Чудовище на Новый год

Николина

‒ Ты никуда не поедешь! ‒ впервые за двадцать три года отец повысил на меня голос. ‒ Это моё последнее слово.

Я встрепенулась. После он сверкнул на меня глазами, развернулся и исчез в своем кабинете. Поёжилась от того холода, что дарил его взгляд. Перед моим взором осталась застывшая картина: строгое, почти злое лицо отца, с горящими глазами и непонятными для меня чувствами. На этот раз даже мама была с ним согласна, отказывая мне в поездке с друзьями в горы на зимние каникулы. У родителей Киры, моей одногруппницы, была база отдыха. И девушка пригласила встретить Новый год там. Заодно и отдохнуть, катаясь на лыжах и сноубордах, как и наслаждаясь чистым горным воздухом. Поездка планировалась на неделю. Я была уверена, что родители мне не откажут. До этого дня я получала всё, что хотела, правда, в разумных пределах. На этот раз думала, что тоже получу желаемое. Но дома меня ждал облом. Большой!..

‒ Мам? ‒ жалобно проскулила я, пытаясь разжалобить родительницу, даже слезинку выронила.

Желание поехать было взято не просто так. Не из ниоткуда. Кира пригласила и Геру, что мне нравился, по моей просьбе. Я думала завязать с ним разговор под бой курантов, чтобы затем наше общение переросло в отношения. Он мне начал нравится с осени, когда мы встретились в начале пятого курса. За лето он возмужал, оброс мускулами и загорел. И я была уверена, что родители не откажут. До этого дня они ни в чем мне не отказывали, если мои просьбы не пересекали черту дозволенного. Но на этот раз всё было по-другому. Я только озвучила свою просьбу, упомянув горы, как была резко прервана отказом отца. Да и мама не вступилась за меня. И причину их отказа я не понимала.

Поехала бы я в компании других девушек, не только парней, которых к тому же было меньше. Родители могли не беспокоиться за мою честь. Отец Киры заблаговременно заказал для нас микроавтобус, чтобы мы могли добраться до них без проблем. Да и девушек, и парней заселили бы в разные дома. Если так подумать, то я уже взрослая, могла бы и не спросить разрешения родителей, но в нашей семье так было заведено.

‒ Мам, там будет парень, который мне нравится, ‒ я сползла с дивана на пол и присела перед родительницей. ‒ Очень нравится. И это мой шанс обратить его внимание на себя.

Но стоило мне сообщить об этом, как глаза матери расширились от ужаса. Я даже отпрянула, убирая руки с её ладоней. Что происходит вообще? До этого я ни разу не видела их такими. Мама и папа всегда вели себя сдержанно в любых ситуациях. Никогда не позволяли брать эмоциям верх, держа себя в руках. Но только не в этот раз.

‒ Мам!.. Мне уже двадцать три. До какого возраста я буду одна, если вы мне не даете возможности для отношений? ‒ но родительница лишь покачала головой, убирая руки из моих ладоней.

Слезы градом покатились по моим щекам. Мама взглянула извиняющимися глазами, мол, родная моя, против отца я не могу пойти, но мне уже было всё равно. Я рванула в свою комнату, с грохотом захлопывая дверь. Упала на широкую кровать лицом вниз. Что же мне делать в данной ситуации? Поехать ой как надо было! За своё счастье надо бороться. Не иначе. Одновременно с моим лицом, что оторвалась от подушки, ожил и мой телефон. Кира интересовалась, поеду я или нет. Написала ей о своей проблеме, заодно спрашивая у неё, что мне делать. Её ответ меня воодушевил. И я начала запихивать в рюкзак необходимые на пару дней вещи. Косметику отмела сразу, выпрошу у Киры. Из необдуманных вещей было лишь вечернее платье для встречи нового года. Всё остальное было практичным, удобным, а главное, теплым.

Прождав еще некоторое время, вышла из своей комнаты. На цыпочках шла вдоль стены, прислушиваясь к звукам в квартире. Родители должны были быть уже у себя в спальне, но в темном коридоре высвечивалась полоска света. Папа всё еще работал в своём кабинете. Не торопясь приблизилась не до конца закрытой двери, обдумывая, что мне предпринять, чтобы остаться незамеченной и уйти из дома. Но замерла, услышав голос матери.

‒ Тебе надо было быть мягче с ней, ‒ корила она отца. Мама и папу?! ‒ Она не привыкла к такому. Тем более, мальчик, про которого она упомянула, видимо, сильно запал ей в сердце.

