Чудовищное влечение

Этот день не был для Руслана каким-то особенным: обычный прием с изысканными закусками, музыкой, шампанским, вежливыми приветствиями и высокопарными тостами. Праздник для сотрудников компании и приглашенных гостей. Блажь, фальшь и лицемерие в одном флаконе.

Этот день не был особенным до одного момента. Того, когда он увидел Ее.

Эта худенькая брюнетка сидела за самым дальним столиком и явно чувствовала себя не в своей тарелке. Об этом свидетельствовали напряженная поза и затравленный взгляд, которым она окидывала огромное помещение. Кажется, кого-то выискивала в толпе. И никак не могла найти.

Может быть, искала его?

От этой мысли у Руслана сладко защемило сердце. Надо же, а он-то думал, что оно до такой степени обросло коркой льда, что уже никогда не оттает.  Но эти чистые, голубые, как июньское небо, глаза казались глазами самого ангела. В эти длинные темные локоны, что оттеняли узенькое бледное личико с высокими скулами, так и хотелось запустить пальцы. Едва тронутые розовым блеском губы девушки слегка приоткрылись, точно в беззвучной мольбе.

Что этот ангел забыл на грешной земле? Почему сидит одна в дальнем конце зала и неловко подтягивает лиф платья без бретелек, словно в нем, как в панцире, желает спрятаться от всего мира? И взглядов, что так и притягивает ее ладная фигурка с пышной грудью и тонкой, будто бы осиной, талией.

— Господин Чжан очень доволен приемом и благодарит вас, — сообщил Руслану переводчик. — Он весьма рад, что ваша фирма чтит семейные традиции и устраивает общие праздники для работников и членов их семей.

Руслану было плевать на то, что думает мистер Чжан и вся китайская делегация в целом. Хотя именно для этих богатых клиентов был устроен прием.

И все же Руслана больше интересовал ангел, разместившийся за дальним столиком. Девушка словно почувствовала его призывный взгляд, робко улыбнулась и смущенно потупилась.

Но он успел заметить, как порозовели ее щеки.

— Ответьте хоть что-нибудь? — попросил переводчик. — Рус, ты уснул что ли?!

Руслан перевел на него взгляд и похлопал глазами. Его будто только что выдернули из прекрасного видения в жестокую реальность. Что не радовало совершено.

— Что?.. — переспросил Руслан.

Сергей, его близкий друг и переводчик, нервно дернул плечом. Что произошло с боссом, он впервые так вот внезапно «выпал» из разговора.

— Гости благодарят за прием, ответь им какой-нибудь любезностью.

— Ах, это, — вспомнил о деле Руслан. — Скажи им что-нибудь сам. И, будь другом, усади уже за столик. Пусть немного расслабятся, а я отдохну от них.

Сергей беспрекословно подчинился. Для сотрудников крупнейшего концерна «Фестстрой» Руслан Серый, их босс, был кем-то вроде божества и предводителя в одном лице. Его требования выполнялись немедленно, без лишних задержек. О строгости, жесткости и принципиальности Руслана слагались легенды.

Руслан  принял из рук официанта бокал с неразбавленным виски и, глядя поверх стакана, кивнул Ларе, сотруднице, давно пытавшейся занять пустующее место любовницы босса. Безрезультатно пытавшейся. Руслан не подошел,  несмотря на ее призывный взгляд. На сегодняшнем вечере не было места подобным встречам. Китайцы очень привередливы во всем, что касается вопросов морали, а «Фест-строй» нуждался в крупной сделке.

А Руслан Серый не слишком нуждался в услугах Лары. Сегодня особенно.

— Кто это? — спросил он у подошедшего Сергея, указав на брюнетку за дальним столиком. — Чья-то дочь? Интересно, кто из моих «акул» мог произвести на свет эту «золотую рыбку»?

Руслан отчаянно хотел верить, что незнакомка именно дочь кого-то из сотрудников. Слишком молодо и невинно она выглядела. К тому же, с ней рядом не было никого из мужчин. Оставить такое сокровище в одиночестве не мог ни муж, ни жених. Руслан был в этом уверен.

— Эта золотая рыбка исполняет прихоти исключительно Павла Трусова, — с оттенком неодобрения отозвался Сергей и, глянув на босса с удивлением и затаенным беспокойством, добавил: — Это его жена, Рус. Хорошенькая и такая молодая. Жаль ее, дуреху…

Руслану показалось, что мир его взорвался и разлетелся на сотню осколков. Эта девушка не может быть женой Трусова, не должна быть ею! Чем этот молодчик заслужил такую принцессу? Он же ублюдок, каких свет не видывал. Ни одной юбки не пропускал в офисе, ни одной пьянки. Если в «Фестстрой» случался скандал, то, скорее всего, его причиной был Пашка Трусов.

Но многие из его идей стали просто бомбой. В подготовке архитектурных проектов Трусову не было равных. Потому концерн и его глава на многое закрывали глаза.

Только не сейчас.

Сейчас Руслан был готов разорвать Пашку голыми руками. Уничтожить, только бы освободить из его похотливых ручонок это милое создание. Его жену.

Как нарочно, в этот момент девушка сложила на столе ладони и прокрутила на пальце обручальное колечко. Тонкая полоска золота поймала яркий свет люстры и сверкнула, резанув Руслана по глазам.

— Твою ж мать! — не сдержался он.

— Угу, — согласился Сергей. — Та самая тихоня, на которой Пашка женат. Если бы не твой приказ прийти на прием с женами, Трусов ни за что бы ее не привел. Она ж у него домашняя скромница. Или затворница, тут как посмотреть.

Руслан залпом опустошил бокал и прижал холодное стекло ко лбу. Он не мог взять в толк, что хорошего могла найти девушка в этом подонке. Что он сделал? Пустил ей пыль в глаза, купил байками о вечной любви и преданности?

Людмила. Кажется, ее звали Людмила. Какое жестокое совпадение. «Руслан и Людмила», одна из величайших поэм о любви и преданности. Так почему, черт подери, в жизни все происходит иначе? И прекрасная героиня навеки отдана юнцу с душой гребанного злого карлика?

— У них ведь и ребенок есть, верно? — припомнил Руслан.

Он предпочитал знать все о своих людях, вплоть до привычек — дурных и не очень. Это правило много раз спасало его от предательства и позволяло держать любую ситуацию под контролем.

Но не собственное сердце. Сейчас оно билось и рвалось, как пойманная в силки птица. Грудь горела огнем, а глаза застилала алая пелена гнева.

— Мальчик, почти три года, — отчитался Сергей. — Как по мне, так два ребенка родили третьего. Не представляю, каким мужем и отцом может быть Пашка. А эта, — он кивнул на девушку, — слишком молода для родительства. Да и для брака тоже.

