Да будет свет?

                       Видишь только своего Ангела и никогда не видишь чужого.

                                             © Одно лето в аду                                                                                                                                     Артюр Рембо                                                                               

Злата

Я сидела в кафе у Красной площади. Люблю смотреть на прохожих, гадая, какая жизнь у них, и мечтать о своей. Особенно приятно, что сегодня тёплый день, хотя сейчас конец августа и не за горами осень. Золотая красавица давно подкрадывается, без устали поливая улицы холодным дождём, забираясь за воротники прохожих пронизывающим ветром. Хорошо, что я люблю и ветер, и дождь, иначе этим летом было бы довольно грустно.

Вчера опять уволилась с работы, хотя и должность, и зарплата меня очень даже устраивали. Одна проблема – начальник, который почему-то считает нормальным требовать от сотрудницы выполнения не только прямых служебных обязанностей.

Хорошо, за квартиру заплачено… Переводы приносят небольшие деньги, но недостаточные, чтобы совсем перейти на фриланс, так что придётся искать новое место.

Я так закопалась в своих мыслях, что не сразу услышала, как ко мне обратился мужчина, спрашивая разрешения присесть за столик. Кивнула и тотчас пожалела: хотела же побыть в одиночестве, подумать о своей не слишком весёлой жизни.

Только когда незнакомец сел за стол, заметила, насколько он привлекателен: яркие чёрные глаза в обрамлении густых ресниц, тёмные, чуть взъерошенные волосы, и светлая, будто мраморная кожа. Породистое лицо, казалось, вылепил талантливый скульптор античных времён. Мужчина тоже изучал меня, и его взгляд был столь проницательным, что я смешалась.

Зачем он подсел? Ведь свободных столиков хоть отбавляй!

Слава богу, подошла официантка, и мужчина отвлёкся на заказ. Я же решила больше не обращать на него внимания, попросила девушку принести латте и, достав телефон, стала просматривать варианты трудоустройства. 

Тщательный поиск по сайтам, которые специализировались на охоте за рабочими лошадками, ничего не дал, пришлось обновлять резюме в надежде, что подходящую вакансию предложат напрямую.

– Я вам не мешаю? – послышался вопрос с другой стороны стола.

Голос незнакомца – глубокий, бархатисто-хрипловатый, – совершенно завораживал. И его обладатель внимательно смотрел на меня.

– Предлагаю познакомиться. Адриан.

Н-да. Мужчина, конечно, очень интересный, но я никогда не питала иллюзий по поводу собственной внешности. Самая обыкновенная, разве что длинные волосы красивого, почти золотого цвета при тёмных ресницах и бровях. Фигура обычная – и ноги не от ушей, и до счастливого третьего размера, который, говорят, особенно привлекателен, далеко.

Не представляю, чем я могла заинтересовать такого красавца, и потому молча смотрела на него, не зная, как реагировать. Все слова будто исчезли, затаились испуганными пташками, категорически отказавшись выговариваться вслух.

Официантка принесла заказы и преувеличенно медленно расставила их на столике, пытаясь привлечь внимание моего собеседника то низко опущенной грудью, то сексуально вихляющими бёдрами. Тем не менее, ей пришлось уйти ни с чем.

– Так как вас зовут? – снова спросил, хм... Адриан.

А ему подходит это странное имя.

– Злата, – выговорилось всё-таки.

Мужчина улыбнулся. На его лице улыбка смотрелась немного чуждо, как будто не совпадала с истинным настроением своего обладателя…

– Необыкновенное имя, – сказал мой новый знакомый, – Оно словно создано нарочно для вас.

Я опять немного подзависла. Вообще-то, я не слишком бойкая, не обладаю этим счастливым (как мне всегда казалось) талантом вовремя сказать в тему что-нибудь яркое или остроумное. Может, хоть молчу вполне глубокомысленно?

– Злата, а давайте я не буду ходить вокруг да около? – Адриан снова улыбнулся. – Приглашаю вас в ресторан. Прямо сейчас. В кафе, разумеется, неплохо, но...

Он замолчал, и вот его пауза прозвучала очень даже глубокомысленно.

Я зависла окончательно. Такого быть не может, потому что не может быть никогда. Очень хочется согласиться. При этом почему-то в сознании всплывает фильм «С меня хватит» с Дженнифер Лопес, в котором официантка познакомилась с красавчиком, а он оказался махровым садистом.

 – Злата? Что скажете? – Адриан снова улыбнулся. – Я совсем не страшный. 

О... А это он почему сказал? Словно прочитал мои мысли... Ладно, в конце концов, если соглашусь, ничего такого-этакого не произойдёт. На улице день-деньской, ехать я никуда не собираюсь, а пообедать – почему бы и нет?

– А ещё я верю в любовь с первого взгляда, – невероятный голос вытащил из размышлений, заодно вогнав по уши в краску.

– Если ресторан находится в пешей доступности, – пробормотала я.

– Если вы на этом настаиваете, – мужчина бросил на стол крупную купюру и галантно протянул руку, – идёмте.

