Давай вместе встретим рассвет?

Запись из дневника Майи

   «Привет, Дарий. Я долго не могла решиться на то, чтобы это рассказать. Но все-таки ты — мой друг, Дарий. Возможно, сейчас уже и не единственный, но раньше ты заменял мне многих. Если не всех. И должен знать о том, что происходило. Всё от начала и до конца. Я ведь всегда доверяла тебе самые сокровенные свои тайны и прятала эмоции, от которых, порой, становилось слишком больно. И так тошно от осознания, что никому я не могла об этом рассказать. Никому, кроме тебя. Ты не осуждал. Да и не мог, на самом деле. Ты же обычный дневник. И кладезь самых ценных моментов моей жизни. Самых ярких. Самых болезненных. Всего лишь. Да.

    Я хочу, чтобы и эту историю ты тоже хранил в себе. И это будет... последняя запись в моем дневнике. Ведь я справилась. Так что слушай внимательно, ладно? Потому что история будет длинной. И поучительной. Для меня? Для него? Для нас? Не знаю. Поживем — увидим. 

В общем, слушай...».

    Штат Калифорния встретил ярким, почти палящим солнцем и лёгким дуновением соленого ветра, шедшего с берегов Тихого океана. Несмотря на скорость, с которой ехала машина, Майя слышала лёгкий звук разбивающихся о камни волн. Залив Сан-Диего, что оказался по правую сторону, был больше, чем она предполагала, когда изучала карту местности. Вода отливала голубо-синем оттенком, а лучи, отражавшиеся от её поверхности, слепили глаза. В автомобиле негромко играла веселая музыка с местной радиостанции. Что-то про неразделенную любовь и ушедшее время, но Майя особо не вслушивалась. 
    Она вытянула руку из окна, ловя пальцами потоки ветра, удивительно теплого для начала осени. Пошевелила ладонью, и ветер мягко обвел её кожу, щекоча и заставляя ту покрываться маленькими мурашками. Втянув воздух носом, Майя улыбнулась лучезарно, по-детски широко. Здесь даже воздух был другой. Он имел запах, отличный от любимого Шеридана. Пах... свободой? Возможностью исполнить мечту? Переменами? А, может, всем, абсолютно всем и сразу? Как бы не задохнуться. Или, раз теперь она была рядом с океаном, правильнее будет сказать... не захлебнуться? 
— Впервые у нас, в Сан-Диего? — Послышался мужской голос слева. Майя взглянула на таксиста, щурясь от солнечных лучей. Глаза мужчины были скрыты за солнцезащитными очками, и Майя пожалела, что перед вылетом не купила очки и себе тоже. 
— Да, — ответила она, — я впервые в Калифорнии. 
— Правда? — Мужчина поправил очки, и Майя заметила, как озорно блеснули его глаза. — В таком случае — добро пожаловать! Вы к нам надолго?
— Я приехала на учебу, — проговорила Майя, вновь устремляя взгляд за окно, на водную гладь. — Надеюсь, получится задержаться. 
Потому что она приехала исполнять свои мечты. 

Запись из дневника Майи
«Сегодня мы с Джексоном разговаривали о своих мечтах. И я ему сказала, что очень хотела бы увидеть океан. Джексон заверил меня, что когда-нибудь моя мечта обязательно исполнится! И я ему не сказала, но, знаешь, Дарий, я бы хотела, чтобы Джексон был рядом в тот момент, когда я увижу океан».

    Машина плавно остановилась на парковочном месте напротив трехэтажного студенческого общежития — места, где Майя должна была прожить ближайшие несколько лет, если не появится возможность снимать квартиру. Таксист помог вытащить чемодан из автомобиля, и Майя, поблагодарив его, расплатилась за поездку. Держа чемодан за ручку и приложив ладонь ребром ко лбу, чтобы защитить глаза от солнечных лучей, девушка осмотрелась. Трехэтажное здание занимало большую часть территории, растянувшись на несколько метров в обе стороны от входа. На парковке стояло несколько дорогих машин, а вдоль дорожки, ведущей к общежитию, росли пальмы. Пальмы! Контраст между Сан-Диего и Шериданом ощущался физически, морально, духовно. В Шеридане не росли пальмы — лишь хвойные и лиственные деревья, окружавшие маленький городок. Не было рядом ни океанов, ни заливов — холмы заменяли волны, а равнины — песчаный берег. И таких дорогих автомобилей в Шеридане тоже не было. 
    Майя крепче сжала ручку багажа и направилась ко входу, продолжая оглядываться и буквально пожирать глазами местные колоритные картинки, такие отличные от родного места. Это был не дом, но никто не исключал того, что это место могло им стать. 
На входе она столкнулась с охранником — милой женщиной невысокого роста, которая отвела её к коменданту. Тот — высокий мужчина в строгом костюме и забавными усами, чуть взятыми сединой — быстро прочитал Майе инструктаж и отдал ключи от комнаты. Бумажная волокита осталась позади, ещё до того, как Майя приехала в Калифорнию. 
    Она шла вдоль длинного коридора, сжимая в одной руке прохладный металлический ключ с номером комнаты и забавным брелоком с выгравированным медведем на гладкой деревянной поверхности. Его широко раскрытая пасть изображала рев, и Майя словно слышала его каждый раз, когда проводила пальцем по неровностям на брелоке. Она перешла в жилой корпус, где одинаковые светло-серые двери раскинулись по левой стороне, справа же расположились общие душевые, туалет и гардеробные. Мимо проходили парни и девушки, о чем-то беседуя. В руках некоторых, как и у Майи, были сумки и пакеты, а кто-то катил за собой чемодан. Они ловко обходили друг друга, словно в танце, пробираясь каждый в свою сторону. 
— Триста двадцать первая, триста двадцать вторая, — шептала Майя, проходя мимо дверей. Нумерология — не самая сильная сторона девушки, если так вообще можно было сказать про ту ветвь учения, к которой Майя не имела какого-либо отношения. Однако Майе всегда нравилась цифра три... 

Запись из дневника Майи
«Джексон подарил мне сегодня три ромашки. Я знаю, что он сорвал их с клумбы нашего соседа — дядюшки Вильяма. Но, когда он протянул мне цветы, я состроила удивленное выражение лица, как будто не знала этого. Мама говорила мне, что мужчинам нравится удивлять. 
Потом я вернулась домой и обнаружила у себя в кармане кофточки три конфеты с ореховой начинкой и записку, на которой было написано: «Я хочу пригласить тебя на свой день рождения. Только он будет в следующем году. Но, надеюсь, мы будем с тобой дружить». Джексон родился третьего февраля — так мне сказала мама, которая по секрету выведала это у мамы Джексона. Три ромашки. Три конфеты. Третье февраля.
Цифра три — теперь моя любимая цифра».

...ну, может, и не всегда. Но это не имело значения. Как и глупая надежда на то, что они ещё когда-либо встретятся с человеком, родившемся третьего февраля и подарившим ей однажды три ромашки. 
    Майя остановилась напротив комнаты с номером «333», протянула руку, чтобы вставить ключ в замочную скважину, но дверь оказалась открыта. Она легонько подтолкнула её рукой и та с тихим скрипом отворилась, позволяя Майе оглядеть свою комнату. И соседку заодно. 
Комната была небольшая, но довольно уютная — с большим окном, зашторенным темно-красными тюлями. Две кровати, стоявшие у противоположных стен. На одной из них, закинув стройные ноги в босоножках на высоком каблуке, лежала девушка. Её темные волнистые волосы были раскиданы по подушке и чуть свисали с кровати, красная коротка юбка облепила бедра, а черный топ с мелкими бусинками на веревочках снизу, практически не скрывали небольшую грудь и плоский живот. Девушка была увлечена телефоном, поэтому, должно быть, не услышала, как в комнату кто-то вошел.
— Привет, — негромко поздоровалась Майя, и заправила прядь волос за ухо, когда девушка медленно перевела на неё взгляд. 
— Ну привет, — усмехнулась та, и Майя удивилась низости её голоса, — так, значит, ты и есть моя новая милая соседка? 
— Видимо да, — улыбнулась Майя и, неловко переступая с ноги на ногу, подошла ближе. Протянула руку и, когда девушка взяла её в свою мягкую ладонь, представилась, — меня зовут Майя.
— Приятно познакомиться, Майя, — ответила она, словно пробуя имя новой знакомой на вкус, — я — Лора. 
    Лора оглядела Майю с головы до ног, чуть вскинув брови. Для достаточно жаркого начала осени Майя была одета слишком тепло — джинсы и футболка. 
— Ты явно не местная, — задумчиво протянула Лора. — Откуда ты? 
— Из Шеридана. 
— Это который в Вайоминге? 
— Да.
— Ого, — присвистнула Лора, приподнимаясь с кровати. — Далеко тебя занесло. 
