Да гори всё... Фениксом! Том 2

*Яромила*

После разговора с Мелли мне было о чем подумать. Брак с Крисом  уже не казался чем-то невозможным.  

Тело действоало на вбитых годами ттренировок навыках, пока разум приводил аргументы, а потом сам же находил возражения. И так наверно могло бы и дольше продолжаться, но я заметила, что сквозь повязку на ране моего соперника проступают красные пятна.

- Стоп, - скомандовала я. – Крис, ты все-таки растревожил рану, – Давай остановимся, к тому же сегодня я уже намахалась мечом.

- А я думал, что ты никогда не устанешь, – усмехнулся он убирая меч.

- Я не устала, - возразила я. – Просто на сегодня хватит тренировок.

- Ты можешь хоть раз со мной просто согласиться? – спросил Кристалл

– Это скучно. Ну если только очень редко – чтобы не расслаблялся, - улыбнулась я, оглянувшись на поляну, убедилась, что вид отсюда неплохой, и села на землю скрестив ноги, всматриваясь в разрозненные поединки. Конечно интересней всего было наблюдать за крылатыми. Не столько потому что они были хорошими воинами, даже младший – Яхонт, а потому, что остальных-то в бою я уже видела.

Крис присел рядом, так, что я чуть касалась его руки. Потянуло положить голову ему на плечо, и я отмахнулась от такой слабости. Однако ненадолго задумавшись, я глянула на прохаживающегося между дерущимися отца, и тут поняла, что голову свою я таки склонила. Крис чуть придвинулся, чтобы мне было удобней, и я была благодарна, что он оставил мои действия без комментариев, да вообще просто молчаливо сидел рядом. Не о чем говорить с человеком, с которым не о чем помолчать, а с Крисом молчать было приятно. К тому же за сегодня я и вправду уже устала, хотелось просто отдохнуть, а не спорить по каждому вопросу.

Солнце окрасило небо багрянцем, но почему-то было тревожно. Успокоив себя, что и не могло быть иначе - все-таки не на охоту приехали, я вылавливала взглядом знакомые лица. Пользуясь последними лучами, отец еще раз что-то показывал Храбру, а несколько кметей уже отправились в лагерь готовить ужин – отправленные еще с утра охотники давно пришли с добычей.

Я неохотно поднялась с земли еще прогретой лучами ласкового солнца, но вскоре она начнет отдавать забранное у Ярилы тепло. Почему-то тревога не покидала меня, но видя беспечно пересмеивающихся кметей, которые весело что-то обсуждали с крылатыми, продвигаясь в лагерь, я гнала тревоги прочь.

Пока отец не отправил меня в лагерь, как маленькую девочку, я сама поспешила туда, удовлетворенно отметив, что главное, что он так и не отправил меня домой, а ночью этого и не сделает. Возможно причиной был Крис, что шел, так же прислушиваясь к разговорам вокруг. Его рука нашла мою ладонь и чуть сжала. Казалось, что он делится со мной своей силой и теплом, когда наши руки соприкасались.

– Яра, где ты ходишь? – услышала я Волха, стоило нам приблизиться к лагерю. – Я дал Мелите успокаивающего, и потому сейчас она спит, возможно до утра, а может и нет. Но наверняка захочет пить когда проснется, ты проследи за этим.

– А почему не ты? – удивилась я.

– Ну так шатер вам отдается, – произнес как само собой разумеющееся Волх.

Я не стала разочаровывать княжича, что предпочла бы спать под звездами. Особенно если Крис был бы рядом.

– Крис, пойдем поговорим, – тем временем проговорил Волх, – надо еще найти Любомира с Добрыней. Волки вернулись из разведки, есть новости.

А от меня опять все держат в секрете, вздохнула я. Пообещав сама себе, что расспрошу потом Криса, я двинулась к шатру – перед ужином и сном хотелось еще смыть тренировочную усталость, а для этого нужно было кое-что взят из сумок. Лагерь оживал привычной вечерней суетой, и в итоге я пробиралась к шатру останавливаясь почти у каждого костровища, окликнутая кем-нибудь из кметей. Отвечая на их шутки, я удивлялась, почему мне становится всё тревожней. Наконец откинув полог шатра, я смогла убрать как прилипшую к моему лицу улыбку и прислушаться к себе. Что-то приближалось, поняла я. Темное и опасное. Не шло, не бежало, а скорей ползло. Я проверила рукоять меча и собиралась уже выходить, как взгляд мой упал на разворошенные шкуры. Мелиты тут не было...

Обеспокоенная, но еще не настолько, чтобы поднимать панику, я вышла из шатра. Чувство опасности давило. Кто-то из кметей пошутил, рассмеявшись, а я даже улыбнуться не смогла. Парень кинул на меня удивленный взгляд, а я прикрыла глаза, стараясь уловить откуда ЭТО идет. Над лагерем раздался гулкий голос отца. Он тоже почувствовал, поняла я и выхватила меч.

От табуна раздалось беспокойное ржание, прокатилось эхом разных голосов, потом прозвучал лихорадочный топот и тут же всё смолкло. Я кинулась в ту сторону, но неожиданно возникший как из ниоткуда Крис, придержал, взглядом показав держаться рядом.

Чтобы не приближалось, оно приближалось молча. Ни шагов, ни стука, только какая-то вязкая тишина и странное чувство, нет, даже желание – не поднимать оружия, сдаться, успокоиться. «Сопротивляться бесполезно», – что-то прошептало мне на ухо, рука дрогнула.

– Яра, держись, – услышала я голос Криса, который стоял рядом и напряженно всматривался в окружающую нас темноту. Его присутствие рядом немного успокоило.

- Там, смотрите, - крикнул Волхослав – с его зрением было неудивительно, что рассмотрел он первым. Я до пятен в глазах всматривалась в темноту, но не видела ничего кроме этой самой тьмы. И тут я поняла, что именно она и есть враг – тьма шевелилась и наползала постепенно от леса – не мирная тьма ночи, а опасная и подавляющая угрозой.

Всего на миг я задумалась как же можно бороться с пустотой, но больше мыслить стало невозможно – первые щупальца уже приблизились к нам, и я замахнулась мечом, легко прорезав темноту, отсекая небольшой кусок, что тут же забился на земле… Хотя нет, не забился, он подползал ко мне ближе, поняла я.
Я попыталась отопнуть его, но сапог прошел сквозь тьму, не причиняя вреда. Похоже только меч мог коснуться его, поняла я, отшвыривая в этот раз клинком отрубленный кусок. Вокруг творилось что-то странное – кмети один за другим складывали мечи и разворачивались к лагерю. Окрики друзей их не останавливали – они медленно шли куда-то. Я ничего не могла понять. Я пыталась окрикнуть прошедшего мимо Светозара, обрезая одновременно вновь тянущуюся щупальцу, но тот даже не посмотрел на меня, продолжая свой путь.

Слева от меня Крис так же попытался остановить Деяна, но тот выдернул руку и пошел дальше.

– Что с ними? – воскликнула я, одновременно с Крисом обрезая очередное щупальце.

– Я не знаю, – ответил парень, – но их мечи не могут разрезать это, посмотри.

Оглянувшись, я поняла, что Кристал прав – пока держались только те, кто отступал, либо имел заговоренное оружие – все остальные хотя и отступали, но уже без оружия, а щупальца тянулись всё дальше и дальше, и если мы не хотели быть зажатыми в кольцо, нам тоже нужно было отступать.

И мы отступали. Сопротивляющихся становилось всё меньше, но пугало даже не это. Пугала окружающая тишина. Слышались только окрики тех, кто ещё сопротивлялся. Я увидела, как Любомир попытался отмахнуться рукой от взметнувшегося неожиданно с земли уже отрубленного щупальца и всё. Он опустил оружие, взгляд его остекленел, попытавшийся остановить его Гор был просто откинут с дороги… в самую гущу щупальц. Княжич тут же подскочил, но все тело его уже обвивали темные ленты, меч выскользнул из ослабевших пальцев, и я с удивлением поняла, что меч то был простой. А вот взгляд Гора стал непростой. И движения его были очень странными – как будто он одновременно пытался двигаться в две стороны.

Нас оставалось шестеро. Отец был отсечен от нас огромным, темным нечто, расстелившем свою сеть между нами. Рядом с ним еще сопротивлялся Волх, но его заговоренный нож с трудом прорезал тьму. Еще поодаль боролись Аладдин с Яхонтом, причем не мечами, поняла я – крыльями. Аладдин что-то высказывал Яхонту, но тот отрицательно качал головой. По-видимому отвлеченный этим, Яхонт упустил одно из щупальцев приблизившееся сбоку и Ал оттолкнул его, сам попадая под захват. До меня донесся отголосок его голоса, и я поняла, что кричал Ал:

- Лети!

Я увидела, как Яхонт расправил крылья и оторвался от земли.

– Яра не отвлекайся, – одернул меня Кристал, отсекая кусок темного нечто возникший неожиданно сбоку от меня.
Никто не пытался бежать, и не только потому что не боялись, боялись конечно, ведь все происходящее даже смертью не назовешь. Но куда было отступать? Бросить своих? И рука раз за разом поднималась нанося удар.

– Яра! – воскликнул Крис, но он не успел – руку сначала резануло острой болью, а потом пришло понимание, что всё это бесполезно, да и вообще не было смысла сопротивляться. Я не понимала, почему Крис так обеспокоено трясет меня за плечи, ведь всё хорошо. Но вот и он успокоился, и это меня не обрадовало – это просто было нормальным. Мы двинулись обратно к лагерю – пора было заниматься привычными делами, только почему-то все вокруг тянулось так медленно и неторопливо. Наверно от усталости, – еще успела подумать я, пока сознание не заволокла темная пленка, через которую было видно только то, что впереди, причем как в темном коридоре. Повернув голову, я увидела идущего рядом отца, и это было правильно.

Храбр прошелся по костру, словно не замечая этого, на одежде его заплясали языки пламени, и он не торопясь стал по одному тушить их. Мелькнула далекая мысль, что надо помочь, но тут же она сменилась другой: нет, все правильно - каждый сам по себе. И никто не помог молодому кметю, одежда которого постепенно разгоралась. Я увидела, что парень догадался упасть на землю, но удалось ли сбить пламя, так и не узнала – у меня были свои дела, более важные. Допустим пора было ужинать.

Учась на чужих ошибках, я медленно обходила костры, пока не подошла к зажженному недалеко от входа в шатер. В голове крутилось, что я что-то должна была сказать. Ах, да, надо было сказать Волху, что Мелиты там не было. Но зачем? Его это наверняка не интересует. И меня не должно интересовать.

Вокруг кострища расселись люди, кто – не важно, но они помогали мне готовить еду. Одной мне было не съесть этого молодого кабанчика, что уже висел над огнем, успев пригореть с одного бока, поэтому я спокойно отнеслась к компании. Время текло плавно и неторопливо, очень спокойно и… правильно. Ничего не тревожило, ничего не беспокоило, никуда не надо было торопиться, ни от кого защищаться. Всё было хорошо.

Поэтому неожиданно возникшая суета рядом с нами была мне неинтересна. Они ничего не понимали, эти суетливые и надоедливые некто.
Аромат свежего хлеба донесся до меня. Какой знакомый, добрый аромат. Как ранее утро дома, когда мама достает свежий хлеб из печи и накрывает его полотном, а он шевелится и дышит под ним, распространяя аппетитные запахи. Разломив протянутый хлеба на всех, что сидели у костра, я оставила и себе кусочек этого далекого воспоминания, и еще успела отметить, что суетливых стало больше. Может это заразно? Наверно стоит защищаться? Рука потянулась к рукояти меча, неторопливо, медленно – ведь некуда было торопиться. Кто-то схватил меня за руку, я попробовал отмахнуться. Но тут резкая боль полоснула по руке.

– Эй, ты что делаешь? – возмутилась я.

Напротив меня стоял Любомир с фляжкой в руке.

– Отлично, пришла в себя, – прокомментировал он. – Не ранена?

Я отрицательно покачала головой пытаясь понять что происходит. Вокруг было странное сочетание: множество медленно и степенно передвигающихся людей и перебегающие от одного к другому активные. Причем активности все больше прибавлялось. Тут я начала вспоминать что произошло и первым делом нашла взглядом Криса, которого как раз отец держал за руку, осматривая кольцо ожога на руке. Я глянула на свою руку и обнаружила такое же. Странно, откуда это? еще успела подумать я, когда меня отвлек встревоженный голос Волха от шатра:

– Где Мелита?

Я должна была что-то помнить об этом, задумалась я. Что-то важное.

– Ее не было, когда я туда заходила...

– Я тоже видел, что ее нет, но где она? – настаивал Волх.

– Ты не понял, – ответила я. – Ее не было еще до того, как пришло ЭТО.

Я увидела, что лицо Волха изменилось.

– Давай посмотрим, может она просто вышла, и ее щупальца поймали где-то в лагере?

Но никто в лагере не помнил, чтобы видел Мелли. Волхослав выдал Гору какую-то противно пахнущую мазь, приказав нанести ее всем в лагере на ожоги, а сам пошел в сторону леса. Пока мы догадались подкладывать под странную черную ленту мокрую тряпицу, многие получили памятные шрамы об этой ночи.

Крис постоянно находился рядом, как будто боялся выпустить меня из виду, а я поспешила за Волхославом. Казалось, что Волх идет прям по следу, и вот мы подошли к табуну, где потирающий плечо Балуй, ругал почем свет стоит какого-то коня.

Прозвучавшее знакомое имя Варвар объяснило, кто же был причиной волнения.

– Яра, может не будем снимать с твоего Вара эти оковы? Он так спокойней, даже вон промазал по мне один раз, - обратился ко мне Балуй.

– Дай сюда, – перехватила я у кметя небольшую плошку с едва плескавшейся на дне водицей. Свистнув Вару, чтобы стоял, я подложила влажную тряпицу под черную ленту на переднем копыте и чуть брызнула водой из плошки. Раздалось шипение и очередное темное пятно осталось на прожженной уже в нескольких местах тряпице.

