Чужая невеста. Тайна подземелий

Холод стен, чужие лица,

Коридоров вереница… –

бормотала я, глядя на огромную серую скалу, над которой клубились струйки сизого дыма. На каменной площадке уже стояли оседланные ездовые коты — керсы, дожидаясь хозяев. А вместе с ними стояла и я, смотрела на свой новый дом, который мне предстояло покинуть по воле таинственных фирсов, имевших власть над моей жизнью, и думала о грядущем.

Сквозь преграды шаг за шагом –

Цель невидима, но рядом.

Повороты и ловушки –

Осторожней будь, игрушка!

Игрушка… для всех и каждого в этом чужом мире. А ведь так хотелось, чтобы он стал родным! И жизнь почти наладилась, и счастье казалось так близко, но… игрушки для того и существуют, чтобы ими играть. Вот и меня, словно героиню квеста с ником «Нифелин‑27», проклятые фирсы вынудили отправиться в Итировы подземелья, посулив в конце пути особый приз — возвращение моего бывшего жениха, которого все считали погибшим. И я согласилась, хоть сердце мое и принадлежит другому. Согласилась, потому что мне не оставили выбора. А еще потому, что не помочь другу просто не могла. Глупая земная душа в теле серокожей лэфири… когда же я успела влюбиться в этот мир и в его обитателей?!

Чтобы влиться в эту стаю,

Не страшись скользить по краю.

Различать друзей‑врагов

Учит жизнь и дураков.

Без пяти минут невеста…

Но не те жених и место.

На засове двери рая,

Если ты кругом… чужая.

Ветер трепал мои стянутые в хвост волосы. Благодаря пасмурной погоде можно было пока не прятать лицо в тени капюшона от губительных лучей дневного светила. Над Стортхэмом сгущались тучи, предвещая грозу. Керсы нервничали, порыкивали, ожидая наездников, и те, обменявшись рукопожатиями с Грэм‑рилем, направились к нам. А среди них и рыжий норд, которого я в шутку прозвала Медведем. Мой мужчина, друг и учитель. А еще — мой таман.

Стая? Быть может. И я сделаю все, чтобы стать для этой серой стаи своей!

Глава 1 

В воздухе пахло дождем. Тяжелые свинцовые тучи собирались над нашими головами, готовясь излить ледяные слезы на затерявшихся среди серых скал путников. Редкие капли уже падали с небес, словно предупреждая о грядущем буйстве стихии. Мы же продолжали свой путь. Осень провожала нашу маленькую экспедицию колючим ветром, подгонявшим в спину, и тревожными раскатами грома. Вот только промокнуть перед тем, как доберемся до ущелья Итиры, не хотелось никому. Потому, наверное, пять снаряженных в поход ездовых котов, на спинах которых сидели семь наездников, шустро перебирали лапами, перепрыгивая с одного каменного уступа на другой. Вперед и вниз — туда, где среди зеленовато‑серых камней пряталась темная пещера.

Только бы успеть до дождя… только бы!

Я ехала предпоследней и думала о том, какое странное чувство юмора у злодейки‑судьбы.

Меньше месяца назад меня звали Валерией Бродской.

Меньше месяца назад я была человеком, который, похоронив отца и потеряв ребенка, вынашивал суицидальные планы, наивно полагая, что жизнь закончена.

Меньше месяца назад некие странные личности, именуемые фирсами, самовольно решили вмешаться в мою судьбу и… переместили измученную душу в тело серокожей иномирянки, за которой тянулся такой шлейф проблем, что мои прошлые беды меркли на их фоне.

И лишь попав в чужой мир, я наконец осознала, как сильно хочу жить! Причем долго и счастливо, комфортно и интересно, а главное, с любимым мужчиной. Но как только это желание начало осуществляться, судьба потребовала вернуть должок и… вот я здесь: на горной тропе, ведущей в одно из самых жутких мест Лэфандрии — в Итировы подземелья.

Взглянув вверх, невольно поежилась и сильнее натянула капюшон кожаной куртки, словно желая спрятаться за ним от непогоды. Если бы можно было перенести поход на другой день, мы, наверное, так и поступили бы. Но нарушить правила, установленные фирсами, не отважился никто. Они дали нам шанс отыскать под землей моего бывшего жениха — Таша, и этим не следовало пренебрегать. Хищные зигзаги молний разрезали темнеющее небо, а громовые раскаты все усиливались, заставляя меня вздрагивать каждый раз, когда раздавался пробирающий до костей грохот. Было страшно и неуютно, но я держалась. Просто потому, что не видела другого выхода.

Несмотря на то что таман лично пристегнул меня двумя страховочными ремнями к седлу рыжего керса и несколько раз перепроверил все крепления, я сидела, вцепившись побелевшими от напряжения пальцами в изогнутую луку, и боялась даже пошевелиться. А еще, мысленно уговаривая небеса не плакать, шептала знакомую с детства молитву. Не то чтобы я была сильно набожной, просто ничего другого сделать не могла, а очень хотелось. Потому что, если ливень грянет прежде, чем мы доберемся до пещеры, он не только заставит нас вымокнуть до нитки, но и испортит видимость, заодно сделав скользкой узкую тропу, что для горных котов, под завязку нагруженных ездоками и сумками, крайне нежелательно.

Медведь ехал позади меня, и я спиной чувствовала его взгляд. Но для того, чтобы успокоиться, этого было мало. Если бы не количество взятых в дорогу вещей и не навязавшиеся с нами девки, я могла бы сейчас сидеть впереди него на Бригите, а Рыж — развлекать мою младшую сестру в стенах Стортхэма. Сестру, которой в земной жизни у меня не было, но по которой я уже успела соскучиться, едва покинув горную общину, где она осталась дожидаться моего возвращения под опекой Грэм‑риля, Янины и нар‑ученика Йена — Эйдара. На его плечи, кстати, помимо присмотра за шестнадцатилетней Тинарой, временно легли еще и учительские обязанности моего тамана.

Не знаю: то ли небеса над нами сжалились, то ли бог услышал мои молитвы, но до ущелья мы добрались практически сухими. Ливень грянул, стоило нам скрыться в пещере, пугающей мрачной чернотой. По словам нордов, это был самый безопасный вход в подземный мир Итиры. Я бы никогда добровольно не сунулась туда, если бы не получила задание, от которого не имела возможности отказаться. Фирсы, как и положено лишенным жалости ученым, тестирующим лабораторных «мышек», отлично знали, чем заинтересовать одну из них и… чем пригрозить. В случае отказа от спасательной миссии объект «Нифелин‑27», как именовали меня эти странные существа, должен был самоуничтожиться как бракованный образец.

Метка в виде штрихкода, которую я получила в результате переселения своей души в чужое тело, после прочтения приказа на необычном зеркале начала фосфоресцировать, что лично у меня, земной женщины XXI века, вызывало ассоциацию с таймером на активированной бомбе. Выполню задание — отменят взрыв, не выполню — будет большой бум, и от Ильвы‑Леры, коей я теперь являюсь, останутся лишь жалкие воспоминания. Стремление выжить оказалось даже лучшей мотивацией для спуска в таинственные подземелья, чем желание спасти бывшего жениха, затерявшегося на одном из их нижних уровней.

А еще столь откровенная угроза для моей жизни, в случае нарушения установленных фирсами правил, обрубила на корню попытку Йена отправиться искать Таша без меня. К тому же, несмотря на мою физическую неподготовленность к опасному походу, я все равно была едва ли не самым важным членом наскоро собранной команды. Потому что с прямоугольным куском зеркала, исполняющим функции справочного мини‑компьютера и навигатора, никто, кроме меня, не мог справиться. А вся информация по предстоящему маршруту поступала именно на этот носитель.

Я как сейчас помнила тот момент, когда по гладкой поверхности огромного настенного зеркала, присланного мне в подарок фирсами, поползли странно симметричные трещины. Они очертили небольшой прямоугольник на уровне моих глаз, который медленно отделился от основы и выпал… прямо в мои подставленные ладони. Развернув «подарок» лицевой стороной, я не сумела сдержать полный изумления вздох. На темной поверхности идеально ровного осколка, сильно похожего на супертонкий планшет, красовалась виртуальная клавиатура с русскими и латинскими буквами, поле для управления курсором, два непонятных значка в верхних углах экрана и аккуратная белая надпись посередине: «Нифелин‑27».

Нажав на нее, я получила возможность в деталях изучить свое задание и предстоящий маршрут. А спустя полчаса мне пришлось переводить все прочитанное на язык лэфири для собравшихся в комнате Йена нордов: Грэм‑риля, Илиса, Эйдара, Мирта и, к моему большому сожалению, Керр‑сая. Русский среди присутствующих знали только мы с Лаашем, причем огненный элементаль утверждал, что это у него такая характерная особенность — понимать смысл того, что говорят, независимо от языка. Но даже при наличии подобных талантов полупрозрачное «солнышко» не могло заставить компьютер функционировать. В отличие от меня.

Пальцы легко порхали над клавиатурой, экран отражал всплывающие окна с текстом, чертежами, 3D‑моделями, видеороликами и всем тем, что загрузили в это «чудо‑зеркало» фирсы. Работало оно явно не на электричестве. Но вскрыть тонкий «осколок», чтобы выяснить, какая магия заставляет его функционировать, лично я не решилась. Наличие целого и невредимого навигатора было куда предпочтительнее удовлетворенного любопытства.

Мой опыт общения с подобными «игрушками», знание чуждого лэфири языка и способность слышать элементалей окончательно выдали во мне меченую. Впрочем, как признались поздние гости, они давно уже догадывались о чем‑то подобном. Так что новостью моя открывшаяся тайна стала только для Мирта, которого позвали на импровизированное совещание исключительно из‑за желания включить парня в состав спасательной экспедиции, потому что у него был каменный элементаль, чья помощь в горных подземельях могла нам пригодиться.

Мы просидели, обсуждая грядущий поход, почти всю ночь. И только под утро нам с таманом удалось немного поспать. Но, к сожалению, недолго, ибо днем в Стортхэм явилась сестра Таша, которой какая‑то зараза донесла, что ее брат жив и на его поиски собирается целая группа. Вычислять информатора не было ни времени, ни сил. Еванна его личность открывать отказывалась, а допрашивать всех обитателей общины никто не стал. Ведь любой сочувствующий по доброте душевной мог отправить ручную птичку с обнадеживающим посланием скорбящей родне, которая, в отличие от большинства лэфири, лояльно относилась к изгоям.

Ева многие годы навещала новый дом своего меченого брата. Так что девчонку здесь знали и относились к ней по‑доброму. Однако брать ее в Итировы подземелья у нордов желания не возникало. Слишком рискованной и непредсказуемой была наша затея. Мы не знали, когда вернемся, да и вернемся ли вообще. И Ева, несмотря на хорошую физическую подготовку, была для нас обузой. К тому же она — дочь первого риля Миригора. А подвергать опасности жизнь столь важной особы мужчины не хотели. Только не учли они ее характер, а зря.

Еванна совершенно серьезно заявила, что если ее запрут, отправят под конвоем домой или еще как‑либо попытаются остановить, она все равно сбежит, чтобы позже отправиться на поиски брата, причем в гордом одиночестве! И тогда ее гибель будет на совести меченых упрямцев, не пожелавших включить девчонку в состав экспедиции. В то же время сестра Таша подробно расписала свою полезность в предстоящем походе, начиная с того, что она близкая родственница пропавшего норда, а значит, в случае чего, по ее крови элементаль Илиса сможет взять его след, и заканчивая своими блестящими боевыми навыками, на тренировку которых девушка убила кучу времени.

Вопрос решил приехавший вслед за дочерью Касс‑риль. Сделав несколько попыток разубедить ее, он лично попросил нордов взять Еву в подземелья. И даже написал Грэм‑рилю расписку, что понимает риск предстоящей миссии и возлагает всю ответственность за жизнь Еванны на нее саму. Хотя устно попросил мужчин, «осчастливленных» обществом еще одной девицы на энное количество дней, а то и месяцев, присматривать за его малышкой. Понятное дело, что большого энтузиазма у нордов такой расклад не вызвал. Но и отказывать сестре Таша, жаждущей вернуть брата едва ли не больше, чем все мы, они не стали. Раз отец ее дал добро… почему бы и нет? В конце концов кровь девчонки действительно могла пригодиться в случае сбоя фирского навигатора.

