Давай сыграем в любовь

Богиня: «Стрит?»

Аид: «Низко берёшь. Роял»

Богиня: «Оу… и какой не хватает?»

Аид: «Десятки»

Молчание в три секунды.

Богиня: «А в раскладке?»

Аид: «Четыре»

Шансы у меня почти нулевые, осталась одна. Но не в этом ли прелесть покера, когда на руках такие карты сидят?

Аврора выносит мне, однако, своё заключение:

Богиня: «Отчаянный»

Я усмехаюсь и переворачиваю телефон экраном в стол, а затем вниз смотрю, пока Лёха, очевидно, воздаёт уже десятую молитву Ктулху, чтобы тот его разум поставил на место.

Аврору секу. Она на первом этаже клуба тусуется, под громкий музон и раскалённый алкоголем народ. Звезда не видит меня, окна комнаты випа зазеркалены наглухо, но точно знает, что взгляд всё равно на неё, как минимум, раз в пару минут точно кидаю.

Привычка, зависимость, рефлекс, выработанный годами, – фиг разбёрешь. Оно уже выходит само по себе машинально: тупо проверить, что она в поле зрения. Кто рядом с ней трётся или нет ли оленей залётных каких. Свои не сунутся – не рискнут остаться без челюсти.

А звезда мне знак мира показывает, как бы между делом, даже не отвлекаясь от трубочки и от трёпа подруг.

Наш собственный знак, означающий, что она со мной хоть куда. Негласно поддерживает. Даже если бы я сейчас этот клуб на кон ставил, принадлежащей её родне, уверен, Рор и здесь бы показала «добро».

Стопроцентное доверие с двух сторон. Голыми, мать вашу, останемся, а один фиг друг за другом будем идти. Хотя Аврора и знает, со мной с неё ни одна пылинка не упадёт лишняя.

Порву – мягко сказано. Даже если, кто просто косо посмотрит.

А если обидит… таких отчаянных, я давно не встречал.

– К черту, – Лёха кидает карты на стол, отвлекая меня от Авроры, – Тёмыч?

– Докидываю.

Сверху банкнот падает сразу две новенькие купюры. Моя очередь. Я не думаю, повышаю. Играем на нал, но не зарываемся. Так, чисто, чтобы игра шла интересней, не обеднеем, хотя иногда и приходится уходить с пустыми карманами. Всякое было, фортуна не всегда на моей стороне, однако я умею вовремя останавливаться, да ещё реакции друзей наизусть выучил.

Лёха, например, точно что-то хорошее скинул. Он обычно с мелочевкой ходит в ва-банк, а когда имеется риск, не вывозит накала. Долго думает, мнётся, а по итогу пасует. Не его это, когда имеется хоть малейшая возможность разочароваться. А вот Даня играет, куда интересней, «покер фейс» с него придумали выражение, отвечаю, так блефовать не умеет никто. А тут… на редкость, пасует, скидывая карты и оставляя нас играть с Тёмой.

– Ну? Вскрываемся?

– Карту, – киваю на стопку, но её не успевает перевернуть Даня, внезапно дверь в вип распахивается:

– Ну ты и падла, Кир, – выдаёт Сава с порога.

Ещё и с видом таким, будто всерьёз.

Это ещё, что за новшество, твою мать? Обычно, подобное мне приходится слышать только от девушек, и-то заменим на «козел» «падлу», и фраза один в один получается. Но от друга?

Все как один взгляды на него переводим. Я свой от карт поднимаю, потому что напротив сижу. Парни в таком же замешательстве, как и я. Тёма даже осматривается по сторонам, мол, мне одному это послышалось?

Да вот ни фига не одному, Тёма. Здесь все слышали, что у Савы, походу, какой-то глюк системный произошёл.

Хотя?..

В выражение лица лучше вглядываюсь и прикидываю навскидку, могла его подруга проболтаться о нашем с ней общем «секрете». Или ошибке, что я совершил.

А тут ответ сам собой прилетает от него одним словом:

– Табу?

Твою ж…

Очевидно, «флеш рояла» мне сегодня точно не светит.

Карты откладываю и… да что уж там рисоваться и что-то втирать.

Оправдываться – не мой конёк. Даже, где действительно бы не помешало.

