Чудо с ушами, или Успокоительное для дракона

Восемнадцать лет назад

      – Девочка, – повитуха протянула младенца мужчине, который буквально ворвался в комнату, услышав писк новорожденного. – Крепенькая, здоровенькая, черноглазенькая. Вся в папу.

      Мужчина, чьи волосы в полумраке комнаты, освещаемой лишь парой подсвечников, казались бордовыми, замер, словно наткнувшись на стену. Потом впился взглядом в младенца, даже не пытаясь прикоснуться к нему. Перевёл злобно прищуренные глаза на молодую, устало улыбающуюся ему молодую женщину, лежащую на кровати.

      – В какого папу? – его вкрадчивый голос заставил женщину перестать улыбаться, а повитуху невольно отшатнуться и прижать к пышной груди недовольно пискнувшего младенца. – Ты же клялась, что кроме меня у тебя никого не было. Надеялась, что я ничего не узнаю и приму чужого ублюдка как своего?

      – Но… она твоя, – растерянно пробормотала молодая мать. – Твоя! Я была только с тобой, ко мне ни один мужчина не прикасался, никогда! Только ты!

      Последние слова она буквально выкрикнула, приподнявшись на кровати, а потом со стоном рухнув обратно – все её силы ушли на рождение ребёнка.

      – Ложь – это даже хуже, чем измена, – уронил мужчина, потом достал из кармана кошелёк и кинул на пол возле кровати. – Дом оплачен ещё на три месяца, можешь оставить себе мои подарки – ты их заработала. Но больше никогда не пытайся приблизиться ко мне, слышишь? Никогда.

      Он говорил тихо и безжизненно, не кричал, не угрожал, но от его интонации повитухе захотелось оказаться на другом конце города.

      – Эд! Эд, пожалуйста, – молила женщина того, кто уходил, даже не обернувшись. – Я не понимаю! Почему? Это же твоя дочь!

      Но мужчина даже шага не замедлил, вышел, хлопнув дверью, от чего младенец закатился громким плачем, вторя своей рыдающей матери. Повитуха подбежала к окну и, машинально покачивая и похлопывая ребёнка, стараясь успокоить, проследила, как ушедший вскочил в седло и галопом помчался прочь. Когда даже отдалённый стук копыт по мостовой утих вдали, она вздохнула и подошла к рыдающей в подушку роженице.

      – Ну-ка, прекращай реветь, успеешь ещё настрадаться. А сейчас нельзя, молоко пропадёт, чем красавицу свою кормить будешь? Папка её уже бросил, не хватало ей ещё и материнского молока лишиться.

      Рыдания затихли, женщина подняла от подушки заплаканное лицо, отёрла ладонью мокрые щёки и решительно протянула руки:

      – Дай!

      – Ну вот и хорошо, вот и славно, – приговаривала повитуха, помогая молодой матери в первый раз приложить младенца к груди. – Мужчины – они сегодня есть, завтра нет, а дочка с тобой навсегда. Ты посмотри, какая красавица!

      – Правда? – робко улыбнулась женщина, разглядывая красное сморщенное личико с опухшими глазками.

      – А то! Я столько младенцев на своём веку повидала, уж поверь, красотка у тебя родилась, – ворковала немолодая женщина, радуясь, что новоявленная мать вся сосредоточилась на дочери. –  Конечно, сейчас-то страшненькая, да как иначе? Думаешь, легко на свет пробиться? А вот отдохнёт немного твоя доченька, посветлеет, личико разгладится – сама увидишь, какое чудо родила. Имя-то придумала уже?

      – Эд хотел сына Киммерлином назвать.

      – Так пусть Киммерлиной будет. Чем не имя?

      – Киммерлина? Красиво. Только не слышала я раньше такое, – слегка растерялась молодая мать.

      – Ну, так и что? Будет у твоей чудесной доченьки особое имя. Которого ни у кого больше нет.

      – Киммерлина, – женщина с нежностью погладила макушку, покрытую чёрным пушком. – Кимми. Пусть хотя бы имя у тебя будет… от папы.
     От автора: график выкладки - два дня по полглавы (10-15 тз), третий день - выходной.
     В книге 30 глав, плюс пролог и эпилог.

Глава 1. Похищение. Часть 1

День первый

      Я мчалась за повозкой по обочине дороги, радуясь, что, как и любая ящерица, очень быстро бегаю. Иначе давным-давно уже отстала бы и упустила из виду тех, кто похитил моих братишку и сестрёнку. Точнее, не похитил, а просто увёз, купив у дядьки Грода. Но я с этим была не согласна и потому мчалась сейчас по густой траве, подныривая под ветки кустарника, выбирая момент, чтобы запрыгнуть в повозку.

      Дорога была мне знакома, по ней отчим несколько раз возил нас в город на ярмарку, где продавал выделанные шкурки пушных зверей. И я знала, что уже скоро будет такое место, где ветки старой раскидистой берёзы нависнут над дорогой. Это был мой шанс, поэтому я припустила изо всех сил, обогнала повозку и взобралась на берёзу, радуясь, что мои цепкие лапки с коготочками позволяли мне не только по деревьям лазить, но даже по потолку бегать.

      Вот когда я порадовалась, что уродилась таким «убожеством» – не красивой волчицей, как моя мама, да и вся наша стая, а мелкой ящерицей. И хорошо, что никто об этом не знал, кроме отчима и Луки с Силли, конечно. Отчим, когда впервые меня во втором облике увидел, сплюнул, от души выругался, а потом велел никому о таком позорище не рассказывать и на глаза не показываться.

      Кто мой отец, никто не знал, а поскольку в положенное время я второй облик не обрела, все решили, что он человеком был, в него я и пошла. Мама молчала, только как-то сказала, что мой родной отец отрёкся от меня, сказав, что мама ему изменила, и прогнал нас. И спросить уже некого – мама умерла от родильной горячки незадолго до того, как я впервые обернулась. Говорят, так бывает – оборотень от испуга или горя – а я тогда аж поседела в одночасье, – может раньше срока второй облик обрести.

      Но не в двенадцать же лет! Обычно дети оборотней своих зверей года в четыре обретают, реже в пять. Иногда, если случится что, то и в три – как сын кузнеца, который чуть в речке не утоп, там же и обратился впервые, на берег уже щенком выплыл. А на меня давно все рукой махнули, неполноценная, что с меня взять?

      И даже второй облик мне достался совершенно бесполезный – ящерица размером с крысу. Сейчас-то я подросла немного, с кошку уже, да только всё равно от меня толку чуть. Человеком я гораздо полезнее – сильный бытовой маг. Потому меня отчим и защищал от парней, не позволял испохабничать – работница в доме нужна была. Замуж-то меня никто не брал, кому нечистокровка в жёны нужна, от такой и дети могут неполноценными родиться. А вот на сеновал затащить – это они легко. Года три назад Смул, отчим мой, потрепал пару таких, приставучих, остальным сказал, что загрызёт, если кто пальцем меня тронет. Молодые оборотни его побаивались – и мужик он сильный был, хоть и немолодой уже, и волк матёрый, – больше никто меня не трогал. И на том спасибо.

      Прежде я очень жалела, что не была такой, как все – нормальной серой волчицей. Уже и замуж бы вышла, может, и щенка уже нянчила. Но вот сейчас, повиснув на тоненькой ветке над дорогой, я очень даже радовалась и своему мелкому размеру, и цепким лапкам, и серовато-белой чешуе, которая могла отражать то, что вокруг меня, и сейчас я тоже была вся зелёная и в листочках. Никто не разглядит.

      Дождавшись, пока подо мной пройдут кони, потом проплывут два мужика – один правил, другой просто сидел рядом, они о чём-то болтали и поднять голову вверх не додумались, – потом какие-то мешки и тюки, я отцепилась от ветки и шлёпнулась на солому между двумя волчатами – Луки и незнакомым.

      Оба вскинулись, брат радостно взвизгнул, другой, заметно мельче, шарахнулся в сторону, испуганно затявкав сквозь стягивающий пасть ремень. Все три волчонка были буквально замотаны в ремни – связанные лапы, стянутые пасти и, что особенно странно – на всех троих были ошейники, при том, что привязаны они ни к чему не были. Зачем в этом случае ошейник – не понимаю!

      – Эй, вы что там растяфкались? – рявкнул тот, что правил. – А ну, заткнулись живо, а то кнута отведаете! – и он приподнял руку, показав кнут, которым время от времени подстёгивал лошадей.

      Волчата притихли, только незнакомый едва слышно скулил, уткнувшись мордой в солому.

      – Тшшш… тише! – шепнула я, гладя Луки а потом, оббежав его, обняла Силли, которая ёрзала, пытаясь ткнуться в меня носом, прижаться. – Я здесь, я с вами. Я никогда вас не брошу. Лежите тихонько, а я придумаю, что можно сделать.

      Луки едва слышно проскулил и кивнул, Силли повторила. Незнакомый волчонок, глядя на меня огромными глазами, тоже кивнул.

      – Вот и славно, – я погладила всех троих. – Подползу к этим, может, что полезное подслушаю.

      И осторожно стала пробираться между тюками, практически слившись с ними, став светло-коричневой. Всё же удобная у меня способность, пусть я и «убожество».

      А ещё я говорить умела, да. В звериной форме оборотни обычно не говорят, зато они могут мысленно общаться. Не словами, нет, образами, мне Луки, как мог, пытался объяснить. А вот я так не могла. Приходилось шептать, а это опасно. Но что есть, то есть, а чего нет – того уже не будет. Неполноценная я – этим всё сказано. И я давно с этим смирилась, стараясь использовать то, что есть, и не страдать о том, чего нет.

      В этот момент тот из похитителей – я продолжала их так мысленно называть, – что помоложе, обернулся и полез в какой-то баул. Вскрикнул, выдернул руку, начал ею трясти, слегка подвывая и дуя на пальцы.

      – Идиот! – старший отвесил ему смачный подзатыльник. – Говорил же – не лезь к ошейникам голыми руками, зачарованные они, без пальца остаться можешь. А ты ж вечно ворон считаешь.

      – Дядько Молес, ты чего? Дались мне твои ошейники! Я ж за коврижкой полез, что мамка в дорогу дала, только баул спутал.

      – От проглот! Без пальцев останешься, что я сеструхе скажу? Что за дитяткой её неразумной недоглядел? Толку с тебя! Сам справлялся и дальше мог бы, работёнка непыльная, платят – месяц вкалывать за такую деньгу надо, а тут три дня всего покататься. Так нет же, послушал мать твою! Возьми кровь родную, пристрой в местечко потеплее, чай кровь не водица, – заголосил он тонким голосом, аж ворону с дерева спугнул. – Тьфу! Дура-баба, даром, что сеструха, и сынок недалеко ушёл.

      – Дядько Молес, ты б ещё разок объяснил, а? Я ж понятливый. А тогда кузнецова дочка мимо шла, подолом махнула, там ножки такие… Ну, загляделся, прослушал всё. Расскажи ещё раз, всё равно ж скучно ехать.

      – Ай, тебе, дураку, и восемь раз повтори – а толку? Ладно, делать-то и правда нечего, а так хоть дорога быстрее пройдёт.

      Я навострила ушки – в прямом смысле. В отличие от нормальных ящериц, у меня были большие и очень подвижные лопушки на голове, управлять я ими навострилась лучше, чем Луки своими, волчьими. Развернув их так, чтобы слышать только говорящих, я вся обратилась в слух, что-то мне подсказывало, что сейчас узнаю нечто очень важное.

      – Ошейники те зачарованы. Прикоснёшься – огнём опалит. Надевать только в специальных перчатках можно, эт рукавицы такие, только для каждого пальца отдельное место. Да что я тебе говорю, ты ж и сам всё видел.

      – Ага. Я ещё подумал, чего это ты вырядился в лордовскую одёжу. Думал – пофорсить дядько мой решил перед тем мужиком, типа, благородный ты.

      – Вот же послали боги дурня в родственнички, – вновь сплюнул старший. – Было б перед кем выкаблучиваться. Заговорённые они, в них руки не сгорят, пока ошейники надеваю, без них никак!

      – Ага, эт понятно, – рассматривая обожжённый палец, покивал младший. – А зачем такое надо-то?

      – Эт мне не докладывали. Но я ж и сам соображалку имею – мелюзгу эту который год вожу, когда день везу, когда все три, тут уж как велят. Да только никогда такого не было, чтобы хоть один обратно в человека перекинулся, когда в ошейнике. Соображаешь?

      – О как! Это, стало быть, от оборота ошейник, – закивал младший. – Дядько Молес, а как же он им шею-то не сжигает, а? Орали б, наверно, коли на шею такое, – он снова на палец глянул, – нацепить. Я б точно орал.

      – Говорю же – заговорённые они. Изнутри не жгутся, только снаружи, чтобы ни снять, ни погрызть нельзя было.

      – Да ладно! – младший недоверчиво глянул на старшего. – Дай-ка кнут! Ну, дай, не съем я его!

      Получив от недовольного родственника кнут – я опасливо сжалась, не собирается ли он ребят тем кнутом протянуть, так, для развлечения? – младший открыл баул, порылся там этим кнутом, потом осторожно запустил внутрь руку.

      – И правда, изнутри не жжётся! – тут телега наехала колесом на кочку, и её заметно тряхнуло. – Ай! Снова обжёг! Другой палец! Да чтоб тебя!

      – Дурень ты, Вирток, как есть дурень, – покачал головой старший, только что сам с любопытством наблюдавший за тем, что делает его племянник. – Как дожил-то до таких лет, все руки-ноги сохранив?

      Некоторое время ехали молча, старший время от времени понукал лошадей, младший сосал обожжённые пальцы. Я уже собралась уползти обратно к детям, как Вирток вновь вскинулся.

      – Дядько! А давай на меня наденем ошейник и посмотрим, смогу я в нём обращаться или нет?

      – Дурень, ты хоть когда-нибудь меня слушать будешь, или тебе уши нужны, чтобы за них тебя мамка таскала? – с этими словами он сильно дёрнул племянника за ухо. – Вроде никакая баба рядом подолом не машет, а ты всё равно ничего не соображаешь! Говорил же тебе – надевать в перчатках! На-де-вать! Я что-нибудь сказал про «снимать»?

      – А это разве не одно и то же? – от души удивился Вирток, потирая пострадавшее ухо.

      – Зачарованные ошейники-то! Надеть можно, снять нельзя!

      – Как нельзя? – парень оглянулся, бросил взгляд на волчат. – Они ж щенки совсем, им расти и расти. Если не снять ошейник, он их задушит.

      – За два месяца не задушит, – фыркнул Молес. – Как раз за столько корабль море переплывёт. А там уж новые хозяева сами снимут, это уж их проблема. Наше дело маленькое – зверят в ошейниках им отправить, остальное нас не касается.

      – Вот оно как, – протянул Вирток и примолк. Снова ехали молча, а потом Молес затянул длинную дорожную песню, племянник подхватил, а я осторожно отползла назад. Пока поют – ничего интересного я не услышу.

      – Они сказали, что ошейники эти жгутся, снять нельзя, – шепнула я Луки.

      Он в ответ кивнул и, жалобно поскуливая, повернул морду, чтобы я увидела небольшую подпалину на шерсти. Кожа, к счастью, задета не была, мех у оборотней густой, но подпалина точно указывала – не соврал Молес. Наверное, Луки пытался утешить малышку Силли и задел мордой её ошейник.

      Да, но я-то её обнимала. И не обожглась! Может, как-то так удачно обняла, что просто ошейник не задела? Я оглядела сестрёнку, вспомнила, как прижалась к ней практически всем своим невеликим тельцем – нет, тут невозможно не коснуться ошейника.

      Осторожно, самым кончиком коготка, прикоснулась к ошейнику Луки. Ничего. Брат предостерегающе взвизгнул и попытался отстраниться.

      – Да тише ты! – шикнула я, оглядываясь на самозабвенно горланящих мужиков. – Тут странное что-то происходит. Мне надо проверить.

      На этот раз я коснулась ошейника пальцем. Осторожно, на долю секундочки. Снова ничего. Прижала палец покрепче, начала отсчитывать секунды, готовая в любой момент отдёрнуть лапу – снова ничего. Хватанула всей ладонью – ошейник как ошейник.

      Луки, внимательно на меня глядя, согнул передние лапы и осторожно прикоснулся к своему ошейнику. Полыхнуло крохотное пламя, шерсть на лапе опалилась, слегка досталось голой подушечке. Луки зарылся носом в солому, давя скулёж.

      – Тише, тише, – снова повторила я, гладя братишку но макушке. – Ты уж не трогай, это ж я у нас такая неправильная, видимо, на меня и магия эта не действует. Ну-ка, дай, попробую ещё разок.

      На меня не действовало. Может, только на людей и оборотней зачаровано, а я-то ящерица. Но так ли уж важно – почему, главное – у меня получилось расстегнуть ошейник, а потом так же осторожно его застегнуть обратно.

      – Сейчас ещё рано, – пояснила я, снова надевая на братишку мерзкую штуковину, хотя так хотелось напялить её на гада Молеса. Только это ничего нам не даст, лишь хуже сделает. – Ночью, как заснут – удерём. А пока потерпите.

      Раз про море и корабли говорят, значит, в портовый Тонреш путь держат, а туда от нашего посёлка больше суток добираться, без ночёвки никак не обойтись.

      Все три волчонка кивнули, глядя на меня с надеждой. И я её обязательно оправдаю. Есть у меня мысль одна, главное, нужную травку найти, но если даже и нет – долбануть булыжником по голове спящего мужика даже хрупкая девушка в состоянии. Главное – они не догадываются, что за спиной у них не только связанные дети, но и вполне взрослая и, главное, свободная девушка. Очень злая девушка!

      До вечера телега останавливалась ещё дважды. В первый раз Мозес достал флягу и миску, в которую налил воды.

      – Вирток, развяжи им пасти. По очереди. Эй, зверята. Сейчас вы спокойно напьётесь и будете при этом вести себя как послушные детки. А кто попытается кусаться, воды не получит. Все всё поняли?

      Все всё поняли и покорно кивнули. Пока я пряталась между мешками и мысленно облизывалась – пить хотелось всё сильнее, – детей напоили. Всё же не совсем твари наши возницы, ладно, насмерть убивать не стану, просто вырублю, чтобы удрать не помешали.

      Потом, вновь стянув волчатам пасти, их уложили прямо на дорогу.

      – Мы сейчас отойдём, а когда вернёмся, чтобы рядом с каждым была лужа. Мне обоссанная солома в телеге не нужна. Кто не справится – будет бежать на верёвке за телегой, пока не обдуется. Все всё поняли?