У Руслана все плыло перед глазами, хотя он выпил всего лишь бокал.До этого ему казалось, что нет на свете того, что может выбить его из седла и поселить в нем неуверенность. Но вот он смотрит на девушку, покорившую его с первого взгляда, и сгорает от ярости и обостренного донельзя желания. Запретного желания. Того, в котором он, пожалуй, боится признаться даже себе.

Он хотел быть на месте Трусова. Иметь то, что было у него. Стать тем, кем никогда не сможет стать Пашка.

— А где сам Трусов? — поинтересовался Руслан и с такой силой сжал бокал, что тот едва не треснул в его руке.

— В последний раз я видел Трусова на веранде с Маринкой, — признался Сергей, недовольно поморщившись. — Полагаю, они решили уединиться, невзирая на предупреждения и возможные санкции. Ты же знаешь, Трусов тот еще кобель. А у Маринки вообще ноги редко сходятся вместе.

Руслана трясло как в лихорадке. Его ярости требовался немедленный выход, но положение и общество обязывали его хранить спокойствие.

— Немедленно отыскать и наказать! — приказал он. — По всей строгости, чтоб в другой раз неповадно было. Мои приказы нельзя нарушать, пусть Трусов уяснит это раз и навсегда.

— Будет сделано, босс! — по-военному отчеканил Сергей.

Подозвал двоих охранников и вместе с ними отправился исполнять приказ главы концерна. Пашка Трусов всем был как кость в горле. И повод осадить юнца воспринимался как подарок свыше.

Пока молодая жена дожидалась его за столиком, Пашка завел Маринку, свою нынешнюю любовницу, в дальний угол сада, расположенного вокруг снятого для торжественного приема отеля. Стоял теплый летний вечер, стрекотали в траве кузнечики и перекликались вдали ночные птицы. А из зарослей доносились стоны и возбужденное перешептывание. Двое самозабвенно занимались сексом. Пашка прислонил Маринку к шероховатому стволу дуба и, закинув ее ноги себе на бедра, работал, как отбойный молоток. Ее светлые волосы разметались в беспорядке, на его лбу выступила испарина. Длинные яркие ногти Маринки впились в спину любовника.  К тому моменту, как подоспел Сергей с охранниками, Пашка почти достиг пика. И был крайне возмущен тем, что ему посмели мешать.

— Да ты что, нелюдь совсем? — обратился он к Сергею, криком приказавшему ему прекратить. — Дайте закончить, потом орите!

Пашка и не думал останавливаться, бедра его все так же вдалбливали Маринку в ствол дерева. А та жадно ловила ртом воздух и издавала поскуливающие звуки.

— Ребят, помогите ему! — распорядился Сергей.

Охранники живо отодрали Пашку от любовницы и далеко не ласково предложили:

— Сам оденешься или помочь?  Может, пристегнуть тебе «молнией» кой чего, чтоб из брюк не вываливалось?

Пашка оделся сам, бубня что-то о произволе и вседозволенности. Маринка последовала его примеру: опустила платье, поправила волосы и, стянув с куста акации собственные трусики, стала их демонстративно надевать. Пристальное внимание охранников ее не пугало, скорее наоборот, придавало особого шарма ночному приключению.

— Вы оштрафованы, оба, — ровным тоном произнес Сергей и озвучил суммы, от которой улыбки сплыли с лиц любовников. — Живо одевайтесь и возвращайтесь в ресторан. Руслан Серый разберется с вами позже. А пока ведите себя достойно и хоть притворитесь приличными. Тебя, Пашка, между прочим, жена дожидается. Не стыдно?

— Не-а, — развязно отозвался Трусов, завязывая галстук. — У жены работа такая: ждать мужа и не выпендриваться.

— Ну и сволочь ты, Пашка, — констатировал Сергей и зло сплюнул на землю. — Когда-нибудь жена твоя прозреет и покажет тебе небо в алмазах. Тогда ты живо перестанешь хорохориться и трахать все, что движется. Притормози, пока не поздно.

— Да пошел ты! — грубо отозвался Пашка. — Людка любит меня до безумия, какие ей алмазы? Правильно мама посоветовала — жениться на деревенской дурочке. Эта все снесет, все простит, еще и виноватой останется. Учись, полиглот.

Пашка издевательски отсалютовал Сергею и, засунув руки в карманы, бодрой походкой направился к ресторану. Еще не подозревая о том, что Людмила его будет деревенской простушкой лишь до тех пор, пока в него верит. А прозрев, удивит и поразит всех. Себя саму — в первую очередь.

За несколько часов до описанных выше событий…

Людмила осторожно прикрыла дверь детской и, бесшумно ступая босыми пятками по полу, направилась в кухню. Сашка, сынок, не любил спать днем, да и вообще не любил спать. Кажется, в нем была заложена гигантская батарейка, которая никогда не иссякала. Он мог часами носиться по дому, точно разбушевавшийся вихрь. Задавать тысячу вопросов, коверкая слова, ронять все, что только можно уронить. И даже то, что уронить нельзя. За ним требовался постоянный присмотр.

Оттого пара часов дневного сна были для Люды так дороги. О том, чтобы отдохнуть, не шло и речи. Ведь нужно приготовить ужин, погладить белье, убраться в комнате. Словом,  за сто двадцать минут сделать то, что другим не под силу за сутки.

Людмила никогда не жаловалась. Она обожала маленького сынишку и молодого мужа. Ну и пусть, что ради рождения малыша ей пришлось бросить учебу. Пусть тех денег, что давал муж на хозяйство, едва хватало на еду и одежду для Сашки. Главное: у нее была настоящая семья. Для нее, выпускницы детдома, не существовало в мире ничего важнее.

Она напевала себе под нос, прибирая игрушки в гостиной. И мысленно перебирала содержимое холодильника, решая, что приготовить на ужин. Павел не любил разогретой пищи, предпочитал свежеприготовленное. И Людмила старалась соответствовать его высоким требованиям, удивляя и поощряя. Часто в ущерб собственному самочувствию.

Звонок в дверь прозвучал так громко в тишине квартиры, что Люда невольно вскрикнула. Бегом метнулась к двери, пока незваные гости не разбудили Сашку.

— Пашка?.. — радостно шепнула она, глянув в «глазок».

Щелкнул замок, и Людмила обвила шею мужа руками, вдыхая такой родной, такой до дрожи знакомый запах.

— Как я рада, что ты нашел время пообедать со мной, — прошептала она и поцеловала его в щеку. — Правда, я еще не успела ничего сготовить, но могу по-быстренькому отварить пельмени. Хочешь?

Пашка поморщился: не то от упоминания о пельменях, не то от поцелуя жены. Сняв с себя ее руки, прошел в гостиную и, плюхнувшись в кресло, произнес:

— Я не обедать пришел, а по делу.

