Чужой жизнью. Обретение

Боль. Ярость и отчаянье. Три чувства слились в одно, выжигая до оголенной души. Жар разрывал тело, не давая сделать вдох. Все исчезло.

Пустота. Больше нет ничего. Только звенящая, оглушающая пустота.

Она появилась словно из ниоткуда. Легко, как будто скользя и не касаясь расплавленного камня, приблизилась, прошептав:

- Я помогу тебе.

И снова боль. На этот раз острая и тягучая одновременно. И торжество в глазах той, кто обещала помочь.

Высокая женщина в длинном серебристом платье, не скрывающим изгибы тела, с удовольствием осмотрела окровавленный кинжал в своих руках и, словно наслаждаясь каждым словом, произнесла:

Браслетами с копытами звеня,

невеста бредет без жениха.

Привязанный душой за душами двумя

уходит в мир чужой,

себя оставив за спиной.

В пустой сосуд вселится тьма,

погибель всем несет она.

Темнота.

Черные волосы путаными прядями спускались на покрытые белым инеем плечи. Девушка развернулась и, устало вздохнув, облокотилась спиной о стену рядом со странной табличкой на непонятном мне языке. Глаза ее были закрыты, а брови нахмурены, губы сжаты в тонкую линию.

Незнакомое лицо, но мне оно показалось родным до боли. Почему-то очень хотелось обнять ее, защитить и успокоить.

- Черт! Черт! Черт! – несколько раз зло повторила девушка, глухо ударяясь затылком об стену.

Еще раз глубоко вздохнув, она оттолкнулась от стены и потянула закрытую дверь на себя. Ничего не понимая, я двинулся за ней следом.

Незнакомка шла по длинному коридору, освещенному тусклой лампочкой, а я шел за ней, пытаясь понять, что происходит и где я.

А вместе с этими вопросами пришел и другой.

Кто я?

Ничего не помню.

Все кажется чужим, незнакомым и неправильным. Кроме девушки, медленно бредущей вдоль зеленой стены. К ней меня тянет, словно магнитом, и я иду за ней как на привязи. Почему?

Морг

Крупные чаинки медленно плавали по кругу, совершенно не собираясь опускаться на дно старой щербатой чашки.

Как же давно я не пила чай.

И пусть этот был далеко не лучшего сорта, с крупными черенками веточек и слишком резким запахом и вкусом, это был настоящий чай. Черный чай и кофе были единственными вещами, за которыми я скучала в том мире.

- Извини, - прервал мои любования содержимым чашки Рыжик, - все, что есть.

Паренек высыпал на тарелку горстку крекеров, сверху положил две крошащиеся вафли и как венец творения водрузил на верхушку покрытую крошками зефирку.

- Какое сегодня число? – спросила я, осторожно делая первый глоток.

- Десятое, – парень умостился напротив на колченогом табурете.

- Месяц, – делая очередной глоток, потребовала я.

- Десятое июня, – послушно ответил Рыжик и тут же поспешил задать свой вопрос: – А ты точно не зомби?

- Дурак, что ли? – прыснула я в ответ.

- Ну, знаешь ли, - обиженно фыркнул парень, - не каждый день здесь трупы среди ночи из морозилки выходят.

- Слышь, студент, ты про летаргический сон слышал?

Рыжик усмехнулся, кивнул, хитро прищурился и, видимо, осмелев, ответил:

- Слышать-то слышал, да только тебя в реке вчера выловили. Так что живой ты никак не могла быть. Тебя, между прочим, Михалыч утром на вскрытие готовил. Вон, - он махнул рукой на большой железный шкаф, - могу документы показать.

- А покажи, – тут же оживилась я.

Студент расплылся в улыбке и, достав из ящика стола ключ, направился к шкафу. Весь его вид так и кричал – смотри, я не просто бездарь-студент-практикант, мне даже документацию доверяют!

А вот документация по мне, точнее, по моему телу оказалась очень интересной. Особенно акт опознания, точнее, не опознания меня как Янины Яленской.

Кто бы сомневался, что опознавал меня не отец и не сестра, а мой ненаглядный Законный.

Что ж, очень удобно для него признать меня пропавшей без вести, а не мертвой. Зато теперь я точно уверена, что меня не ищут. А это значит, что я могу снова начать новую жизнь.

Вот только не в этом городе и не в этой стране.

- Слышь, студент, - снова окликнула я парнишку, - а как тебя зовут?

- Игорь я, – буркнул в ответ парень, наливая и себе чаю. – Вот что я теперь Михалычу утром, когда он проспится, скажу?

Я покосилась на спящего на старой кушетке в отгороженном шкафом углу мертвецки пьяного мужика и призадумалась. Ни официально воскресать, ни быть вскрытой поутру мне не хотелось.

- А этот Михалыч много пьет? – поинтересовалась я.

- Много, - грустно посмотрел на временами что-то бормочущего мужика Рыжик. – Здесь все пьют. Работа такая.

Я еще раз посмотрела на мужика и опять задумалась. Потом психанула и, решив, что не у меня должна болеть голова от вопроса, что делать с ожившей мной, пошла мужика будить.

Михалыч будиться отказывался. Пришлось хорошенько отхлестать его по заросшим темной щетиной щекам и сунуть под нос нашатырь.

- Ты кто? – потерянно хлопая мутными глазами, спросил мужик после того, как Рыжик умудрился перевести его в сидячее положение.

- Труп! – гаркнула я прямо в лицо мужику.

- А-а, - протянул тот. - А почему тогда ты не в холодильнике?

- Потому что я спешу. Мне уходить пора, а ты вскрытие еще не провел.

Михалыч снова похлопал глазами, пытаясь навести резкость, затем пошлепал пересохшими губами и спросил:

- Спирт есть?

- Студент, спирт есть? – переадресовала я вопрос Рыжику.

- Так он его четыре часа назад весь допил, – растерялся студент.

- Михалыч, - тряхнула я снова начавшего засыпать патологоанатома, - спирта нет, но есть я.

- А ты кто?

- Труп!

- Ага, - снова открыв мутные глаза, пробормотал мужик, - а я тебя помню.

- Отлично, - оскалилась я в ответ. - Вскрывать будешь?

- Не-е-е, - замотал головой Михалыч, отчего его буквально всего повело по кругу, - на пьяную голову не работаю.

- Михалыч, я спешу. Если не хочешь вскрывать меня сейчас, акт подпиши и я от тебя отстану.

- Какой акт? – Михалыч хоть и был пьян, мозгами соображал и это могло стать проблемой.

- О том, что я ушла.

- А ты ушла?

- Ухожу. И студент идет со мной.

- А-а, ну тогда хорошо, - неожиданно легко согласился Михалыч, - давай подпишу.

Я шикнула на студента и бросилась к столу писать акт.

Писала, особо не подбирая слова, – все равно патологоанатом эту бумагу уничтожит, когда проспится. Сомневаюсь, что здравомыслящий человек решится обнародовать акт о том, что неизвестный труп куда-то ушел. А чем объяснить наличие такого документа, думаю, протрезвевший патологоанатом сам себе придумает.

Сунув бумагу уже почти снова заснувшему мужику, я заставила его подписать и милостиво позволила завалиться на топчан досыпать пьяный сон.

- Ну вот и все, - довольно улыбнулась я студенту, все еще смотрящему на меня круглыми глазами. – Теперь тебе ничего придумывать не нужно, твой Михалыч сам себе все придумает. Идем?