И фигура у него отличная… Высокий, широкие плечи, спорю на что угодно – под одеждой тоже всё более чем идеально. Ни капли жира, сплошные мышцы. И кубики, конечно, без них никак. Слишком, слишком хорош! Злата, куда ты собралась? С ума сошла, не иначе…

Мы вышли из кафе, и я заметила, как и девушки, и женщины постарше, словно сговорившись, провожают моего спутника кто-то заинтересованными, а кто-то и откровенно зазывающими взглядами. Н-да, тяжело, наверно, когда каждая первая готова броситься на шею. 

По дороге в ресторан, видно, заметив моё не совсем адекватное состояние, Адриан как-то ненавязчиво начал рассказывать об истории Москвы. Я слушала рассеянно, но постепенно увлеклась и узнала много нового о Тверской улице и о некоторых её домах.

Оказывается, в Петровскую эпоху Тверская улица стала связующим звеном между Москвой и Санкт-Петербургом, и это побудило знатных дворян строить здесь самые помпезные в Москве дома. А помпезность Тверской мне всегда нравилась!

На месте Центрального телеграфа, который построили в 1927 году, в восемнадцатом веке находилась усадьба Трубецких. Здесь же когда-то располагался Университетский благородный пансион – одно из лучших учебных заведений России того времени, в котором воспитывались Лермонтов, Баратынский, Грибоедов и другие известные талантливые люди.

Нынешняя Московская мэрия была выстроена для генерал-губернатора Захара Чернышёва в 1782 году. После его смерти дом выкупила казна, и с тех пор история этого здания была неразрывно связана с градоначальниками. Удивительно, что дом на протяжении стольких лет используется по одному назначению.

Свой рассказ Адриан перемежал историческими фактами и анекдотами, приправляя их цитатами из книги Гиляровского «Москва и москвичи». Собеседником он был отличным, я даже не заметила, как мы пришли в ресторан, который оказался слишком роскошным.

– Вряд ли сюда пускают в джинсах, – прошептала я, косясь на позолоту и вышколенного швейцара.

Швейцар тем временем, увидев моего спутника, без промедления поклонился и отворил дверь.

На входе к Адриану подскочила вертлявая девушка.

– Рады приветствовать! – широкая улыбка так и грозила вывалиться за пределы худенького лица, – Зарезервированная вами «Беседка» готова.

Адриан кивнул и направился вперёд, мягко придерживая меня за талию.

Выходит, загодя знал, что я соглашусь? Или в любом случае собирался пообедать?

«Беседка» мне понравилась. В стиле Людовика 14, она была украшена картинами с изображениями сада, вмонтированными в стенные панели. Из мебели – два мягких диванчика и небольшой стол. Стильно, шикарно и очень уютно.

Официантка зашла, едва мы уселись, будто подглядывала в замочную скважину. Я не стала открывать меню – никогда не ходила по ресторанам, мой потолок – это уличные кафе, а выбирать блюда по внешнему виду глупо.

Адриан всё понял без слов и сделал заказ сам, предварительно выяснив, что я люблю белую рыбу и говядину, а к экзотическим морепродуктам равнодушна. Правда – и этого ему знать не обязательно, – я их никогда не пробовала…

По какой-то причине, смущение, тяготившее сначала и почти растворившееся, когда мы шли по Тверской, сейчас развеялось окончательно, как плохо продымлённый туман для кино. Вот почему, едва ушла официантка, я решила расставить все точки над i.

– Послушайте, Адриан, а вы всех девушек вот так сразу приглашаете в ресторан? Да ещё с заранее заказанным отдельным залом?

Наверно, своим возмущением я напоминала пыхтящий закипающий чайник.

Мужчина улыбнулся. Казалось бы, улыбка не может быть сногсшибательной, но сейчас она вышла именно такой. Вообще, на Адриана хотелось смотреть бесконечно, как на великолепную картину. Смотреть и смотреть, не отводя глаз...

– Злата, поскольку мы столь быстро начали выяснять отношения, – ещё одна обезоруживающая улыбка, – то давайте перейдём на «ты»?

Н-да. Где ты, сила воли? Сила есть, воля есть, а силы воли нет? Я уже вовсю улыбаюсь в ответ, соглашаясь с предложением. Но Адриан всё же ответил на вопрос:

– Ты исключительный случай, Злата. Я заказал ресторан именно для нашей встречи, не сомневайся.

Почему-то я сразу и безоговорочно поверила сказанному, хотя мой новый знакомый не объяснил, откуда узнал о грядущей встрече с такой замечательной мной. Этот вопрос повис в воздухе, потому что начали приходить официанты, принося невероятные даже на вид блюда, источающие аппетитнейшие ароматы. Их было слишком много, этак из-за стола до конца недели не встанешь.

А дальше... Дальше происходило нечто непонятное.

