Дар Богов для трёх орков

Мне сказали бежать на север, добраться до королевской заставы и переждать нападение там.

Но я не добралась.

Империя пала, и я лишилась всего, что знала. При мне остались только несколько украшений, платье, которое уже ободралось в клочья, плащ с мехом и конь Кас, уставший не меньше меня.

Ни дома, ни семьи.

Метель мешала разглядеть дорогу. Я уже осталась одна. Последняя стража осталась позади, отбиваясь от преследователей захватчиков.

— Кас, всё хорошо… — шептала коню, поглаживая его по покрытой льдинками и снегом гриве. Он тяжело дышал через нос. — Смотри… Там огонь!

Дёрнула поводья, мы подкрались ближе. Ещё чуть ближе, пока не увидели силуэты огромных коней, которые водились только в степях – почти в два раза крупнее наших. Но мы не в степи…

Верхом на них сидели широкие гиганты, скачущие громко по снегу.

— Кас, скорее, назад! – крикнула, разрезая ночную метель. Ветер стал бить в лицо. Конь встал на дыбы, споткнулся, болезненно фыркнул. Совсем ослаб.

Мы мчались вперёд, но недолго. Снег мешал разглядеть дорогу.

Чужой хлыст ударил его по нижним копытам. Я вскричала от ужаса, покатившись по земле, собирая плащом снег. Не успела встать, как огромные ручищи подняли меня, как тряпичную куклу, перекинули через плечо. Жар обжёг даже сквозь одежду. Ладонь легла на поясницу.

– Отпустите! Отпустите! – закричала, глядя, как брыкающегося Каса берут в плен и ведут следом. – Оставьте коня в покое! Не трогайте!

– Молчать! – раздался яростный рёв, будто кто-то протрубил громогласно, с грохочущей вибрацией из морских пучин. Я вгляделась, с трудом повернув голову на похитителя.

И закричала с новой силой, задыхаясь от паники и ужаса.

Орки!

Дикие, свирепые орки, не знающие ничего о человечности и милосердии!

— Ти-хо! – повторил орк, перекидывая меня и роняя в сугроб, точно мешок с овощами.

Снежинки заполонили лицо. Я стала убирать их с лица, чтобы вглядеться.

Пламя с факелов остальных орков осветило лицо, которое было так близко ко мне. Великан с выбритыми висками и толстыми свободными хвостами тёмных волос, лежавших на плечах. На заострённых, как у эльфов, ушах блестели золотым кольца. Глаза светились яростным красным из-под тяжёлых надбровных дуг, а свирепые клыки делали его лицо устрашающим. Если бы не они, оно могло быть обычным красивым лицом, почти идеальным по меркам людей. А сейчас он напоминал монстра на фоне зелёной кожи, который хотел съесть меня!

Орк ткнул пальцем в мои губы, обжигая их грубой кожей. Даже его палец был огромным, толщиной как три моих.

— Сказал быть тихо. Значиться тихо, – пророкотал он утробно, голос шёл прямо из глубин его огромного мускулистого тела.

Резко кивнула, сглотнув. Запах дыма и металла от его пальцев щекотнул заледеневший нос.

— Она? – спросил один из орков и слез с коня.

Я даже не знала, что они умели говорить на языке Континента. И не знала, что они вообще могут жить в такой местности.

— Откуда знать? – возмутился тот, что осматривал меня светящимися красными глазами. Спина уже замёрзла, но это было ничто по сравнению с ужасом, который охватил меня. – Белая кожа, светлый волос. Она?

Говорил он неидеально.

– Дай взгляну, – тоже утробный, но более спокойный и размеренный голос становился всё ближе.

Факел ослепил глаза. Рука второго, украшенная костяными и кожаными кольцами, подняла капюшон. Второе лицо показалось за тем, что плохо говорил. Утончённее, с клыками поменьше, их было почти не видно, не такой широкий и повыше. Хотя казалось бы, куда ещё выше…

— Голову, — сказал он мне, поворачивая всего двумя пальцами моё лицо в сторону. Отдёрнул капюшон, отогнул ухо. — Метку видишь?

– Ну да, – беспечно бросил первый, упёршись коленом в снег сбоку от моего бедра. Рукой тоже упёрся около меня, наклонился совсем близко. — Она, значиться, да? Не дай мне ложь, Сигур…

– Она, – второй поднялся, опираясь на древесный посох, с которого свисали маленькие черепа животных. На его шее тоже стучали костяные бусы из животных крошечных челюстей, зубов, когтей, вплетённых на кожаные широкие обручи.

