Чумной Кузнец 3: Печать Судьбы

Поистине, дела оцениваются только по намерениям и, поистине, каждому человеку достанется лишь то, что он намеревался обрести.

Дорогие читатели, мне очень приятно, что вы не теряете интерес к серии книг «Чумной Кузнец». Предоставляю вашему вниманию третью часть серии – Печать Судьбы.

Желаю, всем приятного чтения, благодарю за лайки, комментарии и подписки!

Стоило мне впервые ступить на каменные мостовые Камуна, как я ощутил, что этот город будто наблюдает за мной. Воздух был густым, как старое вино, пропитанным не только пылью, но и ароматами древности. Здесь все, казалось, имело свой ритм, свой вековой порядок. Город жил, не обращая внимания на меня, продолжая свой неумолимый бег во времени. Я привык ко всем этим виртуальным мирам, но Камун был другим — живым, пропитанным энергией столетий.

Высокие стены домов из белого, почти слепящего камня, устремлялись в небо, подпиравшее вечные облака. На шпилях и крышах этих зданий покоились золотые пластины, которые ловили солнце и превращали улицы в сияющие потоки света. Восхищение сливалось с тревогой, потому что город был как огромный лабиринт, в котором каждый поворот скрывал очередную загадку.

Но главной загадкой оставалась Пирамида Светлых Облаков. Она стояла в центре города, как древний монумент, поднимаясь выше всех других строений, тянулась к небесам, словно пытаясь пробить их своим острием. Ступени этой пирамиды были покрыты светящимся кварцем, и каждый закат она начинала мерцать, словно свет шёл изнутри, из её глубоких недр. Вершина пирамиды окутана неким мягким сиянием, а оттуда, как верили местные, сам свет небес нисходит на город. Вокруг неё вечно толпились люди — паломники, мудрецы, торговцы и просто любопытные. Она была центром всего, символом божественной силы, что правила этим миром.

Повсюду слышались звуки жизни: гул рынков, звон металла, и крики уличных торговцев. Я натыкался на трактиры, которые тут находились буквально на каждом углу. Камун был городом вечного движения, и трактиры стали его сердцем, куда стекались не только жители, но и многочисленные гости, путешественники, воины и наемники. Одни трактиры казались почти дворцами, с мраморными полами и богатыми драпировками, где играли нежные мелодии на лютнях, а парящие ароматные дымки наполняли залы. В таких местах подавали вина из экзотических фруктов, напитки, по вкусу похожие на солнечный свет, и блюда, которые выглядели как маленькие произведения искусства. В других же — низких, темных заведениях — жизнь была грубее. Запах пряностей смешивался с тяжелым ароматом жареного мяса и пота, а гул голосов был резким и резонировал в ушах.

Особенно выделялся "Трактир Медного Змея" — место, известное на весь Камун своей странной публикой. В углах тёмного зала здесь всегда сидели таинственные личности, лица которых скрывались под капюшонами, а владельца заведения никто не видел ни разу. Говорили, что тот, кто найдёт его, может узнать истинные секреты Камуна. Еда здесь была простой, но насыщенной, а напитки крепкими, как будто варились они из самой магии.

Город был не только местом торговли и развлечений, но и центром духовной жизни. По всему Камуну возвышались храмы, каждый из которых был посвящен различным богам и сущностям. Одни храмы были скромны и просты, их алтарь представлял собой лишь круг из камней, где священники молились на восход и закат. Но другие были настоящими дворцами, утопающими в благовониях и золоте. Храм Вечной Длани,например, представлял собой колоссальное сооружение с огромными колоннами, каждая из которых была инкрустирована драгоценными камнями. Купола этого храма сияли, как рассвет, и его своды были расписаны сценами из легенд, где люди и боги сходились в нескончаемой борьбе за право на небесный свет.

Жрецы Храма часто прогуливались по городу в белоснежных одеждах, перепоясанные золотыми лентами, держа в руках факелы с ярко голубым пламенем. В их глазах светилась мудрость, и к ним приходили за советом не только простолюдины, но и правители, стремящиеся понять волю Светлых Облаков. Внутри храма всегда царила атмосфера безмятежности и тишины, несмотря на суету вокруг. Здесь, вдали от шума улиц, можно было услышать собственные мысли — или, по крайней мере, то, что боги хотели бы тебе сказать.

Река, которая пересекала город, текла неспешно, разделяя его на две части. На её берегах стояли статуи — величественные образы полубогов и полузверей. Я видел фигуры львов с орлиными крыльями, охранявших древние святилища, которые за тысячелетия обросли мхом и тайнами. В этих каменных стражах было что-то одновременно успокаивающее и устрашающее.

Но больше всего меня впечатлило, как Камун был заполнен светом. Даже ночью, когда небесные светила исчезали за горизонтом, город продолжал светиться — храмы и пирамиды, золотые шпили и белые стены словно сами излучали мягкое сияние, которое наполняло улицы волшебной атмосферой. Этот свет был неестественным, но в этом мире он был таким же привычным, как дыхание. Камун жил этим светом и, казалось, без него город исчез бы, рассыпавшись в пыль.

В первый день, когда мы ехали через город, и, когда наш караван свернул за угол одной из пыльных улиц, передо мной открылось величественное зрелище — Облачная Арена. Это был колоссальный амфитеатр из светлого камня, возвышающийся над домами, как гигант, присевший отдохнуть в самом сердце Камуна. Его стены украшали барельефы битв — сцены, где люди и чудовища сражались насмерть под ликованием толпы. Высокие колонны поддерживали верхние ярусы, и даже с того места, где я находился, можно было различить крики и гул, доносившиеся изнутри.

Я невольно замедлил шаги, заворожённый его величием. Но это место не вызывало благоговения — скорее, холодный страх. Что-то мрачное было в этих стенах, как будто сама кровь, пролитая на песке арены, пропитала их навеки. Пыльные улицы Камуна, наполненные запахами специй и жареного мяса, вдруг показались тише, когда я смотрел на этот гигантский монумент жестокости.

— Ты будешь там драться, — прервал мои мысли голос Димитриса. Он ехал рядом, бросив на меня взгляд из-под полуопущенного капюшона. — В день именин Императора. Все будут смотреть. И им всем будет интересно, как долго ты продержишься.

— Привыкай к мысли. — Димитрис бросил ещё один взгляд в мою сторону, прежде чем поскакать вперёд.Удивительно, что существует лошадь способная перенести его вес.

Следующие два дня я оставался в доме советника — друга Димитриса. Дом его — словно олицетворение величия Камуна. Как только мы перешагнули порог, я понял, что этот человек — не просто советник при дворе. Здесь всё кричало о его влиянии, власти и могуществе. Вот почему Димитрис хочет стать советником.

Дом был построен из светлого камня, который, казалось, впитал в себя солнечные лучи, отливая теплым золотом. Широкие мраморные ступени вели к огромным двойным дверям из темного дерева, украшенным резьбой и инкрустацией драгоценных камней. В оффлайн режиме игры, я наверно ворвался бы сюда ночью и выковырял бы все эти камни. Но настоящие сокровища скрывались внутри. Просторные залы, утопающие в мягком свете, полы выложенные мрамором, стены украшенные фресками, изображающие сцены из древних мифов — моменты создания мира, первые герои, мудрецы и полубоги. Под высокими потолками висели огромные хрустальные люстры, отбрасывающие мягкий, слегка мерцающий свет.

