Цветочек для ректора

Пешеход смотрит на автобус и думает:

«Не трамвай, объедет».

Водитель смотрит на пешехода и думает:

«Не пенек, отойдет».

Вывод: думайте меньше, соблюдайте правила дорожного движения

Я проснулась от того, что кто-то тряс меня за плечо. И этим кем-то был мой ненаглядный муж.

– Мила, ты чего? На работу же опоздаешь! – Алеша смотрел на меня с удивлением. Обычно все было с точностью до наоборот.

– Так у меня сегодня выходной. Я же тебе говорила, – голову от подушки отрывать совсем не хотелось, но сон слетел моментально.

– А… Я, наверное, не услышал, – замялся он, и тут я заметила, что муж уже одет и даже весьма не по-домашнему.

– А ты куда собрался? – пришла моя очередь удивляться. Ему-то точно сегодня не на работу.

– Да… Так… Машину помыть хотел и в офис заехать надо, бумажки кое-какие забыл сдать вчера. Ты лежи, отдыхай.

– Хорошо, возвращайся скорее. Я хотела провести время вместе, раз уж оно появилось, – я потянулась за поцелуем, муж чмокнул меня в нос и был таков.

Вот только понежиться в кровати мне не довелось, ровно через десять минут после того, как хлопнула входная дверь, позвонила свекровь и призвала меня на дачу. Сопротивляться ей было бесполезно, поэтому пришлось вставать, собирать себя в кучу и топать на остановку. Алеша наглым образом на звонки не отвечал.

Спустя полтора часа я уже шла вдоль трассы. Солнце совсем не по-осеннему припекало голову. По спине бежали капли пота, да так, словно мой организм решил меня утопить. И все бы ничего, но скинуть ветровку и остаться в майке мне не позволяла самая обыкновенная предосторожность. Я, как никто другой, знаю эту подлую погоду. Вроде тепло, жарит словно июнь, а не сентябрь, вот только пронизывающий ледяной ветер с поля как дунет и все, я обеспечена и соплями, и кашлем на ближайшие две недели. Ну уж нет! Потерплю, осталось не так уж и далеко.

Вот же водитель автобуса, зараза, что ему стоило остановить на километр дальше? Нет же, не положено. Ему не положено, а улица, на которой находится дача свекрови, удобненько расположилась между двумя автобусными остановками, и поэтому мне до цели теперь пилить и пилить. Как же все не вовремя. И так только один выходной дали, у нас сбор урожая в самом разгаре, за каждым работником ходить нужно, как за малым дитем. Вроде солидный агрохолдинг, но что не тракторист, так алкоголик, в лучшем случае – очень хорошо шифрующийся. Наверное, это не профессия, а состояние души. Причем машины у нас, чудо, все точно с конвейера только что, а нет, все туда же: «Будь проклят тот день, когда я сел за баранку этого драндулета». И я так хотела отдохнуть хотя бы немного. Но Елизавете Андреевне вот срочно, сегодня, вот прямо сейчас нужно пересадить многолетники и обрезать малину со смородиной. И плевать, что Алеша забрал машину и придется тащиться на дачу самой, да еще и везти с собой гербициды, ведь: «Милочка, ты в этом разбираешься лучше меня, куплю что-нибудь не то, потом у меня все помрет. И подкормку привези, побольше. Сама знаешь, чем лучше сейчас удобрим, тем лучше на следующий сезон все пойдет». Ага, только спина моя тоже пойдет, куда подальше.

Я утерла пот со лба и свернула с трассы на дачную узкоколейку. То тут, то там из-за заборов мне махали соседи. Еще бы, когда они прознали, что у «Фадеешны» невестка агроном, так тут же потянулись за советами. А ведь все уже в том возрасте, когда советы не получают, а раздают.

Но я улыбалась и вежливо кивала, с меня не убудет, а свекровь не станет потом зудеть над ухом, что меня посчитали заносчивой. И не будет читать лекцию о том, как надо почитать старость и мудрость. То, что чаще всего старость приходит без компании, она не в курсе. Ну да ладно.

Мелькнула красная крыша нужного дома и у меня открылось второе дыхание, правда, когда я завернула за угол и обнаружила там нашу с Алешой машину, сверкающую чистотой в солнечных лучах. Вот только моя радость как-то поутихла, а злость приподняла голову. Я тут на автобусе тряслась, а потом по самому пеклу с сумками шла, хотя он мог меня отвезти? Что ему стоило взять трубку и сказать, что он едет к маме?

Горя праведным гневом, я вошла в дом, но привычка ступать и закрывать дверь тихо сделала свое дело. Я зашла и услышала разговор, проходивший на повышенных тонах и не предназначенный для моих ушей.

– Что ты хочешь? Развестись? Лешенька, ты идиот? – верещала Елизавета Андреевна на моего мужа. – Совсем страх и совесть потерял? – не успела я удивиться неожиданной поддержке свекрови, как она продолжила. – Видала я твою Светку. За ресницами глаз не видно, когтищи такие, что непонятно, как она бюстгальтер без твоей помощи застегивает, а зарплата у нее – кошачьи слезы. Узнавала я, это мастера в салоне том хорошо получают, а она так, принеси подай.

– Мама, она учится, скоро тоже мастером будет! – слабо возмутился муж

– Это она тебе наплела? Идиот, как есть идиот. Чего тебе с Милкой не живется? Носится корова по своим полям, на даче нашей пашет за двоих, за тебя и за себя.

– Тогда уж за троих мама, так-то дача твоя, – буркнул супруг.

– Только кушаешь больше всех ты, сыночек, – голос Елизаветы Андреевны стал обманчиво ласковым. – Живешь с женой, как у бога за пазухой, и денег она домой нормально приносит, и кормит тебя, обстирывает-обглаживает, не смотря на то, что пашет от зари до зари. А главное, твоих похождений не замечает. И далась тебе эта Светка! Сколько их было уже этих Светок, Машек, Дашек, Катек? Покрутил и дальше пошел. Говорила же, нельзя на одной зацикливаться! Одна только мать! Ну и жена, раз дура такая.

– Я больше не могу с ней жить, мама! У нас и секса-то уже несколько месяцев нет, она вечно на работе или на даче!

– Ну, так мне помощь нужна, ты же копать-полоть не хочешь!

– Я не могу! А вдруг я испорчу руки или обгорю? Ты что, как мне потом перед партнерами появляться? – ой, не могу, партнеры. Я с трудом сдержала усмешку. Все же муж любил приписывать себе небывалый успех, хотя работал обычным мерчендайзером.

В этот момент у меня с плеча соскользнула сумка и рухнула с грохотом на пол. Впрочем. Я услышала достаточно, чтобы сделать выводы, можно было уже не прятаться. Дверь открылась, и из зала выскочили мои родственнички.

– Милочка, ты уже приехала? – заискивающе заговорила свекровь. Видимо, пыталась прощупать, как много я слышала. Обычно ее речь напоминала команды генерала.

– Приехала. Вижу и Алеша здесь, – я широко улыбнулась мужу. Вот только в мыслях я совсем не улыбалась, скорее, раз двадцать свернула ему шею. – Что же ты, любимый, не сказал, что поедешь к маме? Ты же знаешь, как тут плохо с автобусами.

– Да так… Мама позвонила, когда ты уже уехала, сказала давление ,поднялось, таблетки нужно срочно привезти, – отмазался супруг.

– Те самые, которые я купила две недели назад? – уточнение было так, ради того, чтобы потянуть время и придумать, как вести себя дальше. Бить его или не бить, или бить, но не сильно?

– Да, Милочка, – залебезил муж, а потом спохватился, зная, как я не люблю, когда меня так называют. – Те самые.

– Те самые, которые я привезла ей на прошлой неделе? – мой истеричный смешок встретили с недоумением. Вернее, муж с недоумением, а свекровь, закатывая глаза. И в ее взгляде читалось: «Вот же идиот!». – Так, что я могу вам сказать, семья. Во-первых, я не Милочка, я Камилла! – моей маме очень нравился фильм «Золото Маккены», в котором снималась актриса Камилла Спарв, в честь нее она меня и назвала. – Не корова, не Милка, а Камилла! И вообще, где ключи от машины?