Вар мотнул головой и потянулся ко мне, но сейчас мне было не до того, похлопав коня по шее, я бросилась за Волхом. Крис глянул, что с Вихря уже снята черная лента и двинулся за мной.

Мы вышли на берег ручейка, весело бегущего между камнями. Раздавшийся протяжный вой не остановил меня – я уже слышала как звал волков Волх и теперь ожидала, что вот-вот из кустов начнут выходить серые да янтареглазые, но никто не появился.

Волх с удивлением обвел подлесок взглядом, взвыв в этот раз коротко. Никакого эффекта. Княжич нахмурился, и тут из кустов появилась неторопливая одинокая фигура волка.

– Серый? – воскликнул Волх, с удивлением всматриваясь в окровавленную морду.

Волк медленно подошел к княжичу и молча ткнулся головой. На лапе его блестела черная лента в каплях крови.

– Ты что, перекусить ее пытался? – возмутился Волх. – Или лапу отгрызть? – уточнил он, уже осматривая Серого. На поляну постепенно выходили волки. Неторопливо, никуда не спеша.

– Яра, Крис, принесите той воды и мою сумку, – приказал Волх, и мы поспешили в лагерь. В этот раз никто не спорил, даже я. Некоторых волков пришлось лечить – они пытались перекусить ленту, раня пасть. В лагере тоже хватало случайно поранившихся, в том числе и обожженный, но живой Светозар... А ведь я видела, как он горел, и чувство вины придавило немного к земле.

Мы с Крисом помогала Волху с волками, снимать ленту он нам не позволял, но накладывать мази и повязки доверил. Осмотрев проделанную работу, Волх подозвал Серого. «Разговор» их длился недолго, но сделал выражение глаз Волхослава еще мрачнее, если это возможно.

– Значит не видели ее в лесу, – вынес он вердикт.

Когда мы вернулись в лагерь, в шатре за накрытым кое-как столом, нас уже поджидали княжичи, отец и двое незнакомых мне парней. Их молчаливые глаза вопрошали: «Ну как?»

Волх отрицательно покачал головой, присаживаясь за стол. Любомир с Гориславом встали, освобождая место и нам с Крисом. Было такое впечатление, что кусок не полезет в горло. Я видела смерти, но вот такая странная сила, что справилась с целым лагерем ужасала. Однако запах хлеба и жареного мяса все-таки раздразнил меня и дальнейший разговор я слушала медленно пережевывая и то и другое.

– И ведь не чую ее, неужели про пряжку забыла? Или… – с тоской в голосе произнес Волх,

А я поняла, что меня  начинает клонить в сон. И я уже не понимала чего хочется сильней – помыться или поспать. Я конечно сполоснула у ручья руки, но так хотелось смыть какое-то вязкое отвращение, что, казалось, покрывает мое тело даже под одеждой, поэтому постоянно хотелось почесаться.

Задумчиво чертя рисунки на столешнице, я чувствовала как голова становилась всё тяжелее, очевидно от прокатившейся в ней мысли, не удержалась на подставленном под нее кулаке. Хотя лечь и прямо тут заснуть не позволяло воспитание.  Но я не удержавшись, все же зевнула, прикрывая рот ладошкой.

– Яра, да ты спать хочешь, – привлек ко мне внимание Крис.

– Нет-нет, – возразила я, но вновь неудержимый зевок уничтожил все мои попытки оправдаться.

– Яра, ложись-ка ты спать, – негромко произнес отец.

– Но…

– Никаких «но», – поддержал воеводу Крис, - с тебя на сегодня хватит.

- Ну вот, сговорились, – буркнула я, однако уже поднимаясь из-за стола.

Не раздеваясь, я так и упала на шкуры, и поначалу еще слышала голоса мужчин, но потом они отдалились – то ли я уснула, то ли они вышли, хотя это уже было не важно.

*Волх*

Увидев перед собой знакомые лица, я не сразу понял кто они и где я, хотя на память никогда не жаловался. А ведь обычно было так: не помню - значит не было. Постепенно пришло воcпоминание имен. Голова была пуста и хотя руку жгло от ожога, сосредоточиться даже на этом было трудно. Я мог размышлять буквально только о том, что видел. Но одна мысль металась в голове, и я всё пытал поймать ее. Как пытаются поймать солнечного зайчика – так же безуспешно. Хотя мне все-таки это удалось и мысль шепнула всего одно имя – Мелита, как я понял, что уж начал действовать. В шатре девушки не оказалось, но оставалась еще надежда, что она где-то в лагере. Хотя я уже чувствовал, как холодеет на сердце.
И слова Яры подтвердили мое опасение – эти непонятные темные щупальца были здесь неспроста. И они унесли добычу. Вместе с теплом из моей груди.

Яра еще пыталась убедить меня, что Мелли может быть где-то здесь, но я уже знал, что это не так. Чувство ее смутного присутствия довело меня до ручья и оборвалось. И больше всего мне не нравилось, что вел сюда Мелиту страх. Почему же она шла, если боялась? Почему не позвала меня? Почему до сих пор не зовет? – вопросы набегали один на другой, как морские волны на берег, но не получали ответов и отхлынывали разочаровано обратно, оставляя за собой крохи воспоминаний, постепенно переходящие в чувство беспокойства за любимую.

Я позвал волков в надежде, что хоть они смогут мне рассказать кто украл Мелли и куда унес. Хотя я и так
подозревал, что виноват тут Сардокс. Нет, не так, не подозревал, можно сказать - знал. Маловероятно, чтобы еще кому-то пришло в голову красть Мелли ТАК.

Но на мой зов не появилось ни одного волка. Я подождал немного и позвал настойчивей. Что-то странное творилось, если волки не приходили на мой призыв. В голову стали закрадываться тревожные мысли, и если бы не достаточно большая стая, это был бы возможный исход, но столько?.. нервное метание размышлений прервало появление Серого. Но в каком состоянии. Крупный волк ткнулся мне жалостливо в живот, как щенок. На передней лапе блестела черная лента, с сомнительными украшениями в виде бусин крови. Я журил Серого, что он травмировал себя, хотя понимал, что волчий инстинкт не перебороть. Это мы, люди, могли смириться с положением "каждый сам за себя", а волки-одиночки - редкость. А уж насильно такого создать воспротивится сама природа. И хотя теперь я находился в окружении волков и людей, лента была снята, но я ощущал себя тем самым одиноким волком, потому что Мелиты не было рядом. Я жалел, что вокруг столько людей – так сильно было желанию выть на луну, а вернее куцый месяц. И я остервенело снимал эти черные ленты с лап своих побратимов, понимая, что должен о них позаботиться. Ведь о Мелли позаботиться не смог…

Конечно был шанс, что удастся ее найти и даже спасти, ведь это удавалось уже два раза….

Последняя лента была снята, а Яра с Крисом закончили с повязками. Я кивнул в благодарность за помощь – на большее сейчас я не был способен. Разговор с Серым оказался коротким, учитывая, что пользоваться мы могли элементарными "словами".

– Ты, или кто из волков, видел, после встречи с ЭТИМ, – я кивнул на лапу волка и на миг задумался как объяснить Серому про Мелли, а потом продолжил: – мою пару?

Получив отрицательный ответ, я понял, что всё ещё надеялся. Маленький огонек теплился в груди и потому я так откладывал этот вопрос, хотя мог спросить сразу. Теперь надежда, что Мелли не украли, а она, допустим, ушла в лес и заблудилась, окончательно потухла.

В лагере нас уже ждали за быстро накрытым столом. Думаю, по мне было и так понятно, что ничего хорошего я не узнал, но я это произнес вслух.

Яра уже буквально засыпала за столом, и мы решили перейти к костру, чтобы не мешать девушке спать. Правда совет наш был недолгим: Решено было укладываться спать – усталость явно была лишней в нынешней ситуации, но перед этим Добрыня с Любомиром пошли проверить посты. Теперь даже опытные воины старались ходить минимум вдвоем. Не потому что боялись, а для того, чтобы успеть предупредить остальных.

Крис решил охранять шатер, где сегодня ночевала Яра. Я его понимал, хотя неизвестно: то ли Яру стоило оберегать, то ли от самой девушки ожидать чего безрассудного. Причем последнее более вероятно.

Все уже ушли устраиваться на ночь, а я еще сидел, уставившись в огонь и пытаясь согреть от его тепла тот маленький огонек, что оставался еще в груди от присутствия рядом Мелиты. Я понимал, что это мало взаимосвязано, но хотел верить, что так могу поддержать его тепло и чувство, что Мелли рядом...

Напротив молча сидел Горислав, старательно кутаясь в плащ, как будто ему было холодно даже в такой близости огня. Я глянул на брата – что-то смущало меня в нем, почувствовав мой взгляд, он посмотрел на меня. Почему-то от этого мурашки пробежали по телу, и Гор тут же отвел глаза. Странное ощущение схлынуло, но это не было похоже на моего обычного брата. Как и кое-что еще. Его запах – он стал другим, это стало более ясно, когда все остальные ушли, но, задумавшись, я не обратил тогда на это внимания. Джей поднялся и кинув что-то вроде "пойду спать", попытался уйти. Однако сном от него и не пахло – слишком возбужден был.

– Гор, – остановил я его одним голосом, хотя произнес негромко – чтобы не будить лагерь. – Рассказывай.

– Что рассказывать? – тут же спросил он, но даже не посмотрел на меня.

– Куда ты собираешься? Я же вижу, что не спать.

– Да правда никуда, – попытался брат извернуться, хотя теперь повернувшись ко мне, старался смотреть лишь в огонь.

– К Сардоксу? – негромко спросил я, и по тому как брат дернулся, понял, что не ошибся. К тому же я заметил кое-что странное– плащ шевелился как-то отдельно от Гора. Пока он не успел что-либо сделать, я быстро встал и откинул полу плаща в сторону. И еле успел увернуться от темного щупальца.

– Эй, спокойней! – уж не знаю мне или этому нечто окрикнул брат, но щупальца нырнуло обратно, а я отступил на шаг.

– Что это? – спросил я, оглядываясь, не разбудили ли мы кого, но вокруг было спокойно, и мы опять продолжили наш тихий разговор.

– Подарочек, – усмехнулся однобоко Гор. – От щупальц. И взгляд этот тоже от них, – он снова посмотрел на меня, и я теперь более явно ощутил странный панический страх, от которого просто тянуло передернуться, и я невольно встряхнулся по-собачьи.

– Сейчас все немного улягутся и пойдем, – произнес я.

- Ты тоже идешь? - удивился Гор.

Из трёх зол: ошибка, перестраховка и бездеятельность, наименьшее – первое. Медлить было невыносимо.

Потому я кратко рассказал своим спутникам подробности, что помнил с вылазки в Феникс. Костер прогорел и когда остались только красные угли, как чей-то неприятный взгляд, припорошенные золой, мы молча поднялись и двинулись в сторону леса, туда, куда тянул Гора зов. Я хотел позвать с собой волков - как поддержка они не помешали бы и если мы спасем девушек, то все могут и не поместиться на ковре. Уже подходя к лесу, я понял кто нас там ждет. Потому хлопанье крыльев не стало для меня неожиданностью, а вот Гор напрягся.

– Куда-то собрались? – спросил Ал потягиваясь. Было похоже, что он устроился для сна на дереве.

– Я думаю, ты и так знаешь, – улыбнулся я, зная, что Ал неплохо видит в темноте.

– Снова спасать твою принцессу, – вслух произнес свою догадку крылатый.

– И не только, – добавил Горислав.

– Понятно, – кивнул Ал. – Я с вами.

– А тебе-то зачем? – удивился я. Да, мы неплохо общались с Аладдином, но зачем ему подставлять свою шею под такое сомнительное мероприятие?

– Завтра прибудут крылатые. А учитывая, что я к ним отослал Яхонта, то могут прибыть и совсем скоро. Предпочту находиться от некоторых из них подальше максимально из возможного, – пояснил Ал.

– Слушай, а все крылатые к тебе так относятся или только это нахальный, как его там, Крысамил? – поинтересовался Гор.

 – Можно и так его назвать, – улыбнулся Аладдин.

– А что, ты на его место метишь? – предположил Гор.

– Нет. Но я не хочу об этом говорить, – пожал плечами Ал, заодно слегка распахнув крылья.

К тому же волки уже пришли. Я выбрал шестерых самых крепких, но с ними, несмотря на травму, шел и Серый. Однако суму с лекарствами в этот раз взял молодой волк, чтобы не отягощать еще и этим Серого.

Разбудил меня неясный шум, все вокруг было погружено во тьму, и в первый момент я не смогла понять где я, почему лежу одетая, а под руками ощущается мягкая шерсть?.. Но потом смутные воспоминания, что я уснула на шкурах в шатре, объяснили мне все. Кроме непонятного шума за стенами того самого шатра. Неужели уже утро? Обычно я просыпалась с рассветом. Наверно вчерашние приключения так сказались, подумала я, откидывая полог шатра. Но снаружи все еще было темно, даже костры едва теплились, освещая скорей сами себя, чем окружающее.

Странно, почему тогда такой шум? - удивилась я и сделала решительный шаг вперед, чтобы выяснить причины отсутствия у кого-то сна и совести, зато присутствия желания всех разбудить. Стоит донести до этого человека, что не буди, да не будим будешь, - решила я. Под ногу тут же что-то попалось, и я спотыкнулась, высказав сквозь зубы нерадивому кметю, что кинул тут… я рассмотрела что оказалось у меня под ногами… руку?.. Почему я не почуяла тогда его присутствие? - удивилась я. К тому же я протопталась ему прям по конечности, а реакции никакой, вот это крепкий сон. Наверно совесть у него чиста.

Я присела рядом с парнем и попыталась его растормошить, чтобы отправить спать в более удобное место, но только голова дернулась из стороны сторону от того, что я потрясла его за плечо. А потом шея переломилась, и я поняла, что такой она не может быть у живого человека.

