Чужое счастье 2

Похоронили Степана, помянули, и Наташа с Сашей засобирались домой. Завтра им на работу, они не отпрашивались на похороны, как раз выходные были. Вера просила Тоню ночевать у нее, но она категорически отказалась. Поздно вечером пошла на могилки и до темени просидела там, гладя руками могильный холмик. Подойдя к дому, она заметила около калитки мужчину, и сердце у нее запрыгало. Степа пришел, но это был не муж, а Колька.

- А ты чего тут делаешь, пришел посмотреть на мое горе, позлорадствовать! - закричала она на него.

- Что ты, Тоня, пришел выразить тебе соболезнование. Я хоть и люблю тебя, но жизни твоей не мешал, знал, что ты своего Степку любишь.

- Люблю, и сейчас. Когда его уже нет, люблю, да так, что готова уйти вслед за ним и жизни своей не жалко, - и она заплакала, облокотившись на загородку. - А ты иди своей дорогой, и не тревожь меня больше, не до тебя.

- Тоня, я тут бутылочку прихватил с собой, давай помянем Степана. Выпьешь, и тебе будет легче, поверь мне. Когда плохо, я только этим и спасаюсь.

- А давай, выпью, пожалуй, а то сердце разрывается от тоски, наливай.

- Пей, Тоня, легче будет, боль уйдет на время, - и он протянул ей стакан.

- Ой, как горло обожгло, и тепло такое разлилось по телу, - она села на лавочку и уронила голову на руки. - Ничего ты не понимаешь, - сказала она заплетающимся языком, ее моментально развезло. Два дня путем не ела, а на поминках совсем не притронулась к пище.

- Я же говорил тебе, что будет легче, - он гладил ее по спине, плечам, шепча ласковые слова, но она ничего не соображала, голова шла кругом. Она встала и держась за дом, пошла внутрь. – А ты уходи, Колька, не приходи больше, слышишь, я тебя никогда не полюблю.

- Полюбишь, куда ты денешься, одной жить плохо. Пройдет время, и ты будешь моей. Я слишком долго ждал этого, всю жизнь, - но Тоня уже не слышала его, зашла в дом.

     Утром зазвенел будильник, вчера Лиза его поставила, маме рано на работу. Хотя она и не просила ее об этом. Будильник звенел, а мама не вставала, она вчера не слышала, когда та пришла домой.

- Мамочка, вставай, на работу пора, вставай, - она стала дергать ее за кофту.

- Что привязалась, отстань от меня, без тебя тошно, никуда я не пойду! - закричала она.

- Как же так? Без тебя, кто твоих коров доить будет? Ты и так несколько дней не ходила.

- Я что, прогуляла что ли, у меня муж умер, - и она перевернулась на другой бок.

- Мама, ты, что, пила вчера, от тебя перегаром разит! Где вчера была, да что с тобой, мама! - и Лиза заплакала.

- Уйди от меня, мне никто сейчас не нужен. Идите к своей бабке и живите там.

- Мама, что ты такое говоришь, мы любим тебя! - и она обняла мать, но та не вставала, тогда она побежала за помощью к бабушке.

- Бабуля, милая, мама на работу не встает. От нее перегаром несет, и где она вчера напилась так.

- Не знаю, я звала ее ночевать ко мне, но она не согласилась. Она вчера никуда не уходила из дома.

- Вот именно, что уходила, а когда пришла, я не слышала.

- Пойдем, я посмотрю, что с ней.

- О, подмогу привела, что вы на меня так уставились, собираюсь на работу, спасибо дочке, разбудила, пошла. До встречи, и не смотри на меня так, мама.

- Да она еще не проспалась, идет, покачивается. Сегодня я ночую с вами, нужно хорошо смотреть за ней, разве горе зальешь водкой.

     Но ближе к обеду Тоня сама пришла к Вере и попросила прощения, а на вопрос с кем пила, коротко ответила, одна. Но больше не будет, это первый и последний раз такое с ней. Вера успокоилась, с кем не бывает, такое горе, может быть, ей легче стало от спиртного. Тоня умная женщина, не будет она пить, да и дети за ней присмотрят.

     Вечером Тоня уложила детей спать и сама легла, но сон не шел к ней, перед глазами стоял Степан и звал ее куда-то. Она поднялась, накинула на себя халат и вышла во двор. Луна на небе была полная, и на улице было светло, как днем. Она села на лавочку и тут услышала сбоку шорох.

- Кто тут, а ну выходи?

- Это я, Колька, вот шел мимо, вижу, ты сидишь.

- И куда же ты шел, твой дом совсем в другой стороне, поджидал меня?

- Это случайно получилось, выпить не хочешь, у меня осталось немного, - предложил он.

- Выпить, нет, не буду, меня дети и мама ругали, я чуть на дойку не проспала. Тебе хорошо, ты нигде не работаешь. Живешь на родительскую пенсию, да еще умудряешься водку где-то доставать.