- К-куда? – чуть заикаясь, спросил студент.

- Как куда? К тебе. К себе, как ты понимаешь, я вернуться не могу.

- А-а, - растерянно открыв рот, скривился Рыжик.

- Да ладно, - панибратски хлопнула я его по плечу, - расслабься. Мне всего-то нужно просто где-то переночевать. Сможешь организовать?

Я смотрел, как девушка ловко собирает со своей кожи иней, заставляя его оголять руки и ноги. То, что на нее при этом смотрел мальчишка с рыжими вихрами, ее совершенно не заботило. А меня странным образом нервировало.

Неужели она не видит, что его взгляд далеко не детский?

- А женского нет? – спросила она, придирчиво осматривая что-то похожее на слишком короткий белый халат.

- Только это, - виновато опустил голову мальчишка, заливаясь румянцем.

В гостях

Нормально поспать не удалось.

В сон я проваливалась урывками – видимо, сказывалось пережитое нервное напряжение, а сновидения были наполнены странными бредовыми видениями.

Мне снились чудовища, нападающие на людей и пожирающие их, пожары, бредущая по лесу Невеста с обугленными бантами на рогах, Одуэл, обнимающий молодую девушку с мечом в руках, королева-мать с отсутствующим взглядом и посреди всего этого – Альберт с кровавой раной на груди, восседающий на троне, а позади него высокая женщина в облегающем серебристом платье.

Очередное шуршание в очередной раз вырвало меня из кошмара.

- Ты кто? – спросила я тень, роющуюся в каких-то пакетах.

- Тш-ш, - повернулась ко мне тень, и в луче приглушенного света, падающего из приоткрытой двери, мелькнуло мальчишеское лицо. – Ден я. Ты мои джинсы не видела?

- Нет.

- Ну тогда спи дальше, - отмахнулась тень, зарываясь в пакеты глубже.

На ночевку Рыжик привел меня на квартиру, которую снимали его двое друзей-одногруппников. У парней была в самом разгаре вечеринка, поэтому ни нашему появлению, а именно меня в медицинском халате, ни желанию остаться на ночь они не удивились.

Мне же было не до веселья – необходимо было продумать, что и как делать дальше. Поэтому, познакомившись и посидев немного с пьяно-веселыми студентами, я вскоре отправилась спать в соседнюю комнату.

Когда девушка уснула, я осторожно приблизился к ней. Тому рыжему и остальным парням она представилась Яной, и это имя показалось мне невероятно знакомым. Кто же она и почему меня так тянет к ней?

Хотел коснуться ее щеки, но пальцы прошли сквозь тело. Однако девушка, спокойно спящая до этого, дернулась, словно я причинил ей боль.

- Аль, - с болью прошептала она, - Аль! Как же так? Что с тобой?

Яна снова заметалась и застонала во сне, будто ей снился кошмар.

Кто такой этот Аль? Почему она так беспокоится о нем?

Вопросы, вопросы, вопросы… и все вокруг такое чужое и странное… кроме нее.

Хмурое утро ознаменовалось запахом растворимого кофе и стонами временных хозяев жилья.

- Что пишешь? – заглядывая ко мне в листок, безжалостно вырванный из одного среди множества валяющихся повсюду конспектов, спросил Рыжик.

- Планирую, - буркнула я в ответ, не отрываясь от ноутбука, который был так же немилосердно отобран у головы тут же спящего хозяина.

- Что планируешь? – не унимался Рыжик, видимо, за ночь растерявший весь страх перед восставшей утопленницей.

- Рыжик, не мешай, я занята.

- Ян, - надулся, но не отступил тот, - я серьезно. Что планируешь делать?

- Жить.

- Ага, понятно. В Хорватии?

- Как догадался?

- А что тут догадываться, если у тебя на ноуте больше десяти вкладок хорватских риелторских сайтов открыто. Ты собираешься туда? А чем заниматься будешь?

- Да что ж ты такой приставучий, - сердито буркнула я.

- Я помочь хочу! – возмутился Рыжик и я сдалась. Все-таки его помощь была мне все еще нужна.

- Я действительно собираюсь в Хорватию. Куплю небольшую кафешку на побережье и буду наслаждаться морем.

И свободой.

- Возьми меня с собой.

- Что? – я чуть со стула не свалилась. – Что ты сказал?

- Возьми меня с собой, - невозмутимо повторил Рыжик.

- Рыжик, в смысле Игорь, ты это вообще о чем?

- Ну тебе же нужен будет помощник, если ты собираешься не только работать, но и наслаждаться морем, – Рыжик подтянул второй стул и уселся напротив меня. – Вот и возьми меня.

Я рассмеялась.

- Вот так просто?

- Ну да, а зачем усложнять? – Рыжик был непоколебим в своем простодушии.

- А родители, учеба, друзья? Не боишься все вот так бросить?

- А что родители? – Игорь взлохматил свои рыжие лохмы, но уверенности в глазах не потерял. – У них Наташка есть. Это моя сестренка, - пояснил он. – Она для них как свет в окошке, а я так – сорняк. А учеба… - Рыжик как-то слишком уж обреченно вздохнул. – Я вообще не собирался в медицинский идти, меня мать заставила. А я в медицине дуб дубом. А она говорит – не глупи, Григорий Иванович скоро на пенсию пойдет, ты на его место пойдешь. Думаешь, я просто так в том морге практику прохожу? Мать с Григорием Ивановичем уже все за меня решили… А я не хочу! Не хочу стать таким, как Михалыч. Я вообще трупов боюсь. Ты ж сама мою реакцию на себя видела. Ян, правда, возьми меня с собой. Мне же здесь ничего не светит. Я ведь даже на море никогда не был, куда уж там до заграницы. А насчет друзей... – тут он слегка задумался. – У друзей своих забот хватает.

- Ну допустим, - растерявшись, начала я, – как ты собираешься объяснить свой переезд родителям? С университетом что?

- О, тут все просто, - радостно отмахнулся Рыжик. - Родителям скажу, что по обмену еду. У знакомой матери так дочка когда-то в Германию ездила. В университете академку возьму, а потом посмотрим.

Я смотрела на Рыжика и поражалась.

Никогда не думала, что людям, которые живут простой обычной жизнью, может оказаться нечего терять. Ведь их, в отличие от меня, ничего не сдерживает от того, чтобы что-то поменять в своей жизни в любой момент. Но они, живя свободно, вдруг оказываются обвешаны пустыми ненужными обязательствами.

Взять того же Рыжика. Он считает, что не нужен родителям, но вместо того, чтобы начать самостоятельную жизнь, идет у них на поводу и поступает на специальность, которую терпеть не может. Мать пригрозила лишить его карманных денег (на что уже не раз успел пожаловаться мне Рыжик), если он завалит практику, но вместо того, чтобы найти пусть временную, но работу, Рыжик послушно плетется в ненавистный морг. Более того, я, совершенно чужой ему человек, говорю, что он уходит со мной, и он послушно идет…

- Игорь, - взвесив все в своей голове, обратилась я к Рыжику, - ты понимаешь, что, отправившись со мной, ты можешь лишиться всего?

- Да чего лишаться-то? – хохотнул Рыжик.

