Чужая в его доме

– Войдите, – Амир стоял возле распахнутого настежь окна, любуясь закатом, в тот момент, когда в кабинет постучались. – Ну что, вы нашли её? – спросил он, не глядя, как только дверь открылась и закрылась снова.

Его интересовал единственный вопрос: «удалось ли отыскать беглянку?». Ему важен результат, а не оправдания, если вдруг возникли трудности. И тот, кто сейчас пришёл к нему с докладом, хорошо знал – хозяин не терпит промахов, особенно, когда заставляют долго ждать и распоряжения не выполняются в обозначенный срок.

Значит – есть новости, иначе этот разговор не состоялся бы.

– Да, девушку поймали, не успела скрыться и далеко уйти, – коротко и по сути.

Мужчина обернулся.

– А ребёнок? – во всей ситуации это волновало больше всего.

– Мальчишка с ней. Их уже везут сюда. Через несколько часов будут на месте. Я сообщу, когда машина приедет.

– Ты ни разу не подводил меня, Ильяс. Твои люди оперативно сработали, даже раньше, чем я рассчитывал, – похвала от него дорогого стоит.

– Всегда рад стараться. Могу ли я что-то ещё сделать для вас?

– Пока свободен. На столе лежат деньги – возьми, поблагодари от моего имени ребят, – Амир услышал главное, и теперь был доволен.

Но лишь условно… Он ненавидел быть слабым, зависеть от обстоятельств и не иметь возможность повлиять на них, а именно это произошло.

Как она посмела сбежать? Своим поступком опозорила семью, унизила и оскорбила старших. И ведь понимала, чем ей это грозит, что в конечном итоге её всё равно найдут и вернут обратно – хочет того или нет. Других вариантов и право выбора у неё не будет, конечно, если по-прежнему желает остаться рядом с сыном, видеть, как тот растёт, воспитывать. В противном случае, потеряет его навсегда.

Хотя… Ситуация намного сложнее, запутаннее – и вышла из-под контроля.

Кто-то же поспособствовал тому, что она сумела незаметно уйти. Кто? – ещё предстоит выяснить. Самостоятельно девушка не справилась бы и не провернула бы такое, тем более с маленьким ребёнком на руках. А это наводит на вполне конкретные, не утешающие выводы: в доме завелась «крыса», которую необходимо вычислить и устранить.

В данный момент Амир решил не поднимать и не развивать эту тему глубже, поэтому и отпустил помощника, не давая новых задач. Для начала собственную проверку проведёт, а уж потом… Накажет каждого причастного к побегу жены его погибшего брата. Её тоже накажет, причём самым жестоким образом для любой матери – разлукой с сыном. Пусть на время, хотя и этот срок покажется ей адом, если продолжит бунтовать и сопротивляться. Либо подумает над своим поведением, расставит приоритеты и исправится, либо он не станет с ней церемониться и без сожалений вышвырнет на улицу. Для них она всегда была чужой. Но при всех раскладах ребёнок должен остаться в семье, как и положено, согласно их традициям и законам.

Теперь Амир несёт ответственность за это.

Вообще-то, он и сам не в восторге от перспектив жениться на этой девушке, даже формально, чтоб соблюсти приличия, взять под опеку и молодую вдову, и своего племянника, а иначе никак, потому что так надо и так правильно – у него тоже нет выбора.

Алина

– Отпустите… – я упиралась изо всех сил, пытаясь вырваться из тугого хвата, но тщетно, меня крепко удерживали, даже сдвинуться с места не могла.

Кричать я не кричала, чтоб не напугать сына ещё больше, тянула к нему руки, желая прижать к себе. Мой мальчик громко плакал, чуть ли не задыхаясь и хрипя от слёз. Сердце рвалось в клочья от невыносимой боли и несправедливости… Но изверги, что нашли нас и привезли обратно, не давали хотя бы успокоить его. Как отобрали, едва мы оказались возле дома, и сразу куда-то понесли. Разве можно так издеваться над ребёнком и отрывать от матери…

Ну ладно я, всегда была чужой в этой семье и осталась – ничего не изменилось, а он в чём виноват и чем заслужил подобное отношение? Раньше мы им тоже были не нужны, а теперь… Что с нами будет теперь? – боюсь представить. Почему нас нельзя просто отпустить? – и забыть о нашем существовании.

Свобода была уже близко, но я допустила ошибку, а клетка снова захлопнулась.

– К Амиру её отведите, – распорядился один из мужчин, который на месте нас встречал. Видимо, главный среди них.

Не знаю, кто все эти люди или лучше сказать – нелюди, а вот при упоминании старшего брата моего покойного мужа, я испугалась не на шутку… Меньше всего хочу оставаться с ним наедине. Этот мужчина вызывает животный, парализующий страх, от одного лишь его взгляда внутри всё леденеет и сворачивается в тугой узел.

И ощущение такое, будто к палачу на казнь потащили…

Впрочем, это недалеко от истины. Амир устроит разнос по полной за неподчинение ему. На что ещё способен? – я даже примерно не догадываюсь.

Он сидел в кресле за столом, когда меня завели в кабинет и подтолкнули вперед. Я не устояла на ногах и рухнула на колени. Опёрлась ладонями на пол и склонила голову вниз. Выгляжу жалкой, соответствующе своему положению, самой противно… Вот только жалеть никто не будет и не пощадит.

– Дверь за собой закройте, – приказным тоном произнёс Амир, от звучания его голоса – по спине пробежал колючий холодок. Мерзко…

Тут же послышались шаги.

Мужчина присел передо мной на корточки.

– Набегалась? – с явной издёвкой сказал он. Потом прикоснулся к моим волосам и... Как намотает их на кулак, до боли сжимая на затылке и заставляя меня смотреть в его глаза. – Кто тебе разрешал снимать хиджаб? Или ты думаешь, раз выбралась за пределы дома, то можно всё? Позорить семью я не позволю.

– Я не мусульманка, – аккуратно напомнила ему.

– Вот это и плохо. Мой племянник должен воспитываться согласно нашим традициям и правилам, а ты относишься к ним пренебрежительно.

Правила, правила, правила… Как же надоели эти правила!

– Зачем я вам? – всё-таки осмелилась спросить.

– Ты сможешь уйти… – как-то уклончиво ответил Амир. Затем выпрямился.

– Смогу?.. – взглянув на него снизу вверх, я пыталась сообразить, в чём же подвох, где кроется «но»?

– Но не раньше, чем мы проясним ряд моментов.

Кто бы сомневался… Просто так никто не отпустит. Хотя надежда есть.

– На каких условиях это возможно? – уточнила я, по-прежнему сидя на полу.

– Во-первых, нам надо убедиться, что ты не беременна вторым ребёнком. Твой муж умер месяц назад и, как минимум ещё два, тебе придётся жить здесь, тогда будем знать наверняка.

– А, во-вторых?.. – вот чувствую, его слова мне не понравятся.

– Если беременность не подтвердится, то ты свободна. Обещаю. Даю слово, – Амир улыбнулся, обнажив белые зубы, из-за чего улыбка больше на звериный оскал была похожа.

– Только я? – да, всё правильно услышала и поняла: моего мальчика это не касается. Это приговор – жестокий приговор.

– Я уже тебе сказал и повторю в последний раз: мой племянник должен воспитываться мусульманкой. Сын моего брата принадлежит семье – так было, есть и будет – неизменный факт.

– Он же не нужен вам… – по щекам потекли слёзы. – Из принципа хотите отобрать его навсегда?

А защитить нас некому…

Амир проигнорировал мою фразу. Подошёл к окну, встав спиной, и уставился куда-то вдаль.

– Есть другой вариант, – спустя пару минут молчания продолжил.