В результате в горы мы выдвинулись не впятером, как собирались ранее, а… всемером! И если с присутствием Еванны после всех этих разбирательств я смирилась, то на кой черт с нами потащилась та кудрявая вивьера, которая целовалась с моим женихом во время помолвки, для меня так и осталось загадкой. Нет, то, что три молодых и здоровых мужика, идущих под землю на неопределенный срок в обществе двух женщин, на которых лучше не облизываться, скинулись и купили себе в эскорт шлюху, я, конечно, понимала. Особенно учитывая некоторые физиологические потребности Илиса, связанные с наличием у него необычного элементаля.

Красноволосому, как пояснил мне Йен, раз в несколько дней требовался полноценный секс, иначе он впадал в спячку, подобно живущему в его теле Скилу. А отказаться от лечебных и сыскных способностей этого уникального духа норды не могли. В предстоящем путешествии он был очень важен, так как мог найти дорогу домой из любого лабиринта. Использовать для утоления интимных потребностей Илиса нас с Еванной тоже было нельзя. Поэтому и решили взять с собой девицу легкого поведения.

Но вот зачем ей‑то рисковать своей шкурой, спускаясь в кишащие всякой гадостью пещеры, я так и не поняла. Либо у нее плохо с головой, либо… цена вопроса перевесила страх за собственную жизнь. Что ж, вполне возможно. Учитывая, что норды — мужики не бедные, они без труда могли позволить себе оплатить этой дамочке экстремальный секс в походных условиях.

С другой стороны, помня, как страстно кудрявая целовалась с моим женихом, я невольно подумывала и о другой причине ее готовности идти к черту на рога во имя спасения Таша. Что‑то она к нему определенно чувствовала, и это было заметно еще тогда. А то, что других мужиков обслуживать по ходу придется, так ведь профессия обязывает! Вивьеру звали Надьей, она была невысокой и худенькой, а еще ненормально смешливой, что немного настораживало, навевая подозрения о ее нетрезвом состоянии, и настолько уверенной в благополучном исходе нашей миссии, что мне порой становилось завидно.

Как сказали норды, когда я спросила, почему они позвали с собой именно эту шлюху, девушка не раз уже спускалась с ними в подземелья: отрабатывала заплаченные ей деньги и… собирала какие‑то грибы, которые растут только там. Так что у Надьи, помимо денежного куша и желания вновь увидеть Таша, был и еще один стимул для участия в рискованном путешествии. А у нордов, привычных к ее обществу в опасных условиях, — уверенность, что вивьера не станет обузой подобно нам с Еванной.

В пещере, приютившей нас, было темно и прохладно. А из‑за близости улицы там пахло сыростью. Норды не сговариваясь выпустили из ладоней своих элементалей, которые, обретая видимую форму, начали загораться цветами своих стихий. Йенов Лааш полыхнул рыжим огнем. Керров Рил засиял золотым «солнцем», освещая каменное окружение и нас. Миртова Мина перебирала серебристыми лучиками‑лапками, скользя вдоль стен, словно ощупывала привычную для себя среду. И только Скил Илиса что‑то недовольно бурчал, высовывая любопытный нос из‑под ворота рубашки своего напарника.

— Ну? И что там показывает твое «волшебное зеркальце», Иллера? — подъехав ко мне на огромном серебристом керсе, чуть насмешливо спросил Керр‑сай. — Куда дальше идти? Маршрут не поменялся? А то ведь из этой милой пещеры вниз ведут целых три тоннеля.

Поспешно вытащив из седельной сумки «осколок», я, закусив от волнения губу, принялась уточнять отмеченный на схемах путь. После того как сказала нордам, кем я была на Земле, они как‑то незаметно начали использовать в обращении ко мне производное из двух имен, которое придумал Керр, и только Йен по‑прежнему звал меня Лерой. Я же была по‑своему рада сменить чуждую мне Ильву на Иллеру.

А что? Красиво ведь звучит, несмотря на авторство вредного сая. К заместителю Грэм‑риля, успевшему попить моей крови еще в Стортхэме, я по‑прежнему относилась крайне настороженно. И хотя, занятый подготовкой нашей экспедиции, он не слишком меня доставал, доверия к этому темноволосому норду у меня не было, и втайне я жалела, что именно он стал предводителем в нашей группе. Однако спорить с решением мужчин не стала. Им виднее.

— Ой, а что это такое? — впервые увидев фирсов «навигатор» в моих руках, полюбопытствовала Надья. — Илюсечка, дорогой, давай тоже к ней подъедем, я хочу посмотреть ту штучку, — засюсюкала она, обернувшись к сидящему за спиной норду.

От такого склонения имени двухметрового детины с красной гривой волос, заплетенных в тугую косу, меня малость перекосило. Мне вообще эта вивьера не нравилась. Как тогда на праздновании помолвки, так и теперь. Но Илис ничего ей не сказал, смолчала и я. В конце концов не мое это дело — лезть в чужие отношения.

— Ну дава‑а‑ай подъедем? — канючила кудрявая, делая глоток из своей фляги, к которой прикладывалась уже не первый раз за время путешествия. — Интересно же!

— Сюда и потом сюда, — сунув под нос Керра зеркальный экран с предполагаемой схемой пути, сказала я и, желая поскорее тронуться с места, чтобы не общаться с особо любопытными девками, спросила: — Можно двигаться дальше?

— Можно, — отбросив челку с украшенного роговыми наростами лба, ответил предводитель. — Только поменяемся местами. Ты вместе со своей игрушкой поедешь следом за мной. Остальные в том же порядке. А то вдруг «волшебное зеркало» тебе еще что‑нибудь важное покажет, а я буду не в курсе, — нагло подмигнул мне норд.

Я же неуверенно обернулась и, только получив одобрительный кивок Йена, с обреченным вздохом похлопала своего рыжего керса по шее, попросив идти следом за саем. А мой любимый Медведь так и остался замыкать нашу группу. Оно и понятно: два самых сильных и опытных охотника шли первым и последним в живой цепи, Илиса, как особо ценного члена команды, на эти позиции не ставили. Мирт был слишком молод для подобной роли, а я… я вообще неопытный новичок. Поэтому расстановка участников похода не вызывала нареканий. Но от того, что таман оказался в хвосте, а я почти в начале, было особенно неуютно. Когда рыжий норд находился рядом, мне всегда становилось спокойнее. Сейчас же тревога росла с каждым шагом моего верного кота.

Чем дальше мы уходили вглубь горы, тем шире и суше становились вереницы пустых пещер. Никаких жутких монстров, которых я ожидала увидеть в этом путешествии, тут не было, как не было и летучих мышей — кошмара моего детства. Элементали кружили рядом, освещая нам путь, керсы шевелили ушами и активно принюхивались, норды молчали, а Надья без конца трещала, рассказывая Илису (и всем остальным заодно) о тяжелых буднях ее древней профессии. Девица явно была пьяна или под кайфом, но никого, кроме меня, это, похоже, не беспокоило.

Миновав ряд ступеней, мы выехали в просторный зал с деревянной дверью. В том, что норды, последние полвека использовавшие этот проход для спуска в Итировы подземелья, обустроили верхний уровень под свои нужды, не было ничего удивительного. За незапертой дверью оказалось некое подобие охотничьей избушки, где хранился необходимый для похода инвентарь, запасы еды и целый набор разных лекарственных зелий. Здесь же была большая печь и несколько вязанок сухих дров. Шесть широких лавок, которые вполне можно было использовать в качестве лежанок, посуда, какие‑то старые шмотки и многое другое. В смежной каморке располагалась уборная с выведенным в каменную чашу фонтанчиком, как было в комнатах Стортхэма. А в еще одной пещере — соломенный настил для отдыха керсов.

В этой импровизированной избушке мы и остановились передохнуть. Перед тем как продолжить путь, требовалось переодеться, умыться, запастись всем самым необходимым, не считая взятых из Стортхэма вещей, среди которых в основном было оружие, спальные мешки, сменная одежда да небольшой запас еды и воды. А еще после нескольких часов непрерывной езды хотелось поесть и немного размять затекшие ноги. Лучшее место для подобных нужд, чем эта пещера, найти было сложно. Ведь сколько времени пройдет до следующего привала, никто не знал. Там, на нижних уровнях все будет иначе. Там кипит своя, подземная жизнь, и нам предстоит подстраиваться под ее правила.

Сменив куртки на удобные свитера и кожаные жилеты, мужчины надели пояса с оружием, разложили по специальным карманам на одежде метательные ножи, взяли с собой кирки, крюки, веревку, небольшую лопату, несколько факелов, горючую смесь в плотно закрытой банке и еще кое‑какие инструменты, названия которых я не знала. На вопрос, к чему это все, если с нами каменный элементаль, мне сказали, что лишним не будет. Из‑за того, что поклажи на спинах керсов прибавилось, дальнейший путь норды планировали продолжить пешком. Разве что меня, непривычную к походам, оставили ехать на Рыже, решив, что так я буду меньше задерживать остальных.

Отдыхали мы недолго. Печь не разжигали, еду не готовили. Перекусили бутербродами из взятых в дорогу запасов, еще раз сверились с проложенным фирсами маршрутом, убедили Надью, что моя стеклянная «игрушка», так сильно ее заинтересовавшая, очень ценна для нашей миссии и что просить дать поиграться в нее не стоит, еще раз обсудили, как девушкам себя вести во время спуска, и, напоследок все перепроверив, снова двинулись в путь.

Элементали, чтобы не привлекать внимание, светились все меньше, постепенно становясь похожими на едва заметных призраков. Керсы с каждым шагом вели себя настороженнее. Еванна с вивьерой бодро шагали рядом с нордами, ведущими за собой нагруженных котов. Причем кудрявая, как только мы вышли из безопасной зоны, заткнулась, словно по волшебству. Хотя прикладываться к своей фляге и странно улыбаться так и не перестала.

Сестра Таша, напротив, была хмурой и собранной. Она и перед поездкой‑то мало разговаривала, сейчас же и вовсе молчала, четко выполняя команды мужчин и мрачно поглядывая в мою сторону, отчего у меня складывалось ощущение, что от этой особы мне еще влетит за романтические отношения с другим мужчиной при живом, как выяснилось, женихе. Но, решив не волноваться раньше времени, я спрятала в сумку ненужный пока навигатор и поудобнее устроилась на Рыже, рядом с которым шел Йен.

Таман не говорил ни слова, но этого и не требовалось. Главное, что он был рядом, готовый в любой момент выслушать, поддержать, защитить и успокоить. Казалось, что ничего страшного не случится, что мы все сделаем правильно: пройдем по указанному фирсами пути, соблюдая принятые у охотников правила безопасности, и через пару недель или месяцев вернемся все вместе домой… Как же я была не права!

На первом из нижних уровней Итировых подземелий…

Рыжие языки пламени метались над костром, согревая куда лучше, чем огненный элементаль. Лааш, конечно, при желании мог дарить окружающим тепло, как мог устроить и настоящий пожар, но большую часть времени он был просто маленьким призрачным «солнышком», обжигающим при прикосновении всех, кроме своего напарника. Или и вовсе бесплотным духом, общаться с которым могли только меченые: норды и я.

Надья с Еванной болтовню огненной мордашки, порхающей над костром, не слышали совершенно. Мне же в присутствии девушек приходилось делать вид, что я тоже избирательно глуховата, дабы не выдать свою тайну еще и им. А Лааш, не желая входить в мое положение, вдохновенно распалялся на тему обеих спутниц, смеша меня едкими, но точными комментариями. Вивьера‑наркоманка, жутко недовольная мною дочь риля и я — милая девичья компания собралась у костра, ничего не скажешь.

Рил, похожий на бледно‑золотой призрачный шар, с завистью косился на вкушающего пламя собрата, но демонстративно молчал. Дух Керр‑сая был повелителем света, им же он и питался. Но по каким‑то непонятным мне причинам свет, идущий от огня, для этой категории элементалей не подходил. А глубоко под землей отыскать источник, приемлемый для «светлячка», оказалось весьма проблематично. Излучение же от фосфоресцирующей плесени на скалах, которой норды старались не касаться, для золотистого «солнышка» было равносильно корочке хлеба со стаканом воды, в то время как Лааш наслаждался пиром, то погружаясь, то снова выныривая из порождения своей родной стихии.