- Стабильности, возможности спать в собственной постели, а не на улице, возможности есть вкусные мамины котлеты, а не выброшенный кем-то недоеденный пирожок, возможности ощутить поддержку друзей, а не удар полицейской дубинкой. Подумай, готов ли ты и к таким изменениям в жизни? Ведь поехать со мной – это не на увеселительную прогулку отправиться. Если некоторые люди узнают, что я жива, ты в лучшем случае останешься один в чужой стране без денег, без документов, и хорошо, если с целыми костями. В худшем – мы с тобой будем рядышком лежать в одной яме на глубине в полтора метра и дружно кормить червей.

- Ты меня специально пугаешь, - взвился Рыжик, - не хочешь брать с собой. А ведь если бы не я, где бы ты сейчас сама была?

- Шантажируешь?

- Нет, - уже более спокойно ответил Игорь, - не такой дурак. Просто не знаю, как тебя уговорить. Такой шанс ведь раз в жизни бывает.

- Не спеши, еще раз подумай. Время тебе до вечера. Только учти, раз для тебя это шанс, то тебе придется хорошо на него поработать.

На подземной стоянке

Сандр медленным усталым шагом брел к своему внедорожнику. Сразу было видно, что он устал.

Вот только от чего? От новых выбрыков моего Законного или все же осознание того, что меня больше нет, так повлияло на него?

Обращаться к Сандру за помощью было рискованно. У меня не было уверенности, что он не выдаст меня, но ни к кому другому пойти я не могла.

Тогда, направляясь вместе с Басом к горам Ман, я осознала – друзей у меня нет. Есть знакомые, близкие и не очень, есть сотусовщики и те, кому со мной не скучно, но друзей – тех, к кому бы я могла обратиться за помощью – нет.

Сандр сел в машину, мотор загудел, и я рывком нырнула в свет вспыхнувших фар.

На Земле мне в жизни в голову не пришла бы такая идея, но после охоты на магов я поняла, что во мне умер талантливейший режиссер фильмов ужасов и мистики.

Вот и сейчас я стояла ослепленная перед капотом внедорожника, не видя, но предполагая реакцию Сандра на призрака, появившегося у него перед глазами. А как еще можно воспринять человека, которого ты вчера видел мертвым, а сейчас он стоит перед тобой в странной одежде, напоминающей иней, мертвецки бледный, с темными кругами под глазами и спутанными волосами.

Поднимаем голову, добавляем злобную ухмылку…

Все. Теперь ровным шагом в машину, на заднее сиденье. Пусть смотрит на меня через зеркало.

Пока садилась, успела проморгаться и темные круги перед глазами от света фар уже не так мешали. Во всяком случае, то, что Сандр запросто мог посоревноваться со мной в бледности кожи, я увидела. А ведь я хорошенько постаралась придать себе бледность, припудриваясь побелкой (увы, белой пудры в квартире студентов не нашлось).

Мой бывший спаситель сидел, вцепившись занемевшими пальцами в руль, продолжая пялиться на место, где я только что стояла.

- Ты умерла.

- Умерла, - подтвердила я, усаживаясь удобней на заднем сидении.

- Ты пришла за мной? – Сандр все еще не поворачивался, только взгляд перевел на зеркало заднего вида.

- Отвези меня домой.

- З-зачем?

Глупый вопрос.

- Нужно кое-что забрать.

- Так ты живая?!

Сандр как будто отмер и резко повернулся ко мне.

Учитывая его габариты и то, что он уже успел пристегнуться, далось ему это нелегко.

- Тш-ш, - приложила я палец к его губам, - не шуми.

- Но как? Я ведь сам видел твое тело. Ты не можешь быть живой. Тебя почти девять месяцев искали после твоего прыжка с моста. Вчера, когда позвонили и сказали, что нашли утопленницу с внешностью, совпадающей с твоим описанием, я думал в лучшем случае раздутое тело увидим. А ты... ты там как живая лежала. Но ведь все равно мертвая была! Уж я-то труп от живого вполне отличить могу.

- Саш-ш-ш, - осторожно коснулась я его плеча, - я мертвая и такой и должна остаться. Понимаешь? Яны Яленской больше нет, но ты мне должен помочь.

- Помочь?

- Да, помочь.

- Чем?

- Мне нужно кое-что забрать в доме на Садовой, а еще мне нужны новые документы.

Сандр молчал и сосредоточенно хлопал глазами, видимо, пытаясь решить, как ему следует реагировать.

- Позвонишь Законному – убью, – предупредила я. – Мне терять нечего. Я уже мертва.

Произнося последние слова, я неожиданно поняла, насколько сказанное – правда.

У меня больше нет желаний.

До попадания в другой мир я мечтала о свободе. Оказавшись по ту сторону моста, я снова мечтала о новой жизни, но мечтала, воплощая свои желания в жизнь. Вернувшись сюда, я уже не хочу ничего. Все потеряло смысл, я действительно умерла, оставив свое сердце на каменном алтаре.

Словно сквозь пелену, слышалось гудение двигателя и шуршание шин по ночному асфальту, в тонированных окнах мелькали огни большого города, живущего шумной многоликой жизнью, отовсюду лилась музыка и удушливый смог кружил голову. Но все это было не для меня.

Она лежала на диване в странном средстве передвижения. Я так и не понял, почему Яна решила так необычно появиться перед этим мужчиной. В то же время в ее действиях было много знакомого, но я снова не мог вспомнить, что именно.

Реакция мужчины была однозначной – он испугался, увидев ее.

И сейчас неотрывно смотрел на нее, неподвижно лежащую, нервно вертя в руках плоский прямоугольный предмет черного цвета, который, в отличие от других предметов вокруг, тоже казался мне знакомым.

Мужчина (кажется, Яна назвала его очень знакомым мне именем Сандр) нервно взлохматил короткие волосы и шумно выдохнул, он никак не мог решиться на что-то… а она так сладко спала.

- Алло, - Сандр что-то сделал с предметом в руках, тот загорелся синим светом и из него полились странные звуки, - Сергей Иванович, извините за поздний звонок. Я по поводу Яны…

- Да, я слушаю, - из черного предмета, прижатого к уху мужчины, раздался раздраженный скрипучий голос.

- Я... – начал мужчина, но внезапно осекся, - я хотел сказать, что Яна...

- Сандр, что ты там мямлишь?

- Мне показалось, что я видел Яну… живой.

- Послушай, мальчик, я знаю, что ты всегда был неравнодушен к этой сучке, - голос презрительно хмыкнул, - но я не желаю больше ничего о ней слышать. Ты меня понял? Забудь о ней, она мертва, и прекрати наконец вести себя как тряпка!

- Да, босс.

- И послушай, – голос устало вздохнул, - проследи, чтобы ее хоть похоронили по-человечески. Не хочется грех на душу брать. Заплати им там, пусть по документам как бомжиху оформят или вообще бумаги уничтожат, как будто и не было никакого трупа. Ты меня понял?

- Да, босс. Вы говорили утром о ее вещах.

- Да, хорошо, что напомнил. Сожги завтра ее барахло на Садовой, только по-тихому, чтобы соседи не видели.

- Хорошо, босс, я понял.

Черный предмет погас и мужчина устало откинулся на спинку кресла.

- Не сдержался, - я медленно открыла глаза и села, – все-таки позвонил. И как это? Как это – чувствовать себя предателем?

- Прости, - Сандр закрыл глаза и глухо сглотнул, - я не мог по-другому.

- Знаешь, ты мог быть единственным, за кем бы я скучала в этом мире. Но теперь я вижу, что ты ничем не лучше моего Законного – такая же мразь, как и он.

