Да она чокнутая!

По всем канонам современных любовных романов властные боссы должны иметь: торс, костюм известного бренда и банковский счет без лимита. На работу они ездят исключительно для выноса мозга героине первые полкниги.

Собственно, это правда. Все начальники обожают ковыряться своими перьевыми ручками в наших серых извилинах, но только без всеми любимой романтики.

— Кирилл! Немедленно принеси мне бумагу для принтера из отдела бюджетирования!

Да. Вот точно, как мой босс. Будто для того, чтобы напечатать свои договора надо обязательно взять пачку бумаги из кабинета пятью этажами ниже при неработающем лифте.

— Марина Марьяновна, упаковка рядом с вашим сейфом. Слева, — отвечаю я и отхлебываю кофе, замерев в ожидании. Сейчас обязательно психанет, потому что найти жалкую пачку «Снегурочки» — проблема мирового уровня.

И точно. Не прошло двух минут, вновь раздался крик:

— Кирилл! Нет здесь никакой бумаги, вот сам ее найди!

Вы не поверите, но не найду. Хотя она там точно лежала. Заверяю своими тремя бестселлерами, один из которых даже в конкурсе победил — стерва забросила пачку подальше, дабы меня лишний раз погонять по этажам. Забава у нее такая, работу мне подкидывать. Особенно когда скучно. Поэтому поднимаюсь со своего неудобного кресла, бодрым шагом топаю к двери с табличкой: «Стерлядь Марина Марьяновна. Заместитель генерального директора по экономике и финансам».

Всего минута на размышления, а затем тихий поворот ручки. На лице невозмутимость, перед глазами просторный солнечный кабинет с видом на крышу соседнего здания. Птички поют, а гадкая брюнетка за столом злорадно улыбается.

Стерлядь, как есть Стерлядь.

— И где же? — начальница приподнимает идеальные брови и поджимает губы. Возрастом Марина Марьяновна не старше меня. Зато понтов столько, что мою самооценку сейчас в космос унесет на раздражении. Но я — секретарь, одно из лиц компании. Мужик, в конце концов. Не положено сильному полу о слабом плохо думать. Даже если иногда хочется или убить, или…

Я все еще спокоен аки сфинкс в Египте. Стою, никого не трогаю и плечом косяк подпираю, оглядывая стройную фигуру в костюмчике. Стерлядь задрала голову, чтобы со своих ста пятидесяти пяти сантиметров выглядеть визуально выше.

Не выйдет, родилась с гномьим ростом, болтаться тебе вечно в районе пупка.

— А вы не знаете, где лево, Марина Марьяновна?

Паровоз пыхтит тише, чем разъярённая начальница, авторитет которой безбожно пал.

— Это вам, мужикам, ясно, где это «лево». Наверное, туда часто заглядываешь!

Зачем так кричать? Можно спокойно, ласково. Мы не идиоты. С первого раза понимаем простой человеческой речью, а не криком бешеной кошки в период полового спаривания. Я полагаю, какой-то мужик Марине в свое время насолил. Ненавидит она нас.

Ох, удружил ты мне, Самойлов. Чтоб у тебя все авторские серии провалились, безбожник. Лучше уж ЛитРПГ писать да боевые академии с драконами-властелинами, чем с этой истеричной драконихой в одном офисе пыхтеть еще восемь месяцев с девяти до шести согласно договору.

— Мне кажется, я вижу пачку Снегурочки под вашим столом.

Стерлядь выдохнула, прямо сдулась на глазах. Снова красивая, холеная бизнес-леди. Голубыми глазами захлопала — ни дать ни взять святая наивность. Я думал, сама наклонится, даст собой полюбоваться. Куда там. Никто мне не позволит посмотреть на нижние девяносто молодой начальницы и определить их натуральность на глаз. А ведь женщину утверждают, будто в салонах Москвы накачала, а мужчины — богатый хахаль все оплатил.