Он был мертв, поняла я. Светозар был мертв – я узнала молодого кметя. Рука тут же потянулась к рукояти меча… но наткнулась на пустоту. Я сняла ножны перед сном, чтобы не мешались, и положила рядом, вспомнила я, надо срочно их забрать.

– А вот и ты, – услышала я знакомый голос, но еще до этого меня коснулось ледяное чувство… страха?! Почему я боюсь Гора? Я развернулась и представшая передо мной картина сжала горло ледяной хваткой. Тело Горислава было окутано темнотой, как и глаза, где вместо бельма была только тьма с всплохами багрянца. Но испугало меня не это и даже не холодная незнакомая улыбка на его губах, испугало меня четверо щупальцев, что тянулись из-за спины княжича, в каждом из которых было зажато по телу.

Кто-то еще боролся, пытаясь разжать мертвую хватку на шее, а кто-то уже обессилено повис. Я узнала Аладдина, по крыльям, что потеряли свой лоск и обвисли вдоль безвольного тела, я увидела отца, что еще пытался подсунуть руку под сжимающуюся петлю, но из горла его уже вырывались хрипы, а губы посинели, и слезы хлынули из моих глаз. Третьим был… я узнала эту светловолосую голову и сердце защемило… нет, не так, сердца просто не стало, а на этом месте ощущалась только холодная пустота.

– Крис… – едва шепнули мои губы, но остекленевшие голубые глаза мне лучше всякого сказали, что звать уже бесполезно.

Четвертым был Балуй. И вот его тело «Джей» отшвырнул в сторону, а черная лента метнулась ко мне. Я попыталась увернуться, но движения мои были похожи на попавшую в мед муху. Такую же ничтожную и неспособную что-либо изменить… Холодная полоса обвила мое горло, я попыталась подпихнуть под нее пальцы, не смотря на то, что они резались об острый край. Мне не хватало воздуха, но я смогла с трудом произнести:

– Гор, что с тобой? За что?

На миг вместо непроглядной тьмы, заменившей глаза побратима, вернулся привычный их голубой цвет, и я увидела там всепоглощающую боль.

– Яра, я не мог ничего поделать… Дар. Всё решил сам. Он оказался сильней. Прости…

Еще на краю сознания успела мелькнуть мысль, что вот почему на него так странно подействовали те щупальца, но она уже пришла вяло и тут же пропала.
Говорят, что перед смертью проходит перед глазами вся жизнь. Врут Вокруг была только тьма…

Я резко села. Вокруг была тьма. Горло сипело и из него с трудом вырывалось дыхание. Хотелось пить, хотя по лицу бежала вода.

«Слезы».. Соленый привкус на губах. Под руками прощупывался мягкий мех. Сон, это всего лишь был сон, с облегчением осознала я, рассмотрев с трудом в темноте стол и придвинутую к нему вместо лавки походную кровать. Рядом со мной лежал мой меч, и первым делом вернув на спину ножны, я ощутила хоть какую-то уверенность. Видение было настолько правдоподобно, что, казалось, я до сих пор ощущаю сжимающиеся на шее щупальца. Все тело покрывал холодный, липкий пот и спать больше не хотелось. А вот помыться мне явно не помешало бы. Рубаха в подсумках оставалась последняя и прихватив ее и небольшой кусочек мыла, что так умела готовить только мама, я решила сходить все-таки помыться – хотелось смыть с себя даже воспоминания об этом сне.

Откинув полог, я убедились, что еще ночь, хотя звезды и месяц уже начинали немного светлеть. Кинув на всякий случай взгляд под ноги, я с трудом сдержала крик – рядом со входом, накрытое одеялом, лежало тело. Да не просто тело, а Крис, поняла я. Неужели сон оказался вещим? – промелькнуло у меня в голове, и я было кинулась к нему, но тут увидела, что Кристалл слегка шевельнулся… во сне.

Облегчение затопило меня. Крис просто спал. Да ведь я и изначально чуяла, что он жив, просто сон меня напугал, – поняла я. Захотелось обнять и расцеловать его, но я сдержала этот порыв. Не только потому, что Крис не понял бы меня, но и не стоило мешать ему высыпаться – неизвестно во сколько он лег, да и может возразить против моей поздней (или уже ранней?) прогулки к озеру.

Вот только спал он так, что для того, чтобы выйти, мне надо было или переступить через него или пройти вплотную к стенке шатра. Вспомнился детский стишок:

Hа земле лежит пес,

То ли спит, то ли сдох.

Я на хвост ему встал,

Оказалось - он спал...

От мыслей о том, какой же «хвост» был у охраняющего сейчас вход в шатре «пса», я слегка покраснела, но занесла ногу, решив все-таки переступить, подумав, что так будет быстрее. И тут же услышала:

– И куда ты, Яра?

Причем голос Криса прозвучал так, будто он и не спал, хотя тело даже не шелохнулось. Но глянув на лицо парня, я встретилась взглядом с немного сонными голубыми глазами.

– Доветру, – ответила я первое, что пришло в голову.

– Для этого тебе требуется столько вещей? – уточнил Крис, посмотрев на зажатые в моих руках рубаху и тряпицу с мылом.

– А если скажу «да», поверишь? – произнесла я и увидела, как губы Криса слегка растянулись в улыбке. От этого страстно захотелось их поцеловать. Одернув саму себя, я пропустила тем не менее ответ Криса.

– Прости, я не расслышала, что ты сказал? – уточнила я, видя, что Крис ждет моего ответа на его слова.
Парень сел и перед тем как подняться на ноги, потянул вверх руки, разминая тело. Вид напрягшихся мышц, перекатившихся при этом под загорелой кожей, заставил меня сглотнуть. Мои мысли пугали даже меня.

– Не важно. Пойдем, провожу тебя, а то вдруг забудешь зачем ходила, – произнес Крис уже поднимаясь на ноги.

– Не волнуйся, я могу и сама до леска сбегать, не потеряюсь уж, – сделала я последнюю попытку сбежать все-таки к озеру.

– Яра, неужели ты и вправду веришь, что я отпущу тебя одну куда бы ты не собралась? – спокойно спросил парень, зевая.

– А если я скажу, что иду купаться нагишом все равно проводишь? – уточнила я.

Зевок Кристала резко прекратился и его взгляд опалил меня.

– А почему нагишом? – хрипловато спросил Крис и тут же себя одернул: – Тьфу, Яра, я уже от тебя подхватил эту болезнь – спрашивать всякую ерунду! Вот почему ты не умеешь молчать о некоторых подробностях? Неужели так трудно молчать когда тебя не спрашивают?

– Именно тогда молчать и сложнее всего, тем более, что молчание женщины еще надо заслужить, – усмехнулась я.

Крис уставился на меня.

– Не желаю знать где ты услышала эту фразу, пойдем лучше, провожу тебя до ручья, а там, думаю сама справишься, – произнес Крис уже направляясь в сторону леса.

Лагерь еще спал, и я поспешила за широко шагающим Крисом, размышляя, стоит ли ему говорить, что в ручье, где даже по колено воды нет, к тому же достаточно холодном, я не планировала купаться, а хотела дойти до озера, которое вчера верхом на Варе опробовала. Тут же вспомнилось, как там нашел меня Крис и увлекшись воспоминаниями, я сама не поняла, как мы уже вышли к табуну.

Я не ожидала увидеть там Балуя – ночью наверняка кто-то другой должен был присматривать. Но именно Балуй нас там и встретил, зевая и потягиваясь, вставая с расстеленного на земле одеяла.

– А почему тебя никто не сменил? – невольно удивилась я.

– Сменил, – ответил Балуй, – Светозар караулил пол ночи, а теперь снова моя очередь.

–Видать хорошо ты тетивы попортил, – усмехнулась я. – Неужели до любимого отцовского лука добрался?

– А я с него и начал, – буркнул Балуй, и тут он заметил моего пока молчаливого спутника. – А вы что тут вдвоем делаете? – тут же поинтересовался кметь.

Я задумалась. Сказать, что мы идем купаться? Так вскоре об этом узнает весь лагерь. Несмотря на то, что Балуй присматривает за табуном, это не помешает ему рассказать всем и каждому, что видел нас с Крисом, да еще и с подробностями о которых мы даже не подозревали.

– Балуй, расскажу только тебе. По секрету, – негромко произнесла я. Люди готовы верить всему, что услышали по секрету. Хочешь, чтоб тебе поверили – говори шепотом. Чуть склонившись к парню, я добавила, посмотрев как заговорщик по сторонам и отметив приподнятую бровь Криса: – Все думают, что я иду мыться, а Крис присматривает, чтобы ничего не случилось, но по настоящему, мы идем страстно и безудержно совокупляться.

Я услышала, как у меня за спиной поперхнулся Крис, а Балуй уставился на меня широко раскрытыми глазами. Кметь сглотнул и спросил неуверенно:

– Шутишь?

– Отнюдь, – усмехнулась я. – И, Балуй, молчание - золото, вот и богатей, и если об этом узнает кто-либо в лагере, а тем более отец… – тут я задумалась чем бы припугнуть Балуя. – То я разрешу Крису занятие по удалению ненужных органов – в частности языков. У него еще с прошлого раза руки чешутся.

И схватив за руку Кристала, я потащила его к ручью, бросив на ходу:

– Пойдем, Крис, я уже изнемогаю.

Обернувшись, я увидела, что Балуй пытается вернуть челюсть на место и безудержно рассмеялась.

– Так ты пошутила, – понял наконец кметь.

– Ну естественно! Балуй, неужели ты подумал, что мы с Крисом именно для этого идем, и я тащу рубаху и мыло только заради того, чтобы всех обмануть?

– Да ну тебя, Яра, я же знаю, что ты никому ни разу взаимностью не ответила. А Кристала наверняка отец попросил присмотреть, потому что остальных ты вокруг пальца обведешь.

– Ну вот, Балуй, а такая интересная версия была, – усмехнулась я, продолжив путь.

– Зачем ты это ему сказала? – спросил Крис, когда мы отошли подальше.

– Балуй известный сплетник – не хуже кумушек каких, и заставить его замолчать, не значит убедить. Надо сделать так, чтобы ему стало не интересно придумывать, – пояснила я свои действия. - Или ты тоже поверил? – негромко рассмеялась я. В этот момент мы подошли к ручью, и Крис не ответил на мой вопрос, осмотрев берег, и собираясь отойти чуть в сторону.

– Пойдем, Крис, – потянула я парня дальше.

– В смысле, Яра? – не понял Кристал.

– Ты вообще представляешь как купаться в ручье, глубина которого по колено? К тому же ты сам помнишь, что он холодный, - высказала я наконец свои доводы.

– Тогда я не понял почему мы сюда шли, – приподнял бровь Крис. – Чтобы Балуя развлечь?

– Я сказала, что иду купаться, это ты решил, что идем мы к ручью, – пояснила я. – Лично я шла к озеру. И нечего ревновать к Балую – он же тебе сказал, что я ни с кем и ни разу, – я начала раздражаться - мы сейчас просто теряли время, а я хотела успеть помыться до того как проснется лагерь и вернуться так, чтобы не возникало лишних вопросов

– Я не собираюсь идти ни к какому озеру, Яра. Или ты умоешься здесь, или мы идем в лагерь так, – Крис сложил руки на груди и добавил: – И я не ревную.

Смотря на него, я взвешивала, чего же мне хочется больше: искупаться или огрызнуться и окончательно лишить себе возможности помыться. Горислав как-то говорил, что каждая девица – бунтарь по натуре, причем бунтует она исключительно против себя самой, вот и у меня выходило, что помыться – рациональней, но и огрызнуться очень уж хотелось. Но в итоге я для себя решила, что уговорить Криса пойти со мной на озеро – это будет даже лучшая победа, чем просто «показать зубы».

Лагерь еще спал, и я поспешила за широко шагающим Крисом, размышляя, стоит ли ему говорить, что в ручье, где даже по колено воды нет, к тому же достаточно холодном, я не планировала купаться, а хотела дойти до озера, которое вчера верхом на Варе опробовала. Тут же вспомнилось, как там нашел меня Крис и увлекшись воспоминаниями, я сама не поняла, как мы уже вышли к табуну.

Я не ожидала увидеть там Балуя – ночью наверняка кто-то другой должен был присматривать. Но именно Балуй нас там и встретил, зевая и потягиваясь, вставая с расстеленного на земле одеяла.

– А почему тебя никто не сменил? – невольно удивилась я.

– Сменил, – ответил Балуй, – Светозар караулил пол ночи, а теперь снова моя очередь.

–Видать хорошо ты тетивы попортил, – усмехнулась я. – Неужели до любимого отцовского лука добрался?

– А я с него и начал, – буркнул Балуй, и тут он заметил моего пока молчаливого спутника. – А вы что тут вдвоем делаете? – тут же поинтересовался кметь.

Я задумалась. Сказать, что мы идем купаться? Так вскоре об этом узнает весь лагерь. Несмотря на то, что Балуй присматривает за табуном, это не помешает ему рассказать всем и каждому, что видел нас с Крисом, да еще и с подробностями о которых мы даже не подозревали.

– Балуй, расскажу только тебе. По секрету, – негромко произнесла я. Люди готовы верить всему, что услышали по секрету. Хочешь, чтоб тебе поверили – говори шепотом. Чуть склонившись к парню, я добавила, посмотрев как заговорщик по сторонам и отметив приподнятую бровь Криса: – Все думают, что я иду мыться, а Крис присматривает, чтобы ничего не случилось, но по настоящему, мы идем страстно и безудержно совокупляться.

Я услышала, как у меня за спиной поперхнулся Крис, а Балуй уставился на меня широко раскрытыми глазами. Кметь сглотнул и спросил неуверенно:

– Шутишь?

