Чужая жена

Полупустой чемодан лежал раскрытым посреди комнаты, и я поспешно бросала в него вещи. Распахнув шкаф, я дрожащими от страха и волнения руками срывала вешалки с одеждой, которые могли бы нам с Игорем пригодится на первое время.

— Мирочка, собери все самое необходимое, у нас мало времени. Я скоро заеду, — сказал мне муж по телефону час назад, с тех пор от него не было ни звонков, ни сообщений.

Я знала, чувствовала, что его затея с поставками медицинской техники в обход санкций окажется провальной, но муж не желал меня слушать. В памяти навсегда отпечаталось, как скрутило низ живота, когда он сообщил о своих планах. Вот только Игорь лишь отмахнулся от моих предостережений. К несчастью, произошло так, как я и опасалась: деньги ушли продавцу, но товар заказчику не поступил. Игорю давали отсрочку для решения проблемы, возникшей не по его вине, и сегодня она заканчивалась. Люди, которые обещали ему помочь разобраться с вопросом, взяв плату за свои услуги, в скором времени перестали выходить на связь.

— Сейчас не девяностые, — убеждала я мужа. — Ты ни в чем не виноват! Будет суд, и он признает форс-мажор!

— Суда не будет! — орал Игорь в трубку. — Ты понимаешь это?! Не будет! А будут пытки и паяльник в задницу нам обоим! Громов свое не упустит! Его отец поднялся после Перестройки, сама знаешь как! Сын от него недалеко ушёл. Я тебе сказал, собери вещи!

Да, конечно, я знала, на чем поднялся Громов-старший: шантаж, рэкет, рейдерские захваты. Подумать только, а ведь сейчас это уважаемый человек, депутат, слуга народа.

В ожидании известий от мужа я, прикусив нижнюю губу, металась из угла в угол. Закончив с одеждой, я кинулась в спальню, где хранила все документы. Не разбирая, сгребла бумаги в кучу и бросила их в чемодан, туда же сложила и свои немногочисленные украшения. По голосу Игоря я поняла, что он был напуган не на шутку. И как бы я сама себя ни уговаривала, его паника передалась и мне.

С тоской я смотрела на стены, которые нам придётся покинуть уже очень скоро. Всего полгода назад мы с мужем купили этот дом в одном из элитных подмосковных посёлков. Мы были уверены, что все трудности позади, и впереди нас ждет только достаток и счастье. Мы даже начали задумываться о ребенке. В мыслях я уже обставляла детскую, выбирала кроватку и коляску в интернет-магазинах. Когда мы с Игорем поженились, у него не было ничего, кроме амбиций и грандиозных планов. Мои родители были против нашего брака, они считали моего будущего мужа несерьёзным, витающим в облаках, который вместо того, чтобы идти пахать на завод, придумывал какие-то сложные схемы. И вот, когда дела наконец-то пошли в гору, и Игорь подарил мне ту жизнь, которую обещал, когда делал предложение, все рухнуло.

Я спускала чемодан по лестнице, когда входная дверь хлопнула, и на пороге появился мой муж. Его волосы были растрепаны, а глаза дико блуждали.

— Быстрее! — скомандовал он, приближаясь ко мне. Выхватив из моих рук чемодан, Игорь понесся вниз, я едва поспевала за ним.

— Отказали? — спросила я.

— Отказали, — мрачно ответил он. — Уже десятый банк. Надо торопиться. Уедем вглубь страны, а там рванем в Казахстан, оттуда еще куда-нибудь. Громов нас не достанет.

— Как долго? Как долго нам придется скрываться?

Мой голос срывался, но я старалась казаться спокойной. Не хотела показывать Игорю, как мне страшно. Ему сейчас самому нужна моя поддержка.

— Мира, я все решу, верь мне!

Я верила... Я старалась верить...

В сгустившихся за окнами сумерках послышался визг тормозов, и двор осветился автомобильными фарами. Игорь замер, и я, не успев сориентироваться, впечаталась в его спину. Мне было сложно понять, сколько машин подъехало к нашему дому, но могла сказать совершенно точно, что больше трех.

