Чужой, родной, любимый

Он пришел под утро.  Тихо разделся, аккуратно развесил вещи на плечиках. Не принимая душа, прилег рядом. Мазнул по щеке небрежным поцелуем. Притянул, точно любимую плюшевую игрушку.

— Почему так поздно? — спросила я, не слишком надеясь на ответ. — Или рано, если быть точной…

— Не ворчи, — приказал Макс. — Будь умницей, согрей меня и спрячь.

Зарылся лицом в мои волосы. По-хозяйски положил широкую ладонь на грудь.

И тут же уснул.

От него пахло виски, дорогим парфюмом, большими деньгами и властью. Запах, влекущий всех женщин без исключения. Когда-то и я купилась на этот трюк. Наивная бабочка-однодневка, подарившая юность буйному пламени, не оценившему подношения.

Рыпнулась, но Макс держал крепко. Оставалось лишь расслабиться и дотерпеть до звонка будильника.

Десять лет назад я обожала объятия мужа, заходилась любовью при звуке мужественного голоса. Радовалась тому, что этот притягательный бизнесмен выбрал меня из сотни, если не тысячи молоденьких девушек, готовых прыгнуть к нему в койку по первому зову.

Не задумывалась о будущем. И не предполагала, что романтично-восторженный период когда-нибудь кончится. А на смену придет унылая обыденность.

Нет, внешне я по-прежнему счастлива. Еще бы, супруга Максима Одувалова, главного учредителя компании по производству и продаже часов с одноименным названием «Одувалов и Ко». В моем распоряжении четырехкомнатная квартира с видом на Кремль, роскошная обстановка, машина и деньги. Много денег. Мне завидуют подруги, мной восхищаются знакомые.

Никто не знает, что любимая супруга — только роль, которую придется играть до конца дней. Шикарная квартира — тюрьма, а деньги… Это цепь, которой Макс приковал к себе. Ему можно все. Мне — только то, что он позволит.

Рассвет занимался слишком медленно. У меня затекла шея, и заныло бедро, на которое Макс закинул ногу. Так и есть, я игрушка, грелка для постели, вещь. Да что угодно, только не женщина.

Макс поднялся за минуту до звонка будильника. Привычка, которой я восхищалась прежде. Теперь же ненавидела всеми фибрами души.

— Приготовь мне омлет и кофе, — он вновь отдал приказ.

— Не хочешь пожелать доброго утра? — поинтересовалась я, растирая наконец-то освобожденную шею. — Или рассказать, где задержался.

Макс нехотя повернулся, снисходительно улыбнулся.

— Я не женился на ворчливой вороне, — произнес с укоризной. — Твой мирный нрав свел меня с ума.

— Я не выходила замуж за бесчувственного эгоиста, — не осталась в долгу. — Мой добрый нрав был именно тем, что ты больше всего желал вдеть в жене. Обязательное условие бизнес-плана.

Макс размахнулся и шлепнул меня по заду. Не давая опомниться и сбежать, сцапал в охапку и усадил на колени.

— Если сделаешь, что прошу, и не станешь перечить, мы еще успеем заняться любовью, — шепнул на ухо.

Предложение не вызвало ничего, кроме отвращения. Чтобы заниматься любовью, нужно, прежде всего, любить. Испытывать хоть какое-то влечение… Разумеется, он по-быстренькому справит нужды: примет душ, поест, исполнит супружеский долг. И с гордым видом отправится на работу. Домашние дела сделаны, можно поставить галочку в ежедневнике.

А что при этом испытаю я? Вновь останусь в четырех стенах дожидаться, когда обо мне вспомнят.

— Максим, прошу тебя, разреши мне выйти на работу, — попросила, уворачиваясь от поцелуя. — Это невыносимо, жить под домашним арестом.

— Не глупи, — он поморщился, точно нюхнул уксуса. — О такой жизни можно только мечтать! У тебя есть жилье, машина, шкафы ломятся от одежды, а холодильник от деликатесов. В твоем распоряжении лучшие спа-салоны и фитнес клубы. Я дал тебе так много, а взамен требую только одного: быть послушной и радовать. Это так много?

Конечно, он не понимает. Даже не пытается. У меня есть все, кроме главного — простого женского счастья. Любви, искренней, настоящей.

— Я изнемогаю от вынужденного безделья, — все же решила объясниться. — У меня высшее образование, опыт работы секретарем-референтом, прекрасные рекомендации. Дай мне шанс. Прошу тебя!..

— Зачем тебе это? — Макс искренне недоумевал. — Каждое утро ходить на работу, звонить малознакомым людям, разбираться с документами. Вот как ты сможешь готовить мне ужин или ублажать в постели, если голова будет забита мыслями о завтрашнем совещании?..

Если это шутка, то не очень остроумная. По крайней мере, мне она не показалась смешной. Разве Макс не видит, что я на грани нервного срыва? Почему не попытается услышать, понять?..

Словно не замечая моего настроя, пощекотал под коленкой и прикусил мочу уха.

— Ну же, милая, давай побалуем, — распалился не на шутку. — Знаешь, сейчас я вспомнил, как увидел тебя впервые. В конторе конкурента, в обтягивающем черном мини. Такая сексуальная, и в тоже время спокойная и рассудительная. Мне так хотелось вывести тебя из себя, но ты не поддавалась на провокации.

Испытывал, проверял на прочность. Предложение сделал лишь тогда, когда убедился, что я надежна, как крепостной вал. Что со мной будет просто и удобно.

Но я устала. Слишком устала… Не хочу быть рассудительной и правильной, не могу терпеть его выходки и требования. За десять лет у ангела осыпались крылья и отросли рожки.

— Не разрешаешь работать, давай заведем ребенка, — я продолжила бодаться. — Или собаку…

Макс скинул меня с колен, поднялся и пригвоздил к месту взглядом.

— Это не обсуждается! — заявил непререкаемым тоном. — Дети отнимают слишком много сил и времени. Я к ним пока не готов. А на собак у меня аллергия. Если хочешь о ком-то заботиться, заботься обо мне. Пойди и приготовь мне этот чертов омлет!

Как бы мне хотелось приготовить омлет из его собственных причиндалов. Раз и навсегда избавиться от необходимости заниматься с ним сексом и делать вид, будто мне это нравится.

Злость пришлось выместить на кофе-машине и блендере. Их жужжание ненадолго заглушило голос Макса, подражавшего в душе Фредди Меркьюри. Раньше это казалось милым. Сейчас откровенно раздражало.

Макс прав, я становлюсь злобной возрастной теткой. И гормональная терапия, спа и отдых на курорте тут не помогут. Мне нужны чувства, положительные эмоции. Жизненно необходимы!

На стол накрывала, почти полностью успокоившись. Одарила Макса любезной улыбкой, поправила галстук. Позволила его цепким пальцам пройтись по моему бедру и оттянуть ткань трусиков.

— Во сколько сегодня вернешься? — спросила, давая мужу последний шанс на примирение. — Мы могли бы сходить куда-нибудь поужинать. Или в кино…

— Ты же знаешь, как я устаю, — поморщился Макс. — Да и приличных фильмов нет в прокате.

Сделала шаг назад, сложила руки на груди.

— Не хочешь в кино, пойдем в театр.

Макс помотал головой. Поманил пальцем.

— Разреши мне сходить в гости к подруге? Обещаю, не задержусь и буду вести себя паинькой.

— Зачем тебе эти глупые курицы? — непритворно возмутился Макс. — Достаточно того, что приходится встречаться с ними на банкетах и презентациях.

— Между прочим, это жены твоих партнеров и акционеров фирмы. И их любовницы, — пришлось напомнить. — Моих подруг ты отвадил сразу после свадьбы.

Злость вскипела с новой силой. Конечно, простые бухгалтера и секретарши не ровня жене Одувалова. Мне нужно общаться только с дамами высшего света. Так решил Макс. Теперь сам называет их глупыми курицами.

Он осклабился, сверкнув отбеленными зубами, но на меня это не оказало должного эффекта. За годы брака я научилась различать малейшие оттенки его настроения. Улыбка не коснулась глаз, неискренняя и, пожалуй, устрашающая. Похоже, муженек терял терпение.

— Просто приготовь ужин, надень сексуальное белье и зажги свечи, — послышалось новое распоряжение. — В свою очередь обещаю цветы и бурную ночь.

— Ты снова опоздаешь, и мне придется трижды разогревать ужин, — без всякой эмоциональной окраски произнесла я. — Мы это уже проходили. И не раз.

— На этот раз все будет иначе, — слова Макса звучали не как просьба, а как угроза. — Мы ― счастливая семейная пара, не забывай об этом. Если у тебя скоро месячные — прими успокоительное. Но не пытайся сорваться на мне. Это чревато последствиями.

Отлично поговорили! Нежелание выслушать сменилось запугиванием. Вот только боюсь ли я?

— Не пытайся меня запугать, — попросила примирительным тоном. — Это бесполезно. Раздавленного морально человека невозможно шантажировать расправой. Я погибла в тот день, когда вышла за тебя замуж. Анастасии Коваль больше нет. То, что ты видишь — лишь призрак меня самой.

Макс ударил кулаком по столу так, что подскочили солонка и приборы. Кофе выплеснулся из чашки. Глаза мужа налились кровью.

— Чего ты добиваешься?! — спросил он со злобным рыком. — Я давно не мальчишка, чтобы вытворять всякие романтичные глупости.

Присмотрелась: действительно, не мальчишка. Как бы Макс ни молодился, не делал модные стрижки, не покупал дорогой одежды, не посещал тренажерку, годы берут свое. Когда-то шикарные русые волосы поредели, на висках появились проплешины. Невзирая на все усилия, живот нависает над пряжкой ремня. Богатырский рост остался прежним, но сутулость из-за сидячего образа жизни все же бросается в глаза.

Но это не главное. Стареть вместе с любимым, не замечать его недостатков, не обращать внимания на новые морщинки — что может быть прекраснее?