— Для мечты не существует расстояния.
   Лора негромко рассмеялась, покачав головой. Видимо, что-то в словах Майи её зацепило. Или, быть может, за этим смехом она пыталась скрыть снисхождение. Однако ничего не сказала, решив сменить тему.
— Первый курс? 
— Нет, третий, — ответила Майя, начиная раскладывать вещи в небольшой комодик. — Я перевелась. 
— Факультет? 
— Историко-географический. 
— Так мы, значит, ещё и в одной группе. Вот так совпадение, — протянула девушка.
— Правда? — Глаза Майи загорелись. — Может, тогда ты расскажешь...
— Нет, нет, нет, — замотала головой Лора, а её длинные волосы последовали за ней, — даже не надейся. Запомни, в пределах этой комнаты запрещено говорить о трех вещах: учебе, бывших парнях и сколопендрах. Сейчас я сделала исключение и спросила ради приличия. И отвечу один раз, так что слушай внимательно: я появляюсь в университете не чаще двух — максимум трех — раз в неделю. Единственные, с кем я общаюсь — это наши одногруппники, но даже их имена я до сих пор не могу выучить, да мне это и не надо. А ещё я терпеть не могу разговоры о бывших — это утомляет.
— А сколопендры? 
— Ненавижу ползучих тварей больше, чем предыдущие два пункта вместе взятые. 
Майя поджала губы, замолчав на пару долгих секунд, но потом все-таки спросила: 
— Но раз ты так редко ходишь на учебу, как же тогда сдавала экзамены? 
Лора усмехнулась и, соединив указательный и большой палец, потерла подушечками пальцев друг о друга. Деньги. Ну конечно. Если даже в Шеридане была коррупция, то в таких городах, как Сан-Диего или Лос-Анджелес, это было абсолютной нормой. Почти на законных основаниях. Майя кивнула понимающе, но не принимающе. 
— А завтра ты не пойдешь на занятия?
— Ты заучка? — Вопросом на вопрос ответила Лора. 
— Ну... нет, — смутилась Майя. 
— Тогда почему ты задаешь вопросы исключительно про учебу? Неужели тебе неинтересно спросить, как у нас обстоят дела с вечеринками и парнями? Или же какие здесь есть развлечения, помимо просиживания задницы в библиотеке? Повторяю последний раз: никакой учебы, бывших и сколопендр. 
Майя оторопело замолчала, уставившись на небольшую косметичку у себя в руках. С соседкой будет тяжело, однако на подсознании маячила совсем другая мысль, которую Майя всеми силами пыталась откинуть от себя. Но она назойливо возникала снова и снова. 
— Извини, — сказала Майя негромко, затем натянуто улыбнулась. — Учеба, бывшие и сколопендры, я поняла. 

   Оставшееся время Майя и Лора провели в молчании, пока последняя и вовсе не ушла. Майя обживалась в новом пространстве, поставив на тумбочку рядом с кроватью красивый ночник в виде маленького аквариума, включив который можно было увидеть множество маленьких разноцветных рыбок, что словно плавали в прозрачной воде. Майя давно не боялась темноты, просто смотреть на то, как медленно передвигаются эти рыбки, успокаивало и, как ни странно, убаюкивало. Она развесила вещи в шкафу, аккуратно потеснив Лору, и спрятала чемодан под кровать. До вечера Майя гуляла вокруг общежития, изучая территорию и кружась вокруг пальм, которые она видела впервые в жизни. Она проводила пальцами по выпирающем окончаниям на их стволе, дергала за волокна и пару раз случайно укололась об острые пальмовые листья, проходя мимо маленьких представителей этих деревьев. Так здорово. Так необычно. Так ново. 
Спать она легла рано — долгий перелет давал о себе знать, и, даже несмотря на лёгкий мандраж перед завтрашним днём, Майя уснула быстро. Она не слышала, как Лора вошла в их комнату и легла спать, но утром соседка была в своей кровати. Либо она решила сжалиться над Майей, либо у неё было слишком хорошее настроение, но Лора достаточно спокойно объяснила Майе, как доехать до университета. 
    Он представлял из себя шестиэтажное здание с большим количеством аудиторий и коридоров, в которых Майя попросту заблудилась, несмотря на то, что знала, какая у неё должна быть лекция и номер кабинета, но она пару раз свернула не в ту сторону. Ей повезло, что на пути она встретила одного из преподавателей, который любезно показал ей правильное направление. Широкие коридоры пустели с каждой минутой, ведь пары уже начались, и Майя подошла к нужной аудитории тогда, когда все её одногруппники уже были внутри. Она постучалась, чувствуя, как пересохло в горле. 
— Войдите, — послышался приглушенный женский голос, и Майя открыла дверь. Несколько голов тут же повернулись в её сторону, пока она похолодевшими пальцами сжимала дверную ручку.
— Извините за опоздание, могу я войти? — Спросила Майя, переступив с ноги на ногу. — Не могла найти аудиторию. 
— А Вы у нас Майя Хармон, правильно? — Женщина поправила очки в круглой оправе, чуть спустив их на переносицу. Майя утвердительно кивнула. — Меня о Вас предупредили, проходите, Майя. Вы не сильно опоздали, мы только закончили перекличку. Займите свободное место, пожалуйста.
    Майя быстро прошла мимо преподавательского стола, стараясь не встречаться взглядами с новыми одногруппниками, что с любопытством смотрели на неё. Их внимание было оправданным, но комфортнее от этого не становилось. Поднялась на несколько ступенек, чтобы занять место на заднем ряду, и, взглянув влево, неуверенно замерла на месте, когда встретилась с глазами серого цвета. 
Знакомо-незнакомого. Родного и чужого. Такого, по которому она жутко скучала. Такого, который хотела увидеть вот уже последние пять лет. 
Такого...
— Мисс Хармон, что-то не так? — Голос преподавателя отвлек Майю, а смешки, раздавшиеся с обеих сторон, заставили отвести взгляд. 
— Извините, всё в порядке, — пробормотала она, поспешив занять свободное место в самом конце. 
— Новенькая просто засмотрелась на татушки Холта, — сказал какой-то парень, криво усмехнувшись. 
— Неудивительно, я бы тоже не отказалась их поразглядывать, — вставила девушка, сидящая перед Майей, и накрутила локон изящных белых волос на палец. Раздался смех, заполонивший аудиторию. Он отражался от стен, и влетал в Майю не сильными, но достаточно ощутимыми ударами. В этих шутках не было злости, со стороны они казались достаточно безобидными, но разве любая травля не начинается с безобидных шуток? 
— Так, тишина! — Громко произнесла преподавательница, постучав пару раз ручкой по столу. — У нас сегодня вводная лекция, открывайте тетради и записывайте, но если не хотите этого делать, не мешайте другим! 
    Майя открыла новую тетрадь, взяла ручку, готовясь записывать, однако, вместо полноценного конспекта, на листах остались лишь сокращения и недописанные предложения, в которых она сама никогда бы не разобралась. 
Все потому, что взгляд сам находил его затылок. Всё потому, что все возможные мысли были связаны с ним. 
Всё потому, что сердце в груди неугомонно билось от медленно приближающегося осознания. 
Это был он. 
Это был Джексон. 
    Лекция закончилась быстрее, чем Майя предполагала. А, может, время пролетело так быстро потому, что она не могла найти себе места, крутила в пальцах ручку, пару раз случайно роняя её на пол, пыталась вслушаться в то, что говорил преподаватель, но раз за разом тонула в собственных мыслях, что водоворотом крутились в голове. Майя очнулась, когда вокруг все стали поспешно собираться. Она последовала за ними, быстро закинув ручку и практически пустую тетрадь в рюкзак, накинула лямку на плечо. Спустилась на пару ступенек, не сводя взгляда со спины обладателя серых глаз, что уже собирался уйти. Но… почему?
— Джекс... Джексон! 
Парень замер и медленно обернулся, когда Майя остановилась напротив. Он стоял на ступеньку ниже, но, даже несмотря на это, оказался немного выше. Взгляд, полный равнодушия, столкнулся с её глазами. 
— Это я, — тихо проговорила девушка, — Май...
— Майя. — Договорил он её имя на выдохе. 

~~~
13 лет назад

    Майя сидела за широким столом, склонившись над его поверхностью, и вклеивала очередной красивый фантик в специально купленную для этого новенькую тетрадь. Относительно недавно у неё появилось новое хобби. Второе? Пятое? Десятое? Родители уже потеряли счет, но дочери не отказывали. Хочешь рисовать, Майя? Конечно, милая, держи краски и карандаши. Хочешь научиться стрелять из рогатки? Да, давай, это интересно. 
Хочешь коллекционировать фантики, Майя? Конечно, дорогая, почему бы и нет. Но интерес девочки угасал по прошествии пары недель, однако коллекционировала цветастые упаковки из-под конфет Майя уже почти месяц. 
