Цветы загробного мира

Я сидела на краю обрыва. Холодные острые камни кололись сквозь тонкую ткань, но устроиться удобнее не получалось. Где-то внизу бушевало море. Оно ревело и билось о скалу, распадаясь тысячей маленьких искр. Над головой такой же мелкой россыпью сияли звезды. 

– Скучаешь, Гека?

Я даже не обернулась, боясь оторвать взгляд от неба. Эти крохотные мерцающие огоньки создавали приятную иллюзию. Будто я снова сидела рядом с мамой на ступенях серебряного дворца, под ногами расстилалось бескрайнее небо, и яркие огоньки светились повсюду, насколько хватало глаз. Нигде больше не увидишь такого. Мама пела чарующую песню, слов которой я никогда не знала, и, повинуясь ее воле, звезды сыпались негаснущим дождем или мигали в такт мелодии.

– Как она?

– Скучает. Обещала тебе звездопад, – он сел рядом, поерзал и, тоже не найдя удачного места, поморщился. – Хочешь, проведу к ней?

Тихий голос почти утонул в шуме волн, заставляя напрячь слух. Я покачала головой и притянула колени к груди, обнимая.

– Не хочу, чтобы Зевс нашел ее.

Он вздохнул. Наверное, не хотел снова спорить.

Первые звезды сорвались с неба, прочертив тонкие сияющие дорожки. Они неслись к горизонту и падали холодными искрами в море. Волны жадно глотали их одну за другой. Я снова вспомнила мелодичный голос, что плел кружево звездопада. Тепло разлилось по душе, смешавшись с горечью. Она обещала, что всегда это маленькое чудо будет принадлежать только мне и свяжет нас через сотни и тысячи локтей.

– Спасибо, мама.

***

Я шла, напевая под нос какую-то мелодию и пританцовывая в такт. Шаги разносились гулким эхом по залам одного из дворцов Олимпа. Его золотые стены давно не восхищали. Другое дело огромный букет асфоделей, бережно прижатый к груди. Белоснежные с лиловыми прожилками цветы выглядели такими нежными и изящными в своей простоте. Они стали бы хорошим украшением моей просторной светлой комнаты, а с капелькой силы еще и неувядающим.

– Сестричка, я бы на твоем месте не ходил туда.

Я вздрогнула и обернулась на голос.

– Гермес, – улыбнулась ему в знак приветствия и тут же опустила взгляд на цветы. – О чем ты?

– Да так…

Он выдернул один колосок соцветия из букета и легко стукнул им меня по носу. Пыльца осыпалась, щекоча кожу. Я непроизвольно чихнула.

– Эй! Так нельзя обращаться с цветами. Гермес!

Но меня он уже не слушал. В конце коридора маячила лишь удаляющаяся спина. Гермес, не оборачиваясь, махнул асфоделем и скрылся за поворотом. Очень хотелось догнать его и расспросить, но где-то там могли быть остальные боги. Потому я лишь вздохнула, неловко опустила взгляд и бережнее прижала к груди охапку цветов, сворачивая в другой коридор.

То, о чем говорил Гермес, я почувствовала, едва зайдя в родное крыло. Напряжение, витающее в воздухе. Нервные голоса. Один был знаком так хорошо, что я узнала бы его из тысячи. Мама. Эти опасные звенящие нотки всегда заставляли внутренне сжаться. Но, похоже, на ее собеседника впечатление не производили.

– Чем он-то тебе не угодил?

Отец?

– То, что Аполлон – твой любимчик, не делает его хорошим мужем для нашей дочери!

Я представила прямой цепкий взгляд матери и упрямо вздернутый подбородок. И мысленно скрестила пальцы, желая ей удачи. Своей бурной личной жизни, вероятно, отцу было мало, раз он решил взяться за мою. Не то, чтобы я была совсем против замужества… Но, во-первых, искренне хотелось любви, которую на Олимпе и днем с огнем не сыщешь. А, во-вторых, очень не хотелось участвовать в интригах Верховного царя и становиться главным развлечением. Я так и видела, как боги будут делать на меня ставки. На душе сразу становилось мерзко. И приятный аромат асфоделей не мог заглушить это.