Я ощущала себя весьма необычно, будто сквозь полупрозрачную дымку. Откуда-то со стороны видела, как смеюсь, ем и разговариваю… Я наблюдала за Златой, что сидела за столом… Без сомнений, та Злата была счастлива. А я – которая, по-видимому, действительно я? – не могла понять, что происходит.

Вот Адриан пересел на мой диванчик. Я ощутила трепет своего тела от его близости… Почувствовала его дыхание на своей щеке… Мягкий, нежный поцелуй на губах... Горячие ладони прошлись по чувствительным позвонкам, талии…

Я всхлипнула от наслаждения, которое мгновенно растеклось по телу, я плавилась под умелыми губами и руками мужчины, умом понимая, что мы находимся в общественном месте, но не имея никакого желания прерывать процесс.

Он сам оторвался от моих губ и заглянул в глаза. Чёрный горящий взгляд будто прожёг насквозь, я вздрогнула от короткой, ослепительной вспышки и почувствовала, что лежу на кровати. Под головой – удобная подушка…

Тяжесть мужского тела, опустившегося рядом, напомнил, что я не одна… Адриан снова заглянул мне в глаза, и его жаркий, пронзительный, какой-то жадный взгляд, больше похожий на открывшуюся голодную бездну, напугал меня. Я даже дёрнулась, пытаясь вырваться, но стальные объятия не дали пошевелиться, а в следующий миг поцелуй, в котором уже не было нежности, лишь безумная, испепеляющая страсть, отбил желание сопротивляться. Тело ухнуло в пучину наслаждения, срывая тормоза. И всё, что осталось – его губы. Его руки. И стоны. Мои… Его… Наши…

Не знаю, сколько длилось это безумие… В момент очередной острой, почти мучительной вспышки удовольствия, я просто потеряла сознание.

Адриан

Ещё одна.

Сколько женщин ещё нужно, чтобы всё, наконец, закончилось? Это становится всё проще. Я больше не смотрю на лица, я концентрируюсь на их свете, иначе совсем противно.

Не понимаю, как можно, имея реальный ШАНС, падать столь низко?

И Аль... Редко у кого он сияет. Переходя во всё более тусклое состояние, Аль уже не похож на СВЕТ. А ведь нас на охоте не меньше сотни, и, пожалуй, лишь мне всё надоело, остальные продолжают копить Аль с неослабевающим энтузиазмом, не теряя надежды выскочить отсюда.

Да, это здесь. Ну и местечко выбрала барышня для своих посиделок. Не всё в центре столицы является центром столицы.

Не может быть. Давненько я такого не видел…

Это точно она.

Чистый Аль, почти Абсолютный, почему именно сейчас её выбрали целью? Этой женщины хватит, чтобы покинуть, наконец, этот мир!

Между мировосприятием и действительностью часто существует болезненное несоответствие.

© Франц Кафка

Злата

Я спешила на автобус, который как раз подруливал к остановке, но дорогу внезапно перегородил роскошный белый лимузин, и водитель в форменной чёрной кепке галантно распахнул дверь:

– Ваша мать ждёт вас.

Полчаса – и я в аэропорту. Нудный перелёт – и вот уже личный вертолёт матери несёт меня к ней. Выяснилось, что встреча была назначена в модном приморском ресторане – мать сидела за столиком в окружении моих братьев и сестёр.

– Привет! – поздоровалась я с улыбкой, но присутствующие даже не попытались изобразить радость по поводу моего появления.

Ну и зачем тогда позвали?

Обсуждали домашних животных и мать, тиская в руках маленькую чёрную собачку, громко удивлялась поведению одной из своих многочисленных приятельниц, которая отказывалась вести себя согласно последней моде – как любимый домашний питомец. «Ведь её не заставляют лаять или мяукать, можно расслабленно полежать на диване, поспать – в выборе никто не ограничивает», – с невыносимо серьёзным лицом вещала она.

Я обратила внимание, что все за столом едят овсянку. Официант, приторно улыбаясь, поставил передо мной тарелку каши-размазни – в обрамлении ресторанной сервировки она смотрелась более чем нелепо. Итак, мать опять на диете. Когда она на диете, каждый член семьи обязан поддерживать её рвение к здоровому образу жизни.

И тут вдруг замечаю, что в зале все без исключения едят овсянку. «Это перебор, такого просто не может быть» – мелькает резонная мысль, и я просыпаюсь.

Взгляд упирается в ободранный потолок маленькой съёмной квартирки, за окном, украшенном свежими занавесками, начинает светать. Около шести утра…

Неужели это был сон? Ощущение такое, словно всё происходило наяву. Полежала ещё несколько минут, приходя в себя. Собственно, что за мысли? Конечно, это сон, ведь у меня нет ни матери, ни братьев, ни сестёр…

Встала, как всегда, с трудом – нет ничего сложнее раннего подъёма, если угораздило родиться самой настоящей совой. И кофе для бодрости не выпить – организм категорически отказывается от этого вида стимулятора. Но иногда я покупаю немного хорошего кофе: заварю и сижу, вдыхаю чарующий аромат и мечтаю о Бразилии. Я не бывала в Бразилии, да и вообще за границу не выезжала, но запах кофе словно переносит частицу моей души в дальние дали, в неизведанные края. Такое путешествие я устраиваю себе нечасто, чтобы хрупкие образы не потеряли дух новизны.