Проверять лично не стану, мне кровь из носа нужно доработать. Я обещал. Да и деньги терять не хочется.

Марина взглядом указала под стол и ждет. Прямо над головой Стерлядь улыбается наш президент страны, рядом висят грамоты и плакат с изображением предприятия. Вон трубы торчат, дым идет и название: «Металл-Литье». Большими красными буквами.

— Ливанский, надеешься, что тебе с плаката коробку «Снегурочки» выдадут?

Ой, кто у нас заговорил. Шутница уровень дешевого шоу «Камеди Вумен». Петросян завидует, лысину пеплом посыпает.

Я просто закатываю глаза, оставляя Марьяновну без ответа. Отвечать на глупости — себя не уважать. Так что я просто обхожу огромное директорское кресло, в котором жить можно, и встаю в любимую позу дачников, наклоняясь за бумагой. Пальцы почти коснулись упаковки, лежащей поверх коробки, как я неожиданно замер. В голове миллион идей и мыслей формируются в образы для будущей истории.

Чужие руки ладони ползут по мне, тщательно ощупывая. Моя суровая леди ищет оружие.

— Марина Марьяновна, у меня нет ничего опасного, — в собственном голосе слышу хрипотцу. Видимо, кондиционером продуло. По коже бегают мурашки от прикосновения горячих женских пальцев. В кабинете прохладно, а мне жарко. Впрочем, ничего удивительного — все, как по сюжету. Только на месте бедной задерганной секретарши — я.

— Так на всякий случай. Вдруг бомбу принес. Или бутылку в кармане спрятал.

На такое заявление остается лишь хмыкнуть, а еще лучше поменять местоположение в пространстве. Я в главной роли, Стерлядь на столе и вместе мы решаем важные вопросы по теме производственного процесса. Можно касаться любой точки на теле, стоит лишь поцеловать, слыша короткий вздох. Это игра, где правила меняются в зависимости от локации и обстоятельств.

Творческая личность, писатель, временный секретарь с привилегиями по одну сторону ринга. На другой — суровая леди-босс. Происходящее завораживает, все случается быстро — весело, интересно, захватывающе. Марина умудряется превратить любой процесс в удовольствие или каторгу, но сейчас веду я. Никакой пощады.

— Кир…

Обожаю стоны не меньше, чем тихий шепот с придыханием. Особенно когда я слышу собственное имя. Каждый кайфует от разных фетишей — у меня вот такой. Пара движений, шорох одежды, прикосновение непослушных пальцев к бляшке ремня в попытке заставить действовать быстрее.

Марина Стерлядь — любительница командовать во всем. Но у нее ничего не получается, поскольку властелин в нашей постели только один. Я сжимаю крепко запястья и развожу руки в стороны, дабы не мешала мне действовать.

Никаких запретов, Марина и я. Губами чувствую бьющуюся жилку на шее. Так и хочется впиться зубами, растерзать, а затем ворваться в желанное тело, двигаясь беспрестанно…

— Ты, Ливанский, умер?

Надменным тоном Марина опускает меня с эротических небес на грешную землю реальности. Что за Стерлядь такая, нехорошая. Только я в фантазиях разогнался, заменил в воображении мелкую брюнетку на блондинку с длинными ногами — реальность ударила по лицу со всего маха.

— И уже воняю, — бурчу я в ответ.

Вылезаю, два раза приложившись головой об стол. Зато Марине весело, она радостно улыбается от моего конфуза. Более того, она хохочет, пока я страдаю из-за несчастной пачки бумаги. Смейся, дорогая. Потом забавляться буду я, когда выйдет мой бестселлер. В нем герой нагнет над столом твой прообраз в позе летящего журавля над солнечным болотом.