Люда бросила тревожный взгляд на дверь детской: муж говорил слишком громко. Но она не решилась сделать ему замечание. Вместо этого улыбнулась и тихонько произнесла:

— Что за дело?

— Сегодня вечером у нас на работе званый ужин, — нехотя, словно выдавливая из себя каждое слово, ответил Пашка.

— Опять?.. — расстроилась Людмила.

Не любила она отпускать мужа на подобные мероприятия, хотя и не подавала вида. Люда так стремилась быть идеальной женой и матерью, что совершенно забывала о собственных желаниях и нуждах. Что ей стоит дать свое согласие?

Она любила мужа без памяти. Подумать только, Павел Трусов был лучшим парнем на курсе. Несбыточной мечтой всех девчонок строительного университета. А выбрал он ее, Людмилу, из сотен претенденток. Это ли не сказка? Обычная девчонка, приехавшая покорять столицу, и парень из интеллигентной, обеспеченной семьи. Красавец и умница. Как он ухаживал за ней, сколько денег потратил на свадьбу. Ей, провинциалке из глухого городка, досталось, пожалуй, самое лучшее. То, о чем мечтает каждая девчонка.

Не беда, что Люда не доучилась. Всего чуть-чуть, буквально год. Получить высшее образование можно и потом, как и сделать карьеру. Сашка, ее ненаглядный сынок, был для мамы ценнее и важнее всего на свете.

— Не опять, а снова, — коротко хохотнул Пашка. — Ты тоже идешь, так что будь готова к шести вечера.

Он сказал это так, будто делал жене подарок. Но Люда не выглядела счастливой.

— А как же Саша?.. — охнула она, нервно теребя поясок домашнего халата. — Мы ведь не можем взять его с собой?

— Разумеется, нет! — рявкнул Пашка, словно его задело само предположение. — Мама посидит.

Глаза Людмилы удивленно расширились. Тамара Михайловна посидит с внуком? Это не шутка?

Свекровь Людмилы была женщиной строгой и деловой. Внука за его два с половиной года она видела от силы пару раз и совершенно не стремилась к близкому общению. Ее больше интересовала картинная галерея, светские тусовки. Походы с подругами в театры и поездки к морю.

Тамара Михайловна мнила себя великой художницей. Хотя, по мнению критиков, писала картины весьма посредственные. Вот ее покойный муж — совсем другое дело. Он был настоящим художником, водил нужные знакомства и на месте пустыря создал лучшую картинную галерею столицы. Картины Влада Трусова стали только выше цениться после его смерти. Тамара Михайловна не брезговала продавать добро мужа по баснословной цене. Тем и жила.

— Босс решил, что все должны прийти с супругами, — продолжил монолог Павел. —  Мы же с китайцами контракт подписываем, у них сильны семейные ценности. Ну чего ты застыла, как статуя, не рада? Давно мы с тобой никуда не выбирались, ты сама меня попрекала. Так что радуйся, на это раз твоя взяла!..

Павел озорно подмигнул, и сердце Людмилы дрогнуло. Вот таким она любила мужа: юморным, беззаботным и уверенным в себе. Когда он вот так, как сейчас, проводил пятерней по волосам и вскидывал голову, все женщины в радиусе метра замирали. Людмила не раз ловила восхищенные взгляды, брошенные на ее мужа. Гордилась им. И немного собой. Ведь это она его законная супруга. Она может обнимать этого статного, крепкого мужчину, целовать его неприлично пухлые губы и ласкать широкие плечи.

— Не представляешь, как я рада, что твоя мама наконец-то согласилась провести время с Сашей, — ласково произнесла Людмила. Подошла ближе и села на подлокотник кресла. Запустила длинные пальчики в густые волосы мужа. — Только справится ли?..

— Конечно! — сообщил Павел, запуская ладонь под халатик жены. — Она же меня вырастила. Значит, и с Сашкой справится.

Грудь Людмилы была плотной и мягкой, как спелый плод. Павел провел пальцем по дерзко торчащему соску, и он затвердел, точно маленькая вишенка. Рука жены легла на его грудь, но он тут же переместил ее на свой пах. Прижал так, чтобы Людмила ощутила его набухшее достоинство.

«Права была мама, — подумал Павел и усмехнулся, — покорная и непритязательная жена — это именно то, что мне нужно. А я еще раздумывал, жениться на ней или нет. Конечно, фигурка у нее ничего, но слишком уж она скромная».

Скромных женщин Павел не любил, предпочитая развратных и согласных на все — всегда и везде. Людмила же была чересчур романтичной, ей требовалась долгая прелюдия и слова любви. Только после этого она слегка оттаивала, хотя никогда не была горячей, как Машка, работница рекламного отдела. Или Иринка, младший бухгалтер с огромной грудью и неуемным сексуальным аппетитом.

Впрочем, Людмила обустраивала Павлу быт, растила его сына и не придиралась по мелочам. Ради этого он терпел некоторую ее холодность в постели и изредка приносил цветы или заказывал домой пиццу. Людка и этому радовалась, как рождественскому подарку. Что несказанно тешило самолюбие Павла.

— Я так рада, что ты сумел вырваться из офиса, — охнула Людмила, когда горячие губы мужа коснулись ее шеи. Прогнулась в спине и зажмурилась. Вскрикнула, когда его острые зубы прикусили чувствительный сосок.

— Что ты?! — возмутилась она немного испуганно.

Приятное наваждение как рукой сняло. Порой муж позволял себе слишком многое — многое  из того, что она считала для себя неприемлемым. Но Павел не обращал на это внимания: хлопнуть жену по округлому заду или ущипнуть было для него делом обычным. Даже если после этого на нежной коже оставались следы.

— Не будь ханжой, — недовольно посоветовал он. — Тебе же нравится, я знаю.

Людмила и не думала притворяться. Ради удовольствия мужа она вполне могла лишиться своего. Но порой его поведение заставляло ее сжиматься и терпеть, вместо того чтобы отвечать хоть как-то на грубые ласки. А после она плакала в ванной, заглушая всхлипы шумом льющейся воды.

Павел не слышал этого. Возможно, потому, чтослышать нехотел.

Из детской донесся плач Сашки. Людмила спрыгнула с колен мужа и, запахивая на бегу халатик, рванулась к сыну. Успокоила и утешила, вновь уложила спать. А к тому моменту, как вернулась в гостиную, Павел успел уйти из дома.

Нельзя сказать, чтобы Людмила сильно расстроилась. Возможно, сын спас ее от чересчур настойчивых, даже жестоких притязаний мужа. И все же где-то в глубине ее женской сущности осталось чувство неудовлетворенности. Оно появлялось все чаще, хотя Людмила давила в себе подобные чувства. Но они вновь прорывались наружу. Будто бы кто-то неведомый шептал ей по ночам на ушко: «Ты спишь, и весь твой мир― это только иллюзия. Мираж, не имеющий ничего общего с реальностью. Когда-нибудь глаза твои распахнутся, и ты ужаснешься тому, что окружает тебя на самом деле».