– Вот, – муж трясущейся рукой протянул мне ключи.

– Отлично. Машину покупала я, квартиру так и быть, поделим пополам, хоть и ипотеку тоже я плачу. Оно и понятно, ты свою зарплату тратишь на Светок и Машек. Жить пока будешь у мамы, раз она в курсе твоих похождений. А дачу свою, Елизавета Андреевна, копайте сами! И да, это я вам не оставлю, – я подхватила упавшую сумку. – Оно денег стоит, а мне деньги теперь, ох, как нужны. Развод все-таки дело не дешевое! – выплюнула я и вышла прочь из дома. Пять лет моей жизни с этим гадом и упырицей псу под хвост! Какая же я была слепая! Как не заметила? С другой стороны, когда? Мы даже детей заводить пока не собирались, потому что я все время работала…

Машина завелась и поехала без каких-либо нареканий, хотя муж последнее время жаловался, что что-то барахлит. Но то ли он такой фиговый автолюбитель, то ли она почувствовала мое настроение, и половину дороги до города я проехала без приключений. А вот потом резко потемнело, небо затянули низкие свинцовые тучи, ветер усилился и хлынул дождь. И ровно через две минуты после этого машина чихнула и заглохла.

– Да что же за день-то такой? – в сердцах закричала я.

– Сегодня двадцать второе сентября, переменная облачность, по области возможны осадки в виде дождя и града, – включилась сама собой Алиса на телефоне. – День осеннего равноденствия. Издревле этот день почитался у разных народов. Сегодня запрещается ссориться, чтобы не омрачать солнцу его праздник негативными эмоциями.

– А я и не ссорилась, – тут же успокоила я сама себя. – Я просто развожусь и все. – Слезы потекли по лицу, и, утирая их, я заметила метрах в десяти от машины автобусную остановку. – Ну-ка, Алиса, расписание автобусов до села Ясная поляна, название-то какое, только, боюсь только, в этой Толстой не рождался и не жил.

На экране выскочило расписание автобусов, я быстро нашла остановку и поняла, что согласно ему автобус уже должен был приехать. Наверное, задержался из-за дождя, а значит, у меня есть пара минут, чтобы добежать до остановки.

Машину бросать было не жалко, я подумала, что вызову эвакуатор, когда окажусь дома. Или, еще лучше, позвоню парням с работы, так будет быстрее и дешевле. Отвезут в холдинг, там и механики хорошие.

С такими мыслями я подхватила сумки, выскочила из машины и рванула к остановке. Позади кто-то отчаянно засигналил, я обернулась и последнее, что увидела, это свет фар старого пазика, продирающегося сквозь стену воды. А потом послышался глухой стук удара, и наступила темнота.

Если вас встречают с салютом и кострами,

 не спешите радоваться, вдруг это не к добру.

Я открыла глаза. В небе что-то громыхало, но дождя не было. Вообще все вокруг было сухим, кроме меня. А самое интересное, что рядом не было ни автобуса, ни машины, ни даже дороги. Неужели водитель, сбив меня, решил запрятать тело в лес? А начерта тогда вместе с пакетами?

– Кто вы? – сердитый мужской голос вытащил меня из размышлений и созерцания незнакомого пейзажа. Место скорее походило на парк, чем на лес или дачный массив.

– Я? Камилла. Агроном, – я подняла голову наверх. Рядом со мной стоял мужчина, одетый в брюки, рубашку и пиджак, странной удлиненной формы. О, это не пиджак, это фрак. Что перец во фраке делает ночью в лесу. В парке. Впрочем, не важно. Стоп, уже ночь? Сколько же я на земле без сознания провалялась?

– Агроном? – кажется, это слово он слышит впервые. Хотя, если он не имеет отношения к земле, то может и не знать, что такая профессия до сих пор существует и здравствует. Кушать-то все любят. При этом он как-то странно повел головой из стороны в сторону и на секунду смешно сморщил нос, словно собирался чихнуть.

– Ну да. Знаете, это такие люди, которые учатся в университете, изучают биологию, химию, ботанику, земледелие, растениеводство, генетику и много других дисциплин, чтобы потом…

– То есть вы дипломированный травовед? – в его глазах блеснул странный фанатичный блеск.

– Ну, можно и так сказать, конечно.

– Вас мне послали сами стихии! – завопил мужик, и схватил меня за руку, пытаясь, кажется поднять. А я беспомощно оглянулась по сторонам, в надежде найти палку поувесистей, чтобы отбиваться от этого маньяка.

Вдруг ближайшее дерево дернуло веткой и опустило ее на голову этого сумасшедшего во фраке. Но тот как-то ловко пригнулся,  да с такой скоростью, что я даже не различила движение. Вот он тут, и хоп, его нет. А потом резкая вспышка, раз и ветка валяется на траве.

– Что это было? – я отступила на шаг назад, и чуть не споткнулась о собственные сумки.

– Это, видимо, вы продемонстрировали свой талант. Вы мне подходите, беру. Это ваши вещи? – он кивнул на мешки, и стоило мне пискнуть: «Да», как они перекочевали к нему. – Вы не представляете, как вовремя! Только сегодня, буквально десять минут назад магистр Дифенбай решил покинуть должность, на которой он находился еще, когда я сам был адептом! Да еще и в середине учебного года! – я все же поднялась, решила не делать резких движений и быть предельно вежливой. Вроде так нужно вести себя с сумасшедшими? – Почему вы мокрая?

– Вы понимаете, я ехала домой, пошел дождь, у меня заглохла машина. И я решила ехать на автобусе и, кажется, он меня сбил, – вот теперь, наверное, сумасшедшей кажусь я.

– Ничего не понял… Впрочем, это не важно, – он щелкнул пальцами, меня обдало волной теплого воздуха и моя одежда мгновенно просохла. – У меня только один вопрос. Вы замуж в ближайшее время не собираетесь?

– Нет, что вы, я еще с прошлым мужем не развелась, – он обернулся и с подозрением на меня посмотрел. – В ближайшее время разведусь и буду абсолютно свободна. И хочу, чтобы так и оставалось!

– Прекрасно! Я могу даже прописать такой пункт в наш договор. Допустим, что вы не обзаведетесь женихом в ближайшие полгода, а лучше полтора! – нет, я знаю, конечно, что осенью у всех двинутых обострение, но с таким откровенным шизофреником встречаюсь впервые. – Идемте… Кстати, это точно все ваши вещи?

– К сожалению, да, – тут я поняла, что нахожусь неизвестно с кем, непонятно где, и до сих пор не позвонила… А куда я должна была бы позвонить? Раньше, ясное дело, Алешу бы вызвала, но после того, что он учудил… Нет уж. О, могу в полицию позвонить!

Я аккуратно вытащила телефон из внутреннего кармана ветровки. Повезло, что не намок. Вот только он упорно показывал полностью отсутствующую сеть. Но я-то помню, что сто двенадцать можно набрать даже в самом глухом лесу. Тыкнув заветные цифры, я продолжала идти за своим провожатым и прислушиваться. Ответом мне была тишина.  А потом я поняла, что стало намного светлее, и мы уже шли не по тропинке среди деревьев, а по ровной, похожей на бетонную, дорожке, на которой через каждые несколько метров стояли фонари. И вообще, тут было зелено, но прохладно. Впрочем, в это время года заморозки могут грянуть ночью, даже если днем было плюс двадцать. Единственное, что меня смущало, это здание на другом конце аллеи. Я точно знаю, что вокруг моего города на пару десятков, а то и сотен километров, такого замка нет. Вернее, вообще никаких замков.

– Вот мы и пришли… Давайте, наверное, сразу ко мне в кабинет? Ох, кстати, простите мне мою невежливость, не представился. Ректор Академии Магических Наук Декелита, Роберт Гроссет, – при этом он уставился на меня, словно чего-то выжидая. Я же пыталась соотнести бред, который он говорил с картинкой, которую видела, и выводы мне совсем не нравились. – Как я могу к вам обращаться?