- Это вчера водка была, а сегодня самогон, у матери спер. Она делает немного и прячет, но я все равно нахожу.

- Давай выпью, только сегодня немного, чтобы на душе легче стало, - взяла она предложенную ей выпивку.

- Пей, легче будет, я этим только и спасаюсь от любви к тебе.

- Это не горе, найди себе другую женщину. Взять хотя бы Лиду, хорошая девчонка, она пойдет за тебя, не раздумывая,. Жизнь-то проходит, а у нее еще не было мужчины.

- Нет, никого кроме тебя я не хочу. Если не ты, то так и буду один, однолюб я.

- Смотри, какие громкие слова, дай-ка еще немного, а то что-то не разобрало, - и она выпила большую порцию прямо из горлышка.

- Вот так, хорошо стало, я говорил тебе, что поможет, - он прижал к себе ее безвольное тело, и наслаждался от ее близости, - Тонечка, любимая. Наконец-то я держу тебя в объятиях, - но она мычала, отталкивая его от себя, и практически поползла к дому.

     Лиза проснулась от грохота, где-то, что-то упало, так это из сеней. Она вышла туда и увидела, лежащую на полу мать, от нее несло водкой. Опять пила, и где только нашла, она же спать легла еще вперед нас. Лиза потянула мать за халат в дом, но на кровать поднять не могла, постелила одеяло и перекатила на него. Мать даже не пошевелилась, спала мертвецким сном. Закрывшись, Лиза легла на койку и разревелась, что завтра бабушке скажет. А ведь она давала им слово, что больше не будет пить.

     Наутро Тоня проснулась от звонка будильника. Где она, на полу, как она сюда попала. Ее, что Колька притащил сюда, все, больше в рот не возьмет. Стыд-то какой, доярки вчера смотрели на нее с подозрением, она ходила и шаталась, пока не искупалась в речке. Каков Колька, поджидает ее около дама, если бы не он, она не напилась. А то все к ее услугам и выпивка наготове. А она что, не могла отказаться. Да, ей от выпивки лучше становилось, она тут же вырубалась и засыпала. Она подошла к машине и забралась наверх в кузов, села подальше от девчат.

- Чего сторонишься, вон какие круги под глазами, и запах на километр разносится. Что с тобой, Тоня? Этим своему горю не поможешь, перестань пить, это до добра не доведет.

- Правильно говорит Маруся. Давай я сегодня вечером приду к тебе, мы посидим, поговорим, - сказала Лида.

- Да что вы все лезете в мою душу со своими советами! Я без вас знаю, что мне делать! Я вам, что, мешаю, на работу я хожу, дома у меня порядок!

- Дети все делают, Лиза молодец, корову загонит, подоит, накормит, и молоко приберет, я права?

- Она и раньше это делала, ничего нового. Дети у меня послушные, помогают.

- Все, прекращай, побаловалась и хватит. Еще раз говорю, выпивка еще никому не помогла, только с пути сбила. Думаю, что ты поймешь нас, ты же раньше совсем почти не пила, только по праздникам немного, - сказала тетя Дуня.

     Вечером, Тоня, уложив детей, опять вышла во двор, напилась до чертиков. Колька затащил ее в дом, положил на кровать и  сам рядом прилег. Зазвенел будильник. Тоня открыла глаза, рядом спал Колька, положив руку на ее грудь. Она вскочила и оказалась лицом к лицу с дочерью.

- Мама, а что здесь этот человек делает, он же пьяница! Прогони сейчас же его, это папино место.

- Папино, а где он, твой папа! Нет его, бросил он меня, предал, ушел в мир иной, оставил меня одну! – закричала она.

- Как это одну, а мы с Аленкой, мы любим тебя, мама!

- Развела тут нежности, уйди от меня! Вцепилась как репей, Колька вставай, уходи отсюда.

- Тоня, подожди, я не могу встать, отстань, отойди от меня, - и тогда она вылила на него кружку воды.

- Вот шальная, - он вскочил с кровати и убежал.

- Не смей больше приходить сюда! А ты иди спать, я на работу пойду. Да не трясись, ничего плохого не произошло, напился и уснул

ГЛАВА 2

    Убравшись дома, Лиза побежала к бабушке и все ей рассказала, та обещала вечером придти к ним домой и поговорить с Тоней.

     Тоня целый день была с похмелья. Когда нужно, Кольки нет рядом, к вечеру она сходила к соседям,  и взяла у них выпивку. Выпила немного, а остальное спрятала во дворе. Зайдя в дом, она за столом увидела мать.

- Тоня, что  тобой, зачем ты гробишь себя, это ни к чему хорошему не приведет, сопьешься ведь, эх дочка, дочка. Мне тоже плохо было, когда твой отец умер, но я не спилась, нашла в себе силы жить дальше, ради вас.

- Значит, ты не любила отца, и не горевала о нем.