Только не с Максом. В нем и прежде проглядывали характерные черты собственника. Но с годами они переросли в маниакальное желание властвовать над всеми и над всем. Он покупает людей, делает своими игрушками, нисколько не считаясь с их личными стремлениями и порывами. Манипулирует, крутит, унижает…

Такого человека невозможно любить. Слишком многое я про него знаю.

— Давай разведемся. — Мой голос звучал уверенно, как никогда.

Макс поднялся, угрожающе навис.

— Не смей даже заикаться об этом! — взревел и замахнулся. — Развод — это пятно на карьере, свидетельство моей неполноценности! Не позволю сделать из себя посмешище, слышишь?!

— Поднимешь на меня руку, и я покончу с собой, — произнесла, не дрогнув. — Карьера для тебя важнее чужого счастья, понимаю. Но не жди, что смирюсь.

Макс метнулся к двери. По пути схватил плащ и чемодан. Уже на пороге обернулся и бросил:

— Сегодня в восемь! Утри нюни и притворись хорошей девочкой. До вечера!

Дверь захлопнулась, щелкнул замок. Стены сомкнулись надо мной, лишая кислорода.

Осела на пол, зарывшись пальцами  ворс ковра. Всхлипнула, отлично осознавая, что помощи ждать неоткуда. Вся моя жизнь — грубый фарс. Нет ему конца и края…

Убежать — не получится. Макс умеет расправляться с непослушными. Пожаловаться подругам? Не поверят, еще и скажут, что зажралась. Их-то такая жизнь устраивает…

Меня — нет! И с этим что-то нужно делать!

Ну же, Настька, думай! Ты же умная взрослая женщина. Или мозги от безделья совершенно заплыли?..

Мне нужен ребенок! Родной человек, которому я не буду безразлична. Который будет любить и ценить искренне, не требуя полного подчинения.

Шмыгнула носом, подошла к зеркалу. Растрепанные волосы похожи на  спутанный ком медной проволоки, бледные щеки, скорбно опущенные уголки губ. Лишенные блеска карие глаза смотрят уныло. Затравленное выражение лица не способны изменить даже высокие скулы и чуть вздернутый любопытный нос. Тридцать шесть, а выгляжу на все сто. Не процентов — лет…

Раздраженно выдохнула и отвернулась. Нет, чтобы соблазнить мужа, нужно здорово постараться. Заодно отвлекусь от мрачных мыслей.

Решение пришло само собой. Дождаться прихода Макса, сказать, накормить, уложить в койку. Сказать, будто приняла противозачаточные, и соблазнить. Потерпеть совсем немного ради ребенка.

Не получится с первого раза, получится с десятого. Сколько можно ждать, пока Макс будет готов? Пора брать дело в свои руки. В конце концов «Одувалову и Ко» нужен наследник. И пусть только попробует приказать избавиться от ребенка. Пообещаю рассказать обо всем газетчикам, дать интервью, поплакаться партнерам. Все что угодно ради заветной цели. Терять все равно нечего. Пока нечего…

К восьми вечера я выглядела так, что сама немного завидовала мужу. Стильная прическа, броский макияж, полупрозрачный красный пеньюар, черные чулки и трусики-танга. Туфли на высоченной шпильке сделали выше и увереннее. Глядя на себя в зеркало, поняла, что не все еще потеряно. Конечно, не восемнадцать, но и старой называть рано. Причесать, накрасить, подобрать соответствующую упаковку и — вуаля!

Прошествовала к накрытому столу: легкий салат, паштет с тостами, несколько видов сыра, брускетта с крабом, белое сухое вино. Макс соблюдал диету и не наедался на ночь. Впрочем, ему это несильно помогало.

Зажгла свечи, поправила волосы. Давно так не нервничала, даже удивительно. Вот только сердце замирало вовсе не от встречи с любимым мужем. А от представившейся возможности хоть как-то изменить постылую жизнь.

В дверь постучали.

Как мило со стороны Макса. Неужели решил сделать шаг навстречу? Пришел вовремя. Возможно, переосмыслил утренний разговор, сделал выводы. Романтики давно не жду. Но капля уважения — уже большой прогресс.

Звонко цокая каблуками по паркету, подошла к двери. Навесила на лицо пошловатую улыбку. Приспустила с плеча пеньюарчик, позволяя тонкой ткани обрисовать все еще высокую грудь. Щелкнула замком, толкнула дверь и застыла в тщательно отработанной позе соблазнительницы.

В коридоре царил полумрак. Подумать только, Манежная площадь, самое сердце столицы, а лампочки выкручивают, как в коммуналке. Второй раз за неделю!

Еще и линзы забыла надеть. Все оттого, что с плохим зрением можно будет не замечать, как сильно изменился муж. Не видеть равнодушия в его глазах, когда занимаемся сексом. Не мужчина, а лишенная эмоций машина.

— Макс?.. — позвала я.

Зябко поежилась: весенние вечера не радовали теплом.

Из темноты выступила мужская фигура. Даже на каблуках, при своих метре семидесяти, я едва доставала ему до плеча. Широкие плечи обтянуты курткой из тонкой кожи. Распахнутая на груди, она позволяла увидеть белую футболку, обрисовывающую атлетические мускулы.

Подняла взгляд выше и натолкнулась на волевой подбородок, покрытый легкой щетиной. Пухлые, чувственные губы, скривленные в усмешке. Прямой нос, высокий лоб, стрижка ежиком. Но главное — глаза, они горели неистовым огнем.

В замешательстве, забыла, кто я и где нахожусь. Стоя в полупрозрачном белье, пялилась на незнакомого парня, оценивала спортивное сложение и крепость рук. Моя нижняя челюсть плавно опускалась. Неловкое молчание повисло в воздухе.

Впервые увидев Макса, я испытала нечто подобное. Но тогда была наивной девчонкой, а не взрослой опытной женщиной. Так какого черта язык прилип к небу? Ведь этот парень явно не мой муж. Просто немного похож — на него, молодого.

— Вот, значит, кого Макс выбрал в постоянные горничные. — Голос незнакомца подействовал, как пощечина.

— Что?! — возмутилась я. Скрестила руки, стремясь прикрыть грудь. — Ты кто вообще такой? Откуда знаешь моего мужа?..

Все происходящее казалось бредом.

— Он что, так и не удосужился рассказать тебе? — уточнил парень. Иронично приподнял красиво очерченную бровь и оскалился в улыбке, демонстрируя ровный ряд белоснежных зубов. — Я Денис, родной сын Максима Одувалова. Здравствуй, мачеха.

Склонился в дурашливом поклоне. А мне захотелось залепить ему пощечину. Что за дурацкие шутки! Не иначе,  происки конкурентов или розыгрыш репортеров.

— Валил бы ты отсюда, мальчик, — сквозь зубы процедила я. — Поди, поищи родителей в другом месте. У Макса Одувалова детей нет.

Попыталась захлопнуть дверь, но не тут-то было. Нахал отреагировал молниеносно. Вставил ногу между косяком и дверью, одновременно преграждая мне путь к бегству.

Попыталась подлезть под его рукой, перегородившей проем, изо всех сил стараясь выглядеть уверенной и неиспуганной. Настолько, насколько это возможно.

— Убери руки и дай пройти! — приказала парню, дурея от злости.

— И не подумаю! — Ему в выдержке точно не откажешь. — Лучше пригласи в квартиру и накорми. Там у тебя умопомрачительно пахнет. Вроде как рыбкой…

Поводил носом и прищурился, точно, и правда, уловил аромат изысканного блюда. Но не для него я весь вечер убила на подготовку!

— Сейчас явится сам Макс и засунет тебе эту рыбку знаешь, куда?.. — выдала последний аргумент.

— Не-а, не засунет, — возразил Денис. — Я ему нужен. Это новую жену завести — раз плюнуть. А сына еще вырастить надо, выкормить, обучить…

Ну, все, достал! Пришла пора вспомнить уроки самообороны.

Со всей дури размахнулась и всадила каблук ему в щиколотку. Правда, не рассчитала траекторию и покачнулась, уцепившись за отворот кожаной куртки. Качнулась в сторону, утягивая Дениса за собой. Он шлепнулся на спину, я — разместилась сверху, все еще цепляясь за его куртку.

— Если хотела оседлать, могла просто предложить, — пожаловался Денис, все еще постанывая от боли. — Незачем набрасываться посреди подъезда. Извращенка!

— Придурок! — я не осталась в долгу.

Дернулась, чтобы подняться, и услышала подозрительный треск. Ткань пеньюара попала в собачку молнии и грозила окончательно порваться от резкого движения.

Отчаянно прикрывая грудь руками, попробовала освободиться. При этом мучительно краснея от самой ситуации. Это же надо так глупо попасться.

От близости незнакомого парня кружилась голова. Мускусно-пряный запах его тела будоражил ноздри. Руки дрожали и не желали слушаться.

— Если не перестанешь ерзать, я за себя не ручаюсь! — объявил Денис. — Просто сними этот чёртов халат и слезь с меня!

— Не могу!.. — я едва не плакала от обиды. — У меня под пеньюаром ничего нет…

— Не волнуйся, твои прелести я уже успел рассмотреть, — хохотнул Денис. — Ничего так. Для сорокалетней.

Все же залепила ему пощечину.

Он улыбнулся, точно только этого и добивался. Не обращая внимания на мою ярость, потер красный след на щеке. Схватил застрявший край пеньюара и дернул. Кусок красной ткани, как увядшая гвоздика, остался болтаться в молнии его куртки.

Не успела я порадоваться освобождению, как услышала раздраженный окрик Макса:

— Что здесь, мать вашу, творится?!

Напустив вид побежденной, но несломленной королевы, поднялась с пола. Придерживая порванный пеньюар на груди, кивнула в сторону Дениса.

— Вот, полюбуйся! — предложила Максу. — Это наглец заявляет, будто твой сын…

Реакция мужа оказалась не той, на которую я рассчитывала. Вместо того чтобы схватить зарвавшегося грубияна за шиворот и спустить с лестницы, Макс протянул ему руку:

— Здорово! Ты, помнится, должен был приехать на следующей неделе. Почему не сообщил?