Как ни странно, этот мужчина никогда не повышал голос и внешне казался спокойным, собранным, сдержанным в проявлении эмоций. Но то, с какой интонацией голоса говорил, вкрадчиво, словно угрожал, то, каким взглядом одаривал, пристальным и въедливым, словно внимательно сканировал и изучал – вызывало больше страха, чем если бы вёл себя иначе, был вспыльчивым и грубым. Он же не такой.

– Какой вариант? – я кое-как поднялась с пола на ноги.

– Ты сможешь находиться вместе с сыном в одном-единственном случае, – он обернулся через плечо, а меня вновь сковало от пронзительной глубины его тёмно-серых глаз, и как будто бы пригвоздило к месту.

– Что угодно, лишь быть рядом с ним, – согласна на всё!

– Тогда ты примешь ислам и станешь моей женой, только в этом статусе у тебя будет возможность жить в нашей семье.

И остаться чужой…

Теперь уже в ЕГО доме.

***

Амир

Алина удивлённо раскрыла рот и посмотрела на меня так, как будто я виноват во всех её бедах – в произошедшем и с ней, и ребёнком, а теперь принуждаю, заставляю и чего-то требую, что не соответствует истине. Возможно, она считает иначе, хотя я лишь выполняю свой долг перед семьёй, и доведу начатое до конца, вне зависимости от обстоятельств.

Устроит любой результат. Если девушка не примет мои вполне простые и понятные условия, причём это даже не условия, а предложение или сделка – как угодно назови, если откажется от брака со мной и захочет уйти – я держать не стану, отпущу, как и обещал. Если согласится, то сможет находиться рядом с сыном и воспитывать его, а всем необходимым они будут обеспечены, ущемлять их никто не будет.

В основе всего лежит выбор, и он есть, пусть минимальный, но всё же есть. Осталось решиться. Главное – расставить приоритеты. Что для неё важнее? Мнимая свобода, которая не даёт ничего, кроме размытых иллюзий, напрасных надежд и мечтаний, или стабильная спокойная жизнь? – пусть разберётся в своих желаниях и сделает выводы, пусть о ребёнке позаботится в первую очередь, а не о себе думает. Разве я не прав? Если хоть в чём-то ошибся – признаю это, без проблем.

По факту: Алина – сирота, родственников нет, идти некуда, помочь тоже некому. Вот чем она собиралась заниматься, чтобы сына прокормить? Побираться? Просить милостыню с протянутой рукой? Или телом торговать? Или примкнуть к бездомным? Кто бы её взял на работу? В общем, ничего хорошо её не ждало бы. Никаких перспектив.

Голову надо включать, а потом действовать.

Жалко ли мне девушку?.. Спорный вопрос.

Во-первых, жалость – никчёмная и ненужная эмоция, состраданием и словами – делу не поможешь, а, во-вторых, Алине не стоило выходить замуж за человека другой веры. Тем более если изначально не была готова мириться с нашими законами и традициями, предписанными религией, что, в общем-то, и произошло, а как известно – со своими устоями в чужую семью лезть нельзя. Либо следуешь правилам, либо нет – иного не дано. За два года она так и не привыкла жить среди нас, ничему не научилась. И лучше бы держалась от моего брата подальше, тогда, возможно, и Багир не погиб бы.

Хотя, конечно, от несчастий никто не застрахован.

Я не виню её в его смерти, в отличие от моей матери, которая все грехи на неё повесила – больше из-за отца. После смерти младшего сына, у него случился инсульт, он парализован и прикован к постели, стал немощным и не принимает никаких решений.

Теперь главный здесь – я. Несу ответственность за всё.

– Ну? Чего уставилась и молчишь? – я отошёл от окна и присел на край стола, расположившись напротив девушки.

Алина заметно дрожала, теребила манжет рукава и нервно кусала губы, глядя прямо в мои глаза, а по щекам текли беззвучные слёзы.

Слезами мою броню не пробить. Ультиматумов я тоже не приемлю. Достаточно уже озвученного компромисса. Других предложений не будет. Без «увы», «но» и прочих моментов, что мешает осознанному подходу в любых ситуациях.

– У вас есть жена, – голос выдаёт её напуганное тревожное состояние.

– Станешь второй, не вижу сложностей, – смотрю на неё и не понимаю – откуда столько сомнений и страхов?

Меня боится?

– А как же?..

– Мадина? – «так вот в ком причина – значит, Алина обидеть мою жену не хочет». – Она в курсе предстоящих планов.

– Не смогу я… – девушка отрицательно помотала головой и неуверенно пожала плечами.

– Повторяться не буду, я всё сказал, – хотя кое-что добавлю: – Знаешь, тебе бы поучиться у наших женщин, может тогда станет ясно, как они относятся к решениям мужчин, подчиняясь их воле и поддерживая во всём. Есть такое слово – покорность.

– Не смогу я быть вам настоящей женой, – уточнила Алина.

– Да и не надо. Брак формальный, чтоб соблюсти приличия, и не более того. На твоё тело я не претендую, – и это правда. – Выбор за тобой, – условный, конечно, из имеющихся двух вариантов.

Услышав мою фразу, она облегчённо выдохнула, а её губы тронула едва уловимая взгляду улыбка, но я заметил. И меня почему-то задела, уязвила и разозлила подобная реакция. Я настолько ей омерзителен, что одна лишь мысль оказаться со мной в постели – вызывает откровенную неприязнь? Чем заслужил? – ведь ничего плохого не сделал.

– Хорошо, я согласна выйти за вас замуж, – девушка кивнула. – Когда вы позволите увидеть сына? Не разлучайте нас, умоляю…

– Увидишь, но не раньше, чем состоится свадебный обряд. Разумеется, после положенного отведённого срока, когда можно будет вступить в новый брак, и для определения возможной беременности в том числе. Опять же, вдруг ты передумаешь или снова попробуешь сбежать с ребёнком?

– Подождите… – глаза Алины вновь наполнились слезами. – Через два месяца? Вы серьёзно?

– Какая догадливая, – и наказание никто не отменял.

Алина

– Это жестоко… – очень жестоко и несправедливо, а как подумаю, какие «перспективы» ожидают, вдвойне тошно становится.

– Тебе что-то не нравится? – Амир изогнул бровь, типа удивился.

Да он издевается надо мной! Что-то? – да буквально всё не нравится. Теперь я понимаю, почему его жена помогла организовать мой побег. Но признаться ему в этом едва ли смогу, чтобы не подставлять её и никому не сделать хуже, как и винить тоже не имею права.

Мадина знала, как будет. Конечно, я мешала ей, поэтому она пыталась от меня избавиться – вполне нормальная реакция для женщины, которая хочет быть одной-единственной для мужа. Пусть даже брак со мной предполагает формальный характер. Сам факт, что Амир женится снова, её не устраивал, именно такого исхода и опасалась. И после этого он будет утверждать, будто мусульманки всегда и во всём поддерживают мужские решения? Если и так, то они поступают хитрее – мягким влиянием умеют добиваться своих целей. Жертвой чего, по сути, стала и я, поддавшись отчаянию.

– Эмин ещё маленький, – «год и два месяца всего!». – Нельзя отрывать ребёнка от матери, – взывать к совести? Можно попробовать, хотя вряд ли получится.

– Ты продолжаешь кормить его грудью? – Амир как раз переместил взгляд туда, о чём только что сказал. Или представил весь процесс в действии?

Я машинально прикрылась руками, как если бы голая перед ним стояла, а он без стеснений рассматривал и внимательно изучал моё тело.

– Уже нет… – неудобно мне говорить об этих вещах, довольно интимных, но пришлось отвечать честно.

– Ни о чём не волнуйся, о нём есть кому позаботиться. Мадина справится, она на время заменит ему мать.