Я отряхиваюсь, в очередной раз проклиная идиота, придумавшего корпоративную этику. Видите ли, джинсы у них одежда для рабочих. Будто мы все здесь не работаем, а отдыхаем на курорте. Жара под сорок градусов, а ты как хочешь. Будь добр носить костюм, потеть и вешаться на галстуке. Правда, от последнего я отбился. Даже ради хорошего вдохновения не стану удавку эту носить.

Окно в кабинете открыто, хозяйственный отдел месяц посылает человека почистить кондиционер. При нынешней погоде дуновения ветерка — чудо, поэтому я устало оттягиваю ворот рубашки, расстегнутую на пуговицу у самого горла.

Еще бы одну, но заклюют свои же за неподобающий вид. Тьфу, монашки.

— Спасибо, Ливанский. Есть от тебя толк, — делает замечание Стерлядь, вцепившись в многострадальную пачку бумаги.

Я опускаю взгляд и мысленно недоумеваю. Женщины, зачем вы отдаёте столько денег на разноцветные ногти? Три розовых, один в блестках и последний с какими-то полосками. Вновь смотрю на лицо женщины, что по недоразумению является моим начальником. Марина довольна. Коты в магазине молочных продуктов выглядят скромнее, чем Стерлядь после пакости. У меня в легких воздух застревает от желания плюнуть Марьяновне в кофе. Хотя такое больше свойственно моим коллегам-женщинам, тоже секретарям. Впрочем, здесь я совсем не удивлен.

Есть правило: как у женщин в одном офисе выравнивается цикл, так любой мужик в дамском коллективе теряет маскулинную индивидуальность.

Потому не стоит противиться природе. Просто я сделаю завтра своей начальнице лучший в мире черный кофе с двумя ложками сахара.

— Да не за что, Марина Марьяновна. Все ради вас, любимой, — не стоит так явственно демонстрировать сарказм, однако не могу сдержаться. С другой стороны, все по канону. В книжках описывают: взор темнеет, грозовые тучи, ожидаются осадки в виде пиздюлей.

— И в финансовый отдел зайди! Поможешь перетащить коробки в архив, — злобно шипит Марина. Я на секунду задумался о родстве Стерлядь с королевскими кобрами. — Сто двадцать штук.

Изо рта против воли вырывается стон. Архив в подвале, финансовый отдел на девятом этаже — лифт не работает. Эти злосчастные коробки я тоже видел. Там каждая из-под принтера. Неясно, где столько оргтехники взяли, чтобы сто двадцать коробок документов накопить. Да у нас телефон с факсом надо с собаками по всему заводу искать, а здесь аж вон сколько!

— Конечно, Марина Марьяновна. Как пожелаете, госпожа. Все что угодно, ваше величество.

Язык мой — враг мне любимому. Бегу быстрее, чем Стерлядь успевает бросить в меня пачку «Снегурочки». Захлопнув за собой дверь, я слышу яростный крик:

— Вызови хозяйственников, пусть пыль уберут! Бумаги еще закажи, приказ о премировании допечатай. Придешь, будут командировки. Да, и не вздумай в кофе мне что-то добавить. Сразу уволю к чертям!

Ладно. Не трону, женская коварность не по моей части.

Воды тебе вскипячу из бачка унитаза, Стерлядь.

Вначале таскаешь коробки по пятьдесят килограмм каждая, а затем носят тебя. Мужчины — сильная половина человечества, но на двадцатой коробке, унесенной в архив, сдался даже мой молодой организм. Спина ноет, руки дрожат — такое ощущение, будто меня пропустили через комбайн.

Вам, Кирилл Андреевич, не двадцать шесть лет — все восемьдесят с соответствующими диагнозами из международной классификации болезней.

Лестницы бесконечные, ступеньки маленькие, освещение как в фильмах ужасов. Из-за угла норовит выскочить очередной заполошный инженер, чтоб в тебя врезаться. Прямо как сейчас, когда мне в капот влетел Женька Суровцев из сталеплавильного цеха. От силы удара мое бренное тело едва не отнесло к стене — а я вроде немаленький. Хотя в сравнении с этим двухметровым бугаем кто угодно Дюймовочкой станет.