— Лер, ну ты посмотри на нее, а? — не унимался словоохотливый «огонек». — Ее взглядом же можно костры разжигать! — Я, покосившись на сестру Таша, невольно улыбнулась, отчего девушка помрачнела еще сильнее и, раздраженно засопев, впилась зубами в бутерброд, который протянул ей Мирт.

Сегодня дежурным по кухне назначили его. Я могла бы, конечно, помочь, но после долгой и нервной поездки просто валилась с ног, поэтому даже не стала напрашиваться к парню в ассистенты. Одно дело готовить в удобных условиях, другое — в походе, где выбор блюд ограничен, а усталость сильна и беспощадна. В отличие от меня, остальные члены нашей маленькой экспедиции выглядели вполне бодрыми. Оно и понятно — они‑то не первый раз так путешествуют. Да и физически мои спутники куда лучше подготовлены, нежели я. Отсюда и разница ощущений после первого дня похода.

До небольшой пещеры с двумя входами, основная часть которых была закрыта каменными решетками, мы добрались без особых приключений. Выгнали какого‑то грызуна‑переростка из очередного временного пристанища охотников, завели внутрь ездовых котов, разгрузили их, покормили и отправили отдыхать. На месте круглого углубления в полу, приспособленного под кострище, сложили сухие ветки, собранные неподалеку от нордовского укрытия, и развели костер.

То, что в подземном мире могут расти трава, деревья и кусты, лично для меня стало открытием. И не важно, что у них массивные извилистые корни и кривые ветви со скудной листвой, главное, что эти представители местной флоры там были! А у нас, благодаря их наличию, были дрова и кора, из которой вивьера готовила какой‑то бодрящий отвар с добавлением щепотки приправ из ее сумки. Пить это варево лично я бы поостереглась, но остальные смотрели на кулинарные изыски Надьи спокойно, что несколько обнадеживало.

Первый из нижних уровней Итировых подземелий был чем‑то невероятным. Я ожидала увидеть череду мрачных тоннелей, переходящих из одного каменного зала в другой, а попала в удивительный мир камня и земли, где было все, кроме чистого звездного неба. Хотя и оно местами тоже проглядывало в узких горных колодцах, добраться до которых не представлялось возможным. Впрочем, никто, кроме Рила, туда и не стремился. Ему же, бедняге, по‑прежнему требовалась световая подкормка, чтобы и дальше исправно работать для нас фонариком. Поэтому дух время от времени поднимался наверх и ловил свою дозу приемлемых для него излучений.

К счастью, в подземельях, как и в купальнях Стортхэма, расположенных ближе всего к ним, элементали, удаляясь от связанных с ними нордов на большие расстояния, не теряли свою видимую форму. Поэтому Керр‑саю, чтобы покормить призрачного напарника, вовсе не требовалось заниматься скалолазанием. Жаль, но подобные «кормушки» встречались редко, и Рилу все чаще приходилось довольствоваться бледно‑зеленым излучением плесени, а не серебристым светом местных лун. Так что плохое настроение духа было вполне понятно.

— Вот же орна черноглазая! — вернул меня в реальность голос Лааша. — Жрет уже третий бутер и не давится. Куда в нее, такую тощую, столько лезет‑то? — возмущенно пропыхтело огненное солнышко, а я чуть не подавилась собственным бутербродом, любезно сделанным для меня Миртом. Орной обозвать высокую худощавую брюнетку с правильными чертами лица и шикарной косой ниже пояса — это надо было очень постараться.

Трехглавых чудовищ, одно из которых утащило Таша, сегодня мы, к счастью, не встретили. Хотя норды и сказали, что похожие на мифических гидр твари на этот уровень иногда поднимаются, но место их обитания находится ниже — возле большой подземной реки, к которой мы планировали выйти завтра. И этого самого завтра я, если честно, ждала со страхом, хоть и старалась делать вид, что спокойна, как и все остальные.

— Хочешь попробовать? — с ложкой наперевес подошла ко мне вивьера и, широко улыбнувшись, протянула источающее пар варево. — Ты такая бледненькая, первый раз здесь, да? — сочувственно спросила кудрявая, присаживаясь рядом со мной.

— Первый, — сухо ответила я, с недоверием поглядывая на ароматное содержимое ложки, и в который раз за последний час подумала: поскорей бы вернулись с охоты Йен с Илисом.

Потому что в обществе двух девиц, странно задумчивого Керр‑сая, Мирта и пятерых котов не опасаться я могла только последних. Ну, еще нашего «повара», конечно. Кудрявый парнишка со шрамом на лысом виске стал мне приятелем еще со времен ремонта, который мы сообща делали в моей комнате в Стортхэме.

— А я уже много раз ходила, — похвасталась вивьера. — И потерялась всего однажды, потому что под обвал попала. Но меня быстро нашли.

— Быстро? — Я с недоверием посмотрела на нее.

— Ага, ти‑шарха не прошло, как керсы след взяли, а каменный элементаль проделал лаз в пещеру, где завалило вход. Я даже испугаться толком не успела. Было ощущение, что только вошла туда за грибами, а потом р‑р‑раз — и уже ребята спасать пришли. Хотя, может, все дело в моей особой настойке, — сказала она, подмигнув мне, и похлопала себя по висящей на поясе фляге. — На вот, тебе понравится! — заявила девушка, тряхнув пепельными кудряшками, доходившими ей до середины шеи, и всучила мне ложку со своим варевом.

— Это та самая «особая настойка»? — сглотнув, спросила я.

— Не‑э‑эт, это другая, — рассмеялась вивьера.

Я с надеждой посмотрела на Лааша, тот, перестав перечислять недостатки сидящей напротив Евы, одобрительно кивнул, и мне ничего не оставалось, кроме как подуть на отвар и выпить.

Хм… а ведь и правда вкусно!

Поблагодарив шатенку, я вернула ей похожую на миниатюрный половник ложку, которую она тут же снова наполнила из котелка и протянула мне. Решив, что за второй порцией последует и третья, на этот раз я пила ну о‑о‑очень медленно.

Надья меня по‑прежнему настораживала, хотя антипатия за время пути и поутихла. Шатенку я опасалась куда меньше, чем брюнетку. Было чувство, что недовольство Еванны скоро дойдет до точки кипения, — и я как минимум услышу много нового о себе, а как максимум — получу в глаз. Она ведь мне это обещала перед нашей с Ташем свадьбой. И не важно, что мы с ним так и не поженились. Логика у Евы хромала на обе ноги, а кулаки периодически чесались.

Избалованная дочь первого городского старейшины… она с детства привыкла получать и делать то, что хочет. Ей плевать было на общественное мнение, на принятые в Лэфандрии правила — на все, что могло поставить под сомнение ее сумасбродное поведение. Вместо того чтобы учиться танцам и вышиванию, сестра Таша осваивала боевые дисциплины с помощью нанятых Касс‑рилем репетиторов. Невзирая на прохладное отношение горожан к общине изгоев, она регулярно навещала попавшего туда брата, чья мутация началась в подростковом возрасте. А теперь и вовсе потащилась с нами в подземелья, отринув уговоры отца.

Эгоистка! Избалованная и глупая. А еще сильная, выносливая и тренированная, в отличие от меня. Удивительно, что при обычной для Еванны прямолинейности она до сих пор не высказала мне в лицо все, что думает. Хотя, возможно, ее просто сдерживало данное Грэм‑рилю обещание: быть послушной девочкой, не мешать поискам и… не устраивать сцен.

— Ле‑е‑ер, — протянул Лааш, подлетев ко мне. — Ну чего ты такая грустная сидишь? За Йена переживаешь? Зря. Сюда орны, конечно, забредают, но редко. Да и охотники наши — не пьяный молодняк, чтобы по‑идиотски подставиться. Они и с орнами совладать смогут, бывали случаи. Не грусти, а, Лер? Посмотри на ту нахохлившуюся «ворону» и улыбнись. Ее ж прям распирает от недовольства, а ничего… сидит, молчит и даже бутером не давится!

И я сдуру снова улыбнулась. Это для раздраженной брюнетки стало, похоже, последней каплей. Потому что, решительно отложив еду, она мрачно поинтересовалась:

— Ну и чего смешного, шлюха?

— Да я вроде как не смеюсь, — неуверенно поведя плечами, ответила сидящая рядом со мной Надья и почему‑то заглянула в свой дымящийся котелок.

— Не с тобой разговариваю, — рыкнула на нее сестра Таша, удостоив шатенку пренебрежительным взглядом. А я как‑то сразу испытала странное чувство солидарности с вивьерой, к которой наша «принцесса» относилась еще хуже, чем ко мне. И зачем норды ее с собой взяли? Посадили б в комнату с мягкими стенами и с решеткой на окне, и пусть бы она попробовала оттуда сбежать. Так нет же, на уступки пошли, идиоты меченые! Эх… Мягкотелые какие‑то изгои в этом мире, раз всякие девицы могут шантажом из них что угодно выбить.

— Ну, так и будем молчать? — откинув за спину длинную косу, вновь обратилась ко мне Ева.

— Пошли ее по‑русски на три буквы, а, Лер? — предложил огненный элементаль. — Она ничего не поймет, а ты хоть душу отведешь.

— Ну, во‑первых, я аманта, — старательно игнорируя болтовню рыжего духа, сказала Еванне.

— Ха! — ядовито усмехнулась собеседница, складывая на груди руки. — Та же шлюха, только официальная. Со дня пропажи жениха и месяца не прошло, а ты уже снюхалась с его наставником… ш‑ш‑люха! — прошипела черноволосая лэфа, явно пытаясь меня ужалить. — Зря клеймо с уха свела, оно хорошо отражало твою суть.

— Девочки, не ссорьтесь, — садясь на каменную плиту рядом с черноглазой стервой, примирительно проговорил Керр‑сай. — Евуль, я знаю, что ты злючкой становишься, когда голодная. Не кусай нашу путеводную мышку, а? Она и так полудохлая после целого дня езды. На‑ка, лучше съешь еще кусочек. — Ловко подхватив ее недоеденный бутерброд, он поднес его ко рту девушки, на что та фыркнула и двинула темноволосому норду по ребрам. Резко отпрянув, мужчина что‑то недовольно проворчал, но даже не попытался отчитать «принцессу».

Своя… для них она своя, как и Таш, и Надья… а я по‑прежнему чужая.

Посмотрев на чернеющую щель прохода, куда ушли охотники, я тяжело вздохнула. Поскорей бы Медведь вернулся, без него неуютно и тревожно.

— Так чего ты улыбалась, Ильва? — вернулась к прежней теме Еванна. В отличие от нордов и вивьеры, называть меня Иллерой она упорно не желала, игнорируя то, что я обзавелась в Стортхэме новым именем. — Над тем, как лихо меня провела своими «честными» глазами и «правильными» речами, да? С одним не вышло, так ты к другому в койку прыгнула? Тебе вообще не стыдно, нет? — С каждым словом она заводилась все больше. А остальные, как назло, молчали, явно не желая больше вмешиваться в бабьи разборки. — Может, ты на пару с этой, — Ева кивком указала на Надью, — всех четверых ублажать будешь, а? На одном ведь ты долго не останавливаешься. Таш из‑за тебя пропал, гадина мелкая, так теперь ты за Йена взялас‑с‑сь! Довольна тем, что хорошо устроилась?

— Заткнись, а? — не выдержав ее глупых упреков, сказала тихо. — Я просто счастлива, знаешь. Так хорошо устроилась, что сил нет. Сижу вот, наслаждаюсь пикником глубоко под землей, в приятной компании агрессивно настроенной дуры… не жизнь, а сказка, угу.

Вивьера хихикнула, Керр наклонил голову, пряча улыбку, а Ева, глянув на меня волком, с какой‑то детской обидой выпалила:

— Все равно он на тебе не женится, пока ты в трауре, поняла? — Еще бы язык показала для полного сходства с пятилеткой. Даже моя сестра Тинара в сравнении с этой дылдой взрослой лэфой казалась.