      Получив кивки – ребята вели себя идеально, в ожидании побега делали всё, чтобы не злить похитителей, – оба возницы пристроились у ближайшего же дерева по той же надобности. А когда Вирток, потирая живот, нырнул в кусты, я поняла, что это мой шанс. Молнией слетела с телеги и рванула в поле на другой стороне дороги – я давно уже приметила нужные мне соцветия, недаром матушка меня с ранних лет обучала травническому делу, премудрости, которой научилась у своей покойной бабки. Магия – это, конечно, хорошо, но лишний приработок никогда не помешает.

      К тому времени как волчат не особо нежно кинули в телегу, я уже вновь закопалась под мешки, припрятав кое-что интересненькое под соломой. Сложновато было забираться в телегу на трёх лапах, но взять такое в пасть я не решилась. Ну да ничего, справилась.

      А когда уже начало смеркаться, нас, видимо, в условленном месте, дожидался оборотень на лошади. Обменявшись с Молесом приветствиями, вновь прибывший вытащил из седельных сумок чёрного волчонка и маленькую рысь. Зверята были связаны так же, как и мои ребятишки, рысь жалобно скулила, волчонок пытался огрызаться. Но Молес спокойно надел кожаные перчатки, от которых фонило магией так, что даже я почувствовала – от ошейников, кстати, ничем таким не тянуло, – и нацепил на новичков эти мерзкие штуки.

      Малыши отправились в телегу к моим волчатам, тот, кто их привёз, получил от Молеса кошель и, не прощаясь, скрылся в лесу по едва приметной тропке. А мы поехали дальше.

      Уже совсем стемнело, когда остановились на ночлег. Место было удобное, явно не первый раз используемое – поляна, лишённая подлеска, ручей, старое, обложенное камнями кострище. Вирток, подгоняемый дядькой, распряг лошадей, напоил и прицепил им на морды торбы с овсом. Молес в это время разжёг костёр и повесил на него два котелка, один для травяного отвара, в другом стал варить кулеш с солониной. Судя по размерам котелков, детей кормить никто не собирался. Вот же жмоты!

      Ну ничего, надеюсь, отварчика с подсунутыми мною травками, приправленными для усиления эффекта щедрой порцией магии, вы хлебнёте раньше, чем каша сварится. А нет – в мешке ещё припасы на обратную дорогу есть, я видела, голодными не останемся.

      К моей радости, пока каша доваривалась, мужики устроились у костра с кружками отвара и той самой коврижкой, что дала Виртоку в дорогу мать. Осталось подождать каких-то полчаса – и крепкий сон нашим похитителям обеспечен. Но не успели они и по паре глотков сделать, как раздался стук копыт. Молес быстро метнулся к телеге и набросил на зверят попону.

      – Тихо сидеть! Кто хотя бы пискнет – убью!

      Те притихли. Хоть и маленькие совсем, да не безмозглые – едет неизвестно кто, может и внимания не обратить на скулёж из чужой телеги, а кнута отведать никому не хотелось. Если бы не было шанса на побег – наверное, рискнули бы. Но точно не сейчас.

      К костру выехал мужчина, одетый по-городскому. Не как лорд, конечно, но добротно. Лицо замотано платком, одни глаза из-под низко надвинутой шляпы сверкают. Поперёк седла у него висел темноволосый подросток в простой домотканой одежде, обвис так, словно был без сознания.

      Какое-то время прибывший рассматривал наших возниц, а я его, слившись с травой в паре метров от костра. Хорошо лицо скрыл, столкнёшься – не узнаешь.

      – Вы Молес? – поинтересовался незнакомец негромко.

      – Ну да, Молесом кличут, – откликнулся обладатель этого имени. – Чего желаете, господин хороший?

      – Посылочку привёз, передать на корабль надобно, – и он небрежно спихнул паренька с лошади, тот буквально стёк на землю – точно без сознания.

      Сейчас стало хорошо видно, что мальчишку били, причём безжалостно. Лицо в ссадинах, нос разбит в кровь, один глаз посинел и распух. Вот же сволочь!

      – Эээ… великовата посылочка, – разглядывая мальчишку, выдавил Молес. – Велено не старше десяти привозить, чем младше, тем лучше. А тут все четырнадцать будет. Такие уже не дрессируются.

      – Тринадцать, – поправил приезжий. – И дрессируются все, нужно только верный метод применить. А этого возьмут, уж поверь, с руками оторвут. Дракон это.

      – Да ладно! – ахнул Вирток. – Откуда ж такой взялся? Да драконы своих драконят пуще золота берегут, да и не бывает среди них сирот, батьки-то бессмертные, со своих детёнышей глаз не спускают.

      – Это про которых знают. А этот ублюдок неучтённый, поздно обратился, папаше и сообщать не стали.

      – Денежки тянули, – понимающе хмыкнул Молес.

      И я тоже поняла, о чём он. Если у дракона на стороне ребёнок родился, он на его воспитание хорошие деньги давал, да присматривал, не обретёт ли тот крылатую форму. Таких, кто обращаться мог, папаши сразу к себе забирали. А кто так человеком и остался – на того деньги до самой смерти шли.

      – А чего ж дохода лишаться? – согласился приезжий.

      – Так чего вдруг избавиться решили? – влез Вирток.

      – Папашка его решил парня забрать в какое-то военное училище. Негоже, мол, хоть и бастарду бескрылому, в крестьянах жить, подрос – пусть учится да карьеру делает. Кто ж знал, что так выйдет? И что теперь? Денег-то всё одно лишимся, да только можно и головы заодно, если прознает дракон, что два года его морочили, сына крылатого скрывали.

      – Так всё равно ж потребует дитёнка-то, раз забрать решил.

      – А нету его. Утоп в речке, – усмехнулся приезжий. – Не надо было на омут купаться ходить.

      – Твоей жёнки ублюдок-то? – прищурился Молес.

      – Моей, – кивнул приезжий. – Тринадцать лет кормил-поил, и теперь за него в петлю не хочу. Так возьмёшь? По цене волчонка отдам, в десять раз наваришься.

      А я вдруг поняла – врёт. Не его это парнишка, ну какой с него крестьянин в такой одежде и с таким говором. Нет, в основном он старался по-деревенски говорить, но частенько сбивался на правильную городскую речь. Уж я разницу знала, мама моя в столице в академии училась до моего рождения, и разговаривала так, как там говорят. И меня научила.

      Я тоже могла и деревенским говорком общаться – а как иначе, все у нас в деревне так говорили, – но и городскую речь не забыла. И отлично видела – притворяется приезжий. Может, Молес и поверил, что перед ним крестьянин, который городским пытается прикинуться, а я-то видела – наоборот всё.

      – Так что, берёшь? – продолжал в это время уговаривать приезжий, вновь перейдя на городской выговор. – Если нет, я его быстро в ближайшую речку определю. Сам-то не много потеряю, а вот ты мог бы хорошо заработать.

      – Бери, дядько Молес, – Вирток пихнул родственника в бок. – Есть же ещё ошейники.

      – Мне ещё двоих по дороге забрать надо, – отмахнулся Молес. – Да не то беда, ошейник запасной и правда есть. А вот денег не хватит. За полцены отдашь?

      – Да забирай. С паршивого дракона хоть чешуйку.

      – Только сам его обратиться заставляй. Ошейник на обращённого надевать надо, иначе так двуногим и останется.

      – Ладно, договорились.

      И пришедший оглянулся, взял парнишку за шкирку, подтащил к ручью и несколько раз макнул головой в воду. Мальчик задёргался, попытался вырваться, но мужчина держал крепко.

      – Слушай меня внимательно, щенок, – он приподнял подростка за шиворот, попытался поставить на ноги, но тот стоял с трудом, шатался, и его снова опустили на землю. – Или ты прямо сейчас обращаешься, или я тебя просто утоплю в этом ручье. Понял?

      – Нет! – с вызовом выкрикнул тот и снова задёргался, но опять был сунут лицом в воду. И на этот раз не на несколько секунд, приезжий продержал его там гораздо дольше. Потом, дав сделать пару судорожных вдохов, снова макнул. И снова. И снова.

      После пятого раза повторил предложение, и на этот раз парнишка кивнул, а потом обратился. Дракон из него вышел так себе – размером с молодого волка, не больше. Крылья тоже были маленькие, улететь на таких он точно не смог бы. И весь был какой-то коротколапый, короткошеий, тупомордый, похожий на огромных взрослых драконов, которых я пару раз видела в небе, не больше, чем слепой щенок на взрослую собаку.

      – Быстрее, – скомандовал приезжий, держа его за шею, и Молес с Виртоком накинулись на беднягу с ошейником и ремнями, которые уже держали наготове. – Ай! Идиот! Ты меня обжёг!

      – Так что ж вы руку-то под ошейник подставляете, господин хороший? – залебезил Молес, а я злорадно подумала, что не всё Виртоку в дурнях ходить. – Может, поужинаете с нами, отварчика попьёте?

      Соглашайся! Ну же! Я и с тобой расправлюсь по заслугам.

      – Некогда мне, – к моему разочарованию отказался приезжий и, получив от Молеса тщательно отсчитанные монетки, уехал. А наши погонщики, даже не озаботившись тем, чтобы переложить связанного по лапам и крыльям дракончика в телегу, вернулись к костру.

      Кулеш к тому времени поспел, и дядя с племянником успели ополовинить котелок, прежде чем окончательно уснули там, где сидели. Наконец-то! Я обратилась и кинулась к своим малышам. Ухватилась за ошейник Луки и тут же отдёрнула руку, зашипев от боли.

      Что за дела? Я же только недавно его трогала и расстёгивала – не жёгся. А теперь что не так? Хммм… а ведь я его не человеческими пальцами трогала, а ящеркиными. Ну-ка, ну-ка…

      Обернулась обратно, осторожно коснулась ошейника. Точно! В этом облике не жжётся. Быстро сняла с Луки ошейник, потом развязала путы. Братишка моментально обратился и кинулся мне помогать. Пока я расстёгивала остальные ошейники, он, не обращая внимания на наготу – это я умела свою одежду зачаровывать, а у Луки магии не было, – откопал в вещах похитителей нож и бодро резал ремни на остальных ребятишках.

      Последним мы освободили дракончика, но он так и лежал в крылатой форме, тяжело дыша и насторожённо нас всех, уже принявших двуногую форму, разглядывая.

      – Вы кто? – спросил, наконец.

      – Друзья, – не раздумывая, ответила я. – Мы тебе поможем. Не хочешь обратиться, или тебе так удобнее?

      – Вещи… порвались, – дракончик поглядел на обрывки своей одежды, потом на ребятишек, которые, не стесняясь своей наготы – маленькие оборотни частенько оказывались в таком виде, привыкли и особо об отсутствии одежды не переживали, – уже пристроились к котелку. Луки, самый старший среди них, зорко следил, чтобы остатки кулеша честно делились на всех, зачерпываясь по очереди двумя имеющимися ложками.

      – Одежду я тебе починю, – собирая обрывки ткани, порадовала его я. – Обувь… увы, этого я не могу.

      – А что дальше? – поинтересовался дракончик, поглядывая на жующих ребятишек и невольно сглатывая слюну.

      – Дальше? Поедим, я что-нибудь придумаю насчёт одежды. Этих связать нужно покрепче. А потом отправимся в Тонреш. Думаю, тамошние следователи очень заинтересуются тем, кто и куда увозит из империи маленьких оборотней, да ещё и в таких ошейниках.

      – Пусть свяжутся с главным имперским дознавателем, лордом Корбедом.

      – Думаешь, этим делом заинтересуется сам главный имперский дознаватель?

      – Не знаю. Но связаться с ним надо, – ответил дракончик и, помолчав, добавил: – Это мой отец.

Глава 2.
Участок

День первый

      Ого! Сам главный имперский дознаватель! Тогда за это дело следователи уцепятся когтями и зубами, главное, добраться до них. И как можно скорее.

      Я быстренько починила магией одежду парнишки и окликнула Луки – дети уже выскребли котелок, да долго ли, сколько там той каши оставалось.

      – Помоги ему одеться, – попросила братишку, кивая на дракончика. – Только осторожно, его сильно избивали, как бы не сломали чего.

      Сама же, щадя стыдливость паренька, отвернулась, прихватив ремни, пошла к повозке и зарылась в тюки, занимавшие её переднюю часть. Нашла крупу, солонину, хлеб, соль – живём! В двух мешках обнаружились кабачки – кажется, кто-то собирался ещё и на рынок заскочить, продать там излишек урожая, не в дорогу же столько набрали. Догадка о рынке подтвердилась, когда в двух других мешках нашлись куски домотканого полотна, а в третьем – самодельные половики.

      Это была удача, а то я уже прикидывала, хватит ли ткани соорудить одежду пятерым ребятишкам, если раздеть обоих похитителей. Повезло им – попадут к следователям не в голом виде.

      Послав Луки и того волчонка, которого забрали последним – он был постарше остальных, – набрать воды, повесить над костром отдраенные моей магией котлы, а заодно напоить дракончика, я занялась одеждой для ребятишек. Особенность бытовой магии заключалась в том, что невозможно с её помощью сделать то, чего не умеешь делать руками. Так что, швы у меня получались крепкие и аккуратные, а вот кроить я умела только самые простые вещи – не успела научиться чему-то более сложному. Были бы выкройки, образцы – смогла бы, а так – нет.

      Зато я убираться умела отлично, у меня сияло всё просто. И стирать тоже. И готовить простую еду. А уж посуду просто до блеска оттирала, вон, котелки как новые сияют. И это важнее, потому что, почти каждый день необходимо, а одежда шилась намного реже. И сейчас, пока варился новый кулеш и рагу из кабачков с той же солониной, я, как умела, сооружала детям одежду. Простенькую, но наготу прикрывающую и неплохо согревающую. Мы ж не на бал собираемся.

      А заодно и обувь соорудила. Нет, этого я не умела абсолютно, даже самые простые домашние чуни отчим сам валял, зато я отлично умела вязать. И, распустив пару половиков, связала короткие но очень толстые носочки – надолго таких не хватит, но хоть не босиком бегать.

      – Кимми, он весь в синяках, особенно рёбра, – присев рядом, Луки кивнул на дракончика, так и лежащего на том же месте, только уже в двуногом виде и одетым. – Сказал, что его специально так сильно избили – когда дракон ранен, у него вся магия на исцеление уходит, больше ни на что не остаётся. Если бы не это, он бы поджарил того гада.

      – Этот городской явно многое о драконах знает, – покачала я головой. – Ладно, пойдём, свяжем этим двоих покрепче. Я им, конечно, дозу лошадиную дала, должны как минимум до утра дрыхнуть, да кто ж знает, вдруг всё равно раньше срока проснутся?

      Мы связали дядьку Молеса и Виртока, я мстительно затолкала им в рот остатки половичка – пусть отведают, каково это, когда не только связан по рукам и ногам, но даже пискнуть не можешь. После этого мы уселись у костра ужинать, где и перезнакомились.

      Дракончика, которого звали Эйдером, мы с Луки осторожно перекатили на половичок и подтянули к костру. У меня была мысль, что надо бы перевязать ему рёбра, которые, возможно, сломаны, но я этого не умела и побоялась сделать хуже. Положились на драконье исцеление.

      Волчат звали Дилак и Адрин, рысь – Виота, и их истории были удивительно похожи. Все трое – сироты, попавшие в приют, что было редкостью. Это человеческие сироты мало кому нужны, оборотни, живущие кланами или стаями, сами воспитывали осиротевших малышей. Хотя бывали и исключения, например, если ребёнок нагулянный. Как я, например. Если бы не нужно было выхаживать малышку Силли после смерти матери, я тоже вполне могла бы оказаться в приюте.

      Но, что более странно, все трое были взяты из приюта в семьи – семилетнего Адрина и пятилетнюю Виоту вместе в одну, её ровесника Дилака в другую, – и всех троих продали дядьке Молесу приёмные отцы. У меня появилось стойкое ощущение, что именно для этого их из приютов и забрали. Луки и Силли тоже круглые сироты, только дракончик имел родителей, но он попал к нам случайно, договорённости с дядькой Молесом у того городского не было. Очень надеюсь, что следователи заинтересуются и его похищением и покупкой для какой-то непонятной цели сирот-оборотней. Не просто так про дрессировку говорилось, ох, не просто…

      Я вспомнила, что завтра дядька Молес должен купить ещё двоих малышей, и поняла, что придётся ехать ночью, чтобы следователи успели и допросить его, и перехватить продавцов детей. И корабль, на котором их везти собрались – тоже. Поэтому, заночевать здесь не получится. Ничего, лошади напоены, накормлены, немного отдохнули, а дети смогут и в телеге поспать. О том, что лично мне предстоит бессонная ночь и ещё неизвестно какой день, я старалась не думать.

      Из соломы и половиков получилась неплохая лежанка, мужчин мы сгрузили прямо на голые доски, сгребя солому к одному борту. Мешки с кабачками я, недрогнувшей рукой, выкинула из телеги, там и так было не развернуться. Была даже мысль бросить Виртока здесь, вместе с кабачками – толку с него для следователей никакого, а место занимает много, но не решилась. Связанного оставить – вдруг звери загрызут или сам помрёт, если путники не наткнутся. Развязать – проснётся, догонит, нападёт… Нет уж, пусть с нами едет.

      В итоге, мужчин мы затаскивали всей компанией, тянули за руки, за ноги, за одежду, едва ли не за волосы, но всё же завалили в телегу и уложили практически друг на друга. Переживут, всё равно продрыхнут почти всю дорогу.

      Дракончика мы с Луки и Адрином осторожно подняли всё на том же половичке и пристроили поближе к облучку, чтобы я могла за ним присматривать – да, драконы вроде как бессмертные, но кто знает, относится ли это к детям. Я, конечно, вряд ли чем смогу помочь, была бы дома, могла бы боль облегчить. Это сон-травы вокруг полно, просто без магического усиления она разве что лёгкую сонливость нагонит, а для обезболивания сложный сбор нужен. Эх, надо было парнишке того отварчика дать хлебнуть – на дне чуток оставалось, – да на ум только сейчас пришло, как всегда – слишком поздно.

      В общем, помочь я ему ничем не могла, но всё равно была спокойнее, пока могла за ним приглядывать.

      Ребятня устроилась на «постели», укрылась половичками и очень быстро уснула – перенервничали бедняги. А я окинула опустевшую поляну с залитым костром и мешками с кабачками и легонько подстегнула вожжами лошадей. Эта ночь будет очень долгой.

      Хорошо, что дорога к большому портовому городу прямая, накатанная, с пути не собьёшься, да ночь ясная, луна хотя и неполная, но светит исправно. И то хорошо.

      – Кимми, а что с нами дальше будет? – послышалось негромкое за спиной, когда я думала, что все давным-давно спят. Оглянулась. Эйдер смотрел на меня широко распахнутыми глазами – надо же, уже спал отёк, не позволяющий левому глазу нормально раскрываться. В свете луны его чисто отмытое лицо казалось совсем детским, словно он был не старше Луки.