    Фантик за фантиком, Майя даже потеряла счет времени, когда услышала неприятный визг тормозов. Подняв взгляд, девочка увидела грузовую машину, остановившуюся у дома напротив. Несколько людей начали таскать тяжелые на вид коробки и заносить их внутрь. Ничего удивительного — это уже был третий раз за эту неделю, второй за полгода и четвертей за два с половиной года. В доме напротив люди не задерживались, и пусть родители вечно говорили о каких-то высоких ценах за аренду, Майя знала, что дело в другом. Этот дом был проклят. Не зря она постоянно видела огромных, почти с её ладонь, пауков, проползающих в заросшей у дома траве. И пусть Майя никому не говорила, она безумно боялась, что однажды увидит таких пауков уже у себя на лужайке. 
    Следом за первой машиной, подъехала вторая, но уже легковая. Задняя дверца отворилась, и оттуда, неловко спрыгнув с кресла, вышел мальчик лет десяти, держа в руках небольшой рюкзак. Затем из машины появились женщина и мужчина, негромко о чем-то споря. Вот это было необычно. За два с половиной года в дом напротив ни разу не пыталась переехать семья с ребенком. Майя не отводила взгляд от мальчика, пытаясь разглядеть его как можно лучше, как вдруг он, словно почувствовав, что за ним наблюдают, резко развернулся и посмотрел в окно, где была Майя. Девочка быстро отклонилась назад, ухватившись за край стола, но колесики её нового кресла, который папа подарил ей недавно, уже поехали по гладкому полу, и Майя с грохотом упала вместе со стулом на спину.
— Майя? — Услышала девочка голос матери с первого этажа. — Всё в порядке?
— Да, мам, — крикнула Майя в ответ, потирая ушибленную руку и выползая из-под стула. Она быстро выбежала из комнаты и спустилась на первый этаж. Её мама стояла на кухне, чуть отодвинув шторку и смотря в окно, что так удачно было расположено в том же направлении, что и окно в комнате Майи. 
— Ты ударилась? — Спросила женщина, взглянув на Майю и заметив, как дочь потирает локоть. 
— Упала со стула, но ничего страшного, — негромко ответила девочка, словно кто-то мог их подслушать, и аккуратно выглянула в окно. — У нас будут новые соседи. Из проклятого дома. 
— Он не проклятый, Майя, — смеясь, ответила мама и вновь посмотрела на дом, стоящий на той стороне улицы.  — Смотри, там есть мальчик. Кажется, твой ровесник. 
— Правда? — Удивленно спросила Майя, словно не за ним следила несколько минут назад из своего окна. — А мы пойдем к ним знакомиться? 
— Хорошая идея, — кивнула женщина, — но не сегодня. Мне кажется, они жутко устали. Переезд — это очень трудно, Майя. 
— Ты когда-нибудь переезжала? 
— Да, один раз, но я плохо помню, как это было, ведь я была маленькой. Даже младше, чем ты сейчас. 
Майя задумчиво кивнула, представляя каково это — переезжать. Собирать все свои вещи, игрушки, тетрадки, прощаться с местом, где ты, пусть немного, но пожил. Оставил частичку себя. А, может, даже и бóльшую часть. 

Запись из дневника Майи
«Я не сказала маме, но, мне кажется, что переезд — это очень грустно. Я не хочу переезжать отсюда. И не хочу, чтобы мои папа, мама и друзья переезжали. Пусть все всегда будут рядом».

— Папа скоро приедет, поможешь мне накрыть на стол? 
— Да, — ответила Майя, продолжая смотреть в окно, на то, как мальчик — её новый сосед — пытался поднять одну из коробок. 
— Майя! — Мама, пытаясь скрыть улыбку, с напускной строгостью повысила голос, и девочка, поджав губы, последовала за ней, в последний раз взглянув в окно. 

    Они сидели за небольшим кухонным столом и ужинали. Папа, закатав рукава клетчатой мягкой рубашки, рассказывал, что видел сегодня несколько больших, упитанных белок недалеко от лесопилки, на которой работал. Майя внимательно слушала его, старательно выковыривая стручковую фасоль из пасты с курицей. 
— Майя, ты опять? 
— Ну, мам, — протянула девочка, — не нравятся мне эти палочки!
— Это фасоль, ёжик, а не палочки, — ласково заметил отец, проводя пальцами по темно-коричневой ухоженной бороде. Настоящий лесоруб. — Ладно тебе, Клэр, зато фасоль любит папа — оп! — Мужчина ловко наколол вилкой несколько зеленых «палочек» с тарелки дочери и закинул себе в рот, довольно улыбнувшись. 
    Майя рассмеялась, махнув рукой и задевая стакан яблочного сока. Он почти упал, но девочка ловко подхватила его, не позволяя завалиться набок. Вот только половина содержимого все равно оказалось на белой скатерти. 
— Ой, — тихо пробормотала Майя, поднимая взгляд на мать. Клэр, вздохнув, покачала головой и потянулась к салфеткам, как вдруг раздался стук во входную дверь. 
— Мы кого-то ждём? — Спросил Брюс, смотря на дочь и жену, медленно приподнимаясь со своего места. 
— Нет, — задумчиво ответила Клэр, встав следом. — Майя, ты, кажется, говорила, что Джудит и Шарлотта уехали? 
— Да, они уехали в Ранчестер к бабушке, до конца лета, — Майя последовала за родителями. 
— Тогда кто это может быть? — Пробормотала женщина, но Майя уже знала ответ. 
Вместе они прошли в прихожую, к входной двери, открыв которую столкнулись со своими новыми соседями. Женщина и мужчина, устало улыбаясь, представились, как Коллин и Сара Тодд, и протянули небольшой тортик, перевязанный веревочкой.
— А это наш сын, — кивнула Сара на мальчика, стоявшего между ними, — Джексон. 
    Худощавый и невысокий, он пристально смотрел на Майю, пока она, чуть прижимаясь к матери, так же пристально разглядывала его. Они словно сканировали друга друга, выявляя все возможные причины, чтобы знакомиться. Или же не знакомиться.
— Привет, — наконец сказал Джексон высоким голосом и вдруг протянул в сторону Майи руку, держащую шоколадку. — Меня зовут Джексон.
— Привет, — ответила Майя, делая небольшой шаг навстречу, когда почувствовала, как мама легонько подтолкнула её в спину. Она неуверенно улыбнулась, принимая шоколадку. — Я Майя. 
    И губы Джексона дрогнули в такой же слабой, но приветливой улыбке.

— Это я, — тихо проговорила девушка. — Май..
— Майя. — Договорил он её имя на выдохе. 

    Взгляд, полный колючего равнодушия, медленно обвел её лицо. И от этих серых глаз, что раньше напоминали темные тучи в пасмурную погоду, а сейчас похожие на острую сталь, лютый холод побежал по спине. Стало так неуютно, так некомфортно. Так... чуждо? 
    Это точно был Джексон. И абсолютно не он. Это были его глаза. И совершенно незнакомый взгляд. Это был её когда-то лучший друг. И совсем другой человек. 
    Его вечно длинные волосы по плечи, которые были чуть короче, чем у Майи, когда они познакомились, сейчас были коротко подстрижены по бокам, а на лоб его упала небрежная челка. В левом ухе был прокол в виде черного колечка, отражавший свет каждый раз, как парень поворачивал голову. 
Майя бросила беглый взгляд на его шею, покрытую паутиной почти до самого подбородка и с черным, на вид безумно опасным и ядовитым пауком, расположенным рядом с кадыком. Каждый раз, когда кадык Джексон двигался, Майе казалось, словно этот паук шевелится. Татуировки. Их было много. Очень много. Они покрывали его руки, убегая узорами под рукава футболки. Даже на тыльных сторонах ладоней были какие-то рисунки и символы. 
Его худоба, над которой раньше девушка не переставала шутить, исчезла бесследно. Черная футболка обтянула спортивное тело, и Майя видела, как плясали татуировки на его мышцах, когда Джексон поправил лямку рюкзака, закинутого на одно плечо. 
    Это был Джексон, определенно. 
И это был совершенно не он. 
    Вопросы, роившиеся внутри, словно полчище жужжащих пчел, застряли в горле. Всё то, что она так хотела спросить, узнать, рассказать, всё то, что копилось на протяжении пяти лет, сжалось металлическом обручем на шее, не давая возможности даже вздохнуть. Майя смотрела на лучшего друга, с которым всегда знала, о чем поговорить, всегда знала, какие слова можно подобрать, и впервые не понимала, что сказать. 
    И Джексон продолжал молчать. Продолжал водить по лицу своим спокойным, безразличным взглядом, как будто перед ним было пустое место. Пустое место, когда-то являвшееся лучшей подругой. 