- Я сделаю тебе документы, - глухо проговорил Сандр.

- И я должна поверить?

На душе должно было быть гадко, но вместо этого было просто пусто. Удивительно, но сейчас этот мир казался мне совершенно чужим.

- Имеешь право не верить, - горько усмехнулся Сандр. - Но, знаешь, я уже устал чувствовать себя дерьмом. Мы приехали, – Сандр махнул головой в сторону окна, за которым в темноте маячил коттедж, который я когда-то считала своим домом. - Можешь забирать все, что хочешь – завтра я все равно сожгу все твои вещи.

Я потянулась к ручке двери, но Сандр прервал меня словами:

- А по поводу документов я серьезно. Только скажи, на какое имя.

- Кристина Сандр.

Сандр клацнул челюстью, а я быстро покинула машину.

- Я сама тебя найду. Уезжай, – бросила я на прощание и направилась к дому.

В котедже

Я шла по темным комнатам, не включая освещения. Луна давала достаточно света, а память услужливо подбрасывала расположение возможных препятствий.

Вот здесь статуя бронзовой кошки, о хвост которой мой Законный не один раз оббивал себе ноги. Здесь неудобная двустворчатая дверь – обе половинки открывать не с руки, а одна слишком узкая, чтобы можно было свободно пройти. Здесь ножки дивана выпирают, мне пришлось постелить ковер с высоким ворсом, чтобы не так больно было падать, когда я пьяной возвращалась с очередной вечеринки.

Странно, но эмоций воспоминания не вызывали. Дом был пустым не только в смысле отсутствия людей, он оказался пустым для меня, как чувство.

Дойдя до нужной мне комнаты, я открыла тайник. Деньги я копила давно. Когда вокруг крутятся миллионы, а твои личные траты сложно отследить, всегда можно сделать так, чтобы часть из них исчезла в неизвестном направлении.

Брать что-либо из своих вещей не хотела, но, заходя в дом, заметила, что покров на мне стал словно истончаться, а когда я попробовала трансформировать его, он рассыпался прямо в моих руках.

Видимо, отсутствие магической силы в этом мире дало о себе знать. Хорошо хоть это событие не произошло прямо в машине Сандра.

Раскрыв свой гардероб, невольно поморщилась. Все кричаще дорогое и вызывающее.

Такой я была когда-то.

Жила одним днем, считая себя почти что мертвой.

Теперь приставка «почти что» исчезла во всех смыслах. Я была мертва на бумаге, была мертва в мыслях и желаниях. Возможно, когда-нибудь я и оживу, но когда это будет – неизвестно.

Переодевшись и закинув в сумку поверх денег из тайника самые необходимые на первое время вещи, я достала одолженный у Рыжика старый потрепанный кнопочный телефон.

- Игорь, подъезжай.

Через пять минут я сидела на пассажирском сидении старой четверки и с удовольствием смотрела на фонари, проносящиеся за окном.

- Не передумал? – спросила я Рыжика, внимательно всматривающегося в дорогу.

Водил парниша скверно и очень неуверенно.

- Шутишь? – аж подскочил студент.

- А куда мы едем? – поинтересовалась я.

- На дачу друга. Я ему сказал, что мне нужно уединиться с девушкой.

Я глухо выдохнула:

- Игорек, надеюсь…

- Это для конспирации! Только еды нужно с собой взять. Дача за городом. До ближайшего магазина километров пять, да и работает тот только по средам и пятницам. Ты говорила, что деньги достанешь.

Я посмотрела на несчастные глаза Рыжика, наполненные немой мольбой.

Ну, конечно, откуда у студента деньги. Невольно пожалела мальчишку и полезла в сумку.

Увидев брошенную на панель пачку купюр, Рыжик с размаху вдавил тормоз.

- Ты что творишь, придурок? – чуть не впечаталась я в лобовое стекло.

- Едрить… - выдавил Игорь, нервно снова хватаясь за руль. – А ты и правда крутая, – добавил он чуть тише, косясь на сумку на моих коленях. – Только как я этими президентами в магазине расплачиваться буду?

- А обменники на что? – обреченно закатила я глаза. Ну никакой фантазии у парня.

В итоге еще час мы потратили на поиск круглосуточного пункта обмена валюты, после посещения которого Рыжик долго возмущался завышенным курсом. Еще час ушел на супермаркет и три на дорогу. В итоге, во двор, огражденный аккуратненьким зеленым заборчиком, с маленьким таким же зелененьким домиком мы въехали практически на рассвете.

Дача оказалась домиком с малюсенькой кухней-коридором, одной комнатой и мансардой. Вместо системы отопления была большая кирпичная печь, она же служила разделением кухни с комнатой.

- Условия, конечно, не фонтан, но пару дней пересидеть можно, – опустил на пол пакеты с едой Рыжик. – Сейчас печь растоплю, чтобы сырость ушла, сразу станет веселей.

Пока Рыжик коптел над печкой, я вытащила из пакета палку колбасы, отгрызла немаленький такой кусок и начала осматривать свои новые апартаменты.

В комнате, обклеенной старыми выцветшими обоями, стояли два не менее старых дивана, шкаф с покосившимися дверями и стол с двумя стульями. Два маленьких окошечка наглухо задернуты короткими синими шторками в желтый цветочек.

Унылое зрелище, но мне сейчас не до переборов. Нужно радоваться тому, что есть, потому что это все, что есть, связано с моей новой жизнью.

- Готово! – радостно вскочил Рыжик, поглядывая на весело потрескивающую печь. – Через час просушится и потушим, а то жарко будет. Я сейчас воды накачаю, а ты, Ян, сваргань что-нибудь перекусить.

Сваргань…

Я посмотрела на надкушенную палку колбасы, так и оставшуюся у меня в руках.

Вот именно, что сваргань. Если дело и дальше так пойдет, то ты, Яночка, скоро даже готовить научишься.

Еще раз попытавшись успокоить себя, что здесь я пробуду не больше недели, я поплелась к пакетам «варганить».

Каждое движение, каждый взмах ресниц, небрежно заправленный локон темных волос за ухо, насмешливая полуулыбка одним краем губ - все это отдавалось теплом в сердце и душе. Хотелось подойти, обнять, поцеловать…

Вот только мои руки проходили сквозь ее тело, а она при этом странно замирала, словно прислушивалась к чему-то. Затем, мотнув головой, принималась за прежние дела.

Когда рыжий парень, которого Яна называла то Рыжик, то Игорь, уехал, Яна резко стала другой.

С нее мгновенно слетела вся веселость и беспечность, потухли озорство и смелость в глазах.

Опустив голову она вышла из дома и направилась вглубь небольшого сада.

Рыжик уехал возвращать одолженную машину, и я наконец выдохнула.

Раньше мне не приходилось изображать беспечность и веселость. Чередование беспричинного хорошего настроения с такой же радостью и истериками было нормальным моим состоянием в этом мире.

Впрочем, много чего было для меня обыденным и нормальным.

Сил находиться в помещении не было и я вышла во двор, на свежий воздух.

Территория дачи была небольшой, но неплохой сад на ней имелся.

За время своего бегства от Альберта я отвыкла от звуков человеческого мира, тем более этого мира – более шумного и душного. Попав в тот мир, я долго привыкала к чистому воздуху и тишине, теперь же я задыхалась в смоге своего Земного мира.