– Я предлагал других, ты всех отвергла. Сколько будешь перечить мне? Вы обе?

– Сколько потребуется. Она слишком юна.

Я хорошо представляла, как мама смотрит на отца с вызовом.

– Ты!

Я слишком хорошо знала этот тон отца. Пальцы тут же смяли хрупкие стебли, в жалкой попытке унять разом возникшую боль в груди. Дыхание стало поверхностным и частым-частым, будто пробежала олимпийский марафон. Закружилась голова, и мир качнулся раз, другой, так и не приходя в равновесие.

– Я был терпелив и великодушен, но ты, видимо, сочла это слабостью. Запомни, Деметра, мое слово – закон. По вашей воле или против нее, но Персефона выйдет замуж!

Белые хрупкие цветы рассыпались по мраморному полу.

Никто не заметил, когда Повелитель вернулся и прошел темными коридорами в огромный зал. Самые быстрые тут же спрятались в тень, остальные склонились в угодливом поклоне. Он знал о каждом, стоящем за колонной или сжавшемся в неосвещенном углу, но иллюзия безопасности казалась слишком желанной. Попадаться Царю загробного мира на глаза не хотел никто: все знали, чем обычно заканчиваются их встречи с братом.

Кронос бы побрал Гипноса! Если бы не он и этот глупый спор, сбежала бы, как только узнала, почему Повелителя нет на месте.

Шаги гулким эхом отражались от стен. Повелитель поднялся по ступеням к золотому трону. Пламя огненных водопадов в нишах давало на нем слабые отблески. Минос и Радамант тут же опустились на одно колено у подножия невысокой лестницы. Еще недавно они жаловались на новую партию душ, слишком большую для мирного времени. Я же замерла в тени, едва дыша. Докладывать об уже исчерпанном конфликте подручных сейчас не хотелось. Потом. Да и то, если спросит. Просить отпустить их на землю… Сейчас слишком рискованно.

Он замер на высоком троне. Величественный. Опасный. Тишина накрыла зал неверной зыбкой мглою. Ни Минос, ни Радамант не решались заговорить, ожидая позволения. Наконец, Повелитель перевел на них взгляд. Почти такой же величественный, как резная крышка саркофага, и такой же тяжелый.

– Радамант, подготовь лучшую колесницу, отправишься в Нисейскую долину. Доставишь сюда Персефону. Узнаешь по цветку асфоделя, я договорюсь об этом с Геей. Выдвинешься сразу по моему прибытию.

– Слушаюсь, Повелитель.

Радамант беззвучно поднялся и, не дожидаясь новых поручений, быстро выскользнул за высокие кованные двери. Готова спорить, уже за ними перевел дыхание и порадовался, что сбежал так быстро. Я постаралась вспомнить условия нашего спора и свою ставку. Гипнос, ставивший, что Радамант обратится к Повелителю одним из первых, наверняка попробует схитрить и доказать, что выиграл. Мне же, утверждавшей, что он побоится и не вымолвит даже слова, предоставив разбираться Миносу, придется доказывать свое право на победу. Жаль, клятвы на водах Стикс нельзя использовать ради сиюминутной прихоти в таких, казалось бы, ничего не значащих мелочах. Никто не посмел бы жульничать.

– Об остальных делах после, – Повелитель поднялся, властным жестом останавливая открывшего было рот Миноса, – Гипнос, проследи, чтобы к прибытию будущей Царицы, ее встретил накрытый стол. И в твоих же интересах, чтобы выглядел он достойно. Геката, – я юркнула из тени, опускаясь на одно колено, рядом с уже поднимающимся коллегой, – присмотри за ними, чтобы все прошло как надо. Знаю, в долину тебе подниматься опасно, но придумай что-нибудь.