— Как... — выдавила из себя Майя, но громкий голос другого парня заглушил её: 
— Холт, потом поболтаешь с новенькой. Давай быстрее, время не резиновое. 
    Джексон чуть взглянул через плечо, и, коротко вздохнув, произнес:
— Мне нужно идти. 
   Его хриплый голос пробрал до мурашек, а холодность, сквозившая в нем, ударила, задела, зацепила. Унизила, растоптала. Они не разговаривали пять лет. И единственное, что он решил сказать ей, были слова о том, что ему нужно идти? 
    Майя молча посмотрела на его удаляющуюся широкую спину. 

Запись из дневника Майи
«Привет, Дарий. Сегодня мы с Джексоном и нашими родителями ездили к папе на лесопилку. Там была экскурсия, но папа, как сказала мама, подсуетился (не знаю, правильно ли я написала это слово), и мы прошли туда бесплатно! Папа показал нам огромные пилы и рассказал, как они работают, а ещё нам всем надели каски на голову, чтобы мы не поранились! И папа показал нам тех самых упитанных белок, которых они теперь подкармливают. Мне кажется, совсем скоро они станут ещё больше и выгонят папу и его коллег с лесопилки...
А вообще было очень весело! Мы вместе затем поехали в «La Herradura» — ресторанчик мексиканской кухни, где делают самые вкусные такос. Мне очень нравятся такос!
Знаешь, Дарий, ещё сегодня я заметила, что Джексон всегда старается идти рядом со мной или чуть пропускает меня вперед. Всегда рядом, иногда позади, но никогда — впереди. Интересно, почему? Боится, что я толкну его? Или как-то подшучу? Или хочет, чтобы я всегда была на виду? Не знаю, но мне... мне это нравится».

    Проглотив ком в горле, Майя спустилась и вышла из аудитории, пытаясь глазами наткнуться на затылок Джексона. Она увидела, как он, обходя людей, идет к выходу из университета в компании нескольких других парней. Майя хотела пойти следом, как вдруг кто-то ловко взял её за локоть и дернул в сторону.
— Привет, новенькая! — Приветливо улыбнувшись, произнесла рыжеволосая девушка, чье лицо покрывало множество веснушек, красиво рассыпавшись на носу, щечках, лбу и подбородке. — Я Агнес, а это Гвен, Мадлен и Тереза, —  она указала на своих подруг, — а тебе Майя зовут, верно? 
— Верно, — растерянно обведя их взглядом, Майя вновь посмотрела в ту сторону, куда ушел Джексон.
— М? Высматриваешь Холта? — Агнес оглянулась. — Вы знакомы?
— Холта? — Переспросила Майя, переведя взгляд на собеседницу.
— Ну да. Джексон Холт. Хотя по имени его здесь вообще почти никто не зовёт. Так вы знакомы? 
    Майя неопределенно покачала головой. Она была знакома с Джексоном Тоддом, а вот Джексона Холта встретила впервые, пусть для неё это и был один и тот же человек. 
    Джексон сменил фамилию. Но... почему?
— Мы идем в столовую, пойдешь с нами? Первый перерыв не такой большой, так что нам лучше поспешить. 
— Да, — Майя в последний раз взглянула в ту сторону, куда ушел парень, — пойдемте, — пробормотала она, и вместе с новыми знакомыми направилась в большую университетскую столовую. 
    Ровные ряды столов стильного ярко-желтого цвета бросались в глаза, рядом стояли такие же яркие стулья, и на секунду Майе показалось, что её голова пошла кругом от того количества желтого, что перед ней предстало. Она оглядывалась по сторонам, впитывая в себя краски, шум и запах, неосознанно сравнивая столовую в этом университете и у себя, в Шеридане, где она проучилась два года. Разница была не просто огромной, нет. Она была колоссальной. 
— Эй, Майя, — Мадлен указала в сторону кухни, поправив очки на носу, — как ты относишься к булочкам с клубничным джемом? 
— Положительно, — ответила Майя, улыбнувшись.
— Тогда пойдем скорее, пока их не разобрали! 
    Впятером они подошли к раздаче еды, и Майя только сейчас почувствовала, что немного проголодалась. Утром она успела выпить небольшую бутылочку питьевого йогурта, так что сейчас, проглотив слюну, начала водить взглядом от одного блюда к другому. Разнообразие еды просто поражало: от обычного фастфуда до разнообразных салатов, а напитков было ещё больше. Майя понимала, что будет долго выбирать, если всерьез задумается над выбором, поэтому взяла первое, что попалось под руку, — рис с курицей и яблочный сок. Заняв один из свободных столов, девочки начали есть. 
— Откуда ты, Майя? — Спросила Агнес, прожевав.
— Из Шеридана.
— А это где? — Поинтересовалась Гвен, наклонившись чуть вперед. — Прости, у меня проблемы с географией. Сколько бы ни пыталась выучить расположение городов и штатов, никак не могу запомнить. 
— Всё в порядке, — Майя понимающе улыбнулась. — Шеридан — небольшой город в штате Вайоминг. Вокруг горы, поля, холмы, равнины.
— Звучит как что-то красивое, — мечтательно вздохнула Тереза, — а у тебя есть фотографии? 
— Да, сейчас, — Майя достала из сумки телефон и поспешила зайти в галерею, вовремя вспоминая, что там есть фотографии, которые девочкам лучше не видеть. 
Фотографии с Джексоном, которые Майя хранила, как нечто большее, чем просто фото. Девушка аккуратно, чтобы никто не заметил, открыла папку с видами Шеридана и прекрасной природой вокруг и быстро пробежалась глазами по фотографиям, проверяя, нет ли на них лучшего друга. 
    Почему она вдруг решила скрыть тот факт, что они с Джексоном были знакомы? Майя сама до конца не разобралась. Может, потому, что он так холодно встретил её? Может, потому, что даже не собирался разговаривать с ней, пока она не позвала его? Он не мог не узнать её, ведь, если Майя изменилась, то лишь в половину половины того, как изменился Джексон. 
— Вот, — она протянула новым знакомым телефон, и они, словно птички, сгруппировались над небольшим экраном, аккуратно листая фотографии.
— Вау! 
— Я хочу туда!
— Как же красиво! Я даже через экран чувствую свежий воздух и слышу, как птицы поют! 
— У вас там так... свободно, — произнесла Агнес, — зачем ты приехала сюда? То есть, не пойми меня неправильно, просто... — она взмахнула руками, пытаясь объяснить, — тут, в Сан-Диего, совсем другая жизнь. Преступность, наркотики, банды. Вечные гонки за престиж, издевательства, драки. Здесь время... оно словно летит, понимаешь? Я родилась здесь и, казалось бы, должна привыкнуть, но я терпеть не могу Сан-Диего, да и вообще Калифорнию. Хочу уехать отсюда куда-нибудь подальше. 
— В Шеридане действительно спокойно, — согласилась Майя, подставив кулак под щеку и мыслями переносясь домой, — но там отсутствуют те возможности, которые есть здесь. И для исполнения моих мечт мне нужно было уехать. 
— А почему именно Сан-Диего?
— На самом деле, — Майя неловко улыбнулась, проведя указательным пальцем по гладкой поверхности стола, — я подавала документы и в другие университеты Калифорнии, но приняли меня только здесь. Оценки у меня нормальные, но, сами понимаете, качество образование отличается, и сейчас я в отстающих. 
— Хочешь, мы поможем? 
— Да! Одолжим конспекты или, например, сядем где-нибудь в библиотеке и позанимаемся? Как ты на это смотришь? 
— Я буду очень вам благодарна, правда!
    Майя понимала — ей нельзя упускать такую возможность. Если она действительно хотела получить высшее образование, если она действительно хотела исполнить свои мечты, а их у неё было много, может, даже больше, чем положено, если она действительно хотела жить, ей нужно было стараться и прикладывать все усилия. Глупо было рассчитывать на то, что все будет падать с небес. 
    Они поели и вместе направились на следующие пары. Девочки, обступив Майю, указывали ей в разные стороны, рассказывая забавные истории и просто информируя о том, что происходило в каждом из кабинетов. Позволяли ей почувствовать себя частью этого места. Майя слушала и осматривалась, запоминая дорогу, в том случае, если придется идти одной. Перерыв закончился, и компания зашла в нужную аудиторию, успев занять места поближе к доске. 
Майя оглядела одногруппников, пытаясь выцепить взглядом татуированные руки и шею, однако нигде не видела никого подобного. Джексон зашел в аудиторию перед самым началом пары. Прошел мимо стола, за которым сидела Майя, даже не взглянув в её сторону. И это укололо куда больнее, чем запах табачного дыма, что струился за Джексоном, словно шлейф. 

~~~
Несколько лет назад

    Застегнув куртку, Майя поправила чуть съехавшую на глаза шапку. После Рождественских праздников выходить в школу было безумно тяжело, хоть и необходимо. Уроки закончились, а дополнительные занятия отменили, поэтому у неё было свободное время, которое можно было провести с...