- Надеюсь, все это не зря и ты будешь счастлив, - проговорила я, опираясь спиной на ствол старой яблони.

Слезы сами потекли из глаз, но я не пыталась их сдержать. Я все сделала правильно. Так было нужно и даже больше – все оказались в выигрыше. Законный счастлив оттого, что я умерла, сказочный мир получил свою магию, Альберту не нужно больше опасаться Совета магов, а я… я тоже получила… свободу.

Я знала, что вру сама себе, но сказать правду было еще больнее.

В какой-то момент мне показалось, что горячие пальцы Альберта скользнули по моим щекам, вытирая слезы, но увы. Этого не могло быть просто потому, что не могло. Я просила его жить, теперь это предстоит и мне. Просто жить.

Когда за окном стемнело, Яна достала из пакета белье, застелила диван и легла спать. Я же, дождавшись, когда ее дыхание выровняется, а черты лица расслабятся, лег рядом.

Сделать это полноценно я не мог, потому как легко проходил сквозь не только живое тело, но и предметы. Все материальное вокруг словно не существовало для меня, или это я не существовал для него.

И все таки мне удалось лечь, как и приобнять Яну. Очень хотелось это сделать и, прикрыв глаза, я просто представил, что мне все же удалось прикоснуться к ней по-настоящему, а не просто держать руку на грани касания ее кожи.

- Альберт? – Яна удивленно посмотрела на меня, а у меня на миг перехватило дыхание. – Где мы?

Она меня видит?

На секунду страх, что девушка сейчас поймет, что я не Альберт, сковал меня, но Яна тут же сама прильнула ко мне, обвив руками мою шею и уткнувшись лицом мне в грудь.

- Впрочем, неважно, где мы, - чуть слышно пробормотала она, пока я с удивлением рассматривал свои руки, которыми мог ее касаться. – Пусть даже это просто сон.

Боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть наваждение, я обнял ее одной рукой, а второй осторожно коснулся шелковистых волос.

- Пусть сон, - бормотала она, - пусть только сон.

Действительно, пусть это будет просто сон. Потому что если она поймет, что я не тот, о ком она так грустит, находиться рядом будет невыносимо.

А уйти я не могу.

Не могу и не хочу.

- Ты по-другому пахнешь, - девушка ощутимо напряглась, а мне показалось, что меня окунули в ледяную прорубь. – Альберт, что случалось?

Она смотрела на меня безбрежно голубыми глазами, а я не знал, что ей ответить. Я не видел в ее взгляде испуга или отторжения – только беспокойство, быстро переходящее в сосредоточенность.

- Что произошло? – уже более резко и отрывисто произнесла она.

- Я не знаю, - не выдержав требовательного взгляда, признался я.

Взгляд Яны стал острым, словно бритва, казалось, она дотошно осматривает каждый миллиметр моего лица.

С одной стороны, это пугало, а с другой… в ее взгляде не было больше боли и обреченности. Может быть, даже хорошо, что я ничего не помню?

- Я не помню, кто я, - продолжил я.

Шумно выдохнув, она снова прижалась к моей груди и крепко оплела мою талию руками. А я наслаждался тем, что могу касаться ее, могу говорить с ней и сам ощущать ее прикосновения.

Едва касаясь, медленно гладя ее плечи и руки, я осмотрелся.

Мы находились не в дачном домике и даже не в саду возле него. Да и позы наши были далеко не лежачими. Видимо каким-то невероятным образом мне удалось попасть в Янин сон.

Мы стояли посреди прямоугольного зала. Через большие, до самого пола, окна врывался золотистый вечерний свет и пахнущий грушами воздух. Где-то вдалеке играла незнакомая, но очень красивая музыка. Мебели в зале практически не было, а та, что имелась, не бросалась в глаза, сливаясь с нежнейшим перламутром персиковых стен.

- Ты знаешь, где мы? – спросил я Яну, осторожно касаясь губами ее темных шелковистых волосы.

- Это мой дом, - улыбнулась она, оборачиваясь. – Я здесь выросла. Он был таким, когда я была маленькой, и мама еще была с нами. Знаешь, - Яна неожиданно нахмурилась, - у меня было слишком идеальное детство. Как в сказке. Наверное поэтому оно так быстро закончилось. Мне часто снится этот дом... – Она замолчала, а затем подняла на меня полные печали глаза. – Это ведь не правильно, что я понимаю, что это всего лишь сон, так не должно быть.

- Не должно, - осторожно взяв ее лицо в свои ладони, прошептал я. – Но ведь во сне возможно абсолютно все, так почему же тебе не может присниться понимание сна?

- Или ты, - прошептала Яна, прикрывая глаза.

Ее слегка приоткрытые губы манили, заставляя забыть обо всем на свете, и сил сопротивляться этому зову у меня не было.

Проснулась я резко, словно на меня ведро воды вылили. В темноте не сразу поняла, где нахожусь, но старый скрипучий диван услужливо мне обо всем напомнил.

Ну и сон мне приснился. Да еще такой четкий и яркий. Сладкие мурашки до сих пор бегали по всему телу, а сердце бешено колотилось.

Видимо, я так и не смогла внутри себя отпустить Альберта, раз он снится мне то в крови непонятно с кем, то ничего не помнящий.

И все же, какими же сладкими были его объятия и поцелуи.

Ком снова подступил к горлу и я постаралась успокоиться, напоминая себе, что это всего лишь сон. Просто мои собственные фантазии и желания. И больше ничего.

Я не стал говорить Яне, что я рядом с ней не только во сне. Не знаю, что произошло, но пугать ее еще больше мне не хотелось. Возможно, когда-нибудь, если я вспомню хоть что-то о том, кто я, я скажу ей. А сейчас я просто буду рядом и буду каждую ночь с нетерпением ждать, когда она уснет.

Я рассчитывала жить на чужой даче не больше недели, а пришлось почти месяц. Сандр боялся проколоться, поэтому действовал осторожно, а может быть, просто не хотел отпускать меня и тянул время. Очень надеюсь, что мне не придется узнать правду. Да и у Рыжика долго не получалось оформить загранпаспорт.

Но, как бы там ни было, в самый разгар лета мы с Рыжиком ступили на горячие острые камни Истрии.

- Красиво, - шумно выдохнул мой неожиданный друг-помощник.

- Ты раньше бывал на море? – в моей голове вертелись какие-то слова Рыжика относительно моря, но я никак не могла их вспомнить.

- Нет, - потупился он.

- В таком случае радуйся, - ободряюще хлопнула я парня по плечу, - ты будешь работать прямо на побережье.

Да, Рыжик, работать будешь ты, а наслаждаться жизнью – я.

Полтора года спустя. Побережье Истрии

- Альберт, - прошептала Яна, нежно проводя своими пальчиками по моей груди, - я так устала.

Мы лежали с ней на теплом белом песке, а наши ступни ласкали легкие соленые волны воды.

Каждый раз мы оказывались в разных местах. Некоторые казались мне знакомыми, но чаще – нет. Яна всегда рассказывала, где мы, но я замечал, что, когда места нашего сна кажутся мне знакомыми, она грустит и рассказывает словно через силу.

- Я знаю, солнце мое, - ответил я ей, нежно проводя пальцами по ее мокрой щеке.

Только здесь, в ее сне я мог говорить с ней. Только здесь я имел тело и мог ощутить прикосновения, только здесь мог чувствовать жизнь и только здесь, благодаря ей, узнал хоть что-то о себе… и о ней.

