Пролог
А рыцарь тот на самом деле
Кто остается жить с тобой
Поняв что ты и есть тот самый
Ужасный бешеный дракон
(с) Алена Нилова
Я его ненавижу. Ненавижу. Мне больно, холодно, неудобно. Мир качается. Где я? О черт, я у него на руках, только этого не хватало.
Кто сказал, что когда мужчина держит женщину на руках – это красиво и романтично? А вы пробовали это делать в зимней одежде? А после того, как упали с велосипеда и извозились в снежно-водяной каше?
У меня мокрые штаны, куртка на ушах, вся одежда перекрутилась, шапка улетела, волосы как гнездо, и Озеров держит меня в охапке так, что меня аж бесит от того, насколько все некрасиво.
Ну надо ж было такому случиться, что в кои-то веки он взял меня на руки, и это получилось так ужасно криво и несуразно, что все вокруг только смеются, а не восхищаются.
— Поставь меня! Оставь меня! Куда ты меня тащишь! — возмущаюсь я, но не дергаюсь.
Я чувствую, что ему все-таки тяжеловато тащить меня во всей этой одежде, да еще в стасовых ботинках, которые сами по себе весят как гири, а уж с набранным внутрь снегом и водой — наверное, по пять кило каждый.
Я вовсе не хочу, чтобы Озеров меня уронил, и чувствую, что если такое случится, одной вывихнутой ногой не обойдется. Поэтому просто громко возмущаюсь ему в ухо.
— Насть, не волнуйся, все будет хорошо, — увещевает он. — Я сейчас отнесу тебя в машину и отвезу в медпункт.
— Какой медпункт! Ты меня бросил!
— Куда бросил? Наоборот, подобрал. Ты у меня на руках.
— Ты еще издеваешься? — взвиваюсь я. — Да ты охренел совсем, поставь меня, у меня куртка… волосы… Тьфу!
Я выплевываю собственные волосы, ерзая носом и подбородком, чтобы хоть немного отодвинуть молнию от глаз. Спине холодно, куртка совсем съехала, я ничего не вижу.
И тут Озеров, наконец, останавливается и опускает меня.
— Осторожно. Не вставай на больную ногу, – советует этот подлец.
— Да что ты говоришь! Ай, больно!
Вынужденно цепляясь за его куртку, я смотрю в знакомые до дрожи в неприличных местах карие глаза и понимаю, что я в опасной ситуации. Даже очень.
Озеров странно на меня смотрит, и это неспроста. В книгах, например, такие вот ситуации приводят к тому, что героиня чувствует себя благодарной за спасение и потом начинается: триумфальное возвращение бывшего в ее жизнь, страстное воссоединение на первой попавшейся тумбочке, а потом выясняется, что он все та же коварная сволочь.
А сюжеты книг, между нами, откуда берутся? Из таких вот дурацких ситуаций: шел мимо, смотрит — бывшая валяется с подвернутой ногой – удачно! Дай, думает, подберу, что-то секса давно не было… а она, дурочка, потом сидит и гадает: любит, не любит, почему вернулся, думал он о ней или нет.
Думал он, как же. Да просто мимо ехал — у этих полицейских работа такая, разъезжать по всей округе и за порядком следить.
— Ты даже обо мне не думал! Просто мимо проезжал! — внезапно уличаю я его вслух, и лицо Озерова меняется — он выходит из прострации, и его брови ползут вверх:
— Да я не проезжал, Насть. Позвонили мне.
— Вот! Я так и знала: ты даже не проезжал.
Мне хочется выглядеть достойно, гордо и независимо, но вместо этого губа дрожит, а глаза начинает щипать от слез. Ну, отлично. Мне было только больно и холодно, а теперь еще и грустно.
— Насть. Ну не надо, я же скучал, — вдруг шепчет он, обхватывая мое лицо, заботливо натягивая шапку, которая, оказывается, все это время была у него в руке, поправляет волосы.
— Ты? Скучал? — изумляюсь я так, что даже забываю, что собиралась плакать. — Ты же меня бросил!
— Я не понял.
Он так искренне непонимающе моргает, что меня злость берет. Ох уж это его сакраментальное «не понял». Еще с нашей первой встречи: то он не понял, почему мы ночью к Стасу в дом лезли, то не понял, кто такой Гарик. Бесит, что он все время дурачком прикидывается. А если не прикидывается и правда не понимает — еще больше бесит. Потому что тогда я уже дурой себя косноязычной чувствую. Я же писатель. Как же так получается, что я ничего и никогда не могу Озерову объяснить?