Хотела, было, напомнить Амиру, что у них с женой вообще нет детей, а значит – у неё нет личного опыта, да резко передумала. Наверное, и на это заявление, прикрываясь долгом перед семьёй, у него нашлось бы оправдание своим поступкам, а злить мужчину – будет ещё бóльшей глупостью.

– Прошу вас, не отнимайте Эмина… – кроме как умолять, другого выбора не остаётся, – ну или хотя бы иногда разрешите навещать сына, он ведь забудет меня, отвыкнет… пожалуйста, не делайте так…

«Его жена заменит мать моему мальчику?», – мысли об этом причиняют невыносимую боль, режут по живому, словно ножом по сердцу… И слёзы душат – они текли, не переставая, давилась ими, а в горле ком стоял.

– Не разводи сырость. Вытри лицо, – он достал из кармана платок и протянул в мою сторону.

– Вам легко говорить, – судорожно всхлипывая, я промокнула мягкой тканью глаза.

– Зря ты связалась с моим братом, он же бил тебя, оскорблял и унижал, – зачем-то сказал он. Знает, на что надавить. А раз все всё знали, но не вмешались, ничем не помогли и не защитили, тем более странно это обсуждать, и в данный момент уже не имеет никакого значения.

Вообще-то, Багир не был таким, когда мы только познакомились, а потом поженились. Муж сильно изменился, когда я забеременела и из-за нехватки денег нам пришлось переехать в дом его родителей. Тогда и начался персональный ад… Он пользовался моим безвыходным положением, тем, что зависела от него.

Впрочем, сейчас тоже ситуация не лучше.

– Поздно сожалеть о случившемся, – и надеюсь, не повторится.

– Вот тут я с тобой согласен, – Амир окинул меня пристальным взглядом сверху вниз и обратно. – Значит, ты готова на всё ради сына?

О чём это он? Мой счётчик двусмысленности зашкаливает.

– Не совсем понимаю вас… – я отступила на несколько шагов назад, обняла свои плечи руками и посмотрела исподлобья.

– Неужели ты решила, будто взамен на мою благосклонность, уступки и поблажки – я «что-то особенное» потребую в качестве благодарности? – Амир усмехнулся, акцентируя внимание на фразе «что-то особенное».

Да, подумала ровно так, как и прозвучали его слова, с намёком – угождать ему во всём, пусть и говорил, что спать с ним не надо, я вообще не хочу, чтобы ко мне прикасались.

– Просто слушайся – тогда поладим, ничего кроме и более этого я не подразумевал, – подытожил он.

Хорошо, если сдержит своё обещание. После всего произошедшего со мной, людям, а в частности мужчинам, верить сложно.

– Спасибо, – я смахнула вновь навернувшиеся слёзы.

– Завтра к тебе приедет врач и проведёт осмотр.

– Я не беременна, – последние месяцы до гибели мужа, у нас не было секса. Багир завёл любовницу, и даже не скрывал этого. Вот к ней и ездил – удовлетворять все свои прихоти, а как-то возвращаясь домой, попал в жуткую аварию. Смерти ему я не желала, но и такого исхода никто не ожидал.

– Нужно заключение доктора, а не пустые слова.

В ответ я молча кивнула.

Амир отчего-то покачал головой, как если бы был чем-то расстроен или недоволен опять, а потом начал приближаться ко мне.

И тогда стало по-настоящему страшно. На что он способен? – я не знаю...

***

Амир

– Не подходите… – тихо пролепетала Алина, медленно отступая назад.

И всё-таки, как бы я не пытался абстрагироваться от ненужных эмоций, а мне жалко девчонку… Натерпелась из-за Багира и намучилась с ним. Он же сломал её, растоптал, а за неимением альтернатив, приходилось мириться. В этом есть и наша вина, мы ведь не вмешивались в их отношения, мать и вовсе частенько приговаривала: «поделом ей, заслужила, гадина». Теперь она ко всему относится с опаской, во всём ищет подвох, а страх мешает мыслить здраво, увидеть и оценить плюсы, которые я предложил. Как минимум, у неё появится защита в моём лице.

Я не такой, как брат. Совсем не такой… Наверное, Алина считает и думает иначе, поэтому боится меня, сравнивая с Багиром, но, в отличие от него, я не приемлю насилия и ни разу не ударил женщину. Уважения можно добиться другими методами.

Она же прям вся трясётся. Смотрит затравленно, жмётся в угол, вытирая слёзы, и, кажется, вот-вот рухнет вниз или сознание потеряет.

– Успокойся, – я приблизился к ней почти вплотную. Ладонями упёрся в стену по обе стороны от её лица.

– Не надо… – дрожащим голосом произнесла Алина, не отрывая лихорадочного взгляда от моих глаз.

Странное непривычное ощущение посетило… Внутри словно что-то шевельнулось, кольнуло и противно заныло. Какой-то внезапный порыв накатил – утешить девушку. И пообещать главное – я никогда на буду обращаться по-скотски, как поступал Багир, никогда не причиню ей боль. Хотя бы по той причине, что я несу ответственность за них с племянником. Если решил взять их под опеку, то чего-то плохого с ними уже не случится. Именно это и необходимо донести до неё.

А временная разлука с сыном – не способ дополнительно унизить Алину, а наказать в воспитательных целях, чтоб расставила приоритеты. Тем более ему никто не навредит. Пусть уяснит наконец, чем я руководствуюсь, и примет этот факт. Но, если продолжит сопротивляться и бунтовать, то себе же хуже сделает, без моего участия и воздействия.

– Не надо – что? Я ведь даже не прикасаюсь, – и не собираюсь трогать, хотя наваждение не отпускало почему-то. По-прежнему хотелось обнять её.

Впрочем, я сдержался.

– Просто не надо, ничего не надо, – сказала она.

– Маленький напуганный зверёк… – вот с кем схожа девушка. – В кого он тебя превратил?..

Молодая девчонка, а взгляд потухший. Безобразно худая, бледная, напоминает собственную тень. Одни глаза и остались – они у неё правда красивые, большие, выразительные, синие и бездонные, но жизни в них нет. Раньше, когда я только впервые увидел Алину, она выглядела иначе – сияющей и влюблённой.

Оказывается, уничтожить и раздавить человека в моральном плане можно очень быстро – мой брат «хорошо постарался». Не понимаю, если Багир сам выбрал её, женился, пошёл против воли отца и поперёк слова, то, наверное, были чувства. Куда это делось потом? Как так получилось, что он стал палачом для своей женщины? – а лучше бы отпустил и не мучал, не издевался, не вымещал злость на жене. И теперь его ошибки должен исправлять я.

– Ты была другой, – оттолкнувшись от стены, я отошёл назад.

– Какой? – девушка нахмурилась.

– Жизнерадостной и весёлой.

– В этом доме, среди вас, я задыхаюсь… чужая вам всем…

– Если ситуацию нельзя изменить, то попробуй изменить отношение к ней, – прописная истина.

– Как? – Алина искренне поразилась.

Тут я ничем ей не помогу. Пусть самостоятельно справляется и ищет выход из положения.

Хотя кое-что могу сделать:

– Мы поступим следующим образом, – так и быть, согласен на незначительные уступки, – я разрешу тебе навещать Эмина, но и ты приложишь максимум усилий, докажешь, что достойна стать частью нашей семьи.

– Думаете, я не пыталась? – с лёгким возмущением в голосе произнесла она. – Вы же не принимали меня, игнорировали, словно я вообще не существую. Это как если биться в глухую стену.

– Всему научишься, было бы желание. Обижать тебя никто не будет, я проконтролирую.

– Спасибо, – Алина улыбнулась и посмотрела умоляюще, с нескрываемой надеждой.

Догадываюсь, о чём сейчас спросит. Снова о ребёнке заговорит, раз я пообещал и дал такую возможность. Лучше тогда сам предложу сходить к сыну.

