Даже в ненависти ты моя

— Ты сволочь! Ты меня украл у моего мужа! — бью кулаками по груди самоуверенного монстра передо мной.

— Он не успел им стать, — насмешливо раздаётся в ответ.

— Успел! — выпаливаю в гневе. Моему бешенству нет предела. Удары становятся чаще, но, судя по довольному выражению стоящей передо мной скалы, значения они не имеют.

— Врёшь, — спокойный и насмешливый тон. — Я тебя предупреждал, белка, ты моя. Я никогда никому тебя не отдам.

Мои глаза застилает пелена бессилия.

Он вернулся за мной. Друг моего старшего брата. Тот, кого я ненавижу с далёкого детства. Тот, кто каждую нашу встречу превращал в ад.

— Я никогда не буду твоей, слышишь? Никогда, — зло шиплю, глядя ему в глаза. — Ты — монстр, Яр!

— Да. А он. Покусился. На моё, — в каждом слове крошево льда.

— Я — не «твоё»! — еле сдерживаю яростный плевок в лицо. — Я тебя ненавижу!

— Моё! — такой же ледяной вердикт. — У нас с твоей матерью была договорённость, что после того, как я выполню её условие, ты станешь моей. Но она меня обманула.

— Мама? — не веря, отшатываюсь я.

— Да, она решила, что хорошо обеспеченный опытный муж — то, что нужно молодой неоперившейся аристократке. Мол, выведет в свет, будет носить на руках, заваливать подарками. Вот только проблема в том, что твой муженёк не собирался этого делать. У него на тебя были совершенно другие планы.

— Какие? — шокировано спрашиваю.

— Месть, — выплёвывает он. — Он так и не простил твоему отцу лишения части имущества.

— Этого не может быть? — не веря, шепчу я.

— Может. Ты должна была стать их ценным подарком старому вдовцу Недвингу, чтобы загладить вину за отъём его рудников на Севере. Ты была в их соглашении – отступными, Рина.

Сердце больно бьётся в груди, кровь – в виски. Мои ноги слегка подкашиваются. Яр бросается ко мне, но я успеваю вернуть себе устойчивость во всех смыслах.

— Не трогай меня, — рычу на него, он убирает руку. — Я тебе не верю. Мама говорила, что лорд Недвинг давно в меня влюблён. Ты видел его подарки?

Яр усмехается.

— Чтобы никто не поверил, если вдруг ты начала бы жаловаться на него. Рина, ты в курсе, как умерла его первая жена? — задаёт он вопрос вкрадчивым голосом.

— А должна быть? — воинственно скрещиваю руки на груди.

— Вообще-то да. Ты с ним будущее планировала, — саркастически произносит он.

— Это должны были узнавать и учитывать мои родители, — парирую я, но женское любопытство берёт верх. — Так как она умерла?

— Он её постоянно подвергал насилию. Правда, имперский суд при всех доказательствах почему-то не нашёл вины.

— Значит, это были наговоры, — упрямо защищаю я своего потерянного в горах мужа. — А ты меня у него украл!

Глаза Яра гневно сужаются, губы складываются в тонкую полоску, грудь высоко вздымается.

— Я тебя забрал, Рина, — едва сдерживая гнев, холодно говорит Яр. — Мне всё равно, что там в твоей наивной маленькой головке. В любом случае запомни: никто и никогда, кроме меня, к тебе не прикоснётся.

Прежде чем я успеваю высказать своё отношение к его заносчивости, его рука обхватывает мою шею, резко запрокидывая голову. Я вскрикиваю от неожиданности и ярости.

— Отпусти!

— Нет, — звучит мне в губы, обжигая дыханием. — С этой минуты ты моя.

— Ненавижу! — шиплю я, и моя рука взметается, чтобы ударить по его наглой, самоуверенной физиономии.

Он ловит мою кисть в воздухе, легко, будто мотылька. Вторую — тоже. Заведя их за спину, он притягивает меня так близко, что я чувствую каждый мускул его тела, каждую линию напряжения.

— Знаю, Огонёк, — его дыхание обжигает мои губы. — Это то, что мне нужно.

И его рот находит мой. Захватнически. Безжалостно.

Я отчаянно бьюсь, упираюсь в его каменную грудь, пытаюсь укусить губы, что давят на мои с силой, не оставляющей выбора. Его поцелуй пытается сломать мою волю. В нем нет ничего, кроме грубой власти. Но где-то глубоко во мне, сквозь толщу бушующего гнева, прорезается что-то иное — дьявольская искра. Вплетаясь в порочный круг из ярости и боли, она заставляет податься ему навстречу. Дерзкие губы и язык Яра не причиняют боль. Наоборот, пробуждают нечто запретное, влекущее и… опасное. Это осознание обжигает сильнее, чем его губы.

И от этого я ненавижу его ещё сильнее.

Воздуха не хватает, в ушах звенит. Когда он наконец отпускает, я едва стою. Губы горят и пульсируют, запоминая вкус его страсти.

— Ты видишь? — его голос хриплый, а взгляд пристальный. — Даже в ненависти ты — моя.

Я отшатываюсь, нарочито яростно утирая ладонью губы.

Яр отходит к окну и, как ни в чём не бывало, произносит:

— С этого момента ты графиня Недвинг — богатая вдова своего героически почившего мужа.

Мой взгляд упирается в широкую спину этого самоуверенного гада.

— Если ты думаешь, что я радостно брошусь к тебе на шею, то ошибаешься. Теперь, благодаря тебе, все будут думать, что я всё подстроила, — сплёвываю злость.

— Нет, если запомнишь то, что я тебе скажу, — поворачивается он и властно смотрит на меня. — На ваш экипаж в ущелье напали разбойники, твой… супруг защищал тебя до последнего. Когда прибыла помощь, в живых осталась только ты. Последнее, что помнишь — как вас накрывает снежная лавина. Остальное тебе знать не надо.

Я в возмущении хватаю ртом воздух.

— А если я откажусь врать? Расскажу правду?

— Попробуй, — нагло усмехается этот варвар, оглядывая меня с ног до головы. — Перед этим рекомендую оценить последствия, но препятствовать не буду. Сама решай, нужен тебе статус достойной вдовы с вхождением в свет или нет.

Я осекаюсь и медленно выдыхаю. Гад. Знает, куда бить. Правда поставит на моём будущем крест. Но это не значит, что я буду играть по его правилам. И по родительским тоже. Обида разыгралась в душе не на шутку, требуя выхода. Но вдруг сквозь этот чувственный хаос пробилась разумная мысль: моя кража — это мой ключ к обожаемой мной свободе. Пусть и в уродливой, вдовьей оправе. И этот ключ я использую по полной.

Кто я теперь? Богатая вдова? Вот и отлично. Лучше и быть не могло! В Новый год я войду новым человеком, ни от кого не зависящей!

А месть… это блюдо, которое подают холодным!

Неугомонная любимая Белочка Яра

Очень любящий ее Яр