– Отнюдь, – усмехнулась я. – И, Балуй, молчание - золото, вот и богатей, и если об этом узнает кто-либо в лагере, а тем более отец… – тут я задумалась чем бы припугнуть Балуя. – То я разрешу Крису занятие по удалению ненужных органов – в частности языков. У него еще с прошлого раза руки чешутся.

И схватив за руку Кристала, я потащила его к ручью, бросив на ходу:

– Пойдем, Крис, я уже изнемогаю.

Обернувшись, я увидела, что Балуй пытается вернуть челюсть на место и безудержно рассмеялась.

– Так ты пошутила, – понял наконец кметь.

– Ну естественно! Балуй, неужели ты подумал, что мы с Крисом именно для этого идем, и я тащу рубаху и мыло только заради того, чтобы всех обмануть?

– Да ну тебя, Яра, я же знаю, что ты никому ни разу взаимностью не ответила. А Кристала наверняка отец попросил присмотреть, потому что остальных ты вокруг пальца обведешь.

– Ну вот, Балуй, а такая интересная версия была, – усмехнулась я, продолжив путь.

– Зачем ты это ему сказала? – спросил Крис, когда мы отошли подальше.

– Балуй известный сплетник – не хуже кумушек каких, и заставить его замолчать, не значит убедить. Надо сделать так, чтобы ему стало не интересно придумывать, – пояснила я свои действия. - Или ты тоже поверил? – негромко рассмеялась я. В этот момент мы подошли к ручью, и Крис не ответил на мой вопрос, осмотрев берег, и собираясь отойти чуть в сторону.

– Пойдем, Крис, – потянула я парня дальше.

– В смысле, Яра? – не понял Кристал.

– Ты вообще представляешь как купаться в ручье, глубина которого по колено? К тому же ты сам помнишь, что он холодный, - высказала я наконец свои доводы.

– Тогда я не понял почему мы сюда шли, – приподнял бровь Крис. – Чтобы Балуя развлечь?

– Я сказала, что иду купаться, это ты решил, что идем мы к ручью, – пояснила я. – Лично я шла к озеру. И нечего ревновать к Балую – он же тебе сказал, что я ни с кем и ни разу, – я начала раздражаться - мы сейчас просто теряли время, а я хотела успеть помыться до того как проснется лагерь и вернуться так, чтобы не возникало лишних вопросов

– Я не собираюсь идти ни к какому озеру, Яра. Или ты умоешься здесь, или мы идем в лагерь так, – Крис сложил руки на груди и добавил: – И я не ревную.

Смотря на него, я взвешивала, чего же мне хочется больше: искупаться или огрызнуться и окончательно лишить себе возможности помыться. Горислав как-то говорил, что каждая девица – бунтарь по натуре, причем бунтует она исключительно против себя самой, вот и у меня выходило, что помыться – рациональней, но и огрызнуться очень уж хотелось. Но в итоге я для себя решила, что уговорить Криса пойти со мной на озеро – это будет даже лучшая победа, чем просто «показать зубы»...

Я посмотрела на Кристала из-под ресниц, и он недоуменно уставился на меня, очевидно ожидая, что я буду спорить, или что-то подобное, но никак, что я медленно подойду к нему и взглянув снизу вверх, положу свои руки на его. Ну что ж, у мужчины есть своя воля, у женщины есть свой способ.

– Крис, я очень сильно хочу искупаться, я уже вся чешусь и, кажется, вонять начинаю. Ну пожалуйста, – умоляюще посмотрела я на Криса, надеясь, что получается достаточно правдоподобно и верно выражение, что лаской почти всегда добьешься больше, чем грубой силой.

– Яра, со мной такое не пройдет, – произнес парень, но я слышала, что голос его был не холоден, а значит были шансы уговорить.

– Я обещаю, что если мы все-таки пойдем к озеру, я все это время не буду тебе перечить, – предложила я.

– До вечера, – произнес Крис.

– Что до вечера? – не поняла я.

– Ты не будешь мне перечить до вечера и мы идем к озеру, – пояснил Крис.

– До обеда, – предложила я.

– По рукам! – ответил Крис и двинулся в сторону озера.

И почему у меня появилось чувство, что я проиграла? – пронеслось у меня в голове.

– Слушай, а что это за история с даром Джеймса, – поинтересовался Крис, идя рядом со мной.

Тут же перед глазами промелькнули картинки сегодняшнего сна.

– А почему ты спрашиваешь? – спросила я. Неужели есть причины подозревать что-то подобное?

– Да просто интересно с кем связалась моя сестра, – пояснил парень. – Или это секрет?

Хм, значит ли это, что с Джеем пока все в порядке? Вернемся, надо будет проверить как у него дела, оставила я себе мысленно заметку, а пока ответила:

– Нет, это не секрет. Это скорей семейное наследие. Хотя сам Гор зовет это проклятием, – улыбнулась я.
Пока я рассказывала Крису о Джеймсе Коне, мы добрались до озера, хотя идти в темноте оказалось не столь легко, как ехать верхом днем, поэтому я была рада наконец выбраться на относительно не заросший берег.

Крис почти сразу остановился.

– Я подожду тебя здесь, – произнес парень, облокатившись на поросший мхом камень. Я возражать и не собиралась – все мои мысли были лишь о том, что я наконец-то смогу помыться. Отойдя чуть ближе к берегу, я положила чистую рубаху и, развернув тряпицу с мылом, вдохнула его сладкий аромат. Оно пахло ванилью - редкой заморской пряностью, но мне очень нравился этот запах, и мама специально для меня делаварила такое мыло.

Воспоминание о маме заставило вспомнить как я сбежала. Нехорошо получилось и хотя я оставила записку, надо будет посоветоваться с отцом, как передать маме весть, что со мной все в порядке. Пока я размышляла над этим, руки споро развязывали завязки корсета и бридж. Совершенно не охота было купаться в рубахе и, глянув на стоящего почти спиной ко мне Криса, я решилась. Стянутая рубаха упала на сброшенные уже сапоги, и, прихватив с собой тряпицу с мылом, я двинулась к воде.

Сначала хотелось просто окунуться, поэтому, оставив ближе к кромке с водой вещи, я попробовала ногой воду. Озеро немного остыло за ночь, но было гораздо теплее ручья, хотя и не совсем то «парное молоко», что было днем. Не желая растягивать и медлить, я с разбегу забежала вглубь и поплыла. Не то, чтобы я любила плавать, но умела – жизнь рядом с Лукоморкой и морем накладывала отпечаток на детские развлечения.

Глубоко заплывать не хотелось, к тому же надо было еще успеть постирать рубаху – учитывая, что еще одна была теперь укорочена, и фактически их оставалось всего две. Выйдя на берег, я быстро намылила тряпицу, и протерла ей тело. Взяв с собой мыло, уже в воде я занялась волосами. Оставшегося обмылка должно было хватить еще на разок, а может и два, подумала я, выходя из воды. Вот только скользкое мыло похоже решило иначе – оно заелозил в руках и попытавшись удержать его, я сделала резкий шаг вперед, ударяясь ногой о скрытый водой камень. Зашипев сквозь зубы, я схватилась за ушибленный палец и мыло, почувствовав послабление хватки, выпало таки из рук. С трудом перехватив его у самой воды, я вновь выронила его, стоило мне наступить на ногу и почувствовать, что палец все-таки болит.

Обругав этот несчастный кусок мыла, камень и собственную везучесть, я поняла, что этим привлекла внимание Криса. Он уже стоял рядом с кромкой воды и, смотря чуть в сторону, спросил:

– Яра, с тобой все в порядке?

– Нет, – ответила резко я, вновь перехватывая скользкий кусок мыла. – Брось мне тряпку, что на берегу, пока я не утопила этот несчастный кусок окончательно.

Крис подобрал все еще намыленную тряпицу, и ему пришлось посмотреть в мою сторону, чтобы бросить ее. И лишь тогда я поняла, что на мне ничего нет, кроме стекающих еще по телу капель воды. Вот тут я и пожалела, что мои волосы не давали хоть какой-то возможности прикрыться, достигая пока лишь лопаток.

– Так ты и вправду купаешься обнаженной, – очень хрипло произнес парень и сглотнул. Н-да, мужчины не любят глазами… они ими хотят… Его взгляд блуждал по моему телу, умудряясь согревать даже на таком расстоянии, а мне казалось, что я даже ощущаю, как он не только смотрит, но и касается меня. И меня потянуло к нему, чтобы проверить, вправду ли это так приятно, как ощущалось.

Но мыло тут же напомнило, что зря я о нем позабыла, попытавшись вновь сбежать от меня. И, возможно, я бы и забыла о нем, но Крис наконец вспомнил зачем посмотрел в мою сторону и бросил таки тряпицу.

Поймав ее одной рукой, я быстро завернула в нее мыло, решив, что прополоскаю уже в безопасности на берегу.

Крис отвел от меня взгляд и я расслышала:

– Мне срочно нужна холодная вода, – а потом громче для меня: – Яра, ты еще долго?

– Нет, – ответила я, почему-то очень жалея, что он отвел взгляд, – я уже все, осталось лишь рубаху постирать.

– Тогда выходи, я тоже хочу, – на этом слове Крис спотыкнулся, – хм, искупнуться, – закончил он, начиная стягивать обувь.

Я уже приблизилась к берегу, когда Крис приступил к штанам.

– Яра, отвернись, – произнес он, но я не послушалась.

И не уверена, что зря. Щеки мои алели, когда я смогла все-таки отвести взгляд от уже нырнувшего в воду Криса.
Не хотелось одевать на мокрое тело всю одежду, и я натянула пока только сорочку. Учитывая, что носила я укороченные по-мужски рубахи, она прикрывали ноги всего до середины бедра. Ткань мгновенно прилипла к мокрому телу, заставив поморщиться, а я уже взялась за меч, чтобы накинуть ножны на спину – с ним я чувствовала себя спокойней, хотя понимала, что это еще плотней прижмет мокрую ткань, как услышала плеск воды, говорящий мне не хуже моего чувства, что Крис выходит на берег.

Я не удержалась, чтобы не посмотреть. И хотя все выглядело немного размытым в неверном рассветном свете, но и этого оказалось достаточно, чтобы оценить тело Криса теперь уже не только со спины. И я забыла про меч.

Как будто почувствовав мой взгляд, Крис откинул мокрые волосы назад, от чего мышцы на груди и руках заходили, переплетаясь друг с другом, но мой взгляд уже скользил ниже, по накаченному торсу, к дорожке из светлых курчавых волосков, что сбегала по животу и ниже… Я понимала, что уже откровенно рассматриваю парня, но не могла остановить себя. Да и не хотела. Пару раз в жаркие летние дни, случайно и не очень, я видела купающихся без рубах в Лукоморке кметей. Но это всегда было издалека и… ТАКОЙ реакции на мой взгляд я еще не видела.

– Яра, прекрати меня так рассматривать, – произнес Крис, и я честно попыталась посмотреть ему в глаза.
Однако взгляд мой не желал отрываться от этого прекрасно сложенного мужского тела, медленно прошелся по торсу, скользнул по сжатым сейчас губам и лишь после этого я окунулась в жар взгляда Кристала. Губы почему-то пересохли и я облизнулась. От этого Крис резко выдохнул и отвернувшись от меня, начал натягивать одежду на еще мокрое тело. Штаны отказывались проделывать такой трюк и Крис сквозь зубы проклинал их. А я благодарила – у меня была возможность насладиться его телом хотя бы взглядом.

И тут я подумала – а почему только взглядом? Я-то не давала обещания. И как обычно, действия мои не разошлись с мыслями, и даже начались еще раньше, чем я успела додумать. Крис был на столько увлечен борьбой со штанами, что сначала вздрогнул, когда моя ладошка легла между его лопаток, а потом медленно прошлась за стекающей по телу парня водой.

– Яра, остановись, – уже попросил меня Крис, – ты же знаешь…

Я не дала ему закончить – проведя ладошкой по ребрам, я как раз обошла замершего парня, чтобы легко коснуться его губ пальцами, заставляя замолчать.

– Мне сегодня приснился сон, – негромко произнесла я, очерчивая его скулы, проводя рукой по напряженной шее. – Что ты убит, а потом… и я последовала за тобой… и там ничего не было кроме тьмы. Я не хочу терять время, данное нам здесь - неизвестно, что будет с нами даже через мгновение. Вчерашнее… нападение, наглядно это показало, – произнося это, я легко касалась плечей, груди парня, скользя по переплетениям мышц, наслаждаясь прохладой его кожи, что составляла приятный контраст с моей уже разгоряченной.

– Яра, ты обещала не перечить, – попытался остановить меня Крис, при этом даже не делая попыток отодвинуться. А вот иногда лучше промолчать, чем сказать глупость. Но иногда молчание и есть глупость.

– А я и не перечу, – возразила я. – Мы оба этого хотим. И твое тело говорит об этом очень красноречиво.
Я едва коснулась напряженной плоти, но этого хватило, чтобы Крис крепче сжал зубы, и полуприкрыл глаза. Хотя я все равно увидела полыхнувшее в них желание. Резко втянув воздух через сжатые зубы, Крис выпрямился, наконец бросив попытку натянуть штаны, но я видела, что он еще не сдался. У меня оставался последний аргумент. Женщина побеждает и тем, что побеждена.

– Крис, я буду твоей женой, поэтому не важно когда это произойдет – до обряда или после. Я уже не могу без тебя и не хочу быть ни с кем другим.

Неизвестно что подействовало на Кристала сильней – мои слова или то, что я подошла к нему на столько близко, что ощущала уже всем телом, а рубаха вновь намокла, вбирая теперь в себя влагу и с его тела.