Однако самым поразительным в доме был не его интерьер. Главное сокровище находилось снаружи — обширный сад, раскинувшийся за домом. Этот сад был оазисом среди суеты Камуна. Огромные кипарисы, столетние дубы и пальмы создавали здесь идеальный укрытый уголок. Казалось, что сад этот живет по своим правилам, не обращая внимания на мир за его стенами. Каждое дерево, каждый цветок здесь были высажены с особым вниманием. Тропинки, вымощенные гладким белым камнем, вели к тенистым уголкам, где стояли мраморные скамьи — места для размышлений и спокойного отдыха. В центре сада, среди высоких деревьев, находился небольшой пруд. Вода в нем была кристально чистой, отражая небо и зелень, как в зеркале. На поверхности плавали экзотические рыбы, чешуя которых переливалась золотом и серебром в солнечных лучах. Вокруг пруда на каменных выступах стояли статуи — одни изображали древних богов, другие — героев из старых легенд.

И хотя этот сад был местом уединения и тишины, последние два дня он превратился в нашу тренировочную площадку. Я и мои товарищи ежедневно отрабатывали в нём боевые навыки. Мы тренировались под тенистыми деревьями, где жаркий солнечный свет не был таким обжигающим. Звуки наших тренировок нарушали умиротворённую тишину этого сада. Лязг мечей, короткие выкрики, удары по мишеням — всё это сливалось в один ритм, заставляя нас забыть обо всём, кроме подготовки.

В первый же день нашего пребывания у советника меня и моих товарищей подвергли испытанию, которое на первый взгляд выглядело бессмысленной жестокостью. Без предупреждений и объяснений нас вывели в сад и заставили сразиться с дикими собаками из лесов Арагула. Димитрису, как всегда, хотелось продемонстрировать мои способности. Пришлось задействовать все свои навыки и использовать артефакты, чтобы справиться с этим испытанием. Единственное утешение — после убийства этих зверей я получил новый уровень.

Окно персонажа

Игрок: Максим

Уровень: 15

Класс: Чумной Кузнец

Здоровье: 640

Мана: 640

Опыт: 51/1500

Мощь:3

Реакция:3

Выносливость:5

Мудрость:7

Заряды Чумы:0

Теперь, распределяя свои характеристики, я решил сосредоточиться на выносливости и мудрости. Эти параметры стали для меня ключевыми в битвах. Благодаря зарядам чумы, я мог на короткий период времени значительно увеличивать любой показатель своих характеристик, но в этом была своя опасность: заряды чумы накапливались только тогда, когда я получал урон. Именно поэтому я усиливал выносливость — чтобы не погибнуть слишком быстро, пока коплю эти заряды. Каждая ошибка или пропущенный удар приносили мне преимущество, но приближали к гибели, если я был недостаточно крепок.

Жертвенное трансмутация

Степень: 1

Пассивная способность Чумного Кузнеца. Каждая полученная рана, эффект или состояние накапливает в теле обладателя способности заряды чумы. Заряды чумы можно использовать для усиления характеристик или снятия эффектов и состояний. Один заряд равен 10 очкам характеристик. Эффект зарядов длится 1 минуту. Максимальное количество накопленных зарядов не может превышать 10. Полученные заряды хранятся в теле Чумного Кузнеца и исчезают при использовании или в случае смерти обладателя способности.

С другой стороны, все мои способности напрямую зависели от мудрости. Она усиливала мои заклинания и улучшала использование артефактов. Пренебрегать ею было нельзя, так как от неё зависело, насколько эффективно я мог контролировать силу чумы. Это был баланс между риском и силой — выживание требовало, чтобы оба параметра развивались параллельно.

После тренировок, когда я сидел на краю каменной скамьи, пытаясь восстановить дыхание, ко мне подошел один из рабов. Он был худым, с опущенным взглядом и низко склонённой головой, будто его присутствие не должно было привлекать внимания.

— Хозяин Димитрис ожидает тебя, — тихо произнёс он, не поднимая глаз.

Я кивнул, вставая с места и машинально отряхивая с себя пыль и пот. Тело ныло от изнуряющей тренировки.

Когда я вошёл в покои Димитриса, привычный полумрак окутал меня, как мягкое покрывало. Огромные окна были затянуты тяжелыми бархатными занавесями, пропуская только тонкие полоски солнечного света, создавая таинственную атмосферу. Димитрис, как всегда, восседал на мягких подушках у широкого низкого стола, поедая виноград с небрежной ленивостью, словно никуда не спешил и был полностью погружён в свои мысли.

Он взглянул на меня поверх кисти с крупными ягодами, ухмыльнулся и, не делая паузы в еде, тихо сказал:

— Садись. Мы должны поговорить, - он указывал рукой на стул рядом с ним. Его голос был ленивым, но полон уверенности, ведь он знал, что у меня нет другого выбора, кроме как подчиниться.

Стул, на который он указал, явно выделялся в комнате своей простотой на фоне роскошных подушек и ковров, окружавших Димитриса. Он был деревянным, резным, с высокими спинками, что делало его слегка неудобным для долгого сидения. Узоры на ножках и подлокотниках напоминали древние символы, вырезанные, казалось, с особой тщательностью, словно каждому завитку и линии придавалось значение. Однако мягкая подушка, положенная на сиденье, смягчала его суровость и делала посадку более удобной. Я медленно опустился на этот стул, ощущая, как его деревянные элементы слегка скрипнули подо мной, будто тоже реагировали на моё присутствие.

Димитрис, не отрываясь от своего занятия, небрежно протянул руку к корзине с виноградом, которая стояла рядом на столе, и, взяв одну из кистей, с лёгким щелчком пальцев бросил её в мою сторону.

— Угощайся, — произнёс он с улыбкой, которая скорее выглядела как маска, скрывающая истинные намерения.

Кисть винограда легко полетела ко мне, и я поймал её, едва сдерживая раздражение от его манеры. Он всегда вёл себя так, будто каждый, кто окружал его, был его собственностью, инструментом для его целей, и я не был исключением.

Я взглянул на виноград в своих руках. Ягоды были идеальными — крупные, круглые, словно вырезанные из драгоценных камней. Кожура их имела глубокий тёмно-фиолетовый оттенок, почти чёрный, но с мягким блеском, когда свет из окон падал на них. При легком нажатии ягоды были упругими, с намёком на сочную мякоть внутри. Эти ягоды были явно чем-то большим, чем простое угощение — их идеальная форма, блеск и аромат говорили о богатстве и власти. Даже в еде у Димитриса чувствовалась роскошь, которая подчёркивала его статус. Этот виноград был сладок и соблазнителен, как сама власть, к которой он стремился.

Димитрис продолжал есть виноград, не торопясь, медленно отрывая ягоды от кисти и отправляя их в рот, словно наслаждаясь каждым мгновением. Затем он заговорил, не поднимая глаз:

— Знаешь, Максим, день рождения Императора — это не просто праздник. Это не просто повод для кровавого зрелища на арене. Это момент, когда решается судьба. Судьба тех, кто выйдет на арену. Твоя судьба, моя судьба. И даже судьба самого Императора.

Его голос был ровным, но я ощущал скрытую напряженность в его словах. Он говорил так, словно каждое его слово весило больше, чем все арены Камуна.