Я, вскинув было голову, снова склонилась. Взгляд стал жестче. Черты лица задрожали, размываясь. Спорить с Повелителем – чистое безумие, проникать в Нисейскую долину, в моем случае, тоже. Впрочем, меня никто и не спрашивал.

– Можешь быть свободна.

– Прошу прощения, Повелитель, – так и не поднявшийся с колен Минос, резко склонился ниже, – но у нас слишком большие поступления душ. Мы не справляемся хоть и работаем на износ.

Я мысленно поблагодарила его и поздравила себя с безоговорочной победой. Пусть Гипнос теперь попробует доказать обратное.

– Я, кажется, сказал: все после, – голос Повелителя звучал громовым раскатом. Я чувствовала, как подрагивают нити силы.

Руки, попадавшие в поле зрения, пошли рябью, ускоряя привычные смены возраста. В один миг испещренные глубокими морщинами, в следующее мгновенье они казались почти детскими. Я пропустила вдох и по накатившей внезапно тяжелой тишине поняла, что не я одна.

– Прошу прощения, Повелитель.

Минос склонился так, будто его придавило резной крышкой саркофага, так напоминающий вершину храма. Повелитель подошел к нему, и эхо разнесло по залу шаги грозовыми раскатами. Несколько долгих ударов сердца ничего не происходило, но вот он перевел взгляд и прошел мимо. Я медленно посмотрела в сторону. Минос тяжело дышал.

– Ты как?

Он лишь кивнул в ответ, давая понять, что в порядке.

Я тут же вскочила, легким жестом притягивая тени из углов. Те укрыли мягким одеялом, но вскоре осыпались неровными клочьями. Мне стоило поспешить, если не хотела оказаться на его месте. До того, как Радамант доберется на самой быстрой колеснице до Нисейской долины, предстояло уладить важный вопрос.

Тени осыпались легкими клочьями. Вокруг шумел ветер, путаясь в ветках деревьев, шелестел сочными зелеными листьями и отчаянно старался сорвать их. Я поправила длинный подол черного пеплоса, хлестнувший по ногам. Чем дольше бываешь в загробном мире, тем больше забываешь о таких мелких неудобствах.

Лес подходил очень близко к дороге, удачно скрывая от чужих глаз. Потому когда-то давно мы с Гермесом и выбрали это место для тайных встреч. Здесь под покровом деревьев я незамеченной подобралась почти к самому герму. Высокий столб с искусно высеченной головой наверху будто охранял перекресток. Рука уверенно легла на шершавый камень.

– Ты нужен мне. Сейчас.

Так хотелось услышать почти незаметный на мягкой земле звук шагов. Но вместо этого беззаботно шумел лес. Веселый щебет птиц действовал на нервы. Время неумолимо утекало, а Гермес все не появлялся. Я закрыла глаза, изо всех сил концентрируясь на тепле прогретого солнцем камня и устремляясь дальше по незримой ниточке до самого Олимпа, вкладывая древнюю колдовскую силу в голос.

– Ответь мне, Гермес! Умолять не буду, и не надейся.

Обычная смена возраста снова стала слишком быстрой и мельтешащей. Глубокие морщины на руке вмиг разглаживались. Кожа становилась мягкой, совсем юной, но тут же снова старела. Я не видела этого, но знала наверняка, что черты лица так же плыли и мерцали. Кронос побери! Резкий взмах рукой, сжатый кулак. Хотелось превратить этот каменный столб в мелкую крошку. Нельзя. Срочно успокоиться. Протяжный вдох. Пауза, раздражающая почти до головокружения. Такой же медленный выдох. Как долго этот перекресток будет оставаться пустым?

Еще один медленный вздох, и ладонь снова ложится на камень.

– Прости, погорячилась. Мне правда нужна помощь.