Руки Криса обхватили меня за талию, прижав крепко к себе, и опасаясь упасть, я обхватила его шею, чуть откинув голову, чтобы видеть его лицо. И тут же на мои губы обрушился поцелуй. Обжигающий, нетерпеливый, жесткий и заявляющий права на все мое тело. Я застонала не очень понимая от чего – легкой боли или ответного желания, и губы Криса тут же стали мягкими, нежными, но от этого не менее горячим. Желание раскаленным стержнем пронзило меня, вынуждая прижаться еще крепче, чтобы вобрать в себя прохладу тела парня. Но оно уже тоже было горячим. Нам мешала только моя рубаха… и уже не мешала, сдернутая так быстро, что, казалось, наши губы даже не размыкались. Зато ее ткань хоть как-то прикрыла уже покрывшуюся росой траву, на которую и опустил меня Крис. Ноги давно меня не держали, и бережные руки Криса, что поддерживали меня, наконец смогли свободно путешествовать по моему телу, отдав обязанности удержания меня земле.

Это походило на сумасшествие – казалось, что пальцы Криса оставляют на моем теле полыхающие дорожки, а когда его губы стали следовать за руками, я потеряла все связные мысли и могла лишь иногда шептать его имя, смакуя его на языке и понимая, что Крис – мой.

Я ощущала лишь жаркое, всепоглощающее желание и когда Кристал накрыл мое тело, оперевшись руками по бокам от меня, я потянулась к нему, желая ощущать всего, а не только соприкосновение животам и переплетенными ногами. Его слова не желали восприниматься мной:

– Яра, сейчас может быть больно, останови меня, если станет нестерпимо, - произнес он, а я не понимала, как мне вообще сейчас может быть больно, если я не ощущаю ничего кроме сладчайшего наслаждения. Обхватив бедра Криса ногами, я, с трудом подбирая слова, прошептала:

– Только не останавливайся.

И больно стало. Тягуче, плавно и очень медленно. Я поняла, что Крис старается беречь меня, двигаясь крайне неторопливо, но мне не нужна была медленная пытка, и, закусив губу, я заставила себя не увернуться, а наоборот, придвинуться максимально близко. И очень резко.

Крис нежно целовал мое лицо, скользя губами по скулам, иногда задерживаясь на губах.

– Ну зачем ты так, глупышь? – негромко спросил он меня.

Ну не объяснять же ему, что я знала, что могло быть больно и не собиралась растягивать сомнительное удовольствие? Во рту ощущался солоноватый привкус, хм, крови? Похоже я прикусила губу слишком сильно.

Боль не ушла, но стала какой-то далекой и вполне терпимой, странное ощущение… я пыталась подобрать слово… наполненности, пожалуй подходило больше всего, решила я, и немного поерзала, пытась свыкнуться с этим чувством. И тут же услышала, как Крис задержал дыхание, замерев на миг. Такая власть над его телом мне, пожалуй, нравилась. Жар желания уже несколько потух, и мне очень хотелось вернуть то чувство полного растворения в ласках Криса. Я нежно пробежалась по крепкой спине парня, а ощутив под руками тугие ягодицы, не удержалась и сжала их.
Крис негромко застонал, и я поймала этот звук губами.

– Если ты сейчас остановишься, не показав, что же все находят в этом, я тебе не прощу, – пообещала я.

– Мне тяжело в этом признаваться, но, Яра, боюсь я не смогу остановиться, – тихо ответил мне Крис улыбнувшись, и опираясь одной рукой о землю, другой он уже ласкал мое тело, заставляя вспомнить, что же оно ощущало до боли. Скинув ноги с его талии, я уперла их в землю и увидела, как даже от такого движения напряглись скулы Криса. Теперь желание ощущалось по другому – легкое чувство боли не давало ему распространиться по всему телу, сосредотачивая где-то внизу живота, но это было не важно, главное, что оно вернулось и сама природа подсказывала мне, что надо делать.

Неторопливые и ласковые движения Криса становились все быстрей, разливая наконец тепло и даже жар по всему телу. Дыхание сбилось, как от длительного бега, я встречала каждое прикосновение на полпути, чтобы насладиться им полностью. Тугая пружина внизу живота сжималась все сильней, и хотя я не понимала, чего же я хочу, но пыталась сделать все, чтобы получить это неизвестное.

И вот, резкий толчок, сорвал наконец непонятный механизм, что сдерживал во мне, все накручивающееся желание, и сознание затопило волна жаркого наслаждения, вынуждая выгнуться дугой, прижаться еще крепче, ощутить Криса и внутри и снаружи себя… Я не понимала, что вырвавшийся крик – мой, пока губы Криса не накрыли мои, разделяя наслаждение…

Легкая дрожь пробегала по телу Кристала, и мне нравилось ощущать это, а чувствовать тяжесть его тела оказалось очень приятно, и я перебирала влажные еще волосы парня, разметавшиеся по плечам, пока его неровное дыхание согревало мне щеку. Наконец Крис приподнялся на локте и легкий поцелуй сделал мою улыбку чуть шире, а ощущение наслаждения – чуть больше.

– Я люблю тебя, – услышала я и ответ: – А я тебя, – прозвучал сам собой...

Вокруг нас просыпалась природа, послышались первые трели птиц, и я поняла, что насладиться чувством единения у нас нет времени – пора было возвращаться в лагерь. И как прочитав мои мысли, Крис перекатился в сторону.

- Я хочу от тебя ребенка, - произнес Кристал, и я, распахнув глаза, посмотрела недоуменно на парня.

И почему считается, что взаимная любовь скрепляется детьми? Я не задумывалась о детях и была не готова, что это может произойти так скоро. Что я и высказала Кристалу.

Парень сел и пожав плечами произнес:

- Я всего лишь предупредил тебя. А мои желания имеют тенденцию исполняться.

Я резко села и попыталась сказать Крису куда ему идти с его желаниями, но он прижал палец к мои губам и сказал:

- Ты обещала мне не перчить хотя бы до обеда.

Я поперхнулась готовыми вырваться словами и подскочила на ноги. Схватив свою рубаху, я увидела на ней несколько капель крови. Сначала я не поняла откуда, ведь грязные дни должны были прийти еще не скоро, но глянув на свои ноги, поняла, что все-таки, кровь была оттуда. Вот только причина наверно была не обычная, так как и Крис был, хм, частично в крови. Тут я вспомнила, про чувство боли и стало понятно, что это за кровь. Мысленно попрощавшись со своей девственностью, я не ощутила никакого сожаления, и не говоря ни слова, отправилась к воде. Теперь мне придется стирать две рубахи. Но в первую очередь я смыла кровь, слегка поморщившись от легкой даже не боли, так, ее отголоска, что немного отзывалась, если я делал резкий шаг. Крис прошел мимо меня в озеро, легко коснувшись моей руки, и проводив его спину взглядом, я поняла, как мне трудно злиться на его слова, когда меня так тянуло к нему.

Я бы с удовольствием тоже поплавала, тем более с ним, но меня еще ждала стирка, поэтому скользнув напоследок взглядом по спине парня, я увидела, как он нырнул и развернулась к берегу.

Идти обратно в мокрой одежде не хотелось, и я постаралась ограничиться состирыванием только крови. Получилось не так чтобы хорошо, но я надеялась, что под корсетом не будет заметно. Крис за это время успел доплыть до противоположенного берега и уже разворачивался обратно. Развесив первую рубаху на кусту, я принялась за вторую, а Крис уже выходил на берег. Засмотревшись на парня, я упустила полоскаемую рубаху, и он со смехом поймал ее, возвращая в мои ставшие непослушными руки.

Похоже Джей зря думал, что я успокоюсь попробовав тело Криса. Теперь, когда я знала чего хочу, мне хотелось еще. И даже боль отошла на задний план. Мне стало понятно, случайно услышанное от Джея же выражение: слабый мужчина не знает как затащить женщину в постель, а сильный не знает как ее оттуда выгнать.

Не смотря, я откинула рубаху на берег и сделала то, что мне хотелось, когда он еще в первый раз так выходил из воды - языком поймать несколько капель с груди Криса. Посмотрев в лицо парня, я убедилась, что улыбка растаяла на его губах, а в глазах вновь начали зажигаться знакомые уже мне всплохи желания. И это мне нравилось. Особенно, когда я перевела взгляд вниз и убедилась в желании Криса.

- Яра, нам надо в лагерь, - хрипло произнес Крис. - Нас…

Закончить я ему не дала, чуть прикусив кожу на его груди, а потом ласково поцеловав то же место.

- Яра, - как стон, прозвучало на губах Криса мое имя.

Я понимала что он прав и не собиралась идти дальше. Сейчас. Я просто хотела убедиться, что ему от этого приятно так же, как и мне, когда я так делаю. Я отступила на шаг и увидела, как тело Криса чуть потянулось за мной.

- Конечно, нам надо в лагерь, я не буду перечить, - покорно произнесла я, сверкнув глазами в сторону парня.

Зарычав, Крис схватил меня в объятья и горячие губы накрыли мои, выгоняя из головы все разумные мысли, оставляя лишь страстное желание, чтобы он не останавливался. Но Крис все-таки остановился. Тяжело дыша, он смог прервать поцелуй, и я вздохнула, понимая, что сейчас прозвучит: «Яра, нам надо в лагерь»

- Яра, нам правда надо в лагерь, - услышала я и невольно фыркнула.

- Я сказал что-то смешное? – удивился Крис.

- Нет, просто ты предсказуем, - усмехнулась я. – А еще слишком правильный.

- Другой с тобой не справится, - пожал плечами Крис.

- А я и не хочу, чтобы со мной справлялся другой, - ответила я и вывернувшись из уже почти не державших меня рук, пошла одеваться.

Мне повезло, что постиранная рубаха, отброшенная мной, упала не на землю, а зацепилась за ветки куста, и мне не пришлось ее снова полоскать. Тряпица, в которую заворачивалось мыло уже высохла, и я смогла защитить с его помощью ценный кусочек. Застиранная рубаха естественно не высохла и пустила мурашки по телу, когда я ее натягивала, но ее холод вернул мне связность мысли, притупив огонь желания. Крис уже оделся когда я еще завязывала корсет и не преминул мне помочь с завязками.

- Мне больше нравиться, когда ты их развязываешь, а не наоборот, - вырвалось у меня и руки парня лишь на миг замерли, продолжая начатое дело, хотя я увидела, как потеплел, а верней вспыхнул взгляд Криса. Ну что ж, ты можешь быть гордой и независимой перед тысячей других, но именно перед ним ты будешь вести себя как дура...

По дороге я заплела еще чуть влажные волосы в косу и не была уверена, что получилось это аккуратно, но Крис убедил меня, что внешне это смотрится не столь уж и плохо.

В этот раз мы торопились и было не до разговоров, поэтому мы быстро оказались на поляне с пасущимися лошадьми и не стали останавливаться на приветственный взмах Балуя. Я лишь махнула ему в ответ, спеша за парнем в просыпающийся лагерь. И надеялась, что мне еще придется уснуть в руках Криса, чтобы утром проснуться от его теплого дыхания

*Волх*

Я кинул зов волкам, а когда дождался выбрал шестерых самых крепких, но с ними, несмотря на травму, шел и Серый. Однако суму с лекарствами в этот раз взял молодой волк, чтобы не отягощать еще и этим Серого.

Я уже был в Кедерии не раз, мне казалось я этот путь смогу с закрытыми глазами пройти.

Но, как оказалось, не в этот раз. Хотя добрались мы туда  очень быстро. Но теперь пройти не смогли, нас водило кругами, казалось так можно ходить вечно. Я потерялся во времени, но стоило повернуть назад и дорога появилась. А сзади опять что–то странное. Мне нужен кто–то с магией посильнее, я не могу торчать тут слишком долго!

Готовый разорвать любого кто задумает помешать в поисках, я несся в лагерь.

Мы с волками буквально вылетели на открытое поле, уже освещаемое лунным светом, да так что было видно даже из-за макушек окружающих деревьев, и резко осадили волков, стараясь разобраться в ситуации. В становище кипело сражение, и первым делом я выхватил взглядом Любомира, с облегчением отметив, что если он и ранен, то незначительно. Рядом с ним, плечом к плечу, стоял Добрыня. Но взгляд уже пробирался дальше, отмечая несколько раненых кметей, сражающихся спиной к спине Яру и Кристала, повязка которого пропиталась кровью, но он не замечал пока этого. По щеке Яры стекали вперемешку кровь и слезы, а сражалась она… я с удивлением увидел ее партнера – Яхонта. Девушка что-то пыталась объяснить крылатому, но тот как будто не слышал ее. Или старался не услышать. Знакомые разноцветные перья смутили меня. Я не понимал почему завязана эта драка, но то, что она не принесет ничего хорошего – это было несомненно. Все размышления заняли какие-то мгновения, но и этого оказалось достаточно, чтобы еще несколько сражавшихся получили ранения. А лечить наверняка придется мне. Значит в первую очередь это надо было остановить, а потом разбираться, решил я.

Поляну окружали волки, которые также недоумевали – стоит ли им вмешиваться и если да, то как. И лишь когда я влетел в гущу сражения, воем объяснив им что делать, серые побратимы растворились между сражающимися. С удивлением я отметил, что здесь были не только крылатые, но и люди в плащах, чем-то напоминавших крылья. Как раз один из таких, раньше, чем я успел вмешаться, лишился головы.

Яростный крик «нет!» потонул в шуме боя, и я не понял кто же это был, а рассмотреть не успел, уворачиваясь от удара мечом, который тут же пастью перехватил Серый, вырывая из руки нападавшего. Причем с такой силой, что сталь зазвенела о зубы волка, и если бы воин не отпустил меч, мог лишиться и руки, пожалуй. Волки легко скользили между сражающимися, отвлекая, покусывая за щиколотки или выхватывая оружие. Причем у обеих сторон, иначе было не остановить эту непонятную резню.

И вот, сражение замерло, лишившиеся оружия или ража – кто чего, остановились друг напротив друга, стараясь восстановить дыхание. Волки удовлетворенно расселись по периметру, а рядом со мной замерли Серый и его пара.

– Что здесь происходило? – поинтересовался громко я, найдя взглядом Любомира.