— Твоя победа на арене важна не только для того, чтобы удовлетворить толпу. Император хочет зрелище, да. Он хочет видеть кровь, хочет видеть, как сильнейший побеждает. Но для меня важно другое. Если ты победишь — а ты должен победить — Император заметит тебя. Он захочет встретиться с тобой лично. Это возможность, которую нельзя упускать.

Он откинулся на подушки, как будто только что озвучил нечто само собой разумеющееся, и сделал паузу, позволяя словам проникнуть в сознание.

— Император может не просто заметить тебя, он может даже освободить тебя. Димитрис склонился вперёд, его глаза блестели в полумраке комнаты. — Представь себе, Максим. Свобода. Но не простая свобода. Он может предложить тебе место в его личной гвардии. Личный гвардеец Императора — это не просто титул. Это доступ ко всем его секретам, к его близости, к его уязвимым моментам.

Я внимательно слушал, ощущая, как внутри меня начинает нарастать беспокойство. Его слова звучали слишком заманчиво, но я знал, что у Димитриса не бывает предложений без скрытых намерений. Он был не тем человеком, который станет добиваться благосклонности ради чьей-то пользы, кроме своей собственной.

— Я сделаю всё, что нужно, — твёрдо ответил я, чувствуя, как напряжение внутри меня превращается в решимость. — Я не подведу вас. И Император останется доволен. Если это то, что вы от меня хотите, я буду сражаться до конца. Победа будет за нами.

Я понимал, что сейчас на кону не просто моя жизнь. Я зависел от милости Димитриса, от его планов, но также знал, что моя судьба была связана с его. И если ему было важно, чтобы Император остался доволен, значит, я должен был сделать всё возможное для этого. А значит, у меня появится шанс попасть во дворец и попытаться достать нужный мне артефакт.

Димитрис усмехнулся, но его улыбка была холодной, как лед.

— Доволен? — повторил он, словно проверяя, правильно ли я понял. Он покачал головой, продолжая говорить уже тише, но с каким-то особым нажимом на каждое слово. — Нет, Максим. Мне не нужно, чтобы Император был доволен. Мне нужно не это.

Он отложил кисть винограда и посмотрел прямо на меня, впервые за все это время не отворачиваясь и не отводя взгляд. Его глаза были жесткими и безжалостными, полными чего-то, что я до сих пор не осознавал.

— Мне нужно, чтобы ты не дал его убить. Когда он захочет встретиться с тобой наедине — а это непременно случится, когда ты победишь — на него совершиться покушение и ты должен защитить Императора, а потом убить!

Мои мысли застыли на мгновение, словно время остановилось вместе с ними. Слова Димитриса прозвучали холодно и спокойно, как будто он говорил о каком-то повседневном деле, но их вес был невыносимым. УбийствоИмператора.

— Ты понимаешь, что я от тебя прошу? — Димитрис наклонился ближе, его глаза стали ещё острее, как кинжалы, пронзающие мой разум.

Я проснулся ранним утром, чувствуя, как слабый свет пробивается сквозь тяжёлые занавески. Несколько секунд я просто лежал, глядя в потолок, пытаясь зацепиться за остатки сна, где всё казалось проще. Но сон уходил слишком быстро, оставляя меня наедине с реальностью. Сегодня был тот самый день. День, когда я должен был выйти на арену.

Сердце кольнуло воспоминание, и я почти машинально протянул руку ко вкладке в профиле – почта. Слабая, глупая надежда, что сегодня будет иначе. Что Лиза написала.

Пальцы скользнули по поверхности профиля, активируя почту. Мгновение я ждал, а затем почувствовал, как внутри меня что-то оборвалось. Никаких писем от Лизы. Опять. Сколько времени прошло с тех пор, как я получил от неё последнее сообщение? Неделя? Больше? Даже в это утро, накануне решающего дня, я почему-то всё ещё надеялся, что она вспомнит. Что её письмо станет для меня тем самым знаком, что я не один, что есть кто-то, кому не безразлично, как закончится мой день. Но, увы, почтовая вкладка оставалась безмолвной, как и всегда в последнее время.

В дверь вошёл слуга, молчаливый и быстрый, как всегда. Без слов он подал мне знак, что пора вставать. Я знал, что готовят к бою, и сразу ощутил напряжение в воздухе. Слуги суетились, каждый выполнял свою задачу с чёткой отработанностью, будто этот день был лишь рутинной частью их работы.

Меня отвели в небольшую комнату, где уже был приготовлен завтрак. На столе стояли блюда, которые я не часто видел на своём столе — хлеб, свежие фрукты, куски мяса, которое даже источало аромат, обещая мне последний пир перед боем. Я ел молча, не спеша. С каждым кусочком чувствовал, как по телу разливается тепло, возвращая силу, но не прогоняя тягостные мысли о предстоящем сражении. Всё вокруг было странно спокойным, словно мир не замечал, что сегодня мог стать для меня последним.

После завтрака меня ждал ещё один ритуал. Слуги принесли сосуды с маслом, ароматным и густым, и начали натирать моё тело. Их движения были чёткими, почти механическими, они проделывали это сотни раз. Масло приятно согревало, смягчая кожу и мышцы, готовя меня к тяжёлому дню.

Когда всё было готово, меня вывели во двор, где уже ждала повозка. Повозка была скромной, без лишних украшений, но достаточно вместительной для меня и моих сопровождающих. Слуги суетливо расположились вокруг, проверяя снаряжение, одежду. Один из них открыл дверь и жестом пригласил меня внутрь.

Мы двинулись по пыльным улицам города. Колёса повозки медленно катились по камням, создавая глухой, размеренный стук, который только усиливал тревожное ожидание. Весь город жил своим обычным жизненным ритмом, но я чувствовал, как арена уже дышит где-то впереди, маня меня всё ближе.

Я обернулся к одному из сопровождающих, который сидел напротив меня.

— А где мои товарищи? — спросил я, ожидая увидеть знакомые лица рядом.

Слуга поднял глаза, но ответил спокойным, бесстрастным голосом:

— От каждого хозяина требуется только один боец. Твои товарищи не будут участвовать.

Эти слова ударили, как камень в грудь. Один боец. Только я.

Повозка медленно катилась по улицам Камуна, и с каждой минутой я ощущал на себе все больше взглядов. В отличие от тех привычных дней, когда город жил своей обычной жизнью, сегодня Камун утопал в праздничной суете. Всё вокруг напоминало какой-то яркий, живой карнавал, и это погружало меня в странное ощущение, будто мир, в котором мне предстоит сразиться насмерть, и мир вокруг меня — это два совершенно разных измерения.

Толпы людей заполонили улицы, их лица были полны радости и волнения. Я смотрел на них из окна повозки. Мужчины и женщины в ярких одеждах двигались в танце, словно музыка была частью самого воздуха, пронизывая всё вокруг. Каждый переулок, каждая площадь стали частью этого огромного праздника — дня рождения Императора. Люди здесь выглядели так, будто они несли в себе свет и радость, которая противоречила моему собственному состоянию. Они смеялись, пели, пили вино прямо на улицах, подставляли лица под потоки конфетти и лент, что летели с балконов.

Впереди я увидел группу уличных музыкантов, которые играли на странных инструментах, издававших высокие, звонкие звуки, идеально вписывающиеся в атмосферу праздника. Кто-то из толпы подбежал к ним и начал танцевать прямо посреди улицы, привлекая к себе ещё больше людей. Все кружились в радостных движениях, будто сегодня был не просто день рождения Императора, а какой-то священный день, который соединяет народ Камуна с его богами.