Было же, не отменишь. Сам охренел утром, когда увидел соседство в постели – его девушку. Полину. Так накидался на дне рождении Тёмы, что себя то бы вспомнить…

Только Рор за порог. Её дома, естественно. Доставил по времени, дождался, свет в окнах проверил, а заодно увидел то, что видеть не следовало бы.

Но то умышленно не вспоминаю. Отсекаю мгновенно все образы.

Там моё собственное табу. Заархивировано и запечатано навсегда.

И к Тёме обратно. А там понеслось…

Ей-богу, я был готов поклясться, что заходил в комнату с другой девушкой. Полина же мне на утро сказала, что мы встретились с ней в коридоре.

Не помню ничего, хоть убей. Непонятно вообще, как у меня встал-то в том состоянии, что находился, если в памяти дыра, размером с Альфа Центавру.

Но было. Стопроцентно всё у нас было.

А вот второй раз уже помню отчётливо. И третий, а за ним, блть, и шестой, и десятый.

И ни один из них до сих пор объяснить не могу. Кроме одного стопроцентного факта, который, как бы, играл оправданием совести – Поля с Савой расстались. Сошлись через месяц, мы с ней завязали и похоронили то до сих пор для меня «загадочное» рандеву.

Договорились, что Сава ни о чем не узнает. Притом, её была слёзная просьба, сам я хотел признаться ещё после первого раза. После третьего рвение к справедливости слегка поугасло. Ну а после десятого, и вовсе стало сомнительным.

Плюс, подробности выяснились их отношений за последние несколько лет. Это мы видели идеальную пару, которая всегда неразлучна. По факту – там кромешный трешак. Не моё дело, чтобы соваться и морали читать, тем более, мы вроде как с Савой друзья много лет. Но лично моё отношение к нему стало немного иным. В компании позависать ещё можно, но чтобы так – тет-а-тет – не уверен, что не высказал бы ему своё мнение в цвет.

Полину бы спалил точно.

А вот Полина, очевидно, взяла и спалила, не сомневаясь. Больше о нас с ней не мог знать никто. Даже Рор, хотя мне и кажется иногда, что она знает всё про меня. В том числе и то, что сам не рассказывал ей.

Не гоню, конечно, даже мысленно на Полину, что сделала это, не маленький, голова вроде на месте, сам ведь забрался в трусы к девушке друга. Самому и отвечать. Тем более, я давно был готов к этому разговору.

Встаю с дивана и головой киваю в предполагаемую сторону улицы:

– Поговорим? – без давления и суеты.

Всё взвешенно и спокойно. Догадываюсь, что самого Саву сейчас только так рвёт на куски. Взгляд ошалелый, точно у нарика в самый максимальный приход по мозгам дури. Даже его смех диковатым выходит, когда он голову запрокидывает, а потом с улыбкой и тоном, точно ему пох*** абсолютно на всё, выдаёт:

– А что, ссышь, что все здесь узнают, какая ты – гнида, Кайманов?

Челюсти сами по себе сжимаются, но в ответ не рыксую. Спускаю на первый раз. Плюс догадываюсь, что надо заодно подкопить здравого смысла и на второй, и на третий. Саву несёт, а я – виноват перед ним. Не по-пацански я поступил. В данной ситуации он как бы прав, и каждый, кто находится сейчас в випе, скажет мне тоже самое.

– Хочешь при всех обсудить, как я переспал с твоей девушкой? – бросаю спокойно, а заодно и погружаю всю комнату в тишину.

И вроде как для него же стараюсь. К уму разуму, так сказать, призываю. Мой – чист идеально, мне по фиг, кто что узнает, а вот его сейчас атакуют эмоции, наговорит лишнего, потом пожалеет. Да и мне самому было бы в падлу на его месте, что все бы узнали, из-за чего именно моя девушка наставила мне рога с мои другом.

На хрен такое прилюдно вскрывать?

Факт, что накосячил, не отрицаю же, но подробности? Это только между нами тремя.

А вот Саву точно мгновенно перемыкает. Фиг знает, что у него там отстёгивается в голове с моими словами, но его глаза за секунду становятся дикими.

– С*ка… – одно слово, и Саву срывает.

