Цветок для лунного эльфа

Лес Эльвайн всегда был полон сюрпризов, но сегодняшняя находка превзошла все ожидания.

На мху, между корнями древнего дуба, лежал эльф. Его серебристые волосы растрепались, открыв острые уши, длинные ресницы отбрасывали тени на бледные, почти прозрачные щеки. Одежда — тончайший шелк, расшитый узорами, — была разорвана в нескольких местах, а на месте сердца зияла рана, из которой сочилась кровь.

— Что за…

Пахло медью и чем-то горьким, напоминающим полынь.

— Эй. Ты живой?

Эльф не ответил. Только слабо дрогнули его пальцы, сжимающие ткань рубашки.

— Ладно, — я вздохнула и опустилась на колени рядом. Дотронулась до плеча незнакомца. В тот же миг мое запястье сжала ледяная хватка.

Эльф открыл глаза. Они были синими. Такими синими, что я на мгновение забыла, как дышать.

— Не трогай меня, — прошипел он. Голос звучал хрипло, но в нем все еще чувствовалась властность.

Вместо ответа я достала из корзинки пучок травы, пожевала его и приложила к ране.

Эльф застонал, его тело выгнулось от боли, но он не оттолкнул меня.

— Это драконья трава, довольно редкое растение, я два дня его искала. Жжет сильно, но яд вытягивает.

— Почему... помогаешь?

— Потому что если ты умрешь, кто мне заплатит? — усмехнулась я.

— Если не уйдешь сейчас — пожалеешь.

— О, — я усмехнулась. — Это угроза? Выглядишь не очень убедительно, знаешь ли.

Эльф попытался приподняться, но застонал и упал обратно.

— Лесные духи побери!

Я покачала головой.

— Давай-ка не будем геройствовать.

Я свистнула, призывая Незабудку, свою смирную кобылу.

— Сможешь сесть верхом? Я помогу. Я живу неподалеку и кое-что понимаю в лечении. Одной драконьей травой тут не обойтись.

Эльф, сжав бескровные губы, кивнул. Подставив ему плечо, я кое-как подняла бедолагу.

— Как тебя зовут? — пропыхтела, помогая ему забраться на лошадь.

Только хриплый стон был мне ответом.

— Ладно, — я взяла лошадь под уздцы. — Тогда я буду звать тебя Синеглазым.

Он резко вскинул голову, и в сумерках вспыхнули два холодных сапфира.

— Сильверин, — прошипел эльф.

— Вот видишь, — я ухмыльнулась, — не так уж и сложно.

Он посмотрел на меня с таким выражением, будто я была то ли сумасшедшей, то ли самой большой дурой на свете. Длинные пальцы впились в мое запястье.

— Ты вообще понимаешь, с кем говоришь, смертная?

— С высокомерным эльфом, который вот-вот потеряет сознание? Да, вроде бы.

Сильверин закатил глаза, но тут же со свистом втянул воздух, когда лошадь сделала шаг. Его пальцы разжались, выпустив мою руку. Я перевела взгляд на тропу — до хижины было недалеко, но стоило поторопиться.

— Они найдут меня. И убьют тебя за то, что ты помогла.

— Кто такие «они»?

Но он уже закрыл глаза и, застонав, качнулся.

— Ляг и обхвати лошадь руками. Ну же. А я постараюсь не дать тебе умереть.

Дорога до хижины вместо привычной четверти часа заняла все три. Когда я подвела лошадь к крыльцу, мне на миг показалось, что эльф не дышит, и сердце затрепетало в груди. Но, стоило дотронуться до него, раздался слабый стон. Хватка эльфа ослабла, он выпустил гриву, и тело медленно сползло набок. Я успела подхватить его за плечи, но вес все же заставил меня пошатнуться.

Я с трудом втащила бесчувственное тело эльфа в свою хижину. Деревянная дверь со скрипом захлопнулась за нами, отсекая вечерний лес.

В единственной комнате пахло сушеными травами и дымом — я всегда держала очаг тлеющим, даже летом. Я помогла эльфу опуститься на узкую кровать.

— Где я?

— В моей хижине. В полумиле от Черного ручья.

Не ответив, эльф прикрыл глаза. Теперь, при тусклом свете очага, я могла разглядеть его как следует: высокие скулы, резко очерченная линия подбородка, чувственные губы, с едва заметным шрамом у левого уголка, серебряные волосы, сейчас спутанные, с застрявшими в них листьями и мелкими веточками. Мне показалось, что для эльфа он крупноват — грудь и плечи были широкими, но острые уши явно намекали на происхождение.