Люди с любопытством разглядывали повозку, шептали друг другу что-то, указывая в мою сторону. Для них я был всего лишь одним из бойцов, тем, кто сразится на арене ради их развлечения. Я видел, как дети подбегали ближе, пытаясь заглянуть внутрь повозки, их глаза светились восторгом и любопытством. Для них этот день был как сказка, наполненная героями и чудовищами, где бойцы, подобные мне, становились легендами.

Женщины, облачённые в яркие шелковые наряды, бросали на повозку игривые взгляды, а некоторые даже поднимали кубки в воздух, будто приветствуя меня. Взрослые мужчины, уже изрядно навеселе от вина, смеялись и выкрикивали что-то в мою сторону, размахивая руками, словно надеясь поймать моё внимание.

С балконов падали длинные ленты, расцвеченные в золотые и багряные цвета — цвета Императора. Каждый дом был украшен знаменами и гирляндами, как будто весь город стремился стать частью этого великого события. Горожане выкрикивали поздравления и хвалебные речи в честь Императора, бросая в воздух лепестки цветов и золотые монеты, которые каскадом сыпались на улицы. В какой-то момент над нами пролетела группа акробатов, выполняя сложные пируэты в воздухе, и толпа встретила их оглушительным криком радости.

Повсюду чувствовался запах праздника. Воздух был наполнен ароматом жареного мяса, сладких пирогов и пряных благовоний. Торговцы на каждом углу предлагали свои товары: всевозможные угощения, украшения и маски, которые носили празднующие горожане. Эти маски придавали городу почти мистический оттенок — они были красочными, с завитками золотых узоров и блестками, закрывающими лица людей. Кто-то из прохожих, надев одну из таких масок, неожиданно встал прямо перед нашей повозкой, раскинув руки и поднимая в воздух чашу с вином, словно обращаясь к богам. Толпа тут же разразилась смехом, и его вскоре увлекли дальше в водоворот танцев.

Наша повозка постепенно замедлилась, и я почувствовал, как напряжение внутри меня нарастает. Мы подъезжали к арене, и с каждым мгновением гул толпы становился всё громче. Сначала я увидел лишь верхушки стен арены — они были массивными, высокими, как гигантские руки, обнимающие город. По мере того как мы приближались, стали различимы другие повозки, такие же, как моя, — с бойцами, которых тоже везли к арене, как животных на бойню. Эти повозки двигались одна за другой, тянувшись в веренице к главным воротам. Их сопровождали слуги и стража, а сами бойцы — виднелись только их силуэты — казались замкнутыми в своих мыслях, как и я.

Я поймал взгляд одного из бойцов в соседней повозке — его лицо было скрыто под капюшоном, но я видел напряжение в его глазах. Это был человек, как и я, оказавшийся здесь, чтобы сразиться, возможно, в последний раз. Но он не был единственным. Дальше виднелись ещё несколько повозок, и за каждой из них шли воины, выстроившиеся в молчаливую процессии. Каждая повозка будто говорила одно и то же: сегодня кто-то не выйдет отсюда живым.

Наконец, наша повозка остановилась перед массивными железными воротами арены. Я слышал, как стражники переговариваются между собой, готовя всё к нашему въезду. Шум толпы доносился издалека, глухим гулом, словно море бушевало за стенами. Я пытался понять, сколько людей уже собралось внутри. Тысячи? Десятки тысяч? Их крики смешивались в один сплошной рев, наполняя воздух ожиданием.

Меня быстро вывели из повозки. Слуги, молча подгоняя, жестами указали путь. Передо мной возвышались ворота, ведущие вглубь арены. Когда они открылись, я шагнул внутрь и оказался в длинном тёмном коридоре, освещённом лишь тусклым светом факелов, закрепленных на стенах. Здесь было прохладно и сыро, а запах крови и пота въедался в камни — запах арены.

Мы направились дальше, и вскоре меня привели в комнату для подготовки бойцов. Это было небольшое помещение с низкими сводами, почти как подвал. Вдоль стен стояли скамьи, где уже сидели несколько бойцов. Некоторые из них сидели молча, глядя в одну точку, сосредоточенные на предстоящем бою. Другие стояли у стен, проверяя своё снаряжение. Я услышал лязг металла, когда кто-то точил меч, а где-то в углу шептали молитвы, надеясь на милость богов.

Помещение было скудно обставлено — здесь не было ничего лишнего, только каменные стены, простые скамьи и стойки для оружия. У стены стоял большой чан с водой, куда бойцы опускали руки и лица, чтобы освежиться перед боем. Несколько слуг ходили туда-сюда, предлагая помощь — кому-то помочь с доспехами, кому-то принести еду или питье.

Я сел на одну из скамей и облокотился на холодную каменную стену. Шум толпы теперь был ближе, он заполнял всё пространство арены, стены сами по себе дрожали от этого шума. Время тянулось медленно, каждый звук обострялся в моих ушах, но я знал, что мне предстоит ждать ещё дольше. Первые бои ещё не начались.

Арена изнутри казалась огромной. Мне посчастливилось мельком увидеть её, когда нас провели через главный коридор. Это было как пещера, которая могла поглотить целый город. В центре арены был круглый песчаный участок, окаймлённый массивными каменными стенами. Стены поднимались высоко вверх, поддерживая трибуны, на которых уже собрались тысячи зрителей. Над ареной не было крыши, только небо, затянутое пеленой облаков, давящее своим серым светом на всех, кто находился внизу.

Трибуны были заполнены до краёв. Люди кричали, махали руками, соревнуясь за место поближе к краю, чтобы лучше видеть то, что будет происходить на песке арены. Они выглядели как бурлящее море, каждая волна которого норовила поглотить тебя своим азартом и жаждой крови.

Пока бои не начались, арена развлекала зрителей другими зрелищами. Я услышал, как толпа радостно взревела, и осознал, что начались скачки на колесницах. Грохот колёс и крики участников доносились из глубины арены. Люди на трибунах вскочили со своих мест, размахивая руками и делая ставки на победителя. Я представил, как колесницы мчались по песку, оставляя за собой облака пыли, а кони, раздувая ноздри, несли своих всадников по кругу.

Стук колёс колесниц и звуки ржания лошадей перекрывали всё остальное. Я слышал, как возницы выкрикивали команды, погоняя своих коней, подгоняя их к финишной черте. Это был последний момент тишины для меня, перед тем как всё внимание собравшихся будет приковано к нам, бойцам, которым предстоит сражаться насмерть ради их удовольствия.

Время шло медленно. Игры, одна за другой, сменяли друг друга. Я слышал рев зрителей, выкрики победителей и, конечно, звуки поражений — короткие крики, захлёбывающиеся в боли. Колесницы уже успели унестись прочь, и теперь начались схватки с дикими зверями. Изредка я слышал рёв львов, лязг мечей и неистовые аплодисменты. Эти звуки были как непрерывная волна, накатывающая одна за другой, погружая в ожидание.

В комнате нас было около десяти человек, но каждый сидел или стоял молча, погружённый в свои мысли. Казалось, что никто не хотел заводить разговоров — в конце концов, мы все знали, что скорее всего придётся сражаться друг с другом. Ситуация не располагала к дружеским беседам. Все мы были здесь, чтобы выжить. Кто-то стоял у стены, прислонившись к ней и закрыв глаза, словно пытаясь сохранить силы. Другие методично точили оружие или поправляли доспехи, проверяя ремни и застёжки.