— Ну что, ты оделась? — Джексон навалился ей на спину, приобняв за шею и чуть развернув к себе. — У меня кое-что есть. 
— Я уже всё, — ответила Майя, ощущая легкую, но приятную дрожь в животе оттого, что лицо Джексона было так близко. — Что там у тебя? 
    Джексон показательно огляделся по сторонам, затем, убедившись, что в раздевалке никого нет, засунул руку в карман и достал оттуда сжатый кулак. 
— Есть догадки? 
— Конфеты? — Спросила Майя.
— Ты такая наивная, Майя. — Вздохнул мальчик и разжал пальцы. На ладони лежали две чуть помятые белые сигареты. 
— Откуда они у тебя? — Глаза Майи округлились в несколько раз. 
— Одолжил у Робба, — быстро ответил Джексон, — только ему не говори.
— Значит, не одолжил, а укра...
— Майя, — перебил её друг, вдруг склонившись к её лицу. И когда только он стал выше? — Это наш с тобой секрет, бабочка, который ты должна унести в могилу, иначе...
— Иначе в могилу раньше времени унесут нас?
    Зная Робба, эти слова могли быть шуткой лишь вполовину. 
— И-мен-но, — по слогам ответил Джексон, и его горячее дыхание опалило щеку, опадая на вязаный шарф Майи. 
— Пойдем уже, — пробормотала она, чувствуя, как кровь начинает приливать к лицу. Потянула Джексона за рукав темно-коричневой куртки, заставляя следовать за собой. 
    Они вышли из школы, когда на улице уже темнело. Направились домой той дорогой, что была длиннее, свернув в сторону заправки, а оттуда — по Лонг Драйву, и по прямой. Людей вокруг было не так много, лишь изредка мимо проезжали машины, освещая себе путь фарами. Майя и Джексон, смеясь, аккуратно толкали друг друга, пытаясь повалить в небольшие сугробы, но оба упорно стояли на ногах. 
— Иди сюда, — Джексон взял подругу за руку и потянул в сторону городского парка. 
    Остановившись у одного из широких деревьев, Джексон отпустил Майю, а она, часто готовая следовать за ним по пятам, ощутила лёгкий укол разочарования. Их руки были словно два пазла — идеально подходили друг другу, держась вместе. 
— Ты хочешь сделать это прямо здесь? — Негромко спросила Майя, оглядевшись. 
— Ну да, — пожал плечами Джексон, похлопав себя по карманам и выудив оттуда злосчастные сигареты, — смотри, здесь никого нет, никто не расскажет нашим родителям. Или не пожалуется учителям. 
— Но это же парк, нас не выгонят отсюда?
— Не выгонят, — отмахнулся Джексон, — черт, да где же она, — пробормотал он вполголоса, стягивая с плеч рюкзак, — даже если попытаются, — продолжил он уже громче, — мы убежим. 
    Майя вздохнула, поплотнее стянув теплый шарф на шее. Она глядела на Джексона и не понимала, как он не мерз в такую погоду без шапки, шарфа и перчаток, когда она сама была закутана так, словно жила в Северной Дакоте. Хотя Джексон всегда говорил ей, что у неё просто плохое кровообращение. 
— Что ты ищешь, Джексон?
    Парень не ответил, присев на корточки и начиная потрошить свой рюкзак. Тетради, учебники, ручки. Майе несколько раз пришлось наклоняться и поднимать упавшую ручку или карандаш, пока Джексон с радостной улыбкой на лице не протянул ей плоский прямоугольный предмет, напоминавший...
— Зажигалка?
— Как видишь, — ответил Джексон, — или предлагаешь мне разводить костер, чтобы зажечь две сигареты? 
— Откуда она у тебя? Снова одолжил?
Джексон кивнул.
— У кого? 
— У Луизы. 
— Джексон! — Майя ударила себя ладонью по лбу. — Луиза — ещё хуже, чем Робб! Если она узнает, что ты взял её любимую зажигалку, она...
— Чш-ш-ш, — Джексон вдруг приблизился, а Майя почувствовала на своих губах его холодный указательный палец. — Майя, прошу тебя, не разводи панику. У меня все продумано. Завтра, перед уроками, мы все вывернем так, словно Луиза забыла свою зажигалку в раздевалке. 
    Майя растерянно смотрела на Джексона, когда он, мягко проведя пальцем по её губам сверху вниз, опустил руку. Глупо было думать о том, что его прикосновения должны были не прекращаться, но именно об этом она тогда и подумала. 
Пусть не убирает руку. 
Пусть стоит напротив и смотрит на неё. 
— Ну что, начнём? — Спросил Джексон, протягивая сигарету. 
    Осознание того, что она делает что-то неправильное, не остановило. Рядом с Джексоном было нестрашно пробовать новое. Даже несмотря на вред. Доверие не дает человеку возможность трезво оценивать риск — абсолютное доверие делает человека уязвимым к взвешенным и правильным решением. 
    Майя, коротко вздохнув, взяла протянутую сигарету. Она держала её впервые, и почему-то всегда считала, что сигарета имеет хоть какой-нибудь вес, однако эта была невесомой. От неё пахло землей и как будто корицей, вызывая странное желание поскорее закурить. Майя аккуратно взяла сигарету губами, чуть притронувшись к фильтру кончиком языка — интересно было понять, каково это на вкус. 
Мягко, но безвкусно. 
— Готова? — Невнятно проговорил Джексон, зажав сигарету во рту, и, когда Майя кивнула, ловко поджог сначала свою сигарету, затем сигарету Майи. Огонек манил, несильный жар пробежался по лицу в тот момент, когда зажигалка оказалась слишком близко. 
    Майя вдохнула полной грудью, слишком поздно поняв, какую ошибку совершила. Дым словно заполнил лёгкие, как в парке аттракционов заполняют шарики гелием, заставляя её откашливаться и пытаться схватить свежий зимний воздух ртом. Джексон быстро вытянул руку и забрал сигарету у Майи.
— Понятно, — сказал он, швырнув горящую сигарету в сугроб, — тебе достаточно. 
— А... — Майя снова кашлянула, — а... т-тебе? 
    Джексон задумчиво взглянул на свою сигарету, которую он зажал тремя пальцами, словно только сейчас вспомнил, что тоже курил. Сделал затяжку и выдохнул дым вместе с белым паром, что медленно поднимался и растворялся в воздухе. Отдышавшись, Майя обвела его лицо взглядом, не заметив, как, медленно кружась, начал падать снег. Крупные снежинки оседали на волосах Джексона и куртке, вместе с дымом пребывая в непонятном танце. Он — вверх, они — вниз. 
— Ты получаешь удовольствие? — Тихо спросила Майя, взглянув на губы Джексона, к которым он вновь поднес сигарету и сделал затяжку.
— Нисколько, — ответил он после нескольких секунд молчания. — Полная хрень. 
   Джексон сделал ещё несколько затяжек, пока в пальцах не остался фильтр. 
— Тогда... первая и последняя? 
— Первая, — проговорил Джексон, слабо улыбнувшись. Он швырнул сигарету на землю и втоптал её ботинком в снег. — И последняя.

~~~

    Джексон не пришел на последнюю пару. И сколько бы она ни пыталась поймать его взглядом где-то в толпе, у Майи ничего не вышло: он ушел. Она надеялась увидеть его возле университета в компании каких-нибудь людей, но его нигде не было. Ушел тихо, спокойно, безмолвно. Равнодушно, безразлично. 
Ощущение того, что Майе просто показалось, что она встретилась с Джексоном, накрывало её с каждой минутой. Её Джексон, её лучший друг никогда бы не ушел, оставив её. 
Хотя... действительно ли? 
Разве не это он сделал пять лет назад? 
    Майя вернулась в общежитие ближе к вечеру, потому что вместе с новыми знакомыми изучала библиотеку и обменивалась конспектами. Девочки были очень добры, и Майя до сих пор ощущала себя неловко, но старалась загнать свои стеснение и смущение подальше, чтобы не оттолкнуть единственных людей, проявивших к ней интерес. Могло ли это быть началом настоящей дружбы? Майя хотела бы на это рассчитать.
    В комнате творился настоящий хаос. Всюду были разбросаны вещи, а стол усыпан огромным количеством косметики. Тушь, тени, хайлайтеры, консилеры, корректоры, пудра, множество помад абсолютно разных оттенков, начиная с винно-красного, заканчивая светло-бежевым. Лора бегала от зеркала к шкафу, прикладывая очередную кофточку к груди.
— П-привет, — аккуратно обходя вещи, Майя прошла к своей кровати.
— О, ты вернулась? — Лора взглянула на соседку через зеркало. — Что-то ты поздновато, сколько сейчас время?