Едва успеваю опомниться, а в мою сторону уже летит стул, который Сава подхватывает за спиной Лёхи.

Лёха первым выдаёт мат, в прямом смысле слова сгибаясь пополам, когда тот над ним пролетает. Следом Даня и Тёмыч, подрываясь со стульев и отскакивая от стола. Карты, фишки, бабло – всё разлетается вверх и в разные стороны.

Грохот, мат и рёв, с которым Сава бросается на меня.

Твою ж…

Назад уклоняюсь резко. От удара, но не от его туши. Физика, мать её, делает то, что и должна – оба заваливаемся на диван.

– Э, бля, хорош! Вы чё, мужики! – со всех сторон поднимается в воздух.

Секунда буквально, только руку его перехватываю и собираюсь скинуть себя – нас разнимают. Саву оттаскивают сразу Лёха и Даня. Меня и не нужно, сам встаю, и всё ещё спокойный, на удивление, хотя и адреналин нормально так кровь огоньком разбавляет.

Ожидал?

Скорее всего, я б на его месте даже не разговаривал. Единственное – точно бы вышел сначала, чтоб наверняка никто не остановил от умышленного убийства.

Поэтому и сейчас спускаю ему выходку с рук. Снова признаю, что виноват, и он как минимум имеет права съездить мне хорошенько по роже.

Но он сам возможность моргнул, я предлагал ему выйти, а теперь всё – тут хочешь не хочешь никакая совесть не даст подставить себя под удар добровольно. Генератор инстинктов шпарит на полную, заставляя пристально следить за всеми его движениями. Оба не отводим взглядов, Сава во всю гневно дышит, голову буквально отсекает мне мысленно – оно в глазах его горит чистым безумием.

– Гондон, – ещё и тихо цедит.

Игнорирую.

– Последний раз предлагаю выйти и нормально поговорить, – ещё одну попытку кидаю.

Не гарантирую, конечно, что ему полегчает от правды, но нам здесь не дадут выяснить отношения, остановят, когда ему горит именно помахаться.

Я даю ему такой шанс.

Но Сава и на этот раз им не пользуется.

– А на кой мне с тобой вообще разговаривать, Кир? – подаётся вперёд.

Всё ещё в глаза только пялит с выражением диким. Парни его держат, но видно, что даже сил не прилагают для этого. Сава сам больше не рвётся. С броском, очевидно, весь свой гнев выплеснул, осталась одна чистая ненависть.

– Что ты мне можешь сказать? – цедит поначалу без подъема эмоций, но ответа не ждёт. Повышает голос на каждом вопросе. – Ну?! Что?! Действительно думаешь, что мне интересно, как ты трахал её у меня за спиной?!

– Сав, – пробует вклиниться Тёма и разорвать наш контакт зрительный, чтобы хоть немного его вразумить.

Реально все эти тёрки не для ушей посторонних. Потому что я-то до хрена ему что могу рассказать, почему его девушка хочет других, раз с таким рвением напрашивается.

Как минимум то, что знаю, как ему нравится её поколачивать. Заводится так. А потом силой брать. И не отпускает при этом, хотя Поля и пыталась уйти. Прощение просит, не даёт ей прохода, всё «вешается» у неё на заборе, говоря, что это она будет виновата, если его не простит.

Ей-богу, мне на фиг не нужна была информация эта. Жил же спокойно. Сам я не спрашивал, из-за чего они разбежалась, Полю просто на откровения понесло, после которого и поставил сразу же точку, осознав, во что я втянулся. Но вот на друга, после этого, точно не мог нормально смотреть. А ещё подмечать неосознанно начал, что от него частенько девушки выбегают в слезах. Раньше это не парило как-то. В том смысле, а от кого из нас они взбешённые не уходят, когда понимают, что ими тупо воспользовались? А теперь я знал возможную причину их слёз, когда сам он втирал, что им так чересчур с ним понравилось, что уходить самостоятельно они не желают.

Вот только один фиг ничего сделать не мог. Не я ему поставляю девчонок, чтобы ещё ответственность нести, во что они ввязываются. У всех своя голова на плечах. Я отвечаю лишь за одну головушку девичью, чтобы та не водилась с уродами всякими.