Я внимательно оглядывал остальных бойцов, оценивая каждого. Здесь были самые разные люди: кто-то выглядел как опытный воин, со шрамами, покрывающими лицо и руки, кто-то — как новичок, чьё лицо не выражало ничего, кроме страха. В конце концов, один из них, мужчина лет тридцати, сидевший рядом на скамье, посмотрел на меня. Его лицо было измождённым, с глубокими морщинами и густой щетиной. Взгляд был усталым, но твёрдым.

Он вдруг заговорил, тихо, словно не хотел привлекать внимание других:

— Ждём своей очереди, да? — его голос был хриплым, с примесью резкости. — Как думаешь, что нас ждёт на арене?

Я ответил кивком, не зная, что сказать. Вопрос был риторическим, ведь каждый из нас знал, что ждёт впереди: кровь и смерть.

— Пусть арена поможет всем нам, — добавил он с лёгкой усмешкой, но в его глазах не было ни капли веселья.

— Ты давно участвуешь в этих играх? — спросил я. Общение, пусть и короткое, помогало отвлечься от мыслей.

— Достаточно давно, чтобы не удивляться происходящему, — ответил он, отворачиваясь и смотря куда-то в дальний угол комнаты. — Меня зовут Кай. А тебя как?

— Максим, — представился я.

Кай посмотрел на меня, словно оценивая, но быстро отвёл взгляд.

— Что ж, Максим. Сегодня каждому из нас придётся постоять за себя. Здесь не будет пощады, и ты это знаешь. Сомневаюсь, что кто-то из нас выйдет отсюда живым, если не приложит все силы. Арена забирает души. И, если верить слухам, на этот раз император хочет увидеть не просто зрелище, а настоящую бойню. Один из нас выйдет победителем, остальные останутся лежать на песке.

Я кивнул, внутренне соглашаясь. Эта мысль крутилась у меня в голове с тех пор, как я вошёл в эту комнату. Каждый здесь был готов к тому, что ему придётся сражаться за свою жизнь, и каждый считал, что его противники сидят рядом с ним.

— Арена сделает своё дело. Тут главное — не дать страху одолеть тебя. — Кай посмотрел на меня с серьёзным выражением. — Когда шагнёшь на песок, забудь обо всём. Всё, что имеет значение, — это твой меч, твоя воля и толпа, которая захочет видеть твою кровь. Ты готов к этому?

Я не ответил сразу. Мои мысли заполнились образами толпы, которая будет наблюдать за каждым моим движением, за каждым моим ударом. Этот шум, эти люди, жаждущие увидеть, как мы умрём ради их развлечения... Главное не умереть. Вирус тут же меня найдет и тогда я умру окончательно.

— Готов, — сказал я наконец, хотя внутри меня всё ещё кипели сомнения.

Мы сидели ещё какое-то время молча. Звуки снаружи — то грохот колесниц, то рёв зверей — продолжали наполнять комнату, становясь всё громче и громче, по мере того как игры приближались к кульминации. Я знал, что скоро нас выведут на арену, и тогда начнётся настоящий ад.

Наконец, момент настал. В дверь комнаты для подготовки бойцов постучали, и один из стражников жестом показал нам, что пора выходить. Время ожидания закончилось. Внутри все сжалось, но внешне я старался сохранять спокойствие. Мы все встали со своих мест, каждый из нас был готов к тому, что предстоит.

Нас вывели из комнаты по узкому коридору, ведущему к выходу на арену. Прямо перед дверями, которые вели на арену, каждому из нас вручали оружие. Я почувствовал в руках вес своего меча — холодный, твёрдый металл был как старый друг, верный спутник в каждом сражении. Рядом со мной бойцы брали мечи, копья и щиты. Оружие было простым, без излишних украшений, но смертельно острым. У некоторых на поясах виднелись кинжалы, кто-то выбирал длинные копья с массивными наконечниками. Я достал свой щит.

Когда двери наконец открылись, на нас обрушился оглушительный рев толпы. Я шагнул вперёд вместе с остальными, чувствуя, как шум заполняет всё вокруг. Мы вышли на арену.

Арена была ещё больше, чем я мог представить. Она казалась безграничной, уходящей в небо, окружённая высокими каменными стенами, над которыми возвышались трибуны. Толпа зрителей заполонила их до самого края — тысячи людей, шумящих, кричащих, жаждущих крови и зрелища.

Песок под ногами был уже тронут кровью — следы предыдущих боёв были видны повсюду. От яркого солнца тени бойцов вытягивались по арене, придавая зрелищу ещё более драматический вид. Вдалеке на противоположной стороне виднелись большие железные ворота, за которыми, как я знал, могли скрываться самые разные чудовища.

Но главное внимание всех было приковано к возвышению, где сидел Император. Его трон был поставлен на высокую платформу, окружённую колоннами, как символ его абсолютной власти. Император выглядел внушительно: высокий, с суровыми чертами лица и тяжёлым золотым венцом на голове. Его мантия, расшитая золотыми нитями, переливалась на солнце, словно символизируя, что он не просто правитель, а живой бог для всех присутствующих.

Рядом с ним сидела женщина — высокая, грациозная, с проницательным взглядом. Она, должно быть, была Императрицей. Её платье из тонкой ткани блестело, и каждое её движение было сдержанным, но величественным. По правую руку от Императора сидела молодая девушка, с лицом, полным невинности и скрытого любопытства. Она выглядела не старше двадцати пяти лет, и, по всему, была дочерью Императора — Принцессой. Её взгляд, в отличие от отца, был мягче, но всё же полон внимательности. Казалось, она наблюдала за нами с лёгким беспокойством.

Но не она привлекла моё внимание окончательно. Рядом с Императором, чуть позади, сидел человек в чёрном плаще. Его лицо было почти полностью скрыто тенью капюшона, но его присутствие ощущалось как холодный ветер. От него веяло чем-то тёмным, опасным. Этот человек был не просто придворным — в его позе, в его молчаливом наблюдении за происходящим было что-то зловещее.

Вместе с остальными бойцами я остановился посреди арены, не сводя глаз с возвышения, где сидела семья Императора. Мы все стояли в ожидании, каждый держа оружие в руках, думая, что вот-вот начнётся бой. Все были уверены, что сейчас мы обратим свои мечи друг на друга и начнём сражение за выживание. Кто-то уже принял боевую стойку, кто-то нервно осматривал соседей, готовясь к нападению.

Но внезапно на арену вышел глашатай — высокий мужчина с громким голосом, который эхом разнёсся по всей арене. Он остановился в центре и поднял руки, требуя тишины. Толпа замерла в ожидании.

— Сегодня — особый день! — начал он, его голос был мощным и уверенным, каждый звук ударял по ушам, как барабанный бой. — Император дарит вам не просто бой! Сегодня, в честь великого дня, бойцы будут сражаться не только друг с другом. Сегодня они будут сражаться так же с чем-то ужасным!.

Толпа зашумела, как будто не веря услышанному. Я обменялся взглядами с бойцами вокруг. Что значит не только? Вопрос повис в воздухе.

— Сегодня на арене появятся древние создания, которых вы ещё не видели! Гарпии, полубоги и полузвери, способные соблазнить любого человека и разорвать его на части! — продолжил глашатай, сделав паузу для драматического эффекта. — Сегодня бойцы будут сражаться друг с другом, а так же против этих чудовищ! Только сильнейшие смогут выстоять против них и заслужить славу, честь и милость Императора!.