– У тебя будет полчаса, – ухватив её за локоть, повёл за собой.

Вопросов она больше не задавала, что уже не плохо, значит – есть шанс поладить со мной.

Алина

Всего лишь полчаса есть, чтобы побыть с сыном… Ничтожно мало, но я и этому рада. Хотя потом будет ещё тяжелее, расставаться с ним я не готова ни на минуту, а редкими встречами только душу бередить и травить, и дальше снова придётся ждать, когда Амир позволит увидеть моего мальчика.

Если разрешит, конечно…

И почему-то он резко остановился. Удерживая меня за плечи, пристально осмотрел сверху вниз. Надеюсь, не передумал?

– Когда ты ела нормально в последний раз?

Так вот что его интересует.

– Я нормально питаюсь, – соврала. Жаловаться не буду, и без того выгляжу и чувствую себя ущербной. Даже свободного кроя одежда не может скрыть мою неестественную худобу.

– По тебе незаметно, – Амир покачал головой. – Признайся, ты доедала за ребёнком? Из комнаты ведь почти не выходила, разве что на прогулку с сыном.

Надо же, какой внимательный. Угадал.

Но говорить ему, что свекровь запретила появляться на кухне, я не хочу, как и то, что его жена собирала для нас еду в дорогу и денег дала. Тогда я и поела полноценно – впервые за прошедший месяц. До моего бегства, прислуга приносила питание для Эмина, а он не всегда до конца съедал, и, да, на этих остатках я и продержалась, сильно похудев. Иногда, если получалось, то эта женщина тайком подкармливала меня, она единственная, кому было небезразлично.

– Всё из-за нервов, – я и так никогда не отличалась наличием шикарных форм и объёмов, теперь и вовсе – кости торчат.

– Как уложишь сына спать, пойдёшь на кухню и хорошо поешь, – распорядился Амир, затем уточнил: – Нет, вместе пойдём. Вдруг ты и это боишься делать.

По-моему, он понял гораздо больше, чем озвучил вслух.

Я промолчала. Добавить нечего.

Волнует и заботит только мой мальчик.

Эмин не плакал, когда мы вошли в спальню Мадины, но, увидев меня, его аж затрясло от нетерпения оказаться в моих руках, и он начал хныкать опять. Амир с женой оставили нас наедине. Она, кстати, очень удивилась, судя по растерянному и одновременно недовольному выражению лица. Впрочем, ничего не сказала, и ему вряд ли скажет, а вот со мной вполне может обсудить эту тему.

– Маленький мой, – я прижала сына к себе, у самой слёзы на глаза навернулись.

Молока у меня нет, пропало после недавних событий и от переживаний, вообще я не против продолжить грудное кормление, было б чем. Эмин пока нуждается в этом, а на ночь это всегда помогало ему расслабиться, успокоиться и быстро уснуть. Сейчас он тоже машинально потянулся губами к соску через ткань платья.

Отказать сыну я не могу, поэтому расстегнула верхние пуговицы, обнажив грудь, и ощутила внутри привычное покалывание – организм ещё помнит, даже что-то выделилось, совсем чуть-чуть.

В таком виде нас и застал Амир. Вошёл так тихо, что я не сразу обратила на него внимание, сидела в кресле и укачивала своего малыша, а когда заметила, то и не думала дёргаться, и всего лишь прикрылась. Мой мальчик уже спал, и я не хотела тревожить его сон.

– Ты же говорила… – он тактично отвернулся. Не стал глазеть, и на том спасибо, хоть и завис ненадолго, как мне показалось.

А как много успел увидеть? – развивать эти мысли глубже не буду.

Поднявшись с кресла, я уложила Эмина в кроватку, которая раньше стояла в моей комнате – да и не моей вовсе, здесь ничего моего нет. Чужая им.

– Я закончила, – и все пуговицы тоже застегнула. Теперь можно просто посмотреть на сына, побыть с ним ещё.

– Сейчас Мадина вернётся и пойдём с тобой на кухню, – Амир приблизился. – Что это было?

Понятно, о чём спросил.

– Это был единственный способ, чтобы Эмин крепко спал всю ночь, – пояснив, я взглянула на него.

– Ребёнка кормили, – он смотрел не на моё лицо, а ниже, как будто я до сих пор в распахнутом платье была, а всё торчало напоказ.

Нечем там любоваться, грудь у меня небольшая – небольшая, но аккуратная, и не обвисла.

– Если бы у вас были свои дети, то вы бы разбирались во всех нюансах.

Амир покачал головой.

– Моя жена не может иметь детей.

Даже так? – я не знала, тогда получается...

– Поэтому хотите забрать моего?

– Запомни раз и навсегда: Эмин принадлежит нашей семье, в первую очередь он – сын моего брата.

– А я мать, – едва не повысила голос.

– Вот и сделай правильные выводы, и главное – смирись, – раздражённо прошипел в ответ, и, ухватив меня за локоть, потащил на кухню.

По пути нам встретилась Мадина. Амир поторопил жену вернуться в комнату к ребёнку. Она молча кивнула, ослушаться не могла, но по её сощуренным глазам я поняла – ничего хорошего от неё ждать не стоит, во взгляде была заметна нескрываемая угроза. Разумеется, в мой адрес.

Только откровенной вражды и не хватало…

***

Амир

На следующий день приехал наш семейный врач – Дария Каримовна. Я сразу обозначил ей, что хочу присутствовать при осмотре Алины, чтобы знать всё, о чём они будут говорить. Ожидаемо, на мою просьбу она возмутилась: «мол, как так можно, девушке придётся раздеться, зачем смущать её, и вообще, когда доктор работает с пациентом, то посторонних быть не должно, если это не медперсонал».

И я, как мне показалось, предложил оптимальный вариант – поставить ширму, а сам сяду неподалёку. Тогда ничего не увижу. Лезть в их беседу тоже не собираюсь, просто послушаю, не вмешиваясь. Но Дария Каримовна не уступала, продолжая упираться.

– Амир Булатович, вам известно такое понятие, как «врачебная тайна и этика»?

– Разумеется, – что ещё я мог ответить, и в общем-то всё понимаю, а претензии вполне обоснованные.

– Предлагаете нарушить правила? – она нахмурилась.

– Предлагаю сделать исключение. Вы ведь потом дадите своё письменное заключение, где укажете результат. В чём проблема?

– Это разные вещи. Тем более во время осмотра могут подниматься темы личного характера, а про интимные подробности я вовсе молчу. В конце концов, Алина вам пока не жена.

– А если она согласится, то и вы не будете против? – уточнил я.

– В этом случае, да, я не буду препятствовать, но выбор только за ней, не нужно заставлять её и принуждать.

– Конечно. Пойдёмте, – я пригласил доктора следовать за мной.

По пути дал распоряжение нашему работнику найти и принести ширму. Дария Каримовна лишь покачала головой, недовольно взглянув. Мнения-то Алины ещё никто не спрашивал, а я уже всё решил. Впрочем, думаю, девушка не откажется, хотя бы потому, что не сможет произнести твёрдое и уверенное «нет».

– Здравствуйте, – она встала с кровати, едва мы вошли в комнату. Я заранее предупредил о приезде врача, сказал ей подготовиться и ждать.

– Здравствуй, Алина. У нас тут с Амиром Булатовичем возникли разногласия. Он хочет поприсутствовать.

– Но-о… – девушка растерянно уставилась на меня и заметно напряглась.

– Если ты против, если стесняешься или есть чем поделиться наедине, чтобы никто не слышал, то так и ответь, и вообще не обязана этого делать, – вмешалась Дария Каримовна.

Сейчас насоветует, я же не предлагаю обнажаться передо мной.

– Осмотр будет проводиться за ширмой, я ничего не увижу, – сразу пояснил.