Денис пожал протянутую ладонь, не слишком радостно улыбнулся.

— Хотел сделать сюрприз. Кто же знал, что твоя женушка имеет привычку расхаживать в одном белье и открывать дверь каждому незнакомцу.

Они говорили так, будто меня здесь не было. Но если подобное поведение Макса было не в новинку, то с какого  перепуга Денис позволяет себе подобные вольности?

— Максим! — я нарочно обратилась по имени, зная, как не терпел этого муж. — Ничего не хочешь пояснить?

Он повернулся, точно только сейчас заметил. Накрутил на палец мой локон, специально выпущенный из высокой прически.

— Сделай доброе дело, пригласи гостя в дом, — попросил так, будто ничего особенного не произошло. — Переоденься и угости ужином. Посидим, познакомимся и обсудим сложившуюся ситуацию.

Посидим? Обсудим, так ее раз так, ситуацию?!

— Он что, правда твой сын? — внутренне холодея, спросила я. — И ты молчал столько лет?..

— Заходи в дом! — приказал Макс. — Еще не хватало устроить семейные разборки на виду у соседей.

Он буквально втолкнул меня в квартиру. От бессильной злобы и отчаяния я утратила дар речи. Хватала ртом воздух, как после бега на огромную дистанцию. Переводила взгляд с Макса на Дениса. И не верила. Отказывалась верить.

— Переоденься, — напомнил Макс, усаживаясь за стол. Потянулся к вазе для мытья рук. Долбанный эстет любил, чтобы за ним ухаживали как в ресторане.

Передвигаясь, словно игрушка, у которой села батарейка, я отправилась в спальню. Раскрыла шкаф, стянула с вешалки первое попавшееся платье. Черное, из дорогого блестящего шелка. В последний раз я надевала его на похороны коллеги Макса. Сейчас же собираюсь проводить в последний путь остатки гордости…

Вошла в гостиную, прервав беседу Макса и Дениса. Не дожидаясь приглашения, заняла стул во главе стола — подальше от обоих. Налила себе бокал вина, подняла тост:

— За единение семьи, полагаю!..

— Не ерничай, — предупредил Макс.

— Она еще и пьет… — выдохнул Денис.

А что еще мне остается? Расплакаться у них на виду? Умолять Макса выгнать нежданного гостя и прежде поговорить со мной? Он же все решил и не изменит мнение. Даже если упаду в ноги и пообещаю родить десяток, да хоть сотню сыновей…

— Я жду объяснений, — напомнила мрачно. Сделала вид, будто не замечаю Дениса, пропуская замечание мимо ушей.

Макс скривился. Если ждал, что буду прислуживать за столом как радушная хозяйка и вести светские беседы — сильно ошибся. Лебезить перед его выродком не стану. Он мне никто. И зовут его никак!

— Знакомься, милая, это мой сын, Денис Одувалов, — представил Макс. — О его существовании я сам узнал семь лет назад, когда умерла его мать. Только будучи при смерти, она отправила покаянное письмо с просьбой присмотреть за сыном. Как видишь, я оказался достаточно честным и дальновидным. Дал Дэну отличное образование и намерен пристроить в фирму. Докажет пригодность, проявит управленческие способности — получит долю акций. «Одувалов и сын» — отлично звучит!

От его жестоких слов захотелось утопиться в бокале. Так и думала, Макс все решил. Зачем делать мне ребенка, когда есть готовый взрослый отпрыск? Ему не нужно утирать сопли и менять подгузники. Выучил, обстрогал под свой вкус — и на тебе, пользуйся.

— Семь лет назад мы уже были женаты, — напомнила я. Залпом осушила бокал и налила вторую порцию. —  Зачем скрыл правду?

Макс придирчиво посмотрел на сына. Покивал собственным мыслям.

— Тогда еще не знал, что из него вырастет, — резанул, не страшась реакции сына. Даже с ним, будущим преемником, не намерен считаться. — Понимаешь, учеба за границей дает не только путевку в жизнь, но и множество возможностей. Кто-то зубрит уроки, а кто-то употребляет наркотики, мотается по клубам и снимает телок. К счастью, Дэн оказался достойным потомком. Хорошо, что в его характере больше сказались мои черты, а не его матери. Та, скажем прямо, не числилась эталоном нравственности.

В тот момент я впервые заметила, какие чувства испытывает Денис к родному отцу. Стоило услышать нелестное в адрес матери, и ярость полыхнула в его лазурных, точно ясное небо, глазах. Пухлые губы сложились в узкую линию.

Разительное изменение лица длилось несколько секунд, Макс даже не заметил. Или просто не обратил внимания. Мне же вид перекошенной физиономии Дэна доставила неслыханное  удовольствие. Так-то, малыш. А ты думал, папочка осознал ошибку и будет всю оставшуюся жизнь испытывать чувство вины? Кукиш с маслом!

Я мстительно глянула на Дениса и отсалютовала бокалом. Готовься, скоро и ты превратишься в тряпку, о которую Макс станет вытирать ноги. Ни деньги, ни должность, ни перспективы карьерного роста не принесут удовлетворения. Тебя сломят, согнут стальной рукой.

Денис отлично владел собой. Поднял свой бокал и вальяжно произнес:

— Мама поплатилась за грехи, если они и были, оставим в покое ее прах. Яблоко упало рядом с яблонькой и намерено пустить крепкие корни.

Боже, да он отличный актер! Так ловко польстить Максу и при этом высказать мнение — настоящий талант. Я бы поаплодировала, если не боялась, что дрогнут руки.

— Вот и отлично, — объявил Макс, накладывая в тарелку салат. — Ситуация урегулирована. Можно перекусить и ложиться спать. На завтра запланировано много дел.

Черта с два урегулирована! Я подскочила на месте. 

— Это все, что ты хотел сказать? — рыкнула на Макса. — Не отругаешь его за вторжение в личную жизнь? За неожиданный приезд без приглашения? И где, интересно, он собирается жить?

Макс снизошел до того, чтобы прислушаться к моему замечанию. Посмотрел на сына с легким раздражением и попенял:

— Боюсь, Стася права, тебе следовало сообщить о приезде заранее. Второй раз подобного самоуправства не прощу. Обо всех твоих решения, даже о мыслях — я должен узнавать первым. Ты меня понял?

Дэн кивнул, не меняя выражения лица. И только уголок губы дрогнул, выдавая как трудно парню держать себя в руках. Макс, жесткий циник и манипулятор, на сей раз здорово оплошал. Его сынок, этот желторотый цыпленок,  скоро покажет истинный характер. Вот только расправит перья, пустит коготки в бизнес и заставит папочку подвинуться. По крайней мере, попытается.

Мне же отведена роль зрителя в этом спектакле о столкновении характеров и интересов. И я еще не решила, на кого делать ставки. Макс опытен и расчетлив, Денис ловок и непредсказуем. Пожалуй, можно было поболеть за последнего, если не раздражал так сильно.

— Товарищ по учебе летел в Москву на собственном самолете, и я не упустил шанс отправиться с ним. Парящий под небесами «Боинг», приятная компания… признаться, на пару часов забыл обо всем на свете. 

Всем своим видом Дэн демонстрировал пренебрежительное ко мне отношение. Даже сейчас, оправдываясь перед отцом, искоса смотрел и метал взглядом молнии. Считает врагом, ненавидит? Ну и пусть, я и не собиралась родниться. Конечно, ребенок — моя мечта. Малыш, собственный, а не этот молодой бизон с взглядом тигра. 

— Полагаю, у того друга были длинные ноги и грудь пятого размера?.. — рассмеялся Макс, обращаясь к сыну.

После удачных, по его мнению, семейных переговоров и пары бокалов вина у мужа определенно приподнялось настроение. Давно не видела его таким радушным. Пожалуй, немного приревновала к сыну, со мной Макс последние пять лет не разговаривал так свободно и откровенно.

Хотя нет, испытываемое чувство нельзя назвать ревностью, скорее зависть, желание поквитаться за все то унижение, которое довелось испытать этим вечером. Как будто мало мне тюремщика Макса, теперь приходится выслушивать еще и сыночка надзирателя.

— Именно так, — поддержал заведенную тему Дэн. — Длинные ноги и пышная грудь. А еще папочка нефтяник и пара миллиардов на счету. Такой друг может пригодиться в будущем.

— Что ж, такими темпами в нашей семье скоро появится пополнение, — поддержал Макс. — Я получу невестку, ты ― жену и возможность выбиться в высшее общество.

Они разговаривали так, словно я исчезла, испарилась. Но хуже всего было то, что Денис делал это нарочно. Я могла бы в этом поклясться!

— Интересно, какую роль вы отвели мне? — спросила, заранее предвидя ответ.

— Ты же хотела малышей, вот и станешь нянчиться с внуками, — быстро нашелся Макс. — Думаю, из тебя получится прекрасная бабушка.

— Бабушка!!! — Я подпрыгнула так, что чуть не опрокинула стол. Метнула ненавидящий взгляд в Дениса. — Даже не надейся! Таскай сколько угодно пышнотелых девок в свой дом, заводи от них детей. Но на мою помощь не рассчитывай!..

Хотела удалиться в спальню, но Макс поймал за руку.

— Не разводи бурю в стакане! — попробовал вразумить. — И не веди себя так дерзко. Не понимаю, от чего так разошлась.

— Я и не сомневалась, что ты не поймешь. — Выдернула руку, но не ушла. Глубоко вздохнула, досчитала до трех  и попросила уже спокойным тоном: — Пожалуйста, проводи… его. Давай поговорим наедине. Да, я сейчас не в себе и нуждаюсь в отдыхе. Понимаешь? Мне нужно выспаться и как следует подумать. Решить, как вести себя дальше.

Макс не внял мольбам. Нанес последний удар, контрольный выстрел в голову:

— Денис не поедет в гостиницу. Что скажут люди, когда узнают, что я выгнал сына с порога?  Через месяц освободится соседняя квартира, мы купим ее. Юристы уже подготовили документы. А пока Денис поживет с нами.  Так ему будет проще войти в курс рабочих дел, да и репортеры не станут болтать лишнего.