— Да что тут понимать, — злюсь я, пока он осторожно усаживает меня в свою машину. — Ты меня выгнал, в Москву отвез!
— Насть, ты ж сама сказала: тебе надо писать.
Он опускается на водительское сиденье, и, хотя его тон пока ровный, по хлопку двери я чувствую, что Саша заводится. Я знаю, что надо остановиться и подумать, но не могу.
— Я приехала. Я тебе стихи писала. А ты меня выгнал!
Слезы снова начинают щипать глаза. Я не знаю, зачем я это говорю: это глупо. Он только сейчас будет все отрицать, как обычно, и этим выбесит еще больше.
— Когда ты мне стихи-то писала? И когда я тебя выгнал-то? — изумляется Озеров.
Вот! Именно так, как я ожидала. Ничего хорошего у нас никогда не выйдет.
Дорогие читатели! Добро пожаловать в книгу и в сериал "Дачные приключения". Этот эпизод можно читать отдельно, однако еще больше удовольствия вы получите, если прочитаете
– Понимаешь, Гарик, никакой любви нет. Это все выдумки рекламщиков и этих… как его… мар-ке-то-ло-гов. Чтобы мы тратили деньги и жизнь на всякую хрень…
— Они в жизни столько тонн цветов и “Рафаэлы” не продадут, а тут – нате вам! Не нужно слов…. Тьфу!
Я опять вздыхаю и делаю большой глоток. Виски даже не обжигает уже горло. Обидно. Может, паленый? Не, паленого у Стаса не бывает. Он ценитель и эстет.
Мы с Гариком сидим на полу у телека. Нам повезло: сегодня ретро-вечер и на экране “Рембо. Первая кровь”. Я люблю этот фильм. Он еще в детстве меня цепанул. Я тогда думал: вырасту, буду как Рембо.
Я был почти счастлив. И Гарик тоже. Но тут началась реклама, а там постоянно поцелуйчики, улыбающиеся семьи, грудастые бабы с томной улыбкой и жаждой твоих денег в глазах.
Определенно, продажную любовь придумал чертов гений. А любовь как родство душ чертов нищеброд.
— Поэты, Гарик! — вдруг осеняет меня. — Эту бурду про любовь придумали поэты. Потому что у них вечно нет денег, они выглядят как задроты и им никто не дает. И они решили: надо красиво страдать. И всех вокруг тоже заставить страдать. И тут эти маркешламщики: о! купите девушке цветы и кулон — это так… романтично!
Я икаю и допиваю свой стакан. Наливаю еще.
В последнее время мы с Гариком часто вот так сидим вечерами, потому что Стас все время на работе или в командировке.
А когда он дома, то чаще всего спит или продолжает работать с телефоном в зубах. Еще и подозрительно часто стал спрашивать: что я думаю дальше делать. А я не думаю. Не хочу.
— Однажды, Гарик, я приду в свой дом, возьму свою жену и задушу. Случайно подушкой. Или зарежу. Потому что она меня предала. А когда я ей об этом сказал, ответила: нет, не предала. Ты вынудил меня прятать и скрывать, потому что… потому что… она сказала: ты не можешь себе представить, что люди просто могут так дружить.
От возмущения я чуть не подавился.
— Гарик! Она мне говорит, что я про дружбу ни хрена не понимаю. Я! Да у меня такие друзья! Да я так дружу! Так дружу! Я с Настей в какие только передряги не попадал! Но я никогда, слышишь, Гарик, никогда! Я ее никогда не возил в какие-то там ретриты за спиной у мужа. А Лиза – вот, пожалуйста! Она с этим хреном связалась и меня пытается убедить, что это все дружба. А это не дружба, Гарик. Это измена. И я с ней разведусь!
В этот момент в замочной скважине начинает скрипеть ключ.
Мы с Гариком уже несколько месяцев живем у Стаса. Он сам предложил, когда я заявил, что ухожу от Лизы. Так и сказал: поживи пару недель у меня. Потом решишь, что делать дальше. И вот я решаю. Уже пятый месяц.
На пороге появляется Стас, а с ним высоченная блондинка. И где он вечно таких находит! Ноги от ушей, волосы по плечам, грудь поднята – хоть орден вешай! Она оценивающе скользит взглядом по мне, полупустой бутылке вискаря, горшку с Гариком и коробке с засохшими остатками пиццы.
— Ой, – я пытаюсь быть приветливым. — Девушка. Привет. Пиццу хочешь? А это мой друг Гарик. Мы тут Рембу смотрим. Любишь Рембу?