– Камилла Лавр, – в очередной раз я порадовалась, что не взяла фамилию мужа, хотя Елизавета Андреевна пару раз даже пыталась в обморок перед свадьбой приложиться, но «Лавр» мне нравилась больше, чем «Фадеева», и выбор был очевиден.

– Как оригинально! – воскликнул тот, кто назвал себя ректором магической академии. А может это дурдом?

– Роберт! Ох, прости, не знал, что ты не один! – на нас выскочил улыбчивый симпатичный мужчина. Такой, за которым, наверное, девушки бегают толпами. – Ректор Гроссет, вы вернетесь на праздник?

– Нет! И я тебя прошу, магистр Люстих, разгони всех через час. Во-первых, адепты завтра уезжают на каникулы, и чем раньше они это сделают, чем спокойней я буду. Во-вторых, хотели новобрачные в отпуск? Вот пусть и выметаются! Только скажи чете Дизраэли, что потом пусть сами студентам объясняют, почему те всю программу должны будут в два раза быстрее пройти!

– Как скажете, ректор Гроссет, – мужчина продолжал бросать взгляды на меня, но ректор не спешил нас знакомить. Он вообще постарался загородить меня собой, что выглядело крайне странно.

– Хорошо повеселиться, магистр, – прорычал первый сумасшедший, и второй, счастливо ухмыляясь, исчез в коридоре, откуда слышалась музыка и гул голосов. – Не обращайте внимания. У нас тут просто академию в превратили в дом народных гуляний. Нет, не подумайте, я очень рад за своих преподавателей, но как работать не понятно. Пойдемте, – он кивнул куда-то в сторону и пошел, доставая на ходу странное маленькое зеркальце с рукоятью. – Сира Бовил, будьте добры, сделайте чего-нибудь горячего попить и перекусить. На двоих.

– Как скажете, ректор Гроссет, – заговорило зеркало женским голосом. Все, у меня галлюцинации. Наверное, автобус хорошо по мне проехался, раз я жива, но вижу и слышу такие вещи. А может я в коме и мне все это снится?

Вскоре мужчина открыл передо мной тяжелую дверь из красного дерева, за которой пряталась приемная, где суетилась женщина средних лет.

Она споро собирала на поднос бутерброды и чайник с чашками, а при виде нас широко улыбнулась. И чего они тут все такие доброжелательные?  Это не кома, а точно дурдом. Сейчас поулыбаются, накачают меня седативными, упакуют в смирительную рубашку и отправят лечиться.

– Знаете, я так подумала, мне, наверное, не подходит это место… Вернее я вам не подхожу, – забормотала я и попятилась. – У вас, наверное, требования высокие, а у меня только диплом провинциального университета, да и то не с собой…

– Нет-нет, что вы! – воскликнул мужчина, покрепче ухватил меня за руку и потащил ко второй двери, за которой скрывался его кабинет. – Вы уже продемонстрировали мне свои возможности. Этого достаточно. Сира Бовил, подготовьте документы о приеме на работу.

– Вместо магистра Дифенбая? – отозвалась секретарь. – Так вы подпишите его увольнительную?

– А он ее уже написал? – в голосе ректора мелькнуло уважение. – Вроде старик, а какой быстрый! Подпишу! У нас уже есть новый преподаватель. Знакомьтесь, мистрес Лавр, это моя правая рука, сира Луиза Бовил.

– Камилла Лавр, – протянула я свободную ладонь женщине, та неловко ее пожала, словно никогда не делала подобного. – Очень приятно.

– Мне тоже, надеюсь, вам у нас понравится, – проявила она вежливость и подхватила поднос.

А через минуту я ела сэндвич с мясом, запивала его невероятно вкусным чаем и понимала, что мне уже без разницы, кома или дурдом. Главное, что мне тут рады.

– Итак, – наконец, когда мы оба утолили голод и жажду, мужчина начал говорить. – Приношу свои извинения, очень насыщенный на эмоции день. И, кажется, я утратил контроль на некоторое время. Не проявил нужный интерес и был не предупредителен, а вижу что вы с дороги… И вам бы, наверное, отдохнуть?

– Было бы прекрасно, но я считаю, что лучше договориться сразу, на берегу. Решить все вопросы, а потом уже отдыхать, – не хочу я в палату, и смирительная рубашка мне не нужна, лучше объясните, что происходит…

– Вы что-нибудь знаете о нашей академии? – задал он вопрос, на который я совсем не знала, как ответить. И вместо того, чтобы что-то придумать, я, разглядывая сидящего напротив мужчину, сказала правду.

– Ничего. Я даже не знала об ее существовании… Я даже не знаю, где я нахожусь, – а этот ректор симпатичный мужчина, достаточно молодой. Интересно, он чей-то родственник? Иначе как его взяли на такую должность? Обычно ректорами-проректорами становятся уже в зрелом возрасте.

– А как же вы оказались на территории академии. Кстати! Хороший вопрос, – он, прищурившись, посмотрел на меня и внове поводил головой из стороны в сторону. Может у него тик какой-то? – Ну так, что можете мне ответить?

– Ничего, кроме того, что уже говорила. Я ехала на машине, начался ливень, она заглохла. У Алисы я узнала, что должен подойти автобус, выпрыгнула на дорогу и, вероятнее всего, он меня сбил. А пришла в себя я уже там, где вы меня нашли.

– Кто такая машина, почему она оглохла, куда делась Алиса и что такое автобус? – в глазах ректора возникло все больше сомнений.

– Да вы издеваетесь что ли? – не выдержала я. – А может, я без сознания валяюсь на дороге и вы мне привиделись? – вырвалось у меня жалобно.

– Нет, я, несомненно, вполне реален, как и вы. И мы находимся с вами, сира Лавр, как я уже говорил, в Академии Магических Наук в Декелите, столице Миссении.

То, что мне только что сказал ректор, не хотело укладываться в голове. На тело накатило какое-то оцепенение, в котором я чувствовала себя словно муха в застывающей смоле. А потом я посмотрела на бумаги, которые вместе с подносом сира Бовил положила на стол. Я могла их прочитать. Там какой-то магистр просил уволить его по собственному желанию, так как он больше не в силах выполнять работу, возложенную на него. Я могла читать, вот только буквы не были русскими.

– Я не знаю ни такой страны, ни такого города, и даже бы, если бы на Земле они существовали, то я вряд ли бы знала их язык. Я владею только своим родным – русским, и двумя иностранными английским и латынью, так как учила их в университете и они мне нужны для работы.

– Но говорите вы на всеобщем равнинном, том, на котором говорят в Миссении, Денехи и еще ряде королевств, так, словно живете тут с детства. Но вы не врете. По крайней мере, сами верите в то, что говорите. И обстоятельства сложились так, что вы мне нужны… Да и выбора у вас особо нет, если вы не примите мое предложение, то окажетесь на улице, в городе, который не знаете, в королевстве, о котором никогда не слышали…

– А вы умеете уговаривать, – я пыталась улыбаться, но мне хотелось кричать и плакать. Вот только, чем бы мне это помогло. – Но я бы была рада, если бы вы рассказали мне о вашем городе, стране, и, кажется, мире.

– Сначала договор, – хитро прищурился мужчина, а у меня почему-то возникла ассоциация, что я в каком-то второсортном банке и мне отчаянно впаривают кредит с ломовыми процентами.

– Хорошо… Но составим его вместе.

– Договорились. Вот стандартный, – он отодвинул заявление на увольнение магистра, и вытащил несколько листов. – По условиям: вам полагается заработная плата в размере десяти золотых, проживание в отдельном преподавательском домике, питание в столовой, лечение за счет академии, если понадобиться, отпуск во время каникул...