И вспомнил о том, как вчера Алина сидела с сыном на руках, в распахнутом сверху платье, с одного края оно было приспущено с плеча, а грудь маняще-призывно торчала острыми холмиками – она у неё небольшая, красивой формы, и, наверное, очень уютно помещается в ладонях. Всё успел разглядеть, более того – мысленно представил, как прикасаюсь к упругим соскам, нежной коже…

Хотел бы я потрогать её не только в своих фантазиях? – даже отрицать не буду, и такая возможность скоро появится, причём на законных основаниях. Что я там говорил: не надо быть мне настоящей женой? Серьёзно? Я это сказал? А с чего вдруг должен отказываться от молодой и привлекательной женщины? – которая, ко всему прочему, может родить детей, стать матерью моих детей! Тем более в будущем я планировал снова жениться, раз Мадина бесплодна.

– Хорошо, я согласна, – девушка обречённо вздохнула, словно прочитала мои мысли, и, опустив голову, поспешила отвернуться.

Раньше, когда брат был жив, я не смотрел на неё дольше чем позволяют нормы приличий, а теперь… Теперь будет по-другому. Если я имею право, точнее буду его иметь, то почему не могу воспользоваться ситуацией? – могу, ещё как могу.

Идея показалась настолько заманчивой, что я, задумавшись, не с первого раза обратил внимание на стук в дверь.

Это ширму принесли.

Её поставили возле кровати, ближе к окну, загораживая обзор, но кое-что всё-таки было видно – завеса не слишком плотная, а яркий солнечный свет очертил силуэты женщин – и получился эффект как в театре теней.

Расположившись в кресле напротив, я приготовился слушать. Смотреть тоже.

– Раздевайся, – скомандовала Дария Каримовна.

– Полностью? – переспросила Алина.

– Да. Сначала молочные железы проверю, а потом живот прощупаю через влагалище. Если есть и будут жалобы – не молчи. В целом, как себя чувствуешь? Ты сильно похудела.

Пока она говорила, девушка успела раздеться.

– Я в порядке, меня ничего не беспокоит, – Алина убрала руки за голову, и таким образом выставила грудь вперёд.

А вот тут начинается самое интересное.

Алина

– Тебе не больно? – аккуратно ощупывая пальцами, Дария Каримовна внимательно осмотрела мою грудь. – А так? – снова надавила.

– Нет, – скорее напрягает другое, что там, за ширмой, находится Амир, и пусть он ничего не видит, хотя всё равно слышит, а его присутствие в данных обстоятельствах унизительно для меня. Но я не хотела ему перечить, иначе опять не подпустит к сыну. Поэтому и согласилась, или, наверное, лучше сказать – подчинилась, раз выбора не осталось. Ради моего мальчика я готова смириться, лишь бы не расставаться с ним.

– Грудь мягкая, уплотнений я не чувствую. Сейчас потерпи, – она сжала мои соски, а я скривилась от неприятных ощущений, – небольшие выделения ещё есть. Давно перестала кормить?

– Примерно месяц, – ответила ей. Все интимные подробности ждут впереди, которые будет знать и Амир.

– В принципе это не опасно, выделения после грудного вскармливания считаются нормой даже в течение продолжительного времени, и в общем-то в лечении как таковом нет необходимости. Хотя можно пропить препарат для полного прекращения лактации. В достаточном для ребёнка количестве организм уже не будет вырабатывать молоко. И сыну больше не давай сосать грудь просто так, отучай его, для этого существуют пустышки.

– Эмин их выплёвывает.

– Надеюсь, я ясно выразилась, и ты прислушаешься к моим рекомендациям. Повторяться не буду, – строго-настрого наказала. – Ты всё поняла?

– Конечно, – с врачом сложно спорить, а с ней вдвойне.

Дария Каримовна плохого не посоветует. Женщина она требовательная, но всегда хорошо ко мне относилась. Роды принимала, и лишь благодаря её отлаженным действиям, чётким инструкциям – я справилась, ведь всё происходило в домашних условиях.

– Теперь ложись на кровать. Вот, постели под себя, – протянула одноразовую пелёнку в стерильной упаковке. – Ноги согни в коленях, широко раздвинь и расслабься, – «представляю, как её слова воспринимаются со стороны». Если бы мы были одни, то и я не думала бы об этом, а вернее о том, какие мысли сейчас одолевали Амира.

Я сделала, как было сказано. Дария Каримовна надела перчатки, присела рядом со мной и, засунув пальцы внутрь, тщательно ощупала мой живот.

– Алина, не зажимайся, – недовольно произнесла она и добавила: – У тебя регулярный цикл? Когда была последняя менструация?

– Три недели назад, а цикл без сбоев.

– Отлично. Кровь на анализ брать не буду, и без этих результатов ясно, что беременность исключена. Подозрительных выделений тоже не вижу, – она встала. – Одевайся.

Ну наконец-то.

Пока я приводила себя в порядок, врач продолжила задавать вопросы:

– Как ты питаешься?

– Так уж получилось, я не худела специально.

Вероятно, Дария Каримовна решила, что после смерти мужа и из-за стресса со мной случились все эти внешние перемены. Может быть я и поделилась бы с ней своими переживаниями, но, конечно, не при Амире, а он, наверное, именно этот разговор и старался не допустить, чтобы я не жаловалась.

– Надо срочно набирать вес, в тебе же килограмм сорок, не больше. Здоровье одно и другого не будет. Точно ничего не беспокоит?

– Нет, – с точки зрения самочувствия всё хорошо.

– Давай поступим так: я навещу тебя где-то через месяц. Понаблюдаем за динамикой. Если что, всегда жду в больнице и приму без записи в любое время. Соблюдай режим отдыха, сна, хорошо ешь, почаще гуляй, пей витамины. Думай не только о сыне, о себе тоже не забывай, ребёнку нужна мать, полная сил.

Не успела я поблагодарить врача, как… Неожиданно прямо за ширмой прозвучал голос Амира:

– Я прослежу за этим и проконтролирую, в следующий визит не узнаете её, – потом и его лицо показалось.

– А обещали не вмешиваться… – она не просто возмутилась, по-моему, даже разозлилась.

– Мне показалось, что вы уже закончили, – недовольно уставился. Замечание не понравилось?

– Вам показалось, я ещё не написала заключение, и всё-таки попрошу вас оставить нас наедине, хочу уточнить у Алины кое-что личное, не предназначенное для посторонних ушей.

Как ни странно, Амир не стал спорить, прислушался к ней и молча вышел из комнаты. И ведь ни полслова против не сказал, хоть и посмотрел многозначительно, как будто бы с намёком – «только попробуй болтнуть лишнего».

Едва за ним закрылась дверь, Дария Каримовна спросила почти шёпотом:

– Откуда у тебя синяки на теле?

– Пыталась сбежать, – отметины остались от рук тех, кто бросился за нами вдогонку, когда хватали и тащили.

– Продолжай, – она нахмурилась.

– Амир не бил меня, если вы об этом.

– В этом я как раз не сомневалась, – со всей серьёзностью заявила.

– Вы так хорошо знаете его? – удивилась я. Потом, как стояла, машинально опустилась на кровать.

– Этому мужчине можно довериться, – Дария Каримовна присела рядом со мной, приобняв за плечи. – Он никогда не причинит вред ни тебе, ни твоему сыну. Наоборот, будет защищать. Скажу больше: такая девушка как ты ему очень подходит.

Да мне жутко становится от одного его взгляда.

– Говорите всё это, чтобы я окончательно смирилась со своей участью.

– У нас не принято лезть в чужую семью, я ничем не помогу, разве что советом – от Мадины держись подальше, не связывайся с ней, она будет против женитьбы мужа второй раз и захочет избавиться от тебя.