Уже сидя с чашкой чая в руке вспомнила, что в офис сегодня не надо – я же уволилась! И чего не спалось, скажите на милость? Возвращаться в постель не стала, лучше займусь поисками новой работы, обновлюсь на фрилансе, и вообще не исключено, что уже поступили какие-нибудь предложения.

После лёгкого завтрака сон потускнел и растворился в небытии. «Начинается новый день, и сегодня обязательно произойдёт что-нибудь замечательное» – такими мыслями я привыкла встречать каждое утро, надеясь, что именно сегодняшний день будет хорошим.

В эту игру я научилась играть ещё в детстве, когда жила в детском доме и мечтала, что именно сегодня за мной придёт мама и увезёт домой. Матери своей я не знала, а добрая няня, Александра Андреевна, которая почему-то была ко мне очень привязана, каждый раз вздыхала в ответ на мои расспросы о ней.

Только когда я выросла и получила возможность на официальных началах узнать все обстоятельства своего появления, выяснилось, что меня нашли на пороге местной церкви – одна из служительниц подобрала и отнесла сопящий цветастый кулёк в ближайший детский дом.

По крайней мере, тут мне повезло – детский дом был без тех ужасов, о которых снимают сюжеты для новостей. Воспитатели и нянечки нас вполне любили, и росли мы почти дружно.

С тех пор у меня осталась пара приятелей, а Александру Андреевну и директора Валентину Семёновну я всегда вспоминала добрым словом. К матери же старалась испытывать благодарность хотя бы за подаренную жизнь – эту идею я вынесла из психологической книжки, которыми одно время зачитывалась, пытаясь разобраться в своих многочисленных затыках. Об отце не думала и о встрече с ним не мечтала, уверенная, что он и не подозревал о моём существовании. В итоге стопка психологических книжек отправилась на помойку, но некоторые практические советы, вынесенные из них, помогали жить дальше.

Я уже села за ноутбук, открыла почту и вдруг – как обухом по голове! – вспомнила вчерашнего мужчину из кафе.

Адриан.

Тоже сон? Я лихорадочно прокручивала нашу встречу и ничего не понимала… Ещё один провал в памяти? Первый был в ресторане, из которого мы каким-то невероятным образом переместились в квартиру.

Я переспала с ним.

Впервые в жизни переспала с мужчиной в день знакомства.

Да что там! Мой недолгий опыт и считать-то не стоит, хотя была влюблена до такой степени, что верила – на всю жизнь. Но моему избраннику хватило недели, после чего он, как в дамском романе, переключился на мою почти подругу, а я... Я быстро справилась, даже сама от себя не ожидала, видно, жестокое предательство перечеркнуло все тёплые чувства.

Не было никаких слёз, обид и терзаний. Разве что сразу переехала в Москву, надеюсь, это не выглядело, как побег. Впрочем, какое мне дело до оценок бывшей почти подруги и бывшего почти любимого?

А сейчас... При мыслях об Адриане на меня вдруг накатили те невероятные ощущения, которые так недавно пережила рядом с ним: я почти наяву видела чёрные, горящие страстью глаза, чувствовала на своих губах его мягкие напористые губы, кожа принимала прикосновения умелых рук, и даже жар идеального тела казался абсолютно реальным.

От одних лишь воспоминаний меня захлестнула волна настолько сильного возбуждения, что я сжалась на стуле, как от удара. Судорожно схватила телефон – вспомнился момент, когда он набирал под диктовку номер моего сотового.

Да, вот. Контакт есть. Адриан…

Между ног вновь полыхнуло жаром острого возбуждения…

Да со мной происходит?

С какого перепугу после первой же встречи я так вожделею (да-да, другие слова здесь не подходят!) мужчину, будто это главное, что мне нужно в жизни? Бред какой-то.

Так, стоп. Чего распустила нюни? Я всегда была оптимисткой, и ею останусь. Ничего страшного не произошло. Ну переспала, с кем не бывает! Прошлое назвали прошлым, потому что оно уже прошло, закончилось, и нет его больше. Врать себе не буду, Адриан привлекателен, даже очень, но не факт, что он захочет продолжить наше, честно признаться, довольно-таки глупое спринтерское знакомство: кафе – ресторан – постель…

В этот день мне действительно повезло – по фрилансу пришли сразу три денежных заказа. Оформив их, я разве что в ладоши не хлопала, устроив пляски под «Кино»:

«Что с того, что мы немного «того»?

Что с того, что мы хотим танцевать?» 

© Виктор Цой

Адриан

Это оказалось слишком просто. Хотя... Девочку можно понять. Мало кто находит в себе силы, чтобы отказаться от воплощения в реальность самых сокровенных желаний.