— Еванна, — поморщившись, вздохнула я. — Какой, к демонам, траур, когда Таш жив? Вот вернем его домой, и свадьбу сыграем… нашу с Йен‑ри, — не отказала себе в удовольствии «добить» ее я.

— Предательница! — обозвала меня черноглазая фурия и гордо отвернулась.

— Угу. — Я качнула головой. — Потому тут и загораю, пытаясь разыскать Таша, вместо того чтобы в теплой постельке нежиться, — проворчала себе под нос, не имея больше никакого желания продолжать идиотский разговор со своей несостоявшейся родственницей, которую, как и в прошлый раз, куда больше волновала моя связь с рыжим нордом, чем с ее братом. Зачем она вообще с нами потащилась: Таша искать или к моему таману клинья подбивать? Непонятно.

— Выпей еще, — протянула мне свой отвар вивьера. — И будут тебе до Римхольта ее придирки. — С опаской покосившись на Надью, я отрицательно мотнула головой, начиная подозревать, что эта наркоманка и в так называемый бодрящий отвар какого‑то наркотического зелья намешала. — Как хочешь, — ничуть не обиделась та и, пригубив свое варево, довольно зажмурилась.

— Мне немного плесни, Надь, — протягивая жестяную кружку, попросил Керр.

Получив порцию ароматного напитка, он принялся запивать им бутерброд, который, нисколько не брезгуя, доедал за Евой. И так мило эта парочка смотрелась вместе, так по‑дружески, что моя тревога начала расти в геометрической прогрессии. Два столь сильных моих недоброжелателя, да еще и рядом… а если сейчас споются? И что тогда? Хана маленькой серой «мышке» по имени Иллера? Да где же Йен ходит, в конце‑то концов?!

Закончив с готовкой, к нам присоединился и Мирт с очередной порцией бутербродов. Ели молча, обмениваясь лишь хмурыми взглядами. И ужин бы так и закончился в приятной слуху тишине, если бы Лааш, повертевшись над костром, чтобы обозреть каждого из присутствующих, не заявил разочарованно:

— Как? А девчачьей потасовки в грязи разве сегодня не ожидается?

Будь у меня чем в него запустить, я бы это сделала. Тоже мне… остряк нашелся! Я думала, он мне настроение поднять пытается, а он, оказывается, мужиков развлекает. Гаденыш огненный! Мужчины старательно давили смешки, девушки же оставались глухими к провокационным заявлениям элементаля. А мерцавший неподалеку Рил недовольно пробурчал:

— Грязь сначала найди, умник. А впрочем, ты как та свинья, везде ее найдешь.

— Мальчики, не ссорьтесь, — повторяя недавнюю фразу Керра, но относительно духов, сказала серебристая Мина.

А я подумала, что обстановка у костра далека от идеала и, если Йен с Илисом не вернутся с охоты в ближайшее время, кто‑нибудь с кем‑нибудь все‑таки сцепится. И, не желая быть этим кем‑то, решительно повернулась к Надье, чтобы попросить налить мне в кружку ее отвара. Раз уж остальные его пьют и не жалуются, почему бы и нет?

Когда вернулись охотники, мы уже расстилали взятые с собой лежанки, готовясь ко сну. От былой напряженности не осталось и следа — спасибо чудодейственному отвару вивьеры. Правда, бодрящим я бы его точно не назвала, скорее уж расслабляющее‑успокаивающим, но при этом не замедляющим реакций. Дулась до сих пор одна только Еванна, но уже без фанатизма. Кулаки не сжимала, взглядом не испепеляла, так… ворчала что‑то, позевывая, не более того.

Местный аналог туристических спальных мешков был тяжелым и громоздким, потому и занимал большую часть нашей поклажи вместе со взятым в поход инвентарем. Съестных запасов на всю компанию хватило бы дня на три, воды — на пять. А дальше норды планировали питаться тем, что можно найти в богатых всякой живностью подземельях. Сегодняшняя же охота была скорее разведывательной, нежели серьезной. И все же мужчины вернулись не с пустыми руками.

Несколько освежеванных тушек, каждая размером с большого зайца, стали хорошим дополнением к ужину керсов. Мы же отказались без особой надобности снимать пробу с грызунов, похожих на того, который сидел в этом каменном укрытии до нас. Во‑первых, все были сыты, а во‑вторых, как‑то не тянуло на такое жаркое. И хотя народ прекрасно понимал, что в дальнейшем есть придется и более экзотическую пищу, но момент дегустации никто не торопил, предпочитая пока что утолять голод бутербродами с сыром и бужениной, которую упаковала для нас сердобольная Эния. В седельных сумках еще были кое‑какие фрукты, овощи и полоски вяленого мяса, взятого на случай плохой охоты.

— Как обстановка? — поинтересовался Керр‑сай у моего тамана, в то время как Илис пошел кормить задремавших котов.

— Тихо, — ответил Йен, садясь у почти прогоревшего костра и стягивая с рук тонкие перчатки. — Подозрительно тихо.

— Это плохо? — спросила я, подойдя к рыжему норду и, встав за его спиной, положила руки на его вмиг напрягшиеся плечи. Начала потихоньку разминать их и с удовольствием отметила, как мужчина расслабляется. После варева Надьи, ужина и отдыха моя усталость почти прошла, и мне хотелось сделать что‑то для своего тамана.

— Это странно, Лер, — немного помедлив, ответил он. — Обычно здесь полно разных звуков, шорохов… Сейчас же все Итировы твари словно затаились: прячутся, выжидают чего‑то.

— Не чего‑то, а кого‑то, — выбравшись из‑под стеганого одеяла, один край которого был пришит к лежанке, заявила Еванна. — Поверьте моей интуиции: эта предательница, — она даже не удосужилась назвать меня по имени, считая, что все и так понимают, о ком речь, — заключила контракт с демонами, чтобы заманить нас всех в ловушку. Иначе откуда у нее та стеклянная штуковина со странными символами? А главное, почему она знает, на какие из них надо нажимать, чтобы зеркало показывало не ее отражение, а схемы таких участков подземелий, в которые даже вы не заходите? И Таш… после атаки орны, без еды, воды и охотничьего оружия… да он просто не мог выжить здесь! Разве что с помощью потусторонней магии. Не так ли, Ильва?

Я пожала плечами. Ну а что на это скажешь? Я ведь и сама не в курсе, как мой бывший жених оказался целым и невредимым, если даже его кот спятил, почувствовав разрыв связи с хозяином. Гарантии, что те видеоролики с участием пропавшего норда не были сняты давно, у меня не имелось. Все, что я знала, — это инструкции, которые загрузили в зеркальный «навигатор» таинственные фирсы, способные перемещать души между мирами и заталкивать их в чужие тела.

— Вот видите! — победно воскликнула дочь первого риля, сонливость которой как рукой сняло с момента прихода охотников. — Она даже не отрицает участия в заговоре.

— Остынь, Ева, — чуть поморщившись, проговорил Йен‑ри и погладил меня по ладони. Чуть‑чуть, едва касаясь… но от этой короткой ласки на душе потеплело и, забыв, что мы не одни, я прижалась губами к его шее. Медведь снова напрягся, и я поспешно отпрянула, полностью сосредоточившись на массаже. Не очень умелом и через плотную ткань свитера, но все же. — Нет никакого заговора, — уверенно произнес мой таман. — А если и есть, то Лера в нем такая же жертва, как и все остальные.

— Но это ее зеркало… — снова начала брюнетка, теребя свою роскошную косу, однако рыжий перебил:

— Это подарок фирсов. Они единственные, кто знает, что происходит, но информацию выдают маленькими порциями с помощью «магического осколка» — как по‑другому его назвать, я не знаю. Иллера же просто пешка в их игре. А мы — группа поддержки, которая хочет помочь ей отыскать Таша. И ты, Еванна, насколько мне помнится, согласилась с таким положением дел, когда вынудила нас взять тебя с собой. — Он пристально посмотрел на лэфу. — К чему тогда воду мутишь? Если что‑то не устраивает или есть сомнения, Илис может отвезти тебя на керсе домой, пока мы не слишком далеко забрались. Он поедет налегке, вернет тебя отцу и с помощью следопыта Скила завтра к обеду уже нас догонит. Верно, Ил? — крикнул он, обращаясь к другу, который разнимал в дальнем углу двух поспоривших из‑за куска мяса котов.

— А? — отозвался красноволосый норд, явно не слушавший наш разговор, в отличие от остальных участников похода.

Мирт сидел на своей лежанке, скрестив ноги, и внимательно наблюдал за нами, но не вмешивался. Надья помешивала остывший отвар, вероятно собираясь предложить его охотникам. Керр, подкинув еще веток в костер, задумчиво ворошил их прутом и поглядывал на собеседников. Я молча разминала спину своему таману. А элементали тоже молча, что уже странно, кружили вокруг, подсвечивая тусклым светом пещеру. Даже Лааш не пытался вставить парочку едких комментариев в диалог Евы с Йеном.

Все просто слушали, с интересом ожидая развязки. И некоторым (а именно мне) очень хотелось, чтобы сестру Таша и правда вернули домой. Просто потому, что поворачиваться к ней спиной я теперь боялась. Да что там! Я даже в отхожее место в компании Надьи ходила, опасаясь, что эта ревнивая «принцесса» меня там зажмет без свидетелей и выскажет свое недовольство уже с помощью кулаков. Когда вокруг хватает опасностей, шарахаться еще и от того, кто по идее должен оказывать поддержку, как‑то… совсем не комильфо.

— Так что ты решила, Еванна Ликс?

— Я ей не доверяю, Йе‑е‑ен, — сев на каменную плиту рядом с рыжим, простонала брюнетка и… прижалась к его плечу головой, полностью игнорируя то, что я вообще‑то стою рядом. Мои пальцы сжались сами собой, впиваясь в плечи норда. Хотя правильнее было бы запустить их в волосы этой наглой заразы, порадовав тем самым мечтавшего о драке Лааша. — Ты спишь с ней, она купила тебя постелью, очаровала, заморочила голо…

— Хватит! — оборвал ее речь мой таман и, отстранив от себя девушку, подал мне руку. — Лер, маленькая, посиди со мной, пожалуйста, — сказал он, обернувшись, а у меня от сердца отлегло.

— Сначала бутерброды вам с Илисом сделаю, — улыбнулась я своему любимому Медведю, понимая, что Мирт поварскую повинность отбывать больше не собирается.

— А я отварчик погрею, — пристраивая котелок над огнем, засуетилась и вивьера.

— И сколько мы будем должны тебе за этот отварчик? — насмешливо поинтересовался подходящий к костру Илис.

— Втридорога, как всегда! Надька не продешевит! — Высунув из‑под ворота мужской рубашки заметно удлинившийся нос, Скил начал активно принюхиваться, а потом восторженно протянул: — Ум‑м‑м… каршарой пахнет.

— Каршара? — готовя охотникам ужин, переспросила я.

— Это выжимка из очень полезных ягод, — кивнула кудрявой головой вивьера, услышав только мой вопрос. — Эффект, правда, на всех разный оказывает: кому что нужнее. Кого‑то отвар бодрит и снимает усталость, кого‑то успокаивает и усыпляет, но оздоравливает практически всех, — улыбнулась она.

— А кора?

— Для цвета добавила.

— Ты так хорошо во всем этом разбираешься? — взглянув на девушку по‑новому, полюбопытствовала я.

— Моя бабка была травницей, — ответила она. — Многому научила.

— Угу, особенно пиоты с гильяном от прочей растительности отличать, — хмыкнул Илис, удобно устраиваясь рядом с Керром, сидевшим напротив Йена с Еванной.

— Не без этого, Иллюсик, — подмигнула ему шатенка.

— А… — Я запнулась. Потом усмехнулась и честно призналась той, антипатия к которой все больше превращалась в симпатию: — Мне сначала подумалось, что ты варишь что‑то наркотическое.

— Не‑е‑е. Там все невинно, — рассмеялась вивьера, потом подошла ко мне, хлопнула по висящей на поясе фляге и, наклонившись, прошептала так, чтобы никто, кроме нас, не слышал:

— А тут вот есть немного пиотов. Обращайся, если надо будет побороть страх или успокоить нервишки. — И как ни в чем не бывало принялась помогать мне делать бутерброды.