***

Стать Амиру настоящей женой? – даже мысленно я не могу такое представить, а в реальности, со всеми вытекающими последствиями, и вовсе… Хотя именно об этом и рассуждала Дария Каримовна, как единственный шанс для меня жить полноценной жизнью. Так и сказала: «сама подумай, как будет лучше для тебя, попробуй рассмотреть его, как мужчину, познакомиться поближе, он правда неплохой человек, в конце концов, ну не хоронить же себя, как женщину, в твои-то двадцать два года, всё равно ведь от сына не откажешься, а с ним из семьи не отпустят». Либо без него, на что уже я никогда не соглашусь.

Если выбор и есть, то очень и очень условный.

Конечно, здравый смысл был в её словах, и отчасти она права, если бы не одно «но»: я лишняя, ненужная и чужая в их доме – он стал для меня тюрьмой, ненавистной клеткой, персональным адом... Наверное, так и останется, как бы ни старалась, ни пыталась кому-то что-то доказать, что достойна быть частью этой семьи. Хоть в лепёшку расшибись. Я бы и рада наладить со всеми нормальные взаимоотношения, вот только не всё зависит от моих желаний, вернее – от них вообще ничего не зависит, а дополнительно усугублять ситуацию, создавая конфликт, не лучший вариант.

Враждовать с Мадиной я не буду. Амир – её муж. Не мой. И по-настоящему моим не будет. Лишь бы он не захотел бóльшего... Об этом я совсем не подумала. В данный момент, да, предложил формальный брак, а потом? Учитывая тот факт, что его жена бесплодна, а дети для мужчины показатель состоятельности, то… Последствия для меня могут быть не утешающими – не хватало ещё стать инкубатором. Ага, родить ему ребёнка, которого тоже заберут?

Впрочем… Возможно, за предстоящие два месяца до свадьбы многое изменится, а я смогу договориться с ним на обоюдных, устраивающих всех, условиях. Как этого достичь? – пока не понимаю, но есть время найти к нему правильный подход. Если что и буду пробовать сделать, то исключительно это, а влезать в их отношения с Мадиной – не хочу. Ни вынужденно, ни намеренно тем более. Пусть между собой решают, как им жить.

– По-моему, ты нравишься Амиру, – не унималась Дария Каримовна.

– Ой, точно нет… – и я хорошо знаю, на личном примере, как чувствует себя женщина, чей муж спит с другой. Такого никому не пожелаешь. Каждая мечтает быть единственной, неповторимой и любимой.

При этом я умудрилась глупо вляпаться в эту историю и увязнуть в ней как в болоте, угодив в ловушку… Поверила Багиру. Как он красиво ухаживал за мной, как добивался моего расположения, как признавался в любви, как обещал сделать счастливой и никогда не обижать, в конце концов, пошёл против воли родителей, а в итоге всё оказалось лживой иллюзией. Стоило нам столкнуться с проблемами, когда отец перестал ему помогать деньгами, то сказка рухнула в одночасье и наступило полное разочарование. Теперь понимаю, какой дурой была, когда связалась не с тем человеком, который в свои двадцать семь лет не успел даже повзрослеть, чтобы нести ответственность за собственные поступки и защищать нас с сыном. И, вместо того, чтобы устроиться на работу и быть самостоятельным, предпочёл вернуться в родные края. А тут меня не приняли, притесняли, гнобили и ущемляли, из-за чего муж постоянно злился и срывался – для него во всём виновата была я, а после рождения ребёнка стало ещё хуже…

Сожалеть уже поздно, и в этом нет никакого смысла, ведь есть Эмин – вот о ком я должна думать и заботиться.

– Воспользуйся своим положением с максимальной выгодой. Поставь всех на место. Только в данном случае тебя будут уважать и считаться с твоим мнением, – намёк ясен.

Я хорошо отношусь к Дарие Каримовне, хотя сейчас все её попытки уговорить меня – только раздражают. Она, пусть и не прямым текстом озвучила свои мысли, но аккуратно подталкивала к идее – предложить себя Амиру и лечь к нему в постель. А дальше что? Разведётся с Мадиной? Подобных перспектив даром не надо.

– То есть, по-вашему, если он захочет, то пусть берёт и делает со мной всё, что пожелает – вы это имели в виду?

– Ну зачем же так грубо. Просто будь хитрее и изворотливее. Позволь мужчине выбирать, и потом лишь останется наблюдать перемены. Вот увидишь.

Амир

Интересно, и о чём таком можно говорить столько времени? Уже минут двадцать прошло, а Дария Каримовна до сих пор там находится. Ну, допустим, Алина пожаловалась ей на несправедливое отношение и тяжёлые условия пребывания – других идей нет. А дальше-то что?

Конечно, потом я могу потребовать от неё признаний… Но это не лучший способ добиться нужного результата – она и так всего боится, меня тоже. И не факт, что скажет правду, или вовсе замкнётся в себе, и тогда нам поладить будет в разы сложнее.

Наверное, теперь я и есть – главное чудовище в её жизни, ведь именно с моей подачи девушку вернули обратно в семью вместе с сыном. Хотя изначально была мысль забрать только ребёнка, без матери – о чём Алина даже не знает. Я передумал. Решил дать ей второй шанс и минимальный выбор, и по-прежнему считаю, что в данной ситуации прав, а она этого никак не поймёт, оттого и мучается ещё больше.

Это я и хочу исправить.

В моих силах сделать так, чтобы девушка не чувствовала себя изгоем, предоставлю ей и защиту, и помощь, а вот остальное от меня уже не зависит, без её осознанного стремления и участия всё изменить – ничего не получится. Впрочем, у неё есть время на размышления. Если по прошествии двух месяцев Алина откажется от моего предложения, то пусть уходит – держать не стану. Отпущу, как и обещал. Одну. Иного не дано.

Правда терпение моё скоро лопнет, и почти на исходе…

Прям изнутри разрывало на части от желания вмешаться в их разговор. Несколько раз я порывался войти в комнату и попросить врача немедленно уйти, но, в какой момент, всё-таки здравый смысл возымел правильный эффект, и я смог взять эмоции под контроль.

Мной руководит единственное намерение: выполнить волю отца – сплотить семью, как было раньше, чтобы никто не конфликтовал и все жили мирно. В отличие от матери, он признал свои ошибки и винил себя в том, что когда-то не поддержал младшего сына, не принял его жену, не остановил того от глупостей. Пусть и не выгнал их, а демонстративно-отстранённым отношением всё равно наказывал, и этим повлиял на Багира. Едва ли моего брата может хоть что-то оправдать, да я и не пытаюсь найти причины и объяснения всем поступкам...

Поздно. Всё уже случилось, а сожалениями, как и словами, делу не поможешь.

Если бы отца не сразил инсульт, то сам бы навёл порядок в доме – так, как видит он. Теперь я за это ответственен, и обязательно доведу начатое до конца, но на своё усмотрение, не советуясь ни с кем – ни в чьём одобрении я не нуждаюсь.

– Амир! – голос Мадины отвлёк меня.

Обернувшись в её сторону, я сразу направился навстречу к ней. Она шла по коридору, а на руках держала Эмина.

И такое тревожное ощущение накатило…

– Что с ним?

Ребёнок не плакал, но выглядел вялым, как будто… совсем ослаб?..

– Отдай ей сына, я устала, не справляюсь, он постоянно хнычет и не слушается. Сегодня ещё ничего не ел, от всего отплёвывается, даже пить воду отказывается.

Я тут же забрал Эмина. Мальчонка головой прильнул к моему плечу, схватившись за шею, а я почувствовал, как от него исходит сильный жар. Не надо быть специалистом, чтобы понять главное…

– Кажется, он заболел… – я прикоснулся губами к его лбу, убедившись в своих выводах, действительно горячий. – Неужели ты не догадалась измерить температуру?

– Ему не я нужна, – возмутилась моя жена.