А вот про это отцу знать было необязательно.

‒ Милая, ты же знаешь причины, по которым я не отпустил её. И тебе они тоже хорошо известны. Нам не стоит рисковать, ‒ на последних словах голос отца стал напряженным. ‒ Этот момент может наступить в любой момент. Время поджимает.

Я же прислушалась к их разговору ещё тщательнее.

‒ Не думаешь, что стоит позвонить и предупредить Ирму? ‒ имя, что произнесла мама, я до этого момента не слышала.

В кабинете отца наступила тишина. Мои ноги уже начали дрожать от постоянного напряжения. Мне стоило уйти, развернуться обратно, но чувства подталкивали к бегству из дома. Да и любопытство не унималось. Когда я уже не ожидала ответа, папа заговорил.

‒ Моей маме необязательно знать о ней и о наших проблемах, ‒ слова отца оглушили меня.

Что?! У моего отца мама жива? И у меня есть бабушка? Почему я не знала о ней? Почему никто мне не рассказывал о ней? Почему скрывали?

‒ Мы, возможно, поступаем неправильно, лишив её внучки, а нашу дочь бабушки.

‒ Ты так легко забыла, что, а точнее кого мы потеряли из-за неё?! ‒ голос отца стал стальным.

‒ Нет, не забыла. Такое не забудется и за всю жизнь, ‒ всхлипнула мама. ‒ Двадцать лет прошло. Думаю, достаточно для того, что она заслужила прощение. Твоё прощение.

‒ В своём доме я не хочу слушать о ней, ‒ после этого я развернулась и ушла в свою комнату.

Бабушка…

У меня в жизни не было ни одной бабушки, не говоря уже о дедушке. Мама была сиротой, а отец старательно избегал темы своих родителей. А тут выясняются такие моменты!

И почему папа не общается со своей мамой? Как мне это выяснить? Не к отцу же мне подойти с расспросами. Мама точно не расскажет. Раз столько времени скрывали от меня её существование. Решив прождать до утра, а там уже заняться поисками хоть какой-либо информации про Ирму, укрылась одеялом. «Красивое, однако, имя у бабушки», ‒ улыбнулась я самой себе, засыпая.

И совершенно позабыла про поездку в горы…

Николина

На другое утро я проснулась рано, но не выходила из своей комнаты, дожидаясь, пока родители уйдут. Мама на прощание заглянула ко мне. Я улыбнулась, но старалась выглядеть грустной из-за того, что они меня не отпустили. Правда, теперь и у меня желания не было. Мне хотелось скорее разузнать про бабушку.

Как только родители покинули квартиру, ринулась к окну. Убедиться, что они не вернуться не вовремя. Затем пулей метнулась в кабинет отца. Старалась пройтись по полочкам и шкафчикам аккуратно, стараясь всё вернуть на свои места так же, как было до меня. Но мои поиски не увенчались успехом. Ни одного упоминания, ни одной фотографии, ни клочка бумажки о бабушке.

Немного расстроившись, двинулась в спальню родителей. У мамы слишком мягкое сердце, и я была уверена, что именно она-то и хранит информацию о бабушке. Пройдясь своим цепким взглядом, улыбнулась в конце. Кто бы подумал, что найду не только фотографии, но и адрес бабушки. Они с мамой вели переписку, но крайне редкую. По одному письму в год. Переписала адрес и всё вернула на свои места. И была удивлена, когда заметила, что база отдыха находилась по той же дороге, что и жильё Ирмы. Только до бабушки надо было преодолеть расстояние вдвое больше. Простое совпадение? Не думаю.

Перепроверила свои вещи и вместо рюкзака взяла дорожную сумку, накидав туда и личных вещей. Как и не забыла духи, подаренные отцом. Он всегда дарил этот запах: пряный, сладкий и в то же время немного терпкий. Не успевал заканчиваться одна бутылочка, как отец уже дарил другой. Но это скорее было мне на руку. Не приходилось впопыхах бегать в поисках нового парфюма.

Написала записку родителям, что уехала в горы с подругами. Попросила прощения. Я впервые не послушалась их воли. Надеюсь, бабушка приютит свою внучку на пару дней. Или же выставит на мороз?

Взглянула на окна нашей квартиры и завела машину. Права я получила сразу, как достигла совершеннолетия. Папа сам настоял. Знал бы он, что сам себе удружил в данной ситуации, не позволил бы и приближаться к машине.