– Кто — она? – спросила шёпотом, и первый яростно глянул в мои глаза хмурясь. Теперь под тенью его бровей только блестели две угрожающие красные точки.

– Отстань от неё, Ульфгар, – Сигур воткнул посох в пространство между мной и Ульфгаром. — Жену беречь надо, а не пугать.

В горле встал ком, пальцами собрала снег, широко распахнув ресницы и уставившись на орка с посохом, который слишком сладко улыбался. И я сдавленно прошептала:

– Ж-жену?

Меня везли связанной на гигантском коне, который спокойно нёс зелёных великанов в коже и толстых плащах с толстыми, пушистыми мехами.

Меня привязали к Ульфгару спереди, чтобы следить за мной и чтобы я не думала сбежать. Всей спиной прижималась к крепкому торсу берсерка, ощущая порой, как он напрягается, становится то мягче, то твёрже. Макушка стукалась о середину груди, обятнутой плотной кожаной бронёй с металлическими вставками. Я не доставала даже до ключиц.

Бедный Кас плёлся сзади со связанной шеей, к его копытами подцепили кандалы. Мне хотелось плакать, понимая, как сильно он устал.

— Дайте моему коню поесть, — почти потребовала я, но слова дрогнули от страха и холода. Ульфгар усмехнулся, его торс за моей спиной заходил ходуном, утробный голос стал ощущаться вибрацией в спине:

— Может, он на руках понести?

— Его на руках понести, — стискивая злобно зубы почти до скрипа, выдавила из себя.

— Что?

— Говорить правильно научись, чудовище!

Но в ответ Ульфгар только вновь усмехнулся и промолчал. Я постаралась оторваться от его торса, потянув себя вперёд, но только потратила силы. Животу стало больно, а этому громиле — хоть бы что. Он даже и не заметил натяжения верёвок.

Мы добрались до скалистых, высотой метров пять, не меньше, арок из столбов, на которых были вырезаны древние рисунки, в них забился снег. Протоптанная тропа вела в густой лес и горы, где располагались сотни пещер, созданных природой целыми столетями, деревянных построек и высоких толстых заборов с пиками и копьями. У главных двустворчатых ворот стояло двое высоких орков в плотной броне, их нижние клыки торчали так же сильно и смертоносно, как у Ульфгара. Наперевес они держали по два топора. Такое оружие обычный человек не способен поднять и держать так целый день.

Метель стихала.

Ворота распахнулись, когда стражники увидели Ульфгара. Петли скрипнули протяжно, завывающе от мороза, пропуская нас на территорию, не имеющую ни конца, ни края.

Отец никогда не говорил, что на Континенте появились орки. Они жили в степях и лесах за океанами, а тут разрослось целое поселение, которое было больше дворцовой площади в несколько раз!

Здесь кипела жизнь, но детей было так мало… В основном это был мир взрослых орков, разделённый на ремёсла. Кузнецы, швеи, продавцы, повара, воины, конюхи… Перечислять можно было так долго, о многом я даже не имела представлений.

В этом месте всё казалось огромным. Будто это я уменьшилась на самом деле до метра.

Каса повели к конюшне. Я молилась, чтобы с ним обращались хорошо. Судя по всему, лошадей это племя ценило. Может, это спасёт моего друга детства от какой-нибудь злой участи?

Многие отвлекались на нас и особенно смотрели на меня. Шептались, кивали в мою сторону, обсуждая, и быстро возвращались к работе под хмурым внимательным взглядом Ульфгара, чьи глаза сверкали порой ярче факелов. Точно монстр, затаившийся где-то в темноте.

Кинула взгляд в сторону. Орк с посохом и чистыми льдисто-голубыми глазами улыбнулся, показывая ровный ряд верхних зубо. Резко отвернулась, опустив голову.

Красивая улыбка. И клыков у него почти невидно, они не торчали наружу, как у Ульфгара, но были заметно острые и длиннее обычных людских.

Когда с десяток коней подошли к деревянному огромному сооружению с крышей-шатром, перед нами распахнулись высокие двери, а один из воинов дунул в трубу, оглашая наш приход.

Ульфгар приобнял меня за талию и ловко слез с коня. Сигур подошёл к нам. Несмотря на размер рук и свою силу, аккуратно смахнул снег с меха моего плаща, всё ещё улыбаясь, и мы двинулись внутрь главного здания.