Блондинка с удивлением переводит взгляд на Стаса:
— Мой друг, Игорь, – отвечает Стас и пытается помочь ей снять куртку. — Он переживает расставание с женой и пока у меня живет.
— А Гарик это кто? — уточняет она и не торопится расставаться с курткой.
— Ананас! Мой друг, — радостно подскакиваю я. — Я вас познакомлю!
Стас хмурится. Понимаю, что сморозил что-то не то. Я пытаюсь подойти к девушке, чтоб помочь — видно никак Стас не может с нее куртку стянуть.
— Так, — блондинка решительно поворачивается к Стасу. — Я на эм-жэ-эм не подписывалась! Ты почему не предупредил, что у тебя тут такое…
— Какое такое? – расстроился я. — Да какой мжм, девушка, вы что? Просто по-домашнему у нас все. На самом деле, если смущает, можно Гарика отнести на кухню. Давайте я вам помогу куртку снять? У нас тут жарко. — Тяну к ней руки в самом искреннем и добром порыве. — Вы не пугайтесь, у нас и виски есть…
Стас одним жестом отстраняет меня.
— Да, — я киваю. — Я даже собственную жену придушить не могу. Она все время ищет себя, говорит, что женщиной быть тяжело…
— Она права, — блондинка хмурится, — женщинам сложно. Особенно, когда вокруг одни идиоты.
— Да, — протягиваю я. — У меня есть теория, что мир спасет продажная любовь. Как вы к этому относитесь?
— К чему? — блондинка хмурится, сильнее натягивая на себя куртку.
— Игорь, шел бы ты спать, – вмешивается Стас.
— К продажной любви, – я уже поймал вдохновение и не готов отступать. — Только честно продажной. Не вот этим всяким: мужчина должен завоевывать. Это же хрень все. По сути все сводится к тому, что мужик оплачивает банкет, цветы и даже эту…. как ее.. эпиляцию! Разве это не продажная любовь? Все любовь и все продажа. А лучше всего маркетологам, потому что у них процент с каждого презерватива….
— Игорь! — грохочет Стас — Иди ложись спать! Мы лучше с Гариком поболтаем.
— Нет! – вспыхивает блондинка. — Идите сами болтать со своим Гариком! Меня еще никто в жизни проституткой не называл! Я тебе сейчас покажу платную любовь!
— Я не называл вас, упаси бог, — я некстати икаю. — Простите. Мне просто интересен женский взгляд: почему вы сразу обижаетесь?
— Слушай, Стас, я в другой раз зайду, ладно? Извини, но на еблю мозга я не подписывалась! — блондинка решительно вырывается из рук Стаса и стремительно направляется к двери.
– Подождите, – я спешу поправить положение. — Простите, не знаю, как вас зовут, а на что подписывались? Мы, может, это сейчас все исправим.
Блондинка решительно хлопает дверью.
— Ну, как так, — я слегка озадачен. — Чего это она?
— Забей, — Стас устало трет лицо. — Она мне еще в машине надоела.
— А зачем тогда ты ее домой привел? Кстати, кто это?
— Не помню. Мы в кафе сегодня познакомились за обедом. Вроде где-то в автосалоне она работает. Правда, в машинах мало понимает.
— Аааа, — протягиваю я. – А как зовут?
— Не помню, – Стас машет рукой — Забей. Есть че съедобное в холодильнике?
Мы перемещаемся на кухню.
— Нет, — радостно рапортую я. – Все давно кончилось. Я пиццу заказывал. Она, правда, тоже кончилась. Я ж не знал, придешь ты или нет. Даж не позвонил.
— Игорь, вообще, это странно звонить тебе и говорить, что я сегодня приду в свою собственную квартиру, — Стас начинает злиться. — Мы не старая семейная пара.
— Ну, а как я должен был узнать, что и на тебя надо пиццу заказывать?
— Никак, я как-нибудь с этим сам справлюсь, — Стас явно раздражен.
– Ну, прости, что обломал тебе свиданку, — я чувствую раздражение в ответ.
— Переживу, — Стас пытается быть спокойным. — Но если ты реально будешь продолжать себя вести как идиот, проблемы будут у всех. В первую очередь, у тебя самого. Найди, наконец, себе кого-нибудь. Когда ты в последний раз спал с кем-то, кроме законной жены? Тебе что, неинтересно, какой там мир за границами долбанного брака? Нормальный взрослый состоявшийся мужик — иди, познакомься с кем-то! Тебе в дом бабу привели – и ту умудрился просрать!