- Любила, еще как любила, но выпивка это не выход из создавшегося положения, только погубишь саму себя. Доченька, милая, послушай меня, брось ты это занятие, возвращайся к нормальной жизни.

- Заговорила, доченька, какая я тебе доченька, ты мне чужая тетя. А мать свою я ни разу не видела, и вы мне про нее не рассказывали.

- Тоня, откуда ты все узнала. Мало, кто знал про это! – взволнованно спросила Вера.

- В деревне болтали, что я тебе не родная. Вы сошлись с отцом, когда я маленькая была.

- Ты моя дочка, Тоня, моя и ничья больше. Мать твою и я не знала, отец твой так и не рассказал о ней ничего. Только то, что ее уже давно нет в живых. А кто она, откуда я не знаю.

- Вот так, сначала она бросила меня, потом Степа, предатели они.

- Но я-то тут, рядом с тобой и никогда не предам. И только смерть может разлучить нас с тобой.

- Уходи, я сейчас никого не хочу видеть, и детей с собой забери. Мне сейчас никто не нужен.

- Опять выпила, и где только берешь выпивку, Колька приносит? – спросила Вера.

- Я и без него найду, если нужно будет. Уходите, я хочу побыть одна.

     Вера привела детей домой, уложила их. Егор с Катей уже спали, а сама пошла к дому дочери. Еще издалека она увидела, что в дом вошли двое, значит и Колька появился. Она хотела зайти, устроить им взбучку, но для них сейчас ее слова пустое место. Она пришла домой и, не раздеваясь, легла на диван, сон не шел к ней. Да разве уснешь, когда такое творится в ее семье. Она никогда не думала, что Тоня будет пить. Она всегда была примером для подражания другим. А Наташа, сразу видно, счастлива с Александром, ее глаза светятся счастьем, несмотря на горе сестры. Да и он ей под стать, не отходит от нее. Деревенские бабы спрашивали, кто это такой и где Алексей? Она сказала, правду, но много скрыв за ней, Алексей ушел из семьи, и теперь у Наташи новый муж. Пусть что хотят, то и говорят, ничего уже не исправить, пусть все идет, как идет. Только Тоня ее беспокоит, не прошло и девяти дней, а она привела в дом Николая. Залила свои мозги и не понимает, что делает. Как ее уберечь от пагубного влияния, пока она не спилась окончательно. Кто ей поможет в этом деле. Ее гонит, видишь ли, нашла причину, не мать она ей. Лизу не слушает, та совсем поникла и замкнулась в себе. Стыд и позор с такой матерью. Увидел бы сейчас все это Степа, в гробу бы перевернулся. Вот тебе любовь и верность, нет человека, и все быстро куда-то улетучивается. Она встала, когда еще чуть-чуть задребезжал рассвет, подошла к дому дочери. В окошках горел свет, встала, на работу собирается. Из дома вышли Тоня с Колькой и направились к конторе, теперь будут парой ходить. Не зря она еще до замужества говорила, что он ее любит и проходу не дает. Но какая это любовь, в пьяном угаре.

     Пришло время поминок, но Тоня даже не вспомнила о них. Вера с вечера начала готовить. Сватьей позовет, да еще несколько старушек. Наташа завтра подъехать должна. Вера скрывает ото всех поведение Тони, хотя сватья спрашивали, почему она к ним не приходит. Вера сослалась на ее работу. Она почти дома не бывает. Если так дальше пойдет, то скоро все выйдет наружу, как это неприятно. Тоня была примером для односельчан, порядочная женщина, хорошая жена, любящая мать и на тебе, все переменилось. Про нее сейчас можно сказать, что она живет между небом и землей. А еще лучше, что вообще не существует на земле. Как ее вернуть в нормальное русло. Ее не слушает, с детьми не хочет общаться. Вера уговаривает их. Вот пройдет немного времени и все наладится,  и они заживут как прежде, только без отца. 

Утром Саша привез жену, а сам уехал у него производственные дела. Дочка, видимо, довольна своей жизнью, вся светится. Дети виделись пару раз с Сашей, еще не общались с ним, но уже знают, что он живет с мамой. Что у них на душе, она пока не знает, молчат они. Да что они скажут, когда взрослые все решили за них, им только остается принимать действительность такой, какая она есть.

- Мама, ты одна готовишь, а где Тоня, она, что, не отпросилась?

- С Тоней все плохо, она как похоронила Степана, запила с Колькой. Он от нее не вылезает, но я никому об этом не говорю, и девочек забрала к себе.

- Мама, я не верю, это не про нашу Тоню, она не пила раньше, не любила. Да и Колька, она Степана любила, и вдруг, за один день перевоплотилась.

- Мне кажется, ей все равно, с кем пить, она ничего не видит вокруг, и про детей ни разу не вспомнила, а они переживают за нее. Я начала ругать, а она сказала, что я ей не родная и нечего лезть в ее жизнь. Да какая же она не родная, я ее с трех лет воспитываю, и откуда она только узнала об этом. Мы с отцом не говорили ей.