— Поздно, — севшим голосом прохрипел муж. Он сделал шаг назад, тесня меня в глубину дома. — Быстрее, через черный ход.

В дверь несколько раз постучались, но не получили ответа. Бросив чемодан, Игорь потащил меня через всю гостиную в противоположную сторону. В этот момент раздался звон разбитого стекла, и через образовавшийся проем в комнату начали проникать неизвестные. Мы не успели сделать и шага, как оказались окружены вооруженными до зубов людьми. Последовал резкий удар, и Игорь рухнул на пол. Кто-то схватил меня за талию, и я отчаянно завизжала, пытаясь вырваться. Я пиналась и кусалась, пока меня грубо не тряхнули за шкирку как нашкодившего котенка. Я клацнула зубами и замолчала, со слезами на глазах наблюдая, как связывают моего мужа. Затем настал и мой черед. Меня усадили на пол рядом с лежащим без сознания Игорем, связали руки за спиной, а в рот вставили кляп.

— Все готово, — сказал один из людей в имеющуюся при нем рацию. — Птичка, вернее, птички в клетке.

— Шеф, а с бабой что делать? — спросил кто-то у него. — Красивая, сочная. Может, скоротаем время до приезда босса?

— А что, хорошая идея, — с гоготом поддержали его остальные. — Сами развлечемся, и лох ее сговорчивей станет.

Человек с рацией и в черной маске словно впервые увидел меня. Он встал передо мной, нагнулся и пахабно осклабился в прорезь для рта:

— Порезвимся?

Мужчина легко, словно играючи, рванул на мне блузку. Пуговицы разлетелись в разные стороны, вызвав у присутствующих гогот. Из-за кляпа я не могла даже закричать. Мои руки были связаны за спиной, и всё, что мне оставалось делать, — это брыкаться. Я попыталась отползти, но своими действиями спровоцировала лишь насмешки. В это время Игорь со стоном начал приходить в себя.

— Что, урод, очухался? — расхохотался один из бандитов, пнув моего мужа под бок и вызвав тем самым у него короткий вскрик боли. Я была уверена, что к нам нагрянули именно бандиты, мне было сложно представить, чтобы нормальные люди вели себя подобным образом. — А мы тут твою бабу решили попробовать. Ты ведь не против?

С этими словами головорез нагнулся и, потянув за плечо, поставил меня на ноги. Он намотал мои волосы на кулак и запрокинул мне голову. Его рука прошлась по моей талии, поднялась вверх, нырнула под бюстгальтер и сжала грудь.

— Какая упругая, — прохрипел он, проводя носом по моей шее, шумно вдыхая запах. — Ты ведь поделишься с нами?

— Убери от неё руки, мразь, — просипел Игорь, за что получил удар ботинком под дых.

Скрючившись на полу, он хватал ртом воздух, пытаясь при этом занять сидячее положение.

— Хватит болтать, — рявкнул другой бандит и двинул ко мне. — Давайте уже начинать.

Слёзы брызнули из глаз. Я затрясла головой и замычала, отчаянно вырываясь из стальной хватки. Чужие руки с силой сжимали мою грудь, оставляя на ней синяки.

— Не рыпайся, хуже будет, — услышала я предупреждение.

Так не должно быть! Мы же живём в цивилизованном обществе! Я обвела умоляющим взглядом присутствующих. Их лица были спрятаны под чёрными балаклавами, в глазах ни намёка на сочувствие.

— Ну что, придумал, как долг отдавать будешь? — спросил моего мужа тот, кого называли «шефом».

— Я всё отдам, — зашипел Игорь, которому удалось наконец-то сесть.

— А чтоб тебе легче думалось, мои ребята немного развлекутся.

Он подал знак, и тот, кто удерживал меня, окончательно сорвал с меня блузку. Бандит вытащил кляп из моего рта, и я оглушительно завизжала, извиваясь и брыкаясь в сильных руках. Внезапно всё прекратилось.

— Что здесь происходит? — услышала я за спиной ровный, спокойный голос.