– Самому бы понять, – недоумевающе пожал плечами брат. – Неожиданно с неба спустились крылатые, причем каждый нес по еще одному воину. И не задавая вопросов, кинулись в бой. Если бы щупальца и так не держали всех в напряжении, многие были бы пойманы даже без оружия, а так все предпочли схватиться за мечи.

– Это не вы, это оборотни! – услышал я знакомый голос Яхонта. – Я же видел, как те темные щупальца превращали вас в зомби. И где Аладдин?

– Я здесь, – услышал я какой-то пустой голос Ала и толпа расступилась, открывая замершего над одним из убитых мужчину. Он стоял на одном колене, прикладывая отрубленную голову к шее распростертого на земле тела. Значит это он закричал, когда этот воин лишился головы, – понял я. Закрыв недоверчиво распахнутые голубые глаза, Ал коснулся легким прикосновением глаз убитого, закрывая, и резко поднялся на ноги...
___________________________________________
Слово автора, лисье, да... я прошу прощения за задержку в выкладке, эта история требует особенно вдумчивого подхода,.  много текста, много героев, а дальше еще и мног эмоций, будет и смешное, будет и горькое...  пусть не сразу, но хочется верить что и её мы допишем.
Главы через день, будем чередовать со которая хоть и другими героями, но по сути тот же мир.. за 20 лет до этой истории.
Благодарю за терпение тех самых лучших читателей, кто читает Феникса несмотря на ожидание, уверена что и тут будет интересно, для нас эти герои точно живые и говорящие...

Тишину нарушил голос Красимила:

– Так вот кого ты скрывал, ну что ж, теперь Нимсаж из рода Рубиновых мертв, а мое предложение о покровительстве остается в силе.

– Хм, слово не воробей, но гадит метко, – буркнул стоящий рядом Горислав, наблюдая реакцию Ала.

Я перевел взгляд на златокрылого, и его улыбка показалась мне просто отвратительной. Не ядовитой или саркастической, а отвратительной. Я не понимал чего он добивается, но понимая, что последует, сделал несколько широких шагов наперерез Алу, стараясь как можно бережней обхватить кинувшегося на Красимила мужчину. Но даже если бы я сделал это более грубо, Ал бы не заметил – он рвался из моих рук не чувствуя, что тем самым делает себе больнее.

- Не хочешь, как хочешь, - хмыкнул златокрылый, пожав плечами. - А за попытку нападения на главнокомандующего, ты будешь наказан, - спокойно добавил он, рассматривая ногти и поцокав, отметил один сломанный.

- Яхонт, вечером пришли наши друзья и помогли нам, - пояснил Любомир, тут же вспыхнувшему не хуже своих крыльев юноше. Я понимал, почему брат не обратился к Красимилу. Я бы тоже не сдержался.

- Отпусти меня, - услышал я тихий голос Аладдин. Тихий и пустой. Уж лучше бы он клокотал злобой, - подумал я, но хватку убрал. Ал развернулся и, не глядя, двинулся в сторону леса. Лишь пара крылатых не уступили дорогу Алу, что шел не особо замечая окружающих и толкнув плечом не отступивших, не извиняясь, следовал далее.
Яхонт попытался пойти за мужчиной, но его остановил окрик Красимила:

- Ты куда, Яхонт? Я тебя не отпускал. Перескажи-ка, что ты видел здесь и что рассказал нам.

Взгляд юноши заметался между Аладдином и главнокомандующим, никак не понимая чему последовать: зову сердца или чувству долга.

Яростный крик:

- Это все из-за тебя! - оказался для всех неожиданностью. Проскользнувшая быстрее стрелы между воинами Яра, подлетела к златокрылому и уперла под его подбородок свой клинок, держа его на вытянутой руке. И буквально через мгновение два клинка остриями уперлись ей в сердце и горло – это среагировала охрана Красимила – пара похожих как близнецов крылатых с темно-синими крыльями.

Вновь напряжение зависло над поляной.

- Из-за тебя теперь мертв Балуй! – воскликнула Яра, чуть сильнее надавливая на свой меч, вздрогнув от ответного укола двумя тонкими лезвиями.
Я кивнул Серому, чтобы он попытался оттащить Яру, понимая, что сам могу не успеть, да и никто бы не успел из тех, кто мог остановить Яромилу - все находились слишком далеко. К тому же любое движение могло быть принято за атаку. И в этот раз даже Добрыня не окрикнул дочь, наверно потому, что многие сейчас мечтали оказаться на месте Яры. Но она оказалась первой и менять ее жизнь на жизнь этого крылатого было бы слишком дорогим обменом. Да любая жизнь напротив жизни Красимила, показалась бы неравноценным обменом. Это понимали все и потому Крис, внезапно возникший рядом с Ярой и опередивший даже Серого, не удивил никого. Обхватив Яру за талию, он оттащил ее от клинков, что-то тихо шепнув, забившейся было в его объятиях девушке. Слезы застилали ее глаза и развернувшись, Яра уткнулась в грудь Кристалу, а тот ласково гладил ее по вздрагивающим плечам.

Красимил наконец смог вернуть на место вздернутый клинком Яры подбородок и стереть каплю крови, выступившей в порезе от ее меча.

- Будь это мужчина, я бы приказал его убить, - я увидел как на эти слова напряглась спина Криса, - но ее пол прощает некоторые безрассудные поступки, - закончил златокрылый.

Яра резко развернулась и до того, как она успела что-либо высказать крылатому по поводу претензий к своему полу, Крис перехватил ее на руки и зажав ладонью рот, поспешил унести подальше. Хотя его взгляд, кинутый в сторону Красимила, опалил таким яростным холодом, что даже этот, казалось непробиваемый мужчина, слегка повел крыльями.

Одно было хорошо в случившемся – я отметил сверкнувшие алым крылья, скрывающиеся уже в подлеске – Яхонт поспешил за Алом. Возможно теперь было и хорошо, что Аладдин на время был лишен неба – так все-таки проще будет его найти, - отметил я.

- Почему вы схватились за оружие, если были мирно настроены? – высокомерно поинтересовался Красимил. – Вы хотели нас убить?

Просто мечтаем, - мысленно подумал я, но не зря отец нас учил дипломатии. Часто розгами. Однако в данном случае, складывается впечатление, что дипломатия - это искусство говорить "хорошая собачка", пока не найдешь камень поувесистей…

- В связи с последним нападением темных щупальцев, мы предпочитаем быть готовыми ко всему, - попытался пояснить Любомир. – Вы прилетели с восточной части и солнце не давало рассмотреть кто же прибывал, потому мы предпочли быть готовыми, - вдохнув и задержав дыхание, брат медленно выдохнул и закончил: - а потом, похоже это было обыкновеннвм недопониманием.

- Мы были добрые сначала... Пока среда не одичала, - буркнул рядом стоящий Горислав, и я толкнул его, чтобы помолчал.

- Ну-да, ну-да, - поджав губы покачал головой Красимил, - иначе вы бы поняли, что пытаться нападать на нас бесполезно – наши воины явно лучше подготовлены, – а по-моему вы принимаете себя слишком всерьез, - подумал я. - Но раз уж это была ваша вина, те, кто не смогут сейчас лететь, должны быть приняты вами тут, - хм, оказывается, можно сесть в лужу и выйти сухим из воды, - промелькнуло у меня в голове пока крылатый продолжал дальше: - К тому же они приготовят место для армии, что к вечеру прибудет, если мы не выберем более лучшее место для стоянки.

Похоже это подтверждает, что лучшее средство защиты – нападение, а ещё лучше - обидеть и самому обидеться… Каждым своим словом Красимил умудрялся отыгрывать сомнительную мелодию на напряженных нервах. Потому, когда разобравшись в ситуации, крылатые, оставив нескольких серьезно раненых, отбыли, думаю большинство испытали как минимум чувство облегчения. Хотя говорят, что гостям радуются дважды – когда они приходят и когда они уходят, в данном случае отбытие превращалось чуть ли не в праздник.

- Слушай и почему в случае возвращения этого Крысамила так и хочется сказать: «Здравствуйте, что вы стоите на пороге? Не стесняйтесь, идите… куда подальше!»? – поинтересовался у меня Гор.

- Наверно потому что лично мне хочется сейчас сказать ему: «Тебя не видеть. Это ли не счастье?..», - ответил я, провожая взглядом улетающих крылатых.

Вот только для оставшихся для врачевания воинов это оказалось не самым приятным событием – напряженные от разговора с Красимилом кмети, косо посматривали на них. Понимая, что воины не отвечают за своего главнокомандующего, я утащил их поближе к шатру, занявшись сам их ранениями. А то ведь может произойти известная ситуация: око за око, зуб за зуб… шарики за ролики.

Наших, под моим присмотром, перевязывал Гор, а потом подошла и успокоившаяся Яра. Правда Крис в этот раз был ей не помощником – он и сам нуждался теперь в осмотре, повязка его пропиталась кровью и парень терпеливо ждал, пока мы закончим с более опасными ранениями.

Чуть поодаль от леса складывались погребальные костры – молчаливое напоминание, что не все столь хорошо закончилось. У меня же возникло неприятное впечатление, что и без Сардокса мы прекрасно справляемся с уничтожением друг друга. Это было тем тяжелей осознавать, что реальное сражение еще не началось и каковы будут там потери, было очень неприятно даже предполагать.

Вернулся и Аладдин, сопровождаемый Яхонтом, и когда я попытался его остановить, сказав, что надо заняться его крылом, Ал ответил, что в первую очередь займется убитым. А потом подумает о себе. Может быть. Усмешка, возникшая на его лице, не отразилась в потухших карих глазах. Казалось, что вокруг глаз исчезли те самые улыбчивые морщинки, что придавали его взгляду теплоту. Зато теперь они возникли в уголках поджатых губ.

Слов продержки было сложно найти – погиб друг, а может и более значимый для него человек, просто в абсурднейшем сражении. И я негромко попросил Яхонта присматривать за ним и привести потом ко мне. Крылатый паренек посмотрел на меня, кивнув, и в глазах его я больше не увидел детской бесшабашности. С юного лица на меня смотрели глаза взрослого мужчины.

Надеюсь Ал знает, что горе налегает сильнее, если заметит, что ему поддаются...

Все время врачевания Яра была непривычно молчалива. Крис сидел неподалеку от нее и периодически останавливал проходящую мимо него девушку, чтобы что-нибудь сказать, спросить, хотя я понимал, что смыслом было просто отвлечь. Яра отвечала, иногда даже улыбалась, но не так, как обычно.

Гор уже ушел помогать с погребальными кострами, когда с перевязками было окончено и оставался только Крис, но парень отрицательно помотал головой и указал в сторону Яры:

- Сначала ее, Волх.

Хотя царапина Яры, пробороздившая ее щеку, была не столь серьезна, я не стал ему перечить. Но это тут же попыталась сделать Яра:

- Крис, у меня-то ерунда, а у тебя вон повязка вся в крови. У тебя важнее.

- А для меня важнее кое-кто другой, - поправил Яру Крис и не дав ей возразить, тут же добавил: - и этот кое-кто обещал сдерживать себя до обеда, - несмотря на смысл слов, тепло улыбнулся девушке Крис.

Яра сверкнула глазами в сторону парня, но повернулась к свету так, чтобы мне было удобней осмотреть ее щеку. Пока я смывал корочку засохшей крови, Яра, прикрыв глаза, старалась расслабиться, а подошедший Крис взял девушку за руку. Сколько я помнил, Яромила всегда старалась показать себя сильной, но мы с братьями знали, на сколько она хрупка внутри. Радовало, что это чувствовал и Крис. А так же то, что Яра не оттолкнула его, стараясь показаться не такой, какая есть, а крепче сжала ладошкой его руку. И боль тут была совершенно не физическая. Она даже скорей сейчас отвлекала, от боли душевной.

- Яра, ты ведь помнишь Балуя? – негромко спросил я, и девушка дернулась, как будто я сделал ей больно, хотя в этот момент даже не касался царапины, что оказалась совсем не глубокой и больше чем в обработке мазью, не нуждалась. Не дождавшись ответа в котором, в принципе, не нуждался, я продолжил.

- Тогда вспомни его характер, как он ненавидел все эти официальные торжища, все его попытки, удачные и не очень, рассмешить нас в тот момент…

- Волх, к чему ты это? – посмотрела на меня Яра и в глазах ее снова блестели слезы.

- А вот к этому, - и я большим пальцем стер выступившие слезинки, уже повисшие на светлых ресницах. - То, что нельзя исправить, не следует оплакивать. Балуй бы наверняка не оценил твоих слез.

- Но и смеяться над его смертью я не могу, - резко прервала меня Яра.

- И не надо смеяться, - произнес успокоительно я, накладывая наконец мазь на царапину, делая это очень неторопливо, чтобы успеть договорить. – Пока мы помним его, таким, каким он был - он с нами. Балуй оставил толику себя в каждом из нас, с ним трудно было не улыбнуться, он не знал когда надо сдержаться, он всегда шутил с жизнью и часто очень рискованно, ну и треплом он был, что тут скрывать, - от этих слов Яра невольно улыбнулась, но тут же постаралась сдержаться. - Да, смерть его была абсурдна, но вспомни, бывали и еще глупее - на охотах, на спор... К тому же он умер с мечом в руках, почетной смертью.

Если таковой может быть смерть, - мысленно добавил я.

- Но он был так молод, ненамного старше меня, - негромко попыталась возразить Яра.

- И пусть он таким и останется в твоих воспоминаниях – всегда молодым балагуром. Не хотелось бы мне этого говорить, но еще вопрос, что нас самих ждет впереди. Может для него дальше все могло быть гораздо хуже, раз Матушка-Макошь решила прервать нить его жизни.

- Но дома его ждут жена и сын, - добавила Яра.