Месяц?! Месяц в одной квартире с Денисом? Да я убью его прежде, чем закончится этот срок. Только за последний час мне пришло в голову как минимум десять способов, как это сделать максимально болезненно.

— Ты ведь шутишь, да? — спросила я не своим голосом. — Пожалуйста, скажи, что это розыгрыш?..

— Никаких розыгрышей, мачеха, — встрял в разговор Денис. — Мы теперь семья, хочешь ты того или нет.

Макс протянул руку и коснулся моего подбородка:

— Будь умничкой, ты же все понимаешь… И обращайся с Дэном повежливее, особенно на людях. Кстати, через три дня состоится презентация новой модели часов, вот на ней-то я и представлю сына. Ты, Стася, тоже должна присутствовать. И показать всем, как мы счастливы вместе.

Это не было просьбой — очередной приказ, произнесенный повелительным тоном. Еще и это уничижительное «Стася». Как же я ненавидела это прозвище. Так можно обратиться к двадцатилетней девочке, но не к взрослой женщине. Тем более не к той, которую в скором времени собирались сделать бабушкой.

— Никогда тебе этого не прощу, — пообещала я Максу.

Сжала кулаки так, что ногти больно впились в ладони. Покусала щеку изнутри, почувствовала соленый привкус крови. Что угодно, лишь бы не зареветь в голос. Не броситься в ванную, не запереться и не выть раненной волчицей до самого рассвета.

— Приготовь для Дениса комнату, — распорядился Макс. — А мы еще немного посидим за столом, обсудим дела.

Еле передвигая ноги от обиды и внезапно навалившейся усталости, вошла в комнату, смежную с супружеской спальней. Еще когда покупали квартиру, я сказала, что здесь будет детская. Планировала, куда поставим кроватку, комод и пеленальный столик… Макс отмахивался, говорил, не стоит торопиться.

Теперь намерен отдать мою мечту сыну. Своему сыну! Совершенно чужому мне парню, нахальному и неуважительному типу.

Но что я могу сказать или  сделать в ответ? Жилье, как и вещи в нем, куплены на деньги Макса. Всем распоряжается он. Даже мной…

Впрочем, кое-что все же находится в моем ведении домохозяйки.

С мстительной улыбкой застелила кровать бельем с розовыми зайчиками. Выискала на полке самое короткое одеяло: у Дэна будет шанс выбрать — прикрыть только плечи или только ноги. Подушка тоже досталась маленькая, набитая лузгой гречихи. Ага, пусть этого выродка не мучают боли в спине.

Посмотрев на дело собственных рук, осталась довольна. И все же добавила один небольшой штрих: подушила постель женским парфюмом. Не сбрызнула, а полила — эта туалетная вода мне все равно не нравилась. Макс, как обычно, купил по своему усмотрению, не считаясь со вкусами жены. Но если ему нравился приторный запах амбры и фрезии, то я его терпеть не могла. Не исключено, именно потому, что его обожал Макс.

Выместив добрую порцию злости, вернулась в столовую. Макс ушел в ванную, Денис все еще сидел за столом. Допивал вино и смотрел на меня исподлобья.

—  Я и не ожидал, что мы с тобой станем друзьями, — произнес ворчливо, — но и не ожидал, что знакомство пройдет так плохо. Лучше бы Макс подольше не возвращался. Тогда, возможно, мы успели бы лучше познакомиться.

Да как он смеет! Намекать на мою оплошность, тыкать мне в лицо завуалированные намеки?..

Краска прилила к щекам, а на ум пришли сотни слов, которые неприлично произносить вслух.

— Я не разрешала обращаться на «ты», — ограничилась замечанием. — То, что Макс разрешил тебе здесь жить, еще ничего не значит. Мы друг другу никто. Считай меня соседкой по коммуналке.

Избегая смотреть на Дениса, принялась собирать со стола посуду. Слишком крепок и привлекателен «сынок», несмотря на вздорный характер. Чем он там занимался, за границей? Уроки зубрил или не вылезал из тренажерного зала? Ему бы с такими внешними данными не папочкиными часами торговать, а плавки рекламировать.

Да что я, в самом деле?! Теперь злилась уже на себя. Что за вздор лезет в голову? Разве об этом можно думать в такой момент?..

Дэн взял за руку. Точно так, как совсем недавно его отец. Только захват был мягким, скорее нежным, без проявления агрессии. Макс не был способен на подобные прикосновения.

—  Слушай, давай жить дружно, — улыбнулся Дэн, демонстрируя задорные ямочки на щеках. — Я вообще-то человек неконфликтный, не знаю, что вдруг нашло…

Высвободила руку и отпрыгнула, точно боясь обжечься. Набрала полную грудь воздуха и выпалила на одном дыхании:

— Можешь сколько угодно пускать пыль в глаза Максу, но со мной этот номер не пройдет. Ты ненавидишь его и наверняка попытаешься провести.

— Ты слишком проницательна для домохозяйки, — прищурился Дэн. — Неужели бросишься защищать мужа? Еще скажи, будто его любишь…

— Тебе-то что за дело?.. — фыркнула я. — Хочешь жить мирно, просто держись подальше.

Макс вышел из ванной в длинном домашнем халате, с полотенцем на голове. На его лице красовалась маска с добавлением глины и прополиса. Муженек так тщательно следил за внешностью, что мог дать фору многим женщинам. Мой шкафчик с косметикой вмещал куда меньше косметических средств. Про витамины и биодобавки и вовсе промолчу.

Дэн хмыкнул и отвернулся. Еще бы, вид папаши не мог вызвать ничего, кроме приступа гомерического хохота. Вот только потешаться над Максом чревато последствиями.

 — Не возражаете, если я тоже приму ванну? — спросил Дэн, обращаясь к отцу. В его взгляде уже не было и намека на юмор или удивление. — И попрошу выдать халат и полотенце. Свои вещи отправил в гостиницу, не думал, что меня встретят так радушно.

Подлиза! Я фыркнула и закатила глаза. Пока Макс не  потребовал выполнить  желание гостя, убежала на кухню. Включила воду на полную мощность и занялась посудой.

К тому времени, как вошла в спальню, Макс уже дремал. Раскинулся так, что мне не осталось места, чтобы прилечь.

— Хоть бы раз подумал обо мне, — прошипела себе под нос.

Кое-как притулилась с краю, легла на бок, спиной к мужу. Если он резко шевельнется, свалюсь — как пить дать.

Макс все же проснулся. Обхватил за талию, притянул, уткнувшись носом в затылок.

— Не сейчас, пожалуйста, — тихо попросила я.

— Почему? — искренне удивился он. — Утром ты еще не проснулась, сейчас слишком устала. Так и толкаешь завести любовницу.

Можно подумать, что-то зависит от моего мнения. Ха, не верю! Не раз видела следы помады на рубашке, замечала запах чужих духов и прочие мелочи.

— Там, за стенкой, твой сын, — шепнула вслух. — Он все услышит.

— Пусть, — разрешил Макс. — Он уже большой мальчик и понимает, чем занимаются родители в супружеской спальне.

А и действительно — пусть! Наверняка Дэн думает, будто победил, добился всего, что запланировал. Проник в доверие отца. Поставил меня в неловкое положение.

Развернулась в медвежьих объятьях Макса, залезла верхом, чуть приподняв подол ночной сорочки. Никакие неожиданности не помешают мне осуществить задуманное.

— Скажи, если у нас появятся общие дети, ты тоже предложишь им место в фирме? — спросила не слишком возбуждающим тоном. — Или продолжить дело Одуваловых — исключительно прерогатива… этого. Как его там?..

Сделала вид, будто задумалась, вспоминая имя его сына.

— Денис еще ничего не получил, кроме возможности, — отозвался Макс, обхватывая мои ягодицы. — Пока не пройдет устроенный мною тест-драйв, не займет высокой должности. А про наших с тобой детей… я подумаю. Ты принимаешь таблетки?

— Я ввела свечу, — соврала, не моргнув глазом.

Положила ладони на грудь Макса. Прогнулась, как мартовская кошечка. Прикрыла глаза, пытаясь насторожиться на интим. Попыталась представить что-то эротичное, волнующее.

На ум пришло лишь сравнение с Дэном. Совсем недавно я вот так же восседала на нем в роскошном белье, чувствовала всем телом его молодое, полное жизненной энергии тело. Сходила с ума от стыда и желания.

Стон непроизвольно сорвался с губ.

— Ого! — вдохновился Макс. Переместил одну ладонь на мою грудь, принялся разминать. —  Давно ты не была такой раскованной и дерзкой. Продолжай, мне нравится!

Я выполнила приказ. Не потому, что во всем слушалась мужа. Так захотела сама. Нарочно распаляла себя, сильнее сотрясая кровать и выкрикивая слова похоти. Стонала и всхлипывала, как будто с цепи сорвалась.

Удивительно, но образ Дэна никуда не исчез. Именно его я представляла на месте Макса. Ему отдавалась, неистовствуя и покусывая от нетерпения губы. Но как ни старалась, так и не получила ни эмоциональной, ни физической разрядки.

Макс расправился с супружеским долгом, больно куснул меня за шею, будто оставляя метку. Все слишком быстро, резко, эгоистично…

 — Умница, — похвалил, как   сдавшую экзамен ученицу.

Я кивнула и встала. Уставшим телом овладела прострация, отчего-то захотелось плакать. Как будто кто-то пообещал подарок ко дню рождения, но забыл купить. Стало обидно и горько…

Накинув халат, выплыла в коридор. Тенью прошмыгнула мимо детской, заперлась в ванной. Приняла душ, оттираясь мочалкой с таким остервенением, точно пыталась содрать кожу. Почистила зубы, смыла макияж.

Вышла и нос к носу столкнулась с Дэном.

— У тебя, похоже, входит в привычку налетать с разбега, — пошутил он, придерживая за талию. — Куда так несешься? Надеешься на второй акт?