Она страдала.

Я видел, как ее дни тянутся за днями, видел, как она пытается быть веселой и жизнерадостной, видел, как тихо катятся ее слезы, когда она была одна.

Она по-прежнему не знала, что я всегда рядом, а я не говорил ей об этом, чтобы еще больше не усиливать ее боль. Хотя самому иногда, когда вне сна она решалась наладить свою личную жизнь, мне было нестерпимо, до крика, невыносимо больно.

Больно оттого, что она пыталась думать обо мне как о сне и больно оттого, что ей это не удавалось, и этим я причинял ей еще большую боль.

Книгу выхватили у меня из рук, с хлопком закрыли и демонстративно швырнули на стол.

- Кристи, как ты можешь это читать? – не успела я поднять глаза, как мимо меня пронесся огненный вихрь и напротив уселось рыжее чудо. – И вообще! У меня трагедия, а ты читаешь о каких-то железяках.

Я потянулась к книге, но Соня опередила меня и не глядя отправила книгу за спину в полет.

- Ай! – раздалось с соседнего столика.

- Сонечка, ты мне всех клиентов так распугаешь, – скрестила я руки на груди.

- Как клиентов? – опомнившись, Сонька вскочила, но, увидев поднимающего с пола книгу Рыжика, тут же расслабилась. – Рано еще для клиентов. Ты меня специально отвлекаешь!

Дошло наконец до нее.

- Ой! Привет, Рыжик.

Ну вот и Игоря сумела заметить.

- Я не Рыжик, я Игорь, - психанул Рыжик и кинул назад мне книгу.

Мельком взглянув на телефон, я поняла, что Соня не просто так примчалась ко мне за час до открытия.

- Кто на этот раз? – флегматично раскрывая книгу на недочитанной странице, я спросила подругу, зная, что та все равно не отстанет. – Блондин? Брюнет? Или, может быть, рыжий? Хотя рыжий нам не нужен, рыжий у нас уже есть.

Рыжик, прекрасно расслышав мои слова, злобно сцепил зубы и начал шумно шуршать счетами, усевшись обратно за соседний столик.

Я отлично знала, как ему нравится Сонька, но так же прекрасно отдавала себе отчет, что ничего хорошего из этого не выйдет.

Во всяком случае, сейчас.

Поэтому как бы Рыжик на меня ни злился, но сводить его с Сонькой я не буду.

- Блондин, я вчера в клубе с ним познакомилась, - расплылась в улыбке Сонька, совершенно не обращая внимания на усиленно сопевшего за ее спиной Рыжика. – Ой, Кристи, ты даже не представляешь, какой он классный. Мы договорились сегодня вечером с ним встретиться, – Сонька аж светилась от восторга. – Только он просил прийти с подругой.

- Соня! – прорычала я. – Ну что ты как маленькая!

- Кристи, но я обещала! Он с братом будет. Устроим двойное свидание. Ну, - состроила она мне глазки Шрековского котика, - не будь букой.

- Соня, какое на… свидание? – я не на шутку разозлилась. – Ты издеваешься?

- Двойное, Кристи, двойное свидание. Я уверена, что тебе понравится, – огненный ураган взметнулся и уже на выходе крикнул: - Я вечером за тобой заеду.

- Соня! – взвыла я, но подруги и след простыл.

- Ян, - тихо позвал меня Рыжик.

- Игорь, даже не начинай, – мне было искренне жаль мальчугана. – Я не буду ничего делать, пока она тупо не нагуляется или пока ей кто-нибудь не прищемит хвост. Но в последнем случае я этому смертнику просто морду набью.

- Спасибо, Ян, – понуро прошептал Рыжик.

Блин, и надо же было ему по уши втюхаться в Соньку. Хотя, с другой стороны, я его отлично понимаю, – тяжело пройти мимо такого солнца.

Сонька ворвалась в мою жизнь чуть меньше года назад.

Мы с Рыжиком только-только открыли наше кафе. Маленькое, но очень уютное.

На самом побережье, зажатое с двух сторон старыми каменными домами, а с фасада овеваемое свежим ветром, перемешанным с солеными брызгами волн, разбивающимися о дамбу.

Солнце попадало на террасу с четырьмя маленькими столиками только утром. К обеду оно пряталось за высокой башней местной церквушки, а затем его перебирало на себя не менее высокое соседнее здание ратуши.

Таким образом наше кафе было идеальным местом для тех кто устал от горячего южного солнца и искал свежести и приятной прохлады.

Рыжик долго не мог успокоиться относительно моего выбора бизнеса. Еще бы – где я и где кухня. Но бизнес – он везде бизнес, и неважно, занимаешься ты химической промышленностью или плетешь кружева. А для кухни есть повара, даже если он всего один.

В день явления Сони посетителей практически не было. Сезон еще не начался, а те немногие гости, что иногда заглядывали к нам, предпочитали послеобеденное время.

Но тот день знаменовался холодным мерзким дождем с резкими порывами ветра.

И вот, распахивается дверь, в нее влетает огненоволосое чудо, перецепляется через порог и проезжает по полу чуть ли не до барной стойки.

А потом оглушает помещение изысканным матом на иврите.

Я отлично узнала слова, так часто употребляемые моей двоюродной теткой, которые слышала с самого детства каждое лето. Окунувшись в воспоминания детства, невольно прокомментировала происходящее в духе все той же тетки:

- Сонечка, если вы помыли полы собственным платьем, так требуйте оплату за проделанную работу, а не изображайте из себя говорящую черепаху.

Кто ж знал, что это чудо меня услышит, поймет, да еще и окажется тезкой самой эпичной женщины всех времен и народов.

- Таки почем же у вас тут так щедро платят? – спросило меня это чудо на чистом русском.

После такого мы просто не могли не подружиться.

Сонька оказалась взрывоопасной и не менее непостоянной особой. Рыжика, который пропал для всех девушек побережья практически с первого взгляда, она выдержала ровно три дня. На четвертый ее постигла новая любовь, и бывший студент-медик был бессовестно забыт, а я отправлена на первое в своей жизни двойное свидание.

После чего поклялась в жизни больше не вестись на такую глупость.

Мне удалось продержаться неделю.

А потом я опять поклялась, что больше никогда, никогда-никогда не поведусь на очередную Сонькину уловку.

Но эта Жар-птица, упорно прожигая родительские деньги, оказалась сущим наказанием, от которого невозможно было избавиться. Наказанием, которое позволяло мне хоть чуть-чуть чувствовать себя живой.

Вот и на этот раз, заранее зная чем закончится это никому не нужное двойное свидание я равнодушно смотрела как Сонька придирчиво перебирает мой гардероб, подбирая мне платье.

Подумать только, еще совсем недавно я была такая же как она, ни одной ночи без ночного клуба, ни одного дня без приключений с пьянкой или без, а сейчас…

Зайдя в клуб, я смиренно потопала следом за Сонькой, уверенно пробирающейся к дальним диванчикам.

- Привет, мальчики, - на русском прощебетала Сонька, и только тогда я подняла глаза на тех, кто был очередным огоньком для моей подруги-мотылька.

Твою ж мать!

На диванчике, расслаблено раскинувшись, сидел Кирил – финансовый директор моего Законного.

Как?!

Какого черта он здесь делает?

- Здравствуйте, Янина Павловна, - расплылся, словно чеширский кот, в довольной улыбке Кирил. Даже глаза от удовольствия зажмурил. Гад!