- Хм, не знал, что он уже успел, - негромко прокомментировал я. – И это точно не повод для печали - он оставил после себя свою частицу и в своем ребенке, а семья поможет вырастить. Да весь Симарглич поможет, если что, ты же знаешь. Хотя тут навряд ли понадобиться помощь всего города. Остался же еще старший брат. Светозара я осматривал сам, его ранения незначительны, скорей корки с ожогов содрал. Да и насколько помню, еще есть и младшие дети. А жизнь, Яра, она внезапна. Внезапно дается, внезапно отнимается. И печаль наша ничего не решит в этом вопросе. Пусть она будет, но будет не темной и пугающей, а светлой от воспоминай. Мы можем лишь помнить тех, кто ушел и светлыми воспоминаниями сохранять их рядом.

- Может в чем-то ты и прав, Волх, - задумчиво протянула Яра.

- Я всегда прав, не сомневайся, - усмехнулся я.

- А вот и не всегда, - тут же взвилась девушка.

- И вот теперь я тебя узнаю, Яра, - улыбнулся я. – Вот и все, если будет беспокоить царапина, скажешь, - произнес я для Яры и добавил Крису: - Теперь давай осмотрим, что ты там натворил с моей вышивкой на твоей руке. А то скоро костры будут сложены, и я хочу отдать дань уважения погибшим.

Я заканчивал разматывать повязку Криса, пока Яра нетерпеливо крутилась вокруг, вынуждая иногда одергивать ее. Нет, я не жалел, что успокоил ее. Яре не раз еще придется терять даже более близких людей и, хотя не хотелось об этом думать, но, возможно, очень скоро. Потому не помешает радоваться тому, что есть сейчас.
У Криса оказалось не все так плохо – шов не столь сильно разошелся и уже даже не кровило.

- Тебе теперь вдвойне беречься надо, - пожурил я парня. – За себя и за Яру.

- Так ее и берег, - поморщился Крис, пока я проверял края раны.

- Эй, меня не надо беречь - не стеклянная, - тут же не удержалась Яромила.

Мы с Крисом переглянулись и невольно улыбнулись.

- Кое-кто обещал не перечить до обеда, - напомнил Крис, заинтересовав меня, на что же он смог поменять такое обещание Яры.

- Я… - начала было девушка.

- До обеда, - повторил Кристал.

Яра недовольно глянула на парня и, сложив руки на груди, встала за моей спиной, отвернувшись в сторону.

- Яра, а вот теперь ты и вправду не стеклянная, - отметил я. – Ты мне свет загородила.

Девушка фыркнула и сделала попытку уйти, но Кристал поймал ее здоровой рукой и усадил к себе на колени.

- Крис, ты бы хоть при мне – каком никаком, а брате, сдерживался, - постарался спокойно произнести я, хотя понимал, что причина была не в этом. Не смотря на весь взбалмошный характер девушки, Крису удалось защитить Яру. А мне Мелли - нет. Каждое мгновенье приближало вечер, солнце неумолимо поднималось, не желая понимать, что с его заходом я могу потерять любимую. И умолять тут было бесполезно. И я делал, что умел, отвлекаясь хоть этим, раз не знаю, что делать дальше.

- Волх, не будь занудой. Мы же ничего такого не делаем, - улыбнулась девушка, чуть крепче прижимаясь к парню. Было видно, что она чуть ли не мурлыкала в его руках. И я не мог не порадоваться за них, хотя их нежность перекликалось с тоской в моей груди.

- А как же обещание не перечить? – поинтересовался я.

- А я его только Крису давала, - показала язык эта чертовка.

 - И на что же ты променяла такое обещание? – поинтересовался я, накладывая новую повязку на плечо Кристала. Девушка покраснела, и я удивленно приподнял бровь на такую реакцию.

- Яромила, - прокатился над лагерем гулкий голос Добрыни. И хотя отец не мог ее видеть, Яра подскочила с колен Криса, но парень не отпустил ее далеко от себя, удержав за талию.

- Очевидно костры готовы. Пойдемте, - произнес я, скидывая в костер очередные окровавленные повязки. Если таким темпом продолжать раниться, скоро все рубахи на это уйдут, - отметил я.

Яра вновь посерьезнела, и шла к поляне с кострами держась за руку с Крисом. А я поймал себя на мысли, что хотел поддержать Мелли сейчас хотя бы так. Хотя бы прикоснуться к ней, ощутить ее тепло рядом с собой, поделиться своим теплом…

Поверх уложенных костров лежали трое - помимо Балуя и Нимсажа, был убит еще один из крылатых воинов - что могли бы еще долго жить, если бы не опрометчивость с обеих сторон.

Весь лагерь пришел проводить в последний путь убитых, встав кругом вокруг костров, хотя получалось, что оставленные от крылатых раненые, все-таки держались немного стороной и вместе. Но не смотря на это, смерть сейчас объединяла всех.

В руках полыхало всего три факела: один у Светозара, один у Аладдина и один у Яхонта. Костры вспыхнули почти одновременно и некоторое время не было слышно ничего кроме жаркого насыщения огня, отданным ему на поедание и очищение дерева и плоти. Но вот послышался негромкий гул и до меня донесся глубокий баритон Аладдина, что негромко, но пронзительно глубоко пел:

- Зелена и горяча

Погребальная свеча,

Отражает свет ее сталь меча.

Позади и труд и бой,

Распахнулись пред тобой

Те чертоги, что хранят лишь покой.
А потом его подхватил и второй голос, высокий, молодой - Яхонта, за ним негромко подпели и трое раненых последние слова:

- Дым струится над землей,

Он зовет тебя с собой –

В безмятежный небосвод голубой.

Пламя рвется к небесам,

А за ним летишь ты сам,

К дальних предков неземным голосам. *

*** 

Захрустели прогоревшие ветки лапника и проломились, выбрасывая к небу сверкающие искры и хлопья золы, и на миг показалось, что это и вправду два крыла взметнулись над костром. Скупой дым перемешивался в синеве неба, хоть так, хоть горем, объединяя людей, которым изначально нечего было делить.

Ну что ж, жизнь - это то, что люди больше всего стремятся сохранить и меньше всего берегут...

-----------------------------

* Стихи Людмилы Смеркович

В лагерь возвращались все вместе, молчаливо, не было слышно шуток, даже разговоры были немного приглушены, хотя нет-нет, но прорывались громкие голоса, постепенно возвращая обычный ритм жизни. Живые продолжали жить. Не сразу, оглядываясь на ушедших, прислушиваясь к своим ощущениям, возможно чему-то научившись и поняв, но не будь этих смертей, может не остановились, не задумались, не поняли, и все было бы не так. Может лучше, может хуже, но по другому.

Я пытался высмотреть Аладдина, но крылатый был виден всего один – идущий сейчас среди кметей, баюкая перебинтованную руку в повязке, но переговариваясь уже с княжескими воинами. Двое других, бескрылых, но так же принадлежащих к роду крылатых, шли неподалеку, тоже негромко переговариваясь с окружающими их кметями.
А вот Ала и Яхонта не было видно. Я остановился, пропуская всех вперед, но у потухших пятен, что остались от костровищ, никого не было. Я не успел понять, когда упустил из вида Аладдина, но радовало, что с ним хотя бы Яхонт, – подумал я и волосы взметнулись от порыва ветра – Яхонт приземлялся рядом со мной.

– Волх, Аладдин там, у озера, – парень указал рукой в сторону леса, – он сказал, что хочет побыть один. Я волнуюсь.

Я молча кивнул и последовал к лесу, ловя запах тоски, металла, перьев и золы, размытый, но еще не потерявшийся в воздухе. Рядом со мной сразу же тенью возник Серый, и я невольно улыбнулся такой заботе.

Ал сидел сгорбившись на камне рядом с берегом. Ему должно было быть неудобно наклоняться с повязкой, но он делал это раз за разом, кидая в воду мелкие камушки и наблюдая расходящиеся на воде круги. Всего на миг повернувшись ко мне, крылатый молча вернулся к своему занятию, и я подошел ближе. Похоже сегодня я не только врачеватель тел, но и душ. А это гораздо сложнее.

– Тебя Яхонт послал? – негромко поинтересовался Ал, наблюдая очередные круги на воде, что искажали рябью его отражение и вспугивали мельтешивших в воде мальков.

– Я бы и сам пришел, – ответил я.

– Вот поэтому я не раздумывая тебя и перехватил у башни, – задумчиво ответил Ал. – Потому что ты такой. Потому что мы как вот эти камни, – Ал показал зажатые в ладони горсть разнобокой гальки. – Мы разные, непохожие, но мертвые. Пока не начинаем действовать, – и один из камней полетел в воду. – И от наших действий идут круги по воде жизни, задевая других, – еще несколько камней полетели в воду. Ал немного помолчал и продолжил: – Ты не лежишь на берегу, а делаешь. Может ошибаясь, но живешь. А я? Всю жизнь живу по команде, меня толкают, я перекатываюсь. И дальше мертв.

– Ты ошибаешься, – остановил я Ала. – Я конечно не могу всего знать, но ты спас меня не только рядом с башней, но и тогда, в Фениксе, когда я пошел за Мелитой, ты первым подошел ко мне.

Имя девушки пронеслось теплой волной по венам, остывая рядом с сердцем. Где сейчас она? Почему не зовет? Что с ней? Жива ли? Я ничего этого не знал. Потеряй я ее, только обретя, как бы я себя повел? Я не знал. И уверен, что не хотел бы знать. А потому отвлекался на проблемы других, пока со своей ничего не мог поделать.

– Тогда в Фениксе, – медленно проговорил Ал, кидая очередной камушек. – Я подошел к тебе лишь потому, что горбатый и слепой смотрелись как театр уродов на улицах города. Ты отвлекал от меня внимание. Я просто использовал тебя. Как использовал многих вокруг себя. Я как Красимил, - и увидев, что я собираюсь возразить, Ал тут же перебил мою попытку: – Нет, подожди – я объясню. Ведь ты меня совсем не знаешь. То, что я тогда тебе рассказывал на домике садовника, это правда, но она как монета – какой стороной повернешь, так и увидится, – Ал крутил между пальцами очередной камушек, поворачивая разными сторонами, как будто видел впервые. – Мы долгое время были дружны с Красимилом. Он еще тогда так высоко не взобрался, но уже метил на место главнокомандующего, – н-да, в случае с Красимилом, я думаю, что он не поднялся, он – всплыл… – подумал я, и продолжил слушать рассказ Ала.

– Потому он отвечал моим амбициям на тот момент. А они были просты: ничего не делая, а верней не думая, добиться всего. И я делал, что говорил Крас, не раздумывая выполнял его далеко не самые гуманные приказы. Уже тогда я был мертв, – очередной камень соприкоснулся с водой и начал приближаться ко дну, оставляя за собой круги.– Но мне повезло, а вот Ниму не очень, когда мы с ним встретились. В нем было столько жизни, столько энергии. А я втерся в доверие и подставил его по приказу Краса. Ним тогда хорошо начистил мне морду, – усмехнулся Ал, потерев челюсть и едва заметный шрам над бровью.

– И очевидно достаточно сотряс мне мозги, чтобы я наконец начал что-то соображать. Мы разговорились… - Ал на время задумался, подбирая слова. – Мы были друзьями. "Как два крыла одной птицы" - шутил Ним, вот только крылья были у меня, а он был душой этого единого существа. Тогда я впервые пошел против Краса. И это зажгло его интерес ко мне. Вот что мне стоило тогда уступить? Сделать хоть что-то, чтобы потом спокойно общаться с Нимом? Но нет. Я снова был мертв, - похоже чистая совесть - признак всего лишь плохой памяти, подумал я, пока Ал продолжал:

– Я использовал Нима – рядом с ним мне было так комфортно, но чтобы продвинуться вперед, чтобы не потерять возможности рядом с Красом, достигнутого положения правой руки главнокомандующего, я держал все в секрете. И Ним лишь немного печально улыбался, когда я проходил мимо него на улице, лишь слегка вежливо кивая головой. А теперь он мертв. Я не уберег ни наши крылья, – Ал провел рукой по повязкам, крепящим сейчас крыло к телу, – ни душу, – и крылатый кивнул на небольшой кожаный мешок с вышитыми алыми крыльями на боку, в котором теперь, похоже, находились останки с погребального костра...

- Ты закончил убиваться? – поинтересовался я у крылатого, и тот удивленно посмотрел на меня, очевидно ожидая другой реакции. – А теперь послушай меня. Ты видишь мои глаза? – я пристально посмотрел на Ала, и тот кивнул, не понимая к чему я веду. – Так вот, они смотрят не на это, – я указал на лицо и обвел общий контур тела Ала. – А вот на это, - и я указал на грудь, где под клеткой ребер бьется сердце.

– Меня не проведешь. Если бы в Фениксе все было так, как ты говорил, я бы нашел способ с тобой не связываться. Может раньше ты и блуждал где-то душой, но Ним помог тебе ее обрести. Поделившись частицей своей, и тем разжег огонь в твоей груди. И теперь часть его всегда будет с тобой. А вот Красимил. Ты не видишь его так, как вижу его я. И поверь, несмотря на его вроде бы внешнюю красоту, внутри он далеко не так красив. Еще не уродлив, но стремительно движется к этому. Сам выбрав свою дорогу.

Ал задумчиво смотрел на меня и радовало, что он прислушивается, а не отторгает сразу мои слова.

– Крыло твое я залечу. А душа. Она и так теперь всегда с тобой. И у тебя есть шанс отблагодарить Нима: поделиться своим теплом и его частицей с кем-то, кто нуждается в этом. Стать теперь не только чьим-то крылом, но и разжечь душу. И этим ты сделаешь больше для Нима, чем самобичеванием. Начни наконец жить, – произнес я и подняв круглый голыш, метнул его так, что он проскакал по воде, оставляя за собой множество разбегающихся в сторону кругов и лишь где-то посередине озера уйдя под воду.