Он слышал. Он все слышал!.. Мне стало дико неудобно и противно от собственного поведения. Ну, зачем нужно было устраивать этот концерт? Что вообще на меня нашло? Точно все бесы, что до этого тихо-мирно дремали в душе, вдруг пробудились и устроили шабаш.

От руки, обвивающей талию, стало жарко. Теплая волна прокатила по телу, заставляя плотнее сжать ноги. Дыхание сбилось, спутались мысли.

— Надеюсь, что ты свалишь с дороги и дашь пройти, ―  прошипела сквозь плотно стиснутые зубы. — С чего ты взял, что можешь задавать вопросы?

— С чего ты взяла, что я обязан ответить? — парировал он. — А за спектакль спасибо, я почти поверил.

Выпустил из захвата и сделал вид, будто аплодирует. Пухлые чувственные губы изогнулись в кривой усмешке. И я не знала, чего хочу больше — вмазать по ним кулаком или поцеловать.

— Почему же концерт? — спросила, складывая руки на груди. Прислонилась к стене, чтобы ноги перестали предательски подрагивать. — Это наш обычный с Максом вечер. Если нагло влез на чужую территорию, не жди, что с твоим присутствием станут считаться.

Дом ― это все, что у меня осталось. Только тут я еще играла хоть какую-то роль. А теперь и здесь не быть свободной? И из-за кого, из-за этого нагловатого щеголя? Увольте…

— Твои стоны не звучали искренне, — со знанием дела проговорил Дэн. Смерил меня с головы до ног прожигающим взглядом. — Ты играла, и играла неумело.

Его слова стали пощечиной. Да, Дэн отомстил мне, один — один.

— Можно подумать, ты такой эксперт в женских стонах! — фыркнула я. — В свои-то семнадцать.

Он рассмеялся, запрокинув голову. Неужели на шее бывают мышцы? Никогда прежде не видела. Подавила желание коснуться, провести пальцем по жесткой щетине на подбородке.

Опрометчиво глубоко вздохнула, втянув чисто мужской мускусный аромат.   Такой манящий, глубокий, чувственный, он словно заполнил меня изнутри. Будоражащее, волнующее ощущение.

— Мне двадцать пять, — сообщил Дэн, отсмеявшись. — А ты слишком язвительна, чтобы играть роль покорной супруги. Впрочем, все красивые  существа ядовиты, будь то растения или животные.

Считает меня привлекательной? Вот это открытие! Но почему меня это должно волновать? Не потому ли, что Макс давно не делал комплиментов? Я настолько соскучилась, что теперь готова принять их даже от врага, ворвавшегося в мою жизнь в образе молодого искусителя?

— Растения — не существа, — отозвалась тоном учительницы. — Стыдно это не знать.

— Стыдно стоять перед мужчиной в халатике, распахнувшемся на груди, и объяснять разницу между животным и растительным миром! — заявил Дэн и с высоты своего роста заглянул мне в декольте.

Вместо того чтобы прикрыться и по-королевски удалиться в спальню, резко выпятила грудь, почти коснувшись торса Дэна. Поразилась собственной реакции на подобное. Между нашими телами осталось расстояние в несколько сантиметров, а я почти чувствую прикосновение. Физически ощущала, как моя пышная грудь касается его рельефной мускулатуры. Чувствовала, как покалывает от возбуждения соски.

— Не учи меня, как разговаривать и как заниматься любовью, — потребовала не слишком громко. — Я достаточно опытна, чтобы расшевелить даже такого прожженного циника, как Макс. И да, стоны мои были искренни.

Повернулась, чтобы уйти. Но Дэн остановил. Уперся в стену, расположив ладони по обеим сторонам от моего лица. Приблизил лицо к моему, почти касаясь кончиком носа.

— Врешь, — сказал, обдав горячим дыханием. — Вы с Максом кто угодно, но не счастливые супруги. Тем более не любовники.

Прежде, чем успела ответить, смял мои губы в горячем, обжигающе-страстном поцелуе. У Дэна определенно имелся опыт. Никогда прежде я не испытывала такого восторга. Такого дикого, почти животного прилива страсти. Сердце заколотилось с бешеной силой, в груди словно взрывали фейерверки. 

 Не чувствуя отпора, смелыми и в то же время нежными движениями Дэн вынудил меня приоткрыть рот. Дерзкий, жадный язык бесцеремонно проник внутрь. Затеял волнительную игру, в которой нет побежденных. Только победители.

В это время сильные, ловкие руки прошлись по моим бокам, опустились на бедра. На секунду замерли, точно раздумывая, стоит ли продолжать.

Стон вырвался из горла, вопреки моему желанию. Это был протест и призыв одновременно.  Я забыла, где нахожусь и с кем. Потерялась в мире волнующих эмоций.

— Вот теперь все было по-настоящему, — хриплым голосом прошептал Дэн мне на ушко. — Есть разница?

— Определенно! — согласилась я, замахиваясь.

Дэн перехватил мою ладонь и поднес к губам. Перевернул и поцеловал запястье. То место, где бешено колотился пульс, разгоняя по предательскому телу отравленную страстью кровь.

— Две пощечины за вечер — перебор, — сообщил он уже более спокойно. — Оставь что-нибудь и на завтра. Нам с тобой не одни день вместе жить, мачеха.

— Да пошел ты… — обозлилась я, — в детскую!

Вырвалась и, покачиваясь на нетвердых ногах, отправилась в супружескую спальню. Легла рядом с храпящим Максом. Подтянула колени к груди, все еще ощущая, как горят губы. Кажется, я забыла, когда муж целовал меня в последний раз. Месяц назад? Год?

Ответ был очевиден — так Макс не целовал никогда. Не потому, что был менее искушен. Денис вкладывал в прикосновения всего себя, отдавался процессу со всей пылкостью, со всем неистовством. Далеко не мальчишечьим.

Уткнулась носом в колени и всхлипнула. Поспешно зажала рот и оглянулась на стену, смежную с детской. Не хватало, чтобы Дэн услышал мой плач. Это будет моим окончательным и бесповоротным падением.

Почему, ну почему я позволила ему такую вольность? Теперь он имеет полное моральное право считать меня распутницей. Рассказать Максу, приукрасив подробностями.

— Да пусть все катится к чертям! — объявила громогласно, не боясь разбудить Макса или потревожить Дениса. — Хуже все равно не будет. Хуже попросту некуда.

Зажмурилась, а через секунду провалилась в темную бездну сна, наполненную дурными предчувствиями и затаенными страхами.

Проснулась от того, что солнце слепило глаза. Приподнялась на локтях, прищурившись, глянула на часы.

Десять утра?! Быть того не может…

Растерянно потерла глаза кулаками. Циферблат продолжал показывать ту же цифру. Впервые за много лет я находилась в постели столько, что, кажется, выспалась на целую жизнь вперед.

Макс не разбудил, не потребовал завтрака и проводить до двери. Неужели так восхитился вчерашним сексом? Или в нем отчего-то проснулось сочувствие.

 А, может, все дело в Дэне? Вдруг это он увел отца на работу и попросил не будить меня.

— Ну, ты и дура, — сказала собственному отражению в зеркале. — Такая большая, а веришь в сказки. И выдаешь желаемое за действительное.

Но на этом чудеса не кончились. Посуда, до которой вчера не дошли руки, оказалась вымытой. На пилите, в турке стоял остывший кофе. На столе — накрытые салфеткой бутерброды. Только разогреть,и можно по-настоящему кайфануть.

Вроде бы малость, но от этой малости защемило сердце. Я привыкла заботиться о Максе, обеспечивать его досуг. И совершенно забыла, каково это — получать что-то взамен.

Позавтракав, приняла душ, нанесла легкий дневной макияж, уложила волосы. Странное чувство блаженства казалось чем-то нереальным, заоблачным. Вроде бы, должна злиться на Макса за поступок. И на Дэна. Но вместо злости, за спиной точно выросли крылья. Хотелось жить и наслаждаться каждым мгновением нового дня. Глупо, но это так.

В двенадцать дня в дверь позвонили.

Наученная горьким опытом, я накинула длинный халат, подпоясалась так, чтобы нежданный гость не увидел лишнего.

— Кто там? — спросила, глядя в глазок.

— Курьер из отеля«Шератон Палас», — сообщил парень в темной форме курьера. — Привез вещи Дениса Одувалова. Примете?

— Конечно, — спохватилась я и щелкнула запором.

Выходит, Дэн не собирался жить у нас изначально. Это все бредовые идеи Макса. Так боится чужой молвы, подрыва репутации, что порой доходит до абсурда. Никто бы не осудил, если внебрачный сынок до поры до времени пожил отдельно. Я, так точно не возражала.

Или нет?

С появлением Дэна что-то во мне изменилось. И внутреннее чутье подсказывало, что это только начало.

Разбор вещей оказался своеобразным квестом: угадай, что за человек поселился рядом. В одежде он предпочитал спортивный, я бы даже сказала хулиганский стиль. И только два костюма-тройки напоминали о том, что Дэн все же сын Одувалова. Хороший парфюм, бритвенные принадлежности, банданы и кепки. Нижнее белье брендовых марок. У парня определенно хороший вкус.

Но больше всего меня умилила вещица, обнаруженная на дне одного из чемоданов. Завернутая в папирусную бумагу, там лежала заводная собачка. Такая маленькая, что умещалась на половине ладони. Не на батарейках, как многие игрушки, а заводная. Поворот ключа — и собачка ожила. Замахала хвостом, тявкнула.

— Теперь я верю, что Одувалов ― потомок того самого Левши, который мог подковать блоху, — хмыкнула я. — Пожалуй, у сынка даже больше мастерства и фантазии.

Воспоминания немедленно подкинули сцену знакомства. Потом промотали перед глазами поцелуй. Что я натворила? Как могла позволить Дэну подобное? В довершение ко всему копаюсь в его вещах, точно ищу сокровище…

Поддавшись внутреннему порыву, накинула мотоциклетную куртку с ярким орлом на спине. Повязала бандану. Подмигнула отражению в зеркале. Никогда не носила подобных вещей, даже когда была подростком. Но они мне удивительно шли. В образе появлялось нечто хулиганское, задиристое.