Кто-то прошёл в центр гостиной и остановился. Человек, в котором я узнала Громова-младшего, был одет в костюм, в одной руке он держал чёрное полупальто, а в другой зажжённую сигару. При его появлении головорезы расступились.

— Проводим следственные мероприятия, Александр Дмитриевич, — ответил «шеф». — По горячим следам, так сказать.

— Хм-м-м... Следственные мероприятия — это хорошо, это правильно... — протянул Громов, разводя руки в стороны. — Но кто вас учил так обращаться с дамой? Вы же напугали её до смерти.

— Виноваты, босс. Исправимся, — ничуть не смутившись заявил человек с рацией.

Он снял балаклаву, и другие последовали его примеру. Громов сделал еле заметный жест, и меня отпустили, разрезав веревку, стягивающую руки. Я зашаталась и с трудом удержалась на ногах, судорожно пытаясь прикрыть наготу.

— Мирослава Владимировна, — Громов встал передо мной. — Хочу принести вам глубочайшие извинения за действия моих людей. Уверяю вас, что подобного больше не повторится. — Зажав в зубах сигару, он распахнул своё пальто и накинул мне на плечи. — Вам не стоит здесь больше оставаться. Прошу проследовать за мной.

— Нет, — покачала я головой, нисколько не поверив в его обманчиво спокойный тон. — Отпустите нас.

— Боюсь, что в таком случае я буду вынужден настаивать, — возразил Александр Громов. — Так будет лучше для всех. Я не единственный, кому задолжал ваш муж, и, думаю, другие не отличаются особым гуманизмом. У меня вы будете в большей безопасности, чем в каком-нибудь казахском ауле, уверяю вас. Да-да, — усмехнулся он, заметив мой недоумевающий взгляд. — Вы думали мне ничего не известно о ваших планах? К тому же у вашего мужа появится дополнительный стимул вернуть долг как можно раньше.

Приобняв меня за талию, Громов настойчиво повёл к двери, не дав мне даже попрощаться с Игорем.

— Мира! — услышала я окрик мужа за спиной. — Куда ты уводишь её?! Немедленно отпусти!

Громов остановился на пороге, подтолкнув меня к выходу, и обернулся.

— Мирослава Владимировна побудет моей гостьей всё то время, что тебе понадобится для возврата долга, — блеснув белоснежной улыбкой, пояснил он. За мягкостью его интонации чётко улавливалась звенящая сталь, не оставляющая ни малейшего сомнения, в качестве кого я останусь в его доме.

— Нет! — запротестовал Игорь, пытаясь подняться, но со связанными за спиной руками это было сделать не так просто.

Он встал на колени, но был остановлен ударом приклада в спину. Муж рухнул на пол как подкошенный.

— Игорь! — выкрикнула я, размазывая по щекам слезы, и рванула к нему, но Громов перехватил меня.

— Сейчас ты ему ничем не поможешь, Мира, — слишком резко он перешёл на «ты», после чего бросил своим людям: — Поаккуратнее с ним, он нужен мне живым, с мёртвого толку мало.

Крепко схватив меня за руку, Громов подвёл к своему внедорожнику, распахнул дверцу и усадил на заднее сиденье, где расположился и сам.

— Трогай, — скомандовал он водителю.

Несмотря на апрель, на улице было достаточно холодно, и если бы не отданное мне пальто, я бы замёрзла. Я куталась в верхнюю одежду Громова, которая пахла его парфюмом и дымом от сигары, и утирала с лица слёзы.

— Возьми, — Громов протянул мне платок. — Мне жаль, что ты стала свидетельницей мужских разборок. Но могу тебя заверить, жизни твоего мужа ничего не угрожает. Пока не угрожает.

Автомобиль въехал на огороженную территорию двухэтажного особняка и остановился. Громов покинул салон, после чего помог выбраться мне. Каблучки моих туфель звонко застучали по брусчатке. Когда до крыльца оставалось не более десяти метров, двери дома отворились, и на пороге возник дворецкий.

— С возвращением, Александр Дмитриевич, — поприветствовал он.