Свекровь не отличалась пунктуальностью, оттого пришла за два часа до назначенного времени. Люда как раз носилась по кухне, пытаясь одновременно накормить сына, помыть голову и сготовить что-нибудь на ужин.

— Ну, и рохля ты все же, — заметила Тамара Михайловна, осматривая пятна от супа на подоле невестки. — Если ты всегда в таком виде по дому разгуливаешь, не исключено, что мой сын будет все чаще задерживаться на работе.

Тамара Михайловна не отличалась чувством такта и уважением к невестке. Могла сказать что угодно и в любой форме, выдавая свои слова за искреннюю заботу о благе молодой семьи.

— Это Саша, — попыталась оправдаться Людмила, хотя слова свекрови острой иглой кольнули в самое сердце. — Он же маленький и часто балуется во время еды. Я сейчас переоденусь, умоюсь и накрашусь.

Она улыбнулась, но на лице Тамары Михайловны не дрогнул ни один мускул. Свекровь так внимательно рассматривала лицо невестки, ища недостатки, что Люде захотелось съежиться под этим пристальным взглядом. Но она расправила плечи и вежливо проговорила:

— Я очень рада, что вы согласились посидеть с Сашей. Для меня это многое значит.

— Не обольщайся, — холодно отозвалась свекровь. — Я это делаю исключительно для своего мальчика, а не для твоей радости. Надеюсь, ты научила своего сына вести себя прилично? В меня он не станет бросаться едой?

Людмила бросила взгляд на светлый брючный костюм женщины и нервно покусала нижнюю губу. Одежда совершенно не подходила для занятий с ребенком, и Тамара Михайловна наверняка это знала. И все же упрекнула в своем недочете невестку.

— Он еще маленький, — повторила Людмила. — Хотите, я дам вам халат? Он новый, постиранный и хорошо отглаженный.

Тамара Михайловна поморщилась так, будто нюхнула чего-то несвежего. Поправила высокую прическу, сооруженную из темных с проседью волос, недовольно поджала накрашенные алым губы.

— Деточка, даже ради сына и тем более внука я не собираюсь превращаться в пожилую бабульку, так что избавь меня от своих предположений. Лучше предложи чай. И не забудь добавить в него лимон, мед и мяту. Чувствую, сегодня мне не избежать головной боли.

Не снимая туфель на шпильке, свекровь протопала в гостиную и развалилась в кресле. В сторону кухни, где что-то щебетал Саша, бабушка даже не взглянула.

Вздохнув, Людмила отправилась выполнять поручение свекрови. Ее терзали сомнения, она уже была не рада походу на вечеринку с мужем. Едва увидев свекровь, она слишком отчетливо поняла: добром ее сидение с внуком не закончится. Так, может быть, лучше сразу предотвратить катастрофу?

Людмила набрала номер мужа и долго слушала длинные гудки. Наконец он соизволил ответить:

— Что? Только не говори, что позвонила, чтобы посоветоваться, что надеть. Мне сейчас не до этих глупостей.

— Я и не думала, — миролюбиво проговорила Люда.

Хотя на самом деле она действительно хотела посоветоваться — насчет одежды тоже. После родов она немного раздалась в груди, да и бедра стали шире чуть ли не на размер. А новой одежды, тем более ― годной для торжественного приема в концерне, в шкафу не имелось вовсе.

Люда прогнала эти мысли, как несущественные, и перешла к главному:

— Может быть, нам все же стоит нанять няню для Саши, пока не поздно? Твоя мама была очень добра, согласившись присмотреть за ним, но все же… Мне кажется, ей будет тяжело с нашим мальчиком. Он же такой активный и…

— Не мели херню! — оборвал ее Павел. — Мама воспитала меня, значит, справится и с Сашкой. Разве это так трудно — посидеть с ребенком? И вообще, ты что, хочешь обидеть маму?

Людмила никого не хотела обижать. Тем более свекровь. Но все же попыталась настоять на своем:

— Паш, с тех пор, как она воспитывала тебя, прошло много лет. Сейчас Тамара Михайловна пожилой человек, у нее давление и мигрень.

— Да нормально все будет, — заявил Павел. — К чему тратить деньги на няню, если есть мама. Все, не трепли мне нервы, я вообще-то работаю. Давай, до скорого.

Муж повесил трубку, а Людмила обреченно глянула в сторону гостиной. В том, что для нее предстоящий «праздник»  станет испытанием, не было никаких сомнений. Не сможет Люда веселиться, зная, что ее любимый сынок остался не под надежным присмотром.

И все же она приготовила чай для свекрови, умыла и переодела сына, усадила его играть в любимые кубики. Сама наскоро высушила волосы и достала из шкафа платье — последнюю из тех обновок, что покупала еще в студенческие годы. Лиф едва вместил ее полную грудь, на бедрах появились складки, из-за чего платье стало неприлично коротким. Но другого, более подходящего не нашлось. Не идти же на званый ужин смужем в спортивном костюме или джинсах с майкой, в которых она прогуливалась с сыном. Это ведь встреча в ресторане, а не детская площадка и не игровой парк.

— Ну, ты и корова, — заявила свекровь, увидев наряд невестки. — Худеть надо, милочка. Посмотри на меня.

Свекровь встала, продемонстрировав идеальную для ее возраста фигуру. Новомодные диеты, фитнес, йога и правильный режим дня делали свое дело.

Только у Люды не было на все это ни времени, ни сил, ни денег. Тут бы пару часов урвать на сон, не только ли на гимнастику или утреннюю пробежку. Про правильный рацион и речи не шло: тех денег, что выделял Павел на хозяйство, едва хватало на фрукты, овощи и молочку для Саши. О том, чтобы просить что-то для себя, Люда не заикалась. Она же не работала, потому терзалась муками совести.

— Я пытаюсь, Тамара Михайловна, — сообщила она, сжимая кулаки, чтобы не разреветься.

Ногти ее впились в кожу ладоней, и это слегка отрезвило девушку. Люда отыскала в старой косметичке тушь и подсохший розовый блеск. Нанесла немного румян на слишком бледное лицо. Этим и ограничилась: ведь еще столько нужно сделать перед уходом. А Пашка так и не пришел пораньше, хотя и обещал.

— Тамара Михайловна, я не успела посуду помыть, — призналась она свекрови, с ужасом глядя на часы.

Сашка капризничал и не хотел слезать с рук матери, будто предчувствуя, что его ждет. Он еще никогда не оставался с чужими людьми, а бабушка и вовсе пугала его одним своим видом.