- Она давно уже знает, ей кто-то из соседей сказал. Она сначала не верила, а потом говорит мне, отчества то у нас разные, твой отец Егор, а мой Петр.

- Я никогда не разделяла вас и любила одинаково. Ты уехала, она у меня одна тут осталась, самая родная.

- Не плачь, мама, если человек такой, то он становится неуправляемым, вот она тебе и наговорила.

- Ладно, что будем людям говорить, почему ее сегодня не будет.

- Может еще придет к обеду, вспомнит про поминки.

     Тоня все помнила. С утра помянула и на работу не пошла. Колька приходил, но она его прогнала, взяла только выпивку у него. Хватанула изрядно и заснула, чтобы хоть во сне встретится со своим любимым.

     Прошли поминки, Вера с Наташей и ребятишками сходили на кладбище. За Наташей приехал Саша, нужно ехать домой, завтра на работу. Наташа ничего не сказала Саше про сестру. Просто язык не повернулся, и молчала всю дорогу.

- Наташенька, что, разговаривать со мной не хочешь, сколько раз окликал, а ты даже не реагируешь.

- Прости Саша, задумалась, тяжело Тоне без Степана.

- А что-то я ее не видел сегодня?

- Она уже ушла на работу, а потом на могилки пойдет.

- Знаешь, я тут вот что подумал, и сегодня уже с начальником говорил, вместо двухкомнатной квартиры, получить трехкомнатную. Чтобы и моя доля тут была, а то живу, как квартирант. Ты как на это смотришь, или с мужем квартиру делить будешь?

- Нет, Алеша уехал, выписался, ничего он не возьмет, все оставил детям. В принципе, я не против, назад ты от меня не убежишь?

- Даже и не думай, если бы мне уйти, я бы ничего такого и не затевал. Тогда я буду действовать, квартира уже есть на примете, так, что вполне вероятно, что мы скоро будем переезжать. Вот улажу все формальности и вперед.

- Тогда сразу и пропишешься, что бездомным ходить. Свою квартиру оставишь семье, это, то малое, что ты им можешь дать.

- Я так и собирался сделать. Хотел с Татьяной поговорить, но она меня даже видеть не хочет. И это правильно, я это заслужил. Детей только жалко, но она говорила по телефону, что они меня тоже видеть не хотят.

- Не переживай, все образуется. Время пройдет, раны зарубцуются, и дети будут с тобой общаться.  А у меня для тебя новость, не знаю, обрадует ли она тебя, я беременна. Не смотри на меня так, с мужем я давно уже не жила, не могла после тебя лечь с ним в постель.

- Наташенька, я очень рад, этот ребенок свяжет нас еще крепче. Это плод нашей любви, ты кого хочешь, мальчика или девочку?

- Кого Бог пошлет, мне все равно. У нас и мальчики есть и девочки, так, что нам трехкомнатная квартира не помешает.

- Тогда может быть сразу четырехкомнатную квартиру просить. Но их в поселке мало, не во всех домах они есть, труднее с этим будет.

- Если есть наметка, то нужно торопиться, говорят, куй железо, пока горячо.

     Лиза после поминок решила сходить в свой дом и посмотреть, что там делает мать, и по возможности привести ее к бабушке, пусть поживет с ними. Заодно и учебники собрать все свои и Аленкины, скоро в школу, а у них еще ничего не готово, она последний год будет учиться. Ей недавно исполнилось восемнадцать лет. Она пошла в школу на год позже, потому что в деревне не набирались ученики.

После учебы хотела поступать в юридический институт, но теперь не знает, как быть с этим, выучит ли ее мать. Если так пить будет, то мечта лопнет, как мыльный пузырь. В доме, за столом сидел Колька, на столе стояла бутылка, мать лежала на кровати, без движения.

- Уйди отсюда, я книги собирать буду, и вообще уходи. Мама спит, а ты что тут один делаешь? – ругала она его.

- Ты мне не указ, и тебя я слушать не буду. А ты так ничего из себя, так на мать похожа, вылитая Тоня.

- Уходи, - она стала толкать его к двери, но он схватил ее за руку и потянул к себе.

- Ну что, цыпленок, будет она еще со мной тягаться. А какая ты горячая, - и он полез к ней с поцелуями.

- Уйди, кричать буду, люди прибегут, тебе мало не покажется, - упиралась в его грудь руками Лиза.

- Кричи, сколько хочешь, никто тут ничего не услышит. И мамаша твоя тебе не поможет, спит мертвецким сном. Полбутылки выпила у меня, а сам я ей не нужен, не подпускает.  - Он схватил ее и с силой швырнул на кровать, она ударилась головой о спинку кровати и на несколько минут потеряла реакцию. Когда пришла в себя, Колька уже овладел ею, она дико закричала, но, он, зажав ей рот, продолжал свое дело.