Внутри было жарко. Центральный очаг, выложенный камнями, изрисованными рунами, и увенчанный массивным костяным барельефом, освещал огромное помещение, где на стенах висели шкуры, а пол был устлан толстыми мехами. В глубине, на возвышении из резного, похожего на окаменевшее дерево, сидел он.

Вождь.

Он был воплощением двух других: мощный, как Ульфгар, и высокий для своего народа, как Сигур. Его лицо, обрамлённое густой, короткой щетиной, было совершенно безэмоциональным. Он просто смотрел на нас, и особенно на меня. Его глаза были такого же красного цвета, но в них горел не гнев, а безграничная, абсолютная власть.

— Вождь Хардлок, — пророкотал Ульфгар, наклоняя почтенно голову. То же самое сделал Сигур, склоняя голову и упираясь на длинный посох, который был чуть выше его самого.

Вокруг костяных бус, как заметила только сейчас, появлялись и исчезали жёлтые узловатые языки дымки.

Хардлок медленно поднялся, кости в виде многослойных бус застучали на его широкой, голой груди воина, показывая всю мощь, показывая шрамы с многолетней историей. Он явно носил их, как гордость и личные трофеи. Вождь сделал два широких шага, и я невольно отступила. Он был самым устрашающим из всех. Остановился, глядя на меня сверху вниз, и его горячее дыхание обдало моё лицо.

В зале царила тишина. Здесь были только я и трое орков.

— Ты — наш Дар и конец проклятия, — сказал он низким, гудящим голосом, пробирающим до мурашек, вибрирующем по всему мозгу и в груди. — Ты пришла в Дом Буреветра, женщина. Ты носишь метку нашего бога, а мы носим долг перед ним и своей кровью.

Он протянул огромную ладонь, украшенную широким кольцом с драгоценным бело-костяным камнем, и мягко коснулся моего живота, закрывая его и обдавая жаром.

— Готовься, — его голос стал чуть тише, но прозвучал как королевская печать о приказе повесить преступника. — Твоя единственная цель — выносить и родить здоровую тройню, заложив начало новой эре Буреветра. Отныне и навсегда ты — наша единственная невеста. И вскоре жена.

И на этот раз я даже не смогла спросить «Жену?». Я просто ощутила, как ноги перестают держать. Слабость, окоченевшее тело, ощутившее резкий холод, паника, которая устала кипеть во мне — всё это заставило свалиться на пол, укутанной в верёвки, и потерять сознание.

Глаза открылись от тяжёлого, едкого запаха жжёных трав. Я быстро, собирая толстые складки гигантской пёстрой шкуры, села на кровати. Она тоже была крупной, сюда смогли бы лечь ещё пять меня, если не больше.

Хаотично, медленными шагами по комнате ходила высоченная женщина с зелёной кожей. Она была чуть в теле, с крепкими крепкими рабочими плечами. Изо рта торчали крошечные клыки, выходящие за пределы губ. Чёрные волосы она сплела в сотни толстых, длинных кос, в которых торчали кольца и костяные бусы. На руках стучали браслеты с такими же украшениями на кожаных верёвках.

Она жгла траву. Больше никого вокруг не было.

— Если ты ещё раз позволишь себе упасть перед Хардлоком, пощады не жди, женщина.

Даже женские голоса орков звучали хоть и нежней, но всё ещё рокочуще, из самого живота.

Отодвинув в сторону шторы из сотен и сотен костей и бус, внутрь вошёл Сигур. Он снял плащ, оказавшись в одной лёгкой чёрной рубахе без рукавов, на которой были вышиты красной нитью десятки рун. Он всегда носил с собой посох, ожерелья, браслеты…

От его вида закружилась голова, слёзы подкрались к горлу, но я стойко удержала их. Вжалась спиной в стену, укрывая тело своим же плащом, неотрывно смотрела на орка.

— Жива-здорова? — пробасил Сигур, одоряя меня взглядом льдистых, светящихся глаз.

— Ну, — рыкнула женщина, сморщив плоский нос с узкими ноздрями. — Жива твоя человечка.

— Моя. И горжусь этим. Бог Ветра подарил мне её.

— А ещё Вождю Халдроку и Военачальнику Ульфгару! Позор Племени Буреветра! Вождь делит человеческую женщину с шаманом и берсерком.

— Заткнись, Мара! — гаркнул громом Сигур, ударив крепким посохом в пол. Он сделал шаг к ней, глаза его вспыхнули, из них хлынул лёгкий ледяной пар. У других орков глаза были почему-то обычные, без свечения. — Не смей открывать свой грязный рот в сторону Богов!