— Ничего страшного, вымоешь, когда вернешься, — милостиво разрешила свекровь. — Не забудь перед уходом приготовить для меня овощной салат. И обязательно проветри комнаты — я не терплю пыли. И пол подотри: смотри, какая грязь!

Тамара Михайловна указала на ковер, по которому сама же прошлась в уличной обуви. А ведь Людмила только утром все вымыла и вычистила.

— Я все сделаю, — проговорила она, сдерживаясь из последних сил. — Только вам придется переобуться.

Тамара Михайловна чуть не задохнулась от ярости. Обозвала невестку тупой курицей и отказалась надевать тапочки. Людмила готова была сказать что-то резкое в ответ, но побоялась ссоры с мужем. Несмотря на возраст, он испытывал к матери нежную привязанность, буквально заглядывал ей в рот. Впервые увидев отношения матери и сына, Люда пришла в восторг. Ей хотелось, чтобы такую же нежность и преданность Пашка испытывал и к ней. Людмила всеми силами старалась это заслужить.

Но чуда не произошло. Львиная доля заботы и внимания по-прежнему доставалась Тамаре Михайловне. Люде же приходилось ей угождать, чтобы не расстроить мужа.

Ей вновь пришлось пойти на компромисс и вымыть уличную обувь свекрови. А также предупредить сына, чтобы тот не играл возле ног бабушки.

— Не хотю с ней сидеть! — заявил мальчик. — Я с тобой!

Он даже начал собирать рюкзак, укладывая в него игрушки и любимые книги. За этим занятием и застал его отец, вернувшийся с работы.

— Куда это он? — со смехом спросил Павел.

Поцеловал маму в щеку и придирчиво осмотрел наряд жены. «Не слишком шикарно, но сойдет, — решил он. — Все равно будет сидеть в уголке». Он специально попросил, чтобы для них выделили столик подальше от центра. Так, чтобы его жена осталась незамеченной и неузнанной.

— Саша хочет с нами, — заменила Людмила, горько улыбнувшись. Положила ладонь на плечо мужа, преданно заглянула ему в глаза: — Слушай, Паш, может, ты без меня пойдешь, а?

— Опозорить меня хочешь?! — рявкнул муж. Грубо стряхнул с себя ее руку и приказал: — Немедленно обувайся, нас такси внизу ждет!

Люде было тяжело расстаться с сыном. Он плакал и тянул к ней ручки. Но Павел грубо поднял его под мышки и усадил рядом с матерью:

— Сиди здесь и не ной! Ты же мужик!..

После этого Павел схватил жену за руку и потянул вниз по лестнице. Глотая слезы обиды, Люда села в такси и покосилась на окна квартиры. Сердце ее рвалось и выпрыгивало из груди. Но муж был непреклонен:

— И ты не ной, иначе лицо распухнет. Сделай одолжение, не позорь меня перед коллегами, ладно?

Люда кивнула, но так и не смогла выдавить улыбку.

Не порадовали ее ни изысканные вина, ни закуски, ни шикарная атмосфера ресторана.  Все, о чем она могла думать, сидя за столиком, так это о сыне. Павел запретил ей беспокоить свекровь звонками. А после и сам испарился. Сказал, что отойдет в туалет, и не возвращался больше часа.

Люда никого не знала в этом огромном помещении. От выпитого шампанского у нее кружилась голова, а от расстройства дурнота подступала к горлу. Она окидывала взглядом огромный зал, ища мужа. Его высокую фигуру она бы непременно узнала в толпе. Ей так хотелось потанцевать с ним, как прежде. Может быть, познакомиться с женами его коллег. А после отпроситься домой, ведь Саша ни за что не уснет без нее.

Но взгляд ее отыскал не Павла, а натолкнулся на мужчину, от одного вида которого у Люды мурашки пробежали вдоль позвоночника. Их глаза встретились, и ее словно жаром обдала. Никогда за всю ее недолгую жизнь на нее не смотрел так ни один мужчина. Была в этом взгляде беспросветная тоска и обещание чего-то, о чем Люда и мечтать не смела.

Она опустила голову, но долго еще не могла избавиться от ощущения, что за ней наблюдают. Ее стало потряхивать, как в лихорадке. Но вовсе не из-за страха или стыда. Люда испытывала нечто, похожее на эйфорию. Ей хотелось увидеть этот взгляд еще раз. Но чтобы он принадлежал не незнакомцу. А ее родному, горячо любимому мужу.

Если бы Павел смотрел на нее так, она умерла от счастья.

И пусть этот незнакомый мужчина был высок и, пожалуй, более статен и крепок. Его аристократичным чертам лица, греческому носу с легкой горбинкой и тонким, но чувственным губам мог позавидовать сам Бред Пит. И коротко стриженые волосы с легкой проседью на висках совершенно не портили, а скорее преумножали его мужественность.

Но незнакомец — не Павел. Это расстроило Люду сильнее всего. А собственная реакция на его взгляд ужаснула: как могла она даже подумать о другом мужчине? У нее не было никого, кроме Павла. Он — ее первый и главный в жизни мужчина. О нем надо думать, о нем мечтать.

Разве может быть иначе?..

Недовольный Павел вошел в зал и направился прямиком к бару, чтобы заглушить крепким алкоголем раненую гордость. Его, как какого-то мальчишку, отчитали за поведение. Подумаешь, будто гулянки не предназначены именно для того, чтобы немного разлечься. А жена?

В ее сторону Павел даже не бросил взгляда. Все его мысли занимал исключительно он сам.

— Не вздумай надраться! — Руслан преградил ему путь к бару. — Еще одна подобная выходка с твоей стороны, и нам понадобится новый архитектор на вакантное место.

Павел остановился как вкопанный.  Каким бы дерзким и свободолюбивым он не был, босса уважал и побаивался. Как и все сотрудники концерна.

— Я и не собирался, Руслан Николаевич, — скороговоркой произнес Павел, избегая смотреть боссу в глаза.

Было в его взгляде нечто такое, отчего многим становилось не по себе. Руслан повидал многое в этой жизни и умел видеть больше и глубже остальных. Глядя на подчиненных, он будто бы заглядывал им в души, в самые потаенные, самые темные уголки. И не многие могли похвастать готовностью раскрыть свои сокровенные тайны. Особенно боссу.

— Вот и отлично! — Руслан хлопнул Павла по плечу с такой силой, что тот едва не поперхнулся собственным языком. — А теперь познакомь меня со своей очаровательной женой. И больше не оставляй ее надолго одну, если не хочешь потерять.

В последних его словах слышалась угроза и предупреждение одновременно. Павлу стало не по себе, по его спине прошел неприятный холодок.

— Конечно, — легко согласился он. — Люда будет рада с вами познакомиться. Только… Не судите ее строго. Она мало что в жизни видела и совершенно не умеет вести себя на людях.