- Какая ты сладенькая, о-о-о, как хорошо, - он на минутку обмяк и снова продолжил начатое. - Мне ни с кем так хорошо не было, ты маленькое чудо. Если мамка не хочет, то с тобой будем развлекаться. - Лиза металась под ним, но ничего сделать не смогла, он был во много раз сильнее ее. Он еще несколько раз принимался терзать ее молодое тело, а потом обмяк, свалился с нее и мгновенно вырубился. Лиза пошевелилась, высвободилась из его объятий и потихоньку слезла с кровати. Одежда на ней была разорвана, первой мыслью было переодеться, чтобы никто ни о чем не догадался. Сегодня мать с утра топила голландку, замерзла видно, встав с утра с похмелья. На плите стояла горячая вода, Лиза налила в ведро и пошла в холодную баню. Смешала воду с холодной и стала поливать себя, смывая всю грязь. Потом зашла в избу, собрала все что нужно, подошла к постели матери, но она не проснулась, крепко набралась.

- Эх, мама, мама, разрушила ты еще не начавшуюся мою жизнь, а у меня такие планы были на нее. Кто я, после того, что сделал со мной Колька, и это ты виновата во всем. Мы еще дети, ты должна была следить за нами, и не приводить в дом этого пьяницу. Если бы я не потеряла сознание, я бы  не далась ему, лучше бы убила его. Мама, ты не слышишь меня, я больше никогда не приду в этот дом, никогда, слышишь.

Почему ты после смерти отца сдалась. На нас внимания не обращаешь, мы любим тебя. Ты, все, что осталось, в нашей с Аленкой жизни. Да еще бабушка, которая никогда не предаст нас. Мама, как мне теперь жить с этим, грязь-то я смыла, а вот душу мою загадили, и ее уже ничем не отмоешь. Мама, как ты могла, ты лежала рядом, и не защитила меня, - она выскочила из дома и зашагала к бабушке. Так не пойдет, нужно перестать плакать и подождать, когда с лица сойдет краснота, а то бабушка сразу догадается, что с ней что-то не то.

- Лиза, ну что там мать? Она дома, я сейчас пойду туда, поругаю ее, - сказала бабушка.

- Не ходи, сегодня она уже не встанет, пьяная в стельку, спит на кровати и даже не шевелится. Я собрала вещи и пришла, теперь она до утра не проснется.

- Завтра рано утром пойду, нужно что-то с ней делать, иначе это добром не кончится. А Колька с ней, ни на шаг не отходит от нее, вот забулдыга, привязался и не прогонишь его. И она ничего вокруг себя не видит.

- Вот завтра и пойдешь. Я прилягу, что-то голова у меня заболела, прости, что не смогу помочь тебе убирать скотину.

- Без тебя справимся. Аленка, Егорка, Катя, вот какие у меня помощники. Правда, через несколько дней Егорку с Катей заберут, скоро им в школу идти. Наташа говорила, что все уже им приготовила. А у вас чего нет, скажи, и я съезжу в райцентр, куплю, что нужно.

- Бабуля, у нас с того года тетради остались и портфели еще хорошие, ручки, карандаши, альбомы есть, так, что не хлопочи.

- Что-то ты побледнела, может тебе таблетку дать, - и она полезла в шкаф.

- Нет, пока без нее обойдусь, полежу немного, и все пройдет.

- Лиза, ты чего лежишь, мы за тобой, пошли на улицу, там так хорошо, - позвала ее Аленка.

- Вы идите, я позже к вам присоединюсь, - и она отвернулась к стенке.

ГЛАВА  3

     Тоня проснулась поздно вечером. Колька лежал на соседней койке, со спущенными штанами.

- А ну убирайся отсюда, ишь, что удумал, я никогда не буду твоей, никогда слышишь. Ты можешь насильно взять мое тело, но не душу, она принадлежит только Степану. Последний раз я вижу тебя здесь, ты больше мне не нужен. Пить я больше не буду, и вообще больше ничего делать не буду.

     Она выпроводила Кольку, затопила голландку, хотя в доме и так было тепло, и вышла из дома. Колька направился за ней, может быть она за бутылкой пошла и ему достанется. Но она пошла на кладбище, пробралась к могиле мужа и упала на свежий холмик, обхватив его руками.

- Вот я и пришла к тебе, прости, что опоздала, я знала, что сегодня помины, но напилась. Это я все с горя, не могу без тебя, не могу, слышишь, забери меня к себе. Молчишь, но я сама все сделаю, сама к тебе приду, без тебя мне белый свет не мил. Я же никого не вижу и никого не слышу, даже детей своих. Прости, что редко сюда хожу, некогда, ударилась в пьянку, но так мне лучше, я забываюсь. Степа, милый, я люблю тебя, люблю, - она еще долго лежала так, но потом, как будто бы что-то вспомнив, заторопилась домой. Дрова в голландке прогорели, но угли еще не распались на мелкие, лежали целыми красными поленьями. Тоня подошла к голландке, закрыла задвижку, достала из-под кровати бутылку самогона и налила в стакан.