Не ожидал от неё… Однако быстро сдалась, ненадолго хватило её, толком и не попробовав роль матери.

– С тобой потом поговорю, – не теряя времени, я пошёл в комнату Алины.

Разумеется, не стал утруждать себя учтивостью, и просто пнул дверь ногой. Как бы не те обстоятельства, чтобы церемониться, опять же руки заняты, и как хорошо, что врач пока не уехала.

– Амир Булатович… – выглянула из-за ширмы Дария Каримовна. Хотела, было, что-то сказать, но резко замолчала, раскрыв рот в немом удивлении.

– Чего уставились! Осмотрите Эмина! Быстро! – я редко повышаю голос, почти никогда, хотя в этой ситуации не сдержался.

И ведь это моя вина, сделал только хуже – осознание чего накрыло едким липким страхом за племянника, а мысленно дал себе обещание – больше не отнимать ребёнка у матери.

Лишь бы всё обошлось…

***

– Эмин, мальчик мой… – Алина подбежала к нам и протянула руки к сыну, – отдайте, – она взглянула на меня и аккуратно забрала его. Целуя, бережно обняла. – Он весь горит...

– Сядь-ка с ним на кровать, – Дария Каримовна мгновенно включилась в ситуацию.

Первым делом измерила ребёнку температуру. Вслух цифры не озвучила, но, судя тому, как расстроенно покачала головой, всё плохо.

– Сколько там?

– Тридцать девять и два… – затем врач послушала лёгкие, добавив: – Хрипы тоже есть, как и дыхание учащённое, судорожное…

– А по симптомам, что это может быть? – взволнованным голосом спросила Алина, а я заметил, как её глаза увлажнились и наполнились слезами.

– Сейчас мы поедем в больницу, у маленьких детей при таком жаре быстро наступает обезвоживание.

– Дария Каримовна, ну скажите… пожалуйста…

– Точный диагноз будет после анализов. Сына поставь вертикально, оголи ягодичку, прижми к себе и зафиксируй в этом положении. Я укол ему поставлю, чтоб сбить температуру. И не надо паниковать, – попыталась успокоить она. – Всё будет хорошо.

– Это моя вина… – ожидаемо, Алина начала плакать, – наверное, застудила Эмина…

Вчера, когда девушка покинула дом вместе с сыном, весь день лил дождь, а к вечеру ощутимо похолодало, особенно ночью. Впрочем, если кого и корить в случившемся, то только меня. Сказал бы: ошибся, с кем не бывает. Хотя не в этих обстоятельствах. Любая мать сразу обратила бы внимание на самочувствие ребёнка, я же доверился жене… Как она не увидела, что он заболел? – до сих пор в голове не укладывается. С Мадиной ещё разберусь. Потом. В данный момент есть дела поважнее.

– Перестань, – я подошёл к Алине и присел на корточки. Нам нужно многое обсудить, есть другое предложение, которое не должно вызвать у неё протеста. Но при враче не хочу поднимать эту тему. – Лучше сложи необходимые вещи для себя и ребёнка.

Она удивлённо округлила глаза, а находясь в растерянно-напуганном состоянии, позволила мне забрать её сына. Я уложил его в кольцо своих рук. После инъекции Эмин стал резко засыпать.

– Тогда встретимся в детском отделении, – Дария Каримовна закрыла свой чемоданчик, – я распоряжусь, вас будут ждать в приёмном покое. Педиатру передам всю информацию. Документы не забудьте взять с собой. Пока вы едете, я как раз уже доберусь до места и займусь всеми приготовлениями, – произнесла напоследок и вышла из комнаты.

– Почему мы не можем вместе с ней уехать? – забеспокоилась Алина, суетливо запихивая в небольшую дорожную сумку сменную одежду и прочее. Уж не решила ли, что я просто выпроводил врача, а теперь никуда их не отпущу?

– Сам отвезу. Не теряй время, поторопись, я за документами схожу, – они в сейфе хранятся. И об этом она не позаботилась, когда спешно сбегала, а ведь у неё ни паспорта не было, ни свидетельства о рождении на сына. О чём только думала?

– Оставьте Эмина, – Алина приблизилась ко мне и настороженно посмотрела снизу вверх. Ясно, сомнения гложут её.

– Он лёгкий, совсем не помешает.

– Амир… – девушка замешкалась, нервно кусая губы. – Я ничего не понимаю… Что происходит? Вы то так, то эдак поступаете…

– Прости, – посчитал нужным извиниться. Признавать промахи умею. Жаль, что опытным путём пришлось проверять, да ещё и на ребёнке всё отразилось. Нельзя разлучать мать и дитя – выводы я уже сделал. Осталось принять правильное решение. – Собирайся и выходи во двор.

– Вот, – она быстро стянула плед с кровати, – заверните его.

Ехать до больницы нам около часа.

Настал момент поговорить. Самое время.

Алина с сыном сидела на заднем сидении.

– Как он? – я повернул на неё зеркало, расположенное внутри салона, а бегло посмотрев туда, поймал её взгляд.

– Температура немного спала, по ощущениям не такой горячий.

– Это хорошо.

– Вы же позволите остаться с Эмином в больнице?

– Дети его возраста всегда на совместном пребывании с кем-то из родителей находятся. Разве не так?

– Откуда я знаю, какая идея вам в голову взбредёт опять, лишь бы наказать нас в воспитательных целях… – возмутилась она. Надо же, оказывается вот что умеет. Либо ситуация на неё повлияла? Впрочем, ничего удивительного нет. Когда дело касается детей, любая нормальная мать будет защищаться всеми доступными способами.

– В этом случае препятствовать не стану. Или, по-твоему, я чудовище?

– Амир, я не то хотела сказать…

– Сейчас помолчи и послушай, – я сильнее стиснул руль, не отрывая внимания от дороги.

Нелегко даётся озвучить своё решение почему-то, как и все мысли тоже, но, другого выбора нет. Так и быть, я пойду ей навстречу. Конечно, если Алина не будет спорить со мной и согласится на моё предложение – на сей раз последнее.

Алина

Кажется, Амир разозлился…

Внутренне я сжалась от приказного звучания его голоса, особенно фраза «помолчи и послушай» сильно напрягла. Интересно, и что задумал? А он точно вынашивает какой-то план. Вот только, так уж получается, все эти затеи против меня и оборачиваются.

– После того, как Эмина выпишут из больницы, останетесь с ним в городе, – начал, было, Амир.

– В смысле?.. – я растерялась, как и удивлению моему не было предела, не понимаю ровным счётом ничего. Запуталась окончательно.

Не знаю, как и реагировать. Резкие перемены в настроении и поведении этого мужчины ещё больше настораживают. Опять же, извинился передо мной, что поразило вдвойне.

– Не перебивай, – Амир бегло взглянул в мою сторону, нахмурившись. И тут же отвернулся. – В городе у меня есть дом. Найму помощницу: на рынок или в магазин за продуктами сходить, убрать там, приготовить еду, постирать, бельё погладить, с ребёнком посидеть, если нужно, если ты устала и хочешь отдохнуть. Я буду навещать вас иногда, деньги на расходы давать. От тебя требуется только одно – живёшь тихо и спокойно, не высовываешься оттуда, ни с кем не общаешься. Если соседи, например, что-нибудь спросят, то скажешь, что ты невестка Яндарбиевых. Лишнего не болтай. С сыном будешь гулять во дворе, не покидая территорию. Если понадобится врач, то вызовешь Дарию Каримовну. Телефон куплю. Со мной так же всегда сможешь связаться, и я приеду в любое время. А попробуешь сбежать снова, то пеняй на себя, поблажек не будет. Теперь задавай свои вопросы, если что-то не ясно.

Такого предложения я никак не ожидала от него.

– Вы серьёзно? – даже не верится.