Руслан изумленно приподнял брови. Павел говорил о жене так, будто привел на банкет дрессированного зверька, а не юную очаровательную женщину.

— Тебе мало платят? — со сталью в голосе проговорил Руслан. Посмотрел на Павла вопросительно, с прямым укором.

— Э-э-э… не жалуюсь, — уклончиво отозвался Павел.

Ослабил галстук, боясь задохнуться. Поведение босса его все больше пугало и настораживало. Во-первых, Руслан Серый редко напрямую общался с рядовыми сотрудниками. А во-вторых, проявлял подозрительный интерес к его семейной жизни. Неужели наслушался китайцев и решил заняться личной жизнью подчиненных? Тогда ему, Павлу, туго придется. Не привык он себе отказывать. Но и ссориться с боссом не желал.

— Я тоже считаю, что мои архитекторы получают достаточно, — кивнул Руслан. Зло прищурился и рявкнул: — Так почему, собственно, твоя жена мало видела в этой жизни? Тебе не хватает на жизнь? Не можешь позволить себе отдых за границей или поход в ресторан? Не верю!

Руслан злился так, как не злился давно. В нем все буквально кипело от гнева. Он был на грани  того, чтобы заехать Павлу по физиономии на глазах у всех сотрудников.

Но вот они подошли к столику, за которым сидела Людмила, и оба улыбнулись. Руслан — искренне и ласково. Павел — вымученно и напряженно.

— Руслан Николаевич, позвольте вам представить мою жену, Людмилу, — Он округлил глаза, показывая, как важно это знакомство. — Люда, это наш босс, Руслан Николаевич Серый. Он оказал нам большую честь, пригласив сегодня семьями.

Люда и без подсказок поняла, что перед ней не простой сотрудник. Осанка, открытый, пронизывающий взгляд выдавали в нем человека волевого, привыкшего отдавать приказы и требовать немедленного их выполнения. А ведь это он рассматривал ее с другого конца зала.

Вблизи он выглядел еще суровее и интереснее. В уголках рта и вокруг глаз залегли первые морщины, над переносицей образовалась хмурая складка, придававшая лицу еще больше строгости. Зато глаза Руслана были серыми, цвета расплавленной стали, но вовсе не холодными. В них блестели искорки разгоравшегося желания.

От его взгляда приятная волна тепла вновь с головой накрыла Людмилу, и она поспешила отвести взгляд.

— Приятно познакомиться, — пробормотала вежливо. — Спасибо за прекрасный вечер.

— Для меня честь познакомиться с вами, — слегка поклонился Руслан. — Клянусь, если бы знал, какая вы красавица, то устраивал подобные мероприятия почаще.

Сказать, что Люда была смущена, значит, не сказать ничего. Еще никогда она не чувствовала себя так неуютнои так восхитительно одновременно. Казалось бы, такие разные чувства, но именно они овладевали ею. Ее бросало то в жар, то в холод. Хотелось смеяться и плакать сразу. Что-то неведомое творилось с ее телом и душой.

— Не возражаете, если я посижу за вашим столом? — продолжил разговор Руслан.

И, не дожидаясь ответа, занял место рядом с Людмилой. Павлу ничего не оставалось, как занять стул напротив и изобразить радушие.

Руслана потряхивало от бешенства, хотя он изо всех сил старался, чтобы это не выражалось внешне. Людмила смотрела на мужа с обожанием, как на какое-то божество. Она любила этого ублюдка, а ведь он только что сношалсяс другой в парке, как какой-то дворовый кобель.

— Вам нравится вечер? — вежливо поинтересовался Руслан, обращаясь к Люде.

Павел пнул под столом ее туфлю, чтоб жена и не посмела жаловаться. Но и без его подсказок она понимала, как важно создать о себе правильное впечатление. Не только ради карьеры мужа и будущего их семьи. Но и ради себя самой. Отчего-то ей хотелось произвести на Руслана хорошее впечатление.

Такого не случалось с ней никогда прежде. Раньше она замечала только Павла и вообще не обращала внимания на других мужчин. Они для нее будто бы не существовали вовсе. Но тот, что сидел сейчас рядом, излучал такую уверенность, вел себя так любезно, что она волей-неволей мысленно сравнивала его с мужем.

— Очень, — призналась она.

— А почему вы ничего не едите? — спросил Руслан, окинув взглядом пустой стол. — И бокал ваш совсем опустел.

Он подозвал официанта и приказал принести лучшие блюда и бутылочку «Дом Периньон».

Когда перед ней стали появляться блюда с морепродуктами, сырами, фруктами и сладостями, Людмила покосилась на мужа. Такого изобилия она не видела еще никогда. Не удивительно, что после таких вот фуршетов муж воротит нос от домашнего борща и котлет с пюрешкой.

— Простите, я не голодна… — немного расстроенно произнесла она.

— Ешь! — приказал Павел.

У Руслана дернулось веко. Похоже, жена для Павла все равно что мягкое кресло, в которое можно упасть после тяжелого рабочего дня. Он ее и за человека-то не считал.

Людмила привычно послушалась мужа и приняла из его рук блюдо с нарезанным тонкими ломтиками балыком. Но есть не стала, впервые проявив характер. Лишь отщипнула несколько ягод винограда и стала медленно их прожевывать, не желая обидеть Руслана, он ведь старался.

— Может быть, заказать вам что-то другое? — поинтересовался Руслан, полностью игнорируя Павла. — Как насчет мороженого?

У Люды заблестели глаза. Как давно она не ела мороженого!Как давно вообще никто не интересовался ее мнением… Она готовила то, что любил муж и то, что ел ребенок. Сама же принимала пищу лишь для того, чтобы не упасть в голодный обморок.

А когда она в последний раз ела мороженое? Почти три года назад, кажется. Тогда она была беременна Сашей, и Павел изредка выводил ее в парк на прогулки. Как давно это было… Когда они вообще в последний раз гуляли все вместе?

Последнее время Павел приходил домой все позднее, ссылаясь на загруженность на работе. Часто уезжал в выходные, чтобы выполнить срочные заказы. Люда так часто мечтала встретить его босса и высказать все, что про него думает. Упрекнуть за то, что не позволяет своим сотрудникам видеться с семьей и отдыхать.

Но вот сейчас Руслан сидел перед ней, а она ни слова не могла произнести в укор.

— Люблю мороженое, — созналась она. — А можно клубничное?

«Какая же она еще молодая, совсем девочка», — подумал Руслан и грустно улыбнулся.

Что будет в тот день, когда эта маленькая девочка откроет глаза и увидит своего мужа настоящим? Будут ли после этого вот также блестеть ее глаза? Или что-то в ней навсегда умрет.