В переводе «ни с кем», потому что ни один не достоин Богини. По крайней мере, из нашего окружения.

Ладно, я в принципе пока не встречал такого, кто был бы достоин звезды, но не об этом сейчас. Я даже мысленно не могу её ставить рядом с теми девушками, которых используют, ради секса.

К Рор никто и никогда так относится не будет. Глотку сразу порву.

Но Сава, очевидно, именно на это напрашивается. Потому что решает со своей стороны запретную черту перейти. От Темы отмахивается, огрызаясь и посылая к чертям, чтобы тот не вмешивался, и возвращается к разговору со мной.

– На хрен, Кайманов, – кидает спокойно, при этом от парней тоже отделывается, начиная назад отступать, – в задницу засунь себе свои разговоры. Мне пофигу, что там тобой двигало, когда ты нарушил наш договор первым. Я только хотел сказать, что меня он тоже больше не держит. Сечёшь, о чём я говорю?

Сука…

Это просто намёк, а у меня уже кровь закипает. Вот только в отличие от него я на пустую болтовню не распинаюсь. Говорю, как есть:

– Я же тебя в асфальт, сука, закатаю, если ты на неё хотя бы посмотришь.

Секу. Я очень хорошо секу, о чём он говорит. О Рор и о том, что в своё время мне пришлось на многое пойти, чтобы он перестал на неё внимание обращать. Сава буквально на ней тогда помешался. Нам было четырнадцать, какие, мать его, там отношения? Особенно, когда так рвёт крышу. А «вторая» по непонятным причинам ему отвечает. Он Рор нравился, ухаживания принимала, горы мягких игрушек, а вот мне – ни фига это не нравилось. Все эти взгляды, которыми он её встречал и провожал постоянно…

Не мог я тогда объяснить, что меня не устраивало. Просто не нравилось, и точка. На кой мне вообще нужно было разбираться, если всё равно был уверен, что его к ней не подпущу? Поэтому я помог Саве переключиться на других девушек, подгонял ему их буквально, а со временем прямо сказал, что Рор – это табу.

Единственная девушка под запретом в обмен на каждую его девушку с моей стороны. Вот, о каком договоре он мне напоминает.

Но мы давно уже не подростки, плюс моё отношение к нему тоже слегка изменилось. Не только за Полю, он сам по себе местами в последнее время чудит. Может поэтому я особо даже не парился, что предал его?

А если ещё надумает к Рор подойти? Хребет же ему без разговоров сломаю.

Да и когда ему к ней подкатывать, если он из травматологий выбираться не будет? Позабочусь об этом, может даже не сомневаться.

Однако Сава, очевидно, всерьёз меня не воспринимает, снова посмеивается, показывая мне фак.

– Видел, что мне до твоих угроз? Аврора нынче взрослая девочка, чтобы тебя слушаться, мы же оба знаем, что она была по уши в меня влюблена. Пора доставать из ящиков все её записки с признаниями, – ржёт во всю падла. – А даже если и закатаешь, одно твоё выражение лица, сука, когда ты узнаешь, что я тебя обставил и первым сорвал с неё целку…

– Э-э-э! Кир, блть!

Ловят. Аж втроём, блть, перехватывают, когда только срываюсь. И сразу оттаскивают, несмотря на всю мощь, которая меня разрывает, как до его, сука, позвоночника жажду добраться.

Он, блть, труп.

Труп, мать его.

Не просто похороню. Я его…

– Кир! – пробует достучаться Лёха.

Дёргает и в плечо толкает, чтобы перестал рваться и осадил.

Не работает. Рёв в ушах. Вместо крови какое-то адское топливо, что мотор* топит на убойный, расколачивающий рёбра ритм. Ни хрена никого не слышу. Саву одного вижу и слышу его поддающий огня смех.

Забавляется, сука, реакцией, а мне сейчас не до разума, чтобы понимать, что даю ему то, что он хочет.

Сава показывает мне знак «мира», наш знак с Рор.

– Не переживай, я постараюсь быть с ней нежным в первый раз.

Сука!

Я буквально ревом рычу, как меня распирает желание расквасить его улыбающуюся физиономию, но выбраться из хватки всё равно не могу.