— Чего? Это ты не путай – ты блондинку эту не мне привел, а себе, – протестую я.
— Да какая разница! Ты на себя посмотри: с порога про душить жену и продажную любовь. Ты забыл, как с девушками разговаривать.
— Того это, — Стас вздохнул. Он достал телефон и стал искать приложение для заказа еды. — Хватит уже страдать. Снимай себе квартиру и ищи на жопу приключений. Точнее не на жопу, а…. короче, понял ты меня. Игорь, по-другому, не получится. Надо просто идти и жить дальше. Все, в кейсе Лизы главный вопрос — найти хорошего адвоката, разделить имущество и не погореть на алиментах.
Я хочу сострить, что это целых три главных вопроса, но не успеваю.
— Сложнее всего будет твой сервис отсудить, но я помогу, есть толковый юрист… — продолжает Стас.
— Чего это? — не понял я.
— Того это, – передразнил Стас. — Совместно нажитое имущество делится пополам.
— Какое еще совместно нажитое, – возмутился я. — Сервис мой. Я с партнерами сам его открыл и я там работаю, и…
— Да, Игорь, ты совсем у нас одуван. В том смысле, что незамутненный разум. Короче, найди квартиру, найди бабу, начни жить, в конце концов! Тогда будут силы на развод.
— Может, и не надо развод? — морщусь я, как от боли. Только представил это все – суды, адвокаты, дележку…. бррр!
— Сам решай, че тебе надо, – Стас снова погружается в свой телефон. — Но квартиру снять тебе точно пора.
Игорь. Веселый друг, добропорядочный семьянин, владелец автосервиса
Стас, верный друг, трудоголик, сотрудник ФСБ: , год назад был майор, а теперь, может, уже и подполковник, за год Стас многое мог успеть
Настя, фея с голубыми глазами, перспективная писательница романтических историй
_____________
В ожидании проды читайте новинку от Елизаветы Рождественской:
Катрин Арно вытянула счастливый билет. Миловидная внешность, работа мечты и красавчик-босс, который от неё без ума. Родители счастливы, что дочь преуспела в жизни, а подруги наперебой твердят, что совсем скоро на пальце девушки засверкает заветный бриллиант, вот только... Катрин знает, что это не так и "нарисованному" счастью скоро придёт конец, ведь её возлюбленный – тот, кто много лет назад едва не разрушил её жизнь. И самое печальное, что он её даже не помнит...
Если кто-то думает, что снять квартиру в Москве легко и просто, то он еще больший одуван, чем я. Хотя я не одуван. Я знаю, что это капец, потому тянул долго, как мог. Часть дохода я и так ежемесячно скидываю Лизе и детям, теперь еще надо будет приличную сумму отдавать за жилье. С этим надо смириться. Плюс жилье надо было найти и организовать.
Я это все не люблю, поэтому попросился пожить у Стаса на даче. Тот молча кинул мне ключи. Через четыре дня я их вернул со словами: спасибо, друг, прекрасное место, чтобы спиться на пенсии, но совершенно отвратительное, чтобы каждый день ездить оттуда на работу в Чертаново.
Наше СНТ «Медовое» создано для летнего отдыха, для редких визитов во время зимы, но не для жизни круглый год: в октябре все там пустеет, даже мама съезжает с любимых соток в обнимку с непристроенными кабачками в свою московскую двушку. Нет, вариант пожить у родителей я не рассматривал. Хотя она намекала, что не против, когда узнала, что мы с Лизой решили жить отдельно:
— Но Игорь, как мать тебе скажу: уходить должен не ты, а она. Ты всю жизнь работаешь, ты создал семье все условия, нельзя взять и просто все отдать этой… женщине!
Удивительно, как матери быстро занимают глухую оборону в пользу сына: маман ведь Лиза нравилась, они умудрились найти общий язык и та почти всегда была солидарна с невесткой в стремлении побольше меня припахать, а тут «Лизочка» мгновенно стала «этой женщиной».
Я тогда возразил, что там мои дети живут и настоящий мужчина вообще – уходит с одной зубной щеткой. Мать посмотрела на меня с жалостью:
— Я всегда знала, что ты у меня щедрый и благородный. Но че ж такой дурак-то, Игорь…
Я не хотел тогда продолжать разговор и быстренько слинял. Детям сказал, что мы с их мамой решили пожить отдельно, а в их жизни ничего не изменится. Лиза устроила скандал, заявив, что я решил отдохнуть от всех, а ей теперь тянуть на себе дом и детей. Вопрос был залит деньгами — так я лишился половины ежемесячного дохода. Плюс Серж с Ликой постоянно стали таскать меня в кино, кафешки и торговые центры за новыми шмотками, что также стало весомой статьей расходов.