Пока Йен ел, я, как и обещала, сидела у него на коленях, положив голову на мужское плечо. Ева же в крайне недовольном расположении духа отправилась спать. Возвращаться домой она категорически отказалась, заявив, что главное для нее — вернуть брата. А нам всем в этом вопросе она не особо‑то доверяет. Мы же разошлись по своим лежанкам только через час. Даже Мирт подтянулся хлебнуть со всеми Надьиного отвара. Сидели, шутили, обсуждали вполголоса завтрашний день, график дежурств и прочее‑прочее‑прочее. В отсутствие «слабого звена» наша небольшая команда казалась мне весьма сплоченной. И даже Керр не пытался вести себя как сволочь.

Похожие друг на друга пещеры сменяли одна другую, и мне казалось, что мы ходим по кругу. Однако зеленая стрелка на зеркальном навигаторе продолжала мигать, подтверждая правильность пути, наплечный элементаль Илиса — Скил — не подавал признаков беспокойства, и мы шли дальше. Шаг за шагом, через каменные тоннели, через огромные залы, подсвеченные причудливым узором странной плесени, и через заросшие древесными корнями участки, которые мысленно я называла джунглями.

В этих уродливых отростках, сплетающихся между собой, можно было строить гнезда. А возможно, их там кто‑нибудь и построил. И мне совсем не хотелось узнавать, кто именно. Поэтому, когда мы с Рыжем проезжали через «джунгли», я чувствовала себя особенно неуютно. Мужчины же, пользуясь случаем, срубали подходящие для костра деревяшки и вешали готовые вязанки на своих керсов. У подземной реки, как они сказали, деревьев не будет.

После нескольких часов пути я начала все чаще зевать, прикрывая ладонью рот и стараясь справиться с сонливостью. Нормально выспаться под приглушенные стоны Надьи и тихую возню на дальней лежанке мне так и не удалось. Наверное, еще ночь, другая — и я привыкну, ведь все прекрасно знали, зачем среди нас вивьера. Но на этот раз заставить себя отключиться от происходящего я не смогла. А учитывая, что и в прошлую ночь нам с Йеном выпало поспать всего ничего, сейчас я готова была заснуть, сидя верхом на Рыже… под монотонный звук шагов, под мерное покачивание кошачьих боков, под тихий шелест покрытых светящимся налетом камней.

— Ка‑а‑акая удача, — протянул идущий рядом со мной Керр, когда керсы начали странно порыкивать и сбиваться с шага. Он, как и вчера, потребовал, чтобы я ехала второй в живой цепи и, отслеживая изменения на зеркальном экране, сообщала о них ему. — Повезло, — глядя в сторону той самой каменной глыбы, которая, как мне показалось, издавала шелестящие звуки, сказал норд и принялся доставать из оружейной сумки веревку с тройным крюком.

— Даже не думай. — Обогнав остальных, к нам подошел Йен. — Мы с‑с‑здесь не для этого, — прошипел он, пытаясь отобрать у темноволосого «кошку». Полезешь к нему — разбудишь только…

— Так значит, это самец? — обрадовался наш предводитель и, отвоевав оружие у рыжего собрата, рявкнул: — Направь Лааша, чтобы выжег ему глаза, как только я подойду на расстояние броска. Это приказ, ри.

— Ты подставляешь…

— Не спорь! — оборвал его вредный сай и тут же бросил Мирту: — Отведи женщин и котов к дальней стене. — Мы тут же, подгоняемые парнем, двинулись в указанном направлении. — Илис, страхуешь. Рил, если понадобится, поставишь световой щит, Мина — каменный. Йен, со мной! — И, бросив рыжему второй крюк, пошел к покрытой светящимися проплешинами глыбе, которая, словно почувствовав чужое приближение, заворочалась, распрямилась и жутким каменным червем поползла навстречу охотникам.

Итировы кущи! И кого этот «везунчик» разбудил‑то?!

Не знаю, как чудище, но я проснулась окончательно и во все глаза уставилась на разворачивающуюся сцену. Мужчины синхронно приблизились к жуткому монстру, который размером превосходил обоих. Лааш, на лету обретая яркий рыжий цвет, полыхнул огнем, обжигая его шкуру в том месте, где приоткрылись три прорези светящихся желтых глаз. Монстр, не издав ни звука, заметался и едва не сбил с ног моего тамана. К счастью, тот вовремя успел отскочить, уходя от удара покрытого каменной коркой хвоста. Длинного, гибкого, быстрого и… смертоносного.

Я завороженно наблюдала за происходящим, даже не думая о том, что мне тоже грозит опасность. Единственное, что меня сейчас волновало, это сохранность моего Медведя и… идиота Керра. Зачем он решил напасть на спящего обитателя подземелий?! Охотник недоделанный! Не мог, что ли, зверушку помельче выбрать? Лучше бы грызунов и дальше ловили — мясо, оно и есть мясо.

Новая волна огня опалила взбесившегося «червя» с выжженными глазницами. Он не выл, не кричал… у него, похоже, просто не было голосовых связок. Единственное, что смог этот монстр, — открыть огромную круглую пасть и, втягивая воздух, издать какой‑то странный свист, прежде чем ринуться на обидчиков. Но, не успев под отборную брань Йен‑ри дотянуться до Керра, схлопотал острый крюк прямо в угрожающе раскрытый рот. Меткий бросок. Единственно правильный, быстрый и… наверное, жутко болезненный для несчастного существа. На миг все замерло. А потом каменное создание вновь забилось в агонии, разметая хвостом пещерный хлам и пытаясь дотянуться до ловко уходящих от ударов охотников. Зверь больше их не видел, и это спасало.

— Он призвал самку, болван! — крикнул рыжий норд своему напарнику, но тому было не до разговоров.

Натянув до предела веревку, Керр‑сай рывком дернул крюк на себя, вырывая из горла гигантского червя окровавленную мякоть. Рыж зарычал, низко наклонив голову, и начал царапать когтистой лапой пол. Другие керсы тоже вели себя беспокойно, словно чувствовали беду. Еванна сжимала рукоять короткого меча, вынутого из ножен, но, повинуясь предостерегающему жесту Мирта, в бой не лезла. Надья, что‑то бормоча, то и дело прикладывалась к своей заветной фляге. Я, прижимая к груди «навигатор», осторожно сползала с седла, боясь, что Рыж, не выдержав напряжения, сорвется и скинет меня. А Мина, порхая на небольшом расстоянии от нас, методично «выращивала» прямо из камня высокие колья, призванные оградить от чудовища. Рил шипел, требуя от всех замереть и заткнуться, чтобы не отвлекать профессионалов, но его никто не слушал.

Это можно было назвать дикой пляской, цель которой — увернуться от хаотичных ударов тяжеленного хвоста и не попасть в плен окровавленной пасти, изрыгающей кровь и какую‑то мерзкую слизь. Мужчины… огромные плечистые великаны, сейчас, словно гибкие танцоры, перемещались вокруг окровавленной туши, легко уклоняясь от смертельных атак. Мне показалось, что страшный танец длился вечность, на деле же не прошло и пары шахров, как покрытое каменными наростами тело упало неподвижной глыбой на забрызганный всякой гадостью пол.

— Получилось! — победно воскликнул Керр‑сай, утирая со лба пот и алые брызги.

— Он позвал самку, — напомнил Йен‑ри, тяжело дыша, и, выставив вперед ладонь, призвал Лааша.

— Рано его прятать, — сказал темноволосый, — не так он много и сделал, чтобы подзаряжаться.

Огненный элементаль кивнул на вопросительный взгляд напарника, после чего обернулся и показал язык Керру, который, впрочем, ничего не видел, так как шел к нам. По телу убитого червя прошла судорога. И я, неотрывно следящая за стоящим рядом с ним Йеном, тоже невольно вздрогнула, на что получила насмешливое:

— Не трясись, мышка. Никто тебя не съест. — Подмигнув мне, сай взял из сумки меч, похожий на тот, что по‑прежнему держала в руке Еванна, и направился к поверженному зверю.

Но не успел дойти всего несколько шагов, как был сбит ворвавшимся в пещеру вихрем. Судя по тому, как далеко отлетело тело нашего предводителя, чудовище, пришедшее на зов маленького (потому что по сравнению с застывшей напротив Йена тварью убитый монстр был действительно маленьким!) «червячка», обладало недюжинной силой.

Как‑то вдруг стало особенно тихо. Или это просто время замерло? Рыжий норд стоял не двигаясь, словно статуя, и, не мигая, смотрел в глаза гигантской зверюге. Три прорези над приоткрытой пастью горели алым. На лоснящейся черной шкуре в хаотичном порядке были налеплены слои серого камня, плесени, земли и даже листьев. Самка «каменного червя», изломанной скульптурой лежащего у ног норда, напоминала огромную змею. Она поднялась над своими кольцами и начала угрожающе покачиваться, продолжая гипнотизировать взглядом моего тамана, над плечом которого завис Лааш. И никто из этой троицы не делал первый шаг.

От инстинктивного стремления рвануть к любимому мужчине избавила тяжелая рука Евы, буквально впечатавшая меня в холодную каменную стену, возле которой мы все стояли. Мой сдавленный вскрик отвлек чудовище от Йена, и этого короткого мгновения мужчине хватило, чтобы уйти с линии удара убийственно тяжелого хвоста. Рил и Мина не сговариваясь метнулись к монстру, которого окатил огненной волной Лааш. В тот же миг Илис бросился к потерявшему сознание Керру, на ходу разрывая ворот своей рубахи.

Дальше все происходило как в замедленной съемке. Ослепленная световым заревом и обожженная огнем змееподобная самка принялась метаться по пещере, натыкаясь на стены, камни и труп своего самца. Норд же, позволяя элементалям загонять животное в каменную ловушку, уходить с поля боя не спешил. И как только «червь» рухнул в глубокую яму, второпях устроенную Миной, а «светлячок» с «огоньком» отлетели прочь, запустил «кошку» в оскаленную пасть пытавшегося выползти монстра.

Снова рывок, еще один… и на подсвеченный бледно‑зеленой плесенью пол упали брызги крови и слизи вперемешку с ошметками плоти. Жуткое месиво, от созерцания которого к горлу подступила тошнота. И мне следовало бы зажмуриться, но я была не в силах оторвать взгляд от происходящего.

Там ведь мой таман! И он до сих пор в опасности. А рядом со мной стоят притихшая вивьера и вооруженная до зубов Еванна. И холод каменной стены касается спины… скользит по плечу и замирает на запястьях… обхватывает щиколотки и… Ева резко развернулась, замахнулась и нанесла всего один стремительный удар мечом. На этот раз я зажмурилась. Вдох, второй, третий… Грудь нервно вздымалась под плотной тканью рубашки, а ожидаемой боли все не было. Громкий скрежет металла о камень, раздавшийся со стороны Надьи, заставил меня резко открыть глаза.

— Ушла, твар‑р‑рь, — досадливо рыкнул Мирт, оттеснивший в сторону окончательно заткнувшуюся вивьеру.

— К‑какая тварь? — прошептала я, заикаясь.

— Вот эта. — Убрав в ножны наскоро вытертый клинок, Ева поддела ногой какую‑то окровавленную тряпку, валявшуюся на полу. И только присмотревшись, я поняла, что это вовсе не кусок материи, а похожее на полупрозрачную медузу существо с длинными лентами‑щупальцами, на концах которых располагались присоски. — Каменный спрут, — представила труп брюнетка и, окинув меня нарочито пренебрежительным взглядом, проворчала: — Жаль, не промахнулась.

Я сглотнула, представив последствия ее возможного промаха. И тут же забыла обо всем этом, заметив, что Йен, бросив «каменного червя» умирать в заполненной огнем ловушке, направляется к нам. Рыжий норд лишь мельком посмотрел на пришедшего в себя Керра, над которым хлопотали Илис со Скилом. Судя по тому, как раненый от них отмахивался, отделался он довольно легко. А ушибы и ссадины этого больного на голову сая не сильно беспокоили. И все же наиболее опасные, с точки зрения красноволосого норда, места его наплечный элементаль залечил с помощью своего «волшебного» языка.