Руслан был на войне — кажется, в другой жизни. Даже шрамы остались. Но те, что на теле, не сравнить с теми, что остались в душе. Он видел таких деревенских девочек, только взгляды их были затравленные. Они пугались собственной тени. Руслан и его ребята освободили деревню, но не смогли очистить души жителей: детей, стариков, женщин и девушек. Кто-то из них утратил близких, кто-то девственность. А кто-то и вовсе потерялся, заблудился в этой жизни и вряд ли выберется.

Вот этот ублюдок, Павел, тоже изнасилует эту девчушку. Убьет то прекрасное, что есть в ней сейчас. Будет ли она достаточно сильной, чтобы выдержать этот удар?

Руслану хотелось надеяться на лучшее.

Конечно же, он заказал мороженое. Клубничное. Он бы и луну с неба купил и преподнес на блюде — если бы Она попросила.

— Вижу, вам все же не слишком нравится праздник, Людмила, — заметил Руслан, спустя некоторое время. — Вам скучно?

Павла он искусно игнорировал, хотя тот уже несколько раз пытался разговоритьбосса на рабочие темы. Этот щенок (пусть и талантливый) метил на место старшего отдела. И готов был душу продать дьяволу.

Руслану от этого понимания становилось тошно. Предложи он провести ночь с Людмилой за повышение, и Павел бы согласился. Возможно, поломался для приличия, но все же согласился. Вот только подобные методы претили Руслану. Ему хотелось узнать больше об этой девушке, покорившей его одним только взглядом. Вот бы выведать все ее тайны, самые сокровенные, те, что она прячет в своем юном сердечке.

— Я просто не привыкла к подобным торжествам, — скромно призналась она. — Если честно, я предпочитаю небольшие праздники в семейном кругу. С домашней едой, задушевными разговорами…

Она осеклась на полуслове. Когда в последний раз они собирались за общим столом? Кажется, это был день рождения свекрови. Точно, пару месяцев назад Люда была «приглашена». Только не для собственного удовольствия, а ради помощи. Люде пришлось одновременно присматривать за ребёнком, готовить и накрывать стол на сотню подруг Тамары Михайловны. А после выслушивать от них же упреки, что еда слишком проста.

Какие уж тут изыски с ребенком на руках?

Тамара Михайловна извинилась тогда за невестку, сообщив, что та не оправдала ее ожиданий. Она-то надеялась, что Людка справится с таким простым заданием. Ведь она не покупала подарка, и вообще не работает, а, значит, вполне может  хоть как-то услужить любимой «свекрови».

Тамара Михайловна клятвенно пообещала подругам, что в следующий раз закажет еду из ресторана. А невестку с внуком оставит дома: детские «капризы» якобы мешали весь вечер, а крики раздражали чуткий слух.

Люда тогда только порадовалась подобному решению: уж лучше вообще без праздника, чем быть на нем бесплатной прислугой. Еще и упреки выслушивать.

— Домашняя еда… — задумчиво произнес Руслан, словно смакуя каждое слово. — Давно я не ел такой.

— Моя жена отлично готовит! – оживился Павел. Не обратил внимания на укоряющий взгляд жены и продолжил: — Мы могли бы пригласить вас как-нибудь в гости. Правда, Люд?..

Он снова хотел пнуть жену под столом, но она вовремя убрала ногу. 

Руслан дожидался ее ответа, не смея навязываться. Но он страстно мечтал увидеть Людмилу в домашней обстановке. Может быть, там, в привычной обстановке, она не будет такой зажатой и молчаливой?

— Если Павел не против, то вы, конечно же, можете прийти, — уклончиво отозвалась Люда. Метнула в мужа умоляющий взгляд.

Павел не отреагировал никак, а вместо этого принялся искать подходящую дату. Руслан злился сильнее: он-то заметил недовольство девушки.

В ресторане заиграла музыка. Ведущий попросил почетных гостей и устроителя торжества пройти на танцплощадку. Мистер Чжан пригласил свою жену. Руслан выбрал Людмилу.

— Не окажете честь? — он подал ей руку, и она нерешительно покосилась на мужа.

— Конечно, потанцуй, — разрешил Павел. — Для нас это большая честь. Верно?

Люда кивнула и осторожно вложила тонкие пальчики в сильную горячую ладонь Руслана. Его кожа на ощупь была шероховатой и твердой. Пальцы же девушки показались ему нежными лепестками хрупкого цветка: такие мягкие и нежные.

Люда почувствовала себя неуютно, когда на нее обратились десятки пар глаз. Но Руслан уверенно положил ей руку на талию и повел в танце так, что спустя несколько мгновений она забыла обо всем на свете. Она кружила, как райская бабочка, чувствуя легкость во всем теле. От ладоней Руслана исходило успокаивающее тепло, а в глазах сверкала такая уверенность, что она практически плыла в его объятиях, почти не касаясь пола. Надо же, совершенно посторонний мужчина вел ее так, будто мог предвидеть каждый ее шаг. С ним она не казалась себе неуклюжей или неловкой. А ведь во время первого брачного танца на собственной свадьбе умудрилась несколько раз наступить Павлу на ногу.

— Вы очень привязаны к мужу, это сразу заметно, — произнес Руслан, не выдержав.

— Так и есть, — с улыбкой согласилась Люда. — Семья – самое дорогое, что у меня есть. И Павел меня очень любит.

— Как вы познакомились? — спросил Руслан больше из вежливости.

А Людмила пустилась в долгий рассказ о том, как среди нескольких десятков сокурсниц Павел выбрал ее. Как долго и настойчиво ухаживал. Как предложил съехаться, а после и расписаться.

Руслан не понимал, как можно любить Павла. И до одури хотел оказаться на его месте.

Музыка смолкла, а Руслан все еще держал Людмилу в своих руках, точно охотник желанную добычу. Глаза его сверкали лихорадочным блеском. Люду испугало и восхитило это. Правда, в последнем она побоялась бы признаться даже себе самой.

— Останься со мной в этот вечер? — слова слетели с его губ прежде, чем он успел остановиться.

— Что?..  — Люда вздрогнула, будто ее окатило ледяной водой. — Как вы можете?!

Руслан с сожалением выпустил ее из рук, понимая, что слишком поторопился и дал волю недозволенным чувствам.

— Я не понимаю, как можешь ты!.. – произнес он и не узнал собственного голоса. Столько в нем было боли и отчаяния. —Прости, если обидел. Я не хотел, правда…

Люда не слышала последних его слов. Пульс с такой силой бился в ее висках, что заглушал все посторонние звуки. Не разбирая дороги, она помчалась к мужу и буквально упала в его объятия.

— Увези меня домой, немедленно!.. — взмолилась она.

— Ты с ума сошла?! — осадил ее Павел. — Что произошло? Почему ты убежала, как ошпаренная?

— Он!.. он… — Люда не могла найти слов, чтобы описать произошедшее. — Давай просто уедем, пожалуйста. Мне не нравится его внимание.