Ал теперь смотрел на озерную гладь, рябую от пересекающихся колец, очевидно пытаясь принять или отторгнуть мои слова

– Что-то есть, в том, что ты говоришь, – наконец произнес крылатый, когда спокойствие уже вернулось к водной глади, хотя нет, теперь его беспокоили всплески выпрыгивающей за добычей из воды рыбы. - Пора учиться действовать. Чтобы смерть Нима не оказалась такой пустой и напрасной. А поразмышлять я еще успею, сейчас же куча дел. И начну я вот с чего, – Ал поднялся на ноги и перекинул на здоровое плечо суму. – Тебе повезло с твоей принцессой. Надо думать как выручать ее из того, во что она умудрилась вляпаться, – добавил Ал, разворачиваясь в сторону лагеря.

Слова Аладдина всколыхнули старые неуверенности, что я загонял глубоко в темные углы сознания, надеясь спрятать даже от себя. Но от этого они никуда не девались. Мелита – принцесса, а я – оборотень, волкодлак. Это сейчас, пока все складывалось так, что ей нужна была моя помощь, мы легко могли быть вместе. А дальше? Да, мы любим друг друга, и это не могло не согревать, радовать и в чем-то даже окрылять. Но что дальше? Королевство Кедерия осталось без правителя, Мелли – прямая наследница. Готов ли буду я сменить волчью шкуру на бархат камзолов?

Меня невольно передернуло, но я понял, что – готов. Отец воспитывал нас всех как княжичей, как возможных правителей и то, что было впитано и вбито с детства, пора было вернуть. Тем более, что никто не отберет у меня несколько дней волчьей шкуры, и я смогу быть таким, каким хочу быть. Ал прав, пора заканчивать лежать на берегу, а начинать действовать, – размышлял я, пока мы с крылатым пробирались по лесу в сторону лагеря.  Мелли нельзя оставлять свое королевство, а значит я буду рядом. Если она захочет, - тут же ужом проскользнула холодная мысль. И к ней присоединилась вторая: – если она будет жива. А вот последнее я и должен был осуществить, а там, наши сердца подскажут как нам быть дальше. Один раз я уже отказался от Мелиты, теперь не собирался этого делать так просто.

Солнце накрыло облако и на миг вокруг потемнело, но подняв глаза к небу, я понял, что это не простые погодные явления так шалят. Я невольно вздрогнул, представив как Это сейчас накроет поляну лагеря, и не сговариваясь с Алом, мы перешли на бег.

*Яромила*
Странное ощущение заставило меня насторожиться. Что-то приближалось, поняла я, тут же вскакивая на ноги. Прохладное и ненавязчивое. Нет, не леденящее, а именно прохладное. Как дуновение ветра. Я прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на этом.
Крис удивленно посмотрел на меня, но тут уже и отец поднялся на ноги, проверяя заточку меча и обводя напряженным взглядом окружающее.
Я его понимала. Приближалось что-то огромное. Зазвучавший звук сбора рога встревожено замер, раскатившись эхом по вмиг притихшему лагерю. Воины готовились к бою. На мгновения возникший ропот содержащий слова вроде: «опять» и «снова», затих. И я уже не удивилась, что приближалось это нечто с неба. Что-то слишком гостеприимным оно стало. Или наоборот.
И это самое слово: «опять!» Вырвалось теперь уже у меня. Ну если это снова Красимил, я в этот раз его прибью, - решила я, перехватывая меч удобней. Свет померк, перекрывшая его туча, роем жалящих снежинок опускалась вниз.
- А за окном было типичное лето. Как всегда падал снег, - задумчиво произнесла я, слизывая с губ тут же тающую на них влагу. Вокруг закрутились небольшие буруны, раздалось ржание лошадей. Но необычное, пронзительно звонкое, чем-то напоминающее капель. И шло оно не от табуна. Шло оно… с неба. Прикрыв козырьком руки глаза, я пыталась рассмотреть новых гостей. И упустила из взгляда буруны. И абсолютно зря. Наверху я так ничего и не рассмотрела, зато опустив взгляд на поляну, обнаружила, что нас окружают воины, закованные в серебристые латы, искрящиеся на постепенно пронзающем тучу солнце. И только тут увидела источники ржания – сверху спускались такие же воины, но верхом на… Вихрях? То есть конях, похожих на Вихря Криса. Причем скакали они по снежной поземке, завивающейся прямо в небе. Что мне не понравилось, так это льдистый блеск оружия на солнце. Это так напоминало совсем недавнюю встречу с крылатыми, что на сердце невольно похолодало. Синхронно с ознобом от остывшего вдруг вокруг воздуха. Напряжение всего на долю секунд повисло над лагерем, как его прервал уверенный, негромкий, но не подразумевающий даже мысли о неподчинение голос:
- Отставить. Клинки в ножны.
Рука моя тут же дернулась выполнить приказ, пока я не осознала чей это был голос. Голос главнокомандующего... Голос Криса?! Негромкое шуршание металла по ледяной корке и все искристые воины вновь замерли, но уже невооруженные. Тут же послышался и голос отца:
- Убрать оружие.
Надо сказать, что эта команда выполнялась более медленно, пока отец не прикрикнул на удивленных кметей, что рассматривали заполнившее пространство поляны ледяные «скульптуры». Тут же послышались со всем сторон смешки:
- А они не растают?
- Hогти на ногах не стриги, обещали гололёд!
- А они живые?
- А удар-то выдержат?
Ледяные воины же на это, так сказать, даже ухом не моргнули.
- Снять шлемы, - прозвучал голос Криса, наполненный почему-то улыбкой.
И вновь тишина повисла над поляной. Ледяная армия сняла шлемы.
- Ё-мое…(а вернее кое-что погрубее прозвучало) снежные бабы… - раздалось чье-то в тишине и тут же звук подзатыльника, как по пустому чану.
Светлокожие девушки в латах заполняли поляну. Идеально ровные черты лица, блондинки, брюнетки, рыжие, шатенки… Объединяло их помимо цвета кожи еще одно – цвет глаз у всех был искристо голубой. Пронзительно холодный. И даже когда девушки улыбались, чуть показывая идеальные белоснежные зубы, холод сохранялся в их зрачках. А если у девушки искорки в глазах, значит тараканы в её голове что-то празднуют…
Ну что ж, а вместо « я ревнива» напишем «у меня богатая фантазия и хорошее логическое мышление»…

*Горислав*

Для окружающих внешне я оставался все таким же балагуром. Так было проще – все привыкли видеть меня таким, и я не видел причины их разочаровывать. Я привычно увлекся, рассказывая о наших приключениях по спасению наших девушек – смакуя процесс, я мог отвлечься от результата. Вернее от его отсутствия. На мгновение я даже смог представить, что все закончилось не так уж и плохо.

Но теперь вокруг меня стоял холод, надо сказать очень приятный холод. Стоял. В лице множества прекрасных девушек. Еще несколько дней назад это могло быть пределом моих мечтаний. Ну вернее не совсем пределом, который наступал при таком же количестве обнаженных девушек…

Но сейчас это в первую очередь всколыхнуло воспоминание о Снежинке. Мне даже почудился аромат ее кожи в прохладном ветерке. И вопрос где оказалось холоднее – снаружи, где воздух искрился от присутствия ледяных амазонок. Или внутри, где холодело сердце от понимания, что я не знаю что сейчас со Снежинкой. А верней я понимаю, что она в опасности. И даже то, что дано мне, я не могу использовать как надо. Зачем нужны способности если они неспособны помочь спасти любимую?
Возникшее первоначально напряжение спадало. И этому немало помогала прекрасная внешность воинов. Без женщин плохо и с женщинами плохо... Но с другой стороны – с женщинами хорошо и без них тоже хорошо…
А я собирался воспользоваться ситуацией в личных целях.

Легкий, как весенняя капель смех, разнесся над поляной. И я окончательно вынырнул из раздумий в реальность. На мгновенье залюбовавшись идеально правильной красотой стоящей рядом с нами девушки-воина. Изящным движением руки она откинула назад светлые пряди, на секунду лишь показывая тонкую, хрупкую шею. Но это чуть не привело к катастрофическим последствиям – проходящие мимо кмети практически свернули себе шеи. Я даже слышал хруст позвонков.

Любоваться такой красотой можно было бесконечно. Как на горящий огонь, бегущую воду… В общем как на работу пожарной команды. Но пора было действовать.

– Крис, это все твои красотки? – обратился я к парню.

Тот прервал разговор с девицей. Причем вмешался я крайне вовремя, понял я, увидев взгляд Яры, перебегающий с Криса на красотку и обратно. Боюсь им можно было растопить не сердце, а целиком эту снежно-прекрасную девушку. О чем похоже и мечтала Яра.

Вот только волновалась она зря. По всем движениям Криса я видел, что если что и связывает этих двух, то лишь служба и дружба. Однако сестричка еще не умела этого замечать, а учитывая целую армию красоток под командованием Криса… Я ее в чем-то понимал. На долю секунды я представил, что этой армией командовала бы Снежинка, и она состояла из идеально сложенных снежных воинов-мужчин… И порадовался еще раз, что все с точностью да наоборот.

Непривычно было ощущать чувство ревности.

Крис в это время кивнул согласно на мой вопрос, смотря на меня чуть с прищуром.

– Можешь одолжишь мне одну для, хм, обучения? – поинтересовался я.

И вот тут я понял, что такое ледяное пламя. Этим воинам было у кого учиться. Холод глаз Криса сказал мне, что мысленно он уже превратил меня в ледяную глыбу и разбил на мелкие кусочки.

– Кажется я не понял вопроса.

О голос Кристала можно было обморозить нос. Или чего похлеще, – с усмешкой подумал я. Все ты понял. Хоть и не так как надо. Но мне нравиться ход твоих мыслей. И я не смог удержаться чтобы не сыграть на этом.

– Ну говорю же, девица мне нужна. Для… назовем это упражнениями. Совсем забросил я тренировки в связи с последними событиями. А тут такая прекрасная возможность. Причем я бы даже сказал прекрасные возможности. Или просто прекрасные.

Ледяная девушка кинула на меня взгляд из-под ресниц. Опаляющий. Холодом.

Яра смотрела на меня с подозрением, и я незаметно подмигнул ей, на что сестричка умудрилась одновременно облегченно вздохнуть и покачать головой над моим баловством. Но я не собирался портить себе удовольствие.

Холод мог обжигать. И это прекрасно наглядно показал взгляд Криса.

– Ну что тебе стоит? – поинтересовался я. – Думаю, что верну по крайней мере в сохранности. Я же даже не пару прошу, всего-то одну!

Я не успел добавить, чтобы Крис поделился по-семейному, как Яра, почуяв, что ледяное спокойствие Криса сейчас растает и выльется во… скажем так, далеко не снежную бурю, положила свою руку ему на локоть. Радовало, что Крис так ратует за Снежинку. И радовало как он прореагировал на прикосновение сестрички. Не смотря на то, что напряженного взгляда с меня он не спустил, тело парня едва заметно переместилось, чтобы услышать Яру.

- Крис, он же специально тебя заводит, разве ты не видишь? – негромко произнесла Яромила, глядя на меня с укоризной.

А я в это время следил за ледяной девицей. Ее оценивающий взгляд, которым она смотрела на Криса с Ярой, меня удовлетворил. Она явно отметила как Яра воздействовала на Криса. И в ее льдистых глазах появилась задумчивость – она внимательней посмотрела на сестренку. Да, красотка, у вашего главнокомандующего появилась та, что запала в сердце.

Довольный устроенным представлением и его результатом, я тихо выдохнул и заговорил рассудительным тоном.

– Крис, ты же помнишь мой дар. Я хочу поучиться его контролировать, мне нужны чьи-либо способности, что бы перенять и попробовать воспользоваться. Ледяная девушка для этого подойдет отлично. Вот только стоит отойти с ней в сторонку, чтобы результатом попортить лишь окружающий ландшафт. Потому девица должна быть из увертливых – если вдруг я с чем-либо не справлюсь.

– Горислав, ну вот можешь же по нормальному, – вздохнул Крис, хотя лед в глазах растаял не окончательно.
Ну что ж, ворчание - знак согласия.

– Андромеда, – обратился к ледяной блондинке Крис, – подбери кого-нибудь из сообразительных. Из тех, что не позволят этому ловеласу руки распускать. Боюсь сестра этого не оценит.

Тут заинтересованный взгляд девицы переместился на меня.

– Я могу и сама помочь, дело то не сложное, – с хрустальным перезвоном произнесла Андромеда. – Лагерь поставить смогут и без меня, знаешь же, что у нас все налажено. И почему мне этот вариант не очень понравился?.. И девица-то вроде красива… Может потому, что явно красива? А красивая женщина – уверенная в себе женщина. Или потому, какая улыбка, а скорей усмешка скользнула по губам Криса?

– Да. Пожалуй ты лучше всего справишься с этим жеребцом, – констатировал Крис. И увидев мой возмущенный взгляд, добавил: – да, шкуру ты поменял, но сущность твою это не изменило. Переубеди меня.

На это я только фыркнул. Вот остались же конские привычки…тут же поймал себя я.

Решив не пугать своими экспериментами народ, а вернее не привлекать излишнее внимание, которое могло помешать или стать опасным для наблюдателя, я предложил пройти подальше от лагеря. Вариантов оставалось немного: большую часть теперь занимало ледяное войско, располагающееся на бивуак. Часть занимал прибавивший голов снежных коней табун, часть временное ристалище. Оставалось немного - так сказать, прятаться по углам. Идя чуть впереди, я чувствовал оценивающий взгляд Андромеды и невольно подтягивался, напрягая мышцы. Да, от привычки так просто не избавиться. Люди всегда будут такими, какими делают их женщины.

Наконец, пройдя почти вплотную к лесу, отгородившись частично табуном, а частично временными мишенями ристалища, мы остановились, и я обернулся, успев поймать холодный оценивающий взгляд Андромеды. Что тут же сменился на теплую искристость отраженных солнечных лучей в весенних сосульках. И сладкую улыбку. Можно даже сказать приторную. Хотя сладкое я всегда любил.

– Что я должна делать? – поинтересовалась Андромеда. – Наверно доспехи нам будут мешать?