      – Я не знаю, – пожала плечами. – Дилак, Адрин и Виота, наверное, вернутся в приют – вряд ли их отдадут обратно приёмным родителям. Я буду работу искать – бытовая магия вещь полезная. Может, мы с Силли и Луки в Тонреше останемся, может, ещё куда переберёмся, но домой точно не вернёмся. Нет у нас больше дома, там старший сын дядьки Грода теперь живёт. Да и как возвращаться – их же родной дядька продал! Ну, точнее, двоюродный, но кровный же, не чужой, как у остальных малышей. А я и так последние две недели ото всех пряталась, в стае вообще решили, что я сбежала.

      – А почему пряталась? – заинтересовался дракончик.

      – Видела, какие взгляды на меня парни бросали на похоронах. Раньше меня хоть Смул, это мой отчим, защищал, а как его деревом придавило – и такой защиты не стало.

      – Ну, вышла бы замуж, муж бы ещё лучше защищал.

      – Да кому я в жёны нужна, нечистокровная? Все ж думали, что мамка меня от человека родила, я потому и обращаться не могу.

      – Но ты можешь!

      – Да, в ящерицу, – горько усмехнулась я. – Этого и не знает никто, кроме самых близких. Лучше человечьей полукровкой считаться, чем… вот этим вот. Даже не представляю, от кого мамка меня понести умудрилась, может, иностранец какой, может, где за морем есть такие оборотни-ящерицы. Не знаю. Но Смул велел никому не говорить, и так даже лучше вышло. Меня, конечно, искали – только как человека. А такой вот малявкой я легко спрятаться могла, у меня, знаешь, сколько тайных норок и укромных местечек было.

      – А по запаху?

      – А меняется у меня запах. Не знаю, почему. Так что, я специально до дороги дошла, а там обратилась ящеркой и назад вернулась. Так больше и не превращалась, чтобы не унюхали. Только брат с сестрёнкой знали, что я рядом. Присматривала я за ними, словно чувствовала беду. Им ведь не особо радовались в новой семье, лишние рты никому не нужны. Да взять пришлось, раз уж дом их дядька к рукам прибрал. Вроде как всё честно – за дом со скотиной он сирот вырастит-выкормит. И когда дядька Грод позвал их на рыбалку, я заволновалась. С чего бы вдруг?

      – Только их? – уточнил дракончик задумчиво.

      – Верно. У него свои дети ещё есть, да внуки, было кого с собой позвать. К тому же, Силли вообще девочка, зачем ей? И позвал так, втихаря, чтобы никто не заметил, что он с ними пошёл. Ну, я и побежала следом. А он им велел раздеться, вроде как искупаться сначала, а как разделись, велел в волчат превратиться, потом связал. А одежду на берегу оставил.

      – Чтобы все решили, что они утонули, – Эйдер кивнул и слегка поморщился. – Меня хотя бы не раздевали, только обувь на берегу кинули. Папка зачем-то велел сапожки надеть, которые мне отец прислал, хотя зачем летом-то? Их и оставили там.

      – Приметные, наверное, сапожки?

      – Да. Я их любил – красивые, и всё же отцов подарок. Уже маловаты стали, скоро пришлось бы брату отдавать.

      – У них всех, похоже, один план. Тот, что тебя привёз, так и сказал – нет тебя, утонул. Уверена, и остальных мелких утонувшими объявят. А что, тело не нашли, так течением унесло или в омут затянуло. Мало ли утопленников так и не находят? Удобно.

      – Удобно, – вздохнул дракончик. – Меня, наверное, тоже в приют отправят. Не возвращаться же к отчиму.

      – А мама?

      – Ай, у неё кроме меня ещё семеро, она и не заметит. – Судя по обиженно скривившейся мордашке, Эйдера не сильно дома любили.

      – Стой, погоди! Какой приют, ты чего? Тебя отец заберёт, ты же крылатый.

      – Ага, как же, заберёт. Нужен я ему сто лет. Хотел бы – давно бы забрал, я уже два года как крылатый. А он только деньги присылает и подарки иногда. А может, даже и не сам, а управляющий его.

      – Так он же не знал! От него скрывали, что ты обращаться можешь, чтобы и дальше деньги присылал. Ты ведь поздно в первый раз перекинулся, да?

      – В одиннадцать. Может и поздно, я не знаю. Мне ж никто толком ничего не рассказывал. А отец раньше приезжал, а три года назад перестал. Забыл уже про меня, наверное, – в голосе Эйдера звучала боль и горечь.

      – Ничего не забыл, – возразила я. Хотя не хотелось защищать незнакомого дракона, а надо. Не ради него, ради вот этого, никому не нужного – как он считает, – ребёнка. – Он тебя забрать собирался.

      – С чего бы вдруг? Если не знал, что я крылатый… Бескрылых забирают, только если мать умерла, а моя жива-здорова.

      – Ну и что? Он тебя в военное училище отдать хотел, чтобы ты карьеру делал, чтобы шанс на лучшую жизнь получил, а не оставался крестьянином. Этот, что тебя привёз, сам сказал.

      – А что ему соврать мешало?

      – Ничего, наверное, – вспомнив, как он назвался отчимом дракончика, согласилась я. – Только сам посуди – с чего бы именно сейчас от тебя избавляться? Жил-жил все эти годы, деньги за тебя, наверное, немалые платили…

      – Это да. Отец не скупился.

      – Во-от! А теперь ему сообщат, что ты утонул, и выплаты прекратятся. Для чего бы ещё от дойной коровы избавляться, если бы не страх наказания за ложь? Кстати, о том, что ты крылатый, многие знали?

      – Не-а. Родители только, братья и сестра самые старшие, и всё. Мне не разрешали никому говорить, и обращаться, когда кто-то видит – тоже.

      – И мама не разрешала?

      – Ага.

      Видимо, там и правда очень хорошие деньги платились, может, всей семьёй на них жили. Только на что надеялись? Что и взрослого дракона скрывать получится?

      – Слушай, а этот, который тебя привёз, он-то откуда знал?

      – Не знаю. Я его в первый раз сегодня увидел. Да и то толком не разглядел. Он лицо закрывал. Да и видел-то его всего секундочку, а потом по голове получил.

      – Откуда же знаешь, что первый раз, если не разглядел?

      – Так я вообще чужих никогда не видел, всю жизнь в нашей деревне просидел. И односельчан всех наперечёт знаю, с чужаком не спутаю. Этот – чужак.

      Мы ещё какое-то время помолчали, а потом до Эйдера, наконец, дошло:

      – Значит… значит, всё это правда? Отец меня не забыл? И даже забрать хочет?

      – Получается, что да, – улыбнулась я его радости. Мой-то от меня вообще отрёкся сразу же. А об Эйдере помнили.

      Дракончик снова примолк, а когда я в следующий раз на него оглянулась, уже крепко спал со счастливой улыбкой на совсем ещё детском лице. А я вздохнула с лёгким сожалением – всё же наш разговор разгонял мою дремоту, а теперь придётся в одиночку ото сна отмахиваться.

      Ночь мне показалась бесконечной. Только и радости, что дорога, становившаяся всё шире и ровнее, да луна, всё так же освещающая мне путь. Несколько раз я проезжала мимо стоянок, похожих на ту, где собирались заночевать похитители – костёр, повозки, одна или несколько, спящие вокруг костра люди, иногда кто-нибудь клевал носом, поддерживая огонь или охраняя стоянку.

      Но в целом дорога была безопасной, службы, следящие за порядком, не зря получали своё жалование. В последний раз слухи о разбойниках дошли до нашей деревни больше десяти лет назад, с тех пор всё было тихо. Во всяком случае – в нашей провинции.

      Когда небо на востоке начало алеть, проснулся Луки и подменил меня на козлах. Я спокойно доверила братишке вожжи – он в свои девять уже неплохой помощник, с лошадьми легко справится, особенно с такими послушными рабочими скотинками. А сама заползла на его место, прижала к себе Силли и мгновенно провалилась в сон, как в омут.

      – Кимми, мы подъехали.

      Голос Силли заставил меня с трудом продрать глаза. Судя по солнцу, спала я от силы два часа, но и за это спасибо. Оглядевшись, я поняла, что телега съехала с дороги на опушку, а вдалеке виднеются дома пригорода.

      – Спасибо, что разбудили, – я потянулась и, стараясь не кряхтеть, как старая бабка, выбралась из телеги. – Нужно поесть, а то неизвестно, как скоро мы до участка стражей доберёмся и кого-то из следователей найдём. Жаль, воды всего один кувшин, но на кашу, надеюсь, хватит.

      – Тут ручей неподалёку, – подал голос Эйдер, который, в отличие от остальных детей, из телеги не выбрался, сидел там, где его вчера уложили. – Я чувствую.

      – Твоя магия вернулась? – обрадовалась я.

      – Не совсем. Я пока просто чувствую воду, но управлять ею ещё не могу, – мальчик криво улыбнулся и придержал рукой бок. – Не зажило ещё.

      – Чувствовать – это тоже замечательно, – постаралась я его подбодрить. – Ты нам направление укажи.

      Неподалёку и правда оказался небольшой родничок. Мы напились, умылись, принесли воды, чтобы напоить Эйдера, который, хотя и сидел уже, но встать пока не решался, и лошадей. Потом я быстро сварила кашу – и мне даже на то, чтобы костёр зажечь, времени терять не пришлось, бытовая магия – вещь удобная. А поели мы на ходу, я не хотела, чтобы стражи опоздали и не успели спасти тех двоих малышей.

      На мощёных улочках Тонреша телегу стало сильнее потряхивать, и связанные мужчины, наконец, зашевелились и стали дёргаться и мычать сквозь кляпы.

      – Эй, вы что там растяфкались? – бросила я через плечо их же фразу. – А ну, заткнулись, а то кнута отведаете!

      Быть вежливый с этими гадами я не собиралась. Не уймутся – протяну кнутом и не поморщусь.

      Первый же встреченный страж охотно объяснил мне, как проехать в ближайший участок, и порадовал известием, что в Тонреше кроме обычных стражей ещё и десятка два следователей имеются. Стражи – это, конечно, хорошо, но маги на службе закона всегда лучше, у них возможностей больше.

      К сожалению, в самом участке, представлявшем из себя двухэтажное каменное здание, некоторые окна которого были зарешёчены, а у входа стояла охрана, нас с распростёртыми объятиями никто не ждал. И прежде, чем я добралась до следователей, пришлось рассказать, что с нами произошло, сначала одному стражу, потом второму, рангом постарше, потом мне велели ждать, когда обо всём доложат господам следователям, которые пока сильно заняты, а те захотят меня расспросить.

      Меня это решительно не устраивало, поэтому, велев малышам сидеть в телеге под присмотром Луки, которому вручила кнут, так, на всякий случай, я зашла за лошадей, чтобы страж у входа меня не видел, и обратилась. А потом полезла по стене на второй этаж, присмотрев открытое по случаю жары окно.

      Мне повезло – в кабинете, внимательно просматривая какие-то бумаги, сидел мужчина средних лет в форме, маг, а значит – следователь. Я не заметила, чтобы он занимался чем-то вот прямо сверхнеотложным, таким, что не мог уделить внимание такой серьёзной проблеме, как похищение детей. В том числе и сына самого главного имперского дознавателя. Правда, про это я стражам не сказала, решила приберечь такую важную информацию для кого-то, рангом повыше, но даже того, что они от меня узнали, должно было хватить.

      Забравшись по стене на потолок, я подобралась поближе к следователю и вежливо поинтересовалась:

      – А вы в курсе, что у вас детей похищают, а никто даже не чешется?

      – Что? – мужчина в форме вздрогнул, поднял от бумаг голову, огляделся, но никого не увидел. – Кто здесь?

      – Может, всё же поинтересуетесь у стража на входе о том, что он только что узнал, а докладывать не спешит? – продолжила я изображать глас свыше.

      Следователь снова крутанулся вокруг своей оси, выпустил поисковое заклинание, снова ничего не обнаружил, зажёг огненный шар и, насторожённо осматриваясь, медленно отступил к окну. Потом быстро высунулся из него, убедился, что страж при входе на месте, выпрямился – и увидел меня, поскольку, решив, что достаточно привлекла его внимание, я успела за эту секунду спрыгнуть с потолка и встать во весь свой невеликий человеческий рост.

      – Здравствуйте, – успела сказать, прежде чем в меня полетел огненный шар.

      Я рухнула на пол, сильно ушиблась, но эта боль – ерунда по сравнению с тем, как в тебя огненный шар попадает. Нет, мне такое прежде испытать не доводилось, но воображение у меня отличное.

      – Ты с ума сошла? – услышала над собой, потом меня подхватили и не особо ласково поставили на ноги. А потом тряхнули так, что чуть язык не прикусила. – Я еле успел огонь удержать, поджарилась бы в момент!

      – Извините, – глядя на злющего мага, пискнула я, но потом сама разозлилась: – Там дети в беде, а ваши стражи: «Ждите, ждите!» тут каждая минута на счету, а они: «Господа следователи заняты, вот освободятся…»

      – Ты о чём? – нахмурился следователь, и в этот момент входная дверь с грохотом распахнулась.

      – Лорд Додвелл, тут новости по делу детей оборотней, – выпалил маг помоложе, в похожей форме.

      – Опять? – практически застонал следователь, аж целый лорд. – Сколько утонувших на этот раз?

      – Наоборот – эти живые. Только что Сайтон сказал, что какая-то девушка привезла этих якобы утонувших… волчат…

      Его голос постепенно сошёл на нет, когда он увидел, кого его начальник – я так думаю, раз с докладом прибежал, – держит практически в объятиях.

      – Да, это я и есть. Не хотела ждать, тут время, может, на минуты идёт, ещё как минимум два малыша в опасности, а сколько другими телегами привезут, в ошейниках этих дурацких, я даже и не знаю. Но вряд ли ради семи оборотней корабль пригнали. Или он торговый, а их просто заодно прихватывают? И ещё, у вас целитель есть?

      – Есть, – растерянно произнёс вошедший, хлопая глазами.

      – У меня там ребёнок один ранен. Точнее – избит сильно. Он, конечно, дракончик, и скоро сам поправится, но зачем ребёнку лишнюю боль терпеть?

      – Погоди? – притормозил меня старший. – Какой корабль? Какой дракончик? И как ты вообще сюда попала?!

      – Через окно, – я скромно потупилась и разгладила складку на юбке.

      – Ну и задам я сейчас Рангу! – взвился младший. – Он там что, уснул и по сторонам не смотрит?!

      – Не надо, – вот того, чтобы из-за меня кого-то наказывали, я точно не хотела. – Он не виноват. Я умею быть незаметной.

      – Умеет, – усмехнулся вдруг старший. – Её даже поисковое заклинание не находит.

      Не совсем. Он просто его по сторонам выпустил, а я на потолке сидела. Но уточнять пока не стала. Не это главное.

      – Присаживайся, – лорд указал мне на стул около стола, – и расскажи нормально, что случилось. Дерк, отправь Кейсора посмотреть избитого ребёнка, где он, кстати? – это уже ко мне.

      – Во дворе, в телеге. Там ещё пятеро ребятишек, их расспросите, баул с ошейниками надо забрать, только руками их не трогайте, жгутся сильно, а ещё там два связанных похитителя. У них надо первым делом узнать, где ещё двое малышей, которых они забрать должны у тех, кто их продаёт.

      – Так, стоп! – лорд Додвелл жестом попросил меня притормозить. – Дерк, избитому ребёнку – целителя, связанных – в допросную, первым делом узнай местонахождение ещё двоих детей, я пока выясню, что это за дети, ошейники – артефактору, остальных ребятишек – в комнату отдыха, расспросите, и пусть кто-нибудь сбегает за молоком и булками для них. – Дерк кивнул и вылетел из комнаты. – А теперь, подробно и с самого начала – что произошло?

      Если говорить только по существу, без подробностей, получается не так и много. Лорд Додвелл внимательно меня выслушал, задал ещё несколько дополнительных вопросов насчёт того, как именно обставлялась «утопление» Луки, Силли и Эйдера – рассказала всё, что знала.

      Тут снова примчался Дерк, доложил, что Молес, которому сообщили, что за похищение детей положена смертная казнь, но если будет сотрудничать, смягчат до каторги, распелся соловьём и сдал всех – заказчиков, продавцов, связных, – и указал на карте, где именно у него назначены ещё две встречи, стражей туда Дерк уже послал. Ещё Молес указал название и место стоянки торгового корабля из заморского Гардестана, где его ждут с «товаром».

      Про меня на какое-то время забыли – ну, по крайней мере, не выгнали из кабинета, пока лорд Додвелл связывался по переговорному артефакту с другими участками и договаривался о совместной операции по захвату корабля. Потом послал вызов в столичное управление, где сначала, описав ситуацию, запросил официальное разрешение на захват иностранного судна, а потом передал мои слова о том, что среди похищенных детей находится сын лорда Корбеда.

      Да, среди похищенных. Так начальник участка их и называл, ведь маленьких оборотней собирались именно выкрасть из нашей империи, и не важно, что их вроде как покупали. Нет в нашей стране рабства, а значит, такие сделки незаконны и уголовно наказуемы. И заморские «покупатели» отлично это знали, потому и действовали скрытно.

      Отправив Дерка с очередным поручением, лорд Додвелл вновь обратился ко мне:

      – Ты даже не представляешь, Кимми, как нам помогла. Наши аналитики ещё два года назад заметили эту странность – раз в год, в течение одной недели, то есть, практически одновременно, в нашей провинции происходит буквально всплеск несчастных случаев с маленькими оборотнями – они тонут в реках и озёрах, при этом тел так и не находят.

      – А в другое время?

      – В другое – средняя статистика по всей империи. Есть сезонные всплески и спады по несчастным случаям, но ничего, выбивающегося из привычных цифр. – Он вздохнул, я тоже, потому что, это не просто цифры, это погибшие дети. – А вот за одну лишь неделю – и всегда в начале лета, – тонет от двух до четырёх десятков малышей, в несколько раз больше, чем за весь остальной год. И их тела не находят.

      – И все сироты?

      – Не все. Но много, около половины случаев. Мы списывали это на то, что за сиротами и присмотр меньше, не свои же. Но если подумать, усыновлённые ведь сиротами уже не считаются. Нужно будет ещё раз проанализировать все случаи, копнуть поглубже. Ох и много нам предстоит работы! Но зато теперь хотя бы знаем, куда двигаться и с чем иметь дело. И прервём эту преступную цепочку.