И все же, ограничив дотации Лизе, я даже при всех прочих остался в финансовом плюсе. В июне мы с партнерами смогли выкупить второе помещение рядом с нашим сервисом и за лето переоборудовали его, нашли еще трех толковых механиков и взяли стажера учиться. К ноябрю расширение бизнеса стало приносить ощутимые результаты — в общем, причин отмазываться от съема отдельной квартиры у меня больше не было.
В первый день зимы я позвонил риелтору, который регулярно чинил у нас машину.
Следующую неделю я потратил на просмотры убитых бабушкиных однушек: сорян, братан, все, что на рынке осталось. Но мне повезло: в одном из старых запутанных дворов нашлась переделанная хрущевка – из 32 квадратов люди смастерили крохотную спальню, мини-гостиную и вполне сносную кухню – фактически я получил холостяцкий рай с предновогодней скидкой по случаю срочного переезда хозяев в Казахстан.
Я был почти счастлив. Классный ремонт, душевая кабина. Минималистичная кухня. Диван. Шкаф. Даже телевизор оставили. Я представляю, как познакомлюсь с женщиной и приведу ее сюда. Как буду смешивать ей мартини с тоником на пустой кухне. Как буду шутить на тему: в гостиной нужен лишь диван и телевизор. Как смеясь, скажу: ты думаешь, что это шкаф-купе, но нет, за этой раздвижной дверью я сплю.
Она округлит глаза и скажет:
— Почти. Сейчас покажу фокус.
Раздвигается зеркальная дверь, а за ней — кровать-подиум. Я даже подумал: а может, купить водяной матрас. У меня никогда не было такого. Вдруг это круто?
Я почти тут же подписал договор. И поехал покупать подставку для Гарика. Я переехал в тот же день. Стас опять слинял в командировку и обещал по возвращении помочь организовать новоселье.
— Ты, главное, до Нового года вернись, — посоветовал я, прижимая плечом трубку к уху и параллельно раскладывая вещи в шкафу. — Собирались же на даче отметить. Настя обещала быть.
Вообще, Настя еще с лета совсем перестала уделять мне внимание. Да и Стасу тоже. Откровенно говоря, мы ее почти не видели. Потому что фея закрутила роман с ментом из ближайшего к даче отделения. А что — очень удобно, всегда надо находить себе приключения на задницу поближе к дому. Чем старше становишься – тем больше ценишь время на дорогу и связи в органах МВД.
Этот квадратный бычара в звании полковника попытался приспособить Настю под себя, ха. Вытащить будущую великую писательницу из ее мятой пятиметровой бытовки жить в ментовской дом на озере? Не на ту напал. Настя сказала: мне нужно свое пространство. Так и сказала!
А мент не сдался. Он пригнал армию каких-то мигрантов из соседнего села – те за день скосили всю траву, выкорчевали половину кустов и попытались обнести Настин участок забором. В ответ Настя, наорала на полковника что-то по поводу нарушения личных границ, час ревела над кустами жимолости.
Насте было жаль кусты, ей нравилось прятаться в листве от любопытных глаз. Саня тогда сказал, что поставит трехметровый забор, а Настя рыдала, что это все не то, и он ее не понимает, и что может быть у них вообще общего.
Я тогда случайно был рядом, все бросил, отвел ее в дом Стаса, пытался утешить. Предложил посадить вместо жимолости вербу или сирень. Рванул в магазин за шоколадом и коньяком…. Когда вернулся, она уже куда-то свалила. Надо думать, с этим придурком.
Через два дня мать по телефону возбужденно рассказывала мне, как к Настиному участку подъехала газель с кучей рассады. Половина СНТ собралась посмотреть, как еще недавно идеально выровненный и лишенный растительности участок таджики активно засаживают новыми кустами.
Мы со Стасом честно пытались объяснить ей, что этот мент ей не пара. Настя ведь тонкий человек. Нежно все чувствующий. Ранимая душа. Интеллигенция. А этот чего? Он, может, за всю жизни три книжки прочел, включая букварь и Уголовный кодекс. О чем ему говорить с настоящей писательницей?
Настя даже соглашалась. Иногда. А потом он приезжал на этом своем тупом гелике и она шла, как кролик за удавом.
— Вообще, ты мне не указ! Ты все еще здесь, потому что я так решила, – говорила она ему, покидая наше очередное дружеское собрание.