Звуки толпы вновь возросли, сопровождаемые криками одобрения и волнения. Сердце у меня заколотилось. Гарпии? Я сталкивался с ними в оффлайн версии — полуженщины, полузвери, с огромными когтями и крыльями. Но самое страшное в них — их способность обольщать, они могли затуманить разум, заставить поверить в ложь, сделать слабым даже самого сильного воина.

И вот, как только глашатай закончил свою пафосную речь, у меня закралось отчётливое чувство, что хуже быть уже не может. Но этот мир постоянно удивляет. Прямо из центра арены, словно из под сцены в каком-нибудь паршивом театре, начала медленно подниматься огромная клетка. И, конечно, вместо дружелюбных львов или милых крокодилов, в клетке бушевали... гарпии.

Вот вам картина: половина женщины, половина какого-то пернатого ужаса, и всё это намешано с когтями размером с мои руки. Их крылья были покрыты перьями цвета ржавчины, а лица — скорее звериные, чем человеческие. Красотой эти дамочки точно не блистали. Кривые клювы, глаза, блестящие дикой яростью, когти, готовые вспороть любого неудачника, который осмелится приблизиться. И что самое паршивое — эти твари могут не просто драть когтями, но и затуманивать разум. Настоящие "сердцееды", и не в хорошем смысле этого слова.

Толпа заорала, как стадо ослов на рынке, когда клетка с гарпиями наконец остановилась на уровне песка арены. Они рвались наружу, выгибая свои хищные тела, неукротимые, готовые наброситься на нас, как только откроются двери.

Я хотел крикнуть остальным бойцам — что-то разумное, типа: «Эй, парни! Может, сначала разберёмся с этими летающими чудовищами, а потом уже глотки друг другу рвать будем?» Но... Ага, как бы не так.

Бойцы уже начали рубиться друг с другом. Как только они услышали про "объединение", логика сразу пошла отдыхать. Мечи сверкали, копья уже неслись в цель, и пыль от их движений застилала воздух. Никто даже не пытался думать. Ну, знаете, стандартный человеческий инстинкт: «Убей, пока не убили тебя». По их лицам было видно, что сейчас не до стратегий и объединений.

И вот в этот момент, когда я пытался осознать, что же за идиотизм творится вокруг, замечаю, что на меня, как разъярённый бык на красную тряпку, несётся какой-то парень. В одной руке у него сеть, а в другой — трёхзубец. Точнее, трезубец. Похоже на рыбака, только что этот рыбак явно хотел поймать что-то побольше, чем акулу — например, мою голову.

Он рванул ко мне с решимостью профессионального убийцы насекомых, видимо, решив, что я буду лёгкой добычей. И пока гарпии там в клетке рвутся наружу, этот кретин целится сетью мне в лицо.

— Ты серьёзно? — прорычал я, уже поднимая меч, готовый защищаться. Да, конечно, приоритеты у всех разные. У кого-то — не дать растерзать себя когтями, у кого-то — успеть зарубить как можно больше противников.

Этот парень с трезубцем оказался не таким уж простым. Стоило ему бросить свою сеть, как я едва успел уклониться, чувствуя, как верёвки скользят у меня над плечом. Он рванул трезубцем вперёд, целясь прямо мне в грудь, и я отбил удар своим мечом, чувствуя, как металл звенит в руках. Бой начался.

Забавно, как в такие моменты мир вокруг сужается. Клетка с гарпиями, которая уже начала открываться, крики толпы, ревущей от восторга — всё это стало фоном. Гарпии с диким визгом начали выбираться наружу, размахивая огромными крыльями, поднимая пыль, но мне в этот момент было не до них. Я видел только трезубец, летящий ко мне снова и снова, и своего противника — отчаянного и решительного, словно он думал, что убить меня будет лучшим подарком на день рождения Императора.

Он атаковал снова, бросая трезубец вперёд, стремясь пронзить меня. Я отклонялся, отбивал удары, но ощущал, что этого недостаточно. Толпа ревела, гарпии разносились по арене, поднимаясь над нашими головами, но мне нужно было больше — больше силы, чтобы справиться с этим неистовством.

Ничего хорошего в том, чтобы подставляться под удары, конечно, нет. Но мне нужны заряды чумы, и быстро. Я сжал зубы и сделал то, на что у нормального человека мозгов бы точно не хватило: я подставился.

Доспех Эпидемии

Степень: 1

Защитное заклинание, потребляющее 50 манны для активации. Обладатель способности – Чумной Кузнец - создаёт вокруг себя защитный барьер из энергии болезни на 20 секунд. Этот барьер поглощает входящий урон, пропорционально уровню мудрости, и отражает часть его обратно в виде заразного облака, заражая противников в радиусе 5 метров. Заражённые враги получают периодический урон от яда, который возрастает с каждой секундой нахождения в облаке, и их скорость передвижения снижается на 10%.

Парень с трезубцем, видимо, не ожидал, что я вдруг резко остановлюсь и просто приму удар. Концы его трезубца впились в моё плечо, пронзая кожу, а по телу разлилась резкая боль. Но именно этого я и ждал. Я почувствовал, как заряды чумы начали накапливаться, пульсируя внутри меня, как ядовитая энергия. Каждый удар по мне — это ещё один заряд, который делает меня сильнее. Пусть он колотит меня дальше.

Он снова ударил, на этот раз по боку. Боль прошла, как удар молота, но вместе с ней я ощутил, как мои силы увеличиваются. Толпа над нами продолжала реветь, но я едва слышал их. Гарпии уже вырвались на свободу, и их крылья мелькали над нашими головами, как тени смерти. Их визг, этот дикий крик, поднимал волосы на затылке. Я видел, как они бросаются на других бойцов, когтями разрывая плоть, но мой противник был сосредоточен только на мне.

Он сделал ещё один выпад, и на этот раз я уже был готов. Когда его трезубец снова устремился ко мне, я резко уклонился, но не полностью, позволив ему задеть меня по ноге. Ещё один заряд. Внутри меня что-то пробудилось, как голодный зверь, готовый к бою. Я смотрел в глаза своего противника и знал: ещё несколько секунд, и я стану сильнее его.

В тот момент, когда он замахнулся снова, я, не дожидаясь удара, рванул вперёд. Клинок в моей руке сверкнул, и я ударил точно в его руку, сбивая трезубец в сторону. Он отшатнулся, растерянный тем, как резко всё изменилось, но у меня не было времени останавливаться.

— Ну что, теперь твоя очередь получать! — прохрипел я сквозь сжатые зубы, наступая на него с яростью, которая рвалась наружу.

Толпа ревела, гарпии кружили над нами.

Заражение Оружия

Степень: 1

Базовое заклинание, на произнесение которого требуется 40 манны. Чумной Кузнец заражает свое оружие чумной энергией наносящий урон от магии в размере 25% урона от оружия.

Я сделал несколько быстрых выпадов перед собой, начав танцевать вокруг своего противника, уклоняясь от его ударов и кружась на пыльном песке арены. Кровь от ран пульсировала в теле, но с каждым движением я чувствовал, как доспех эпидемии замедляет противника, сковывая его силы. Мои заряды чумы превращались в силу, и хотя он был сильнее и явно опытнее, этот вновь поднятый гадкий трезубец становился всё медленнее с каждым ударом.