— Так и собираешься глазеть на меня или все-таки приступишь к лечению?

— Для истекающего кровью ты чересчур болтлив, — я разорвала его рубаху по шву, обнажая рану.

— Ты не боишься меня.

Я чувствовала, как глаза эльфа неотрывно следят за каждым моим движением, пока я ощупывала его грудь.

— А стоит?

Эльф засмеялся — низко, хрипло, будто не делал этого очень давно, и тотчас поморщился от боли.

Мои пальцы замерли над раной. То, что я приняла за обычное кинжальное ранение, оказалось чем-то куда более зловещим — края плоти были обуглены, а в глубине зияющей дыры пульсировали тонкие фиолетовые нити.

— Это не обычная рана, — прошептала я, ощущая, как по спине пробегают мурашки. Я-то наивно решила, что эльфа ранили кинжалом...

Сильверин усмехнулся, и шрам у его губ искривился:

— Прозорливо. Это был клинок из застывшего мрака.

Я подняла взгляд:

— Кто мог...

— Моя бывшая невеста, — он расслабился на подушках, будто говорил о погоде. — Она всегда была вспыльчивой.

— Очень смешно. А на самом деле?

— Темные охотники.

— Но зачем?

— Раз вызвалась лечить — лечи, — огрызнулся эльф. — А если не будешь — добей.

— Что ж, Сильверин, — я подошла к полкам с травами, — если хочешь выжить — придется тебе довериться моему мастерству.

— Как будто у меня есть выбор, — процедил он.

Сжав губы, я собрала нужные травы: черный тысячелистник для остановки крови, корень мандрагоры для облегчения боли, пучок серебристой полыни — ее горький аромат всегда помогал при зараженных ранах. Руки сами вспоминали нужные пропорции, хотя сердце бешено колотилось под ребрами.

— Будет больно, — предупредила я, растирая зеленую пасту в ступке. Запах эльфийской крови и горьких трав заполнил хижину.

Сильверин лишь усмехнулся, но его пальцы вцепились в простынь, когда я приложила компресс к ране. Тело эльфа напряглось, как тетива лука, а по скуле скатилась капля пота. В свете очага его кожа отливала перламутром, а рана... рана мерцала синеватым светом.

— Странно, — прошептала я, касаясь краев поврежденной плоти. Кожа буквально горела под пальцами. — Такого не должно быть.

Сильверин застонал, когда я надавила сильнее, пытаясь очистить рану. Вдруг его рука взметнулась и пальцы обхватили мое запястье. Я вздрогнула — прикосновение обжигало, словно я сунула руку в пылающий костер.

— Ты... — глаза эльфа, яркие как драгоценные сапфиры, впились в меня с неожиданной яростью, — что ты сделала?

Я попыталась вырваться, но его хватка была стальной.

— Это стандартное лечение при ранах, нанесенных магическим оружием! Тысячелистник, мандрагора...

— Ложь! — он приподнялся на локте, несмотря на боль. Его дыхание стало прерывистым. — Я чувствую... это... как огонь в жилах...

Внезапно его зрачки расширились, и глаза стали почти черными. Компресс на его груди начал светиться тем же странным синим светом, что и рана. Воздух вокруг нас заискрил.

Я ойкнула, когда Сильверин вдруг резко выпрямился, сбрасывая мою руку. Его тело выгнулось в неестественной судороге, а из полуоткрытого рта вырвался стон — не от боли, а от чего-то... другого. В очаге внезапно вспыхнуло пламя, осветив всю хижину ослепительным светом.

— Что... что происходит? — прошептала я, отступая к двери.

Но прежде чем он успел ответить, его рана начала затягиваться. Буквально на моих глазах. Плоть стягивалась, оставляя лишь розоватый шрам. Сильверин тяжело дышал, его взгляд стал мутным, блуждающим.

— Ты... — он протянул ко мне дрожащую руку, — ты добавила в состав лунный остролист, да?

Я кивнула, не понимая.

— Да, несколько лепестков — они ведь усиливают действие трав. Я всегда так делаю при особо тяжелых случаях.

— Лесные духи побери, — он невесело рассмеялся. — Ты, обычная смертная, только что случайно провела древний эльфийский обряд соединения. Теперь мы... — его голос сорвался, — теперь мы связаны.