— Конечно, дорогая, — кивал он. — Едем в твою бытовку или ко мне на озеро?
— На озеро, – вздыхала она. — Но только чтобы посмотреть на аистов. Потом вернешь меня домой!
В общем, странная парочка, да. В какой-то момент мы со Стасом смирились даже. Хотя, конечно, надеялись, что на Новый год Настя приедет без бычары.
Историю знакомства Насти и полковника Озерова читайте в первом эпизоде "Дачных приключений":
Книга уже доступна на Литгороде целиком!
– Привет, пап.
Я с удивлением смотрю на Сержа, который с взъерошенными волосами и огромной спортивной сумкой стоит на пороге моей новой съемной квартиры.
— Привет, — я прищуриваюсь. Сложно не угадать, что привело мятущуюся подростковую душу в дом отца.
— Пап, я очень соскучился!
Верю. Только позавчера как кони вместе ржали над комиками в кино и кидались попкорном. Как сто лет не виделись.
Я обнимаю сына. Хотя уже все понял: накануне Лиза отправляла истеричные голосовые — я случайно включил одно, а там… Серж совсем стал неуправляемым: шляется непонятно где допоздна, разбрасывает вещи, отказывается учить французский, не моет посуду и, кажется, даже смотрит порно.
Трудный ребенок виновато опускает глаза:
— Можно я поживу у тебя?
Интересно, если бы мы с его матерью не расстались, куда б он пошел пожить… страшно даже подумать. А еще говорят: развод плохо на детей влияет. Это как посмотреть. Впрочем, у нас формально и не развод даже.
Я вздыхаю и снова обнимаю сына – он сильно вытянулся за последние полгода и стал почти с меня ростом.
— Мама в курсе?
— Я ей в ватсап написал.
— А поговорить?
— Задолбался я с ней говорить, – вдруг резко выпаливает Серж. — Ты свалил и живешь спокойно, а она… а вот это все ее научить сделать правильно — нам осталось. Помой кроссовки! Убери посуду! Ложись спать! Надень шапку! Куда ты пошел? Учи французский… Пап, я так не могу. Лучше б вы меня в Суворовское училище отдали!
Это вариант всерьез не обсуждался никогда, но порой в приступах ярости использовался Лизой как аргумент в пользу послушания.
Видимо, больше не работает.
— Вообще-то, у меня маленькая квартира и не рассчитана на детей, – попытался возразить я.
— Да, лан, пап, я уже не ребенок. Че мы, два мужика, не уживемся что ли, – Серж с интересом рассматривал обстановку – диван в гостинной, крошечную спальню и мини-кухню. — Можно купить подставку для компа и на диване жить.
Насчет уживаемости двух мужиков в одной квартире – мне есть, что сказать, но я молчу. Подростки – хрупкие существа с тонкой душевной организацией.
У Сержа тож не самый простой период. Пусть поживет. В конце концов, бабы, чтоб водить в квартиру, у меня пока нет, а сын – вот он, пожалуйста. Появится женщина на горизонте, глядишь, как мужики, и эту проблему разрулим.
Главное – верить!
— Хорошо, поживи. Но давай сразу договоримся: это ненадолго. И надо будет наладить отношения с мамой.
— Зачем? – он с вызовом смотрит на меня. — Ты же не пытаешься ничего с ней наладить!
— Наши отношения – это другое, они вас не касаются, – возражаю я.
— Ни фига! Она на тебя бесится и на нас срывается! Дети вообще не должны страдать за ошибки родителей! Она получается так сублимирует и переносит на нас свою немотивированную агрессию – меня это травмирует вообще-то!
Ептыж! Лучше б он порно смотрел, а не ютубную дрянь от инфопсихологов. Откуда в башке эта хрень про детские травмы? Там бабы и их сиськи должны быть в этом возрасте!
Думаю, что если он меня будет лечить такими заявами, а не развлекать историями о страданиях по брюнетке из десятого бэ, то мы точно не уживемся. Я от мозгоправа не для того отказался, чтоб обрести его теперь в лице родного сына.
– Давай без этой хрени, ладно? — предлагаю я. – Живи и не ешь мой мозг. С мамой отношения наладить все равно надо.
— Ок.
Настя с подругой заявились в тот же день.
Девушку зовут Оля. Я запомнил.
— Игорь и Ольга — это почти как Руслан и Людмила, — томно протягивает Настя и хихикает, плотоядно улыбаясь. Я окидываю двух нежданных ночных гостей в своей прихожей оценивающим взглядом и пытаюсь на глаз определить, сколько в моей любимой писательнице коньяка.