— Каменный спрут? — поймав меня в объятия, непонятно у кого уточнил Медведь.

— Да, — хором ответили Еванна с Миртом.

— Один? — Сердце моего спокойного с виду мужчины гулко билось, и я, прижавшись к его груди, с каким‑то маниакальным наслаждением слушала эти удары. Живой… главное, что он живой! И этот придурок Керр тоже.

— Второй ушел, — виновато пробормотал молодой меченый и тут же сам задал вопрос: — С чего они вообще повыползали на толпу народу‑то? Они ж на одиночек охотятся.

— Почуяли близость чужой смерти, — ответил Йен, поглаживая меня ладонью по спине. — Кровь свежего трупа для них так же вкусна, как и живой жертвы.

Меня передернуло. Огромные трехглазые черви, полупрозрачные «медузы», ползающие по стенам и промышляющие вампиризмом… М‑да‑а‑а, кажется, спокойная часть нашего похода подошла к концу. А жаль.

— Режь тут, да давай же, ну чего ты его пилишь, режь, говорю! — услышала я недовольное бурчание нашего предводителя.

— Не режется! — огрызнулся Илис.

— Тогда руби!

— Кинжалом? Сам руби.

— А‑а‑ай, всему вас учить, — проворчал Керр‑сай. — Вот так, и вот так вот тоже…

— Ну‑ну, — насмешливо хмыкнул красноволосый.

— Не мешай ему, — шикнул Рил.

— Может, вам огоньку, ребят? — предложил Лааш.

И я не выдержала. Любопытство взяло верх над желанием еще немного понежиться в таких надежных и крепких объятиях тамана, и, чуть отстранившись от норда, я выглянула‑таки из‑за его плеча, желая лично посмотреть, что они там коллективно режут, пилят и рубят? Оказалось, червя! Того, который самец. И когда только успели к нему перейти? Или это просто я, прижавшись к своему Медведю, чуть дольше выпала из реальности, чем думала?

Оглянувшись по сторонам, поняла, что и Ева с Надьей уже не стоят у стены, а поглаживают керсов и поят их водой. Животные хоть и перестали рычать, но в этой пещере по‑прежнему чувствовали себя неспокойно. Мирт же направился к охотникам, помахивая мечом. Видимо, помогать рубить.

— Йен, а что они делают? Мяса пытаются добыть, да? — спросила я, продолжая стоять рядом со своим нордом и смотреть сквозь промежутки между каменными кольями на мужчин, препарирующих тушу монстра.

— Мясо кризлов не лучший выбор для нас, — спокойно пояснил таман, продолжая машинально водить рукой по моим плечам и спине. — Вчерашние грызуны куда больше похожи на лесную дичь, к которой мы все привыкли.

— Тогда зачем они пытаются расковырять ему брюхо? — гладя по голове ткнувшегося мне мордой в плечо Рыжа, сказала я.

— Чтобы, если повезет, достать кристалл, — ответил рыжий, чуть сильнее прижав меня к себе. Я подняла голову и посмотрела на него. Он — на меня… И время снова остановилось.

— Эй, ри! Хватит уже обжиматься со своей мышкой. Подойди лучше, помоги, — разрушил очарование момента окрик вредного сая.

— Хочешь посмотреть, как добываются самые дорогие кристаллы в Лэфандрии? — даже не повернув головы на зов нашего предводителя, спросил у меня Йен. Я радостно кивнула, не в силах сдержать улыбку. — Не самое приятное зрелище, — предупредил мужчина и улыбнулся в ответ.

— После того что я только что видела, уверена: хуже быть уже не может, — легкомысленно отмахнулась я.

Ошиблась, может! Когда каменный панцирь мертвой твари разрубают киркой, когда кровь бежит ручьями, заливая все вокруг, кода вместе с красно‑синими внутренностями наружу вываливаются похожие на месячные эмбрионы «мешочки» и в них начинают жадно копаться вооруженные ножами руки, — это хуже. Гораздо хуже, чем схватка. Потому что от этого скручивает желудок и завтрак просится наружу.

Так что сам момент извлечения красных кристаллов я так и не увидела. В это время я обнималась с Рыжиком, прикладываясь к фляге Надьи, и бормотала то ли ей, то ли коту, то ли самой себе, что на фиг такие драгоценности. А потом, спалив то, что можно было спалить у несчастного «червя», мы отправились к подземной реке: пополнять запасы питьевой воды и мыться.

Возле подземной реки…

Их было целых два, и каждый величиной с крупную горошину. Тщательно отмытые, они лежали на широкой ладони норда, словно сотканные из крови и света алмазы. Не бриллианты с идеальной огранкой, но и не просто необработанные кристаллы. Уж не знаю, что там за химические процессы шли в организме кризла, но выглядели камни, зародившиеся в его внутренностях, очень эффектно. Неудивительно, что они так ценились в этом мире.

— Нравятся? — спросил Керр‑сай, чуть пошевелив рукой, отчего подсвеченные элементалями сокровища заиграли бликами, становясь еще краше. Они завораживали, притягивали взгляд, ими хотелось любоваться, но… не настолько, чтобы терять из‑за них голову. Поэтому, пожав плечами, я ответила:

— Симпатично. — И отошла к Надье, которая готовила бутерброды из остатков взятой из Стортхэма еды.

Хлеб за время пути успел порядком зачерстветь, зато сыр, оставленный на ночь среди холодных камней, совсем не испортился. Вяленое мясо трогать не хотели, храня его на крайний случай. Вечером же мужчины планировали снова пойти на охоту, чтобы обеспечить и нам, и керсам полноценный ужин. От этой мысли мне было неспокойно. Ведь новый уровень Итировых подземелий уже не казался таким спокойным, как предыдущий. Утешало одно: норды опытные охотники, которые не раз спускались в эти каменные дебри и… всегда возвращались домой. Значит, все будет хорошо и сейчас. Будет… Ведь правда же?

— Симпатично? И это все, что ты можешь сказать? — Керр‑сай, сверкая свежими ссадинами на своей слишком уж довольной для пострадавшего физиономии, шел следом. — Иллера, мать твою! Я тебе главное сокровище нашего мира показываю, а ты даже рассмотреть его толком не хочешь! — немного обиженно воскликнул он.

— Показывай кому‑нибудь другому, а? — попросила я, не оборачиваясь. — Еванне вон, а то она загрустила что‑то совсем. А нам с Надьей некогда, — начиная помогать вивьере, отрезала я. Та лишь чуть улыбнулась, протягивая мне продукты.

По сути, особой помощи девушке не требовалось, но и отказываться от моей компании она не стала, прекрасно видя, что я пытаюсь избавиться от чересчур навязчивого внимания нашего предводителя. Если честно, то он достал! Пока Йен с Миртом и их элементали проделывали в каменном берегу каналы, чтобы вывести воду в отдельную пещеру и устроить там две безопасные купальни с подогревом, Керр упорно донимал меня. То вопросами про «навигатор», который ничего нового не показывал, то этими дурацкими кристаллами, едва не ставшими причиной гибели обоих нордов. Да чем угодно! И я уже искренне жалела, что его, как потерпевшего, не стали нагружать работой. Безделье на Керра действовало плохо. Вернее, плохо от него было мне.

— Ил‑л‑л‑лера, — растягивая мое новое имя, промурлыкал темноволосый. — А хочешь, я подарю тебе кулон с красным кристаллом?

У меня чуть нож из рук не выпал от такого предложения. Покрепче сжав пальцами деревянную рукоять, я медленно развернулась к стоящему за плечом мужчине и, машинально махнув вооруженной рукой, проговорила:

— Уйди по‑хорошему, а? Дари драгоценности другим лэфам. А от меня просто отстань.

— Хочешь сказать, что ты особенная? — прищурился темноволосый, смахнув со лба слипшуюся от пота и крови челку. — Все бабы падки на дорогие украшения, — со знанием дела заявил он. — Верно, Надья?

— Я бы не отказалась, ага, — кивнула шатенка, продолжая возиться с продуктами, разложенными по куску ткани, покрывавшему каменную плиту. — Подаришь кулончик, а? Керрюш? — хитро улыбнувшись, спросила она. — В счет будущих свиданий.

— Перебьешься, — беззлобно усмехнулся он. — Твои походные тарифы обговорены заранее. Или ты весь будущий год собралась меня ублажать, дорогуша? Боюсь, мне требуется разнообразие.

Лично я бы на такие заявления обиделась, вивьера же только отмахнулась и продолжила готовить.

— Принеси воды, Керр‑сай, — несколько резче, чем хотела, попросила я. — Надо вскипятить чаю к бутербродам.

Девушек к реке не пускали. Ибо темная вода, чуть подсвеченная все той же вездесущей плесенью, разрисовавшей каменные стены пещер, таила в себе много сюрпризов. И далеко не все из них были безобидными.

— И камни спрячь, — сказал подходящий к нам Илис. — А то еще потеряешь то, ради чего всех нас чуть не угробил.

— Он не теряет, он раздаривает, — сдала Керра вивьера.

— Общее имущество? — Темные брови красноволосого норда взлетели вверх.

— Еще и общее?! — возмутилась я, хмуро глянув на темноволосого. — Ну ты, Керр… слов нет! — И замолчала, отвернувшись. А потом, не выдержав, снова заговорила: — Так это что сейчас было? Очередная проверка на вшивость, что ли? А на деле ты ничего дарить мне не собирался?

— А тебя это так задевает, мышка? — нагло улыбаясь, поинтересовался меченый гад.

— Меня бесит в тебе многое, — сказала я серьезно и вновь вернулась к своему занятию. — Но ложь особенно.

— А если я не лгал? Если мне по карману выкупить красный кристалл у общины для своей аманты? — чуть наклонившись ко мне со спины, вкрадчиво полюбопытствовал он. Мужское дыхание обожгло острый кончик уха, которое неприязненно дернулось, когда я отстранилась от норда.

— Своей аманте, — выделив интонацией первое слово, раздраженно отозвалась я, — и делай такие подарки. А от меня отстань.

— Ну и дура! — неожиданно зло рявкнул мужчина и, взяв котелок, пошел к реке.

— Хм, — глядя ему в спину, хмыкнул Илис. — А ведь он правда мог бы выкупить кристалл, если б захотел. Только раньше никому ничего похожего не предлагал. Ты уверена, что не хочешь…

— От Керр‑сая я хочу одного, — перебив красноволосого, сказала я, — чтобы он начал относиться ко мне наконец как к невесте своего друга, а не как к дешевой шлюхе, готовой променять доверие любимого мужчины на всякую сверкающую мишуру. — И тут же смущенно пробормотала: — Прости, Надья. Я не имела в виду…

— Да ладно, — усмехнулась та. — К тому же лично я о‑о‑очень дорогая шлюха. Ведь кроме меня с мечеными в подземелья никто не ходит.

— Любимого? — Проклятье! И почему у нордов такой хороший слух, а? — Значит, любимого, да? — язвительно переспросил Керр, помахивая пустым котелком. — Любишь жениха, Иллера? А которого из двоих?

— Сам знаешь, которого, — пробурчала я, подозревая, что этот тип если не услышит, то прочтет по губам.

— А он‑то тебя любит? — Неприятная ухмылочка искривила его губы.

Мне очень хотелось ответить «да» и я даже открыла рот, чтобы уверенно произнести это короткое, но веское слово. И… закрыла его снова. Потому что как‑то вдруг осознала, что за пару недель нашей почти семейной жизни мой рыжий Медведь ни разу не признался мне в любви. Он называл меня своей девочкой, Лерой, Лерочкой, милой, ненаглядной, единственной и… ни разу любимой. Сердце неприятно царапнуло, руки дрогнули, а довольный достигнутым эффектом сай, насвистывая какой‑то мотивчик, зашагал дальше.

Черт! И кого я, спрашивается, слушаю? Идиотка. Слова — всего лишь сочетания букв. А чувства доказываются поступками. И если смотреть на вопрос с этой точки зрения, то Йен меня любит… так, как ни один мужчина раньше. И пошел этот умник Керр куда подальше!