      Тут на столе загудел артефакт связи, начальник участка приложил к нему ладонь, оттуда послышался чей-то голос:

      – Лорд Корбед вылетел в Тонреш, будет у вас около четырёх пополудни. У него подписанное императором разрешение на захват судна, он сам собирается возглавить операцию. Ваши люди должны быть готовы к этому времени.

      И говоривший отключился.

      – Ну вот и всё, – удовлетворённо кивнул лорд Додвелл. – Ты можешь быть свободна, Кимми, спасибо тебе ещё раз. Если не секрет – какие у тебя планы?

      – Буду искать работу – я сильный бытовой маг. Назад нам с братом и сестрой хода нет.

      – Удачи, – от души пожелал мне маг, а потом проводил в комнату отдыха, где были дети.

      С ними находились два стража, один давал облепившим его малышам потрогать свою саблю, к счастью – в ножнах. На столе стоял кувшин, несколько грязных стаканов и поднос с парой булочек – детей сытно накормили, вон, даже булки не доели. Это хорошо, потому что, хотя я и храбрилась, но понятия не имела, как скоро смогу хоть что-то заработать. Но надеюсь, что сильные бытовые маги требуются всегда.

      Обняв Дилака, Адрина и Виоту – Эйдера здесь не было, жаль, не удалось попрощаться, – я взяла Луки и Силли за руки и, в сопровождении лорда Додвелла, вышла из участка.

      – Что теперь будет с этими малышами? – спросила я.

      – Пока отправятся в приют, но думаю, они там надолго не задержатся. Маленьких оборотней неплохо разбирают по семьям. И, конечно, теперь приёмных родителей будут проверять более тщательно.

Порадовавшись за малышей, я пошла, было, к воротам, но была окликнута.

– Повозку забыла.

– Что? – удивлённо обернулась.

– Повозку свою не забудь забрать, – лорд Додвелл кивнул на телегу, которая так и стояла там, где я её поставила. – Я понимаю, тебе сейчас нужно искать жильё и работу, и повозка будет только мешать, но прости, твоё имущество мы тут хранить не можем.

Я непонимающе посмотрела на мага – он же отлично знает, что это не моя телега, а дядьки Молеса. А потом до меня дошло – раз уж оба похитителя прямой дорогой отправятся на каторгу, если не на виселицу, то телега как бы остаётся ничейной. Я слышала, что обычно имущество каторжников отходит короне, но пока ещё эта телега ни в какие списки в качестве имущества преступников не попала, и корона на неё видов не имеет.

А вот мне, оказавшейся в чужом городе без единой медной монетки, зато с двумя детьми на руках, она очень даже пригодится. И не столько телега, сколько мерин и кобылка, в неё впряжённые, которых можно продать и продержаться на эти деньги первое время.

– Спасибо, – от всей души поблагодарила я лорда Додвелла. – И правда, как это я забыла?

Быстро подсадив на телегу удивлённую, но помалкивающую Силли – довольно улыбающийся Луки сам мгновенно забрался на мешок с половиками, – я взялась за вожжи и направилась навстречу новой жизни.

День третий

      Я шла по улице к нашему временному жилищу, стараясь отогнать мрачные мысли, убеждая себя, что работу я ищу всего один день, и то, что пока ничего не получается – это случайность. И что сегодня я обошла лишь малую часть огромного города-порта, и где-то там, в пока не обойдённой мною части, меня дожидается приличное место с хорошим жалованием, которое позволит нам троим жить, не бедствуя.

      Вот только вряд ли в остальной части Тонреша будет иначе. В обоих агентствах по найму персонала, в которые я заглядывала, с меня потребовали рекомендации с прежнего места работы, а раз уж я маг – то и диплом об окончании академии. Но можно было и рекомендациями обойтись, хотя места будут похуже, конечно. А без документов со мной и разговаривать никто не захотел.

      А где их взять, документы те? Мы в деревне жили, нам это вообще без надобности было. Нет, я, как и остальные жители, была внесена в книгу главы нашего клана, он же мог дать оттуда выписку, если кто-то уезжал куда-то, где документ нужен. Например, моей маме такой выдавался, когда она учиться в столицу уезжала. Но в основном без лишних бумажек обходились. И мне даже в голову не пришло себе документ попросить перед исчезновением – кто б ещё мне его дал?

      В общем, за прошедший день мне удалось найти лишь три одноразовых приработка, когда, в отчаянии, я просто пошла заглядывать во все лавки и таверны, встреченные по пути, и предлагать свои услуги по уборке. В основном от меня отмахивались, как только заикалась, что маг – магам платить нужно много, такие заведения этого себе позволить не могли. Я уж и на простую оплаты была согласна, но этим ещё большее недоверие вызывала.

      Ещё немного, и я свою магию скрывать начну. Простые люди нас, магов, не чувствуют. Но и жалование смогу получать мизерное, а как на такое детей растить?

      Щедрый подарок лорда Додвелла нас просто спас. Мало того, что я продала – пусть и не за хорошую цену, зато быстро, – и коней, и телегу, и даже почти все половики с полотнами, оставив себе несколько на всякий случай, – но и отыскала в вещах похитителей кошель с деньгами. И спокойно его присвоила, не испытав ни капли угрызений совести. Это были деньги на покупку украденных малышей-оборотней, их бы всё равно конфисковали, а нам нужнее.

      Благодаря этому я сняла для нас троих хоть и совсем крохотную комнатку с одной кроватью, зато в спокойном районе и не над трактиром, куда не то что детей привести, сама зайти не рискнула бы. Владелица, пожилая вдова, сдавала комнаты в унаследованном от мужа доме, и при нём был даже небольшой садик, где детям разрешили играть в обмен на то, что я буду делать регулярную уборку в холле, коридоре и на лестнице.

      Выгодный обмен для нас обеих, на который я сразу согласилась – городская улица, пусть и в относительно спокойном районе, не место для детей, только-только из деревни. Я безумно боялась, что Луки или Силли с непривычки попадут под колёса регулярно пролетающих по улице повозок, что их кто-то обидит или вообще похитит. Да я ради их безопасности и весь дом согласна отдраивать хоть трижды в день.

      В общем, устроились мы вроде бы неплохо, но деньги похитителей не бесконечны, а нам нужно ещё и что-то есть, и одежда тёплая детям нужна будет – обувь-то нормальную я им в первый же день купила, но надолго ли, они ведь растут… Работа нужна была как можно скорее, нормальная работа, а где ж её взять?

      В крайнем случае, можно было бы продать капельку, которую мама мне повесила на шею в день десятилетия и велела никогда никому не показывать. Прозрачный огранённый камушек на тонкой цепочке, размером с ноготь указательного пальца, испускавший лучи, когда на него падал солнечный свет. По словам мамы, это настоящий бриллиант, подаренный ей моим отцом. Другие его подарки она продала, чтобы выжить с младенцем на руках до того, как её отчим замуж взял. Но этот кулон, по её словам, был ей особо дорог, и она очень радовалась, что смогла его сохранить для меня.

      Я тоже очень этим украшением дорожила, носила под одеждой, не снимая, но если понадобится – ради детей я с ним расстанусь. Беда была в том, что если оно такое дорогое – никто ведь не поверит, что оно моё, а не краденное. И либо заплатят малую часть цены, либо вообще властям сдадут, как воровку. А я даже сказать не смогу, откуда у меня эта драгоценность – имени-то отца не знаю, а «мама дала» – звучит так себе.

      Поэтому капельку продам только в самом крайнем случае. Мало ли, как жизнь повернётся.

      Вот с таким невесёлыми мыслями я шустро шагала к нашему новому дому, прижимая к груди горшок с похлёбкой и узелок с яблочным пирогом. После того, как я отдраила до блеска все котлы и печь на кухне небольшого трактира и получила от хозяина обещанные пять медяшек, повариха догнала меня уже во дворе, сунула в руки узелок и старенький горшок и молча убежала обратно. Мне показалось, что ей очень стыдно за своего хозяина, но что она могла ещё сделать?

      Вот и наша улица. На крыльце топтались Луки и Силли. Увидев меня, малышка вырвала руку у брата и побежала мне навстречу, обхватила за пояс, прижалась, дрожа всем телом и всхлипывая, а я даже обнять её в ответ не могла. К счастью, тут же подбежал Луки, я сунула ему добычу и, крякнув, подняла Силли на руки. Тяжёленькая она, шесть лет уже, но бедняжку просто трясло. Оказавшись на руках, она тут же крепко обняла меня и уткнулась лицом в шею, как уже давно не делала.

      – Что случилось, маленькая? – спросила я.

      – Тебя не было так долго. Я думала, ты нас тоже бросила, – пробормотала она мне в шею.

      – Ну что ты, что ты, – идя к крыльцу, успокаивающе бормотала я. – Никогда я вас не брошу, не выдумывай. Не для того я за вами полдня бежала, чтобы теперь бросить. Я просто работу искала, я же говорила.

      – Она весь день ноет, что ты не придёшь, – вздохнул Луки. – Я ей объяснял, но она не слушает.

      – Никогда я вас не брошу, – повторила как можно более убедительным голосом. – Никогда!

      – Папа бросил, – шмыгнула носом Силли.

      – Папа этого не хотел. Он никогда бы вас не бросил, просто на него дерево упало. Но он вас не бросал. Он умер, но не виноват в этом.

      – А если на тебя тоже упадёт? – малышка подняла голову и серьёзно посмотрела мне в глаза.

      – Папа не был магом. А я маг. Я не умру от какого-то дерева, – слегка покривила я душой. Исцелялась я гораздо быстрее обычных людей или даже оборотней, но после того, что случилось с отчимом, не выжила бы даже я. – Да и нет здесь леса, деревья никто не рубит, нечему на меня падать.

      – Кимми, там тебя какой-то господин дожидается, – подал голос Луки, который, прижав еду к груди одной рукой, открывал передо мной дверь. – Уже с час, наверное. Его госпожа Хенрин чаем поит. Сказал, что его зовут лорд Корбед.

      Ого! Сам главный имперский дознаватель и отец Эйдера. И что ему от меня нужно? Я вроде бы всё, что знала, лорду Додвеллу рассказала. Надеюсь, он не за телегой пришёл, которая вроде как должна была государству отойти? Хотя вряд ли, для этого простого стража прислали бы.

      Впрочем, зачем гадать, нужно пойти и узнать.

      – Идите в комнату и поешьте, похлёбка ещё тёплая, – велела детям. – Мне не оставляйте, я поела. – Да, купила пирожок у уличного разносчика. – А я пока узнаю, что нужно лорду Корбеду.

      Дождавшись, пока Луки и Силли скроются в нашей каморке под лестницей – зато недорого, а нам много не надо, – я глянула в висящее в прихожей тусклое зеркало. Заправила выбившиеся из-под косынки пряди – их приходилось прятать, абсолютно седые волосы у юной девушки привлекали ненужное внимание, всем же не объяснишь, что от горя и не такое бывает, – и, поправив воротник платья, смятый Силли, я направилась к комнатам хозяйки, находившимся здесь же, на первом этаже.

      Постучав и дождавшись разрешения войти, я увидела сидящего за столом мужчину, который рядом с сухонькой госпожой Хенрин казался просто гигантом. Впрочем, рядом со мной, когда встал и подошёл – тоже. Дракон – и этим всё сказано.

      В глаза бросились изумрудно-зелёные волосы, убранные в аккуратный низкий хвост, лишь пара непослушных прядей выбилась из заколки и падала на лоб. Красивое лицо, о таких говорят «породистое», надменный взгляд чёрных глаз, военная выправка – или аристократическая, не знаю, сравнивать не с чем, – и от этого мужчина казался ещё более высоким и широкоплечим. А отлично сидящий на нём роскошный камзол это только подчёркивал.

      Поймав себя на том, что откровенно пялюсь на гостя, заставила себя очнуться и присесть в чём-то наподобие книксена.

      – Добрый вечер, лорд Корбед. Мне сказали, что вы меня ждёте.

      – Мисс Лиор? – уточнил пришедший, цепко разглядывая меня. Я кивнула. Дракон обернулся к госпоже Хенрин: – Я хотел бы поговорить с мисс Лиор наедине.

      И хотя сказал он это спокойно, негромко и очень вежливо, но хозяйка дома буквально подскочила и шустро покинула собственную гостиную, скрывшись за дверью, ведущую куда-то вглубь её комнат.

      – Это вы сняли зачарованные ошейники с моего сына и остальных оборотней? – Я снова кивнула. – Как вам это удалось? Никто больше не смог этого сделать, в том числе и капитан корабля, который собирался увезти их в Гардестан – а ради замены смертной казни на каторгу он очень старался, очень. Никто не смог – ни члены команды, ни наши артефакторы, ни даже я. Что же у вас за магия?

      – Бытовая, – я пожала плечами. Потом показала ладони. – Этими руками я тоже не смогла. А вот моего зверя ошейники не жгут, он и снял.

      – Повторить сможете?

      – Конечно.

      – Идёмте.

      – Куда.

      – Снимать ошейники с остальных детей.

      – Я… я одна не пойду! Только с братом и сестрой, – не знаю, что заставило меня так сказать. Может, не хотела вновь уходить от Силли, которая только-только успокоилась.

      – Берите. Не думаю, что это станет проблемой. Я жду вас на крыльце.

      И дракон спокойно обошёл меня и вышел из комнаты, потом хлопнула входная дверь. Только тут я очнулась и кинулась в свою каморку. Похлёбку дети уже съели – вот и отлично, – и Луки резал пирог. На три части резал.

      – Мы сейчас кое-куда сходим, нужно помочь другим маленьким оборотням снять ошейники, – сообщила я ребятишкам, заворачивая свой кусок в тряпицу и кладя в карман. Позже детям отдам. – Берите пироги, по дороге съедите.

      – Здорово! – воскликнул Луки, спрыгивая с кровати, которая нам и вместо стульев была. – А то весь день дома скучно сидеть.

      – Прости, мой хороший, но обратно нам нельзя, – вздохнула я, беря за руку Силли.

      – Знаю, – вздохнул мальчик, первым выходя из комнатки.

      Последние события – внезапная смерть отца, потеря родного дома, потом эта история с предательством дяди и похищением, – заставили Луки как-то слишком быстро повзрослеть. Из беззаботного мальчишки он превратился словно бы в маленького серьёзного взрослого. А Силли – наоборот, стала вести себя словно малышка, палец начала сосать, чего уже года три не делала, за меня или брата всё время цеплялась, на руки просилась, много плакала.

      Надеюсь, постепенно это пройдёт. Впрочем, когда-то смерть матери тоже заставила меня резко повзрослеть. Жаль, что это сейчас происходит с моим братишкой. Ему всего-то девять, рано ему взрослым становиться.

      Идти в участок не пришлось, возле крыльца нас ждала карета с сидящим внутри лордом Корбедом. Подходя к дому, я её не заметила, наверное, она дожидалась хозяина где-нибудь в сторонке. Мы уселись втроём напротив дракона и в тишине доехали до знакомого мне участка – дорога много времени не заняла. Дети сидели тихо, держа пироги в руках, но не ели. Мне бы тоже кусок в горло не полез, хотя дракон всё время поездки смотрел в окно, а не на нас.

      В участке нас встретил лорд Додвелл, которому я была искренне рада, он мне тоже приветливо улыбнулся. Потом мы прошли в уже знакомую мне комнату отдыха, где в углу жались десятка два или чуть больше зверят. В основном волчата – серые, чёрные, бурые, даже пара белых, – но я заметила несколько рысят, лисят и шакалят. Из-за кресла даже медвежонок выглядывал, а медведи-оборотни – это редкость, почти такая же, как драконы.

      Вдоль стены в рядок стояли большие миски с водой и остатками каши, судя по запаху – с мясом, а ещё я увидела двух женщин в форменных платьях с фартуками, возле них, на столе, лежали стопки одежды и пара корзин – одна с детскими ботиночками, другая накрытая полотенцем. Наверное, они из приюта, заберут малышей, пока им семьи не найдут. Ну, правильно, не в участке же их держать.

      – И всё же я не понимаю, как ваш зверь сумеет снять ошейники, – негромко произнёс дракон у меня за спиной. Я аж вздрогнула от неожиданности – загляделась на малышей и не услышала, как он подошёл. – Лапы хищных животных не приспособлены для таких тонких манипуляций.

      Ему что, сын не рассказал, в кого я превращаюсь? Или об этом просто разговор не заходил? А он с ним вообще виделся?

      – Мой зверь – не хищник, – ответила, глядя в холодные чёрные глаза дракона. Мелькнула мысль – как он умудряется так смотреть, цвет глаз тёплый, а сам взгляд… А, не важно, я вижу его первый и последний раз в жизни, не всё ли равно, как этот дракон смотрит.

      – А кто?

      – Убожество, – буркнула в ответ, потом вздохнув, попросила обоих мужчин. – Только не смейтесь, пожалуйста. Это был не мой выбор, что проснулось, то проснулось.

      – У меня нет сейчас настроения смеяться над чем бы то ни было, – голос дракона был не менее холодным, чем взгляд. – Приступайте.

      Да пожалуйста! Подошла к зверятам, присела на корточки.

      – Сейчас я сниму с вас ошейники, и вы снова сможете вернуться в двуногую форму, – объяснила перепуганным малышам. – Только не могли бы вы лечь, а то мне сложно будет дотянуться, да и снимать так будет удобнее.

      Зверята переглядывались, но выполнять мою просьбу никто из них не спешил. Бедные перепуганные дети, что они успели пережить за эти дни? Не удивительно, что уже никому не верят.

      Наконец серый волчонок, выглядевший чуть крупнее остальных, сделал пару шагов вперёд и лёг на пол, недоверчиво кося на меня глазом. Не глядя на взрослых у себя за спиной, я обратилась и стала расстёгивать его ошейник.

      – Ничего себе! – раздался голос лорда Додвелла. – Это что за чудо чудное с ушами? Никогда о таком даже не слышал.

      – Любопытно, – голос дракона звучал ровно. Другой реакции не последовало. И то хорошо.

      Ошейник был снят, волчонок полежал ещё пару секунд, словно бы прислушиваясь к себе, а потом превратился в мальчика возраста Луки. Вскочив на ноги, он оглянулся на остальных зверят.

      – Получилось! Не бойтесь, делайте, что тётя сказала.

      И остальные малыши дружно попадали на пол – своим-то глазам они поверили. И я стала снимать ошейники со всех подряд – кто ближе, потом кто дальше. За спиной слышала голоса – женщины подбирали детям одежду, спрашивали, как кого зовут. Плачущих утешали, желающих кормили молоком с коврижкой – как я поняла, желающими оказались все, кажется, даже Силли с Луки досталось.

      Последним был медвежонок – хотя он послушно лёг на пол вместе со всеми, но продолжал прятаться за креслом. Расстегнув ему ошейник, я обратилась, и крепенький пацанёнок лет четырёх с плачем кинулся мне в объятия.