— Я была в библиотеке с одногруппницами, — ответила Майя, присев на край мягкого матраса. — Сейчас около семи часов вечера. 
— В библиотеке? — Вздохнула Лора, подкрашивая брови темно-коричневым карандашом. — Всё-таки ты заучка. 
    Майя не ответила. Ей казалось, что Лора не поймет, даже если ей объяснять все на пальцах. Не поймёт, что у Майи не было богатых родителей, что могли проплатить ей нахождение здесь. У неё не было связей. У неё не было друзей. У неё не было отличных оценок, благодаря которым её учеба проходила бы гладко. 
У неё не было ничего, кроме мечт, стремлений и упорства. Это всё, чем она обладала. 
— Лора, я хотела спросить, — начала Майя, проходя взглядом по блузкам и юбкам, что валялись на полу, — ты, кажется, говорила, что общаешься с нашими одногруппниками. 
— С малой частью. 
— А с Джексоном Холтом общаешься? 
    Рука Лоры замерла у лица, так и не успев подкрасить ресницы. Нарисованные карандашом и помадой губы медленно расплылись в улыбке. Она обернулась и взглянула на Майю. 
— Майя, — хитро протянула девушка, — Майя, Майя. А ты не так проста. Уже успела заинтересоваться кем-то. И не просто каким-то парнем, а самим Джексоном Холтом. Но, знаешь, вообще-то...
— Нет, ты не так поняла, — покачала головой Майя, не желая слушать продолжение, — мне просто нужно с ним поговорить. Не скажешь, в какой комнате он живет? 
    Лора вдруг рассмеялась, чуть не выронив тюбик туши из руки. 
— В какой комнате? — Спросила она, склонив голову к плечу. — Майя, ты действительно считаешь, что такой парень, как Холт, будет жить в общежитии? 
    Майя прикусила щеку изнутри, промолчав. 
— Он живет в квартире, — сказала Лора, возвращаясь к зеркалу. — Не скажу, где именно.
— Это... какой-то секрет? 
— Нет, я просто не знаю, где он живет.
— Он снимает квартиру вместе с кем-то? 
— Майя, — Лора вновь взглянула на девушку, снисходительно улыбаясь, словно говорила с ребенком. — Ты разве не заметила, как выглядит Холт? 
— Выглядит... как? 
— Как чертов богатенький мальчик. Ему не нужно снимать квартиру, потому что он может её купить.
    Майя напрягла память, вспоминая, как выглядел Джексон сегодня. Футболка? Джинсы? Дорогие часы, телефон? Майя не могла вспомнить. Перед глазами был лишь его безразличный взгляд, направленный на неё, травивший её несколько долгих секунд, и огромное количество татуировок, заполонивших тело. 
Майя чувствовала себя обманутой и преданной вот уже пять лет, но сегодня эти ощущение усилились в стократном размере. 
— Так зачем тебе Холт? Вы уже успели познакомиться? 
— Не то чтобы, просто... нужно кое-что у него спросить. Он... он кажется мне смутно знакомым, хочу выяснить, не перепутала ли я его с другим человеком. 
— Сомневаюсь, что у вас в Шеридане могут жить такие парни, как Холт. 
    Майя не ответила, игнорируя колкие слова Лоры и неприятную смесь обиды и унижения. Она и только она одна знала правду. Держа, лелея её своими маленькими ладонями, прижимая к сердцу и не понимая, почему Джексон поступал иначе. 
— Кстати, Майя, — Лора резко захлопнула пудру и швырнула её на кровать, — мне нужно, чтобы ты погуляла где-нибудь пару часиков. 
— Зачем? — Майя достала из рюкзака пухлую тетрадь, которую ей одолжила Тереза. 
— Тут такое дело, — соседка подхватила с пола несколько вещей и кинула их на спинку стула, стоящего подле стола, — через несколько минут ко мне придет мой парень, с которым мы не виделись целых две недели. И я хочу хорошо провести с ним время... понимаешь, о чем я? 
— А, да... — Майя с силой сжала пальцами картонную обложку тетради, — да, хорошо, конечно. Я тогда посижу пока на улице. Напишешь мне, когда вы... когда вы закончите? 
— Разумеется, разумеется. 
    Прижав конспект к груди и взяв телефон, Майя вышла из комнаты. Ощущение несправедливости и собственной слабости сжимало горло крючковатыми пальцами, заставляя Майю снова и снова глотать неприятный ком личной неспособности отказать. Это было её слабое место. Одно из множества. 
    Она вышла на улицу, столкнувшись в дверях с чернокожим парнем, быстро-быстро печатающим кому-то сообщение в телефоне. 
— Черт, подруга, извини, — сказал он, кривовато улыбнувшись, — я просто очень спешу, даже по сторонам не смотрю. 
— Всё в порядке, — ответила Майя, потирая плечо.
— Сильно ушиблась? 
— Нет, правда, все нормально. 
— Хорошо, — кивнул он, — если плечо будет болеть, потом загляни в 333 комнату, думаю, у новой соседки моей девушки точно должна быть аптечка. 
    Майя слабо кивнула. Парню Лоры необязательно было знать, что только что он столкнулся именно с этой новой соседкой. И не обязательно было знать, что у неё действительно была аптечка. Молодой человек ушел, а Майя, продолжая прижимать к себе конспект, присела на одну из ступеней у входа. Камень за день прогрелся, но достаточно прохладный ветер, шедший с берега залива Сан-Диего, не давал расслабиться. Он трепал её темные волосы, когда Майя стянула тугую резинку, позволяя локонам рассыпаться по плечам. Первый день был практически позади, и Майя не могла найти в себе силы оценить его по достоинству. Мысли заполонил Джексон, не давая никому и ничему другому хотя бы пары минут пребывания в её сознании.
    Майю охватил мандраж от понимания того, что сегодня она встретилась с лучшим другом. С единственным другом в прошлом. С тем, кому доверяла всё, гораздо больше, чем всё. С тем, кому доверяла даже больше, чем себе самой. С тем, с кем она наделась увидеться и поговорить, вспомнить, разобраться, да просто постоять с ним рядом. Но с каждым днём эта надежда хотела угаснуть, заваленная проблемами в семье, отсутствием поддержки, домашней работой и вечными мыслями, мыслями, мыслями. Надежда была втоптана в грязь, однако каждый вечер Майя, склонившись над ней, поднимала с земли и отряхивала её от грязи, прижимала к груди и шла домой. И надеялась, надеялась, надеялась.
    Надежды оправдались. Майя и Джексон встретились здесь, в Сан-Диего, больше чем за полторы тысячи километров от Шеридана. Взглянули друг другу в глаза спустя пять лет бесконечного молчания и... всё. 
    Пять лет надежд взамен на безразличие. 
И оно того стоило? 

    Майя не заметила, как начало темнеть. Солнце приближалось к горизонту, скрываясь за высокими пальмами и домами, кидая на небо темно-оранжевые краски, на востоке уже переходящие в синий. Облака широкие и пушистые, гонимые ветром, плыли по небесам, как по волнам в океане. Девушка бездумно листала конспект, глазами бегая по строчкам, когда вдруг перед ней кто-то остановился, а знакомый хриплый голос произнёс:
— Не хочешь прокатиться? 
    Подняв взгляд, Майя увидела говорившего. 
Это был Джексон.

— Не хочешь прокатиться? 
    Майя растерянно прижала конспект к груди, как будто до этого писала в нем неприличные вещи, которые никто не должен был увидеть. Даже лучший друг. Она бегло взглянула на время на телефоне. Общежитие должны были закрыть только через пару часов, так что ничего не случится, если она отлучиться не надолго. Да и Лора ей все ещё не написала. Было бы очень неловко заходить в комнату в самый кульминационный момент. 
— Да, давай, — ответила Майя, вставая со ступеней и отведя взгляд. 
Неловкости рядом с Джексоном раньше не существовало, а сейчас её было столько, что можно было подавиться. 
    Они прошли к парковочным местам, где почти не осталось автомобилей. Пару тройку машин, среди которых чересчур сильно выделялся черный спортивный кабриолет. Майя не была сильна в марках автомобилей, но здесь и не нужно было разбираться в машинах, чтобы понимать, — это дорогой транспорт. Очень дорогой. 
У неё уже были догадки, кому он принадлежал, ведь именно в его сторону они с Джексоном шли, но когда друг нажал на кнопку на ключах, и раздался звук разблокировки дверей, Майя окончательно всё поняла. И странные, непонятные мурашки пробежали у неё по рукам. 
Джексон спокойно сел за руль, терпеливо ожидая, пока Майя займёт пассажирское место. 
— У тебя... классная машина, — сказала она, стараясь как можно более аккуратно захлопнуть дверцу. 
— Пристегнись, — проигнорировав её слова, проговорил Джексон, — здесь слишком непредсказуемые водители. 