Очередное разочарование.

С женщинами всё чересчур просто – сегодня Ристас отчитался о двоих… И Дэгран. А ведь не прошло и месяца.

Такого, как я, им достаточно, чтобы потерять голову… и Аль. И ведь бросают всё, что было дорого, поскольку сбылась мечта о прекрасном принце, который целует руки, говорит красивые слова и выполняет любые фантазии и прихоти.

Разумеется, встречаются и мазохистки, и личности посложнее, но и с ними всё просто. Как говорится, «Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей». Верно подобранная тактика неизбежно приносит необходимые плоды, правда, в последнее время эти плоды изрядно помельчали.

С чего я взял, что сила Аль прямо пропорциональна сопротивляемости?

С другой стороны, оно и к лучшему. Всё пройдёт быстро и просто.

Как обычно.

А сколько в истории было случаев, когда любовь проповедовали злые? И учили всех любви, и заставляли любить насильно, и убивали тех, кто не хочет любить или любит неправильно?

© Внеклассное чтение

     Борис Акунин

Злата

Я почти закончила выполнять первый, самый замороченный перевод, когда экран смартфона беззвучно засветился: Адриан.

Лоб прошиб холодный пот. Зачем он звонит? Да ещё так скоро?

Трясущимися руками нажала: «Ответить».

– Злата, добрый вечер. Я жду почти час. Готов ждать и дальше, но… быть может, что-то случилось?

Ой. Разве мы о чём-то договаривались? Неужели и правда начались провалы в памяти? Только этого не хватало!

– Где ждёте?

– Мы перешли на «ты», помнишь? Жду возле твоего подъезда. Если ты ещё не готова, могу подняться на чай, – по голосу было слышно, что мужчина улыбается.

Нет, никаких чаёв! В эту конуру только гостей и приглашать. Я привела её в максимально божеский вид – всё чисто и уютно, – но контраст между шикарным рестораном и убогой квартиркой выйдет чересчур ярким.

– Адриан, я понимаю, как странно прозвучат мои слова, но я не помню о нашей договорённости.

– Я пригласил тебя в ресторан, и ты сказала: «Да». Вчерашний ужин понравился нам обоим, верно?

Эти простые слова прозвучали более чем провокационно. Стало жарко, будто вскипела и забурлила кровь. Нет, идти в ресторан нельзя ни в коем случае – если у меня однажды напрочь снесло крышу, во второй раз может произойти то же самое.

– Адриан, я готова погулять, но в ресторан не пойду.

– Хм… Хорошо, жду, – и он сбросил вызов.

Да, трудно будет, потому что стоило зазвучать волшебно-глубокому, до невозможности проникновенному голосу, произошло странное – моё тело будто включили в розетку, как обычный кипятильник. Возбуждение – сумасшедшее неконтролируемое возбуждение потекло по венам жгучей лавой, распаляя всё сильнее, концентрируясь в особенно чувствительных местах, лишая воли и способности рассуждать здраво.

Наверное, я потихоньку схожу с ума – это самое рациональное и разумное объяснение происходящему.

Пока собиралась на встречу, дрожала как в лихорадке. Мысли тоже скакали, словно взбесившиеся кони, вопя на разные голоса:

«Хорошо хоть голова чистая!»

«Что же надеть? Это всё тускло, немодно, неинтересно!»

«Хочу, хочу, хочу очаровать!»

«Он такой, такой… О-о-о…»

Появилось чувство, будто мной кто-то откровенно командует, навязывает, что и как делать – раньше я не ощущала подобного давления. В конце концов, после кровопролитнейшего боя внутри собственной головы, надела тунику со вчерашними джинсами и кожанкой – теперь мой новый знакомый наверняка поймёт, что я не собираюсь его соблазнять.

***

Мы гуляли по парку.

Не знаю, сколько прошло времени, я его не замечала. Как только увидела Адриана, что-то изменилось. Возбуждённое состояние отошло на второй план, зато на душе стало хорошо и спокойно, словно я благополучно вернулась из долгого, опасного путешествия. Вернулась туда, где меня любят и ждут, где готовы защитить от любых превратностей судьбы.

Это ощущение сродни тому, что я испытываю, когда в холодные дни сижу в кресле, закутанная в тёплый плед – с любимой книгой в одной руке и с чашкой ароматного чая в другой. Камин заменяет горящая свеча, и не хватает только пушистого белого кота, который пел бы свои мурлычные песенки, свернувшись мягким шерстяным клубком на моих коленях. Кота ни за какие коврижки не позволила завести хозяйка квартиры – видите ли, он испортит мебель и обои. Было ты что портить…

Мы в полной тишине медленно брели по пустым тропинкам парка. Адриан почему-то был очень задумчив, кроме приветствия, не сказал ни слова, но часто смотрел на меня таким пронизывающим, совершенно нечитаемым взглядом, что захватывало дыхание и сердце ухало куда-то вниз, будто я летела по самой страшной петле американских горок.