      Обернувшись с малышом на руках, я обнаружила позади себя только шестерых детей, не считая моих, одна из женщин помогала одеться рыженькой девочке-лисичке лет пяти, другая наливала молоко в стакан. Отставив кувшин, она подошла к нам и забрала малыша из моих рук, добродушно воркуя над ним – было заметно, что с детьми она обращаться отлично умеет, медвежонок тут же к ней потянулся.

      Оставшиеся дети жадно ели коврижку – такое лакомство в простых семьях только по праздникам бывает. Вот один из мальчиков, доев, поставил стакан на стол – и его тут же увёл куда-то появившийся из коридора страж.

      – А… куда их? – растерялась я. Думала, что эти женщины их и увезут, но нет.

      – Нужно расспросить детей, кто они, откуда, если знают фамилию или место, где жили, – ответил мне лорд Додвелл, который, стоя в сторонке вместе с драконом, внимательно наблюдал за происходящим. – Кто именно их отдал похитителям, родные ли родители… И прочие обстоятельства этого дела. Будем разбираться.

      – Понятно, – кивнула я. – Ну, мы пойдём?

      – Погодите, – покачал головой лорд Корбед, наблюдая, как из комнаты уводят ещё двоих детей, а медвежонка одевают и вручают ему… пусть будет ужин. – Мисс Лиор, я хотел бы поблагодарить вас за то, что вы сделали, в том числе и за спасение Эйдериана.

      – Кого? – не поняла я.

      – Моего сына. – Ага, вот какое у Эйдера полное имя. Ну, мы тоже свои сокращаем, так что, не удивлена, просто не догадалась. – Что вы хотите в награду?

      О! Мне ещё и награда положена? Вот здорово! И предлагает мне её аж целый главный имперский дознаватель – он что угодно может! Тут уж мелочиться я не стану, запрошу самое важное.

      – Можно нам с детьми документы? А ещё мне – рекомендацию.

      – Рекомендацию? – дракон высоко поднял брови. – Не деньги?

      – Нет. Деньги закончатся – и что дальше? Без рекомендации новых не заработать. Вы напишите, будто я у вас работала, и вам понравилось. С рекомендацией от самого главного имперского дознавателя я быстро хорошую работу найду.

      – Вы могли бы вообще никогда больше не работать – жизнь и свобода моего сына стоит дорого. А рекомендация… Я ведь не знаю, что вы можете. А если ничего, значит, я солгу, подписав её.

      Мне показалось, или в уголке его рта мелькнуло что-то похожее на улыбку? Посмотрела внимательнее – нет, показалось, всё такой же холодный. И просто не собирается подписываться под тем, чего не знает.

      В чём-то он, пожалуй, прав.

      – Вы же главный имперский дознаватель, а значит, главный над всеми следователями, стражами и их участками, верно?

      – Верно, – за дракона ответил лорд Додвелл.

      – Значит, если я уберусь здесь, это всё равно будет считаться, что я работала на вас, – сделала я вывод. А потом повернулась, обвела взглядом просторную, но не слишком чистую комнату, в которой из детей, не считая моих, остались только лисичка и медвежонок, и выпустила свою магию.

      Я ещё никогда так не старалась – слишком многое зависело от того, как я справлюсь. И когда, спустя пару минут, выдохнула и втянула магию обратно – довольно истощённую, надо сказать, выложилась я по полной, – комнату было не узнать.

      Деревянные полы были натёрты в прямом смысле «до блеска» – в них даже отражались смутные силуэты людей и мебели. Стены и потолок радовали первозданной белизной, словно только что побелены. Стало гораздо светлее – окна были настолько отмыты, что казалось, стёкол в них вообще нет. По чистой, словно только что покрашенной раме, бегал растерянный паучок, разом лишившийся и рабочего инструмента, и запасов еды в виде дохлых мух.

      Мебель тоже теперь выглядела как новая – деревянные части натёрты, кожаные, прежде лоснящиеся, отчищены от следов многочисленных задов и спин. Даже одежда на всех присутствующих выглядела так, словно только что была постирана и отглажена, а в сапоги дракона и ботинки лорда Додвелла можно было смотреться как в зеркало.

      И даже стаканы и миски, из которых кормили зверят, сияли чистотой.

      – Вот, – утомлённо, но довольно улыбнулась я, гордо глядя на дракона.

      – Ничего себе! – в восторге огляделся начальник участка. – А я давно говорил, что бытовик нам в штате просто необходим.

      – Неплохо, – милостиво кивнул дракон. – Где обучались?

      – Нигде. Мама учила дома, потом я её учебники читала. Она в столичной академии три курса проучилась.

      – Почему не закончила?

      – Я родилась.

      Лорд Корбед кивнул, приняв сказанное к сведению, но никак не прокомментировав.

      – Что ж, под рекомендацией для вас я подписаться готов, вы доказали свои умения. И немалую силу. – Ура! Я получу рекомендацию! – Но…

      Но? Моя радость тут же сдулась. Если «но» – значит, не подпишет. Впрочем, есть ещё лорд Додвелл – это всё же его участок, значит, я и на него работала. А он вон с каким восторгом обновлённое кресло ощупывает.

      – Но я готов предложить кое-что получше, – продолжил дракон. Ещё лучше рекомендации? А такое существует? Нет, понятно, что существует, но вряд ли даже сам главный имперский дознаватель выдаст мне диплом об окончании академии. – Мисс Лиор, я предлагаю вам работу.

      – Здесь, в участке? – вспомнив слова лорда Додвелла, обрадовалась я. – Я согласна!

      Это было бы здорово! С будущим начальником я знакома, мы друг другу уже понравились – я ему уборкой, он мне – подарком в виде телеги. Район неплохой, спокойный, смогу пешком ходить от дома госпожи Хенрин, не опасаясь за свою жизнь. Платить будут хорошо, раз уж принимают на работу в качестве мага. Да это было даже лучше, чем поступить в дом богатой капризной дамочки, которая будет вымещать на мне своё плохое настроение.

      – Нет, – тут же вернул меня с небес на землю дракон. – Я предлагаю вам работу в моём доме. Если даже без обучения в академии вы показали такие результаты… В общем, подобными талантами не разбрасываются. Вы согласны?

      Работать на дракона? Конечно, он далеко не такой славный, как лорд Додвелл, рядом с ним мне как-то неуютно, но… Часто ли уборщицы общаются с хозяевами дома, если те такие знатные и богатые – в чём у меня даже сомнений не возникло, – как этот дракон? Да я его могу больше и не увидеть никогда, надо мной другое начальство найдётся – дворецкий или экономка. Так какая разница, симпатичен мне будущий работодатель или нет? Такое предложение раз в жизни получить можно. А обычно и того реже.

      Проблема была в другом.

      – У меня брат и сестра, я не могу их оставить, – кивнула я на своих ребятишек, которые уминали уже по второй, если не по третьей коврижке. Если эти женщины знали, что Луки и Силли тоже сироты, пережившие то же самое, что и остальные дети, не удивительно, что они смотрят на них с жалостью и подсовывают лакомые кусочки.

      – Не проблема, – пожал плечами лорд Корбед. – Этаж для слуг огромен, среди них есть и семейные. Найдётся место и для ваших детей. Это единственное возражение?

      – Да! Да, я согласна, – как будто от таких предложений отказываются! – Когда нам быть готовыми.

      – Я съезжу за сыном в гостиницу, и мы сразу поедем в Лоусвилл, – ответил дракон. – Вам нужно что-то забрать из того места, где вы остановились?

      Я задумалась, а потом покачала головой. Деньги у меня при себе, вся наша одежда – на нас, в каморке осталась пара половичков и кое-что из принадлежащей дядьке Молесу посуды, вряд ли это всё нам будет необходимо. Пусть остаётся следующим жильцам.

      – Отлично. Лорд Додвелл, пусть кто-нибудь выпишет мисс Лиор и её детям временные документы с её слов, потом пошлёте запрос в её деревню и вышлите полученные сведения на адрес моего дома. И у меня к вам есть несколько распоряжений…

      Мужчины вышли, продолжая разговор о своём, следовательском, женщины тоже, уведя медвежонка и забрав свои корзины.

      – Мы поедем в столицу? – недоверчиво спросил Луки, отлично слышавший наш разговор.

      – Похоже, что да, – в моём голосе звучала та же интонация. Я пока до конца так и не поверила в очередной резкий поворот своей судьбы. Даже ущипнула себя пару раз – нет, не сплю.

      Тут в комнату зашёл незнакомый мне следователь с бумагами и, действительно, с моих слов выдал нам документы. Было немного жаль, что запрос главе стаи всё же поступит, а то я бы записала нас троих на мамину девичью фамилию. Впрочем, по словам следователя, о том, что мы живы, в деревне всё равно узнают, дядька Грод получит своё за то, что продал племянников.

      Я уточнила, а нельзя ли дом Смула продать, чтобы деньги за него получили его дети, а то несправедливо получилось. Следователь со злорадной усмешкой пообещал, что лично за этим проследит, кажется, все здесь имели большой и острый зуб и на похитителей малышей-оборотней, и на тех, кто их продавал.

      Получив на руки документы, я взяла детей за руки и, попрощавшись с кем могла, вышла к воротам. Спустя несколько минут увидела знакомую карету – именно она увезёт нас троих в новую жизнь. И я надеялась, что эта жизнь будет лучше предыдущей. Хотя… лучше не загадывать.

День третий

      В остановившейся карете рядом с лордом Корбедом сидел Эйдер, в костюме и новых сапогах, даже в полумраке выглядя как молодой аристократ, что лишь усилило его сходство с отцом. Только вот его растерянное и слегка перепуганное лицо сильно отличалось от холодного и ничего не выражающего лица дракона. Да и заметно было, как неловко он чувствует себя в непривычной одежде.

      Увидев нас, он радостно улыбнулся и кивнул, мы тоже. Почему-то никто не рискнул заговорить при главном имперском дознавателе, который, окинув нас, усевшихся напротив, быстрым, совершенно нечитаемым взглядом, уставился в окно, словно там было что-то очень интересное.

      Поначалу мы тоже смотрели в окно, потом, когда дома закончились и потянулись поля и леса, смотреть стало не на что. Силли забралась ко мне на колени, Луки привалился к плечу. А я размышляла над тем, что до столицы от нашей деревни трое суток езды – мама говорила, – а от Тонреша, стало быть, четыре. Возможно, на этой карете, с хорошими лошадьми, а не на пассажирском дилижансе – три с половиной. А у нас с собой запасов – кусок пирога у меня в кармане, и в пути кормить никто не обещал.

      Хотя, на дороге обычно встречаются постоялые дворы, а деньги у меня есть, смогу что-нибудь купить. Вот только остановимся ли мы где-то на ночь, или так и будем ехать без остановки? Дракон ни слова об этом не сказал, а спрашивать я не решалась.

      И в этот момент у Эйдера забурчало в животе. Он смущённо съёжился, словно стесняясь того, что голоден.

      – Ты не поужинал? – дракон оторвал взгляд от окна и перевёл его на сына. Тот помотал головой, не поднимая глаз. – Почему?

      – Вы не велели мне выходить из номера, – шепнул Эйдер, глядя на свои колени.

      – Нужно было заказать еду в номер, вызвав коридорного.

      – Я не знал, – голос мальчика звучал всё тише. – Простите.

      Лорд Корбед ничего не сказал и снова уставился в окно. Да уж, отношение к сыну у него весьма сердечное и заботливое. Впрочем, чему я удивляюсь, они практически чужие друг другу, три года не виделись, да и до этого – часто ли дракон навещал своего бастарда? Они же, по сути, вчера заново познакомились.

      Луки посмотрел на Эйдера, на лорда Корбеда, снова на Эйдера, на Силли, явно о чём-то размышляя. А потом решительно достал из кармана кусок коврижки – похоже, припрятал для сестрёнки.

      – На, возьми, – протянул лакомство дракончику.

      – И у меня вот, немного пирога есть, – решив не жадничать, я вытащила свой невеликий запас. Куска, размером с мою ладонь, всё равно на три дня не хватит, и мы ведь обязательно остановимся, хотя бы чтобы лошадей поменять – там и куплю что-нибудь. А тут ребёнок голодный.

      Благодарно взглянув на нас, Эйдер отказываться не стал и буквально заглотнул и коврижку, и пирог. Дракон же, лишь бросил на нас взгляд искоса и вновь отвернулся к окну.

      Спустя ещё полчаса карета остановилась. Дракон молча вышел, мы остались сидеть, потому что, никакого приказа или разрешения не прозвучало. Выглянув в окно, в свете заходящего солнца я увидела большой луг, на краю которого мы остановились – трава с него была недавно скошена. С другой стороны – дорога, по которой мы приехали, и какое-то строение, то ли придорожная станция, то ли частный дом, непонятно. Именно туда и пошёл дракон.

      Странные звуки за передней стеной кареты заставили меня насторожиться. С дремлющей Силли на руках выглянуть не получалось, поэтому я попросила:

      – Мальчики, посмотрите, что там происходит?

      Оба парнишки тут же соскочили с сидений и высунулись в приоткрытые двери, каждый в свою. Потом втянулись обратно, ошарашенно переглянулись, снова высунулись.

      – Кучер и его помощник лошадей выпрягают, – сообщил Луки, глядя на меня большими, ничего не понимающими глазами.

      – И отец ушёл, – растерянно пробормотал Эйдер, снова сев на своё место и уставившись на меня, не зная, что дальше делать.

      – Они и оглобли откручивают, – Луки, так и висевший на двери, наблюдая за происходящим, вновь занырнул внутрь и прикрыл за собой дверь.

      В этот момент за окном прошёл кучер, причём задом. Прильнув к стеклу, я увидела, что мужчины прилаживают оглобли куда-то к днищу кареты. Мы переглянулись, уже ничего не понимая. Завершив свою работу, эти двое сели на лошадей, подхватили поводья двух остальных – и ускакали куда-то в ту сторону, откуда мы приехали.

      – И что дальше? – высказала я общую мысль. Дракон ушёл, лошадей увели, мы сидим в карете посреди поля… Ничего не понимаю!

      – Отец возвращается, – обрадовался Эйдер, выглянув в окно.

      Я тоже выглянула – лорд Корбед действительно шёл к нам с какой-то корзиной в руках. Ну, хотя бы он нас не бросил. Нет, конечно же, я всерьёз так не думала, просто… поступок кучера был слишком странным. Может, здесь в карету впрягут других лошадей, посвежее? Но оглобли-то зачем откручивать?

      Дверь кареты раскрылась, дракон поставил корзину на сиденье рядом с Эйдером, потом посмотрел на меня.

      – Посадите девочку рядом с собой.

      Я послушно пересадила недовольную, но не сопротивляющуюся сестрёнку на сиденье – если она и дремала, то наши разговоры её разбудили, и теперь она молча сосала большой палец, насторожённо глядя на дракона. А он вдруг потянулся к спинке сиденья за Эйдером и вытянул откуда-то два конца ремня, которым плотно пристегнул сына за талию к сиденью.

      – Позади вас такие же, – это уже нам троим, и, сунув руку за спину, я действительно нащупала в складке между сиденьем и спинкой концы ремня. А прежде их даже не чувствовала, такой мягкой была обивка сидений. – Пристегнитесь и не отстёгивайтесь ни в коем случае, пока я лично вам не разрешу. Эйдериан, крепко держи корзину, это для вас четверых.

      Пока он говорил, я быстро пристегнулась, потом застегнула ремень на Силли, а Луки справился сам. Одобрительно кивнув, лорд Корбед щёлкнул пальцами, и под потолком загорелись четыре маленьких магических светильника, практически не разгонявшие полумрак, царящий в карете. Со словами:

      – Не отстёгивайтесь и не вставайте, пока не разрешу, – дракон закрыл, а потом и запер дверь снаружи, потом, обойдя карету – вторую. А потом пошёл в поле.

      Я уже ничего не понимала, дети – тоже. Но тут, отойдя шагов на тридцать, лорд Корбед вдруг исчез, а на его месте появился дракон. Громадный, изумрудный, крылатый дракон. И крылья у него были совсем не такие как у Эйдера, а просто огромные.

      Взмахнув крыльями, дракон взлетел – мне даже показалось, что карета слегка качнулась от поднявшегося ветра, – а потом оба окна кареты закрыло что-то зелёное, чешуйчатое, она покачнулась и… взлетела. Я догадалась, что это лапы дракона обхватили её, закрыв обзор, и теперь огоньки уже не были такими бесполезными, наоборот, если бы не они, мы бы оказались в полной темноте.

      В первый момент завизжавшая от страха Силли вцепилась в меня, пытаясь спрятать голову у меня подмышкой, Луки тоже крепко схватил за другую руку, перепуганный не меньше нас Эйдер только крепче прижимал к себе корзину. Я и сама не знаю, каким чудом не завизжала – очень хотелось, но я же взрослая, пришлось крепиться.

      Ещё какое-то время мы так и сидели, перепуганные, напрягшиеся, вцепившиеся во что смогли. Но полёт продолжался, карету едва покачивало, причём равномерно и даже слегка убаюкивающе – в телеге трясло сильнее. И продолжать бояться стало уже как-то… скучно. Сначала Луки от меня отцепился и, вытянув шею, стал рассматривать драконью чешую – насколько мог в полумраке и через стекло, в котором лучше видел себя, чем то, что снаружи. А потом и Силли вылезла у меня из подмышки, вынула палец изо рта и спросила у Эйдера:

      – А что у тебя в корзине?

      Тот с лёгким удивлением посмотрел на корзину в своих руках, словно забыл о ней, потом поставил на сиденье – полёт дракона был настолько ровным, что уже можно было не бояться, что она упадёт, – и откинул прикрывающее её полотенце.

      – Ого! Жареная курица! Картошка варёная. Помидоры. Яблоки. Пироги, – принюхался, – с мясом! Ватрушки. И кувшин, – открыл крышку, заглянул внутрь, – кажется, с ягодным морсом!

      – Здорово! – обрадовался Луки. – А то мы-то с Силли поели, а ты и Кимми голодные.

      – Угощайся, – дракончик протянул мне корзину.

      И я угостилась – какой смысл сидеть голодной? Мы с Эйдером с таким удовольствием расправлялись с ужином, который принёс нам дракон – не настолько ему, оказывается, было наплевать, – что мои ребятишки вскоре тоже к нам присоединились. Но даже вчетвером мы не осилили всё, что было в корзине – почти вся картошка и половина пирогов остались нетронуты. А вот от жареной курицы остались лишь обглоданные косточки – не так уж и часто нам доводилось такое есть.