— Её разорвёт во время родов! Да она и не доживёт до них, и ваши отпрыски сдохнут!

— Боги не позволят.

От их разговора, который заходил всё дальше и дальше, меня трясло. Руки сжимали шерсть до боли в ногтях, по щеке уже скатилась слеза. Жена, тройня, роды… а значит, и возлечь с кем-то в постель. С орком. Или двумя. Или сразу тремя. Чем дальше я думала, тем сильнее хотелось бежать.

И я сделала это. Второе дыхание позволило мне подлететь с кровати. Плащ съехал с тела, оставив меня в одном серебристом королевском платье, у которого подол выглядел как тряпьё из-за рваных дыр и вмозкшей ткани.

— Не смей! — крикнула Мара. Я пробежала сквозь шторы, всем телом раздвигая кости и бусы, царапнувшие кожу на руках и лице.

Дыша с завываниями, промчалась по пустому коридору, увешанному ловцами снов, исписанному рунами, утыканными факелами с белым магическим огнём. Ни дверей, ни окон… Жар душил, я задыхалась.

Увидев еднственную дверь, толкнула её, она тяжело поддалась. От слабости руки сорвались, ноги понесли невольно вперёд. Я поскользнулась на снегу, свалилась на колени и подняла голову, забыв о боли. Только бежать!

Перед лицом увидела тяжёлые сапоги с плотными меховыми вставками, свободные, заправленные в них штаны.

Орк упал на колено передо мной, земля сотряслась. Он легко подкинул меня на руки, перекинул через плечо и понёс обратно. Я била кулаками в его массивную спину, обтянутую кожаным жилетом с металлическими клёпками.

— Отпусти, чудовище, отпусти! — кричала, била его, пытаясь показать хоть какую-то силу, но для орка это было то же, что и муха, бьющаяся в стекло.

Он кинул меня на шкуры в ту же комнату, где уже не было Мары.

Я не сразу осознала, что нёс меня так легко Ульфгар. Он даже дышал как дракон: ещё немного ярости — и из носа повалит жгучий пар!

Берсерк схватил мои запястья и ударил о мягкие шкуры, распластав меня по кровати звездой. Наклонился, озаряя красными светящимися радужками.

— Ле-жать! — по слогам гаркнул он так, будто над головой собралась яростная буря.

— Ульфгар! — попытался отозвать его Сигур и ударил его по ноге нижним концом посоха. — Да сколько можно?!

— Она не лежать. Её рот кричит и кричит, как фурия!

Рука Ульфгара мягко легла мне на живот, слегка надавила, не разрешая мне подняться. Его массивная, воинственная ладонь прятала половину моего торса ниже груди. Горячая кожа вскипятила и мою кровь, заставляя раскраснеться и ощутить дичайшую уязвимость, будто меня заперли в клетке с яростной, властной энергией, которых не бывает у человеческих мужчин.

— Имя? — спросил Сигур, глядя на меня с высоты своего роста. Наверное, он был одним из самых высоких орков.

— Элара.

— Элара, — повторил Ульфгар, ослабляя хватку. — Ещё кричать, Элара?

— Ты забыл слово «будешь», — шепнула ему, глядя в его красные глаза своими округлёнными, не моргая.

— М? — вопросительно прорычал он.

— «Ещё будешь кричать»… не «ещё кричать»… — то ли от шока, то ли от смирения я стала резко успокаиваться. Или страх просто заставил сжаться в комочек и уже поддаться этой ярости и власти, которая стискивала стеной вокруг.

— Не будешь?!

— Не буду, — медленно покачала головой из стороны в сторону.

— Вы уже нашли общий язык. Хардлок будет рад! — Сигур мягко улыбнулся, его глаза довольно сощурились.

Он подал мне руку, давая понять Ульфгара, чтобы он отошёл. Орк это и сделал. Я осторожно, будто тянула пальцы к капитану, положила ладонь в его горячую, широкую, в два раза длинней и шире моей.

— Ты часто падаешь в обморок, женщина? У тебя должно быть крепкое здоровье. Хардлок любит здоровых женщин.

— Я просто… устала и есть хочу, наверное, — сглотнула, чувствуя сухость в горле. Легко поднялась на ноги, пока Сигур помогал мне.

— Ты идёшь с нами. Поешь в доме матерей и вдов. И сразу после пойдём к Вождю Хардлоку.