Мне хватило доли секунды, чтобы выйти из ступора и броситься к выходу.

Черт!

Три раза черт!

Потому что на выходе я столкнулась еще с одной очень хорошо знакомой личностью, а вдалеке маячили не менее знакомые фигуры и не узнать среди них моего Законного было просто нереально.

Почему он здесь?

Он же ненавидит Хорватию!

Он же ненавидит ночные клубы!

КАРАУЛ!

Я рванула к машине, совершенно не соображая, что мне делать. Сейчас главное – сбежать. Только бы успеть сбежать. Только бы успеть.

Рывок, удар и холодная темнота поглотила меня.

В отеле

- Ну, здравствуй, милая, – ненавистное обрюзгшее лицо широко улыбнулось. – Выходит, зря я тогда не поверил Сандру – думал, совсем парень спятил на почве любви к тебе. Я его даже пожалел, а оно вон как обернулось. Но ты не волнуйся, теперь-то мы это обязательно исправим.

- Что ты с ним сделал? – просипела я, чувствуя, как онемела челюсть и правая скула. Значит, Лешка бил.

- Пока что ничего, - продолжил улыбаться Законный. - Он же хитрым оказался, сразу уволился. Только, в отличие от тебя, сомневаюсь, что этот остолоп додумался далеко сбежать.

Законный поднялся и моему взору предстали его любимые остроносые туфли. Впрочем, и они скоро исчезли из моего поля зрения.

- Оставьте нас, - коротко приказал Законный, и за моей спиной раздался поспешный топот многочисленных ног.

Я попыталась пошевелиться, проверяя, связали ли меня. Тело слушалось плохо. Как быстро, оказывается, я отвыкла от постоянной боли.

- Да ты поднимайся, поднимайся, - раздался насмешливый голос Законного надо мной. - Вроде не все еще отбил.

Я постаралась аккуратно повернуться на бок, затем, превозмогая дикую боль в правом боку, встала на четвереньки. Во рту появился привкус желчи.

Черт.

Подняться не смогла, сумела только доползти до кресла и взобраться на него как на отвесную скалу.

- Что-то ты плоховато выглядишь, – Законный приблизился, но вместо того, чтобы нанести очередной удар, поставил на столик рядом со мной чашку кофе на блюдце. – Угощайся.

Странно.

Очень странно.

- Знаешь, - Законный сел в кресло напротив меня, - я ведь, в отличие от остальных, до последнего не верил в твое самоубийство.

- Почему? – прокашлялась я.

Раз уж его потянуло на разговоры, лучше поддержать – так есть хоть какой-то шанс изменить его настроение.

- Если бы ты собиралась умирать, то обязательно устроила бы мне какую-нибудь гадость напоследок. А так ты прыгнула, а мои активы не рухнули, недвижимость не взорвалась, СМИ не начали в очередной раз поливать меня грязью. Я ведь только поэтому не начал разборки с твоим папашей.

- Угрожаешь? – боль не проходила, но голова уже не так кружилась, и я начала более-менее понимать, что вокруг происходит.

- А ты изменилась, - Законный удивленно взглянул на меня. – Занятно.

Он достал сигарету и с явным удовольствием затянулся.

Как и я когда-то, он отчаянно пытался бросить курить, но ему это так и не удалось. Зато теперь курение для него было невероятным запретным удовольствием. Не сводя с меня глаз, он взял свою чашку кофе и сделал осторожный глоток. Я последовала его примеру.

Ну надо же! Без сахара и с перцем – именно так, как я люблю. Что с ним произошло за то время, что мы не виделись?

- Ты тоже, - постаралась улыбнуться я.

- Думаешь, расставание пошло нам на пользу? – в очередной раз улыбнулся Законный и, сделав еще одну затяжку, затушил сигарету в огромной хрустальной пепельнице, напоминающей своей формой звезду. – Убери.

Будучи сам курящим, мой законный муж терпеть не мог запаха потухших сигарет и пепла. И я по прошлой жизни отлично помнила: чем быстрее я уберу эту чертову пепельницу, тем в большей безопасности будет мое здоровье.

Превозмогая жуткую слабость и боль, я все же поднялась, чтобы унести тяжеленную пепельницу куда подальше, а заодно, обходя кресло Законного, кивнула, чтобы не обрывать разговор:

- Однозначно.

- Да, - задумчиво протянул мужинек, рассматривая костяшки своей правой руки, - возможно, ты права. Тем более сестричка твоя намного покладистей, и я думаю, из нее выйдет более хорошая жена, чем из тебя.

Что?!

Эльку вместо меня?!

Вдох застрял у меня в горле.

В глазах потемнело.

Время замедлилось.

Я видела только тяжелую хрустальную пепельницу, которую до этого держала в руках.

Заложило уши.

Правая рука, словно чужая, сама отвела пепельницу вбок.

Замах слишком быстрый, пепельница слишком тяжелая, края-лучи слишком острые, а расстояние до Законного слишком малое.

Темнота.

Голова гудела, не давая сосредоточиться, в глазах все плыло и подкатывала тошнота.

С трудом я все же смогла сесть прямо и навести резкость.

Первое, что увидела – пепельница на полу. Один из ее лучей был подозрительно красного цвета. Дальше наблюдалась вытянутая нога в серой штанине из дорогой натуральной ткани и востроносой туфле. Вторая нога оказалась тут же подвернутая под первую. Выше видна была безвольно свесившаяся с подлокотника кресла рука.

Голова снова закружилась и я закрыла глаза.

Вдох в очередной раз застрял в горле.

Собравшись, я все же резко выдохнула, отчего у меня вырвался то ли всхлип, то ли вскрик.

На глаза сами собой навернулись слезы.

Яна, спокойно.

Без паники.

Все хорошо.

Все хорошо, мать твою!

Дыши. Просто дыши.

Меня трясло, а мыслей не было вообще. Все, что я могла – это просто приказывать себе дышать. Руки и ноги были как деревянные.

На Законного решила не смотреть – то, что удар пришелся в висок, я и так знала.

Нужно что-то делать.

Что? Что? ЧТО?

Что можно сделать, когда ТЫ убила человека?

Неважно, кто он. Неважно, почему ты это сделала. Яна! Ты убила!

Стоп.

Яна, думай, думай, думай же!

Еще раз вдохнула-выдохнула, и осторожно попыталась подняться,.цепляясь за третье кресло.

Сейчас было не время терзаться моральными мучениями, ведь в любой момент может зайти охрана и тогда уже мне самой не жить.

Не с первого раза, но у меня получилось полноценно встать и дойти до дверей.

Сквозь тонкое дверное полотно я слышала голоса, которые показались мне знакомыми.

Значит, здесь не пройти.

Осмотрелась, стараясь специально избегать взглядом кресла на котором полулежал Законный. Вернее полулежало его тело.

Судя по обстановке, мы были в номере отеля.

Очень надеюсь, что здесь не высоко.

С этой мыслью и направилась к окну.

Второй этаж. К счастью, весь периметр этажа охватывали широкие балконы, разделенные лишь невысоким ограждением из цветущих роз.

Нечего и говорить, что я не стала задерживаться.

По раздавшимся позади крикам поняла, что меня заметили.

Хорошо, что европейцы слишком беспечны и часто надеются на закон и порядок, не ожидая, что ключи от машины можно просто вырвать из рук, заодно заехав в челюсть.