Интересно, у Дэна есть мотоцикл? И как бы я смотрелась на нем? Наверное, это прекрасно: сидеть на железном коне и чувствовать бедрами рев мотора. Обнимать за спину молодого человека. Умчаться с ним далеко и забыть обо всем на свете…

Телефонный звонок вырвал меня из объятия грез.

— Совсем тронулась, — буркнула я, стягивая бандану. — Размечталась, как малолетка.

Конечно же, звонил Макс. Не поприветствовав, не справившись о самочувствии, небрежно бросил:

— Сегодня на ужин прибудет крупный акционер с женой, приготовь достойный стол. Михайлов крайне важен для фирмы. Заодно представлю ему Дэна. Посмотрю, как он держится на людях.

Далее шел длинный список предпочтений приглашенной пары. Что любят есть, пить, о чем разговаривать. Какое платье мне нужно надеть, чтобы соответствовать их вкусам. Как сервировать стол.

Слушала и чувствовала себя игрушкой, управляемой кукловодом. Или манекеном, без души и без чувств. Дэн дал жестяной собачке право голоса. Макс не позволял иметь мнение человеку.

— Все будет идеально, — привычно сообщила я. — Ты же знаешь, на меня можно положиться.

— Кредитка в твоем полном распоряжении, — довольно произнес Макс на том конце провода. — Можешь купить себе любое украшение. В качестве благодарности за прекрасную ночь и аванс на будущие. Только не забудь сохранить чеки.

— Конечно, — согласилась я.

И тут же услышала короткие гудки. С досады забросила телефонную трубку в дальний угол комнаты. Услышала подозрительный звон. Кажется, разбила напольную вазу.

Мстительно улыбнулась. Никогда не любила эту вещь, подаренную одним из фальшивых друзей мужа. Наконец-то появится шанс сменить ее на что-то другое. Осталось найти подходящее объяснение.

Макс боготворил деньги. Единственное, что по-настоящему ценил и уважал. Маниакально собирал все чеки, даже из продуктовых магазинов. Распечатывал покупки с кредитной карты. Для чего — неизвестно. Порой мне казалось, что он их ест. Или перебирает, когда остается один в кабинете. Настоящий Кощей, чахнущий над златом.

— Как же меня все это задолбало! — высказалась я, громыхнув телефонной трубкой. — Ненавижу!

Но не выслушать, не пожалеть некому. А ужин сам себя не приготовит. Я, как истинный секретарь-референт, должна выполнить любое желание босса. Макс ждет этого. Ему и в голову не приходит, что его указ не будет исполнен.

Натянув брючный костюм и очки, спустилась в гараж. Завела белоснежный  минивэн, подаренный мужем специально для хозяйственных нужд. Направилась в «Глобус гурмэ». Только там можно купить продукты, отвечающие высоким требованиям Одувалова.

  Из супермаркета проехала в салон, подправить внешность. Купила новое платье — совсем не то, которое мечтала бы надеть. А то, что описал по телефону Макс. Размеренные действия, привычные обязанности, пустая, никчемная жизнь

Побыла кухаркой, поработала горничной. Переоделась. Приняла образ доброй женушки, ждущей мужа и гостей. Все действия и движения выполнялись на автомате. А в голове стучало: кто я? Во что превратилась? Я все еще человек или робот, выполняющий заученные движения?

В прихожей хлопнула дверь. Макс не мог прийти так рано. Выходит…

— Привет, мачеха! — раздался возглас Дениса. — Ты дома?

Вздохнула. Можно подумать, я могу быть где-то еще.

Вот бы сейчас оказаться на необитаемом острове. Или дома, в родной деревне, рядом с еще живыми родителями. И пусть на мне снова будут разорванные шорты и заляпанная пятнами от ягод майка. Дайте второй шанс — и я никогда не отправлюсь в большой город. Не закончу институт, не устроюсь в престижную фирму. Не приму предложение Макса.

— Ну, ты чего молчишь-то?.. — так и не дождавшись ответа, Дэн вошел в гостиную.

— Оглохла от счастья, — ворчливо отозвалась я.

Поспешно отвернулась, не желая смотреть на атлетическую фигуру «сыночка». Еще бы нос зажать, чтобы не чувствовать притягательный запах мужского парфюма. Или его собственного тела? Он только вошел, но, кажется, заполнил собой все пространство. Мне стало холодно и одновременно жарко. Такое вообще возможно?..

Жалобно скрипнул стеклянный столик, принимая вес парня.

— Эй, с ума сошел?! — возмутилась я. — Больше присесть некуда? Или нарочно испытываешь терпение?

Он улыбнулся, но поднялся. Сцапал из вазы яблоко и пересел на диван.  Рядом со мной.

— А ты слух когда потеряла? — уточнил, поглядывая исподлобья. — Когда изображала страсть к Максу или отвечала на мой поцелуй? А, мачеха?..

Хруст надкусываемого яблока прозвучал как сигнал к бегству. К щекам прилила краска. Бедро Дэна почти касалось моего, обжигая через плотную ткань длинного платья.

— Ничего я не отвечала… И прекрати звать мачехой, я тебя не усыновляла!

— Тогда и ты обращайся ко мне по имени, — последовал ответ. — Не «эй», не «ты» — Дэн. И никак иначе.

Интересно, это проверка на прочность или попытка помириться? Я покосилась на Дэна, ему определенно досталось от отца лучшее. Умение втереться в доверие, найти нужные рычаги в сердце собеседника.

Стоит ли поддаваться искушению?..

— Ладно, — все же пообещала и поднялась, — Денис. Надеюсь, соседская квартира освободится скоро, и нам не будет нужды терпеть общество друг друга. А о поцелуе — забудь. И никогда не вспоминай.

— Не могу... — он развел руками. — Ты слишком соблазнительна. Что-то есть в тебе такое, что притягивает взгляд. Макс всегда выбирает лучшее и с тобой не прогадал.

— Сомнительный комплимент, — фыркнула я. — Не пытайся мне понравиться, оно того не стоит. Как были чужими, так и останемся. Я не готова принимать тебя как родственника. А если надеешься с моей помощью отомстить Максу — напрасно стараешься. Тот… поцелуй был случайностью.

— Неужели? — Дэн насмешливо изогнул бровь. В его глазах плясали адские огоньки. — Случайностей в жизни не бывает.  И с чего ты взяла, будто я намерен мстить?

Он шагнул ко мне, опасливо нависая с высоты богатырского роста. Смесь призыва и агрессии застыла в его глазах. Опасная смесь.

— Ты любил свою мать, — сказала, подавляя желание шагнуть назад и разорвать слишком короткую дистанцию. — Замечание Макса вывело тебя из себя.

— Это было так заметно? — спесь моментально слетела с лица Дениса. — Макс заметил?

Сделала вид, будто задумалась. Но губы дрогнули в улыбке, вопреки желанию поддразнить упрямого мальчишку.

—  Макс слишком уверен в себе, чтобы улавливать такие моменты, — заявила я. — Но будь осторожнее, если хочешь остаться его любимым сынком.

Дэн сделал глубокий вздох. Опустил ладони на мои бедра и притянул.

— Хочешь стать моей сообщницей? — спросил напрямую. — Знаю, ты много раз просила у Макса развод. И я помогу тебе получить свободу.

Мои ноги стали ватными, возглас возмущения застыл в горле. Он это серьезно? За тридцать с большим хвостиком лет мужчины предлагали мне многое. Но вот стать сообщницей — еще никогда.

— Ты уверен, что можешь мне доверять? — спросила, упираясь ладонями в его грудь.

Хотела оттолкнуться, но не смогла. Как и отдернуть руки. Мы так и сидели, пожирая друг друга взглядами. Со стороны противоборство могло показаться объятьями любовников.

— Общие цели объединяют лучше дружбы, — отозвался Денис. — Ты права, я хочу отомстить Максу и отобрать все, что ему дорого. Лишить будущего, как он когда-то поступил с моей матерью. А ты… ты должна мне в этом помочь. Согласись, пока окончательно не превратилась в старуху-экономку, живущую под игом собственного мужа.

Как точно он описал ситуацию, будто заглянул в душу. Но что станет потом, когда эта озлобленная копия Одувалова получит желаемое? Где окажусь я?

— Обещаю, не останешься внакладе. Получишь, что пожелаешь. Деньги, недвижимость, долгосрочные вклады — на твое усмотрение. Поверь, это твой единственный шанс пожить по-человечески.

И снова он прав. У меня нет ничего своего, ни рубля за душой. Разведусь с Максом — и останусь нищей. Больше того, он позаботится о том, чтобы я никогда не нашла приличную работу. Да и оставит ли в живых?.. Еще когда только начинал бизнес, среди коллег ходили неприятные слухи. Теперь, пожив рядом с Максом, я была уверена — его ничто не остановит. Чужая жизнь — лишь разменная монета в его руках.

— Даже не представляешь, с кем хочешь побороться, — отозвалась я, качая головой. — Он сомнет тебя и растопчет. Размажет родную кровь по подошве ботинка.

Дэн вжался в меня всем телом. Так, словно собирался раздавить. Я ощутила жар его тела, услышала бешеное биение сердца — молодого мотора, разгонявшего кровь с бешеной скоростью.

— Он тоже не знает, с кем связался, — жарко прошептал на ухо.

— Пригрел змееныша на груди, — от волнения мой голос стал хриплым, с чувственными нотками. —  Но, знаешь, я не хочу стать пешкой в этой партии. Лучше постою в стороне и понаблюдаю. Игра, хоть и будет горячей, обойдется без моего участия.

— Сделай правильные ставки. И побыстрее, — посоветовал Дэн. — Иначе окажешься меж двух огней. И сгоришь заживо. Остаться в стороне я тебе не позволю…

Вынес вердикт и аккуратно куснул мочку моего уха. Ошеломляющий восторг — вот что я почувствовала в тот момент. Страсть, опасность, желание действовать, необходимость выбрать — все смешалось и закрутилось в голове взрывоопасным коктейлем. И мне предстояло выпить его до дна. Вот только за чей успех?