      А потом стало очень скучно. Силли уснула почти сразу, положив голову мне на колени, даже ремень не помешал. Эйдер рассказал о том, как сидел всё это время в гостиничном номере, видя отца лишь за обедом, и пожаловался на то, как ему пришлось вытерпеть подгонку одежды, стоя, не шевелясь, часа два, не меньше.

      Луки в ответ посочувствовал, поскольку, если не считать похода на рынок, где я продала телегу с лошадьми и купила детям обувь, им с Силли тоже пришлось практически всё время сидеть либо в нашей каморке, либо гулять в крохотном скучном садике при доме, а он к такому не привык – в нашей деревне он мог играть с друзьями и бегать, где хотел.

      Ещё через час мы все клевали носом, так что, разговор стих сам собой. Мальчики задремали, я обнимала Луки и Силли и пялилась в окно, пытаясь сосчитать чешуйки на лапе дракона. Видимость была так себе, поэтому я всё время сбивалась. Наконец, не выдержав, и сама уснула.

      Проснулась я от того, что нас ощутимо тряхнуло – карета опустилась на землю. Хорошо, что мы были пристёгнуты, а то свалились бы во сне на пол, как корзина с остатками еды. Лапы, загораживающие окна, исчезли, но за окном было всё равно ничего не видно, пока лорд Корбед не распахнул дверь.

      – Отстёгивайтесь и выходите, – оглядывая зевающих и протирающих глаза нас. – Мы прибыли.

      А снаружи, оказывается, было не так и темно. Это у нас в деревне по ночам свет разве что от луны, а тут горели магические фонари, освещая дорогу от поляны – или просторного двора, на котором мы приземлились, – к огромному дому с высоким крыльцом, тоже освещённым двумя светильниками по обе стороны двери.

      Шагая впереди нас – мы топали сзади, я с Силли на руках, она отказывалась просыпаться, Эйдер с корзиной, а Луки нёс пустой кувшин, который, вывалившись из корзины, к счастью, не разбился, – дракон взбежал на крыльцо и несколько раз ударил в дверь тяжёлым кольцом, прикреплённым к ручке.

      Дверь в ответ загудела – оказалось, что под кольцом к ней прицеплена металлическая пластина. Стало жаль обитателей дома, которые сейчас все проснулись. Или не все? Может, там как-то так всё устроено, чтобы этот стук слышали только те, кому он предназначен? Что я вообще знаю о городских магических штучках в аристократических домах. У нас в запертую дверь колотили ногой, да и случалось это редко, если только кто-то ну очень срочно среди ночи понадобится, а днём двери никто не запирал.

      Дверь, по размеру больше похожая на ворота, распахнулась, посреди яркого света появился силуэт, поклонившийся и поприветствовавший возвратившегося хозяина дома, а потом отступил, пропуская нас. Когда мы, так же гуськом, зашли в просторную прихожую, размером с три наших дома, не меньше, то увидели немолодых мужчину и женщину, в наспех накинутой домашней одежде, так же кланяющихся и бормочущих приветствия.

      Дверь за нами закрыл молодой парень в ливрее, который не выглядел, словно тоже в спешке одевался, да и сонным, в отличие от старших слуг, не был. Наверное, он приставлен к этой двери на случай, если кто-то среди ночи приедет. И зачем было так колотить в дверь, он и тихий стук услышал бы. Или грохот предназначался этим двоим?

      Наверное, так и есть, поскольку, проигнорировав лакея, лорд Корбед обратился к ним:

      – Роверд, это мой сын и наследник, лорд Эйдериан, – пожилой мужчина вздрогнул и с лёгким испугом глянул на дракончика. Но тут же его лицо вновь стало вежливо-непроницаемым. – Сейчас отведите его в гостевую комнату, завтра пусть для него приготовят комнаты наследника. Завтра же пригласите педагогов – боюсь, ему многое придётся догонять, – а так же портных и сапожников – моему сыну нужен полный гардероб. Эйдериан, иди с Ровердом, он покажет, где ты сегодня будешь спать.

      Мальчик послушно кивнул, сунул Луки корзину с остатками нашего пиршества и молча, не задавая вопросов, отправился за… я так предполагаю, дворецким, по широкой, покрытой ковром лестнице, которая посередине разделялась на две. И тут, в ярком свете магических светильников, я вдруг заметила, что волосы у него вовсе не чёрные, какими были ещё вчера и казались в полумраке кареты, а тёмно-зелёные. Не такие яркие, как у его отца, но совершенно точно – не человеческие. Но вчера, при свете солнца, они точно были чёрными! Почему сейчас изменились?

      Но раздумывать над этой странностью мне было некогда, потому что дракон заговорил с женщиной, скорее всего, с экономкой.

      – Госпожа Циара, это Кимми Лиор, она сильный бытовой маг и будет работать в моём доме. Это её брат и сестра, поселите их в комнате для семейных слуг. Мальчика отправьте в школу при поместье, девочка может обучаться вместе с Брандероном, ему не помешает ровесник на занятиях.

      – Да, милорд, – женщина присела в книксене, бросая на меня любопытные взгляды. Наверное, не каждый день сам лорд приводит в дом служанку, наймом персонала аристократы обычно сами не занимаются.

      – Я в управление, вернусь не раньше, чем к ужину, – продолжил лорд Корбед. – К обеду не ждите. – И уже мне: – Осваивайтесь.

      После чего развернулся и исчез за сноровисто распахнутой лакеем дверью.

      – Чего ждёшь, пошли, – услышала недовольный голос, только что произносивший «да, милорд» совсем другим тоном. – Ещё и с вами среди ночи возиться.

      Действительно, человека с постели подняли, есть от чего быть недовольной. Поэтому я лишь выдавила извиняющуюся улыбку и пошла за женщиной, причём совсем не в ту сторону, куда ушли дворецкий и Эйдер. Сначала по первому этажу, зайдя в неприметную дверь, коридор за ней выглядел далеко не так роскошно, как прихожая, которую я успела хотя и бегло, но осмотреть.

      Потом по неширокой и никак не украшенной – белые, белёные потолок и стены сверху, светло-коричневые снизу, – на четвёртый этаж. Не так-то просто это было, со спящей шестилеткой на руках, ну да как-то справилась. Дальше шёл коридор, отличающийся от лестницы лишь тем, что стены снизу были светло-серыми. По обе стороны располагались двери, как и на первом этаже.

      – Через центральную дверь не ходите, она для господ, – прервала молчание госпожа Циара, когда мы только подошли к лестнице. – Через эту ходите, – кивок на дверь, которая отличалась от остальных лишь тем, что была не белой, а тёмно-коричневой и двустворчатой.

      Потом снова молчание, пока мы не дошли примерно до середины четвёртого этажа, где остановились возле одной из дверей. Экономка открыла её ключом с большой связки, вынутой из кармана.

      – Ваша комната. Ключ на столе. Умеете вешать магический замок – пожалуйста, только тут не воруют. Уборная – в конце коридора, рядом помывочная, там же можно стирать свои вещи. Один комплект белья в шкафу, сменное покупайте сами. Завтрак в семь утра на кухне, опоздаете – до обеда будете голодными ходить. Униформу получите завтра, после завтрака.

      С этими словами она развернулась и ушла, а мы остались осматривать наше новое место обитания в тусклом свете из окна и открытой в коридор двери. Комната была небольшой, но уютной. Две кровати – широкая, супружеская, и узкая, видимо, для ребёнка, – по углам с двух сторон от окна. У той же стены, что детская кровать – двустворчатый шкаф, за одной его дверцей место для вешалок, за другой – полки, на одной из которых нашлось постельное бельё. У окна – небольшой стол с тремя стульями, в оставшемся углу вешалка для верхней одежды и тумбочка, на которой стоял тазик, кувшин и подсвечник с одной свечой. Больше места в комнате не осталось.

      Пока я укладывала на маленькую кровать так и не проснувшуюся Силли – я решила, что буду спать с ней на большой, а эту кровать отдам брату, – Луки поставил корзину на столик и заглянул в ящик тумбочки. Там нашёлся запас свечей, огниво и мыло. Неплохо, учитывая, что кормить нас будут бесплатно, жалование у магов обычно хорошее, а кое-какие деньги в запасе у меня имелись. Одежду и бельё на смену куплю в выходной – или попрошу отпустить меня на пару часов в ближайшие дни, чтобы добежать до рынка или магазинчика тканей. В общем, мы справимся.

      Застелив большую кровать, я разула малышку и уложила её под одеяло, застелила и маленькую, а потом вместе с Луки мы пошли изучать уборную. Сами-то мы привыкли бегать в крохотное строение в углу огорода, такой же был и в доме, где мы снимали каморку, так что, уборная в доме была для нас в новинку. Да и вода, сама текущая в дом – тоже.

      Изучив явно магические приспособления и повосхищавшись ими, мы вернулись в нашу комнату – хорошо, что догадались сосчитать двери, – и завалились досыпать, а то на востоке небо уже начало светлеть.

      Завтрак мы едва не проспали. Не удивительно – всё же ночь у нас была полубессонная. Но нам повезло – Силли, умудрившаяся поспать дольше нас с Луки, проснулась, услышав шум в коридоре, и растолкала меня.

      Сладко потянувшись – кровать для нас двоих была даже слишком просторной, это не сидя в карете спать и даже не на кровати в нашей каморке, где, чтобы втроём поместиться, мне приходилось в ящерку превращаться, – я со стоном поднялась и с трудом растормошила брата.

      К уборной пришлось отстоять небольшую очередь – вчера мне показалось, что там очень много кабинок, только вот слуг на этаже жило почти столько, сколько у нас в деревне. Или мне так показалось, ведь наши, деревенские, в такие толпы не сбивались, во всяком случае, не вокруг меня. Зато, пока ждали очереди – успели умыться, а Луки умудрился подружиться с парой мальчишек чуть постарше – он у меня парнишка компанейский, а новыми обитателями многие заинтересовались, но не все на расспросы решились, детям в этом плане было проще.

      Силли же жалась ко мне, оглядывая окружающих одним глазком из-за моей юбки. Впрочем, подруг для неё тут по возрасту не было, я видела лишь одну малышку лет двух у какой-то женщины на руках, и трёх девочек, возраста Эйдера или чуть старше, скорее всего, они здесь работали, а не были детьми кого-то из слуг. Насчёт собеседников Луки я уверена не была. Дома он уже вовсю помогал отчиму в кузне, хотя пока в основном «принеси-подай», но какую-то мелочь вроде дужки ведра или крючка для одежды соорудить уже мог и сам. С какого возраста дети работают в поместье, я не знала.

      Потом мы отправились вниз вслед за ручейком слуг. Сомневаюсь, что сами нашли бы кухню, разве что по запаху, хорошо, что сейчас все именно туда и стремились. Получив по большой миске каши – с маслом и сахаром, – по варёному яйцу и стакану с яблочным компотом, это мне, детям налили молоко, мы пристроились за одним из длинных столов в комнате, примыкающей к кухне. Судя по завтраку, кормят тут вкусно и сытно, уже хорошо. Мне всё больше и больше здесь нравилось.

      К вечеру, когда я, едва волоча ноги, приползла в нашу комнату, радужных ожиданий у меня поубавилась. Да, комната удобная, уборная не во дворе, кровать широкая, кормят на убой, детей учиться отправили, мне форму горничной выдали – это всё, конечно, очень хорошо. Если бы только не приходилось всё это отрабатывать так, что к вечеру у меня просто голова кружилась и ноги дрожали – магия, она же не бесконечная!

      Нет, я была не против работать, много и честно. Но вычистить за день все парадные комнаты первого этажа? Где годами уборка проводилась лишь там, где видно, я мне было велено абсолютно все углы и закоулки вычистить. А потом госпожа Циара с белым платочком лазила за картины, и под диваны заглядывала, и в камины руку совала, и даже не поленилась велеть лакею принести стремянку и убедилась, что с карнизов исчезли вековые залежи пыли и копоти. А потом, довольно кивнув, вела меня в следующую комнату, и в следующую, и ещё, и ещё…

      Никогда не смогу понять, зачем в одном доме – четыре столовых? Обычная, малая, для завтраков и парадная. И это не считая столовой при кухне для слуг и ещё одной, для старших слуг, про которую я лишь слышала. А бальный зал, раза в два больше нашего огорода? А шесть гостиных – голубая, золотая, красная, синяя… остальные не помню, я уже настолько измотана была, что почти по сторонам не смотрела.

      Ещё кабинеты – управляющего, хозяйский для приёма посетителей и хозяйский же, но личный – туда меня, к счастью, не пустили, в отсутствие лорда Корбеда и без его личного разрешения, туда никто зайти права не имел. Большая библиотека, малая библиотека, библиотека при кабинете… Ещё какие-то комнаты, госпожа Циара их уже даже не называла, тыкала пальцем: «Вот те три комнаты уберёшь», и уходила, чтобы потом прийти принять выполненную работу.

      В какой-то момент я пожалела, что поначалу очень старалась, делала всё как можно лучше и быстрее, почти на пределе сил – старалась показать себя с лучшей стороны. Могла бы так не спешить, растягивать силы, ведь работа всё не кончалась и не кончалась.

      Брата с сестрой увидела лишь во время обеда – сытного и вкусного, этого не отнять, на кормёжке слуг тут не экономили. Луки радостно рассказывал, как ему понравилось в школе, и он уже нашёл себе друзей, и они договорились вместе поиграть.

      Силли отмалчивалась, на мои расспросы ответила, что на уроках учили буквы «Н» и считали до десяти, и снова умолкла, уткнувшись в тарелку. Я не стала настаивать и выспрашивать подробности, мысленно отметив, что поскольку моя сестрёнка уже могла считать до двадцати и знала почти все буквы – некоторые шипящие ещё плохо выговаривала из-за отсутствия пары зубов, потому в них путалась, – проблем на уроках у неё быть не должно.

      После обеда Луки забрал Силли, и они отправились играть с его новыми друзьями. Куда именно – не знаю, но куда-то на территории поместья, пообещав никуда не выходить. Братишка у меня ответственный, поэтому я за детей не волновалась.

      Ужинала я последней. Матушка Риада – так велела себя называть главная повариха, и я даже не знаю, имя это или фамилия, – жалостливо качая головой, положила мне в тарелку кроме прочего ещё и кусок сливочного пудинга, сказала – хозяину приготовила, а он отказался. А я выгляжу – ветром переломит, мне нужно хорошо кушать. Я едва не прослезилась – хоть кто-то пожалел. А пудинг в салфетку завернула и карман припрятала, есть для кого.

      И вот теперь обессиленно сидела на краю кровати, наблюдала, как малыши уминают лакомство, и слушала рассказ Луки, как они с его новыми друзьями, Тенки и Вустом, осматривали поместье. Что видели сад и парк – но это скучно, – а ещё конюшню, где много-много лошадей и пони, и куча всяких разных повозок, и ещё мастерские при них, и шорная, и колёсная. И ещё всего-всего полно, даже своя кузня. И народа больше, чем в нашей деревне, и есть и люди, и оборотни, всех поровну.

      На Силли кони большого впечатления не произвели, зато при конюшне жили кошки, и у одной были котята, только они не давали себя погладить, разбегались – про это сестричка рассказывала с живостью, какой я от неё не слышала с момента гибели Смула. Она строила планы на то, что завтра снова придёт на них посмотреть и может даже получится хоть одного поймать. Но когда я спросила об уроках, тут же замкнулась, буркнула: «Нормально всё» и, вновь сунув палец в рот, притихла.

      Как-то не очень мне такая скрытность понравилась. Но сегодня пытаться что-то выяснять я не стала – ни у меня сил не было, ни у неё желания. Поэтому дослушала рассказ Луки про игру в догонялки и про то, что издалека видели Эйдера – тот учился верховой езде и помахал рукой, – и про то, что здесь неподалёку есть речка, но за территорией поместья, и там водятся раки, и может быть, мы как-нибудь туда выберемся.

      Подо всю эту болтовню я разобрала постели и уснула почти сразу же, как голова коснулась подушки. Надеюсь, завтрашний день будет полегче.

Глава 5

Увольнение

День восьмой

       «Так продолжаться больше не может», – думала я, быстро шагая к кабинету дракона. И я с ним поговорю обязательно, как бы он там ни запирался. Мало того, что я ишачу с утра до ночи, без продыха, и, как оказалось, лишь за еду и крышу над головой, не более, так ещё и мою малышку здесь обижают! Это уже точно перебор, и я выскажу всё, что думаю о подобном своему «работодателю».

      Тем более что терять мне всё равно нечего. У меня от злости того и гляди дым из ноздрей валить начнёт, словно я тоже дракон, а не какая-то убогая ушастая ящерица. Мы, ящерицы, тоже существа гордые.

      Так я думала, колотя кулаком, а потом и ногой в дверь запертого кабинета. Я точно знала, что лорд Корбед сейчас там, поэтому буду колотить, пока он не откроет хотя бы для того, чтобы обругать меня за шум.

      – Бесполезно, – из-за угла выглянул один из лакеев, имени его я не знала, но видела в столовой. – На кабинете лорда Корбеда полог тишины стоит, ни подслушать, ни докричаться нельзя.

      – А вдруг что-то срочное? – растерялась я. Ну, глупо же – мало ли, что случиться может. Враги напали, пожар, любимая кошка рожает – и как хозяину сообщить?

      – Так артефакты же переговорные есть, – лакей посмотрел на меня, как на дуру. – У управляющего, дворецкого и экономки. Если что-то важное – гость там или пожар, – они с его светлостью связываются, или он им сообщает, если нужно что. Так что, если у тебя что-то очень срочное, или с ними поговори, или жди возле столовой. Хотя, в последнее время милорд в кабинете и ужинает тоже, – и парень почесал в затылке.

      При этом даже не поинтересовался, зачем мне понадобился дракон, да ещё настолько, что я в дверь его светлости пяткой стучу. То ли не любопытный, то ли вид у меня ну очень целеустремлённый.

      – Спасибо, – вздохнув, я оставила в покое дверь. Есть у меня ещё один вариант, сегодня уже опробованный. – Пойду у столовой ждать.

      Разумеется, туда я не пошла. Поднявшись на второй этаж – благо, вылизав его до блеска буквально пару дней назад, была отлично знакома с расположением комнат, – вошла в нужную мне пустующую спальню и, превратившись, вылезла в окно. Хорошо, что сейчас жарко, все форточки, а где и окна целиком, нараспашку.

      Моё предположение оправдалось, даже на улицу выходить и проверять не пришлось, одна фрамуга в окне кабинета была распахнута, в неё я и проскользнула. Вовремя вспомнив, как меня едва не расстрелял от неожиданности лорд Додвелл, я решила не рисковать, сразу спрыгнула с потолка на ковёр перед огромным столом, за которым сидел дракон, и тут же вернула себе человеческий облик. И только потом заговорила:

      – Вы не могли бы дать мне рекомендацию – и я уйду.