– Мне нужны подъемные, – я тут подумала, что в моих сумках в основном всякая всячина для огорода, одна смена одежды и немного косметики. К жизни в новом мире, даже, если все это мой бред, я была совершенно не готова. – То есть какой-то аванс, чтобы я могла купить необходимые на первое время вещи для жизни. И все же не понимаю, зачем я вам…

– Вы способны рационально мыслить, я рад, – он облегченно выдохнул. – Знаете, буквально полгода назад я примерно так же взял на работу бывшую нашу адептку… С неожиданно выросшим даром. И, как не удивительно, не прогадал. Она подучилась и стала чуть ли не самым любимым преподавателем у адептов. Вы сказали, что вы – травовед, а для меня сейчас это самое важное. Специалист данного профиля редкость. А с даром вы управитесь. Смогли же направить на меня ветку дерева, значит, худо-бедно что-то можете.

– Да, кстати, мне нужен учитель… И о каком дар идет речь? – спросила я, а он тяжело вздохнул и над его ладонью загорелся небольшой огненный цветок. – О, какой крутой фокус! Как вы это сделали? Голограмма? Никогда такого не видела.

– Там, откуда вы родом, нет магии?

– Я сейчас повторюсь, но кажется, вы надо мной издеваетесь! Стоп! – тут до меня окончательно дошло. – Академия Магических Наук? Магических? Но это же все сказки? Выдумки?

– Я бы сказал суровая реальность, и да, вам нужен учитель. Им стану я. Думаю, не стоит нам разглашать, что вы не из этих мест, – я смотрела на лист с договором и видела, как в нем меняются пункты, вписываются дополнения про подъемные, обучение и уже хотела было подписать, как он меня остановил. – Мы обсудили условия, но не обязанности. А в них входит обслуживание оранжереи, присмотр за территорией академии и уроки травоведенья. Я понимаю, что пласт работ невероятно огромен, поэтому пары будут не такими частыми, и многое вы дадите детям на самообучение. Это нормально. Магистр Дифенбай чаще видел цветущий папоротник, чем присутствовал в лекционной аудитории. Да, кстати, пункт про отношения и замужество. Вы не можете вступать в брак в ближайшие полтора года. И заводить отношения…

– Я, конечно, и не собиралась, но меня пугает такой контроль моей личной жизни. А как же встречи для здоровья? – нет, ну мало ли произойдет за эти полтора года, а он тут таких жестких условий наставил. Я же не железная. Взрослая женщина, вдруг какая потребность возникнет? – Они же тоже, своего рода отношения. Просто горизонтальные, – я пожала плечами, а ректор поперхнулся.

– Я услышал вас… Потерпите полгода без всякого рода отношений? – мне кажется, или он покраснел? – Или… оставим этот пункт открытым, чтобы иметь возможность к нему вернуться.

– Благодарю, – мысленно я расхохоталась, потому что никогда не думала, что какой-то из знакомых мне мужчин засмущается от разговора про «это». И поставила свою подпись. По-моему, с этого момента начинается моя новая жизнь.

Тебя к себе зову лишь на ночь

И я зову всего лишь спать

Делить с тобою мне не надо

Кровать.

Выходя из кабинета, ректор сиял ярче начищенного до блеска медного таза. Увидев его и сира Бовил заулыбалась.

– Ректор Гроссет, боюсь, что у нас есть одна проблема. Магистр Дифенбай, конечно, отдал вам свое заявление, но я не уверена, что домик он освободит прямо сейчас. Все-таки ночь на дворе, а он человек в возрасте…

– Луиза? – мужчина от неожиданности перешел на неформальное обращение, которое, видимо, они использовали в неофициальной обстановке. Ну и правильно, у нас тоже так было с кем давно работаю, много народу вокруг то я Камилла Иннокентьевна, а если нет никого, то Камилла. Потому что мои имя-отчество сломают язык любому. – Хорошо… Вернее, плохо, – мужчина растерялся. – Это решаемо… Всего же одна ночь? Переночуете у меня, – после этих слов мы вместе с секретарем уставились на него, не мигая. – А что? У меня в доме есть гостевая… Даже две. Моя прямая обязанность, как работодателя обеспечить вас всем необходимым для жизни и работы, –  тут он снова как-то странно поморщил нос. Может, заболел, хочет чихнуть и сопротивляется? Не очень бы хотелось рядом с бацильным ночевать. С другой стороны, не в одной же комнате?

– Договорились, – я устало кивнула. Что-то больно насыщенный событиями сегодня день. И вроде без сознания повалялась, должна была выспаться, но все равно отчаянно хотелось прилечь. Может быть, мне все это снится, и когда я очнусь, то окажусь где-нибудь в больничной палате, а рядом будут сидеть рыдающие и раскаивающиеся муж и свекровь? Ой, нет! Тьфу-тьфу-тьфу! Совсем нет желания видеть их предательские рожи.

– Тогда пойдемте, – он снова подхватил мои сумки и кивнул на выход.

Когда мы вышли на улицу, то обнаружили, что температура резко упала, а на землю огромными хлопьями падал снег. Невероятного размера снежинки кружили в воздухе, словно в замедленном режиме съемки.

– А у нас был сентябрь… День осеннего равноденствия… А у вас зима…

– Сегодня самая длинная ночь в году, – он внимательно посмотрел на меня. – Это невероятно, что вы здесь. И снег. Мы его уже не ждали. Это знак, что вы на нужном месте.

– Только три месяца пролежала на земле. И не понятно, в каком из миров, – я неудачно пошутила, а ветер подхватил снежинки и шлепнул их мне в лицо. Ректор вновь поморщил нос. Ромашки ему что ли заварит? Интересно, а у них она вообще растет?

Хрустя обувью по свежему снежку, мы побрели по аллейке куда-то в сторону. Вскоре мне открылся вид на небольшой коттеджный поселок. Маленькие двухэтажные домики очень мило смотрелись в зимнем пейзаже, заборчиков между ними не было, да и расстояние отделяло друг от друга небольшое. Кое-где росли небольшие деревца, а в основном кусты и клумбы. Летом тут, наверное, красиво.

Лишь один дом отличался от остальных размером, и ректор направлялся к нему. И вовремя, я уже успела подмерзнуть и промокнуть. Все-таки ветровка и летние кроссовки не рассчитаны на ходьбу по свежевыпавшему снегу и легкому морозцу.

– Проходите. Замерзли? – мужчина вежливо впустил меня в дом первой, и в лицо тут же дыхнуло теплом, ароматом дерева и чего-то вроде сандала.

– Есть немного, – вот чего я стесняюсь? Сейчас, как бы уже поздно. – От чая не отказалась бы.

– Хорошо. Давайте, я покажу вам комнату, а потом сделаю нам чай. Под него будет проще обсудить планы на ближайшее время, – он говорил, а я оглядывала гостиную, в которую мы попали сразу из прихожей. Большое помещение с камином и совмещенное с кухней поражало своей простотой и при этом элегантностью. То ли у самого ректора вкус хороший, то ли кто-то поработал над этим помещением. А главное, тут царил порядок. Идеальный. И после того кошмара, который обычно оставлял мой муж, это было удивительно. Интересно, сир Гроссет так хорошо убирается, или просто не свинячит? – Мистрес Лавр?

– А? – отозвалась я на фамилию. – Мистрес?

– Да, привыкайте, так зовут преподавателей  женского пола. С того момента, как вы подписали договор, вас все будут звать именно так. Все, кто в курсе о вашем статусе. Здесь вы переночуете. Вам есть во что переодеться? – я с тоской посмотрела на сумки в его руках.

Ректор указывал мне на комнату, но его вопрос застал меня врасплох. Все же удар автобусом бесследно не прошел, и я невероятно торможу. Да и вообще, словно поглупела одномоментно. А с другой стороны, я в течение нескольких лет не замечала, что мне изменяет муж и брак мой формально держится, потому что свекрови нужна была рабочая лошадка.

– Товарищ ректор…

– Просто ректор без всяких приставок, тем более, таких странных, ректор Гроссет, в рабочее время. В обычное можете звать меня по имени. Роберт.