– А может и такое выдам, что она…

– Похороню, сука, – цежу, – клянусь.

Но мне лишь в ответ снова фак он показывает, начиная выходить за дверь випа с миной непроницаемой.

– Око за око, Кайманов, я морально уничтожу единственную, кто тебе действительно дорог.

Мотор* – в данном контексте имеется в виду сердце.

– Поля, н-да, – тянет Даня, наконец от меня отступая спиной. – Не хило тебя понесло.

Лёха и Тёма тоже меня отпускают. Успокоился. По крайней мере, снаружи. Я больше не рвусь никого выпотрошить и убить. В том числе, и друзей, которые не дали мне добраться до Савы.

Понимаю, что это работает в обе стороны. Саву они тоже держали, когда тот рвался ко мне. Но лучше б, его не держали, меня бы так сейчас изнутри не разрывало.

Кровь до сих пор точно лава, вены собой прожигает, во все жилы просачиваясь, что едва выношу держать в себе столько ярости. Кулаки сжимаю, чтобы меня не рвануло, и сгоряча не врезал тем, кто здесь не при чем.

Тем более, Даня, уже начинает напрашиваться, не скрывая в мою сторону своего осуждения.

– Ещё перед тобой должен оправдываться? – рву с таким же презрением воздух, отбивая его замечание.

Да ни хрена я не успокоился, с первой же ноты в голосе понятно, что я всё ещё жажду выплеснуть на ком-нибудь гнев. Но Даня это не Сава, он не спасует, если мы с ним сцепимся по-настоящему.

Собственно, он и в словах своих назад не сдаёт, говорит прямо, что думает:

– Просто ставлю в известность, что если надумаешь ещё и переспать с Ларой, я, как Сава, разбрасываться словами не буду, сразу тебя положу.

Даже не сомневаюсь. Сава в принципе из нас единственный, кто отдаёт предпочтение словам, а не кулакам.

Он им применение в другом месте очевидно находит. Девушек бить, это не здоровых парней, которые могут ответить.

– Буду иметь в виду, – бросаю в ответ безразлично.

Не то чтобы мне реально было без разницы на друга, но сейчас не способен изъясняться более спокойней, чтобы нормально с друзьями поговорить.

Выбираю уйти сразу же от греха подальше, иначе этот вечер точно закончится дракой. Мне бы осадить не мешало, а не зарываться на всех. Но я уже говорил, оправдываться – не моё, когда именно этого и ждут от меня.

Да и какой смысл?

Потерять я никого не боюсь, а обычно по-ублюдски не поступаю, чтобы, например, переспать с Ларой.

Поля – это… реально же какое-то исключение. Не переступал я раньше настолько очевидно черту.

Гребанный алкоголь и Альфа Центавра.

Злюсь сейчас даже на какое-то созвездие идиотское, насколько несёт всё ещё от слов Савы. Ну… и на себя так не слабо, что меня действительно занесло за черту.

Останавливаюсь у балкона и Рор взглядом отыскиваю, заодно и смотрю, чтобы Сава рядом нигде не засветился.

Сдержит угрозу?

Честно, понятия не имею, но проверять не возьмусь, даже если подобного не замечалось раньше за ним.

Я не рискую Авророй. Вообще.

Когда она рядом, у меня точно какой-то термометр ответственности всегда шкалит на максимум. Стремится вырваться за предел, насколько максимально держится напряжение.

Не бухаю, на девчонок не отвлекаюсь, приличный, мать его, до нельзя.

Опять же, единожды и эта система дала сбой капитальный. С Полей. Именно в этом клубе. В наш второй раз. Вечером, после первого. Встреча лоб в лоб у туалетов. Вся компания от нас в нескольких метрах буквально, и мы, которые даже особо не прятались.

За угол заверни, и нет больше никакого секрета.

Той же ночью произошёл и третий, Аврору завёз, вернулся. Один взгляд на Полю, а через пять минут она сама садится в машину ко мне, после того как я всем говорю, что решил поехать домой.

Мы почти неделю трахались с ней без остановки, пока реально уже мозг не поставил на место.

И с тех пор его ни разу оттуда больше не выносило.