- Степа, я иду к тебе, любимый, прости, что пьяная, иначе я не сделаю это. Детки, простите меня, и не поминайте лихом, - она трижды перекрестилась и свалилась на койку.

    Колька видел все это в окно, подождав немного, зашел, прикрыв за собой дверь. На столе стояло полбутылки горячительного. Он прямо из горлышка выпил больше половины. Закуски как всегда нет, только рукавом закусывали. Он подошел к Тоне, погладил ее. - Тонечка ты будешь моей. Обязательно будешь, Степки-то нет, а я вот он, рядом. Подвинься, я лягу с тобой, хоть обниму тебя, трезвая ты не даешь этого сделать. - Но Тоня лежала неподвижно, - да тебя не сдвинешь, ну ладно, я на соседней койке посплю. Утром рано встану, а то опять воду на меня будешь лить, - он лег и не помнил, как уснул. И вообще никогда ничего не вспомнит, смерть стояла у порога и звала их за собой.

     Вера проснулась среди ночи, от какого-то толчка в сердце и оно заколотилось, как бешенное. Посмотрела на часы полчетвертого, да и утро уже скоро. Она еще немного полежала и встала, пробралась на кухню и села у стола. Что это с ней, может быть сон, какой плохой увидела, не помнит ничего. Нужно идти к Тоне, нет еще рано, а то отругает ее, скотины во дворе у Тони нет, они с ребятами перевели ее в свой двор. Что теперь с ней делать, она ума не приложит. Бройлерных кур и уток, она через месяц полтора зарежет, а может и раньше. Поросят додержит до декабря и заколет. А вот, что с коровой делать, она много дает молока. Посмотрит, может Тоня еще и сама возьмется за ум, бросит пить. Она не совсем еще конченный человек, только немного попробовала. Это пьяницу со стажем уже не исправишь, таких, как Колька. Она посидела еще немного, и пошла к дому дочери. В окнах горел свет, может быть сегодня на работу пойдет. Она встала у окна и заглянула в дом, ей была видна только одна часть комнаты, где на кровати лежала Тоня, спит, сейчас она ее разбудит.  Зайдя в дом, она увидела на второй кровати Кольку, как нехорошо. А еще говорила, что любит Степана. Разве же это любовь, когда в первый же день после похорон схлестнулась с Колькой. У нее вдруг закружилась голова, воздух какой-то спертый, она открыла настежь дверь и окно. Подошла к дочери и стала будить, но она не реагировала, лицо ее было синим, взяла руку, но она была холодной. Угорели, она посмотрела, печная задвижка была закрыта наглухо, не разобрались по пьянке, закрыли.

- Дочка, Тонечка, вставай, что же ты наделала. Я люблю тебя дочка, о-о-о, как же теперь жить, нет, не верю. Сначала Степан, потом ты, она подошла к Кольке, но он тоже был мертв. В задней избе, на столе, она увидела записку. Тоня писала, чтобы не держали на нее зла, она без Степана жить не смогла. А с Колькой ее ничего не связывало, выгонит его, а он опять придет. Но она на него не обижается, это не он ее споил, а она так захотела. Ей так было легче принять решение. Дочек она любит, и желает им счастья, она уходит к своему любимому, скоро их души встретятся и она рада этому. Просит Веру, чтобы она ее простила, она была для нее самой лучшей в мире мамой. Пусть она позаботится о ее дочерях, она сильная и справится с этим. А ее пусть положат в одну могилу с мужем.

     Вера побежала к управляющему, вдвоем они вынесли Кольку из дома и подложили к дому его родителей. Вера сделала так, чтобы не скомпрометировать дочь, даже пусть и после смерти. Приехала скорая, сделали заключение, что Тоня угорела, а Колька умер от перепоя. После ходил слушок, будто бы они вместе угорели, но точно никто ничего не знал. Вера быстро прикусила им языки, нечего болтать, о том, чего не знают. Тоню похоронили в одной могиле со Степаном, так, как она хотела. Аленка сильно плакала, а Лиза, как бы закаменела, она все еще не могла простить мать, за то, что с ней случилось. Но радовало одно, что ее обидчика больше нет на этом свете, и она его никогда не увидит. После похорон, Наташа забрала детей домой и они остались втроем. Лиза, придя домой ни с кем не разговаривала, а Вера с Аленкой пошли в их дом собрать все вещи родителей и кому-нибудь отдать, пусть поминают. На другой день пришли мужики, заколотили окна и двери дома, некому пока жить там. Веру подкосила смерть детей. Но она взяла себя в руки, права Тоня, она просто обязана быть сильной и определить девочек по жизни. Но что-то ее беспокоила Лиза, что с ней происходит. Она еще до смерти матери замкнулась и не разговаривала, ни с кем.

   Все было хорошо в жизни Наташи и Саши, они любили друг друга, получили трехкомнатную квартиру. С детьми у Саши отношения были прекрасные, они приняли его. Если мама любит его, то и они не будут против этого. Да и он относился к ним по-отцовски, вот только со своими детьми он не смог найти общий язык, они не могли простить его предательства.