– Хорошо, ректор Роберт, ой, – и чего меня, спрашивается, так несет? – Роберт, простите. Но, боюсь, у меня с собой единственная смена одежды и она рассчитана на работу в огороде… То есть с цветами, овощами, землей. Какие-то мелочи, вроде расчески, у меня есть, но вот всего остального, – ох, елки-иголки, как же стыдно, – нет.

– Ничего, мистрес Лавр…

– Камилла, – вздохнула я, а чего я его по имени, а он меня нет?

– Камилла, – согласно кивнул ректор, а я пригляделась. Уставший он какой-то, вон какие тени под глазами залегли. – Мы все сейчас решим, а то, что не сейчас, то завтра. Не волнуйтесь. У меня где-то был не распакованный комплект пижамы, сейчас принесу.

Пока он ушел куда-то наверх по лестнице, я зашла в комнату. Обычную такую, небольшую, квадратов десять от силы. Стол, стул, шкаф, кровать. Ничего примечательного. С другой стороны, на то она и гостевая. Много ли надо, чтобы перекантоваться ночь-другую? Нет… Одну ночь! Очень странно будет жить в доме незнакомого человека, мужчины, да еще и работодателя.

Вскоре тот, о ком я так усиленно думала, пришел со свертком из штанов и футболки с длинным рукавом. Положил на край кровати, рядом поставил небольшие вязаные угги на кожаной подошве, размера эдак сорок пятого и вышел, сказав, что будет ждать меня в гостиной.

Его одежда тоже несла на себе легкий древесный запах, такой, словно лежала в ящике из необработанной древесины. Но, мне, если честно, он понравился. Запах, в смысле. Хотя ректор тоже ничего себе мужчина, высокий, плечистый, не смотря на сложную кабинетную работу, он точно не пропускает тренировки. Да и на лицо симпатичен. И не сдал меня в местную больницу для умалишенных… Стоп. Я же даже с мужем не развелась, а уже засматриваюсь на первого попавшегося мужчину. Кошмар! Интересно, а мой брак здесь считается или нет? Может, я по местным меркам свободная женщина?

С такими мыслями я сбросила с себя одежду, понимая, что неплохо было бы сходить в душ, прежде, чем влезать в чистое. Тут мне на глаза попалась малоприметная дверь рядом со шкафом, а за ней обнаружилась душевая с туалетом и раковиной. И даже пара полотенец. Надеюсь, он не уснет, меня ожидая?

Душ, управляемый голосом, как в фильмах про будущее, принес некоторое облегчение, все же я сильно пропотела, пока шла к даче Елизаветы Андреевны, а хождение под дождем и валяние на земле не добавили чистоты ни мне, ни моей одежде. И хотя Роберт каким-то волшебным образом высушил и очистил ее, все равно полноценного ощущения свежести не было. Я понаслаждалась под струями воды недолго, по крайней мере, мне так показалось, но вышла обновленной и готовой к свершениям. Черт знает, пока каким. Напевая какой-то легкомысленный мотивчик, услышанный недавно по радио, замоталась в полотенце и вышла в комнату. Чтобы столкнуться почти нос к носу с моим работодателем.

Его взгляд медленно опустился с моего лица до моих голых коленок, он шумно вдохнул воздух, сглотнул и отступил на шаг назад.

– Простите, Камилла! Вас долго не было, а вы говорили о возможной травме… Даже не подумал, что вы хотите… Извините, – он, наконец, поднял голову и посмотрел мне в глаза, а потом, еще раз извинившись, выскочил за дверь.

– Да, так от тебя еще никто не сбегал, Камилла Иннокентьевна, – хихикнула я, и натянула на себя выданный ректором комплект. Пришлось, правда, подвернуть и штанины, и рукава, настолько он мне был велик. Ладно, хоть штаны оказались со шнурками-утяжками, и не грозились упасть при первом же шаге.

– Камилла, извините меня еще раз, – ректор не находил себе места, ожидая меня, а когда увидел, замер и, такое ощущение, что на какое-то время перестал дышать.

– Ничего страшного, со мной все в порядке, – я отметила, что пока его мучила совесть, он успел разжечь камин и собрать нехитрый стол: чай, кривоватые бутерброды, какие-то баранки и виноград. – Как человек, у которого тоже был тяжелый день, я вас понимаю.

– Спасибо. Давайте присядем? Сегодня уже достаточно поздно, а у меня невероятно много вопросов, впрочем, вероятно у вас не меньше, – улыбнулся он и указал жестом на диван.

Я села и откинулась на спинку. Как же сразу стало хорошо… Огонь бросал танцующие блики на лакированном дереве мебели и дарил тепло. А все проблемы… Они  на некоторое время отступили в сторону, давая мне отдых.

– Можно, сначала спрошу я, немного, кратенько, чтобы я смогла потом спать?

– Да, конечно, Камилла, задавайте, – он разлил чай по чашкам, и я подумала, что это уже было. В кабинете, но не так… Ощущения уже были другие. Я перестала бояться.

– Я поняла, что попала в другой мир. Только как, не знаю, и есть ли у меня возможность вернуться домой, тоже. И если честно, даже спрашивать у вас боюсь, потому как слишком вероятен ответ «нет», – я посмотрела на него и четко осознала – домой мне путь заказан. А главное, что этот человек, если бы у него была такая возможность, помог бы мне. Интересно, почему я в это так верю? – Ладно. Значит, будем жить с тем, что имеем. Тогда… Академия Магических Наук? Серьезно? Травоведенье? У вас есть магия? А если есть, то какая?

– Что же, нам будет сложнее, чем я думал, – устало потер лицо Роберт. – Есть магия стихийная, и магия жизни. Первая делиться на огонь, воду, землю и воздух, вторая на жизнь и смерть. Если сильна стихийная сторона, то лекарем магу не стать. С травоведеньем все немного сложнее. Наш преподаватель не просто учит различать растения, собирать их, использовать или выращивать, но и содержит академическую оранжерею.

– А почему от вас сбежал предыдущий травовед? – да, знаю, с полным ртом говорить неприлично, но уж больно вкусное мясо в бутерброде, оторваться невозможно.

– Адепты готовили зал к празднованию свадьбы трех преподавателей…

– Трех? – вот это новость… У них тут что, альтернативные виды браков? Что-то я не очень хочу в таком мире жить. Мне и одного мужа-кобеля за глаза.

– Ох, это не то, что вы могли бы подумать. Просто пожениться собирались двое, а третья тут оказалась беременна, – кажется, по моим глазам он понял, что сделал только хуже. – От своего партнера, не берите в голову. Пары молодожен у нас в итоге две, и зал украсили превосходно. Цветами из той самой оранжереи…

– О…О! – воскликнула я, когда до меня дошел весь масштаб катастрофы. – Бедный травовед… Я бы на его месте тоже ушла, после такого. Ведь он на это потратил невероятное количество времени и сил…

– Именно. Поэтому вопрос стоит не столько о магии, сколько об опыте ухода за растениями. Хотя, на наличие магии вас тоже нужно проверить. Но уже завтра.

– Что? Вы думаете, я могу, щелкнув пальцами, превратить воду в вино или убраться в комнате?

– Все возможно. Завтра узнаем, – улыбнулся он. – И если у вас есть хоть какой-то дар, то наш бытовик, как выйдет, обязательно вас научит убираться, с помощью щелчка пальцами. А на счет воды в вино… Если найдете способ, не рассказывайте его старшекурсникам, пожалуйста, – он сказал это с таким видом, что я не удержалась и рассмеялась. Ректор не обиделся, расхохотался следом. И вместе со смехом куда-то ушло последнее напряжение.

Мы просидели еще часа два, Роберт оказался приятным в общении и достаточно вменяемым для того, чтобы не падать в обморок от рассказов о другом мире, и не вызывать полицию. Вернее, стражей. У них тут охраняют покой граждан стражи. Вообще мы говорили в основном об простой жизни обычных людей, сравнивали два мира, проводили параллели. Так было проще. Я, конечно, обещала рассказать про самолеты-пароходы-космические корабли, но потом. Сейчас было важнее меня ассимилировать. А это было не так легко сделать, даже с учетом неожиданного подарка в виде знания местного языка. Не говоря уже о том, что я цела и невредима.