Заехала на заправку, сняла наличные с карточки, купила немного еды перекусить в дороге. Хоть у меня и был навигатор, ехать предстояло целый день. Далеко же забросило Ирму. Ну, ничего, доедем. По дороге всегда можно остановиться в гостинице. Дальняя дорога меня не пугала. Я любила быть за рулем. Меня страшила неизвестность. Прожить двадцать три года и ни разу не видеться с бабушкой.

К вечеру вымоталась, но остановиться не решилась. Лучше доехать. Да и километров осталось всего ничего. Умный гаджет попросил свернуть меня с трассы, ведя всё дальше в глубь. В непонятную. Да и зимой темнело рано. По окраинам дороги деревья становились всё выше, а лес всё гуще и темнее. Он завораживал, но также и пугал меня. Я засомневалась в своих действиях. Стоило ли вот так ринуться в путь, не выяснив деталей? Да еще и соврала родителям, куда я направилась. Вот случится что со мной, где они меня будут искать?

Отогнала печальные мысли. Есть телефон. Всегда можно выйти на связь. Правда, я его выключила с утра и пока не включала, боясь гнева родителей. Вот доеду до нужного места, тогда и отзвонюсь. Может, просто сообщение маме напишу. Она у меня отходчивая.

Я застряла, когда девушка из навигатора упорно начала твердить, что до места назначения осталось всего пару километров. Дорога была не очищена от снега. Как бы я не пыталась выбраться, оставалась на месте. Стукнула по рулю. Остается ждать помощи. Хотя откуда она здесь появится? За всё время пути, что свернула на неприметную дорогу, ни встречных, ни обгоняющих машин не было. Решила, что подожду полчасика, и пойду пешком. Другого выхода у меня всё равно нет. Не могу же я одна вытолкнуть своего железного коня. Да и оставаться на ночь глядя на дороге одной не было желания.

Вышла из машины и немного прошлась по нечищеной дороге. Почти что девственно чистая природа, не считая две полоски от следов шин, которые уже были почти припорошены снегом. Вокруг была тишина. Даже дуновение ветра не чувствовалось. Снег падал хлопьями. Если просижу здесь долго, то меня надо будет выкапывать. Немного поёжилась от этой мысли и забралась обратно в машину. Просидела минут десять, и хотела было уже взять вещи и идти пешком, как мимо проехала машина и остановилась впереди меня. Я аж завизжала от радости. Спасение! Выскочила из машины и ринулась к водителю, который не торопился мне на помощь. Когда я уже преодолела расстояние между нами, передняя дверь открылась, чуть не сшибая меня.

‒ Эй! ‒ только и успела вскрикнуть, как меня схватили, не давая упасть.

Взглянула на своего спасителя, но сразу же отпрянула, увидев его лицо. Он поморщился, поставил мое тело на ноги и отстранил от себя, словно от меня неприятно пахло. Его аж перекосило. С чего бы вдруг? Мужчина сделал шаг назад и обошел меня.

Пока я приходила в себя, он достал из своего багажника трос и направился к моей машине. Двинулась за ним.

‒ Садись за руль. Головой бы прежде подумала, чем одной в такую погоду выезжать куда-либо, ‒ пробормотал он и направился к своей машине.

Я опешила от его слов. Голос был полон раздражения. Не хотел бы помогать, то и не останавливался. Зачем мне читать нотации? Я же не виновата, что застряла. Не такой уж и опытной я оказалась. Хотела было возмутиться, но незнакомец, которого я даже разглядеть не успела, уже садился за руль. За несколько минут он помог мне выйти, но не торопился отцеплять трос. По сравнению с его мощной машиной, моя была похожа на букашку.

‒ Далеко ещё ехать? ‒ спросил он, когда я опустила стекло при его приближении к моей машине, но взгляд оставался безразличным.

‒ До города, еще пару километров, ‒ проговорила и замерла. Его лицо стало хищным, словно я непрошено забрела на его территорию.

‒ Едем на буксире, ‒ и ушел, оставляя меня одну. В непонимании.

Я плелась сзади него. Но он остановился сразу, как только мы пересекли черту поселения. О чудо! Здесь всё было убрано. Дороги просто сверкали, будто мы оказались совершенно в другом мире.

Он молча отцепил трос и уехал. Не попрощавшись. Я не успела даже поблагодарить его за помощь. «Ну и ладно», ‒ набирая в навигаторе точный адрес, совсем скоро выкинула хмурого дорожного незнакомца из головы. Главное сейчас добраться до бабушки. А неприятного типа стоит выбросить из головы.