      – Как ты здесь оказалась? – нахмурился лорд Корбед, внимательно разглядывая меня, а потом дверь.

      – Через окно, – пожала я плечами, глядя не менее хмуро. – Рекомендацию дадите?

      – Какую ещё рекомендацию? И на окне защита, через него муха не пролетит!

      – Значит, не дадите, – сделала я вывод. – Не удивлена. Ладно, надеюсь, лорд Додвелл окажется более порядочным.

      И направилась обратно к окну. Разговаривать расхотелось, весь запал куда-то схлынул, осталось непонятное разочарование. А чего я ждала? Каков хозяин, таковы и слуги.

      – Стоять! – рявкнули у меня за спиной, заставив съёжиться, едва не присев на корточки, словно совсем рядом молния ударила. Потом меня не особо бережно сцапали подмышки и шлёпнули в огромное и, к счастью, довольно мягкое кресло. Я машинально дёрнулась, чтобы встать, но дракон опёрся обеими руками в подлокотники и нагнулся так, что мы чуть лбами не столкнулись. – Сидеть!

      – Я вам не собачка! – снова обозлившись, выкрикнула в ответ, глядя прямо в холодные чёрные глаза. Подумаешь, я такие же в зеркале каждый день вижу, нашёл, чем пугать. – И вы мне не начальник, чтобы приказывать.

      – Я твой работодатель, изволь вести себя подобающе, – рыкнул дракон.

      – Работодатель? Да неужели! Может, и договор у нас подписан? Может, я у вас где-то в учётных книгах числюсь? Может, мне и зарплата положена? Не покажете, где именно?

      – Ты о чём? – в чёрных глазах мелькнула растерянность, сейчас они уже не были такими холодными. – В любом случае, я не держу у себя такие документы, все договора со слугами – у моего управляющего.

      – Все может и у него, да моего там нет. Я, оказывается, здесь за кормёжку жилы рву. Да, ем в три рта, да, кормят хорошо, тут вопросов нет. Только вылизать от залежей многолетней грязи весь ваш замок за четыре дня за кастрюлю каши – не слишком равноценно, вам не кажется?

      – Так, стоп, – лорд Корбед потёр лоб и, наконец, отодвинулся. Правда, недалеко, подтянул магией низенькую мягкую табуретку, сел так, что наши колени практически соприкасались, но хотя бы больше не нависал. – А теперь то же самое, только медленно, подробно и по частям. Ты действительно отчистила весь замок за четыре дня?

      – Почти, – я сложила руки на груди и отвернулась, расхотелось смотреть в эти глазюки. – Кроме этажа слуг. И кроме кухни – матушка Риада, дай ей высшие силы здоровья, сказала, что там и так есть, кому котлы драить. Зато вчера чердак чистила. Вы хотя бы можете представить, сколько там грязищи! И насколько затёрта и замызгана вся эта старая мебель? Я думала – сдохну, пока закончу, заполночь в кровать рухнула!

      – А сегодня? – голос дракона звучал как-то придушенно.

      – А сегодня – в подвал отправили. Только хватит с меня! Пусть сами его отмывают, я-то здесь, оказывается, и не работаю вообще.

      – Что значит – не работаешь?

      – А то и значит. Луки ботинок порвал, ну, брат мой, а я обувь чинить не умею, это к сапожнику нужно, или новые покупать. Я спросила у госпожи Циары, когда у меня выходной, а она говорит – в договоре всё указывается. Вот я и пошла к управляющему спросить. А он на меня посмотрел, словно я зашла милостыню просить. Ты кто, говорит, такая, я тебя впервые вижу. И договора со мной никакого нет. Так что, не работаю я здесь. Бесплатно вкалываю. Наверное, хотели, чтобы я всё тут вычистила поскорее, а потом выкинули бы меня, не заплатив. Но я сама уйду, понятно? Вернусь с детьми в Тонреш, лорд Додвелл меня на работу возьмёт или рекомендацию напишет. Он-то не обманет.

      – А я, стало быть, обману? – вкрадчиво поинтересовался дракон, и этот его негромкий голос пробирал до костей хуже крика.

      – Уже, – дёрнула я плечом. Да, хамлю. А что он мне сделает? Уволит, что ли? И вообще – я усталая и в бешенстве.

      – Октар, ко мне, бегом, – гаркнул лорд Корбед, и, обернувшись, я увидела, что он откладывает что-то на стол. Тот самый переговорный артефакт?

      Пасс рукой – и дверь открылась настежь. В то же время я услышала, как распахнулась дверь неподалёку, быстрые шаги – точнее, бег, – и в кабинет ввалился перепуганный управляющий, оборотень из серых волков средних лет. Кажется, прежде его таким тоном не вызывали, а если и звали – то влетало по первое число.

      – Кто это? – ткнул в меня пальцем дракон, огорошив вопросом нас обоих. С табуреточки он при этом встал, на пару шагов от меня отошёл, и я дёрнулась, вновь пытаясь подняться, хотя мягкое кресло не особо желало выпускать меня из своих объятий. Но тут же была остановлена уже привычным: – Сидеть!

      Да пожалуйста! Мне и самой уже любопытно стало, чем всё закончится. И сидеть всегда лучше, чем стоять, особенно учитывая, что мне сегодня даже сон не помог, встала практически такой же уставшей, как и легла.

      – Не знаю, ваша светлость. Сегодня эта девушка приходила, спрашивала про свой договор. Только я её не нанимал. И ни от кого приказа её оформить не получал.

      – Ясно. Роверд, живо в мой кабинет! – очередной рявк в артефакт. – Госпожа Циара, жду вас у себя немедленно.

      И снова ожидание. Кабинет дворецкого был дальше, да и бегал он уже не так резво, на этот раз пришлось ждать пару минут. Мы так и прождали их, молча глядя на распахнутую дверь. Где сейчас могла находиться экономка, я представления не имела.

      – Вы звали меня, ваша светлость? – спросил, появляясь в дверях и кланяясь, господин Роверд. Я впервые видела его с момента нашего приезда, и сейчас, хоть и идеально одетый, с прилизанными волосами, он почему-то казался более встрёпанным, чем той ночью, внезапно поднятый с постели.

      – Кто это? – вопрос прозвучал с той же интонацией, жест тоже повторился. Интересно, все аристократы не знают, что тыкать в кого-то пальцем неприлично, или только этот дракон?

      – Это… – вопрос заставил его удивлённо застыть. – Эту девушку вы привезли той ночью, когда вернулись из Тонреша.

      – Да неужели? Хотите сказать, что даже не полюбопытствовали у сестры, кого же я так неожиданно привёл в свой дом?

      – Циара говорила, что эта девушка – маг, и она будет убираться в доме. Я не посчитал нужным вмешиваться в её дела.

      – Да что ж это такое? Что творится в моём доме? Я привожу человека… – быстрый взгляд в мою сторону, – ладно, оборотня, она живёт и работает в моём доме – сколько? Четыре дня? Пять? Да пусть даже один! Почему ни мой управляющий, ни дворецкий не знают даже имени того, кто находится в моём доме? Почему с ней до сих пор не заключён договор, где оговорены её обязанности и жалование, зато работает она почему-то с утра до ночи? Октар, Роверд, разве это не входит в ваши прямые обязанности?

      – Но мне никто не сказал… – пробормотал управляющий, склонив голову.

      – Вы живёте не в этом доме? И не замечали, что теперь он просто сияет? И не слышали разговоров слуг? При этом учитывая, что треть штата, благодаря мисс Лиор – да, именно так её зовут, – почти неделю бездельничает? И Вы ничего не знали? Вы, управляющий этим домом и поместьем, не в курсе, что творится у вас под носом?

      Я лишь молча вертела головой, наблюдая за происходящим.

      – Простите, ваша светлость, – поклонился оборотень.

      – Роверд, это и к вам относится. Скажете, тоже были не в курсе?

      – Я знал о ней, но не думал, что договора нет. Вы же сказали – будет работать, я думал, всё уже оформлено. Договора со слугами – не в моей компетенции.

      – Вызывали, ваша светлость? – в дверь зашла экономка. Эта запыхавшейся или взволнованной не выглядела. Впрочем, последнее – до тех пор, пока она не увидела меня.

      – Вызывал, – кивнул дракон. – Я недавно взял на работу эту девушку, бытового мага. К её работе претензии есть?

      – Нет. Убирается чисто.

      – И что же она успела сделать за эти дни?

      Госпожа Циара спокойно перечислила всё, мною сделанное.

      – А дальше какие на неё планы? – продолжал ровным тоном, лишь с лёгким любопытством, выспрашивать дракон. Дворецкий и управляющий смотрели на всё это с недоумением, когда было описано всё, мною сделанное, брови последнего поползли вверх.

      Экономка так же спокойно перечислила эти самые планы на меня. Оказывается, после подвала меня бы послали отчищать стены замка, крышу, потом ограду, фонтаны, статуи и скамейки в парке. В более долгосрочной перспективе – то есть, на следующей неделе, – меня ждала большая стирка, а потом чистка конюшни, псарни, курятников и прочих помещений поместья.

      Когда речь зашла об избавлении полей и огородов от сорняков, дракон жестом остановил экономку, увлечённо перечисляющую грандиозные планы по вылизыванию всего огромного поместья с помощью одной маленькой меня.

      – А не многовато ли – этаж за день? – ласково поинтересовался он.

      – Так она же маг, – пожала плечами экономка. – Для них же это не сложно. Подумаешь, грязь убрать, делов-то!

      – Действительно, – кивнул дракон. – Что сложного? Госпожа Циара, возьмите, пожалуйста, вот этот пуфик, – он указал на табуреточку, с которой встал. – Не тяжело?

      – Нет, ваша светлость? – покачала головой удивлённая экономка, исполнив приказ, а это был именно приказ, несмотря на вежливый тон и «пожалуйста».

      – Замечательно. А теперь, будьте добры, отнесите его на улицу и поставьте под моим окном. И поторопитесь. Потом возвращайтесь.

      Удивлённая экономка вышла, провожаемая тремя парами таких же удивлённых глаз. Да, я тоже не могла понять, зачем дракону это нужно.

      – А теперь… – лорд Корбед повернулся к мужчинам, – Роверд, вы свободны. Из вашего месячного жалования будет вычтена четверть, поскольку к своим непосредственным обязанностям вы отнеслись более чем халатно. Идите.

      Поклонившись, дворецкий исчез. По его лицу я поняла, что он считает – легко отделался. Хотя взгляд, брошенный на меня, был каким угодно, но не доброжелательным. А, плевать, я всё равно отсюда сегодня же уеду.

      – Октар, вы понимаете, что виноваты не меньше? – поинтересовался лорд Корбед у управляющего.

      – Да, ваша светлость.

      – И в чём именно?

      – Я не уточнил, на основании чего эта девушка работает в вашем доме. Не проверил её документы, не установил личность.

      – И?

      – Это мог быть кто угодно, возможно, враг, проникший в ваш дом, чтобы навредить, – голос управляющего звучал всё тише.

      – Верно. И лишь потому, что вы работаете на меня более двадцати лет, а Роверд унаследовал свою должность от отца и деда, вы оба отделаетесь лишь штрафом, кого-то иного за подобное я уволил бы без рекомендаций. Штраф такой же. Деньги отдадите мисс Лиор, как пострадавшей.

      – Но…

      – И оформите нормальный договор, с указанием оплаты, выходных, и что там ещё положено писать? Укажите…

      – Готово, ваша светлость, – в кабинет вернулась экономка.

      – Отлично. Не сложно оказалось? Не тяжело? – дракон был сама доброжелательность.

      – Нет, – женщина смотрела на него непонимающе.

      – Тогда будьте добры, принесите его обратно.

      – Но…

      – Исполняйте! – а вот теперь его голосом можно было воду замораживать. Экономку как ветром сдуло. – На чём мы остановились? – лорд Корбед вновь повернулся к управляющему, глядящему на дверь, за которой скрылась госпожа Циара.

      – Не надо, – подала голос я. – Просто дайте рекомендацию, и я уеду.

      – Почему? – искренне удивился дракон. – Договор будет заключён как положено, жалование как магу, вам определят соответствующее, – и он назвал сумму, услышав которую, я лишь икнула. – Сверхурочные за эти дни вам будут оплачены в двойном размере. Почему вы всё равно хотите уйти? Назовите причину.

      Названная сумма заставила меня крепко задуматься. Где я ещё такое жалование найду? А мне ещё брата с сестрой поднимать. Была бы я одна… Да, но тогда и причины уходить у меня уже не было бы, сейчас же перед глазами встало застывшее личико Силли, боль и обида в её глазах. И я решилась.

      – У меня есть условие.

      – Даже так?

      – Да!

      – Слушаю.

      – Моя сестра будет ходить в деревенскую школу вместе с братом.

      – Неожиданно, – глаза дракона вновь заледенели. Вот как он умудряется – то нормальный, а то статуя какая-то мороженная? – Вашей сестре оказана большая честь стать напарницей моего младшего сына по занятиям, поскольку она одного с ним возраста, а я считаю, что здоровая конкуренция учёбе только на пользу. Дипломированный гувернёр сможет дать девочке гораздо больше знаний, чем простой деревенский учитель.

      – Пока он даёт ей только чувство обиды, унижая и оскорбляя её. Силли всего шесть, в этом возрасте я и сама могу её учить не хуже дипломированного гувернёра, кстати, она и так знает больше вашего сына. И что может дать ученику тот, кто не позволяет рта открыть на занятиях?

      – О чём вы?

      – О том, что видела своими глазами. Я давно заметила, что сестра замыкается, стоит начать расспрашивать её о занятиях, а этой ночью она плакала во сне и повторяла: «Я не шавка». Всё время, кроме занятий, она проводит с братом и со мной, Луки не позволил бы никому её обидеть, во всяком случае, сказал бы об этом мне.

      – И вы решили, что дело в занятиях? – прищурился дракон.

      – Да. Сначала я думала, что её обижает ваш сын, а она не решается пожаловаться мне. И решила сама в этом убедиться.

      – Как именно?

      – Превратилась в ящерицу и забралась в класс через форточку. Меня никто не видел, зато я всё отлично видела и слышала.

      – Но на окнах стоит магическая защита! – не выдержал управляющий. – Ваша светлость, её обновляли на прошлой неделе. Её невозможно отключить незаметно. Да и кому бы это было нужно?

      – Знаю. На окнах кабинета она тоже стоит, и я вижу, что защита в порядке, но мисс Лиор утверждает, что попала в мой кабинет именно через окно. И с этим я ещё разберусь чуть позже. Пока же…

      – Ваша светлость, я принесла, – в комнату вошла экономка с пуфиком в руках – теперь я знала, как называется эта короткая табуретка.

      – Отлично. Несите обратно, – дракон даже голову в её сторону не повернул. Женщина открыла было рот, чтобы что-то возразить, потом передумала и ушла, перед этим бросив на меня обвиняющий взгляд. А я-то здесь причём? – Объясните чётко и внятно, что именно вы увидели в классе, – это уже мне.

      – Я попала на урок по чтению. Ваш сын вслух складывал буквы, учитель его хвалил, а Силли сидела в дальнем углу и шептала, потому что читать про себя она пока просто не умеет. В какой-то момент ваш сын замолчал, и её шёпот стал слышен. И этот ваш дипломированный учитель так на неё вызверился, словно она ему на стол нагадила. Орал, что ей велено было сидеть молча, и он не нанимался обучать какую-то блохастую шавку, и что какая-то деревенщина не смеет перебивать наследника его светлости.

      – Наследника? – дракон высоко поднял брови. Управляющий промолчал, но в тот момент, когда я сказала про блохастую шавку, черты его лица заострились, а дёрнувшаяся верхняя губа на секунду приоткрыла клыки.

      – Наследника, – повторила я то, что слышала своими ушами. Это единственное, на что он обратил внимание?

      – Странно, – нахмурился дракон. – Эйдериан официально объявлен моим наследником несколько дней назад, император уже подписал приказ об этом. Даже если Брандерон тоже сможет обращаться – наследником он уже не будет, поскольку младше. Мэрсин не мог этого не знать. Да и, в любом случае, шанс на перерождение Брандерона в дракона очень мал, зачем внушать ребёнку то, что может никогда не исполниться?

      – Не знаю, – я пожала плечами. Даже если вопрос был риторическим, говорил дракон, глядя на меня, пришлось как-то реагировать. – Но он так уверенно это произносил, явно не в первый раз.

      – Я должен сам это услышать, – лорд Корбед поиграл желваками, словно принимая какое-то решение, а потом сделал пасс рукой – и неподалёку от нас, прямо в воздухе возник большой пузырь, в два моих охвата, не меньше. И в этом шаре я увидела класс и его обитателей, только всё было искажено, словно отражение в начищенном котелке.

      Ого! Я даже не знала, что такое возможно!

      На этот раз шёл урок счёта, учитель давал задания в пределах десяти, сидящий напротив его стола черноволосый мальчик, младший сын дракона, перебирал пальцы и отвечал, при этом учитель подсказывал ему почти сразу, не давая подумать. Силли молча сидела в дальнем уголке, из-за искажения её едва было видно. Учитель был полностью поглощён сыном лорда Корбеда, моя сестра для него просто не существовала.

      – Его рекомендации были идеальными, – пробормотал управляющий, понаблюдав за всем этим пару минут.

      – Ваша светлость, я отнесла, – экономка застыла в дверях.

      – Принесите обратно, – продолжая наблюдать за происходящим в шаре, бросил дракон.

      – А теперь, мою юный лорд, сложите четыре и пять, – ласково попросил учитель, светловолосый человек лет под сорок, и мальчик снова начал перебирать пальцы, шевеля губами.

      – Юный лорд? – дракон и управляющий переспросили с одинаковой интонацией и переглянулись.

      А что, разве нет? Кажется, я чего-то ещё не знаю.

      – Ну же, лорд Брандерон, это будет… де-е-е…

      – Десять? – с сомнением разглядывая свои пальцы, ответил мальчик.

      – Девять, – донеслось едва слышное из угла.

      – Да что ж это такое! – учитель в два шага пересёк класс и хлопнул ладонью по парте Силли так, что подпрыгнула не только она, но и я. – Ты можешь сидеть молча, проклятое волчье отродье?

      За спиной раздалось рычание. Оглянувшись, я увидела, что управляющий уже не скрывает оскала на изменившемся лице.

      – Я увидел и услышал достаточно, – лорд Корбед махнул рукой, и шар исчез. – Октар, за мной. Мисс Кимми, если хотите, можете пойти с нами.

      Ещё как хочу! Да я этому дипломированному сейчас… даже не знаю, что сделаю! Или в волосы вцеплюсь, или рожу расцарапаю. Если бы меня не позвали, сама бы пошла.