— А ты? — Аккуратно спросила Майя, ощущая, как натягивается тетива нервозности. Она нервничала, находясь рядом с лучшим другом, с которым раньше ощущала себя настолько свободной, насколько это вообще было возможно. Как птица, что парила в небе, размахивая пушистыми крыльями. Или как бабочка. Да, бабочка.
— Не сегодня.
    Джексон завёл автомобиль, тот ответил утробным рычанием, и ловко вырулил с парковки. Выехал на главную дорогу и, чуть набрав скорость, поехал куда-то вперед. Майя не спрашивала, куда они едут, пусть ей и было безумно интересно. Она всё ещё доверяла Джексону. Несмотря на разлуку, несмотря на его холодное отношение к ней, несмотря ни на что. 
    Бережно уложив конспект на колени, Майя повернула голову и, ловя лицом прохладные потоки ветра, пыталась глазами захватить как можно больше красивых картинок. Небо, на которое медленно опускался вечер. Вода из залива Сан-Диего, отражавшая последние лучи закатного солнца. Пальмы, стоявшие с обеих сторон от дороги. Люди, каждый из которых шел в лишь ему известную сторону. 
Вокруг было слишком много всего, но Майе все равно было мало. Она, словно ребенок, распахнула глаза в удивленном восторге, и вбирала, вбирала, вбирала. Вчера, когда она ехала в общежитие, из-за палящего солнца не вышло рассмотреть окружавший пейзаж получше. Сейчас — в самый раз.
    Они ехали по широкой дороге, ловко лавируя между автомобилями, пока здание общежития и вовсе не скрылось где-то за их спинами. Кожа Майи покрылась мурашками от влажного воздуха, и мысленно она пожалела, что не взяла с собой кофту. Кто же знал, что вечера в Сан-Диего довольно прохладные? Интересно, как Джексон ездит на этой машине зимой? Выпадает ли вообще снег здесь, в Калифорнии? Вопросы, вопросы — им не было конца. 
    Мобильный телефон Джексона, лежавший возле подлокотника, вдруг завибрировал, а экран загорелся, оповещая о вызове. По салону разнеслась знакомая мелодия, которую Майя не смогла сразу признать. Nirvana? Dead by April? Three Days Grace?* Девушка не успела услышать голос вокалиста, потому что Джексон ответил на звонок. Может, внешность Джексона и изменилась, но кое-что в нем всё-таки осталось неизменным — его любовь к рок-музыке. 
— Алло. — Его голос остался в той же тональности — такой же сухой и равнодушный, а, возможно, даже холоднее, чем по отношению к Майе, и это порадовало её больше, чем она предполагала. Значит, не только с ней он такой. — Нет, прямо сейчас я не могу. Я занят. 
    Майя не хотела вслушиваться, но делала это неосознанно. И услышала женский голос, говорившей с недовольной, какой-то претенциозной интонацией. Но что именно говорили, Майя так и не разобрала — ветер и проезжающие мимо машины всё заглушали. 
Джексон протяжно вздохнул, руля одной рукой, а второй прижимая телефон к уху. 
— Когда ты приезжаешь? Ладно. Я понял. Хорошо, до завтра. — Джексон отнял телефон от уха и, сбросив вызов, положил мобильник обратно. Майю подмывало спросить, кто это был, но она промолчала. Что-то ей подсказывало, что он все равно не ответит. 
Хотя когда-то секретов друг от друга не существовало. Или так считала только лишь Майя. 
    Через какое-то время Джексон резко свернул направо, выезжая на мост Сан-Диего-Коронадо, название которого Майя узнала лишь благодаря знакам, за которые постоянно цеплялся её взгляд. Однако преодолевать его Джексон не стал, остановившись на середине моста и чуть отъехав в сторону.
— Мне кажется, здесь нельзя останавливаться, Джексон, — сказала Майя, оглянувшись назад, где следом за ними ехали и другие машины. 
— Они нас объедут, — спокойно сказал Джексон, включив аварийные огни и выйдя из машины. Обойдя капот, он взглянул на Майю. — Ты идешь? 
    Майя ещё раз посмотрела назад и вздохнула, когда из проезжающего мимо автомобиля увидела протянутую руку, пальцы которой сложились в вполне узнаваемый жест. Однако Джексон даже не взглянул в их сторону, продолжая смотреть на Майю. Свет фар ударял прямо в него, перерезая его силуэт где-то в районе шеи, и это не позволяло девушке увидеть его глаза. Но она знала, что он смотрит. Чувствовала. Как и прежде, когда они были подростками, и Джексон, стоя в тени, следил за лучшей подругой. 
Майя отстегнула ремень безопасности и вышла из машины, дрогнув, когда кто-то из водителей резко просигналил. 
— Ты не боишься, что в машину врежутся? 
— Пусть попробуют, — ответил Джексон, засунув руки в карман джинсов и пожав плечами. 
    Он подошел к самому краю моста, и Майя последовала за ним, резко остановившись, когда осознала, что здесь не было нормального ограждения — лишь бетонные плиты, тесно стоявшие друг к другу. Майя встала рядом с Джексоном и аккуратно осмотрелась: перед ней предстал бесспорно красивый вид. Залив Сан-Диего во всей своей вечерней красе, вода в нем — чернее самой темной ночи — заманивала в свои сети и отражала огни города. Слева раскинулся город, уходя вперед полукругом, и где-то там, среди зданий, начинался другой город Калифорнии — Чула-Виста. Насколько помнила Майя, население этого небольшого городка не превышало даже триста тысяч человек. А уже дальше находилась Мексика — город Тихуана. 
Майя изучала карту перед тем, как приехать. Старалась запомнить, как можно больше, чтобы хотя бы примерно осознавать, где находилась. 
И чтобы хотя бы немного соответствовать. 
— Здесь красиво, — сказала Майя, опустив взгляд на черную воду. Закатные лучи ударяли им в спину, лишь слегка освещая пространство. Поочередно включались фонари, один из которых был прямо над их головой. 
— Красиво, — согласился Джексон, смотря вперед, — но есть места более красивые. 
    Майя перевела взгляд на лучшего друга. Он молчал, несмотря на то, что сам предложил ей прокатиться. Ждал? Собирался с мыслями? Пытался подобрать оправдания своему отсутствию? 
Это был её шанс. Шанс поговорить, выяснить, что произошло тогда, пять лет назад. Прервать этот порочный круг бесконечного молчания. 
    Почему ты так резко уехал, Джексон? 
    Почему не отвечал на мои письма и звонки? 
    Почему решил вычеркнуть меня из своей жизни, словно ничего и никогда нас не связывало? 
    Почему, почему, почему?
Вопросы, бесконечные вопросы, камнями повисшие и с силой давившие, словно Майя находилась на глубине в несколько сотен метров. Она давно была на дне. Пять лет уже как. 
— Джексон, я...
— Не называй меня больше по имени, — перебил он её. — И не упоминай в разговорах Шеридан — я не хочу, чтобы кто-то знал, откуда я. 
    Когда Джексон говорил про её дом, про их дом таким тоном, ей хотелось плакать. Сжать в руках ревущее сердце и плакать вместе с ним.
— Но, Джексон, — он поморщился, услышав своей имя из её уст. — Шеридан — это ведь… и твой дом тоже.
— Он давно перестал быть моим домом, Майя.
 Хватит. Пожалуйста, хватит. 
— И я не хочу, чтобы кто-то знал, что мы знакомы.
  Его слова, сказанные так спокойно и быстро стали первым гвоздем, забитыми в сердце Майи. 
Оно постоянно кровоточило. То больше, то меньше. А теперь делало это с новой силой.
— Джексон, — Майя не заметила, как обхватила себя руками, защищаясь от прохладного ветра... от прохладного ветра ли? — Что происходит? Почему... почему ты так себя ведешь? Мы не виделись и не общались пять лет, я не...
— Пять лет, Майя, — проговорил Джексон, доставая из кармана чуть смятую пачку сигарет и металлическую зажигалку. — Это довольно много даже по человеческим меркам. 
    Он откинул крышку зажигалки и резко провел пальцем по колесику, выжигая искры. Поднес к лицу, и маленький отблеск пламени заплясал на его лице, отражаясь крохотными огоньками в глазах. Держал губами сигарету и пару раз затянулся, чтобы та начала гореть. 
    «Первая и последняя?» — услышала Майя в голове свой детский голос. 
    «Первая и последняя» — ответил Джексон. 
Быть может, уже тогда он лгал ей?
— Я не спрашиваю твоего разрешения и не прошу тебя, — Джексон выдохнул дым, и его тут же подхватил встречный ветер, ударяя Майе прямо в лицо. В глазах защипало. — Просто послушайся. 
— Иначе что? У меня будут проблемы? — Прошептала Майя, не веря тому, что слышала. И тому, что ей пришлось это спрашивать. 
— Я бы этого не хотел. 