– Неужто так соскучилась, Гека?

Я резко обернулась. Облегчение так внезапно завладело мной, что чуть было не отразилось на лице. Даже смена ипостасей стала более плавной. Гермес стоял на самой границе леса, небрежно облокотившись о ствол высокого дерева, и вертел в руках тонкий стебелек незнакомого цветка. Я заставила себя подавить улыбку и не выказывать очевидной радости или нетерпения.

– Почти. Милый, у меня к тебе одно дело.

– Все дела. Хоть бы раз позвала просто так.

Я подошла ближе. Покров деревьев дарил обманчивое спокойствие и хрупкую иллюзию недосягаемости, будто здесь не стоит бояться даже пресловутого Зевса. Гермес легко стукнул меня по носу цветком. Жаркая ярость опалила, застилая разум.

– Эй! Нельзя так обращаться с богами!

Черты лица наверняка снова дрогнули, ускоряясь. Он усмехнулся в ответ, приподнял руку с тонким стеблем и скользнул по белым лепесткам взглядом, словно нежным прикосновением. Что-то среднее между лилией и колокольчиком. Не отвлекаться. Времени мало. Я заставила себя улыбнуться и задушить бурлящие чувства.

– Нравится?

Вопрос разрушил хрупкую концентрацию, снова выбивая из колеи. Я неопределенно повела плечом и все же кивнула. Цветок и правда притягивал взгляд. Он казался невероятно простым, но в то же время чарующим, почти волшебным. Как если бы кто-то нанизал маленькие звездочки на тонкую нить. Гермес неожиданно протянул его мне.

– Персефона притащила откуда-то охапку, назвала асфоделями. Я стащил забавы ради. Чего замерла-то? Бери.

Мои тонкие сероватые пальцы, давно отвыкшие от солнечного света, неловко сомкнулись на стебле. То, что во тьме загробного мира он быстро зачахнет, не волновало. То, что неудачно сжав стебель сильнее, легко его смять, пугало до дрожи. То, что кто-то все еще мог увидеть во мне просто девушку, будило странные неуместные тепло и трепет. Мне не дарили раньше цветов. Даже так глупо, признаваясь в их ненужности. Я улыбнулась куда более искренне, хоть и старалась все так же держать под контролем чувства.

– Сейчас цветочки даришь. Потом что, милый? Пригласишь разделить ложе? Так знай, на сеновал не пойду, солома уж слишком колючая.

Он легко усмехнулся, словно мои слова ничуть не задели.

– Что ты, Гека! Для тебя только мягкий шелк.

Гермес галантно протянул руку, и я вложила свою ладонь. Смуглая кожа казалась почти горячей. Даже стало как-то неловко за мертвенно-холодные прикосновения и бледность, так ярко контрастирующие с ним.

Он повлек за собой глубже в лес. За столько тысячелетий встреч и блужданий по нему, я казалось, знала каждый листок, каждый овраг и камень. Но все же позволила вести. Было что-то упоительное и пьянящее в этих цветах, в этих словах, в этой прогулке. Нет, я не верила в любовь. Пусть люди и слагали о ней бесчисленное множество историй. Богам же она была недоступна. Хотя родители вот, вроде, хорошо жили. Может, на титанов это правило и не распространялось. Я помнила, как тепло отец смотрел на маму, с каким восхищением говорил про созданные ей звездопады, как нежно трепал мои волосы. Он первый сказал, что звезды исполняют желания и будто однажды загадал, чтобы мама заметила его. Пусть это было лишь красивой сказкой, приятно оказалось иногда в нее поверить. Жаль только, дела не решаются чарами звездопада.

– Повелитель приказал доставить в загробный мир Персефону. Хочет сделать своей царицей.