— Ой, Кирюха! — обрадовался Евгений, потрясая бумагами, пока я пытался поймать ускользающую из потных ладоней коробку. — Ты к себе пойдешь?

«Нет-нет, не вздумай сунуть мне свои отчеты. Сам неси начальству» — хочу заорать в ответ, но вместо этого отвечаю:

— Пойду, когда-нибудь. Если по дороге не умру, погребенный под тоннами макулатуры.

Ох уж эти сочувственные взоры. Вы бы видели, как они смотрели на меня, когда я в курилке рассказывал о своей должности. «Секретарша?! Мужик, да ты с ума сошел!», — кричали суровые мастера и рабочие, давясь дымом. Что за стереотипы? И где хваленное равенство?

— О, отлично! Не отнесешь мои графики Бабенко? А то сам понимаешь. У меня там цех, парни, — очередная попытка надавить на жалость нисколько меня не трогает. Коробка, между прочим, тяжелая. — Тебе ведь нетрудно пару бумажечек отнести?

Интересно, люди игнорируют работу других, когда пытаются выклянчить помощь? 

— Так я пока со всем хламом справлюсь, бумаги твои забыть могу. Или в архив случайно сдам.  

В нашем секретарском деле главное — вежливый отказ, облеченный в форму давления на жалость. Этому я научился у коллег-дам. Когда делать им что-то не хочется, даже кот из мультфильма «Шрэк» обзавидуется такой актерской игре «Перекинь работу на другого». Чаще всего прокатывает с парнями. Особенно если девушка красивая.

— Да ладно, Кир. Ты же у нас это… — туповатый смех Жени вызывает желание хорошенько втащить этому кабану коробкой. — Секретутка! Тебе по статусу бумажки таскать, перебирать и носить на подпись положено!

Знаете, возможно, секретари не спасают мир или цех от возгорания печи. Но наша работа такая же тягомотная, как у менеджеров, бухгалтеров и прочих офисных служащих. Я умолчу об истеричных начальниках, которым каждый седьмой понедельник или в пятницу после обеда срочно что-то требуется из серии: «Еще вчера». А помимо них существуют дерганые клиенты и сотрудники, считающие своим долгом выливать личные проблемы на головы бедных делопроизводителей.

Нет, это такая же работа. Более того, в некоторых местах вся структура не пошла прахом, потому что девчонки-секретари вовремя спасают ситуацию. В этой стране потерял бумажку — стал изгоем.

— Во-первых, секретарь, Жека, — я выглянул из-за коробки и сурово нахмурился. — Во-вторых, сам тащи свои схемы главному инженеру. Иначе скажу Ладе, как ты называешь ее должность, чтобы больше за тебя отчеты не печатала.

Суровцев посинел, побледнел. Прямо не мужик, а декоративное растение на подоконнике у главного бухгалтера.

Эх, знал бы наш заместитель генерального директора-главный инженер, кто за мужиков в цехе документы переделывает до десяти вечера. Головы быстро полетели бы. Синицина Лада — филантроп. За шоколадку с комплиментами работу всего цеха выполняет. А я не такой. У меня дома глава не дописана, отчет редактору не отправлен.

— Связался с бабами, сам таким же стал, — пробурчал Женя, взбегая по ступенькам.

Я вздохнул и зашагал дальше, невольно усмехаясь. Смешно, ведь эта фраза вылетела у любителя интересоваться размером груди моей начальницы между сплетнями о чужих супругах в курилке. 

Боже, клянусь своими будущими миллионами продаж, что пойду в спортзал. Снова.

Хватит тратиться на пиво, играть по выходным в стратегии, ездить с друзьями на шашлыки и пить чай с печеньем в обед. Теперь только здоровый образ жизни и никакого сахара. Я чуть не скончался, пока все дотащил.