С каждым шагом я всё увереннее подбирался ближе. Мой меч несколько раз полоснул по его бокам и ногам — удары были не смертельными, но достаточно болезненными, чтобы вывести его из равновесия. Толпа ревела, пыль от наших движений поднималась в воздух, словно мы были не людьми, а тварями, такими же дикими, как гарпии, что уже начали кружить над нами.

Я видел, как он тяжело дышит, его лицо кривится от боли, но он всё ещё держался. Внутри у меня росла надежда на победу, и я уже готовился нанести решающий удар. Но внезапно всё изменилось.

Гарпия, одна из тех тварей, что вырвались из клетки, с диким визгом налетела на нас, как падальщик на свою добычу. Я едва успел отскочить в сторону, когда её когти врезались в спину моего противника. Она обрушилась на него с невероятной яростью, её когти глубоко рассекли его кожу, оставляя длинные кровавые полосы. Он заорал от боли, но не успел даже защититься, как его трезубец выпал из рук.

Но гарпия не остановилась на этом. Взревев, она резко развернулась и нанесла удар в мою сторону. Я не успел увернуться, и её когти врезались прямо в моё лицо. Острая боль пронзила меня, словно лицо горело огнём. Я почувствовал, как кровь стекает по моему подбородку, и мой мир на мгновение потемнел. Гарпия рванулась дальше, взлетев над ареной, оставив нас двоих в пыльном облаке.

Пока я пытался протереть лицо от кровавого следа, оставленного когтями гарпии, противник решил воспользоваться ситуацией.

Стоило мне чуть отвлечься, как этот парень, собрав всю свою оставшуюся силу, рванул вперёд с трезубцем, прямо на меня. У меня даже не было времени на саркастический комментарий — просто одно мгновение, и три острия впились в мой живот, как вилы в сено. Я почувствовал, как холодный металл проходит сквозь тело, будто я был не человеком, а куском жареной курицы, разрезанной на части.

Мои глаза расширились, когда увидел, как моё здоровье на внутренней шкале стремительно падает к нулю, как студенческий бюджет в конце месяца. Очки здоровья, как по команде, один за другим начали опускаться, пока не добрались до самого нуля. Чёрт побери! Я ощутил, как холод начинает окутывать всё тело, и мысль: "Вот и всё? Это конец?" — уже стучалась в дверь моего сознания.

К счастью, я успел активировать оставшиеся очки чумных зарядов, прежде чем полностью погрузиться в этот противный мрак. Все заряды, что у меня остались за бой, я направил в выносливость. И, о чудо, моё общее количество здоровья моментально увеличилось!

Жертвенное трансмутация

Степень: 1

Пассивная способность Чумного Кузнеца. Каждая полученная рана, эффект или состояние накапливает в теле обладателя способности заряды чумы. Заряды чумы можно использовать для усиления характеристик или снятия эффектов и состояний. Один заряд равен 10 очкам характеристик. Эффект зарядов длится 1 минуту. Максимальное количество накопленных зарядов не может превышать 10. Полученные заряды хранятся в теле Чумного Кузнеца и исчезают при использовании или в случае смерти обладателя способности.

Металл трезубца по-прежнему был во мне, но теперь это был не смертельный удар, а просто крайне неприятный прокол. Мой организм буквально заработал на максимальной мощности, как паровой котёл, готовый к выбросу.

Противник, который явно рассчитывал увидеть меня в агонии, замер в замешательстве. Он смотрел на меня, как фермер на курицу, которая вдруг начала читать ему лекцию по квантовой физике.

— Что ты такое?! — его голос был полон ужаса и растерянности. — С такой раной не живут!

На его лице был искренний шок. Видимо, у парня в голове не укладывалось, что человек с трезубцем, торчащим из груди, мог не только не помереть, но и продолжать стоять на ногах, да ещё и с ехидной ухмылкой на лице.

Я посмотрел на его ошеломлённое лицо и с удовольствием наслаждался этим моментом.

— Я — чумной кузнец, — усмехнулся я, слегка наклонив голову в сторону, как будто это был совсем будничный факт. Затем активировал свою способность — заражение оружия. Мой меч моментально налился тёмной, маслянистой энергией, и я почувствовал, как сила чумы перетекает в клинок.

Противник даже не успел моргнуть, как я сделал мощный замах, и его голова с лёгкостью отделилась от тела, как отрезанная тыква с лозы. Этот парень, после того как гарпия ему вскрыла спину, был настолько ослаблен, что его остатки здоровья едва держались на последней капле. Голова отлетела с лёгким стуком, как если бы это была кукла на верёвке. Толпа завыла от восторга.

Остальные бойцы, кто как могли, одерживали свои мелкие победы, размахивая мечами, копьями и щитами, пытаясь удержать гарпий на расстоянии. Честно говоря, это было похоже на какую-то глупую версию танцевального конкурса, где все участники слишком увлеклись и начали драться друг с другом и с летающими курицами-мутантами. Кто-то успевал даже выглядеть героично, хотя героизм здесь был такой же редкостью, как и здравый смысл.

А вот парочка ребят, видимо, не устояла перед обаянием гарпий. Не знаю, как эти чудовища умудрялись выглядеть настолько «соблазнительно» с лицами, как у разгневанных сов, но, знаете ли, вкусы у всех разные. Эти двое, абсолютно очарованные этими летающими кошмарами, теперь яростно защищали их, будто это не чудовища, а какие-то богини. Один из них вообще решил, что его призвание — стать личным телохранителем гарпии, и с воодушевлением отбивал её атакующих. Бедняга. Глядя на его воодушевление, я понял, что даже на аренах встречаются романтики.

Затем случилось нечто, что даже по меркам сегодняшнего дня можно было назвать «вишенкой на торте». Один из бойцов, не самый удачливый, попал в когти гарпии, и та, с воплем, который больше напоминал крик разъярённой чайки, взмыла с ним в воздух. Я не знаю, какие у неё были планы, но явно ничего хорошего. Парень, как тряпичная кукла, безвольно болтался в её когтях, когда та поднялась метров на пятьдесят над ареной.

И вот, как по заказу, она решила, что время настало — разжала свои когти, и парень полетел вниз. Ну, если бы я мог, я бы поставил его падению саундтрек из мультфильма с падающим роялем. Но всё было не так смешно, как могло показаться.

Я вздохнул. Ну что ж, одного из конкурентов явно можно вычеркнуть из списка. Толпа ревела, а я активировал свою способность — патогенез.

Патогенез

Степень: 1

Классовое заклинание, на произнесение которого требуется 35 манны. Чумной Кузнец призывает призрачный молоток и в течении десяти секунд способен управлять им на короткой дистанции. Урон от призрачного молотка равен значению мудрости.

В отличие от романтических парней или «падших» героев, я собирался драться дальше. Пока другие бойцы теряли разум или свою жизнь, мне было важно использовать каждую секунду с умом.

Я нашёл взглядом одну из гарпий, которая яростно кружила над ареной, словно огромная бешеная птица. Она только что растерзала одного беднягу, и сейчас искала следующую жертву. Мне это и нужно. Я поднял руку, размахивая мечом, и выкрикнул что-то, что могло бы привлечь её внимание. Честно говоря, я просто выругался, но, кажется, она поняла это как вызов.

Гарпия издала оглушительный визг, её глаза полыхнули дикой яростью, и она устремилась ко мне с такой скоростью, что я едва успел сделать шаг назад. Вот это поворот. Я рванул прочь, оставив за собой след пыли, двигаясь в сторону тех бойцов, которые всё ещё сражались друг с другом, как два разъярённых петуха, не замечая, что вокруг них творится полный хаос.