Случившееся меня вообще пугало… Ну как вот могло получится так, что вот я стою перед летящим на меня автобусом, оп, и я уже в академическом парке? С помощью каких неведомых сил? И даже, если учитывать, что предположения о перерождении не слепая вера в чудо, то этим можно было бы объяснить перенос сущности, души или как еще назвать нечто эфемерное и называемое приземленными людьми разумом, то вопрос с телом все равно остается открытым.

Роберт предположил, что все дело в дне равноденствия у нас и солнцестояния у них. И что отсутствие у нас магии не означает, что и стихий нет тоже. И они могли решить, что мое время не пришло. Теория показалась заманчивой, хотя хотелось бы объяснения с научной точки зрения… Но его не нашлось, и за неимением лучшего, этот вариант признали правильным. На том и разошлись по комнатам, подумав, что разговоры это хорошо, но проблемы нужно решать на свежую голову.

Со свежей головой с утра было туго. Первые несколько мгновений я пыталась понять, где нахожусь. Потом до меня как дошло… И я упала обратно на подушку. Пару раз зажмуривала глаза и открывала  их, но обстановка с гостевой ректорского дома на мою спальню не сменилась, и пришлось признать, что произошедшее мне точно не приснилось.

А потом я унюхала запах еды. Да еще какой! Нос втянул ароматы выпечки, корицы, и в тишине комнаты бурление моего живота раздалось как-то неожиданно громко. Пришлось очень быстро одеться, умыться и выйти в гостиную. Там, в кухонной зоне гремел посудой Роберт. И я на секунду замерла. Уж больно приятная была глазу картинка. Муж давно мне не готовил по утрам. Да что уж там, ему трудно было даже чай мне заварить, когда я болела, и он приносил мне его с таким видом, словно сделал подвиг. А тут, симпатичный мужчина творит на кухне, и точно не укорит меня даже взглядом за то, что я так поздно встала.

– Доброе утро, Камилла! – как он меня заметил, он же ко мне спиной стоял, а хожу я очень тихо. – Будем завтракать, а потом заселяться. Меня оповестили, что магистр Дифенбай освободил жилье.

– Доброе утро, замечательно. А то я свалилась вам точно снег на голову… И принесла с собой много проблем.

– Закон равновесия, вы же, Камилла, не виноваты в произошедшем, и появились весьма вовремя, так что если где-то и возникнут сложности, то точно не настолько нерешаемые, как найти стоящего травоведа.

– Меня пугает ваша уверенность в моих силах, – почему то было страшно не оправдать его надежд.

– Если вы могли делать все то, о чем говорили, в мире без магии, то здесь у вас точно все получится, – он ободряюще улыбнулся.

– Вот только мы пока не знаем, есть ли у меня дар или нет. Фонари я за эти полдня как по волшебству не зажигала, сама себе одежду не сушила, дверь ветром не закрывала.

– А вот после того, как заселим вас в домик, пойдем и проверим, сможете вы это все делать или нет. А потом поедем в город, купим вам вещи первой необходимости и заедем к одному человеку… Я сделаю кое-что, что он станет мне должен, и за это попрошу выправить вам документы, – при этих словах мужчина так хищно улыбнулся, что я поняла – он не такой уж и мальчик-одуванчик, как могло показаться в начале. У него точно есть зубы и он знает, как ими пользоваться и когда их нужно показывать. Возьму на заметку, и постараюсь этого человека не сердить. Хорошие отношения с ним, залог моего будущего.

– Договорились! – ответила я и с воодушевлением принялась за небольшую стопку оладушков, которую он, улыбаясь, поставил передо мной.

С завтраком мы расправились очень быстро, еще быстрее я собрала вещи. Ректор по доброте душевной оставил мне свой костюмчик, заявив, что мне очень идет, и вообще ночами пока будет прохладно, а пижама теплая. Я сопротивляться и нос воротить не стала, не в том положении. Сложила ее аккуратно в сумку и отправилась с вещами на выход. Но не успели мы сделать и несколько шагов от двери, как перед нами возник тот мужчина, который попадался на нашем пути ночью. И увидев, нас, выходящих вдвоем утром из ректорского домика, он точно подумал что-то не то, иначе, зачем так ехидно улыбаться?

– Доброго вам утра! – жизнерадостно выдал этот товарищ.

– И тебе, магистр Люстих, – прищурился ректор. – Знакомься, наш новый преподаватель травологии, мистрес Камилла Лавр, – ох, вот тут-то я поняла, насколько двусмысленно выглядит сочетание места нашего знакомства и моей новой должности. – Мистрес, это магистр Гаир Люстих, наш главный воздушник.

– О… Это неожиданно, но приятно, – этот самый воздушник заулыбался еще шире

– К сожалению, магистр Дифенбай только освободил домик, поэтому я предоставил мистрес свою гостевую комнату, – расставил точки над «и» мой новоиспеченный начальник. – Идем заселяться, поэтому предлагаю более подробное знакомство отложить на некоторое время, – еще никто из моих знакомых так красиво не говорил «иди туда, куда шел».

– Конечно-конечно, рад знакомству, мистрес Лавр.

– Как и я, магистр Люстих, – проявила я вежливость, и мы поторопились прочь. – С такой улыбкой, наверное,  ему девушки прохода не дают? – мой смех ректора удивил. –  Ничего, у меня иммунитет на подобное, – да уж, Алеша тоже умел улыбаться, когда нужно. Спасибо, больше не надо.

После этого заявления ректор Гроссет успокоился, и мы поспешили к домику. Время-то, оказывается, уже было почти обеденное, а дел у нас впереди невпроворот.

Он подарил мне дом и шубу

Купил трусы сводил в трактир

Он просто ректор мой начальник

Кумир

В доме царил бардак. Все, что можно и не очень, валялось, словно случился локальный ураган или землетрясение. Причем, было не грязно, нет. Просто кто-то сильно побушевал, вымещая свою злость на мебели.

 – Гордей! – крикнул Роберт, постучав по косяку, и рядом с нами возникло существо, очень похожее на домовенка Кузю из советского мультика.

– О, стихии! – воскликнул он. – Что же это твориться люди-нелюди? Кто ж такое безобразие допустил? Еще же вчера все хорошо было. А где магистр Дифенбай? Ох, неужто убег? После свадьбы… Что натворили эти ироды?

– Того, кто допустил, уже нет на территории академии и предъявлять претензии ему я не стану. «Ироды» перестарались в силу скудости ума и широты фантазии. А у этого дома появился новый хозяин. Хозяйка, – ректор повернулся ко мне. – Мистрес Лавр. Мистрес, это брауни, Гордей. Ответственный за чистоту и порядок в вашем доме.

– Здравствуйте, очень приятно, – я протянула руку маленькому человечку, но, кажется, с таким восторгом его изучала, что он пожал мою ладонь с некоторой опаской.

– Доброго дня, мистрес. Не волнуйтесь, все слажу, все приберу.

– Вот и прекрасно. Идем дальше? – спросил Роберт, а я в задумчивости посмотрела на свои вещи. – Сумки, я так предполагаю, лучше без вас не разбирать? – я на этот вопрос даже ответить не успела. – Те, что побольше, в кабинет, что поменьше в спальню. Содержимое не трогать. Может быть опасно.

– Как скажете, сир ректор, – буркнул домовенок и исчез. Вместе с моими вещами!

– А как? – зависла я с открытым ртом.

– Это я объясню позже, – он изобразил жестами, что нас могут слышать, а я кивнула. Да, эти существа со своими способностями круче любых прослушек и шпионов. А пока не хочется распространяться о моем происхождении. Мало ли, вдруг ректор самый адекватный из всех, кто мне встретиться?