Сгружаю последнюю коробку между металлическими стеллажами до потолка в просторном подвальном помещении, которые заставлены сотнями подписанных ящиков за несколько лет. Подхожу к столу, а за ним сидит Джабба Хатт.

В смысле, не персонаж саги «Звездные войны».

Это Зинаида Дмитриевна — дородная дама неопределенного возраста в круглых очках с толстыми линзами и куцым хвостиком седых волос на макушке. Наш архивариус.

Она окидывается меня презрительным взглядом, поджимает губы и кривит лицо, давая понять, что я прервал тяжелую работу бюрократической машины.

А если точнее, то мадам Метелкина читала очередной бульварный роман, как случился я с коробками.

— И что ты мне принес, Ливанский? — прорычала помесь бульдога с носорогом, недовольно сопя и с трудом отрывая задницу от стула.

Или стул от задницы — не знаю. Говорю же, вылитый слизеподобный инопланетянин. Даже складочки один в один на месте, где должна быть талия. Или грудь.

— Финансовый сдался, — невозмутимо отвечаю я, чувствуя себя одновременно Люком Скайуокером и буддийским монахом. За полтора месяца работы секретарем научился. — Принимайте, а я пошел.

Только хочу развернуться и поскакать бодрым сайгаком обратно в свой уютный кабинетик, как суровый командирский тон заставляет вытянуться по струнке.

— Стоять! Я еще все не проверила!

Тля-а-а. Это надолго. Стерлядь мне мозги вынесет на тему задержки. И ничего, что таким должны заниматься девчонки из финансового отдела.

Хотя я сам решил помочь. По приказу, конечно, но и так бы не отказал, попроси они о помощи.

Слизень подползает к несчастным коробкам, сгруженным в одну большую картонную кучу. Зинаида Дмитриевна поправляет очки и начинает неторопливо раскрывать каждую на предмет подозрительных предметов.

Похоже, в архив регулярно пытаются сдать не документацию, а взрывчатые вещества.

— А где опись дел? — интересуется родственница Джаббы, шурша листочками.

Закатываю глаза.

Господи, мне какая разница, где эта чертова бумажка? Это проблема финансового отдела. Не моя.

— Нашла-а, — урчит чудовище.

Вот спасибо, век благодарен буду.

— Могу я идти? Меня Марина Марьяновна ждет, — раздраженно интересуюсь, получая в ответ презрительное фырканье.

Бесит, Джабба Хатт из меня раба решила сделать. Эй, чудище, я не принцесса Лея!

— Подождет, — отвечает Зинаида Дмитриевна, словно никто из начальников ей не указ. Ну-ну. А на совещаниях будто коврик стелится.

— У меня правила, знаешь ли! Стандарт №36! Ты должен знать, тебя оно тоже касается, секретарша.

О, опять это презрительное замечание в сторону профессии.

Я лишь пожимаю плечами, поскольку не читал даже первые тридцать пять стандартов. «Организация делопроизводства на предприятии» — что там интересного может быть? Инструкцию по безопасности на пятьдесят страниц я вообще пролистнул за две минуты. Надо оно мне. Все равно никто ничего не соблюдает.

Однако день сегодня особенный, видимо, бури магнитные и затмение лунное. Зинаида Дмитриевна решает докопаться до всего. Она планомерно вытаскивает пачки прошитых листов, цокая языком, разглядывая каждую едва ли не под лупой. И всюду находит замечания, не поленившись прокомментировать те вслух.

— А вот здесь сроки хранения не указаны! Не по ГОСТу! — мои глаза увидели затылок.

— Зинаида Дмитриевна, — я вздыхаю в ответ, ибо устал, — зачем вы мне повторяете? Девочкам позвоните и разбиритесь.

— Ты же принес!

Больше ничего не принесу. Вообще. Никогда. Медвежья услуга выходит боком.

— Помог просто, — я поправляю архивариуса в надежде достучаться до разума. Куда там.