Только вот стоило бы рассмотреть его получше…

Николина

Плутала я по странному городу, если так можно его назвать, немного дольше, чем рассчитывала. Пришлось спрашивать дорогу у редких прохожих. И те странно смотрели на меня, когда я назвала имя Ирмы. Но спасибо и на том, что дорогу указали.

Бабушкин дом находился на окраине, к которой вела неприметная тропинка, окруженная и спрятанная деревьями. Поэтому я его и пропустила, когда проезжала, хоть он находился и на некоторой возвышенности. Оставила машину, взяла сумки и уверенно направилась верх. Ну не прогонит же она меня, на ночь глядя.

Радостной встречи не состоялось. Бабушки дома не оказалось. Сколько бы я не стучалась, не нажимала на звонок, не звала – никто мне не откликнулся. Вздохнув, развернулась и направилась к ступеням, чтобы спуститься обратно к машине.

‒ Опять ты? ‒ я аж подскочила от грозного голоса.

Незнакомец с дороги стоял напротив меня с коробками в руках.

‒ Вы тут живете? ‒ спросила я, моля бога о том, чтобы это оказалось неправдой.

‒ Тебе-то какая разница? Что ты тут вынюхиваешь? ‒ он прошел мимо меня и поставил коробки около двери. Развернулся в мою сторону и засунул руки в карманы. Вид устрашающий, ничего не скажешь. ‒ Очередная журналистка, приехавшая за сенсацией?

Я хлопала ресницами, пока он надвигался на меня. Вблизи мужчина казался намного громаднее. При его взгляде хотелось скукожиться, словно изюм. Он резал, давил, уничтожал. Но мне нечего было скрывать.

‒ К Ирме приехала я, к бабушке, ‒ мой голос был сравним с писком.

Его брови сдвинулись верх от удивления. Такого поворота он, скорее всего, не ожидал.

‒ Её нет дома, и прибудет она только завтра, ‒ мужчина прошелся по мне взглядом и после потерял ко мне интерес.

Вот хам!

Пока я возмущалась, мысленно, он подошел к двери, достал из своего кармана ключи и вошел внутрь, не забыв про коробки. Я двинулась следом за ним. Как у этого неприятного типа могли оказаться ключи от бабушкиного дома?

‒ Я уже сказал, что целительница будет только завтра! ‒ рявкнул он, даже не оборачиваясь ко мне.

‒ А мне прикажете на улице ночевать? ‒ скрестила руки на груди и с вызовом взглянула на него.

Незнакомец поставил коробки на полки и развернулся в мою сторону.

‒ Мне всё равно, ‒ и хмыкнул, словно сама виновата.

‒ Можно я заночую у бабушки? У вас же есть ключи. Она не будет против, ‒ пошла я ва-банк.

Ночевка в машине меня нисколько не прельщала.

‒ Думаю, бабушка не обрадуется, узнав потом, из-за кого её внучка оказалась на улице одна, да ещё и в мороз, ‒ всё больше давила я на него. Тонуть так тонуть, с головой.

Незнакомец не отвечал. Он вообще замер и смотрел в одну точку позади меня. Меня вообще коробило то, что он относился ко мне как к ненужной вещи. Но через минуту он отмер.

‒ Я не оставлю тебя здесь одну. Вдруг ты мошенница какая или всё-таки журналистка, ‒ да чем её не угодили последние?

Подумав, что не стоит его злить еще больше, я не стала интересоваться этим.

‒ И что вы предлагаете? ‒ мне самой не хотелось оставаться рядом с ним. Он пугал меня, словно хищник, который играл со своей жертвой, давая той мнимую свободу. А затем… Капкан захлопывался. – Приглашаете к себе домой?

Хоть мужчина и пугал, любопытство узнать его никуда не делось. Странный он какой-то.

‒ В свой дом я никогда тебя не приглашу, даже не мечтай об этом, − а у самого глаза так и горят, будто хочет сжечь меня заживо. − Я побуду здесь с тобой, пока целительница не вернется и не скажет, что ты действительно её внучка, ‒ и направился к двери. ‒ Сиди здесь, никуда не выходи. И ничего не трогай.