 В стране уже несколько лет шла перестройка, постепенно закрывались промышленные предприятия, рабочие места сокращали и люди оставались не у дел. Постепенно сворачивалось и строительство в поселке, но Саша и Наташа пока работали, достраивали последний пятиэтажный дом. А сегодня его вызвал к себе начальник и сообщил неприятную новость, со следующей недели их всех сокращают. Он должен довести это до рабочих. Саша хотел возразить, что дом еще не достроен, пять этажей выложили, а крышу не возвели. Начальник не принимал никаких возражений. Приказ, есть приказ и его не обсуждают. Как сказать людям о потере работы, на что они будут жить сами, их семьи. Других вакансий тут нет, на эти вопросы не было ответов. Он после обеда собрал строителей своего участка и зачитал им приказ. На их лицах он видел растерянность и недоумение. Наташа подбежала к нему со слезами на глазах.

- Саша, как нам жить дальше, куда идти работать? Сколько людей сокращают, почему, зачем? Они не подумали, какую душевную травму наносят нам.

- Не плачь, мы что-нибудь придумаем, руки, ноги есть, а это самое главное, - он смотрел на рабочих, которые стояли около него с опущенными головами, и ждали. Может быть, он им предложит какую-нибудь работу.

- Я сам без работы остаюсь, и моя жена тоже. И я впервые не знаю, что мне делать, куда податься. Одно знаю, что в поселке давно закрыли все предприятия, люди разъехались по другим регионам. Хотя и там такая же история, мужики с разреза подались на север, там говорят еще можно найти работу, но кому как повезет. Другие подаются в крупные города и Москву, но как там оно, никто не знает. - Спасибо, что столько лет отдали строительству поселка, и он получился очень красивым. Эти нами построенные дома, наша гордость, и дети будут гордиться нами. Приходите в отдел кадров. Получите свои трудовые книжки и расчет, но какой он будет, никто не знает. Вам уже до этого урезали зарплату, но вы согласились с этим, и продолжали работать. Я думаю, что никто бы не отказался и дальше работать, но получилось иначе, нас всех сократили. Наше управление убирают. Теперь, когда нет строительства, и в нем надобность исчезла. Большего сказать вам не могу, желаю вам всем найти работу. А у самого мозг работал лихорадочно. Куда податься инженеру-строителю, где сейчас будут что-то строить?

- Саша, не расстраивайся, что-нибудь придумаем, на самый худой конец поедем к маме в деревню и будем жить скотиной, - успокаивала его Наташа.

- Ты слышала, что мама твоя говорила в прошлый раз и до них докатилась перестройка. Из совхоза хотят сделать общество с ограниченной ответственностью. И как оно еще пойдет никто не знает.

- Но сена-то мы сможем накосить корове, овечкам, поросенку и птице корм нужен, может быть что-то и выйдет у нас.

- Я мужчина, Наташенька, и должен зарабатывать и кормить семью. Тем более у нас скоро будет прибавление. Поеду, как и все на север, буду тебе деньги присылать, так и будем жить.

- Нет, Саша, так не пойдет, а как мы без тебя тут будем, я не отпущу тебя, ты останешься дома! – запротестовала она.

- А когда есть нечего будет, ты что на это скажешь?

- Поедем к маме, но все вместе. Пока на первое время у нас есть деньги, еще получим расчет. Нужно закупить больше продуктов, чтобы не бедствовать.

- Успокойся, ты вся дрожишь, что-нибудь придумаем, но мне нужно алименты своим детям платить, им тоже туго придется. Таня получает маленькую зарплату, на нее не проживешь.

     После этого разговора Наташа думала, как там мама будет жить с девчонками? Но им хотя бы пенсию по потере кормильцев платить будут. Это радует, тогда не пропадут, затянем пояса потуже.

     С работой у Саши разрешилось быстро. На другой день к нему пришли двое мужчин, представители АО «Рассвет». Они решили построить новый свинарник, далее планируют строить колбасный цех, коптильню. Оплата будет частично деньгами, частично продуктами. Денег в казне общества пока еще маловато, когда развернутся, тогда и заработную плату прибавят. Общество находилось в соседнем селе. Это недалеко от поселка, но туда на чем-то добираться нужно, а транспорта своего у Саши не было. Наниматели заверили, что утром их отсюда будут увозить, а вечером привозить. Саша сразу же согласился. И Наташа была рада такому повороту событий, не нужно будет расставаться. Сама она до рождения ребенка, устроилась на биржу труда. Саша работал все выходные дни, и Наташа решила съездить к маме  на перекладных, соскучилась по ним, как они там поживают. Мама, как всегда возилась во дворе, и увидев дочку, всплеснула руками.

- Почему одна, где все остальные?

- Кто, где, дети в школе, одна я безработная. Нашу стройку разогнали, ненужными мы оказались.