      Проходя мимо идущей к кабинету экономки с пуфом в руках, лорд Корбед бросил:

      – Несите на улицу.

      Обогнув растерянно застывшую женщину, мы быстро поднялись на третий этаж. Класс, где находилась Силли, был недалеко от лестницы, и, жестом приказав нам притормозить, лорд Корбед неслышным шагом – надо же, такой здоровенный, а ходить может, словно мышка, – подошёл к ней и осторожно приоткрыл.

      До нас, хотя и тихо, но отчётливо донеслось оттуда:

      – Ну же, мой юный лорд, постарайтесь. Вы же знаете, правильный ответ – тр…

      – Три? – ну, тут и считать не надо было, чтобы правильный ответ узнать. Ну кто же так учит? Даже я знаю, что если не давать ребёнку самому думать, он ничему не научится.

      – Достаточно, – лорд Корбед шагнул в класс, мы двое – следом. Силли вскочила и кинулась ко мне, крепко прижалась и зарылась лицом мне в живот. Я наклонилась и, покачнувшись, подняла малышку на руки. – Октар, кто именно давал рекомендацию Мэрсину?

      – Герцог Алдвен. И рекомендации были просто великолепными.

      – Напишите ему. Узнайте, давал ли он рекомендации этому человеку. И пошлите запрос в… где он там диплом получил?

      – Но ваша светлость! – возмутился учитель.

      – Вы кто угодно, но не педагог, – голосом дракона вновь можно было не просто воду замораживать, а рубить, как топором. – Я разберусь, каким образом вы получили место возле моего сына. А на сегодня урок окончен. Миссис Эмул, – крикнул он куда-то в коридор, и дверь напротив тут же распахнулась, явив полную пожилую женщину. – Уроки на сегодня закончены, вы можете забрать Брандерона.

      Мальчик, всё это время тихо наблюдавший за происходящим, вскочил и кинулся, как я понимаю, к своей няне. Пробегая мимо отца, притормозил, поклонился, не поднимая глаз, и шмыгнул в открытую дверь, где вцепился в руку няни. Та так же молча поклонилась дракону и скрылась со своим подопечным за дверью детской.

      – Мэрсин, оставайтесь здесь до выяснения всех обстоятельств, Октар, выполняйте – сначала выясните насчёт рекомендации, потом вас ждёт договор. Мисс Лиор, теперь-то вы ничего не имеете против работы на меня? – Я помотала головой. – Отлично. Идите за мной.

      Он ничего не сказал про Силли, так что я просто взяла её с собой, не оставлять же одну или с этим ненормальным, которому мне очень хотелось врезать, но не с ребёнком же на руках. Поэтому, обменявшись с учителем ненавидящими взглядами – да, я уже поняла, что у него зуб на оборотней, так что, даже не удивилась, – я отправилась следом за драконом.

      На лестнице я сестрёнку с рук спустила – всё же не младенец уже, не спит, и противный учитель рядом не маячит. Она послушно прошла за нами в кабинет, возле которого топталась экономка.

      – Принесите пуфик, – велел ей дракон, открывая перед нами дверь.

      – А… сколько раз ещё? – рискнула спросить женщина.

      – Думаю… – лорд Корбед посмотрел на часы над камином, словно что-то прикидывая, – к часу управитесь.

      – То есть, ещё три часа? – ахнула госпожа Циара.

      – К часу ночи, – уточнил дракон. – Идите-идите, несите, он же не тяжёлый.

      – Но, ваша светлость… – попыталась что-то возразить экономка, но поймав мгновенно заледеневший взгляд хозяина, предпочла ретироваться.

      – Вы, правда, заставите её носить пуфик до часа ночи? – не удержалась я.

      – Нет. Лишь до тех пор, пока она не поймёт, в чём её вина. Пока явно не понимает. Её проблема. Садитесь, – дракон указал на уже знакомое мне кресло, дождался, пока я усядусь и посажу Силли к себе на колени, магией придвинул другое и сел напротив, к счастью, уже не так близко. – Мисс Лиор, как вы умудрились за эти пять дней перевернуть всё в моём доме вверх дном, а? У вас явный талант.

      – Я всего лишь убиралась, как велели. Не моя вина, что ваши слуги абсолютно некомпетентны.

      – Да, и я не замечал этого долгие годы, ладно, с Мэрсином – месяцы, а вы явились – и буквально взорвали мою тихую, размеренную жизнь. Теперь мой сын остался без учителя…

      – Можно подумать, он у него прежде был, – не удержалась я от подколки. – Учить шестилетнего малыша буквам и счёту – что тут сложного, это же не магия!

      – Ничего сложного, говорите? Скажи-ка, малышка, а ты все буквы знаешь? – вдруг обратился он к Силли. Та помотала головой и спрятала лицо у меня на груди. – А какие не знаешь?

      – Сэ, се и ссе, – выдала она в моё платье.

      – Ше, че и ще, – перевела я. – Как пишутся, она знает, а сказать нормально не может.

      – А сколько будет восемь и пять? – не отставал дракон.

      – Тринадцать, – немного подумав, ответила Силли, всё же решившись глянуть на лорда Корбеда одним глазком.

– А восемнадцать минус два?

– Сэснадцать.

– Отлично. Мисс Лиор, поздравляю, на ближайшие дни вы – новый учитель Брандерона. Пока я не найду другого учителя. Настоящего.

– Но… у меня же нет диплома. И рекомендаций.

– Вот она, ваша рекомендация, на коленях у вас сидит. Научите его тому же – этого будет более чем достаточно. К тому же, в ближайшую пару недель вам всё равно нельзя использовать магию.

– Почему? – растерялась я.

– Потому что у вас сильнейшее магическое истощение, вы на грани выгорания, это видно невооружённым глазом. Вы себя в зеркало видели?

– Видела, – буркнула в ответ, вспоминая бледное осунувшееся лицо и круги под глазами на полщеки – этой картиной я любовалась сегодня утром, когда умывалась.

– Думаю, госпожа Циара вас тоже видела, но выводы почему-то не сделала. Поэтому я и пытаюсь преподать ей урок. Но это ладно, меня сейчас другое интересует – как же вы умудрились залезть в моё окно, когда на нём стоит защита, установленная императорским магом в должности магистра, и даже я сам не могу её преодолеть?

Глава 6

Договор

День восьмой

      – Защита? – удивилась я. – Не было там никакой защиты. Во всяком случае, я её не почувствовала.

      – Любопытно. Очень любопытно, – лорд Корбед встал, покачался с пятки на носок, внимательно меня рассматривая, потом подошёл к окну. – Госпожа Циара, я всё вижу. Пуфик нужно принести сюда, а не сидеть на нём.

      – Простите, ваша светлость, – донеслось снаружи.

      Вот же глупая! Обязательно под окном усесться? Могла бы где-нибудь по дороге укромный уголок найти. Дракон же не ждёт её прихода с часами в руках.

      – Итак, вот окно, – лорд Корбед распахнул и вторую створку. – Сможешь выбраться обратно?

      – Конечно, – я посадила Силли в кресло, а сама подошла к окну и наклонилась, чтобы посмотреть, ушла ли уже госпожа Циара.

      И стукнулась обо что-то лбом.

      Не больно, это «что-то» мягко спружинило, но не позволило мне просунуть голову наружу дальше оконной рамы. Странно. Я ощупала преграду руками, ища дыру, через которую смогла проскользнуть внутрь – и не нашла.

      – Говорите – нет преграды? – дракон с насмешливой улыбкой наблюдал за тем, как я ощупываю воздух в открытом окне.

      – Но я же пролезла! – задумчиво покусав губу, я осмотрела окно и решительно полезла на подоконник. – Наверное, в том углу дыра.

      Встав на цыпочки, я постаралась нащупать ту самую дыру, но преграда была везде. Тут меня повело в сторону, и я запоздало вспомнила, что голова у меня уже второй день кружится, видимо, то самое магическое истощение сказывается. Взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, но поняла, что падаю.

      Надо срочно обратиться, моя ящерка и с большей высоты шлёпалась без последствий, словно кошка, приземляясь на все четыре лапы. Но пока я об этом думала, моё падение прервалось, и я обнаружила, что лежу на руках у дракона.

      – Вы не в том состоянии, чтобы так выплясывать, – лорд Корбед укоризненно покачал головой. – Ну как, нащупали дыру?

      – Нет, – я совершенно ничего не понимала, но, наконец, очнулась и забарахталась. – Отпустите меня, я уже в порядке.

      – Не уверен. Так почему именно тот угол?

      – Потому что, я спустилась сверху, так было ближе, чем идти до двери для слуг, а потом возвращаться под окно.

      – И вы ползли по стене? – на меня посмотрели с большим сомнением.

      – Кимми даже по потолку может бегать, – донеслось с кресла. Причём, очень гордым голосом.

      – По потолку? – брови дракона высоко поднялись. – Не продемонстрируете? Если снова начнёте падать – не волнуйтесь, я поймаю. Но я должен это увидеть.

      Да легко! Я обратилась прямо у лорда Корбеда на руках, спрыгнула на пол – мысленно выдохнув, а то жутко неловко было, а он не отпускал, – добежала до стены, забралась на потолок и сделала пару кругов вокруг люстры.

      – Где вы? – дракон растерянно осматривал пол, на который я с его рук спрыгнула.

      – Да вот же она, около люстры! – Силли ткнула в меня пальцем, хотя я много раз говорила ей, что это неприлично. – Вон же её глаза!

      – Действительно, глаза, – присмотревшись, кивнул дракон. – Если бы не знал, куда смотреть, не заметил бы.

      – Я умею становиться незаметной, – ответила я и, спохватившись, сделалась видимой. – Чаще это от меня не зависит, но иногда я делаю это специально. Или не делаю. На белом обычно сразу теряюсь, на цветном – уж как получится.

      – Любопытная особенность. Как, впрочем, и всё остальное в вас, – лорд Корбед задумчиво оглядел меня, висящую на потолке, с разных сторон, отходя на пару шагов и подходя обратно. – Очень интересно, очень. И, такое чувство, что о чём-то похожем я когда-то слышал или читал. Но воспоминание настолько мимолётное… Так, ладно, что насчёт окна?

      – Ваша… – раздалось от дверей, но дракон не дал экономке продолжить.

      – Несите обратно! – и когда шаги удалились, указал мне на окно: – Возможно, теперь дыра отыщется?

      До меня, наконец, дошло, что в окно я влезала именно ящеркой. И вспомнилось, что и ошейники со зверят я тоже только в четвероногом облике снимать могла. Похоже, не такое уж я и убожество. И пусть выгляжу очень глупо, зато способностей у этого тела обнаруживается всё больше и больше.

      Я бодро пробежала по потолку, спустилась к окну и шустро выбралась наружу. Никакой преграды не почувствовала, абсолютно никакой. Даже в виде мыльного пузыря – просто ничего более непрочного в голову не пришло.

      – Да, нечто подобное я и предполагал, – послышался голос лорда Корбеда. – Идите-ка ко мне, я хочу кое-что проверить.

      Я вернулась внутрь, точнее, остановилась на подоконнике, с любопытством глядя на дракона – что ещё он задумал? И тут меня подхватила под живот большая рука и снова высунула в окно. Точнее – попыталась. Я-то невидимую преграду частично прошла, а рука дракона застряла.

      – Так… Никого за собой провести сквозь защиту вы не сможете – это радует. – Рука вернулась в комнату, меня опустили обратно на подоконник. Пока я осмысливала то, что сейчас произошло, перед моим носом повис шёлковый носовой платок с вышитой монограммой. – Вынести наружу сможете?

      Я схватила платок ртом – занимать лапу, когда мне придётся снова по стене лазить, я не рискнула, – и попыталась выйти. Не вышло. Поскольку платок свисал у меня из пасти, им я в преграду и упёрлась. Развернулась хвостом вперёд, выбралась из окна почти целиком, но платок остался внутри, как я не тянула и не дёргала его.

      – И воришку из вас не сделать, что радует не меньше, – глядя на мои старания, кивнул своим мыслям дракон.

      Но меня уже охватил азарт. Я начала запихивать платок себе в пасть – благо он был очень тонким и много места не занимал, да и по назначению его явно не использовали, – в итоге запихнула весь, после чего спокойно выбралась наружу. А потом вернулась обратно и с довольным видом выплюнула мокрый комок на подоконник.

      – Получилось! – я даже пару раз радостно подпрыгнула, но постаралась взять себя в руки и принять серьёзный вид. Учитывая, что сейчас я «чудо с ушами», вышло не очень, рот, и так немаленький, сам по себе растягивался в улыбке. – Извините, что обслюнявила ваш платок, сейчас всё исправлю.

      – Не сметь! – от резкого окрика я аж подпрыгнула, а потом испуганно сжалась, прижав уши к голове. Меня тут же подхватили на руки, успокаивающе поглаживая, словно я кошка. – С магическим истощением не шутят. В этом доме и без тебя достаточно тех, кто может выстирать этот платок, не хватало ещё, чтобы он стал последней каплей для выгорания.

      – Выгорания? – ахнула от двери экономка.

      – Да, – обернувшись к ней, снизошёл-таки до объяснений дракон, почёсывая меня за ухом, а я почему-то даже пикнуть протестующе не решалась, так меня ошарашили его слова о том, что, всего лишь вычистив его платок, я могла лишиться магии. – Вы едва не довели мага до выгорания.

      – Но… это же всего лишь уборка! – воскликнула женщина.

      – Так и не поняла, – шепнул мне дракон, вздыхая. – Госпожа Циара, верните пуфик обратно, – его голос моментально заледенел, и экономка тут же сорвалась с места и исчезла едва ли не бегом. Умеет же он гаркнуть.

      – Вы её гладите, словно Кимми – кошка! – захихикала из кресла Силли.

      – Ну, она сейчас немного похожа, – ухмыльнулся лорд Корбед, ещё разок почесал меня за ухом – приятно, что тут скажешь, – а потом посадил на подоконник.

      Я поскорее приняла человеческий облик, хватит меня уже тискать. Моему чешуйчатому телу, может, и приятно было – я начала понимать, почему кошки мурлычут, когда их гладишь и за ушком чешешь, – но разум-то понимал, что это неправильно.

      – Никакой магии пока я не разрешу, – на меня назидательно наставили палец. – Ещё не хватало, чтобы пошли слухи, что в моём доме мага досуха выжали. Кто после такого ко мне работать пойдёт?

      – Не буду, – послушно кивнула, поправляя косынку.

      Вот вроде бы, когда он ящерку за ухом чесал, на ней ничего не было, а косынка, появившись на моём человеческом теле, всё равно набок съехала. Мне явно не хватает знаний, чтобы все такие мелочи понять и объяснить. Может, удастся накопить денег и, когда Луки и Силли вырастут, поступить в академию? С обещанным мне жалованием должно получиться.

      – И почему вы всё время носите этот ужас. Мои работницы носят чепчики или наколки, но те не уродуют женщин, закрывая волосы целиком. К чему это? Вы что, лысая?

      – Нет, я просто не хочу шокировать людей своими волосами, – смущённо пожала я плечами.

      – То есть, вы ещё чем-то можете шокировать? Кроме всего того, что я уже узнал? Очень интересно. Снимите косынку. Уж меня-то вы точно не напугаете, даже если ваши волосы в полоску или в крапинку, – и дракон весьма красноречиво потеребил прядь своих ярко-зелёных волос.

      – А волосы в полоску бывают? – раздалось из кресла.

      – Нет, лорд Корбед шутит, – ответила я сестрёнке, стаскивая косынку. – Вот?

      – Это должно меня шокировать? – дракон обошёл меня кругом, внимательно рассматривая  мои серебристо-белые волосы, убранные в пучок. Потом вытащил шпильки, позволив им рассыпаться по спине до талии. – Необычно, но ничего шокирующего я в этом не вижу.

      – Люди не привыкли к такому, – дёрнула я плечом, делая вид, что мне всё равно. – К тому, что поседеть в одночасье может даже ребёнок. Пальцем тычут, шушукаются. Мне и без того разговоров за спиной хватает.

      – Думаю, о вас и так все шушукаются, – усмехнулся дракон. – Поговорят и привыкнут, в этом доме волосы непривычного цвета – практически норма. У меня нередко бывают в гостях другие драконы, слуги давно привыкли. Не прячьте больше волосы, это не то, чего стоит стыдиться.

      – Хорошо, – согласилась, поскольку дракон был прав – в этом доме и не такое выдели. Да и надоело уже вечно в косынке ходить, следя, чтобы пряди волос не выпали наружу.

      И тут от двери раздался вскрик и грохот. Оглянувшись, я увидела экономку, глядящую на меня огромными от ужаса глазами, а у её ног валялся многострадальный пуфик.

      – Это… это я виновата? – глядя на мои волосы, прошептала она дрожащим голосом. – Это от выгорания?

      – Вы очень виноваты, госпожа Циара, – ответил ей лорд Корбед, при этом не подтвердил, что мои волосы побелели именно по её вине, но и не отрицал. – Мисс Лиор за несколько дней под вашим началом из нормальной здоровой девушки превратилась в бледную немочь, на которую дунь – и упадёт, и вы этого не замечали?

      – Я… не заметила…

      – Вы работаете с персоналом и обязаны замечать всё, что с ним происходит, – голос дракона вновь стал ледяным, ничего общего с тем, которым он разговаривал со мной, тиская, словно кошку. – Даже лёгкая, казалось бы, работа может вымотать до смерти, если делать её безостановочно. Прежде у меня не было претензий к вашей работе, госпожа Циара, но этот случай заставляет меня усомниться в вашей компетенции.

      – Я… – женщина растерянно переводила взгляд с меня на своего работодателя и обратно. И тут, словно что-то поняв, опустила глаза на пуфик, лежащий у её ног. – Я… мне жаль… я очень виновата. Простите, такое больше не повторится.

      – Очень на это надеюсь, – кивнул дракон. – Возвращайтесь к своим обязанностям и впредь будьте внимательнее.

      Когда экономка ушла, лорд Корбед повернулся ко мне, и взгляд его потеплел.

      – Сейчас идите к Октару, составьте договор по всем правилам, потом можете отправляться в посёлок, там есть неплохая лавка обувщика. Заодно и мальчика своего из школы заберёте. А потом отдыхайте, сегодня у вас выходной. А завтра приступайте к своим новым обязанностям, занятия у Брандерона начинаются в девять.

      – Я знаю, – пробормотала в ответ, но дракон на меня внимания больше не обращал, уселся за стол и начал читать какую-то бумагу, наверное, ту, от которой я его отвлекла своим появлением. Сделав книксен в его сторону, я забрала Силли, и мы отправились к кабинету управляющего – где он находится, я знала, убиралась в нём.