Громов кивнул и прошёл в дом, жестом приказав мне следовать за ним. Оказавшись внутри, он протянул ко мне руки, выразительно взглянув на пальто, но я вцепилась в этот предмет одежды мёртвой хваткой. Громов вопросительно выгнул бровь.

— Я не могу, — пискнула я. — Ваши люди изорвали мне блузку.

— Ах, точно, — он с досадливым выражением лица хлопнул себя пальцами по лбу. — Прости мне эту забывчивость, Мира. Кажется, я снова вынужден извиниться перед тобой за моих людей. Порой они слишком усердствуют в желании выслужиться. Уверяю, с моей стороны подобного приказа не было. И конечно же, я непременно возмещу тебе ущерб.

— Не надо, — покачала я головой. — Просто отпустите меня и Игоря. Обещаю, мы никуда не сбежим...

— Ах, Мира-Мира, спишу твои слова на молодость и наивность. Михаил, — Громов обратился к слуге. — Отведи Мирославу Владимировну в гостевую комнату на втором этаже. Скажи Вере, чтоб подготовила для неё одежду. Ужин через час, встретимся в столовой.

— Будет сделано, — Михаил ответил лёгким поклоном. — Прошу вас, Мирослава Владимировна, следовать за мной.

До сих пребывая в шоке, я послушно прошла через всю ярко освещённую гостиную, поднялась по лестнице на второй этаж и чуть не врезалась в спину дворецкого, который остановился у одной из комнат.

— Ваша спальня, — объявил он, открывая передо мной дверь. — Минут через десять к вам зайдёт горничная, пальто сможете отдать ей.

На негнущихся ногах я дошла до небольшого изящного диванчика и удручённо опустилась на него. Помимо дивана в комнате имелась двуспальная кровать, стоящая посередине противоположной стены, с двух сторон от неё располагались невысокие тумбочки с настольными лампами. В спальне имелся телевизор, журнальный столик, собственный санузел и гардеробная. Пока я осматривала интерьер, в комнату легонько постучали. Не дожидаясь моего ответа, дверь отворилась и на пороге возникла немолодая женщина, держащая в руках несколько внушительных размеров коробок.

— Добрый вечер, — поздоровалась она. — Меня зовут Вера. Александр Дмитриевич прислал меню сюда, чтобы я помогла вам разместиться. Здесь, — женщина с вежливой улыбкой поставила коробки на кровать, — вы найдёте одежду, которая пригодится вам на первое время. В ванной комнате вас уже ждут новые полотенца и принадлежности для умывания. Если у вас есть какие-то вопросы или пожелания, с радостью вам помогу.

— Да, — оживилась я. — Вы можете позвонить в полицию и сказать, что меня удерживают здесь насильно?

— Нет, — ни один мускул не дрогнул на её лице. Вера продолжала вежливо улыбаться. — Это всё?

— Да, — разочарованно выдохнула я, откидываясь на спинку дивана.

— Тогда прошу отдать мне пальто, — Вера протянула ко мне руку. Вздёрнув нос, я резким движением сорвала пальто и вручила ей. Она приняла его с лёгким поклоном. — Позволю себе напомнить, что ужин начинается в восемь часов. Александр Дмитриевич будет ждать вас в гостиной. Просьба не опаздывать.

Вера вышла, оставив меня сидеть на диване и ошалело смотреть ей вслед. Что это сейчас было? Я прямо попросила у неё помощи, но она мне отказала, даже глазом не моргнула, не задала ни одного вопроса! Она просто оставила человека в беде!

А Игорь? Что с ним сейчас? Что делают с ним эти звери? Мне представлялись картины одна ужаснее другой: как его избивают и пытают. Я вспоминала всё, что мне доводилась слышать и читать о методах дознания в девяностые. К горлу подкатывала тошнота, и я поспешила в ванную комнату, открыла холодный кран и зачерпнула немного воды. Я сделала несколько глотков, а потом умылась, смывая с лица засохшие дорожки слёз и потёкшую тушь, затем вернулась в комнату и подошла к лежащим на кровати коробкам. В них оказалась самая разнообразная одежда. Здесь было всё: джинсы, блузки, юбки, платья, даже туфли. Размер был великоват, но не критично.