Пока до меня добежали, успела тронуться и со всей дури выжала газ. Только и услышала, как чей-то кулак по багажнику стукнул.

Теперь главное – успеть выехать из города.

Фиг вы меня на горной дороге догоните, я за весь этот год ночных гулянок с Сонькой каждый поворот на ближайшие триста километров с севера на юг изучила, в каком только состоянии мы с ней домой не возвращались.

Машину не жалела – чужая, да и свобода дороже. Только бы никакой придурок на встречу по дороге не выскочил.

Все.

Город закончился. Слава всем богам.

Впрочем, радость была недолгой. В зеркале заднего вида упрямо замаячили вспышки фар, время от времени скрывающиеся за очередным горным поворотом, но тут же вспыхивающие вновь.

Еле вписалась в поворот.

К черту. Только бы оторваться.

Видимо, мое желание оторваться от преследователей было настолько сильным, что боги его услышали.

На очередном повороте мою машину действительно оторвало, и я лишь успела увидеть в свете фар слишком быстро приближающиеся блики воды.

Вот и все. Оторвалась. Недолго же длилась моя свободная жизнь на этой планете.

Нет ничего хуже, чем видеть, как избивают твою любимую, и быть не в силах не только прекратить это и наказать обидчиков, а сделать вообще хоть что-то.

Не знаю, бывало ли такое в моей жизни раньше, но большим пустым местом я себя еще не чувствовал.

Боясь выдать Яне свое постоянное присутствие в ее жизни, я никогда не спрашивал, кем был тот парень, который сделал ей документы, и с кем он тогда разговаривал. Но я подозревал, что, предупреждая Рыжика об опасности поездки в Хорватию, она говорила именно о нем.

И я не ошибся.

Того, кого она назвала Законным, я узнал сразу – слишком хозяйским взглядом он смотрел на Яну, и со слишком явным презрением отдал приказ:

- Алексей, в отель ее. Ничего не ломать. Я приеду, сам разберусь.

Мужчина, ударивший Яну до этого по затылку, расплылся в похабной улыбочке и, взвалив бесчувственное тело на плечо, направился к машине.

За время, проведенное рядом с Яной, я стал достаточно разбираться в том, что происходит вокруг. Я знал, что Яна всегда обходит стороной подобные марки машин и сторонится мужчин, предпочитающих такой стиль одежды.

Теперь я понял почему.

Кинув Яну в багажник, мужчина быстро сел за руль и помчал прочь. Меня же как обычно потянуло следом за Яной.

Черный ход, пара бумажек охраннику, и все еще пребывающую в бессознательном состоянии Яну быстро затащили в номер на втором этаже.

- Кто это? – увидев вошедшего, подскочил парень, находящийся внутри номера.

- Не поверишь, - усмехнулся тот, кого назвали Алексеем, – Яночка нашлась.

- Это которая жена? – вытянулось лицо парня.

Жена?

Если бы имел тело, то точно сел бы.

- Она самая, - как-то странно усмехнулся Алексей и, уложив бесчувственную Яну на пол, неожиданно размахнулся и ударил ее по лицу.

- Ты что творишь? – вскочил второй парень, а я по инерции бросился вперед, но лишь скользнул сквозь тела мерзавцев.

- Заткнись, - резко откинув парня, рыкнул Алексей и нанес Яне очередной удар. – Ты здесь недавно и даже половины всего не знаешь. Сиди тихо и не мешай.

Парень растерянно сел назад в кресло, а я беспомощно метался по комнате.

Раньше я думал, что мое существование – это ад. Как же я ошибался. Ад начался только сейчас.

- Но она же… - все еще растерянно лепетал второй, как я понимаю, охранник.

Алексей распрямился, разминая шею.

- Послушай, Макс. Если шеф вернется и увидит ее целой и невредимой, бить будет уже он. И поверь, если после меня у нее будут только синяки, то после него ей никакая травматология не поможет.

Я слушал и не верил своим ушам. С самого начала этот мир был для меня странным и чужим, но сейчас…

Дверь открылась и вошел так называемый муж.

Спокойным размеренным шагом он подошел ко все еще лежащей на полу Яне, медленно присел и внимательно осмотрел ее лицо.

- Что же ты с ними делаешь, - с явным сожалением вздохнул он. – Да, Алексей? – голос мужчины, внешне сильно проигрывающего стоящим у входя парням, был как сталь хорошего закаленного клинка. – И тебя эта дрянь как Сандра зацепила?

С первого удара я понял, о чем говорил Алексей.

Ярость и отчаянье вспыхнуло с новой силой, потому что я сразу понял – он не бьет, он убивает.

Со спокойным лицом и безразличием в глазах.

Удар за ударом.

Не знаю, откуда мне было это известно, но я отлично понимал, куда и зачем он бьет. И точно так же понимал, шансов у Яны нет.

То, что было дальше, прошло как в тумане. А в момент, когда машину поглотили соленые воды, меня поглотила темнота.

В это же время где-то очень высоко

- Сестрицы, миленькие, я так больше не могу, - захныкала Клото, опуская седую лохматую голову, - у меня руки немеют.

- Ну, знаешь ли, - зло зашипела Лахесис, - мы здесь тоже не бездельничаем. Терпи.

- Не могу-у-у. Ой! О-ой! Сестрички! – завопила мойра, со слезами на глазах глядя на сестер.

- Да чтоб тебя! – зло вскрикнула Атропос, видя, как серебряная нить снова начинает выскальзывать из одеревеневших пальцев сестры.

Взмах огромных черных ножниц, и старшая из сестер лихо откромсала длинную седую прядь с макушки сидящей перед ней сестры.

- Ты что творишь? – испуганно захлопала глазами Лахесис, но сестра, не слушая, тыкнула ей белую прядь.

- Быстро привязывай, пока эта дуреха не очухалась.

- А? – еще не понимая, что произошло, похлопала глазами Клото.

Лахесис даром, что была младшей, трижды сплюнув через левое плечо, схватила прядь и начала привязывать ее к серебристой нити жизни смертной.

Антропос помогала ей чем могла, но ее корявые пальцы давно были разбиты артритом, а потому управляться с чем-то тоньше здоровенных ножниц ей было сложно. К тому же она не хотела, чтобы ее ногти повторили судьбу ногтя Лахесис, и на этот раз старалась быть аккуратнее.

Но, несмотря на все, сестры снова толкались и шипели друг на друга, пытаясь хоть на этот раз добиться успеха.

- Все, - устало стерла с морщинистого лица пот Лахесис, - Клото, можешь отпускать.

Клото недоверчиво смотрела то на странный клубок из волос, висящий на тонкой нити, то на сестер, не очень-то доверяя прядильным навыкам старых богинь судьбы.

- Вы уверены? – подозрительно скривилась она, словно и не кричала десять минут назад о том, что у нее немеют руки.

- Да, - отмахнулась Атропос, - твои лохмы оказались прекрасным связывающим материалом.

- ЧТО? – вскочила мойра, вмиг забыв и о нити, и об онемевших руках. – Так вот зачем ты своими ножнищами у меня над головой клацала. Да я тебя!

Клото, лихо перепрыгнув через нить, кинулась на сестру.

Атропос, не ожидая такой прыти от «уставшей» сестрички, замешкалась и не успела отскочить.

Лахесис кинулась их разнимать и спустя пару секунд по старому грязному полу катался клубок из трех вопящих и рвущих друг другу волосы богинь.