Инопланетный захватчик непреклонен в знаниях федеральных законов, положений и актов. Зинаида Дмитриевна упирает руки в бока, смотрит пристально сквозь линзы очков и кривиться.

Знаете, раньше я думал, что мое обаяние работает на любой женщине. Парень видный — молодой, стильный, оплыть не успел. Периодически хожу приводить тело в порядок. Но ничего подобного.

Есть особи, на которых не работают мужские флюиды без первой рюмки коньяка.

— Ты секретарь! Обязан все проверить, — голос Зинаиды Дмитриевны звенит, отражаясь от металлоконструкций. Еще на децибел выше немного, и все ящики повалятся. — Все должно быть четко! Какие сроки? До замены новыми? Долгосрочное хранение или пятьдесят лет? Может, они все постоянного! Архивные года не везде прописаны, порядковых номеров нет, страницы не пронумерованы…

Пока Джаббу не разорвало от возмущения, я поднимаю руку, останавливая бесконечный поток бессмысленной речи. Буду что-то сдавать, прочту все правила. Выучу. Наизусть.

— Стоп! — заорал я не хуже пожарной сирены.

Зинаида Дмитриевна замолчала. Подозрительно прищурившись, она разглядывает меня точно объект научного исследования. Под этим взором поправляю пиджак, судорожно вдыхая воздух. Пытаюсь сосредоточиться, чтобы не сорваться. Наш архивариус, конечно, повернутая. Однако правда на стороне сил тьмы.

Осталось от этого отмазаться, что я и делаю.

— Прошу заметить, что я секретарь заместителя генерального по экономике и финансам, — проговариваю четко, чтоб дошло. Иначе все придется заново повторять. — За передачу дел в архив каждого отдела отвечает ответственный за делопроизводство в подразделениях. А это не я!

— Но ты же секретарь!

— В финансовом есть начальник — это его работа, — выдохнул я на одном дыхание.

Спасибо тебе, Маша, что научила меня говорить прямо в первую же неделю стажировки. Иначе не выкопался бы из бумажной волокиты, которую всем лень делать.

Все же думают, раз у заместителя директора по экономике теперь есть секретарь, работку тому подкинуть можно. Нет уж, мне все девочки рассказали. Зря я, что ли, тортики им носил? И говорил по утрам комплименты?

Так-то, меня всему научили. Женщины — сенситивные особи. Ты им хорошее отношение — они свое расположение.

Пока Зинаида Дмитриевна хватает ртом воздух, я бегу быстрее ветра из архива. Мало ли что эта сумасшедшая придумает. Ох, чую, придется вызубрить все правила к моменту сдачи дел в архив. Кажется, по срокам трудового договора как раз попадаю.

Пятая точка горит от предчувствия неприятностей, поэтому скачу через три ступеньки, забывая дышать. Обязательно пойду в зал, прямо завтра куплю абонемент. Работайте легкие, мы почти у цели.

Как только я настигаю родную дверь, ввались в кабинет и понимаю, что Стерлядь вышла. По мне, так пусть хоть с концами. С блаженством падаю в родное кресло, замечаю скрученные в толстенькую трубочку цветные квадратики стикеров. На душе неприятно скребутся мыши.

Я разворачиваю листочки и со стоном вглядываюсь в строчки, написанные рукой Марины.

Знаете, что мечтаю совершить? Свернуть чью-то тонкую девичью шею. И пусть меня потом посадят.

«Дорогая Золушка!

Надеюсь, что сегодня ты никуда не собирался, поскольку я приготовила тебе тысячу и одно задание.

Жду завтра к восьми утра с отчетом.

Приятного вечера, Кирилл.

Послесловие: помни, что столовая работает до шести. Ночная уборщица придет в пять утра. Дерзай, моя секретарша.

С уважением, Марина Марьяновна».

Я уже говорил, как ненавижу эту... Стерлядь?