После того как все ополоснулись, а некоторые особо грязные и тщательно вымылись, мы переоделись, постирали грязную одежду, перекусили и, сверившись с «навигатором», отправились дальше по узкому каменному обрыву. Я, как и прежде, ехала на Рыже в компании со свернутой лежанкой и сумкой, набитой всяким походным инвентарем. Мужчины шли пешком. Надью, как и меня, посадили на одного из керсов, а Еванна предпочла топать ножками, обозвав нас с вивьерой слаба́чками и обузами.

Ни я, ни кудрявая не обиделись. Как‑то попривыкли уже к нашей «принцессе» и ее заявлениям. Медленно двигаясь вперед по узкому «балкону», слева от которого была почти вертикальная стена, а справа за рваным каменным краем темнело зеркало подземной реки, наша небольшая группа уходила все ниже под землю. И чем дальше мы продвигались, тем светлее становилось вокруг.

Бледно‑зеленая плесень покрывала густым светящимся налетом стены пещер на метр, а то и на два вверх. Рил ликовал, поглощая ее излучение. Настало время пира и для этого элементаля. Я же без конца косилась на камни, опасаясь увидеть там полупрозрачного кровопийцу из разряда тех, что напал на меня ранее. Но, к счастью, никакого шевеления поблизости не было. Только серо‑зеленые выступы скал и фосфоресцирующая роспись по ним.

Узкая тропа наконец начала расширяться, и в глухой стене стали появляться темные провалы проходов. А наш «балкон» как‑то неожиданно закончился — словно кто‑то откусил от него солидный кусок. И хотя фирское «стекло» по‑прежнему требовало двигаться прямо, нам предстояло выбрать: вернуться немного назад и по тонкому ненадежному перешейку перебраться на другой берег реки или же свернуть в один из проемов и искать параллельный путь там. Желания ступать на хлипкий мостик никто не изъявил, а потому вся наша спасательная экспедиция направилась в очередной тоннель.

Я немного задержалась, надеясь переброситься хоть словом с Йеном, по‑прежнему замыкавшим цепь, и тут увидела ее. Сказки о драконах и Змеях Горынычах ожили в одночасье, отозвавшись вполне обоснованной тревогой. Она смотрела, казалось, прямо на меня, и я тоже была не в силах отвести от нее взгляд.

У иномирной гидры была темная до синевы чешуя, желтые светящиеся глаза и острый гребень на всех трех головах, так тихо вынырнувших из воды, что никто этого не услышал. Длинные шеи не шевелились, поэтому создавалось ощущение, что орна, примерное описание которой мне дали норды перед походом, всего лишь часть подземного пейзажа, как та же стена или плесень на ней. Но взгляд… этот холодный непроницаемый взгляд пугал, вызывая у меня странную ассоциацию с перископом. С тремя перископами!

— Она не тронет, не бойся, — поравнявшись со мной, сказал Йен. Его бело‑рыжие от ранней седины волосы, забранные в короткий хвост на затылке, были еще влажными после купания. Воздушных элементалей среди нас, к сожалению, не наблюдалось, а Лааш хоть и пытался подсушить народ, но выходило это у него из рук вон плохо. — Мы слишком высоко, а по отвесным скалам орны, в отличие от каменных спрутов, не ползают.

— Таша она достала, когда он был еще выше, — зачем‑то пробормотала я, позволяя рыжеволосому норду уводить Рыжа в темный тоннель следом за нагруженной поклажей Бригитой. Оба кота были спокойны, что только подтверждало слова моего тамана.

— Это и странно, — вздохнув, отозвался он. — Орны, конечно, выбираются поохотиться и на верхние уровни подземелий, но редко и… не на нордов.

— Думаешь, это существо целенаправленно пришло туда за Ташем? — искоса глядя на своего спутника, спросила я. И тот, немного помолчав, признался:

— В свете последних событий… да.

Той же ночью…

Мне не спалось. И дело было не в сытном ужине, которым нас перекормили охотники. И не в очередном эротическом концерте, на этот раз доносящемся из‑за «выращенной» Миной перегородки. Не в слышных со всех сторон шорохах, в которых мне чудилось приближение то кризлов, то каменных спрутов, а то и еще каких‑то неведомых зверей. Не в посапывании вычесанных перед сном керсов и даже не в храпе нашего предводителя, вырубившегося после насыщенного дня. Я уже битый час ворочалась на своей лежанке, не в силах уснуть из‑за мерзкой мыслишки, засевшей в голове благодаря словам Керр‑сая, брошенным мне у реки.

Любит, не любит, плюнет, поцелует…

Повторяя про себя слова детского гадания на ромашках, я лежала и думала: а не разбудить ли Йена и не спросить ли его прямо о чувствах ко мне. Ведь он честный и порядочный, значит, лгать не станет. Но отчего‑то было так страшно решиться. Всего один вопрос, всего один ответ… и иллюзия моего хрупкого счастья могла разлететься на куски.

Любит, не любит, к сердцу прижмет, к черту пошлет…

Тяжелая рука опустилась на плечо, притянув меня к горячему мужскому телу, и норд шепнул, касаясь губами моей шеи:

— Спи, маленькая. Завтра трудный день.

От его дыхания по коже побежали мурашки, от близости — свело легкой судорогой низ живота. И все это лишь сильнее растревожило осиное гнездо сомнений, жужжащих в моей голове. А вдруг то, что мы чувствуем друг к другу, вовсе не любовь. Вдруг это обычное физическое влечение, замешанное на доверии и благодарности, вдруг…

— Лера, что не так? — пресекая мою попытку отодвинуться, сонно спросил Йен.

Он порядком вымотался сегодня и отключился почти сразу же, как только лег на лежанку, расстеленную рядом с моей. А теперь вот проснулся из‑за моих вздохов и возни. Стало стыдно за то, что я его разбудила. И еще больше захотелось ничего не говорить. Пусть отдыхает, ему это гораздо нужнее, чем выслушивать бредовые идеи своей аманты. Закусив губу, я буркнула:

— Ничего. Спи. — И замерла, стараясь больше не шевелиться, чтобы дать возможность мужчине вернуться в объятия прерванного сна. Он заслужил нормальный отдых, а не вертлявый раздражитель под боком. Надо будет завтра обустроить свое спальное место подальше от его, чтобы не мешать таману спать. А еще…

— Лера, я слушаю. — Его дыхание шевелило мои волосы, а губы почти касались кожи. Мгновение — и мужчина поцеловал меня за левым ушком. Нежно, едва касаясь… прекрасно зная, что от этой легкой ласки я моментально теряю контроль над собой. За две недели совместной жизни Медведь прекрасно изучил мое тело и его реакции. И теперь, невзирая на крайне неподходящую обстановку, бессовестно этим пользовался. — С‑с‑слушаю. — Искушающий шепот, возбуждающий. Да что же он делает, черт возьми!

— Йен! — чуть громче, чем хотелось бы, возмутилась я.

— Ш‑ш‑ш, — прикрывая мне ладонью рот, зашипел мужчина. И пальцы его, не желая оставаться в покое, тут же заскользили по моему лицу, щеке… чуть приоткрытым губам, с которых сам собой сорвался прерывистый вздох. В глазах потемнело, голова пошла кругом, а рука накрыла его запястье, непроизвольно впиваясь ногтями в кожу. — Так что случилос‑с‑сь, маленькая? — захватывая губами мочку моего уха, повторил свой вопрос таман.

Отвечать я была не в силах, как и сопротивляться. Норд оставил в покое мой рот, чуть огладил подбородок, убрал волосы с шеи и, дернув слабо завязанную шнуровку на рубахе, запустил руку в широкий вырез. Почти невесомые касания пальцев горящей от возбуждения кожи — и я замерла, на время перестав дышать. А потом резко выгнулась, закусив нижнюю губу, чтобы сдержать рвущийся из горла стон, когда его ладонь накрыла мою грудь, сжав ее на мгновение, и тут же пальцы снова «ожили», круговыми движениями лаская нежную плоть полушария и теребя затвердевшую вершинку.

Губы Йена покрывали поцелуями мою открытую шею и плечо, не давая мне опомниться, вырваться из плена такого желанного удовольствия. Другая рука мужчины, поднырнув под меня, легла на живот. Я инстинктивно сжала ноги, впиваясь пальцами в его вторую ладонь — ту самую, которая потихоньку вытаскивала край заправленной в штаны рубахи. Простые движения, понятные нам обоим… и от того еще более волнующие.

— Мы же… нас же… — пролепетала испуганно, пытаясь обернуться, чтобы взглянуть на тамана. Осознание, что мы здесь не одни, напрягало и возбуждало одновременно. Или я просто слишком соскучилась по ласкам любимого мужчины?

— И что? — Чуть поднявшись, Йен навис надо мной, желая заглянуть в глаза и… высвободить наконец рубашку из плена штанов. Когда его рука, сминая ткань, принялась гладить мой обнаженный живот, я бы застонала в голос, но рыжий норд заглушил мой стон поцелуем. Уже не нежным и не дразнящим, а долгим, глубоким и безумно интимным.

Ресницы мои дрожали, сердце бешено билось, щеки же горели, как и кончики чересчур подвижных и очень чувствительных ушей. А дразнящие поцелуи лишь сильнее разжигали этот стыдливый жар. Наши спальные места находились в углу пещеры. В нескольких шагах от них была пустая лежанка Надьи. А за ней спала Еванна, и мне казалось, что на деле девушка лишь притворяется спящей. В полумраке пещеры привычные к темноте глаза вполне могли различить наши фигуры, да и вивьера с Илисом вот‑вот должны были вернуться, и нам бы прекратить затеянную игру, пока не поздно, вот только как?

Когда руки любимого сжимают бедра, стягивая ниже все то, что их скрывает, а губы покрывают жадными поцелуями полуобнаженное тело. Когда прикосновения обжигают, волнуют, выбивают из реальности и… уносят на небеса. Когда я запускаю руки в рыжие волосы, распуская их, взлохмачивая, наслаждаясь гладкой прохладой жестких прядей, а потом обнимаю могучую шею, провожу дрожащими пальцами по роговым наростам на позвоночнике и с упоением царапаю мужские плечи.

Кожа у тамана толстая, а ногти у меня коротко острижены — следов почти не останется. Но я знаю, что ему это нравится так же, как и мне. Тихо щелкает застежка ремня, рвется пуговица под нетерпеливыми руками норда… и пропитанный злостью голос Евы, так похожий на шипение гадюки, возвращает меня с небес на землю всего одной язвительной фразой:

— Иди со своей ш‑ш‑шлюхой за перегородку, Йен‑ри, — потребовала лэфа. — С‑с‑сообразите там на четверых.

— Спи, Еванна, — ответил Йен, замерев лишь на миг. — Маленькая ты еще, чтобы давать нам советы. — И, нисколько не смущаясь того, что она на нас смотрит, переложил меня к стене, загородив от чужих взглядов своей спиной, и продолжил целовать.

— Йен, а?.. — пытаясь восстановить дыхание, прошептала я.

— Плевать, — выдохнул мне в губы он, и мир снова поплыл. Или это я поплыла?

Когда мы, потные, уставшие, но при этом очень довольные, повалились на лежанку, Еванны в пещере уже не было, видать, не вынесла нежная душа «принцессы» наш «грубый разврат». Остальные же по‑прежнему крепко спали, не реагируя ни на что вокруг. Элементали охраняли подступы к выбранной для ночлега пещере, а Илис с Надьей продолжали зажигать за перегородкой.

И судя по времени, проведенному там, я невольно подумала: а не маскируют ли они под секс игру в ристикс. Не зря же Илис всюду с собой колоду таскает. Может, отыгрывает у вивьеры свои кровные денежки, обещанные ей за интимные услуги, а та протяжно стонет, когда проигрывает? С этой парочки станется и такое учудить.

— Так что тебя беспокоило, Лер? — немного отдышавшись, вернулся к прерванной теме Йен.

— Да ерунда всякая, — чувствуя себя счастливой и расслабленной, отмахнулась я.

— И все же? — продолжал допытываться таман, нежно целуя меня в обнаженное плечо.

После наших постельных игр на мне осталась одна рубашка правда длинная. А на рыжем норде, наоборот, штаны, которые он застегивал, прикрывшись одеялом. Мою же попытку надеть все то, что с меня нагло сняли, мужчина пресек как глупую. Ибо спать, по его мнению, мне следовало в его объятиях и в похожей на ночнушку рубахе. Чтобы лучше выспаться, угу. Единственное, что удалось отбить, — это нижнее белье. И только после напоминания, что я во сне люблю раскрываться.