Чуть ли не крикнул он напоследок, а затем послышался хлопок закрываемой двери. Я выдохнула и скинула с плеч ремешок сумки, как и верхнюю одежду, повесила на крючок. Сняла свои ботинки. Прошла внутрь и плюхнулась на кожаный диван. По моим подсчетам, бабушке примерно должно быть за 60 или даже больше. Но дом был совсем не похож на жилье старушки. Тем более, целительницы, как называл бабушку незнакомец. Ни одной баночки и скляночки. Всё обставлено по последнему слову моды, техника последней модели, мебель современная, да и обустроена она не так, как мы привыкли. Всё говорило, точнее, кричало о том, что здесь проживает, скорее всего, молодая женщина, а не бабушка…

Пока рассматривала дом, в животе заурчало, и я встала в поисках кухни. Она нашлась быстро, соединенная залом, и сверкала двухдверным холодильником, привлекая меня к себе. Значит, у бабушки большая семья?

Не делая поспешных выводов, открыла серебристую дверь. Полки ломились от разных продуктов. Не желая наглеть, схватила одно пирожное, но была поймана с поличным.

‒ Я же просил ничего не трогать! ‒ ему бы надзирателем работать.

Мужчина прошел вперед и выгрузил на столешницу пакеты. Я же выпрямилась, так и застыв с пирожным во рту. Откусила и быстро прожевала восхитительный кусок сладкого.

‒ Я проголодалась в дороге. Не думаю, что бабушка обидится за то, что я съела её пирожное, ‒ и проглотила остатки, протирая носком паркет. Вину свою я не отрицала, только он тоже вел себя не совсем как джентльмен. ‒ Вы не поинтересовались перед уходом, может мне что нужно. Оставили одну, пригрозили и ушли. У меня есть нужды. Я же не могла стоять как статуя и ждать вас. Я не Хатико. Да и дорога вышла длинной, долгой. Я целый день была за рулем. И сильно проголодалась.

Пару секунд мы мерились взглядами.

‒ Разбирай, я как раз принес еды, ‒ он отступил первым, осмотрел меня с головы до ног и выгрузил на стол т уже напрягать. пакеты, но при этом снова поморщился. Это начинает уже напрягать. Что со мной не так-то? ‒ Для нас, ‒ после его слов я начала заглядывать в каждый, раскрывая и принюхиваясь.

Аромат был просто божественный. Пока я всё вытаскивала из бумажных пакетов и разложила по тарелкам, которые достал для меня незнакомец из шкафчика, у меня уже слюни текли.

‒ Можно приступать, ‒ заявила я, разглядывая наполненный разными блюдами стол и довольная своей работой.

Николина

Мы молча уселись за стол. Правда, мой незнакомец переставил свою тарелку на другой конец стола и присел напротив меня. Подальше, так сказать. Чем ему мой запах не угодил? Духи как духи..

‒ Приятного аппетита, ‒ проговорила я и принялась резать мясо.

Пахло просто восхитительно, а само мясо таяло во рту. Я аж застонала, получая удовольствие. Но злой рык вернул меня на землю, напомнив, где я нахожусь. И главное, с кем. Печально вздохнула. Что не так на этот раз?

Видимо, вопрос был написан у меня на лице.

‒ Не могла бы ты есть потише, как все приличные люди? ‒ вздохнул он и опустил взгляд на тарелку.

Я не понимала, что его не устраивало во мне. Ничего зазорного не делала, просто наслаждалась едой.

‒ Это я-то неприличный человек? ‒ взорвалась я, комкая салфетку. ‒ Это вы ведете себя как мужлан! И хам, что ни есть настоящий! И заметьте, к незнакомым людям я, в отличие от вас, обращаюсь на вы. Огромная вам благодарность за то, что вы выручили меня там, на дороге, и за то, что позволили остаться в доме моей, заметьте моей, бабушки. Но ведете вы себя просто отвратительно, как пещерный человек. Как только вас жена терпит, ‒ пробурчала под конец под нос и снова принялась за мясо.

«Этот тип не испортит мне аппетит», ‒ уговаривала я саму себя, с остервенением разрезая мясо. Правда, стоило бы за еду поблагодарить его. Хотя… Обойдется! Пусть сперва научится разговаривать по-человечески. И больше не обращая на него никакого внимания, начала отправлять кусочки в рот и жевать их неспешно, пытаясь насладиться вкусом под его внимательным взглядом. А он смотрел, буравя меня своим взглядом. Только я не могла ничего в них прочесть, поэтому и опустила голову. Отправила в рот очередной кусок мяса, наслаждаясь вкусом. Звуки издавать мне запретили, но не закрывать глаза. Зажмурилась. Это просто божественно! Найти бы повара и выпытать рецептик…

Поесть я любила. И слава богам, что природа наградила меня отличным обменом. Иначе бы разжирела. А так могла есть, что угодно и сколько угодно. Мясо в том числе. Прочувствовав на себе взгляд, подняла глаза. На меня смотрели слишком плотоядно. И я зарделась. Щеки загорелись, мне стало жарко и резко расхотелось доесть мясо.