– Разве похоже, что я шучу? Не ищи подвоха в моих словах, – он покачал головой и стиснул руль до хруста костяшек пальцев. Очевидно, решение ему не просто было принять. Но ведь пошёл на уступки, а главное – не стал забирать Эмина, хоть и не отпустил нас.

В этом случае, признаю, я была не права. Поддавшись гнилому отчаянию, действительно безрассудно поступила, когда ушла в неизвестность, по сути в никуда. В тот момент я думала лишь о том, как выбраться на свободу, а вот где жить и чем кормить ребёнка, не имея возможности с кем-то оставить сына и устроиться на работу… Нет, так далеко не заглядывала.

Немного осмелев, я уточнила:

– И мне не надо становиться вашей женой? – это волнует не меньше всего остального. Я же правильно услышала и поняла? Или нет?

– Вернёмся к этому разговору позже, – уклончиво произнёс Амир. – Сейчас уясни и запомни главное: держать тебя взаперти я не буду, ты – не пленница, хотя очень многое зависит от твоего благоразумия.

– Спасибо вам, – не могла не поблагодарить за предоставленный шанс. Пусть минимальный, а выбор есть.

Не так уж и плохо.

– Если я кое-что спрошу, ответишь честно? – продолжил он.

– Спрашивайте, – надеюсь, не придётся врать…

– Кто тебе помог выйти из дома?

Наверное, рано или поздно данный вопрос должен был прозвучать.

– С чего вы взяли, будто кто-то к этому причастен?

– Самостоятельно ты не справилась бы, и тот факт, что тебя быстро догнали, поймали и привезли обратно, это только подтверждает, – подытожил Амир.

Не поспоришь…

Но я не стану сдавать его жену. Как бы Мадина ко мне не относилась – люто ненавидела или пожалела, и какие бы цели не преследовала, желая избавиться от соперницы, кем я, вероятно, и являлась, по её мнению, мешала ей, а она единственная, кто попытался сделать хоть что-то. Тем более я этого и хотела. И теперь вставать между ними не буду.

– Вы правильно заметили: я не справилась.

– Кого выгораживаешь, Алина? Зачем? При тебе нашли деньги. Откуда они? Значит, кто-то дал их либо ты украла.

– Я не воровка.

– Вот ты и проговорилась.

– Это деньги Багира.

– Мой брат был на мели и постоянно просил у меня, он немало тратил на развлечения.

– Ну… что-то осталось…

– Ладно, – Амир шумно вздохнул, – я всё равно узнаю правду. Вариантов, кто это мог быть, кто больше всего заинтересован, чтобы ты исчезла из нашей семьи, не так много. И, если кто-то позволяет себе действовать за моей спиной, в обход моим распоряжениям, моим планам, то этот «кто-то» не заслуживает снисхождения. Предателей я не прощаю и вторых шансов не даю.

По-моему, он догадывается обо всём...

А виноватой снова буду я?

***

Амир

– Давай помогу, – я забрал спящего ребёнка, чтобы Алине было удобнее выйти из машины.

– Накажете? – вдруг спросила она.

Уставилась. И ждёт чего-то…

– Чего?.. – не понял её. – Ты о чём вообще? Если сына имеешь в виду, так сказал уже: после выписки, в городе будете жить. Своих решений я не меняю, – уверенно заявил, и тут же поймал себя на мысли, что за последние сутки дважды пересмотрел планы, предложив девушке на выбор другой вариант. – Эмин останется с тобой, но на моих условиях. Если что-то ещё не ясно, можешь уточнить.

– Всё ясно, – Алина закивала головой. – Извините.

– Про очередную попытку побега и какими последствиями это для тебя чревато – напомнить? – на всякий случай добавил.

– Нет, – она настороженно на меня взглянула. Может и хорошо, что боится? Зато страх убережёт от глупостей и спонтанных поступков.

– Надеюсь, ты сделала правильные выводы? – хотя я прослежу, как выполняются наши договорённости.

– Да. Спасибо вам.

– Держи, – я отдал ей ребёнка, – достану сумку из багажника.

Пока мы шли к приёмному покою, я всё думал над тем, как двусмысленно прозвучали её слова.

Накажете… Накажу? Это ж надо было такое спросить? Алина, говоря об одном, натолкнула меня на другую идею, а фантазию сразу унесло не в том направлении, чего девушка, конечно, и близко не подразумевала – наказание в форме сексуальных игр. А посмотрев на неё, я представил, как она извивается в моих руках, отдаётся без остатка и сладко, протяжно, с придыханием, стонет…

– Что? – заметив мой пристальный взгляд, Алина нахмурилась и теснее прижала сына к себе, как будто я собирался снова отнять его.

– Ничего, – я тряхнул головой, прогоняя искушающие мысли.

«И мне не надо становиться вашей женой?», – вспомнилась и эта фраза. Ну уж нет, отказываться от своих намерений я не планирую. Тогда и воплощу в реальности все желания. Наверняка она такая ласковая, нежная и чувственная… Впереди у нас в запасе достаточно времени, чтоб лучше узнать друг друга, а главное – подготовить её к тому, что будет моей, моей во всех смыслах. Я не отступлю назад.

Странные внезапные метаморфозы произошли со мной. Раньше я никогда не мечтал о женщине брата, а теперь прям как подменили, какое-то наваждение не покидало, как если бы заноза засела в мозгу и навязчиво терзала… После того, как застал девушку с обнажённой грудью, постоянно думаю об этом, хотя там у неё нет чего-то выдающегося и особенного, а меня почему-то это сильно впечатлило и зацепило. Соблазнился и повёлся, словно мальчишка-юнец, ни разу не видевший голую женщину.

– Дария Каримовна идёт. Сама решила встретить нас.

Поравнявшись с нами, врач сходу распорядилась:

– Так, Алину с Эмином уже ждёт педиатр, а вы, Амир Булатович, чуть позже в мой кабинет зайдите, нужно поговорить.

«Не иначе как серьёзно?», – в ответ я просто кивнул и протянул ей сумку с вещами, забрав которую, она приобняла девушку свободной рукой и повела за собой.

Я остался стоять на месте, глядя им вслед и провожая глазами. Хотелось, чтобы Алина обернулась. Даже загадал: если сейчас это случится, то я смогу добиться её расположения. И, как по заказу, она притормозила, посмотрела в мою сторону и едва заметно улыбнулась.

Что ж, а вот и знак.

Больше двух часов я проторчал потом возле кабинета Дарии Каримовны.

Тревожное ощущение то накатывало резко, то немного затихало, то отпускало ненадолго, то усиливалось опять. Ненавижу быть слабым, зависеть от обстоятельств и не иметь возможности повлиять на них личным участием, как и осознавать собственную бесполезность в данной ситуации – хуже не бывает.

Когда же появятся новости?! Никакого терпения не хватало. Ожидание жутко выматывало и травило… Извёлся весь.

Не в состоянии усидеть, я поднялся со скамейки, расхаживая туда-сюда без остановки, затем наконец-то увидел доктора.

– Как ребёнок? – я быстро подошёл к Дарие Каримовне.

– Относительно в порядке, пневмонию исключили.

– А вы это подозревали? Разве, кроме повышенной температуры, не должны присутствовать другие симптомы – вроде кашля и насморка?

– Поставить диагноз маленьким детям порой сложно из-за того, что они не могут ничего сказать и объяснить – где и как болит. По анализам Эмина всё не так плохо. Да, есть воспалительный процесс, вероятно, из-за переохлаждения он простудился, но не критично. Вовремя выявили. Вылечим. Маму и сына уже в отдельную палату определили.

– И когда их можно будет навестить?

– Амир Булатович, не спешите, мы с вами ещё не поговорили, а это очень важно, ведь речь как раз пойдёт об Алине.