Я внимательно смотрела на его лицо, чтобы не пропустить ни одну кривую усмешку, ни один дрогнувший мускул или отведенный взгляд. Меня не волновали кривые корни, о которые можно споткнуться, и то и дело цепляющийся за ветви кустарников пеплос. Упасть мне не позволит Гермес, а подол я то и дело нервно одергивала, уже подумывая не ради ли моего отвлечения этот несносный бог выбрал такую заросшую тропку. Солнечный свет, проникая между ветвями деревьев, дробился на косые лучи, дрожал на неуместно длинных ресницах Гермеса и путался в темных кудрях, создавая сияющий ореол. И это тоже отвлекало. Хотя думалось, за столько лет я привыкла к нему.

– И только? Не понимаю, Гека, зачем тебе моя помощь.

То, как небрежно были задан вопрос, говорило больше слов. Он знал. Неприятный холодок пробежал по спине. Есть лишь одна причина, по которой Гермесу могут быть так быстро известны новости загробного мира. Я снова задавила опаляющую жарким пламенем ярость и отбросила липкую тревогу. Растянуть губы в притворной улыбке. Приторной, словно патока.

– Милый, пожалуйста, приведи другую девушку, чтобы она сорвала подаренный Повелителем асфодель. А Персефону спрячь.

Гермес остановился.

– Ты понимаешь, о чем просишь, Гека? Не боишься, что и Темный царь может тебя изгнать?

Я почувствовала, как по лицу пошла рябь, меняя возраст с большей скоростью: на одну ипостась приходились лишь доли секунды. Ярость снова полыхнула древним кипучим вулканом. Темный! В этом все олимпийцы! Стало быть, я тоже темная для него.

Перевела на Гермеса острый пронзающий взгляд.

– Повелитель ходил на Олимп. Если в этом замешан его брат, я не могу позволить уничтожить еще одну жизнь. И готова заплатить любую цену.

Его взгляд пронзил насквозь. Холодный. Колючий. У Гермеса, стоило признаться, он получился лучше.

– Ты и без того моя должница, Гека. Да не мельтеши, итак тошно!

Я почти оттолкнула его. Наверное, что-то такое отразилось на лице, потому что Гермес разом изменился, притянул меня к себе, заключая в объятия.

– Прости, Гека, прости. Я совсем не это имел ввиду. Твоя смена ипостасей заставляет голову идти кругом. Это все сущее безумие. Слишком рискованно влезать в дело двух царей.

– Я бы сама сделала, но ты же знаешь как близко Нисейская долина к Олимпу. Да и Персефона наверняка всегда под присмотром. Пока еще нужная дочь.

Пока еще нужная богиня. Это отдавало старой болью. Забытой. Прошедшей. Вот только раны снова вскрылись, стоило вспомнить. Узнать, что другой придется пройти тем же путем.

– Ты предлагаешь интересное решение моей проблемы, потому в виде исключения помогу… Пожалуй, за поцелуй красавицы.

Моя победа. Его поражение. Я позволила себе улыбку. Куда более настоящую, чем прежние.

– Знала бы такую, милый, позвала с собой. Дашь в долг?

Его звонкий смех рассыпался по округе, спугнув птиц с ближайшей ветки.

– Не даю больше взаймы, Гека. С тех пор, как одна богиня почти отдала свою жизнь. Справишься со столь сложной ролью сама?

Я сделала вид, что не понимаю, о чем он. Привстала на цыпочки и быстро коснулась холодными мертвенно-бледными губами горячей смуглой щеки. Он забавно скривился, и я легко усмехнулась в ответ. Это просто игра.

– Плутовка! Держись подальше от Нисейской долины. У Зевса большие планы, потому кто-то лишний точно окажется рядом.

Так, значит, я оказалась права. Верховный царь снова плел интриги. Хрупкий стебелек асфоделя чуть не смялся в сжавшемся кулаке. Я поспешно ослабила хватку, сделав вид, что любуюсь его нежными звездочками.

– Ну, что ты, милый! Я сама осторожность. Да и чего мне бояться, если сам бог обмана на моей стороне. Признай, в этот раз ты легко уступил.