Гарпия летела прямо за мной, её когти уже почти касались моей спины. Чёрт, она быстрее, чем я ожидал. Я чувствовал её дыхание, будто она уже на мгновение от того, чтобы схватить меня, и это ощущение не из приятных. Бежать дальше смысла не было, так что я решил применить старый добрый трюк: нырнуть под кого-то другого.

Когда когти гарпии уже готовы были вонзиться в мою плоть, я нырнул под одного из бойцов, который с яростью сражался с другим. Он явно не ожидал такого поворота событий — его широкая спина оказалась прямо под ударом гарпии. Та, не успев затормозить, врезалась в него когтями, и с её визгом и криками толпы я только и услышал, как бедняга взлетел в воздух вместе с этой пернатой бестией.

— Ну, удачи тебе там, дружок! — выдохнул я, поднимаясь на ноги и бросив взгляд на то, как гарпия уносит его прочь, как орёл, похитивший добычу.

Однако расслабляться было рано. Оставшийся боец уже метнулся ко мне, видимо, решив, что мой трюк с подставлением коллеги — это нарушение всех гладиаторских правил чести. Он замахнулся мечом, но я был готов.

Пой призрачный молот закрутился, как смерч, и через мгновение со всего размаху ударил противника в грудь. Он отшатнулся назад, его меч вылетел из руки, а изо рта вырвался хриплый стон. Одного удара молота оказалось достаточно, чтобы лишить его возможности продолжать бой. Он рухнул на песок, а я стоял над ним, ощущая, как толпа начинает реветь ещё громче.

— Ну, не сказал бы, что это был идеальный план, но сработало. — пробормотал я себе под нос, смахивая с лица пыль и кровь.

Я быстро оглядел поле боя. Два оставшихся бойца стояли по разные стороны арены, усталые, но полные решимости. Один держал щит и копьё, второй был с мечом и кинжалом. Оба явно представляли серьёзную угрозу, но также были сосредоточены не только на мне, но и на гарпиях, кружащих над нами. Честно говоря, ситуация была, мягко говоря, паршивой. Гарпии в любой момент могли напасть сверху, а эти двое точно не упустят возможность, чтобы всадить меч или копьё в мою спину.

Эти твари и бойцы должны были быть побеждены как-то иначе. Если я начну сражаться с ними по отдельности, меня порвут на куски. Нужно было придумать что-то более хитрое. И тут меня осенило. Вспомнился один исторический стратегический план. Это могло сработать.

План Канны. Да-да, тот самый, использованный Ганнибалом против римлян. Он заставил их думать, что одерживает верх, заманил в центр, а потом окружил и уничтожил. Если я смогу собрать всех в одно место, как Ганнибал с римлянами, а потом нанести один решающий удар, можно будет разом покончить и с гарпиями, и с бойцами.

Я представил себе, как это должно выглядеть. Для этого нужно было привлечь внимание и бойцов, и гарпий. Я должен был убедить бойцов, что они могут победить меня, заманив их ближе друг к другу, а потом уже справиться с гарпиями. К счастью, гарпии были дикими существами, а не особо сообразительными стратегами, так что если я привлеку их внимание, они без раздумий налетят на меня.

Я начал двигаться медленно, переходя в центр арены, пытаясь выглядеть уставшим и измотанным, хотя внутри я был готов к действиям. Один из бойцов, тот, что с мечом и кинжалом ухмыльнулся и двинулся в мою сторону. Его взгляд говорил одно: он думал, что я лёгкая добыча.

— Отлично, парень, иди ко мне, — пробормотал я, едва сдерживая ухмылку. Нужно было, чтобы второй боец с копьём тоже подключился к схватке, иначе мой план не сработает.

Я продолжал двигаться, чуть замедляясь, будто теряя силы. Это был тонкий баланс: я не мог выглядеть слишком слабым, чтобы они не заподозрили уловку, но и слишком сильным тоже не мог показаться — иначе бы они просто не рискнули нападать одновременно.

Как только второй боец заметил движение, он тоже двинулся в мою сторону. Всё шло по плану. Они оба, думая, что смогут меня добить, начинали сближаться друг с другом. Гарпии, видя движение, тоже начали снижаться, готовясь к нападению. Я чувствовал их внимание, когти, готовые схватить меня, но не сейчас.

Теперь нужно было сблизить их ещё больше, чтобы они оказались в одном месте. Я резко замедлился, затем споткнулся, будто окончательно выбился из сил. Именно этого я и ждал. Один из бойцов, не теряя времени, бросился вперёд, чтобы нанести решающий удар, а второй тоже ускорился, чтобы не отставать. Гарпии закружили выше, готовые броситься вниз. Всё было на грани.

И вот они оказались достаточно близко. Я сжал щит в руке, поднялся и побежал на них, гарпии пикировали. Казалось все это превратиться натюрморт, но моя рука сжала амулет.

Амулет Туманных Глубин

- Защита: 0

- Прочность: 42%

- Качество: Синее

- Особенность: «Туманное Погружение» - при активации амулет позволят пользователю стать бесплотным. В состоянии туманного погружения пользователь невосприимчив к урону и способен проходить сквозь стены или барьеры.

- Длительность: 10 секунд.

- Время восстановления способности: 72 часа

Активировал способность — стал прозрачным, словно туман. Всё, что оставалось от меня, — это тень, лёгкий силуэт, едва заметный в движении. Бойцы, не осознав, что произошло, просто прошли сквозь меня, как сквозь дым, и, не встречая преграды, рухнули на песок, запутавшись друг в друге.

Толпа охнула — не от осознания моего хитроумного плана, а от зрелища: гарпии, спикировавшие сверху, набросились на бойцов с диким визгом. Один из бойцов завопил, пытаясь отбиться, но у него не было шансов. В это время второй, более крупный, пытался подняться, но его тут же сковали когти гарпии, впиваясь в его плечи.

Все оказались в одной точке — бойцы, беспомощно рвущиеся из-под гарпий, и сами твари, которые наслаждались своей кровавой пиршеством. Всё было слишком удобно, слишком хорошо, чтобы не воспользоваться этим моментом.

Я активировал свой щит. Мой старый верный артефакт, который всегда был со мной, теперь начинал светиться слабым электрическим сиянием.

Щит Покорителя Грома

- Защита: 38

- Прочность: 23%

- Качество: Легендарное

- Особенность: «Громовая Вспышка» - при активации щит излучает мощный всплеск электрической энергии, поражающий всех противников в радиусе 5 метров. Пораженные противники становятся молниеотводами и привлекают к себе грозу. Удар грозы наносит урон равный значению выносливости в десятикратном размере. Получив урон противники становятся парализованными.

- Длительность: 5 секунд.

- Время восстановления способности: 48 часов.

Зрелище было почти кинематографическим. Молния ударила в точку, где сплелись гарпии и бойцы. Воздух наполнился ярким светом, словно само солнце на мгновение взорвалось. Толпа на трибунах замерла в безмолвном изумлении, а затем рев толпы перекрыл всё. Громовой удар был настолько мощным, что песок арены взвился в воздух, образовав облако пыли. Гарпии взвизгнули, но было уже поздно: их тела содрогнулись от молнии, и они рухнули на землю, обугленные, как жареные цыплята.