— Фу, – отвечает она на мой прямой вопрос и округляет глаза. Настя так умеет. — Девочки пили “Мартини”.
Я кивнул. Конечно, это все меняет.
— Но если в твоей холостяцкой квартирке есть коньячок, то девочки не откажутся, – Настя снова хихикает и как-то неуклюже икает. Красотка! Кажется, такой я ее не видел с летних посиделок на даче Стаса. То есть с эпохи “до Санька”. Меня осеняет смутное предчувствие. Кажется, банкет посреди рабочей недели у девочек не просто так.
Настя возится с застежкой на сапоге и с трудом балансирует на одной ноге.
— А девочки вообще каким судьбами? — осторожно спрашиваю я, подхватывая сильно пошатнувшуюся подругу.
— Я поняла, что тебе нужно устроить новоселье, — пытается Настя быть серьезной. — От тебя приглашения не дождешься, так что мы сами вот. Черт! Молния заела! Гребаная зима!
– Погоди, – я опускаюсь на колени и решительно беру сапог вместе с застрявшей в нем ногой в свои руки.
В это время Ольга деловито управляется с собственной обувью.
Все, что я успеваю понять о новой знакомой: она в принципе очень деловая и решительная. И при этом немногословная. Редкий дар для женщины. Впрочем, дело может быть в том, что мы знакомы от силы минуты три – не каждый человек успеет раскрыться за это время.
Но Оля успевает многое: может, это тоже дар – с порога определять все диспозиции в новой локации и четко ставить цель. Помявшись для приличия у порога, девушка начинает решительно снимать дубленку.
Я, наконец, освобождаю Настю из плена зимних сапог и в очередной раз отмечаю, какие у нее красивые ноги и тонкие щиколотки — интеллигенция!
Ног Ольги я рассмотреть не успеваю – она в брюках и двигается быстро. Не задавая лишних вопросов, она быстро скрывается за малоприметной дверью санузла.
Отмечаю, что ориентируется в квартире барышня лучше меня. А может, просто четко ставит цели и этим напоминает мне моего армейского прапорщика Сердюкина.
Тут я с ужасом понимаю, что это совсем не те ассоциации, которая должна рождать в мужчине подвыпившая симпатичная девушка, неожиданно появившаяся на пороге его дома.
А девушка симпатичная – с темными вьющимися волосами, густыми ресницами и крутыми бедрами, которые я успеваю заметить в момент ее решительного марш-броска к туалету.
Освободившаяся от сапог и зимней куртки, Настя становится еще менее устойчивой – я еле успеваю подхватить ее и прислонить к стене.
— А ты в честь чего пьяна? — тихо спрашиваю.
— Я не пьяна, – Настя вскинула руку в стремительном жесте, который не оставил сомнений в ее подлинном состоянии. — Я слегка игрива.
— О да! — тут не поспоришь.
— Ты должен быть рад – я привела тебе подругу! Я нашла прекрасную Ольгу, которая скрасит нашу дружескую попойку.
— Милая, мне завтра на работу, – пытаюсь я возразить.
— Пфффф, – Настя снова пытается махать руками. Я опять вынужден ее ловить. Надо как-то переместиться из прихожей в кухню и усадить ее на стул. Я пытаюсь двигаться в нужном направлении.
— Ты с Сашей поругалась? — аккуратно спрашиваю я, пытаясь не уронить подругу на пути к кухне.
— Поругалась? — она вдруг останавливается посреди коридора и округляет глаза. О, этот взгляд амазонки перед боем! — Я. Его. Бросила. Вот так. Потому что…. Нет, не так.
Настя опять пытается махать руками:
— Меня нельзя сажать в клетку.
Сажать в клетку – нет. Я на секунду выпускаю Настю из своих объятий, чтоб развернуться в тесном коридоре и открыть дверь в кухню.
— Мне это душно и тесно! Я хочу полета, понимаешь? — Настя вновь вскидывает руку и чуть не попадает по физиономии Сержа, который в этот момент высовывается в приоткрытую дверь гостиной.
– Здрасте, теть Насть! – радостно рапортует он и — надо отдать должное реакции обычно полурасслабленного подростка — в ту же секунду успевает выскочить в коридор и подхватить “тетю”, которая, одновременно утратив опору и ощущение реальности, валится на пол.
В итоге Настя отказывается в трепетных объятьях Сержа и с расширенными уже просто до неприличия глазами смотрит то на меня, то на него. Она открывает и закрывает рот, не в силах произнести ни звука.