Я не хотела спускаться к ужину, не хотела терпеть этот фарс, но мне было необходимо спросить Громова про мужа. Потому я выбрала платье свободного края, убрала волосы высокий пучок и в назначенное время оказалась в столовой. Громов с неизменной сигарой во рту уже был на месте.

— Мира, чудесно выглядишь, — ничуть не смущаясь заявил он, поднимаясь из-за стола и идя ко мне навстречу. — Как я рад, что такая восхитительная женщина согласилась скрасить мне этот вечер.

Громов взял меня за руку и повёл к столу. В этой комнате, да и во всём доме вкаждый деталь кричала о богатстве хозяина. Нет, здесь не было каких-то вычурных элементов в стиле барокко или рококо. Наоборот, интерьер был сдержан и лаконичен, но будучи дизайнером по профессии, я прекрасно знала стоимость этих материалов. Громов отодвинул стул, помогая мне сесть, после чего расположился напротив меня. На ужин нам предлагались стейки из мраморной говядины, отварные овощи в качестве гарнира, несколько видов салатов и закусок. Посередине стола красовалась открытая бутылка вина.

— Позволишь? — спросил Громов, потянувшись к моему фужеру.

Несмотря на кружащие голову ароматы приготовленных блюд, аппетита не было совершенно. Всё внутри переворачивалось при мысли о муже, и я сама себе казалась предательницей за то, что сижу сейчас за столом с тем, кто отдал приказ разобраться с Игорем.

— Нет, — покачала я головой. — Скажите, что будет с моим мужем?

— Что будет с твоим мужем? — задумчиво переспросил Громов и поставил на стол бутылку вина. — Мои люди немного пообщаются с ним, объяснят, как нехорошо брать чужое и не возвращать. А особенно сбегать без предупреждения.

— Он... он делал всё возможное. В произошедшем нет его вины.

Чтобы унять дрожь, я вцепилась в подлокотники так, что костяшки пальцев побелели от напряжения. В отличие от меня Громов выглядел расслабленным. Он откинулся на спинку стула, и до меня донёсся терпкий запах сигары, которую он держал в руках.

— Бизнес не прощает ошибок, Мира, — возразил Громов, делая глубокую затяжку и выпуская дым в потолок. — А большой бизнес особенно. Мои ребята проведут с ним профилактическую беседу, промотивируют отдать долг. Не более.

Он говорил тихо и размеренно, а перед моими глазами мелькали кадры возможного избиения Игоря.

— Я здесь заложница?

— Нет, Мира, что ты, — улыбнулся Громов. — Ты моя гостья. Это будет дополнительным стимулом для твоего мужа, чтобы вернуть долг.

— Каким образом это может его простимулировать? — не поняла я. — Отдадите меня своим людям, они пустят меня по кругу, запишут видео и покажут Игорю?

Мой голос дрожал от негодования. Моё тело ещё помнило грубые руки, рвущие на мне одежду, оставляющие кровоподтёки на нежной коже. Ответом же мне был оглушительный смех. Громов смеялся, зажав в зубах сигару.

— Кажется, кто-то из нас двоих пересмотрел низкопробного порно и это определённо не я! — Он утёр выступившие на глазах слёзы. — Ах, Мира-Мира, не ожидал от тебя подобного. Твои вкусы меня, мягко говоря, удивляют!

— Вы находите это смешным?! — Я чуть не задохнулась от возмущения. — По-вашему, то, как со мной поступили ваши люди, это причина для веселья?!

Я вскочила со стула, намереваясь немедленно покинуть столовую, но не успела сделать и пары шагов, как была тут же остановлена.

— Мира, сядь!

Громов всего лишь чуть поиграл интонацией, а мои ноги тут же подкосились и сами вернули меня на прежнее место.