Вся эта возня и шуточные пререкания были такими милыми, знакомыми, родными, что портить идиллию недоверием к чувствам норда мне вовсе не хотелось. А он все настаивал на ответе, и в конце концов я не выдержала. Рассказала ему о нашем разговоре с Керр‑саем и о сомнениях, которые он заронил мне в душу. И тут же пожалела, потому что Йен молчал. Лежал, обняв меня сзади и уткнувшись носом в мою шею, но не произносил ни слова. Ни поспешных заверений в большой и чистой любви, ни успокаивающих речей на тему того, что я зря слушаю всякий бред… ничего! И мое прекрасное настроение начинало стремительно падать. А губы, искусанные от попыток сначала не закричать в преддверии оргазма, потом не засмеяться в голос во время нашей потасовки с одеждой, на этот раз подверглись экзекуции с одной лишь целью — не заплакать.

— Знаешь, маленькая, — наконец заговорил таман, и голос его… задумчивый, чуть хрипловатый и какой‑то… отстраненный, что ли, еще больше раздраконил свернувшуюся на сердце змею‑тревогу. — Я все пытаюсь обмануть себя, убеждая, что ты моя, что навсегда останешься со мной и будешь счастлива от этого. — Я хотела сказать, что буду, очень хотела, но лишь сильнее зажимала зубами многострадальную губу, стараясь с помощью боли подавить желание разреветься. Мне не нравилось то, что говорил Йен, потому что от слов его веяло обреченностью. А может, подступившие к глазам слезы были всего лишь результатом эмоционального пика, на который возвел меня таман несколько минут назад, как знать. — А потом я вижу, как загораются твои глаза, когда ты жмешь на странные квадратики, нарисованные на осколке фирского зеркала. Ты словно светишься вся, будто крылья за спиной вырастают. И не я тому причина, не мои к тебе чувства, а несчастная стекляшка, которая работает как привычные тебе предметы из того… другого мира. Он не отпустит тебя. Никогда, Лера. И если фирсы, наигравшись, оставят нас в покое, лишив своих необычных «игрушек», ты зачахнешь от тоски в моей каменной берлоге. Шитье, готовка, тренировка, керсы… скучная жизнь меченого — это все, что я могу тебе предложить. Надолго ли тебя хватит, маленькая моя иномирянка? — едва слышно прошептал он и поцеловал меня в нервно дернувшееся ушко.

Я прикрыла глаза, сделала глубокий вдох, затем еще один, после чего развернулась, желая посмотреть ему в лицо, и, стараясь, чтобы не дрожал голос, проговорила:

— Йен, как ты можешь быть таким умным, рассудительным… дураком?

В полумраке блеснули его белые зубы, когда норд усмехнулся. А потом подтянул меня повыше, обнял покрепче и поцеловал в кончик носа, в щеку. Затем, почувствовав влагу, все‑таки пролившуюся из глаз, принялся собирать соленые капли губами, шепча, что я самая лучшая, самая красивая и просто самая‑самая. И эта его безграничная нежность успокаивала, баюкала, заставляя снова расслабиться и закрыть глаза. Уже засыпая, я вспомнила главное и заплетающимся языком укорила:

— А что любишь, так и не сказал.

— Люблю, — донеслось до уплывающего в сон сознания.

Или мне это уже приснилось?

Через несколько часов…

Проснулась я от холода. Сколь бы ни было теплым одеяло, а горячее тело тамана ему не заменить. Проведя рукой по соседней лежанке, я нахмурилась. Место Йена уже остыло, значит, ушел он не только что. Народ спал, в том числе и Еванна, за каменной решеткой, созданной Миной, виднелся огонек охраняющего нас Лааша, керсы дрыхли в углу почти всем составом. Почти… Бригиты среди них не было.

Приподнявшись на локтях, я тряхнула головой, отгоняя остатки сонливости, и, нашарив рядом со спальным местом свои штаны, принялась одеваться под прикрытием одеяла. Несмотря на то что в пещере свет был чисто символический, ибо выбирали для ночлега самое чистое от плесени место, я все равно стеснялась. Ведь по закону подлости кто‑нибудь мог проснуться в самый неподходящий момент. Провозившись с застежкой, на которой теперь не хватало верхней пуговицы, я наконец справилась с одеждой. Натянув на ноги носки, обула ботинки и… снова села.

Потому что просто не знала, что делать дальше. Сна как не бывало, на сердце тревожно, а Йен все не возвращается… и как в такой ситуации быть? Будить никого по причине надуманных беспокойств не хотелось. Вдруг рыжеволосый норд по нужде вышел. Или проснулся и захотел прогуляться, чтобы о жизни подумать… да мало ли что! К элементалям пошел, например, о безопасности периметра справиться, а я тут насочиняла лишнего и разнервничалась на ровном месте.

Решив, что сидеть так и мучить саму себя — плохая идея, я тихонько встала, плеснула воды из фляги на ладонь, чтобы омыть лицо, потом прополоскала рот, выпила несколько глотков и, заправив за уши приглаженные руками волосы, пошла к Лаашу. Вдруг он в курсе, куда ночью понесло его напарника? Каково же было мое разочарование, когда поняла, что спросонья за «огонек» приняла «светлячка».

Рил встретил меня хмурым взглядом и кривой улыбочкой, очень похожей на ту, которая частенько появлялась на губах Керр‑сая. Вот уж точно два сапога — пара! Оба вредные и противные. Зачем я только к нему вышла? Пока раздумывала над тем, не развернуться ли мне, чтобы уйти назад, золотистый элементаль заговорил:

— Женишка потеряла, Иллера? — И даже интонации в голосе те же, что у напарника. Репетируют они, что ли? Общий арсенал язвительных «шпилек» вечерами перед зеркалом отрабатывают. — Уже второго, заметь. И чего они бегут от тебя, как от прокаженной?

— Куда бегут? — игнорируя все остальное, уточнила я то, что меня интересовало.

— Таш в подземелья, Йен — из них, — втянув, а затем снова резко выпустив лучики‑лапки, проговорило «солнышко».

— Хочешь сказать, что Йен уехал домой? — От такой глупости я даже рассмеялась. Но тут же прикрыла ладонью рот и воровато оглянулась, испугавшись, что кого‑нибудь разбудила. Однако народ продолжал спать, ну, или делать вид, что спит.

— Может, и не домой. Но куда‑то он точно поехал, прихватив с собой Лааша. Странно, да? Тайком, ночью, на керсе и с элементалем.

— На охоту, может? — зачем‑то предположила я, хотя и не хотела ведь развивать наш разговор.

— Может, — согласился дух, скосив на меня взгляд. — Знать бы только… на что охотится наш загадочный ри.

— На завтрак, — сказала я, мрачнея.

— Вот уж вряд ли, — усмехнулся Рил и посмотрел на меня так сочувственно, будто знал что‑то очень неприятное о моем тамане.

— Пойду дальше спать, — решив, что хорошего от нашей беседы ждать не приходится, вздохнула я и даже зевнула для правдоподобности намерений.

— Иди‑иди, — покивал элементаль и вкрадчиво так добавил: — Если не хочешь узнать правду.

— Как будто ты мне эту правду скажешь, — насмешливо ответила я.

— Мне ты не поверишь, — широко улыбнулся дух. — А вот если разбудишь своего керса и пустишь его по следу Бригиты…

— Спасибо за совет, Рил, — сказала я, когда он многозначительно замолчал. — Но выслеживать тамана, катаясь в одиночку по Итировым подземельям, я, пожалуй, не буду. Вернется — расскажет, куда ездил. — И, развернувшись так резко, что волосы, взметнувшись вверх, описали дугу, отправилась обратно в пещеру.

Разулась, ослабила ремень на штанах и, выпустив для удобства рубаху, улеглась на свое место. Правда, уснуть мне так и не удалось. В голову лезли всякие нехорошие мысли, навеянные собственной фантазией и туманными намеками «светлячка». А еще неприятным ощущением одиночества и незащищенности. Почему‑то снова вспомнился каменный спрут, и я начала внимательно всматриваться в темные стены, выискивая на них признаки инородных существ. А когда эти самые признаки обнаружила, то чуть не заорала от страха, но, к счастью, вовремя поняла, что меня навестил не местный монстр, а уже знакомый глаз на паучьих лапках‑отростках. Несколько долгих минут мы молча смотрели друг на друга, потом я не выдержала и спросила:

— Ты знаешь, где Йен?

Глаз, к сожалению, не ответил. Оно и понятно — глаз же, а не рот. Повисел еще какое‑то время на невидимой нити паутины, а потом, активно шевеля отростками, уполз в темноту. Ловить его я не пошла, смысл? Фирсовы наблюдатели наверняка повсюду. И этот — лишь один из них.

Когда Медведь вернулся, я сделала вид, что только проснулась. Обняла его и спросила «сонным» голосом, где он был. На что мне ответили банальное «ходил подышать воздухом… спи… не волнуйся». И я бы рада была не волноваться и спать, вот только в словах его оказалось слишком много недосказанности, а в небрежном поцелуе — слишком мало чувства. Удивительно, что с таким набором сомнений, копошащихся в голове, я все‑таки уснула.

А с утра меня разбудила знакомая трель электронного письма. Не открывая глаз и безбожно зевая, я полезла в сумку за ноутом. И только нащупав там не прямоугольный кусок стекла, а миниатюрный диск, сообразила наконец, где я, кто я и зачем. Резко распахнув глаза, поняла две вещи: во‑первых, в пещере, кроме меня, только Надья, которая по‑прежнему спит. А во‑вторых, я шарю вовсе не в своей сумке. И мне бы отдернуть руку, как полагается приличной девушке, но любопытство было настолько сильным, что я не сдержалась и… осторожно вытянула странный предмет, чтобы тут же тихо охнуть.

Это был круглый плоский кусок не то слюды, не то чего‑то подобного, отполированный до зеркального блеска, с голубовато‑зеленым значком @ посередине. На него‑то я и надавила подушечкой указательного пальца, чтобы тут же увидеть на экране премилую картину: Валерия Бродская (а вернее, Ильва Ирс в моем земном теле) в куртке, штанах с кучей карманов, кепке и с рюкзаком за плечами, матерясь так, будто всю жизнь прожила среди русских алкашей, топала через наши новгородские буреломы. За ней следом бежал упакованный по последней туристической моде Гриша. И замыкал эту процессию невысокий мужичок с простой деревянной тросточкой в руке и вещевым мешком за спиной.

— Там болота, негоже туда лезть, — заявил он парочке.

— Нам на‑а‑адо! — вытирая с лица то ли слезы, то ли грязь, заныла девушка. И, всхлипнув, сунула проводнику под нос такой же зеркальный осколок, как у меня: — Стрелка показывает туда, значит… идем в болота.

Что ж, судя по всему, даже если Ильва и выбросила фирский подарок, избежать испытательного квеста ей не удалось. Доставили небось «навигатор» отдельно, активировали метку и, перечислив весь перечень мотиваций, отправили девчонку покорять болота. Интересно, кого она там ищет? Хотя… нет, не интересно.

Изображение мигнуло и исчезло. А вместе с ним пропал и до боли знакомый значок. Камень вновь стал просто камнем. Холодным и безжизненным. И я, отойдя от шока, быстро вернула его в сумку Йена. Сама же достала свой «навигатор», чтобы проверить, нет ли и там тоже каких‑нибудь странных сообщений. Как выяснилось, были. Один из не опознанных мною ранее значков, расположенных в верхнем углу экрана, призывно моргал. И когда я на него нажала, выдал мне дубль того видеоролика, который только что просмотрела на чужом носителе. Чужом… м‑да.

Вопрос о загадочной прогулке рыжего норда, который в одиночку разъезжает по жутким подземельям и прячет в своих вещах фирскую «безделушку», явно предназначенную для связи, становился все более интригующим. А еще неприятным и с привкусом разочарования. Может, и прав был Рил, намекая, что не так чист Йен‑ри, как хочет казаться. У каждого из нас были тайны, и я‑то таману давно уже выложила все свои. А он мне? Похоже, что нет.