Павлу такое предложение пришлось не по вкусу. Он так давно пытался добиться расположения босса, а эта глупая курица напридумывала себе что-то и хочет все испортить! Нет уж, такого он позволить не мог.

— Никуда мы не уедем, пока я не скажу! — заключил он. — Садись на место и улыбайся.

— Ты не понимаешь! — возразила Люда. — Он сделал мне непристойное предложение!

— Бред! — Павел покосился на босса и неверяще покачал головой. За Русланом Серым бабы толпами ходили, пытаясь снискать его расположение. Зачем ему туповатая домохозяйка? — Не выдавай желаемое за действительное, ладно?

— Но он сделал это! — не сдержалась Люда и даже притопнула от отчаяния. Покосилась в сторону Руслана, но его окружили китайцы и увлекли разговорами. Правда, он то и дело бросал в их с Павлом сторону напряженные взгляды. — Он все еще смотрит на меня!

— И что с того? — Павел пожал плечами. — Он тут хозяин, имеет право смотреть куда угодно и на кого угодно. — Скорее всего, ты все не так поняла. Садись, выпей и успокойся.

Люда на автомате выполнила приказ мужа. Приняла из его рук бокал с шампанским и выпила залпом, почти не разбирая вкуса. Внутри нее проснулся вулкан, грозивший затопить раскаленной лавой ее сознание.

Она слышала, слышала это! Своими ушами. Руслан Серый предложил ей остаться с ним. Предложил с таким придыханием, с такой хрипотцой в голосе. Тут не может быть ошибки.

И эти его взгляды, они повергали Люду в панику.

К ее счастью, другие гости окружили Руслана, задавали ему какие-то вопросы, улыбались. И он никак не мог вырваться из окружения. И это дало Люде время на то, чтобы успокоиться.

— Потанцуй со мной,  — попросила она Павла.

Он нехотя согласился, но только лишь для того, чтобы поверить реакцию Руслана. Босс глаз не сводил с Людмилы. Никто из подчиненных еще не видел, чтобы он так смотрел хоть на одну женщину. Павел даже присмотрелся к жене: она ли это? Может быть, пока он развлекался с подружкой, его скромную и мирную Людку заменили писаной красавицей?

Нет, перед ним был все та же девушка: милая, приятная, но далеко не шикарная. Да, грудь хорошая, и талия тонкая, несмотря на роды. Попка ничего, приятная и на вид, и на ощупь. Только лицо слишком бледное, еще и этот коровий взгляд. Раньше Павлу нравилось, что супруга его боготворит. Но в последнее время это стало раздражать.

— Могу я еще раз потанцевать с твоей женой? — раздалось требовательно над ухом Павла.

Руслан все же подошел — снова. Павел сдержал усмешку: пусть боссу и нравится Людка, дразнить тигра опасно. Тем более на его же территории.

— Простите, я слишком устала, — Людмила ответила первой. — К тому же у нас дома маленький ребенок, так что нам уже пора возвращаться. Если вы не против, конечно же.

Впервые Руслан увидел, что в хрупкой и нежной на вид девушке все же скрыт стальной стержень. И мысленно ей поаплодировал.

Павел тоже заметил метаморфозу и рассердился. Хозяйским жестом обнял жену за талию и ущипнул — так, чтобы этого не заметил  Руслан.

Люда поморщилась, но не вскрикнула. Вытерпела долгое прощание и даже сумела выдавить любезную улыбку. И только в такси набросилась на мужа с обвинениями:

— Ты сделал мне больно!

— Не преувеличивай, — отмахнулся Павел и прихлебнул и бутылки с шампанским, прихваченнойиз ресторана. — Подумаешь, ущипнул. Я же любя.

Люда нахмурилась. От этого «любя» у нее уже не раз появлялись синяки. Павел и прежде мог причинить ей легкую боль, особенно во время секса. Но в последнее время действия его стали слишком жестокими.

— Мне это не нравится, — добавила она. — Я много раз тебе об этом говорила. А ты меня будто не слышишь.

— Подумаешь, — не расстроился Павел. — Можем вообще не заниматься любовью, если тебе не нравится. Только учти: я мужчина и у меня есть потребности. Если не получу дома порцию ласки, придется пойти на сторону. И виновата в этом будешь ты.

 В последнее время Люда слишком часто была виноватой. И розовые очки, что надела она вместе с обручальным кольцом, грозили дать трещину. В институте и во время ее беременности Павел вел себя иначе. Заботился о ней, расспрашивал о самочувствии, делал небольшие подарки. А теперь будто бы наигрался в мужа и отца.

И захотел иных игр. Тех, правил которых Люда не знала и знать не хотела.

Она обиженно поджала губы и отвернулась к окну.

— А как насчет моих потребностей? — произнесла едва слышно.

Ответа, разумеется, не получила. И всю оставшуюся дорогу они ехали молча, лишь изредка слышался плеск шампанского в бутылке. Но вскоре и она опустела.

Плач Саши люда услышала еще в подъезде. Голосок сына она не спутала бы ни с чьим другим. Мальчик надрывался, буквально заходился от плача. И молодая мать мысленно прокляла себя за то, что согласилась на уговоры мужа и оставила ребенка со свекровью.

— Вы?! Вы?.. — Только и смогла произнести Люда, оказавшись в квартире. — Это чудовищно!

Сашка сидел на полу в гостиной и ревел во все горло. Свекровь же курила на кухне и разговаривала по телефону, отгородившись от внука дверью. Запах табака и отрывки разговора распространялись по квартире, как жгучий яд. Тамара Михайловна болтала с подругой и жаловалась на то, как несправедливо поступила с ней невестка.

— Представляешь, ушла развлекаться, совершенно забыв о сыне! — услышала Люда колкость в свой адрес.

Дальше уже не слушала, абстрагировавшись от всего, что происходило вокруг. Сосредоточилась на сыне, замирая от всепоглощающей любви и нежности. Подняла мальчика на руки, стала успокаивать, поглаживая по спине:

— Ты мой хороший… Прости, что оставила тебя с ней. Я больше никогда так не поступлю, обещаю!

— Что ты с ним сюсюкаешься? — Павлу не понравилось, что сыну досталось больше внимания, чем ему. — Вырастишь из пацана размазню.

«Лишь бы не бесчувственную скотину!» — подумала Люда. Но вслух ничего не сказала. Пока нет.

Оставив мужа разбираться со своей матерью, унесла сына в детскую. Вместе с мальчиком устроилась на кровати и, уткнувшись в пушистую макушку, вздохнула.

— Ты правда меня больше не оставишь? — переспросил  Сашка, подняв на мать припухшие глаза.

— Нет, милый. — Люда поцеловала его во вздернутый носик. — Спи сладко, мама всегда будет с тобой.