Долго маялась, придумывая, как поднять тему странностей вчерашнего вечера, хотя, по большому счёту, мне уже было всё равно. Понятия не имею, как вышло, что этот человек за пару дней знакомства стал для меня настолько важным.

В конце концов, всё же решилась.

– Адриан…

– Да? – Он ответил так быстро, словно всё это время ждал, когда я заговорю.

– Я не понимаю, что вчера произошло. Из ресторана мы мгновенно перенеслись в... Ну, наверное, это была твоя квартира? А после... в общем, после обморока я оказалась дома, но не помню как. У меня провалы в памяти?

Пауза.

Длинная.

Почему он молчит?

– Злата... – снова пауза, – Сейчас я не могу ничего объяснить... – Опять тишина, – Предлагаю пока не касаться этого вопроса.

– Хорошо. Но когда-нибудь расскажешь?

– Когда-нибудь? Да, если возникнет крайняя необходимость.

Ничего не объяснивший ответ меня вполне устроил. А потом мы, держась за руки, гуляли до позднего вечера, и я чувствовала, что Адриана тоже не тяготит наше молчание…

Вернувшись, долго стояли у подъезда, всё так же безмолвно глядя друг на друга – я смотрела и смотрела, не в силах оторваться от его чёрных глаз, в глубине которых вспыхивал тревожный огонь. Перед тем как проститься, Адриан нежно поцеловал меня, почему-то в щёку.

Адриан

Она вышла из подъезда, увидела меня, и... будто взорвалось Солнце Эльригилда! В этом мире я ни разу не встречал Аль столь невероятной силы. Такой бывает лишь чистая любовь. Но… откуда?

Вчера я легко отключил её личность, оставив тело и крупицу сознания, и эта её животная часть желала меня до безумия. Её пик стал выбросом огромной силы, которую я едва успел подхватить. А сейчас – в ней нет похотливого вожделения, которое обладает отвратительным горьким привкусом, только чистая, незамутнённая любовь. Что за …?

Да ещё куда-то пропали надиктованные воспоминания – вкрапления в память, которые стёрли телепортацию и обморок, добавили, как мы общались «после», как добирались домой, всё до мельчайших подробностей.

И её сияние… Её Аль – он постоянно усиливается!

Смогу ли я сделать с ней ЭТО?

Дьяволы бывают двух видов: разжалованные ангелы и сделавшие карьеру люди.                                                                                                                                      © Станислав Ежи Лец

Злата

Я смотрела, как с Адриана медленно сдирают кожу...

Живьём...

Страшное зрелище.

Я очень хотела, но никак не могла потерять сознание, по щекам безостановочно текли слёзы, а внутри всё переворачивалось и разрывалось от невыносимой адской боли, будто этот кошмар происходил не только с ним, но и со мной. Голова Адриана была опущена, он едва слышно стонал, а я даже пошевелиться не могла – стояла, разевая рот, как несчастная рыба, выброшенная на берег равнодушной волной…

Проснулась с громким криком, с мокрыми от слёз щеками.

Слава богу, это сон!

Я не видела Адриана десять дней. После той памятной прогулки мы не встречались. Сначала я с нетерпением ждала, когда он позвонит, а вчера, набравшись смелости, решила позвонить сама, но из списка контактов пропал его номер. Причём никто, кроме меня, к телефону не прикасался.

Я думала об Адриане все эти дни – мечтала увидеть, посмотреть в чёрные глаза, послушать удивительный голос, просто побыть рядом. Я… полюбила его. Понятия не имею, как это могло случиться так скоро… Впрочем, знаем ли мы, откуда берётся странное чувство, название которому «любовь»?

Я полюбила – раз и навсегда. И где теперь его искать?

Адриан

Я появился на свет очень давно и благополучно забыл эту дату. У нас не принято справлять дни рождения. Для празднования есть более серьёзные жизненные вехи: Инициация, Первая ритуальная Смерть и Возрождение, Посвящение Лиистархе (когда нас, наконец, допускают к Силе Аль).

Что значимого в рождении тела? Огласил мир первым криком, и ежегодно отмечать столь феноменальное событие?

Впрочем, в этом мире логика хромает на обе ноги. Они отмечают и смерть, думая, что застолья радуют ушедшего. Если он перешёл в Аль, ему не нужны ни тёплые воспоминания, ни слёзы – он живёт в другой реальности, несоизмеримо более чистой и совершенной. Если же ушедший переместился в Наль – каждое воспоминание ранит его неимоверно, так стоит ли добавлять страданий близким людям?

Сегодня, впервые за последние двадцать лет, Дарцинз объявил общую встречу. Общую – значит, что-то важное, и придётся идти. Наша, так сказать, штаб-квартира уже более ста лет находится в самом центре Москвы, на Воздвиженке, в небольшом доме с затейливой архитектурой. Естественно, на другом уровне реальности.

Мы и живём во втором слое. Это очень удобно – на территории обычной квартиры создаются сколь угодно просторные апартаменты, которые отгорожены от основного мира, и куда никто не сумеет достучаться.