Вместо ответа Гермес отошел на открытую поляну с уже выгоревшей под палящим солнцем травой. Отсалютовал и взмыл в небеса быстрее мысли, став крохотной точкой на бескрайнем голубом полотне. Солнце слепило глаза, слезы затянули взор пеленой, но я все же смотрела вслед. Старая рана в душе отозвалась противной ноющей болью. Если он предаст…

Цветок легко скользнул в складки длинного темного платья-пеплоса, освобождая руку. Взмах ей выдался, пожалуй, слишком резким, с такой скоростью и силой метнулись тени, увлекая в свои объятья. Когда они опали легкими мерцающими клочьями, сердце защемило.

Горы вокруг Нисейской долины давали хорошую тень. Я затаилась в ней, надеясь, остаться не замеченной. Солнце скользило по вершинам, очерчивая их контуры. Легко проскальзывало лучами мимо темных склонов, заливая саму долину ярким светом. Я бы с радостью спустилась вниз, греясь в его лучах, прошла между знакомыми звенящими ручьями. Но вместо этого прижалась к холодному камню всем телом.

Облака опустились, открывая дорогу на Олимп. Дыхание перехватило. Память услужливо подкинула образы Ор и любимое обращение к ним. Я смотрела на долину невидящим взглядом, потому не сразу заметила девушку, волосы которой отливали медью. Персефона? Я не знала другой рыжей богини. Она опустилась на землю среди цветов, отчаянно мазнула по лицу ладонью, но только сильнее растерла слезы. Обняла себя за плечи, склоняясь, и почти свернулась в защитном, но таком уязвимом жесте. Длинные волосы упали на лицо, закрывая обзор. Я заняла чуть более удобную позицию, разжала пальцы. Если что-то пойдет не так, надо прикрыть ее. Один взмах руки и я буду рядом.

Персефона бездумно уставилась на цветы. Я не знала названий, но узнала одни ярко-алые, всегда напоминавшие о Гермесе. В мое время ничего такого не росло. Признаться, выглядело красиво. И явно чувствовалась опытная рука. Я бы даже не удивилась, если бы их вырастила сама Персефона. Хрупкий асфодель, прятавшийся в складках пеплоса, будто бы наводил на подобную мысль. Она протянула руку, легко коснулась цветка кончиками пальцев, глубоко вздохнула и… улыбнулась. Взгляд скользнул по цветущим зарослям дальше. Персефона нахмурилась. Асфодель.

Рука непроизвольно дрогнула, притягивая ближе тени. Лицо поплыло и замерцало, руки пошли глубокими тут же разглаживающимися морщинами. Ну, же, Гермес!

Белые лепестки с яркими фиолетовыми прожилками словно манили. И Персефона все приближалась к ним. Каждый шаг отдавался гулким ударом моего сердца. Стой, пожалуйста, стой! По спине прошелся холодок. Мой возраст наверняка сменялся с невероятной скоростью. Гермес точно пустил бы очередную шпильку. Опять обманул. Кронос бы его побрал! Вот так и заключай сделки. Что там я говорила? Он легко уступил? Скорее, обвел вокруг пальца, как несмышленую девчонку. Тени заклубились вокруг, укрывая мягким одеялом.

Персефона вздрогнула, так и не коснувшись цветка, а я в последний миг скинула теневой полог. Мы обе смотрели на оленя. Такой стал бы достойным трофеем для охотника. Давняя рана в душе снова отдалась глухой болью. Вспомнились подаренные отцом стигийские гончие. Им бы и дальше загонять дичь, а не ходить за мной по пятам, пугая редких ночных прохожих. Вспомнилось, как пела под пальцами тетива и как кипела кровь в предчувствии добычи. Артемиде, конечно, шел титул богини охоты, но тогда, еще до нее, он должен был стать моим. Олень переступил с ноги на ногу, словно готовясь сорваться с места. Чуть не наступил на тот самый злополучный асфодель. Слишком осмысленным взглядом окинул долину, остановившись на мне. Гермес?