— Теть Насть, надо встать, – заботливо произносит Серж. Я одновременно чувствую гордость за сына и желание заржать, как конь.
Потому что Настино выражение лица непередаваемо.
Кажется, она даже слегка протрезвела.
Я помогаю сыну и вдвоем мы, двигаясь чуть боком, наконец, втискиваем Настю в кухню и водружаем на стул.
Да, коридорчик маловат для моей семьи и друзей.
— Ты чего не сказал, что у нас тетя Настя? — с удивлением смотрит на меня Серж.
— Не успел, — честно отвечаю я. — Как-то быстро все произошло.
— А чего это с ней? — Серж кивает на Настю, которая продолжает таращить глаза и как рыба открывать и закрывать рот.
— Рассталась с парнем и переживает, — современные психологи, которыми не на шутку увлекся мой сын, говорят, что детям всегда надо говорить правду.
Особенно подросткам. Они тонко чувствую ложь и теряют веру в близких, если ловят на вранье.
Единственный способ не потерять доверие чада в период пубертата – говорить ему всегда все, как есть, помогая принять мир во всем его разнообразии и несовершенстве.
Язык не поворачивается назвать Настю несовершенством, но в данной ситуации она — случайно, конечно! — стала живым воплощением того, каким разным и неидеальным может быть мир.
— Вот козел! – в сердцах восклицает Серж. — Давай, пап, ему морду набьем!
Тут уже я начинаю открывать и закрывать рот. Зато Настя, наконец-то, обретает дар речи:
— Серж! Ты почему не в школе!
Настает очередь подростка потерять способность говорить: да, сын, мир часто алогичен и не похож на идеал.
— Так ведь… — наконец, справляется с собой ребенок. — Первый час ночи. Рано еще. Или… поздно?
— Как это? — Настя таращит глаза. Я больше не могу сдерживаться и начинаю ржать. Серж тоже хихикает.
— Как ты вообще нас нашла в таком состоянии? — спрашиваю я, давясь от смеха.
— Нашла? — Настя недоуменно крутит головой. – Чего это вы веселитесь? Откуда у тебя вообще ребенок?
— Родился он. Лет 15 назад, – ржу я в полный голос.
— Стас сказал, что ты живешь один и будешь рад, — голос Насти становится строгим. Вы тут коллективно троллинг развели, да?
— Нет, — успокаиваю ее я. — У Сержа сложный период и он приехал сегодня пожить у меня.
— Того! Цветы жизни – они такие, – я обнимаю подругу за плечи. Все-таки Настя неподражаема. И я всегда рад ее видеть. — Как ты меня нашла в этих дворах?
— Я у Стаса спросила в вотсапе. И еще Оля помогла, она ориентируется…
— Оля? – Серж с недоумением смотрит на меня. Потом переводит взгляд на Настю. В этот момент раздается звук спускаемой воды.
— Ой, — говорю я. — Мы забыли, что у нас еще одна гостья.
— Че за Оля? — продолжает недоумевать Серж.
— Иди ложись спать, завтра в школу, – я пытаюсь сообразить, как быть дальше и куда разместить двух прекрасных пьяных дам и подростка, чтоб не нарушить ни одну статью Уголовного кодекса. Спасибо, Стас, удружил.
— Ага, конечно. Ты с ними двумя один не справишься, – твердо заявляет Серж.
Возразить я не успеваю. В этот момент из туалета, наконец, появляется Ольга. Твердая, решительная, волевая.
Оценивающим взглядом смотрит на Сержа, потом на меня.
— Приветики, — сухо говорит она.
— На нашу директрису похожа, – шепчет мне на ухо Серж.
— Где у вас тут стаканы? Я могу бутерброды соорудить, — барышня явно очень хозяйственная и деловая. Успеваю отметить, что размер груди у нее не меньше третьего.
— Оля, – она подходит к Сержу и протягивает руку.
— Чудно. Видишь, Сережа, тут ребята немного растерялись. Помоги мне, надо поляну накрыть.
— Я буду коньяк, – Настя улыбается и расслабленно вытягивает ноги. — Скажи, Оля классная? Мы на остановке познакомились. Автобус ждали вместе. Я сразу поняла: это судьба.
— У нас вишневый сок есть. И кола, — Серж радостно распахивает холодильник. Кажется, кто-то намерен в школу завтра вовсе не идти. Не рано и не поздно. – А коньяк у папы в тумбочке. Я видел.
ТЕЛЕГРАМ
Книжный Вестник
Поиск книг
Любовные романы
Детективы
Фантастика
Классика
ВКОНТАКТЕ