Я вообще с тех пор перестал быть настолько неразборчивым в сексе на раз. Не знаю, что у меня самого там в голове перемкнуло, но больше никакого секса по пьянке. Или девиц, лиц которых даже не замечаю.

Не хочу. Хватило одноразовой безответственности. Из-за которой теперь под угрозой Аврора. Я как будто заранее знал, что именно она попадёт из-за этого под раздачу.

Ждал.

Реально же ждал…

Но пока что моя звезда у танцпола. Аж давление с грудной клетки разом спадает, стоит только увидеть её.

Веселящуюся, беззаботную и сверкающую улыбкой. И такой она должна оставаться всегда. Всё для этого готов сделать, даже если придётся разосраться со всеми друзьями.

Она одна имеет значение.

Может поэтому я был уверен, что это всё коснётся её?

Ни репутация – мне пофигу на неё, ни какие-то там моральные принципы или возможность, что придётся с кем-то подраться, ничего так не беспокоит, как простая мысль, что Авроре кто-то сделает больно.

Я тем временем уже на первый спускаюсь, Рор на фокусе зрения безотрывно держа. Она на стул забирается, поворачиваясь, чтобы коктейль подхватить, вновь улыбается, с Дариной перешёптываются о чём-то, Лара только-только подходит к ним, разгорячённая прямо с танцпола. Теперь они смеются втроем.

Пара метров. Я взгляд торможу на ногах длинных. Идеально красивых. Веду им до впадинки на бедре сексуальной. Это единственное, с чем я так и не научился бороться. Первая секунда – самая мощная. Каждый раз. Точно «меня» вышибает из тела. Зависаю на Рор и смотрю, пока сердцебиение разгоняет по венам от сердца едва ли не чистый ток.

Вторая секунда – я беру себя в руки. А заодно и член, который круглосуточно готов стоять на Аврору, если я дам хоть раз волю мыслям, что напрашиваются от вида её шикарного тела.

Не даю.

– Погнали, звезда, – говорю, как только оказываюсь рядом с ней.

Близко стою, нависаю прямо сзади над ней и всё равно всю обвожу взглядом. Шею её, изгибы плеча, мурашки выразительные, которыми покрывается кожа от дыхания моего, которое она чувствует ей.

Топит меня это напряжение рядом с ней дикое. Оно в мир как будто другой погружает. Не борюсь с ним, кайфую и принимаю за норму, понимая, что физику не убить, как это можно провернуть с мыслями.

Рор пахнет чем-то похожим на дыню. Сладко, сочно и нежно. А я даже память не нагружая, могу сказать, когда звезда начала пользоваться новым шампунем или гелем для душа.

Два года назад.

Когда мои гормоны как раз разбушевались на-максимум, что у меня начал проявляться стояк только на запах знакомый. А уж когда Аврора сама рядом была… это были самые тяжёлые месяцы, когда я реально впервые задался вопросом, а нафиг я вообще себя контролирую, когда единственная девушка, которую считаю совершенной во всём, находится прямо передо мной.

Но нам было сколько?

Почти что семнадцать. А я уже на тот момент побывал с десятком девчонок. И её б туда потащил. Я себя знаю. Если этот ящик Пандоры хотя б единожды приоткрыть на миллиметр…

Мать его, я даже мысленно за себя не ручаюсь. Оно от одних представлений накатывает так, что во всем теле мощь необузданная появляется.

Закрываю. Плотно. На сотни замков.

Потому что это почти был тот момент, когда едва не моргнул вспышку.

Сочные губы. С бальзамом фруктовым. Я даже их запах чувствую, что во рту сушняк появляется, когда предоставляю их вкус.

Рор на меня оборачивается, голову поднимает и смотрит в глаза.

Её – звёздное небо.

Тёмные. Вселенную мою в себе держат.

Люблю в них смотреть. Особенно с расстояния мизерного. Я в них. Полностью весь.

А они ещё мне всегда улыбаются.

– Кир? Что… – улыбка быстро сменяется непониманием.

Рор слова мои до конца слышит. Девчонки тоже все оживают, меня замечая, притихают, хотя так себе описание того, что они просто смеяться перестают и переговариваться, когда вокруг долбит музон. Я киваю на выход, сам оживаю и беру под контроль мысли.