Снега на дорожках не было, но на клумбах лежал, и легкий морозец присутствовал, поэтому пока мы добежали до главного корпуса, я превратилась в ледышку. И поняла, что в первую очередь мне нужна теплая обувь и пальто. Даже если зима тут длится не дольше месяца, а снег редко радует местных жителей своим наличием, все равно ветровка не то, что нужно. К кабинету я подошла, усиленно стуча зубами.

– Ректор Гроссет! – воскликнула, увидевшая меня сира Бовил. – Как вам не стыдно! Совсем заморозили нашего нового преподавателя!

– А? – Роберт обернулся и посмотрел на меня, словно только что увидел. – О, Стихии! Мистрес Лавр, что же вы не сказали, что замерзли? – по телу прокатилось несколько воздушных волн, как будто я попала под тепловую пушку. Трясти перестало, а мышцы расслабились.

– Я как-то не подумала, что вы сможете мне помочь с этим, – я пожала плечами. Ну не могу же я привыкнуть к магии, и ее возможностям за одну ночь?

– Проходите, сейчас сделаю вам горячий чай, – улыбнулась секретарь, и мы прошли в кабинет.

– Еще раз простите, Камилла. Меня обычно окружают те, кто умеет решать подобные вопросы самостоятельно, и я даже не подумал о том…

– Что я тоже не соображу? – что-то он сегодня часто передо мной извиняется. – А должна бы была. Хотя бы сказать. Так что вашей вины нет, у меня есть разум и рот, чтобы думать и говорить. Но что-то сделать, пока мы не обеспечили меня одежде, соответствующей погоде, нужно.

– Сейчас, – он снова постучал по косяку. – Корг! – на столе возник еще один брауни. Но явно старше.

– Чего тебе, ректор? – хитро прищурился домовенок.

– Это Корг, главный брауни по женскому общежитию, – новый знакомец перевел взгляд и уставился на меня, округлив глаза. –  А это наш новый преподаватель, мистрес Лавр. И вот на нее нужен плащ, теплый, минут через двадцать, организуешь?

– Да, сир ректор, – пробормотал брауни, продолжая смотреть на меня, как на восьмое чудо света. Правда, недолго, секунд через пять он растворился в воздухе. Тут сира Бовил занесла нам чай.

– Давайте уже сделаем, то, что собирались? – спросила я, опустошив чашку и почувствовав, что теперь я по-настоящему согрелась.

Роберт покопошился немного у шкафа, предполагаю, закрытого каким-то хитрым способом, и через минуту достал небольшой, плоский камень с разделенной на сектора окружностью. Приложил к нему руку, что-то проверяя, но при этом не показывая мне, а потом уже только отдал.

– Проверял, – пояснил он. – А то был тут у нас инцидент, зачаровали измеритель, и это нехорошо подействовало на нынешнюю преподавательницу бытовой магии. 

– Как именно? – я с подозрением покосилась на булыжник.

– Он ей руки обжег, а она его превратила в пыль, – вздохнул мужчина. Наверное, прибор не из дешевых. С другой стороны, руки дороже. И все же, какой положительный, этот ректор, зная, что может пострадать, все равно сделал и обезопасил меня. – От вас требуется прикоснуться и потянуться к своей магии. Кхм. Обратиться к себе, почувствовать внутреннюю силу.

Я положила ладони на камень, закрыла глаза и сосредоточилась. Сначала на нем, на дурацких мыслях, что вдруг он ничего не покажет, и я вообще буду здесь, как корове пятая нога? Потом я начала их отгонять и попыталась сконцентрироваться на дыхании, вспомнила, как это классно, когда начинают зеленеть поля, распускаются первые цветы, как их наполняет силой солнце, а в его утренних и вечерних лучах радугой сверкает вода, когда включают систему полива. И все вокруг дышит жизнью и свободой. Я открыла глаза и увидела, что часть ячеек заполнилась легким свечением соответственно цветам рисок.

– И что это значит? – я подняла глаза на Роберта.

– Что мне невероятно повезло и у меня будет отличный преподаватель по травоведенью, – он широко улыбнулся. – Вы неплохо одарены, особенно для девушки из мира, в котором «нет магии». Шесть – вода, четыре – воздух, земля, пять – жизнь, три – смерть, я бы сказал, невероятно редкое сочетание, а я, поверьте, видел их немало.  Даже огонь есть.

– Единичка? – надулась я. Эх, что же стихии мне огня зажали? А я б зажгла… Пару фонариков.

– Для быта вам хватит и ее. А все остальное для травоведа – идеально, – успокоил он меня. – А значит, идем решать проблему с вещами, а потом нас с вами, Камилла, ждет увлекательная неделя. Пока все на каникулах, вам придется освоить очень многое.

– А как долго длятся каникулы?

– Семь дней, с учетом сегодняшнего, – «обрадовал» меня Роберт. Он спрятал измеритель обратно, дав мне пару минут переварить услышанное.

– А вот ваш плащ, – отвлек от мыслей голос домовенка, точнее, как его там… А, брауни! – Я взял на себя смелость предупредить сира Ласло о выезде, сир ректор.

– Благодарю, Корг, очень предусмотрительно с твоей стороны. И да, нам уже пора, если мы хотим успеть сделать как можно больше, – брауни исчез, а я снова призадумалась. Да, конечно, нужно брать пока дают. Но все равно, жизнь дома научила меня, что просто так, по доброте душевной ничего не бывает. По крайней мере, в моей жизни.

– Роберт, у меня один вопрос… На что я могу рассчитывать? В плане средств.

– Я не обещаю вам королевский гардероб, если вы об этом. Но преподаватель моей академии должен выглядеть достойно. Поэтому будьте спокойны и можете не бояться, меня вы до нитки не оберете, я вполне способен сделать такое вложение в свое спокойное и счастливое будущее…

– А вы счастливы, когда закрыт штат, – вдруг хихикнула я.

– Истину говорите, – он как-то по-мальчишески мне улыбнулся. – Надевайте плащ и идемте.

Мобиль, как здесь называли средство передвижения, был обычной машиной из начала прошлого века. Или позапрошлого. Все-таки это не трактор и я не настолько в них разбираюсь. Водитель, приветливый, но молчаливый мужчина среднего возраста, вел аккуратно, и я бы даже сказала, что я, в сравнении с ним, тот еще гонщик. Хотя, может, данные мобиля не позволяют гонять? Или не положено.

Город меня удивил. Он, невзирая на ночной снег, оказался чистым, и от него веяло какой-то благородной историей. Я пообещала себе, что когда освоюсь, то обязательно погуляю по этим улочкам, поглазею на уютные домики и небольшие площади с фонтанами.

Сир Ласло припарковался в начале улицы, на которой по обеим сторонам висели разномастные вывески. Ну да, Камилла, ты же не думала, что тут будет торговый центр?

К счастью, Роберт точно знал, куда нам нужно. Первым делом он зашел в лавку, в которой пахло лавандой и вербеной, сочетание странной, но оба запаха просили задержаться тут подольше. Навстречу вышла девушка, тонкая, звонкая, совсем молоденькая, она улыбнулась нам как родным.

– Ректор Гроссет! Рада вас видеть вновь! Неужели уже мыло закончилось? Вы же были у меня на прошлой неделе!

– Сира Амалия, – покачал головой Роберт, а в глазах его пробежала смешинка. – Пожалейте, я в последний раз купил столько мыла, что мне теперь на год хватит. Нет, у моего нового преподавателя по травоведенью случилось непредвиденное, и она осталась без элементарных вещей для жизни. Мистрес Лавр, это моя выпускница, сира Амалия Сапун, очень талантливая девушка. Она еще на третьем курсе училась, а у нее половина академии в клиентах была.

– А то, у всех остальных расход больше. А адепты очень экономные, если речь не идет о трактире, – расхохоталась девушка. – Очень приятно, мистрес Лавр. Ректор, вы, наверное, присядьте, я вам чайку поставлю, а мы с мистрес тут сами по женским штучками пройдемся. А то знаю вас, выведаете секреты, и обязательно будете использовать их в своих интересах.