- Как же так, а жить как будете? Переезжайте к нам, будем рядышком, одной семьей жить, прокормимся как-нибудь. Я перевезла сено, которое Степан успел заготовить, на этот год хватит, да и корма еще много осталось, будем держать живность и на вашу долю. - Спасибо, мама, Саша уже нашел работу в обществе, их туда возят и привозят обратно. Они строят в обществе хозяйственные постройки. Денег немного обещали и продукты, но мы и этому рады, у нас скоро прибавление в семье будет.

- Я очень рада, дети всегда радость, даже, несмотря на неустройства в жизни. А у нас что-то Лиза хандрит, замкнулась в себе. Это все из-за смерти родителей. Может ее врачам показать, как ты думаешь?

- Где она сейчас, я поговорю с ней, - сказала Наташа.

- Хорошо, сегодня даже в школу не поехала. Одна Аленка учится, а я только недавно пришла с работы. Этот год тут учу, для меня это радость и так еще три года будет, а там посмотрим, на пенсию скоро.

- Ты еще молодая у нас, только мужчин здесь мало. А то бы нашла себе пару.

- О чем ты говоришь. Нет, никто мне не нужен, у меня теперь есть смысл в жизни, есть о ком заботиться. Иди, Лиза лежит на диване, поговори с ней.

- Лизонька, здравствуй моя девочка, я приехала, соскучилась. Ты чего лежишь, говорят, школу пропустила, что за настроение. Я понимаю, ты потеряла родителей, но нельзя постоянно грустить, нужно дальше жить. Прости ты свою маму, она  любила отца, и ради него отказалась от жизни. Это трудное решение, поверь, и только сильные люди, могут это сделать. Она и вас любила и без Степана не могла, но у вас есть я, бабушка. Ты старшая и Аленка должна подавать пример, а то и она раскиснет. Бабушка говорит, что хочет тебя свозить к врачу. Ну что же, я не против, пусть посмотрит, может, назначит какое лечение.

- Нет, никуда я не поеду. Я здорова, обещаю, что возьму себя в руки. Маму с папой жалко, и она заплакала, прижавшись к Наташе.

- Поплачь, поплачь, вылей со слезами всю горечь из души и тебе легче будет. А то ты со дня похорон еще ни одной слезинки не обронила, закаменела вся. А может быть, к нам поедешь, доучишься у нас, а там куда-нибудь поступишь.

- Дома буду, с бабушкой и Аленкой, я не брошу их, - и она улыбнулась.

- Вот так, вот и хорошо, пойдем, бабушка обедать зовет. А вот и Аленка бежит, теперь все в сборе.

- Мама, накрывай на стол, мы проголодались, да Лиза?

- Да, бабушка, кушать хочу, а потом тебе помогать буду.

- Ты моя хорошая, а я уж думала болезнь, какая к тебе привязалась, слава Богу, все хорошо, - и она расцеловала внучку.

      Татьяна сортировала книги, когда к ней в кабинет зашла сослуживица. Татьяна боялась ее языка, она так и старалась задеть ее чем-то. Хотя Татьяна ничего ей плохого не делала, наоборот, была со всеми добра и общительна.

- Поздравляю тебя, скоро у твоего мужа будет еще один ребенок, его жена ходит беременная.

- Хорошо, пусть рожают, мне все равно, значит им так нужно.

- Ой, ой, ой, посмотрите на нее, сама добродетель, еще им счастья пожелай.

- Что ты ко мне привязалась, уходи отсюда, я о своем бывшем муже ничего слышать не хочу – на глаза Татьяны навернулись слезы.

- Так уж и ничего, а у самой слезки заблестели, заплачь еще.

- Не дождешься, уходи, я даже ни разу в лицо не видела эту женщину, и вообще, мне до них дела нет, - возразила она.

- Я так и знала, что ты сюда пошла. Что ты опять ей наговорила, неужели тебе нравиться доводить людей до слез, какая же ты жестокая, - сказала вошедшая в кабинет другая библиотекарша.

- Собрались две милосердные, ничего я ей плохого не сказала, только поздравила.

- С чем ее поздравлять, злорадствуешь ты, а почему не поймем. Завидуешь, что ли нам, - сказала вновь пришедшая.

- Да чему завидовать-то, от Татьяны муж ушел, а у тебя пьяница, да и мой не подарок.

- Тогда зачем все это. Ты же сама несчастная, а людям делаешь зло, - выговаривала она ей.

- Да ну вас, я пошла, тоже мне, учить меня вздумали.

- Вздорная женщина, всем она недовольна в жизни, все ей не так. Она не только с тобой так, но и с остальными тоже. Обязательно к кому-нибудь привяжется.

- Не будем о ней. Она мне новость принесла, у мужа будет ребенок, а он еще со мной не развелся, - сказала Татьяна.

- А ты знаешь, они переехали на новую квартиру. Успел он это дело провернуть, до своего увольнения.