– Поехали, Рор, нам пора.

Аврора выглядит разочарованной, явно не ожидавшая, что сегодняшний вечер закончится раньше двенадцати. А потом она в меня вглядывается, очевидно, потому что её лицо окончательно покидают все краски улыбки. Даже если я и отлично держусь и никак не выдаю, что в моей голове фоново так и крутится убийство одного из друзей, Рор мгновенно всё подмечает.

– Что-то случилось? – спрашивает она.

Для неё ничего. Это только моя проблема. Сама звезда никогда не узнает, что хоть у одного парня могла родиться грязная мысль о ней. Или настолько отвратная. До жизни она всё равно никогда не доберётся.

– Всё норм, флеш роял так и не снял, – и ведь даже не вру. Он и правда находится сейчас где-то меж бабок и фишек. – Завтра рано вставать на тренировку, хотелось бы выспаться.

И здесь я говорю ей чистую правду. В эти глаза я никогда не буду заливать ложь.

Сам себе обещал.

Не обижу. Не трону. Никогда не обману.

Ещё одна причина, почему никогда с Рор не перейду черту – этим обещанием сразу наступит конец.

Да и потом… разве я смогу её отпустить, если что-то пойдёт не так?

Я даже представить себе не могу, что Рор когда-то рядом не будет. Или я стану причиной её слёз. Нагрублю в ревности, обижу…

Я же сам себя уничтожу, если такое однажды произойдёт.

Аврора неоднозначно плечом пожимает. Принимает ответ, пусть и неохотно, но мы оба знаем, что она всё равно уедет со мной. Одна здесь она никогда не останется, даже если это в прямом смысле её клуб. Никто никогда здесь не тронет. Сам я никогда её одну не оставлю. Нигде.

– Ну, ладно, – губы поджимает, но всё равно мне улыбается, – пора так пора.

Затем к подругам своим поворачивается, а я только сейчас подмечаю, что Поли с ними нет больше. Ушла, видимо, когда увидела Саву. Аврору, естественно, об этом не спрашиваю. Сам оглядываюсь, на всякий проверить, может он до сих пор где-то рядом. Но недолго. Рор быстро девчонкам говорит что-то, сумочку с бара подхватывает, а уже через минуту цокает за мной на каблуках, когда мы в фойе выходим.

У неё платье шёлковое, короткое, почти что в цвет кожи, всю облегает и льётся по округлостям и изгибам. Вид на твёрдую тысячу, мог бы только и делал, что им любовался, но вместо этого по сторонам гляжу, чтобы это тогда уж не делал никто, раз я сам не могу.

– Точно ничего не случилось? – вновь интересуется Рор, когда уже не приходится перекрикиваться и мы остаёмся вдвоём

– Точно, звезда, говорю ж, просто рано вставать завтра.

И на неё оборачиваюсь для пущего убеждения. Не верит, но не докапывается. Снова кивает. Мы почти уже до выхода доходим, когда она неожиданно меня останавливает.

– Погоди, Кир.

– М? – вновь оборачиваюсь.

– Я телефон на барной стойке оставила, кажется.

В сумочке его смотрит, но очевидно, что не находит, потому что вздыхает и на меня взгляд переводит немножко стыдливый.

– Я сейчас, хорошо?

– Иди, я пока перекурю.

Аврора выходит, а я уже на ходу сигарету зажимаю меж губ и достаю зажигалку. Парням из охраны на входе киваю, прощаясь и на улицу выхожу. Чуть смещаюсь от двери. Поджигаю и делаю несколько затяжек коротких, дым разгоняя и снова оглядываясь по сторонам.

Всё ещё Саву выглядываю и начинаю обдумывать варианты, как его приструнить сходу, чтобы он не рискнул предпринять даже попытку подобраться к Авроре.

Затягиваюсь снова и дым выпускаю в ночь под свет яркой неоновой вывески. Слышу, как кто-то выходит. Каблуки стучат слишком быстро, уже уверен, что Рор так несётся из клуба, а через мгновение вместо её глаз, встречаю зареванные глаза Поли. Она замирает, а я лицо её отчётливо вижу и вслух матерюсь.

Мать его.

У Поли разбита губа.