Персефона взволнованно ахнула, и я проследила за ее взглядом. По краю поляны кралась охотница. Тонко зазвенела тетива, будоража былые инстинкты, снова заставляя вскипеть кровь и повести носом, будто это я была гончей. Но олень сорвался с места еще до того, как стрела легко вошла в землю у самых ног Персефоны. Та облегченно выдохнула, не осознавая до конца проблемы. Проклятье! Гнев разгорался жарким пламенем. Если боги не умирают, еще не значит, что стоит нашпиговать Персефону стрелами. Готовая ринуться в долину в любой момент, я удобно поставила руку. Один короткий жест, и я окажусь рядом. Если Гермес не способен увести ее оттуда, придется спускаться мне.

Персефона пошатнулась, но устояла, когда земля под ногами пришла в движение. По горе прошелся лишь слабый отголосок этого землетрясения, но хорошую позицию я потеряла, как и время. Мне ли не знать, что означал этот пробирающий до глубин души грохот, словно из недр земли поднималось древнее существо, разевая пасть. Эхо отразило его многократно, сделав еще раскатистее. Тени ринулись ко мне, повинуясь молчаливому приказу. Чужая ладонь перехватила запястье в последний момент, сбивая легкую дымку.

– Чего удумала, старушка?

Я вздрогнула и потеряла концентрацию. Кожа пошла глубокими морщинами, тут же снова возвращая былую упругость. Смена возраста все ускорялась. В душе снова клокотал неукротимый вулкан вроде Санторини или Нисилоса. Кронос побери!

– Ты обещал уберечь ее, – хотелось кричать, но приходилось шипеть, чтобы не привлечь внимание.

Гермес кивком указал в долину. Глубокая расщелина вспорола землю почти от одного горного хребта до другого. Гея с Повелителем явно перестарались с эффектным появлением Радаманта. Персефона стояла у самого края, заглядывая в эту бездонную пропасть почти со священным ужасом и совершенно не обращая внимания на все остальное. На другой стороне остановилась колесница, и Радамант склонился перед охотницей так глубоко, будто перед ним стоял Повелитель. Именно она сжимала в руке цветок. Асфодель. Охотница заметно напряглась и подобралась, словно готовясь к нападению.

– Прошу прощения за беспокойство, но я обязан доставить Вас, как будущую Царицу, в загробный мир. Этот асфодель подарен Повелителем Вам в знак помолвки.

Охотница перевела взгляд с Радаманта на руку.

– Проклятые боги! Какая к Аиду помолвка? У меня уже есть муж. А своим цветком можете хоть подавиться.

Она запустила им в Радаманта и сделала шаг в сторону, обходя его со стороны пугающей бездны. Только Повелитель выбрал Радаманта не просто так. Он ловко ухватил охотницу и поднял на колесницу, крепко прижав к металлическому борту, словно и не чувствовал сопротивления. И даже не обратил внимания на слова, которые привели Персефону практически в ужас. Кони тут же тронулись и утащили их в мгновенно сомкнувшуюся расщелину. Ухо снова тронул щекотный воздух, ложащийся шепотом.

– Что теперь скажешь, Гека?

– Что тебе повезло.

Вулкан засыпал, готовясь в любой момент снова очнуться и забурлить пылающей магмой. Рука дрогнула, высвобождаясь из некрепкого захвата. Гермес не стал препятствовать, только наклонился еще ниже, заглядывая в глаза.

– Главное, что тебе повезло.

И был прав. Надо, как можно скорее, уходить отсюда. В такой близости от Олимпа вряд ли можно долго остаться незамеченной. Напомнить Гермесу, чтобы надежно спрятал Персефону, не успела. Облака снова опустились. Я изо всех сил вжалась в тень. Надеясь лишь на то, что пришли не за мной.