Ну ладно, раз Магомет не идет к горе, то гора сама к нему подвинется. Он отсюда всё равно не уйдет, еще неизвестно, когда вернется бабушка. И примет ли меня.

‒ Как вас зовут? Мы так и не познакомились, ‒ возвращаю вилку на тарелку и протягиваю руку к стакану с водой.

‒ Анрэй, ‒ на этот раз голос звучит вполне дружелюбно, но взгляд мне всё равно не нравится. Хищный, резкий, словно гвоздем к стене прибивает. Будто хочет узнать всю мою подноготную, все мои тайны, заглядывая в мою душу всё глубже и глубже.

‒ А я Ники, внучка Ирмы. Приехала вот на праздники, повидаться с бабушкой, ‒ и не соврала даже. Все подробности знать ему без надобности.

Дальше ужин протекал в молчании. Каждый доели свои порции, вместе убрали со стола и помыли посуду. После Анрэй пригласил пройти в гостиную. Я же запоздало вспомнила про родителей. Уже поздно, а я так и не вышла с ними на связь.

‒ Мне нужно позвонить, ‒ вынула из рюкзака телефон и направилась к выходу. При нём не хотелось объясняться с родителями. Накинула куртку и вышла на улицу.

Как только телефон заработал, набрала номер мамы. Отправив простое сообщение с парой слов было бы неуважительно к ним.

‒ Алло! Доченька, ты где? ‒ голос мамы дрожал, вполне возможно, что она плакала.

‒ Мам, всё со мной всё в порядке. Я в горах, ‒ затараторила я. ‒ Мамочка, прости меня, что вот так уехала.

‒ Как ты там? Как добрались? Папа очень переживает за тебя, ‒ на заднем фоне услышала голос отца. ‒ Почему ты была недоступна? Мы тебе звонили столько раз.

‒ Мам, тут в горах местами нет связи. Поэтому не волнуйтесь, если не дозвонитесь мне с первого раза. Я буду выходить на связь по вечерам, перед ужином. Мам, передай папе привет. Не переживайте за меня так сильно, через пару дней я приеду. Пока.

‒ Береги себя, дочь, ‒ и я отключилась прежде, чем папа выхватил у мамы телефон.

Отец слишком опекал меня, давая мнимую свободу. Я должна была отчитаться чуть ли не за каждый шаг, если уходила гулять или в клуб с подругами. В одно время помню, что даже охранника ко мне приставил. С мамой еле отговорили от такой затеи. И я была немного удивлена, как он не нанял на этот раз целый поисковый отряд, чтобы вернуть меня обратно домой.

Поежилась от ночного холода и оглянулась вокруг. Перед глазами растиралась красота. Ночное звездное небо, деревья в снегу, высокие столбы с фонарями. Город был весь как на ладони. Наскоро сделала пару снимков для родителей, чтобы они убедились, что со мной всё в порядке. И тут же отправила им. Затем выдохнула и обреченно вошла в дом. Мне еще вечер пережить с Анрэйем. Имечко какое интересное…

Мужчина сидел в гостиной на диване. На том же месте, где был, когда я выходила поговорить, и спокойно смотрел какую-то передачу. Присела на другом конце, стараясь слиться с мебелью. Не хотелось нервировать его, но все равно бросала на него исподтишка свой заинтересованный взгляд. Незнакомец оказался вполне молодым парнем, привлекательным. Правда, сам он был не таким дружелюбным. Словно одичалым, одиночкой, сбежавшим ото всех, прячась от невыносимой боли…

Проснулась я от боли в шее. Она затекла. Попыталась повертеть головой, как почувствовала под щекой тепло. Открыла глаза и забыла, как дышать. Меня приобнимал Анрэй. Моя же голова покоилась на его груди. Как я оказалась прижата к его телу? Как переместилась с оного конца дивана на другой? Аккуратно, стараясь его не разбудить, освободилась от его руки. И поняла, что это он подобрался ко мне. Я так и уснула на той части дивана, где присела смотреть передачу вместе с ним. Но не понимала одного, почему мы оказались в объятиях? И при первой встрече, и на ужине он всем своим видом показывал, что я его только раздражаю. А тут такая забота…

Не стала зацикливаться на этом. В данную минуту меня больше интересовала, как незаметно освободиться из его объятий. Да и попасть в ванную комнату не будет лишним…