К сожалению, в любое время каждого из нас может найти Дарцинз.

– Адриан, Адриан!

Этот жеманный, соблазнительный голос давно набил оскомину. Стаэна собственной персоной.

– Как я рада тебя видеть! Где пропадал? Даже по Эстэриэлю не получалось достучаться. Сидел во втором слое? Что-то произошло?

Стаэна продолжала засыпать вопросами, заглядывая в глаза, пытаясь прижаться и взять за руку. Сколько можно надоедать? Всё сказано много лет назад. Знает, что мне не интересно её внимание, но продолжает игрища.

Или тренируется? Отрабатывает соблазнение эмоционально холодных смертных? Так ведь на данный момент ни один из них не устоял перед чарами опытной суккубы.

– Стаэна, через пять минут начнётся встреча, идём.

Я развернулся и направился в конференц-зал.

Сегодня собралась вся толпа падших, но гигантское помещение, напоминающее роскошный зрительный зал театра, позволяло каждому расположиться с максимальным комфортом.

Я прошёл на самый дальний ряд. Стаэна скользила следом, как приклеенная. Сегодня её близость была особенно неприятна, но я не стал демонстрировать своё отношение на публику.

Едва мы заняли места, Дарцинз приступил к делу.

– Вы знаете, что без малого пятнадцать лет к нам не присылают свежую кровь. Сегодня мне было поручено официально объявить о временном невмешательстве в эту реальность. Здесь осталось слишком мало света Аль – невозможно собрать достаточно для того, чтобы погасить ваши провинности. Местные смертные выбирают тьму и без нас, поэтому принято решение дать им возможность отдохнуть от нашего пристального внимания. Есть шанс, что это хоть немного сдвинет цивилизацию Земли в сторону Аль.

Глаза Дарцинза бегали по рядам, словно выискивая кого-то, и, в конце концов, остановились на мне. Его губы расплылись в кислой, но довольной усмешке, и он продолжил:

– Аркхи, которые находятся здесь более ста лет и которые находятся в процессе поглощения смертного, обязаны его закончить, после чего их заключение завершится. Семнадцати аркхам придётся довести срок пребывания до ста лет, но для многомиллиардного населения местной цивилизации это капля в море.

Раздались жидкие аплодисменты, все завозились, начали шептаться, а Стаэна схватила-таки меня за руку и почти пропела:

– Адриан, неужели дождались?

Я мягко высвободился, думая о своём задании, и мои мысли были отнюдь радужными.

– На сегодня намечен ещё один вопрос. Адриан Элсилд, будьте любезны, спуститесь.

То есть мне отвели роль гвоздя программы?

Не обращая внимания на тревожный шёпот Стаэны, иду к трибуне.

– Ларэт Элсилд, две недели назад вам было поручено поглощение Златы Одинцовой. После второй встречи, которая прошла безрезультатно, в течение десяти дней вы не предприняли дальнейших шагов по обработке смертной. Вам предъявляется обвинение в саботаже. Либо вы сегодня же продолжите дело, так как, сами понимаете, после двенадцати дней привязка полностью ликвидируется, либо Злата Одинцова будет передана одному из аркхов-инкубов, которых всё ещё интересует Аль. У вашей, как вы знаете, сила Аль достаточна, чтобы досрочно отработать наказание.

Во время этой речи, больше похожей на хреновый отчёт, я недоумевал всё больше, в конце концов, вскипел и поставил сферу отрицания. Хотя мои способности, как и способности всех падших, здесь значительно уменьшены, на такие фокусы, как сфера с собственным течением времени, силы хватает с избытком.

Н-да, пребывание в этом мире, прямо скажем, всё негативнее отражается на моей выдержке.

– Дарцинз, что, чёрт возьми, происходит? – Докатился. Уже и чертыхаться начал. – С каких пор разрешено отчитывать меня, как мальчишку?

– Ларэт Элсилд, ни к чему ухудшать и без того сложную ситуацию, – спокойно ответил представитель Совета Эльригилда, но в глубине тёмно-зелёных глаз мелькнул страх, – Вы, как самый сильный аркх, получили ответственное задание! Почему решили проигнорировать его? За саботаж придётся ответить. И то, что сейчас вы, фактически, напали на официальное лицо, может иметь очень неприятные последствия.

Несмотря на все старания, Дарцинз так и не сумел убрать сферу – даже усиленных Советом способностей не хватает, чтобы перекрыть урезанные мои. Впору возгордиться, но как-то не тянет, особенно если вспомнить, по какому нелепому обвинению я попал в эту проклятую реальность, где люди умудрились забыть о том, кто они есть.

Любопытно, вызовет стражу? Или не захочет выглядеть посмешищем – не сумел урезонить одного из падших… Дарцинз не стал строить из себя героя, понимая, кто из нас выйдет победителем в случае поединка (хотя, какой с ним поединок – это даже не смешно), и вызвал-таки стражу.