— Нет, конечно, я не нахожу произошедшее смешным, и я уже принёс извинения за действия моих людей. Уверяю, с ними будет проведена соответствующая беседа о недопустимости подобных действий в дальнейшем. Моё замечания преследовало другую цель. На мгновение, всего лишь на мгновение, ты перестала дрожать от страха.

— Вы пугаете меня до чёртиков, Александр Дмитриевич, — призналась я, чем вызвала на его лице новую улыбку. На этот раз сочувственную. По крайней мере, мне так показалось.

— Нам предстоит провести некоторое время под одной крышей, — заметил Громов. — Потому предлагаю перейти на «ты», со своей стороны я это уже сделал. Очередь за тобой.

— Как скажете, Александр Дмитриевич, — кивнула я.

— Как скажешь, — мягко поправил он меня. — И для тебя я Александр, можно просто Саша. Мне будет приятно. — Я промолчала, а он не стал ждать ответа. — Я не мог позволить тебе уйти без ужина. С твоей стороны это была очень плохая идея. Я хочу, чтобы твоё пребывание в моём доме было комфортным, и никак не могу позволить тебе морить саму себя голодом. — Он пододвинул мне тарелку со стейком и овощами. — Попробуй, мой повар неплохо готовит.

— Я... — я снова вцепилась в подлокотники, не в силах взять в руки нож и вилку. — Мне кусок в горло не лезет, зная, что Игоря, возможно, сейчас избивают.

Громов отложил докуренную сигару и, не сводя с меня пристального взгляда, потянулся к мобильнику.

— Вить, чем ребята заняты? — Он внимательно выслушал ответ и добавил: — Отбой! Да, ты правильно меня понял, отбой! Верину хватит. Думаю, он всё понял и сделал правильные выводы.

Он уже собирался положить трубку, как я неожиданно для самой себя, воскликнула:

— Можно мне поговорить с ним?

Громов удивлённо изогнул бровь, но, подумав, согласился.

— Вить, дай Верину трубку. Мирослава Владимировна хочет убедиться, что с ним всё в порядке.

С этими словами Громов передал мне телефон.

— Алло! Игорь! — выкрикнула я, напряжённо вслушиваясь в тишину.

— Мира? — на том конце провода раздался удивлённый голос Игоря. Он говорил очень тихо. — Мира, как ты? Что с тобой сделали? Мира, я обязательно тебя вытащу, слышишь, — мне показалось, что муж шмыгнул носом.

— Со мной всё в порядке, — поспешила я успокоить его, не замечая, как сама начала плакать вместе с ним. — Как ты?

— Всё нормально, Мира, всё нормально... — Он старался говорить убедительно, но я знала, что это неправда. — Если он что-то сделает с тобой, если хоть волос упадёт с твоей головы, то я...

— Не надо! — Я испуганно посмотрела в сторону Громова, который слышал каждое наше слово. — Всё будет хорошо, любимый, всё будет хорошо. Я верю тебе...

— Достаточно! — он оборвал наш разговор. Забрав телефон, Громов сбросил звонок. — С твоим мужем всё в порядке, Мира. Мне Игорь Валерьевич нужен живым и здоровым, чтобы мог вернуть долг, а будучи в могиле или прикованным к инвалидному креслу, это будет трудно сделать. Теперь ты можешь приступить к ужину.

Мы ели в полном молчании. Установившуюся тишину нарушал лишь звон столовых приборов. Стейк, приготовленный для меня, был средней прожарки. Я едва смогла впихнуть в себя несколько кусочков мяса, запивая соком. От вина, предложенного Громовым, я наотрез отказалась, и тут он мне уступил.

— Ты не любишь мясо, Мира? — спросил он, заметив, с какой неохотой я вообще притронулась к еде. — Скажу повару в следующий раз приготовить для тебя рыбу с молодым картофелем.

— Всё в порядке, — покачала я головой. — Не стоит заморачиваться. Я надеюсь, что надолго здесь не задержусь.

— Я же говорю, что хочу сделать твоё пребывание в моём доме максимально комфортным, — усмехнулся Громов. — А потому, стоит. Очень даже стоит.
Александр Громов