— Не позволю себя использовать, — мое заявление прозвучало не слишком убедительно.

— Посмотрим, — выдохнул Дэн.

Разомкнул объятия и направился в детскую. Я пошатнулась и взглядом затравленной собачки проводила его до дверей.

Кем же я стану? Сторожевым псом, оберегающим хозяина в надежде на жесткую кость и безбедную старость? Или притворюсь глупенькой болонкой, готовой пойти вслед за тем, кто поманил говяжьей вырезкой. Дилемма…

Первый плюсик, перевесивший чашу весов в пользу Дэна, произошел тем же вечером. Макс, едва войдя в квартиру, заметил, что исчезла ваза. А я так надеялась, что не вспомнит. Тщательно собрала осколки, замаскировала пустой угол, ближе пододвинув кресло.

— Где подарок от партнера? — спросил, прикатываясь с пятки на носок. Раздражен, сразу заметно.

— Ты о чем? — я притворилась глупышкой. — Ты хранишь подарки в своем кабинете.

— Ваза, она стояла здесь! — объявил Макс, указывая в угол. — С изображением замка и крепостного вала.

Хорошо, хоть не взял за шкирку и не потыкал носом. С него станется.

— Это я сшиб, прости, — неожиданно вступился Дэн. Подошел к отцу, будто случайно загораживая меня спиной. — Когда перетаскивал чемоданы. Случайно…

К проделке сына Макс отнесся более снисходительно. И все же высказал недовольство:

— Я не разрешаю трогать свои вещи. Отношусь к этому крайне трепетно. Будь добр, пока живешь в моем доме, не нарушай установленных правил.

С деланным видом Дэн покивал и пообещал впредь ничего не бить и не перемещать. Без разрешения. Макс вроде бы поверил.

А я — нет. Что там ваза, если мальчишка решил нанести удар по самому больному — по финансовому благополучию фирмы. Только так он мог отомстить отцу.

— Спасибо, — прошептала одними губами, когда Макс отвернулся. Вместо ответа Дэн постучал указательным пальцем по виску. Нет, не упрекнул меня в слабоумии. Напротив — приказал думать. Выбирать.

В итоге весь вечер я чувствовала себя заговорщицей. В роскошном вечернем платье, с улыбкой на лице восседала напротив мужа. И чувствовала себя королевой, мечтающей запереться в монастыре. Ловила на себе заинтересованные взгляды Дэна. И думала, пропуская мимо ушей все, о чем говорили Макс и его гость.

Тот слушал и соглашался. Такой же делец в строгом костюме и с повадками цербера. Уже полностью седой, худой и длинный, Игнатий Михайлов отчего-то вызывал у меня раздражение. Возможно потому, что был крупным акционером и соучредителем «Одувалов и Ко». Партнером Макса. Именно партнером, потому что друзей у мужа не водилось.

А вот его жена меня заинтересовала. Возрастная дама, но холеная, в дорогом платье. Уши и шея поблескивают бриллиантами. А глаза пусты. Нет в них радости, жизни — и той нет. Сколько лет пройдет прежде, чем я превращусь в ее копию?

— И всего этого я достиг сам! — ворвался в мысли голос Макса. — Не имея поддержки со стороны. Начинал с небольшой часовой мастерской. Рос, учился, развивался. После обзавелся семьей. Теперь планирую передать дело жизни в руки сына.

Партнер поддакивал. Его жена Ирина кивала и жевала лист салата, напоминая равнодушную корову, выведенную пастухом на пастбище. Обоим гостям невдомек, какой ценой давались Максу победы. Лихие девяностые, развал Союза и полный беспредел. Вседозволенность, на которой кое-кто сумел неплохо нажиться, подминая под себя соперников.

— Тогда было трудно, — согласился Игнатий. — Немало прошлось тянуть на плечах, чтобы подняться с самых низов.

Вот прям вижу, как этот тип прежде носил косуху на плечах, стилет в кармане и совесть на запоре. И именовался Игнатом. Теперь сидит за роскошным столом и рассуждает о сути бытия. Философ-самоучка…

— Сейчас не легче, — притворно вздохнул Макс.  — Сохранить фирму, передать в надежные руки. Хорошо, что есть, на кого надеяться.

Дэн, как и полагалось приличному отпрыску, молчал во время разговора старших. Усиленно изображал интерес к беседе и изредка вставлял замечания. Отвечал на вопросы. Но пару раз все же зевнул, отвернувшись к окну. Еще бы, для молодого, полного энергии парня подобные семейные посиделки должны быть невыносимы.

— Твоя правда, — продолжил Игнат. — Вся надежда на детей.

Мне казалось, что перед нами разыгрывается спектакль. Не отрепетированный, чистая импровизация. Партнеры ходят вокруг да около, не решаясь сказать о главном. Не обсуждают предстоящую сделку, не спорят о цене…

Игнат незаметно дернул жену за руку. Кажется, это и есть сигнал к действию.

— Скоро наша Улечка возвращается из Америки, — заметила Ирина, отрывая взгляд от тарелки. При упоминании о дочери она слегка ожила. Даже улыбнулась. — Она участвовала в показе мод Сергеенко.

Ах, вот оно что! У них товар — у нас купец. Одувалов все просчитал, подготовил расписание для сына. Квартира в центре, престижная работа в фирме с далеко идущими перспективами. И невеста. По чистой случайности — дочь партнера.

Вот только Дэн явно не рад. Кажется, его забыли предупредить о таком повороте. Бедняга едва не поперхнулся вином.

Макс заботливо похлопал его по спине и улыбнулся. Денис вытер рот салфеткой и бросил на меня обреченный взгляд.

Ну, нет, «сынок», я не собираюсь вытягивать тебя из этой передряги. Хочешь избавиться от навязанной невесты — действуй самостоятельно.

— Фотомодель ― не слишком достойная профессия, — заметил Макс.

Будто заранее не навел справки о предполагаемой невесте. Вот ну ни за что не поверю. У него работает целый штат службы безопасности. И Дэну придется сильно постараться, чтобы ускользнуть от пристального внимания. Папаша станет следить за каждым шагом.

— Да что ты! — искренне возмутился Игнат. — У Улечки высшее образование, степень бакалавра в области экономики. Она станет достойной парой любому бизнесмену.

— У нас уже есть парочка кандидатов, — не осталась в стороне Ирина. Покосилась на Дэна и приторно-ласково, совсем как будущая теща, спросила: — А вы, Денис, успели обзавестись невестой? Есть у вас на примете достойная девушка?

Дэн посмотрел на женщину с сочувствием, но не скрывая иронии. Ему определенно не нравилось исполнять роль жертвенного ягненка, возложенного на алтарь успешного бизнеса. Настоящий Одувалов! В любой ситуации может вести себя так, будто весь мир принадлежит ему.

— Девушек на примете полно, — произнес он с игривой улыбкой, — но достойных среди них мало. Я пока не задумывался о серьезных отношениях.

Ирина покачала головой и вернулась к салату. Разговор перестал ее интересовать.

— Это дело поправимое, —  Игнат проявил напористость. Подмигнул Максу и, не стесняясь жены, заявил: — Серьезность никогда не помешает. Одно дело ― приятно скоротать вечерок. И совсем другое — иметь рядом женщину, которую можно вывести в свет.

Подумать только, даже о браке они умудряются рассуждать с точки зрения выгоды. Там, где замешаны деньги, чувства в учет не берутся.

— Надо как-нибудь подумать об этом на досуге, — Дэн попытался обратить все в шутку.

Не удалось. Макс пригвоздил к месту взглядом и строго погрозил пальцем:

— Когда всерьез займешься делом, станет не до шалостей. Учти, что каждая шалава, сующая руку в твои трусы, непременно захочет забраться в карман. И выгнать оттуда порой очень сложно. А репутация ― вещь, которую тяжело заработать, но очень легко потерять.

Полагаю, Макс знал, о чем говорит. Имелись у него интрижки на стороне. Молоденькие сотрудницы, да и просто случайные встречные легко поддавались обаянию Одувалова. Но обычно дело не заходило дальше нескольких встреч. Последние пару лет и вовсе утих. Вроде бы…

По крайней мере, до меня не доходили слухи. Да я и не пыталась ничего разузнать. Чем реже Макс вспоминал о супружеском долге, тем спокойнее мне жилось.

— Как думаешь, Стася, не пригласить ли нам Ульяну Игнатьевну в гости? — спросил Макс, даже не глядя в мою стону. — Протестируешь ее своим женским взглядом. Прежде ты неплохо управлялась с целым штатом секретарей и курьеров.

Как же это было давно. Словно в другой реальности. И с другой женщиной. Ответственный сотрудник, доброжелательная подруга и невеста перспективного дельца. Что осталось во мне прежнего?..

— Думаю, Денис должен решать этот вопрос, — впервые я встала на его сторону. — И сама Ульяна. Насильно сводить детей — самое худшее, что можно для них сделать.

Говорила вполне серьезно. Терпеть не могла, когда мамины подруги или знакомые навязывали мне парней. Или подруг. Хотя, Макса выбрала сама, за то и расплачиваюсь.

— Я подумаю об этом, — пообещал Дэн. 

На этом встреча партнеров завершилась. Игнат пожал руку Максу и, не дожидаясь супругу, отправился одеваться. Ирина покаянно поплелась следом. Кажется, ее и взяли с собой ради пары замечаний о дочери. Как зонт, который может понадобиться во время дождя. Если же погода останется солнечной, то вещь просто постоит в углу.

— Может быть, заедем теперь в клуб? — предложила Максу Игнат. — Обсудим дела в чисто мужской компании? Ирина не будет возражать.

— Стася тоже, — отозвался Макс. — Она у меня послушная и смирная, как домашняя кошечка.

В этот момент мне захотелось выставить когти и зашипеть. Но на лице не дрогнул ни один мускул. Привычное приветливое выражение не позволило рассмотреть за маской благодушия истинные чувства.