Сферу убрали, и Первый страж оповестил ошарашенную публику, для которой всё свершилось мгновенно, что ларэт Адриан Элсилд за нападение на представителя совета Эльригилда отлучается от поглощения Златы Одинцовой и отправляется в Междумирье на две недели местного времени. Наказание вступает в силу немедленно.

И меня тут же поглотила тьма.

Если к кому-то потянулась душа, не сопротивляйтесь. Она единственная точно знает, что нам надо.

   © Эрих Мария Ремарк

Злата

Третий раз подряд всё тот же кошмар – я снова и снова вижу страдания Адриана и просыпаюсь с жутким криком…

Вчера, собрав все душевные силы, сходила в ресторан, где состоялся наш памятный ужин, но, услышав вопрос про Адриана, швейцар недвусмысленно и не слишком вежливо выставил меня за дверь.

Других идей не нашлось, поэтому я стала ходить в кафе у Красной площади, надеясь на новую встречу. Не знала, что такое возможно, но я была вполне счастлива своей любовью, счастлива тем, что Адриан в принципе где-то есть. Если бы не сны… Я точно знала, что мой любимый находится в опасности, но ничем не могла помочь.

Все эти дни продолжала заниматься переводами, а ещё подключилась к обучению языкам в онлайне. В материальном плане жизнь наладилась, так что работать в офисе больше не придётся. Ура!

Сегодня в моём графике стоял двухчасовой урок с неким Дэграном – вот это имечко! Мужчина заявил одновременное изучение английского и испанского языков, чем очень и очень заинтриговал.

В 18.00 уселась за ноут.

– Здравствуйте, многоуважаемая Злата, – промурлыкал мой новый ученик хорошо поставленным баритоном, – Nice to meet you. Que tengas una buena noche.

Хитрый прищур и сияющая во все тридцать два зуба ухмылка немного взволновали, тем более что Дэгран обладал внешностью модели мирового уровня. Где только таких клепают? Оказалось, под боком – в Москве.

Мужчина неплохо владел обоими языками, требовалась лишь активная практика, так что мы оживлённо болтали на самые разные темы то на испанском, то на английском.

Под конец занятия он вдруг предложил встретиться в офлайне.

– Убью сразу двух зайцев! Попрактикуюсь в языках и познакомлюсь с красивой девушкой. И вам сплошная выгода – оплата значительно превышает онлайн-тариф.

Несмотря на интересную беседу и очевидную привлекательность Дэграна, я отказалась, впрочем, пообещав подумать. Мы договорились на следующую онлайн-встречу на завтра, но мужчина оставил номер своего телефона:

– Буду тешить себя надеждой, что милостивая Фортуна пошепчет вам на ушко, и прекрасная принцесса решится провести урок в реальной жизни!

Возможно, подобные словесные выверты и остановили меня, не дав немедленно поддаться на уговоры, тешащие самолюбие каждой девушки.

Завершив урок, я вернулась мыслями к Адриану и невольно начала сравнивать его с Дэграном. Оба бесспорно красивы, интересные собеседники, но в Дэгране ощущалось нечто отталкивающее.

Впрочем, кого я обманываю? Если любишь мужчину, никто другой не сможет его заменить, будь он даже пресловутым принцем на белом коне.

Адриан

Междумирье.

Здесь тяжело находиться тем, кто лишён связи с Аль, потому что тьма Междумирья вытягивает свет, причиняя адскую боль. Боль скручивает тело раз за разом, приходится всё внимание бросать на её снижение, иначе вынести это испытание невозможно.

В какой-то момент вдруг полегчало, словно кто-то забрал часть моей боли. Вернулась способность мыслить здраво, и стало очевидно, что Дарцинз изначально планировал заточить меня в Междумирье, чтобы отобрать перспективное задание.

Опять скрутила боль, и всю концентрацию пришлось вернуть на её снижение... 

Вновь полегчало.

Ничего не понимаю…

Я перебирал в памяти всё, что было известно о Междумирье, и не нашёл ни одного упоминания о том, чтобы кто-то из лишённых Света сумел уменьшить боль. Обычно всё просто – чем больше перекрытая сила Аль, тем интенсивнее боль. Мой Аль весьма силён…

Повезло, что при сильном Аль увеличивается сопротивляемость, ведь чаще всего лишённые Света, попадая в Междумирье, проходят его чередой смертей и возрождений, потому что не могут пересилить боль. А умирать тоже очень и очень больно…

И всё же нет наказания страшнее, чем отлучение от Дня Лиистархе – то, что происходит с любым падшим. Я бы предпочёл год адской боли, чем сто лет не чувствовать Аль. Жалкие крохи, которые удаётся вытаскивать из аборигенов – ничто. К тому же тяготит сам факт, что именно нам, оступившимся ангелам Света, приходится навсегда вытягивать из людей Аль. Конечно, тьма – их собственный выбор, ибо никто и ничто не может заставить человека принять какое-то решение. Но всё же, всё же… мне это претит.

Куда уходит часть моей боли?