– А как иначе? – ухмыльнулся Роберт и примостился за столиком в дальнем углу. – И сира Амалия, будем вам очень благодарны, если набросаете списочек, куда лучше зайти, чтобы приобрести… Ну наверное все… Что вам женщинам нужно? – он вдруг стал растерянным.

– Жениться вам надо, ректор Гроссет, тогда будете знать, что нам нужно, – снова хихикнула девушка. – Напишу, так уж и быть. Пойдемте, мистрес. Я покажу, что у меня есть наборами, что по отдельности и с какими отдушками, маслами и свойствами. Так понимаю, у вас впереди еще не одна лавка и надо управиться быстрее?

– Да, было бы замечательно, – если честно, я  чувствовала себя не в своей тарелке.

– Ой, а куда же делся милейший старичок Дифенбай? Неужели он… Того… Ну, – она округлила глаза, а меня вдруг отпустило.

– Нет, адепты на свадьбу преподавателей ободрали оранжерею, и он не выдержал такого издевательства над своим трудом.

– Бедный магистр. И как его удар не хватил? – она задумчиво взлохматила кудри и пробежалась глазами по стенду. – Не будем о плохом. Начнем с запаха. Цветы, ягоды, плоды, что-то другое?

– Что-нибудь травяное и ягодное, – вот сейчас узнаем, что тут с названиями.

– Так, есть одно интересное сочетание, серасус, – у меня в голове всплыло, что это как черешня на латыни, – с ферулой, – о, это я знаю, что-то из зонтичных, – и ментой, – то есть мятой! Прекрасно. Знания при мне, они не бесполезны, а, значит, я справлюсь.

– Давайте посмотрим! – с воодушевлением кивнула я.

– Тут мыло, шампунь, крем для тела и лица, зубной порошок, масло для рук. Думаю, к этому набору вам нужна зубная щетка, мочалка. Полотенцами, уж родная академия всех обеспечивает, –  Амалия ловко собирала все в большой картонный пакет. – О, совсем не подумала. Наши женские штучки, расческа нужна? – она глянула на мою голову. – Вижу, что нет, – ну да, хвостик с утра я умудрилась не забыть сделать. – Заколки?

– Да, было бы неплохо, парочку. Они имеют свойство теряться.

– Прекрасно, так, ножнички, пилочку, хлопушку, – тут я в ее руках увидела самые обычные ватные диски. – И водичку для лица. Вроде основное все.

– Спасибо вам большое, я бы половину забыла.

– Если что, вы теперь знаете, где меня найти. И будьте внимательны, я назвала основные ноты аромата, но в каждом средстве есть свои дополнения, соответствующие назначению. И да, вот список, – она за пару секунд набросала несколько названий лавок и имен напротив, видимо хозяев. Плюс с пометками, где можно купить одежду, где обувь, а где нижнее белье, – про книжки-тетрадки ректор сам разберется где, что и как. Ректор Гроссет!

– Так быстро? Сира Амалия, вы лучшая. Впрочем, как всегда, – он посмотрел на указанную сумму, отсыпал несколько монет, и мы, попрощавшись, вышли из лавки. – Так, что у нас по списку? Одежда? Это недалеко.

С одеждой мы справились не так быстро. Здесь носили не совсем привычные мне фасоны, хотя, спасибо на том, что нет париков, корсетов, кринолинов и прочей чепухи, отравляющих когда-то женщинам жизнь. А так, как одежда мне была нужна вот прямо сейчас, то мы пришли в лавку с готовой, а значит созданной по местной моде и пришлось изрядно покопаться в ворохе тряпок, чтобы найти что-то более-менее компромиссное.

– Камилла, не переживайте вы так, возьмите то, чем сможете обойтись неделю-другую, а остальное можно сшить на заказ, – устало вздохнул ректор на третьем десятке нарядов. – Все же Амалия не совсем учла специфику вашего направления и не знает того, что знаю я. Давайте заедем еще в лавку, где отшивают форму для академии. У нас одна из преподавательниц, Брианна Дизраэли, бытовичка, носит нечто подобное вашей одежде. Говорит, чрезвычайно удобно во время учебного процесса.

– Конечно, – согласилась я с неизвестной мне, но точно умной женщиной. – Вот попробуйте попрыгать со шваброй или с лопатой в этом, – я развела руками, демонстрируя себя в платье до щиколотки нежно голубого цвета. – Так себе идея.

– Но не всегда же вы будете в оранжерее, – возразил ректор, жаждущий, видимо, сделать из меня девочку-девочку. О, точно, – вы все же девушка, вам же не захочется постоянно бегать в брюках…

– Ну что, что я девушка, может я в душе злой лесоруб Михалыч? – ответила я ему известным на Земле приколом.

– Вряд ли, вы травовед, а значит, не можете рубить деревья. Вам от этого будет больно,  усмехнулся Роберт.

– Зато в таком виде на меня никто не позарится, а вы, кажется, хотели вписать пункт об отсутствии отношений, –  напомнила я ему.

– Так, нам еще нужен плащ, перчатки и можно отправляться за обувью, – резко перевел тему мужчина, и мы поспешили на выход.

Хозяйка лавки, кажется, перекрестилась, когда мы уходили. Нет, точно показалось, они же здесь в стихии верят и для этого есть все основания. Да и вообще, мы столько вещей купили, пусть радуется.

С обувью было все и сложно, и просто одновременно. Мне нужны были сапоги для оранжереи и зимние ботинки в первую очередь. И с этим проблем не было. А вот с кедами были. Зато я нашла мокасины, пока этого было вполне достаточно. Хотя мужчина в итоге настоял на красивых ботильонах, сказав, что относительно скоро потеплеет и в ботинках будет жарковато. Тем более такая обувь с платьями смотрится лучше. Ну да, конечно. Вот только я потом как расплачиваться буду с таким щедрым начальником?

А потом была очередь канцелярии. И мы все-таки заехали в лавку, что шьет академическую одежду. И мне даже пообещали сшить комбинезон! Более того, швея сказала, что я не первый преподаватель с таким заказом, опыт у нее уже есть, поэтому готово будет все уже к окончанию каникул. Это порадовало. Все-таки надо иметь рабочую одежду на смену, мало ли, какие там растения?

И да, меня очень заинтересовала бытовичка, жаль, что познакомиться с ней пока не получится, ведь это ее свадьбу вчера ночью, и теперь она с мужем уехала на «медовый месяц».

Нагруженные пакетами мы вернулись к Ласло, загрузились в мобиль, и собирались отправиться обратно в академию, но тут я вспомнила про документы.

– Сейчас, один момент, – Роберт достал зеркало и кого-то по нему вызвал. Так странно было видеть вместо смартфона говорящее зеркальце. – Ведущий Кипари, вы с супругой или…

– Или! – собеседник ректора пытался скрыть раздражение, но у него вышло не очень. – Только не говорите, что не можете отпустить Этери!

– Могу и отпущу, как только она предоставит мне достойную временную замену себе. Мистрес Генезер так-то главный лекарь академии!

– Теперь она мистрес Кипари, – довольно выдал мужчина из отражения. – Найдет она себе замену. Вот после каникул этим и займется. Вы что-то хотели?

– Да. Мне нужны документы для моего нового преподавателя травоведенья и смотрителя оранжереи. Она попала в трудную ситуацию и осталась без всего.

– Старик Дифенбай не выдержал? Жаль, хороший был преподаватель. Документы говорите? Это так-то превышение моих должностных полномочий.

– Ты уже делал это для Брианны. Уверен, ни я, ни мистрес Лавр никогда об этом нигде даже не заикнемся, – усмехнулся Роберт. – И я отпущу Этери сразу, как только замена будет готова выйти. Никаких отработок.

– Согласен. Подъезжайте сейчас, – воскликнул мужчина и отключился.

А ректор попросил Ласло ехать к Управлению и пообещал, что еще немного, и я перестану быть в их королевстве нелегалкой. Ах, если бы я знала, как этот невозможный мужчина будет надо мной издеваться уже на следующий день, то я бы так не радовалась.