Деметра. Взволнованная. Растрепанная. В смятом хитоне, оголяющем бедро, а не длинном закрытом платье-пеплосе. Золотая брошь-фибула перекосилась, явно плохо удерживая края материи.

Я помнила ее другой. Дотошной и аккуратной. Помнила теплые руки, взъерошившие волосы, и обещание выиграть время. Но даже сейчас в ней чувствовалась та же сила. Я улыбнулась. Уж кто-кто, а она способна поднять богов и повести за собой. И если Деметра действительно начнет войну, шанс остановить Зевса пусть крошечный, но все же появится.

Повелитель вряд ли решит вмешаться, но и к брату не примкнет, держа нейтралитет. Впрочем, и от нас потребует того же. Я вспомнила распластавшегося по полу Миноса. Повелитель, конечно, умеет быть убедительным, но, даже воды Флегетона меня не остановят. Когда-то давно сильная и смелая богиня помогла потерянной и совсем еще юной. Я должна Деметре жизнь. И пусть сама не могла добраться до Зевса, но она совсем другое дело. Надо только помочь Деметре усилить ее весомость. Возможно, получится договориться с титанами. Все же я – дочь одного из них. Надо лишь успеть раньше Зевса. Нехитрый план казался вполне неплохим. Ну, по крайней мере, рабочим. Остальное уже дело техники и обстоятельств. Деметра, конечно, не попросит об этом. Но я могу помочь и, самое главное, хочу.

Происходящее в Нисейской долине ощущалось каким-то далеким, будто на грани слышимости. Кажется, Деметра звала Персефону обратно на Олимп. Плохая идея, конечно. Долго задерживаться там не стоит. Слишком уж близко к Зевсу, да и велик риск стать в пылу жаркой борьбы разменной монетой. То, что за дочь Деметра пойдет на любые условия, ни для кого не секрет. Впрочем, как и то, что уничтожить за нее готова. Воспользоваться этим знанием самой и не дать воспользоваться другим та еще задача. Хотя вряд ли не выполнимая. Уговорить Деметру привлечь Гермеса. Кто спрячет Персефону лучше него? Тем самым полностью развязать ей руки. Потом немного сыграть на чувствах и полководец готов. Останется вовремя уйти в тень и, затерявшись в хаосе, подобраться поближе к Зевсу. Ну, или проложить дорогу Деметре, как вариант. А она уж с ним разберется.

– Мне надо в загробный мир.

От этого тихого неуверенного голоса со звоном осыпались осколки стратегии. Деметра крепче сжала руки дочери. Голос Персефоны дрожал, а я едва понимала слова.

– Там человек. Она пострадала из-за меня.

Деметра явно разделяла мой взгляд на подобные глупости, потому потянула Персефону за собой, на ходу шепча обращение к Орам. Ей не хватило, пожалуй, мгновенья. Персефона выдернула руки в последний момент. Обняла себя, падая на колени, и окинула Нисейскую долину беглым взглядом. Вероятно, ее план побега включал всего один пункт. К счастью, для меня.

Потянулась к стоявшему рядом Гермесу и как можно нежнее провела мертвенно-холодной рукой по щеке. Улыбнулась, усилием останавливая мельтешащий возраст. Он ведь не откажет юной красотке, правда?

– Милый, ты же лучший воришка и настоящий мастер скрытностей. Можешь обмануть Персефону и спрятать так, чтобы никто не нашел? Прошу тебя.

Доверять Гермесу снова хотелось меньше всего, но по всему выходило, что без него не обойтись. Я никогда не умела скрываться. Да и времени не было. Повелитель, наверняка, ждет отчет. А взять Персефону с собой все равно, что исполнить волю Зевса. Я поморщилась. Только не его. Нужно сделать все, чтобы история не повторилась. Оставалось надеяться, что хоть в этот раз Гермес действительно исполнит просьбу.

– Ох, Гека!