— Тогда мой водитель отвезет Ирину, а мы втроем отправимся на твоей, — продолжил обсуждать вечер Игнат. — Говорят, в «Мираже» приготовили новое блюдо.

«Клубничку» под сливочным соусом? — едва не вырвалось у меня. — Молоденькую девочку для развратных сластолюбцев вроде вас?» Стрип-клуб «Мираж» славился изысканными номерами и персоналом, готовым выполнять любые требования клиентов. Закрытое заведение. О его существовании не следует знать женам. И мы с Ириной пропустили замечание мимо ушей.

— Вдвоем, — отпустил замечание Дэн. — Если честно, я бы предпочел повести вечер спокойнее. Сходить в кино, например. Или просто прогуляться по городу.

— Глупости! — взбрыкнул Макс. — Ты едешь с нами. Пора позабыть о студенческой жизни и сменить род развлечений. Ты хоть представляешь, сколько парней твоего возраста мечтают заполучить членский билет в этот закрытый клуб?

— Вполне… — хмыкнул Дэн. Уразумев, что отца не переубедить, сменил тактику: — Простите, не сразу понял, о чем речь. Сперва решил, что «Мираж» — какой-нибудь ресторан.

— Ну да, развлекалово для старых дедков?.. — рассмеялся Игнат. — Нет, браток, рано нас списываешь со счетов.

— А это вообще нормально, когда будущий зять идет с тестем… гм, в клуб? — все же спросила я.

Игнат посмотрел как на полоумную. По-отечески улыбнулся, склонив голову к плечу.

— Это отлично! — ответил, подняв вверх большой палец. — Где еще я смогу посмотреть на этого мальца во всей красе. По тому, как человек ведет себя в состоянии легкого подпития, можно нагадать ему судьбу. Поверь, Стасенька, это действеннее карт Таро.

Хорошо хоть, по голове не погладил, как убогую. Да и отношение к Дэну немного подбешивало. Ладно, Макс пытается им управлять, но Игнат?.. А меж тем парень не такой «малец», каким его считают. Вон как хмурит брови и поигрывает мускулами. Захочет, и снесет худосочного Игната одной левой.

— Приятно, что обо мне заботятся, — слегка поклонился Дэн. В его прищуренных глазах мелькнула опасность. — Спасибо, Анастасия.

Боже, как давно меня не называли этим именем. Вопреки ситуации, улыбка растянулась до ушей. Взрослое, сильное имя уверенной в себе женщины. Имею ли я еще право его носить? И как прекрасно оно звучит из уст Дэна.

— Спасибо, — сказала и повернулась к Максу. — Хорошо погулять.

Сказав это, поцеловала в подставленную щеку Ирину, небрежно махнула Дэну. Вечер окончен. Актеры могут передохнуть.

Убрала посуду, запихнула в посудомоечную машину. Застирала скатерть. Остатки еды пришлось выбросить в мусор — Макс не переносил разогретой пищи.

— Черт бы его побрал с этими «семейными» застольями, — устало вздохнула. — Эта странная мода бизнесменов ходить друг к другу в гости. В гости — с женами. В стрип-клуб — с зятьями. Я безнадежно устарела и не могу понять современных тенденций…

С особым наслаждением сняла платье-футляр. Плотная ткань высокого воротника натерла шею. В капроновых чулках стало жарко. Но Макс не позволял щеголять голыми ногами. Даже во времена молодости, когда я еще ходила на работу — заставлял надевать черные колготки. Знать бы тогда, чем закончится этот «траур».

Приняла душ, замоталась в полотенце и упала на кровать. Стянула с полки книгу — первую попавшуюся. «Правила управления людьми» — значилось на обложке. Разумеется, что еще мог читать Макс. Странно, что он вообще не автор. С его методиками можно было неплохо заработать на опыте. Только он не управлял людьми — манипулировал.

Блуждая пальцем по строчкам, почти не разбирая смысла прочитанного, я погрузилась в дремоту. Снилось, будто лежу на пляже и наслаждаюсь солнечным днем. Как в медовый месяц, о котором мечтала всю жизнь.  Не тот, что провела с Максом. Муж решил совместить приятное с полезным и почти все время проводил с ноутом на коленях и телефоном в руке.

В моих грезах Макса вообще не было.

На щеку упал лист с дерева, прокатился по шее, уютно устроился в ложбинке на груди. Нежный, прохладный. Сверху посыпался песок, щекоча чувствительную кожу.

Стоп! Какие листья? Какой песок?

Открыла глаза и уставилась на ухмыляющуюся физиономию Дэна. Он стоял на коленях у постели и водил по моей груди бутоном розы. А песком, кажется, был его обросший подбородок.

— Ты что творишь? — спросила, не переходя на крик. — Нарочно пытаешься разозлить Макса?

— Его здесь нет, — возразил Дэн. Провел розой от плеча до сгиба локтя, коснулся запястья. — У тебя очень нежная кожа. И полотенце тебе идет больше, чем сегодняшнее платье. Оно походило на саркофаг, в котором зачем-то спрятали потрясающее тело.

— Потрясающее для будущей бабушки? — поддела я, но не шевельнулась.

Когда еще возле меня окажется коленопреклоненный парень с цветком в руке. Даже и не мечтаю, чтобы Макс притронулся так трепетно. Посмотрел с откровенным обожанием.

— Кажется, мы зарыли топор войны, — напомнил Дэн, насмешливо изогнув бровь. — Или тебе нравится со мной препираться?

Фыркнула и потянулась за одеялом. Накрылась до шеи, все еще чувствуя, как горит кожа в тех местах, где ее коснулись лепестки.

— Мне не нравится, — заявила, вздернув подбородок, — ни твое бесцеремонное обращение, ни манера разговаривать, ни вторжение в спальню.

Дэн улыбнулся, но не ушел. Подоткнул одеяло и сел на кровать. Матрац прогнулся под его весом.

— А розы тебе нравятся? — спросил серьезным тоном. — Или предпочитаешь другие цветы?

Забавно, но я не помню. В последний раз получала цветы от одного из гостей Макса. Новенький, небольшая рыбешка в стае акул бизнеса. Хотел понравиться боссу и его жене. Не знал, что последнее вовсе необязательно.

— Пусть будут розы, — пожала плечами. Забрала протянутый цветок, вдохнула терпкий аромат. — Красивая, но придется выбросить.

— Не хочешь оставлять улик? — подмигнул Дэн. — Так что насчет сотрудничества? Готова?

— Нет, — честно ответила я. — Попытайся еще раз убедить. Слишком мало «за» в твою пользу.

Мое признание прозвучало дерзко. И Дэн уловил намек. Положил ладонь мне на колено. Даже сквозь одеяло я почувствовала жар. Предательские мурашки поползли вверх по ноге, забрались под полотенце.

— Не этим способом, — возразила, пока не стало слишком поздно. — Не пытайся меня соблазнить, ладно?

— Не нравлюсь? — уточнил Дэн. Прежде чем убрать ладонь, обрисовал указательным пальцем чашечку колена. — Не твой типаж.

— Слишком похож на отца, — призналась я. — И в то же время другой, но это неважно. Понимаю, тебе проще всего воспользоваться привлекательной внешностью. Затащить меня в постель, а после требовать что угодно.

— Ошибаешься! — объявил он. — Шантаж — метод Макса. Не мой.  Если я и пытаюсь затащить кого-то в постель, то ради удовольствия, а не выгоды.

— Тогда убеди меня иначе, не соблазняя, — попросила я. Отодвинулась на другой край постели, положила книгу между собой и Дэном. — Сможешь?

Он всерьез задумался. Небрежным жестом растрепал волосы. Улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами. Ах, эти ямочки у него на щеках. Не сомневаюсь, ради них многие девушки готовы на что угодно.

— Подскажи ― как? — уточнил он. — Что нужно сделать, чтобы получить тебя… в союзники?

Долговато раздумывал, прежде чем найти подходящее определение. Или искушать женщин — его привычка, манера поведения? Если да, то устоять будет трудно. Невыносимо.

— Не прикасайся ко мне, — попросила я. — В интимном плане. И… побрейся. Терпеть не могу бородатых мужчин.

Дэн рассмеялся. От звука его голоса у меня екнуло в груди. Словно оборвалась ниточка, державшая табличку «занято». Сердце стряхнуло оковы и забилось с удвоенной скоростью.

— Что смешного? — спросила, не в силах отвести взгляд.

— Правду говорят, что женщину невозможно понять разумом. Ты одновременно просишь не прикасаться и побриться. Какой в этом смысл?

— Мне станет приятнее на тебя смотреть. А вообще, понимать женщин нужно не разумом, а душой. Не искать в каждом поступке логику.

Дэн кивнул. Поднялся и вышел. Через несколько минут я услышала, как захлопнулась дверь ванной.

Пока не вернулся Макс, оторвала от розы несколько лепестков — на память. Спрятала в шкатулку с драгоценностями. Остальное — выбросила в окно.

Переоделась в пижаму. В длинных шелковых штанах и просторной майке куда проще не привлекать внимание. Снова завалилась на постель, но не смогла уснуть.

Дэн вернулся через полчаса. На его побритом подбородке красовалась умопомрачительная родинка в виде сердечка. Я едва не застонала от настойчивого желания коснуться ее. И лучше — губами.

— Так хорошо? — спросил Дэн.

— Более-менее, — соврала я. — Сделай одолжение, напомни, чего ты от меня ждешь? Какой помощи? Если еще не заметил, то Макс не слишком считается с моим мнением.

Дэн засунул большие пальцы за резинку спортивных штанов. Белая майка облепила его не досохшее после душа тело. Как тут вообще можно думать о делах?

 — Ты единственная, кто знает его слабые стороны, — выдал Дэн.

— У него их нет, — вздохнула я. — Макс обезопасил себя со всех сторон. Никого не любит и ничего не ценит. Только деньги и власть.

— Вот с этого и начнем, — пообещал Дэн.

Не дожидаясь ответа, отправил воздушный поцелуй и вышел. Что за настырный тип?! И как мне поступить с ним?..