— Но устроишь, если я поступлю по-своему? 
    Джексон не ответил. И от этого молчания было больно по-своему. Оно не подтверждало его слова, но и не опровергало их. 
Словно «я бы этого не хотел, но мне придется». 
— А что делать мне? — Голос предательски дрожал, и Майя не была уверена в том, что сможет сдержать эмоции. Она ни в чем не была теперь уверена, когда её собственное прошлое, стоя перед ней, каждым своим словом как будто давало пощечину. — Что делать со всеми вопросами? Что делать с мыслями и новостями, которыми я хотела поделиться с тобой? Что делать с тоской, которая рвала меня на части эти пять лет? Что? 
    Джексон... молчал. Затянулся глубже, чем до этого, и выдохнул облако дыма, что тут же растаяло в темном небе. Его молчание вызывало желание кричать. Но Майя молчала в ответ. И сотни, тысячи вариантов того, как разговорить его, пронеслись в её голове, но ни один из них не подошел бы. Только не теперь. 
Молодой человек последний раз затянулся, затем потушил остаток сигареты о бетонное ограждение и выбросил окурок в сторону. 
— Пойдем, — сказал он, разворачиваясь, — тебе пора. 
Вот так. Разговор окончен, даже не начавшись. 
    Джексон пошел к своему автомобилю, вновь повернувшись к Майе спиной. Её глаза, полные слез, смотрели ему вслед, а дрожащие плечи не могли успокоить даже собственные руки, которыми она себя обхватила. 
    Майя плакала. Вовсе не от дыма, что разъедал глаза.
    Раньше между ними было пять лет разлуки и полторы тысячи километров. Сейчас же — пару метров и бездонная, самая настоящая пропасть. 
    Ехали обратно в тишине. В гнетущей и нерешенной, придавливающей к полу. Майя глядела на виды, что они проезжали, но ни один из них не радовал глаз. Даже когда на небе засветились первые маленькие звёздочки, а из-за облаков выглянула луна, Майя не почувствовала себя лучше. Рядом сидел тот, кто когда-то мог поднять её настроение за пару минут. Он же был тем, кто мог растоптать её сердце. И сейчас Джексон делал именно — топтал, сминал подошвой кроссовка её маленькое сердце, которое, против собственной воли, продолжало биться и... любить. 
    Майя вылезла из машины, не попрощавшись. Быстро отстегнула ремень безопасности и открыла дверь, не желая слышать от Джексона что-то ещё. Пусть она и была уверена — он ничего не скажет. Продолжить хранить это жуткое молчание, делающее больнее любых даже самых неприятных слов. Майя не прощалась и не оглядывалась, в данный момент желая лишь одного: оставить его где-то позади. 
— Как-то ты задержалась, — Лора склонилась над своими ногами, подкрашивая ногти, — я написала тебе сообщение где-то полчаса назад. 
— Извини, я не увидела, — шепотом ответила Майя, скидывая кеды и ложась на кровать, прямо поверх покрывала. 
— Не увидела она, — хмыкнула Лора, — мы в таком случае могли бы и не спешить... — бормотала девушка, затем резко замолчала, и Майя почувствовала, как колкий взгляд соседки устремлен ей в спину. — Хармон, у тебя всё в порядке? 
— Да, — чувствуя, как слезы бегут по щекам, ответила Майя. 
    Она смотрела в стену и с силой нажимала большим пальцем правой руки на ладонь левой. Один раз, второй, третий, пытаясь перекинуться мыслями на это просто движение. Но не помогало. Возможно, впервые в жизни. Слезы жгли глаза, обжигали кожу щек, заставляя мягкую наволочку подушки мокнуть. Однако остановиться было невозможно.
— Ты уверена? — Услышала Майя голос Лоры, который не сквозил беспокойством. — Могу сделать исключение, но только сегодня, если ты хочешь поговорить о бывших или учебе. Про сколопендр не будем, даже не проси. 
— Всё... — Майя вздохнула и зажмурилась, — в порядке. 
— Ладно, как знаешь. 
    Майя не хотела делиться этой болью. Потому что она принадлежала лишь ей. Ей и Джексону. Лучшему другу. Когда-то лучшему другу. 

    Сквозь сон Майя услышала какие-то громкие звуки. Голос. Кажется, кто-то звал её. 
— Хармон, проснись, заучка! 
    Майя медленно приоткрыла глаза, неприятно сухие и опухшие, и попыталась сфокусировать взгляд на человеке, что так упрямо звал её. Лора была уже одета. Стоя возле зеркала, она поправляла волосы. 
— Просыпайся! Для той, что слишком сильно беспокоиться об учебе, ты непозволительно долго спишь. Ты знаешь, что уже проспала первую пару? А твой мобильный не успокаивается с самого утра. 
— Проспала первую пару? — Словно это помогло бы ей лучше осознать происходящее, повторила Майя невнятно. И как ни странно — это сработало. 
    Девушка тут же распахнула глаза и резко села в кровати, почувствовав лёгкое головокружение, граничащее с болью. Из-за перепада давления перед глазами запрыгали черные пятна, однако Майя не останавливалась, на ходу завязывая растрепанные волосы в неряшливый хвост. Схватив рюкзак, она повернулась к Лоре. 
— Ну что, как я выгляжу? Сойдёт? 
— Ты выглядишь просто ужасно.
    Майя застонала: у неё не было времени ни сходить в душ, ни позавтракать, ни даже чуть накраситься, если она хотела успеть ко второй паре. Поэтому, надев лямку рюкзака на плечо и закину в рот пару пластинок мятной жвачки, Майя выбежала из комнаты. Судьба благоволила: автобус, что ехал прямо до университета, приехал как раз в тот момент, когда Майя подбежала к остановке. Она быстро запрыгнула в душный салон и чуть расслабилась: ко второй паре точно успеет. 
    Аудиторию в этот раз Майя нашла быстрее, чем вчера. Обязательно нужно будет поблагодарить Агнес и остальных девочек, устроивших ей экскурсию после пар.
— Майя! — Тереза всплеснула руками, когда девушка буквально влетела внутрь. — Где ты была? Почему не отвечала на звонки? 
— Простите, девочки, — Майя устало плюхнулась рядом с ними. — Я забыла поставить будильник, меня разбудила Лора, моя соседка.
— Лора Браун? Она твоя соседка? 
— Да, — вяло улыбнувшись, сказала Майя. 
— Не повезло тебе, — вздохнула Гвен, похлопав Майю по плечу, — предыдущих соседок она буквально выживала из комнаты. Есть предположения, что она хочет, чтобы комната принадлежала только ей одной. 
— Странно, на самом деле, — Майя пригладила распушившиеся волосы, — зачем ей вообще жить в общежитии? Она ясно дала понять, что у неё много денег.  
— Там долгая история, — Мадлен покачала головой. — Мы с ней не очень ладим, к тому же сегодня из Калифорнии вернулась её лучшая подруга — Дженнифер. Так что завтра или послезавтра Лора заглянет в университет. И начнётся...
    Майя хотела было задать вопрос — что именно начнётся, но в аудиторию вошел преподаватель, и разговор пришел отложить. А потом он и вовсе забылся, и на вопрос Агнес: «о чем мы там говорили?» — никто не смог ответить внятно. 
    Джексон не пришел. Майя не знала, радоваться ей или же расстраиваться. Она не понимала, хотела ли видеть его или вновь пытаться свыкаться с тем, что его больше не будет в её жизни. 
— Майя, кстати, — Тереза наклонилась к ней, — ты случайно не принесла мой конспект сегодня? 
    Майя, чуть нахмурившись, открыла рюкзак и быстро перебрала тетради, лежащие в нем. 
— Я точно помню, как клала его в рюкзак... — пробормотала она, и осознание пронзило её, словно стрела. Майя действительно клала конспект в рюкзак, но потом, когда Лора попросила её «погулять» где-то, взяла тетрадь вместе с собой, чтобы почитать. А потом... 
— Черт, — прошептала Майя дну своего рюкзака, осознавая, что, кажется, оставила конспект у Джексона в машине. 
— Что такое, Майя? Ты забыла, куда его положила? 
— Я... нет, — невнятно проговорила она, засовывая свои вещи обратно в рюкзак, — я просто оставила его в общежитии. Читала перед сном, а утром забыла положить обратно в рюкзак. 
— А, вот оно как, — Тереза понимающе кивнула, — ну ничего, но не могла бы ты принести его на днях?
— Да, конечно, конечно, — Майя улыбнулась, хотя на деле не представляла, как теперь вернуть тетрадь новой знакомой. 
Джексон мог не заметить её. А мог и вовсе выбросить. 
Мысли о нем кололи, заставляли вспоминать вчерашний разговор, и жгучий комок вновь образовывался в горле.
    Пары на сегодня закончились. Майя встала со своего места и скинула тетради и небольшой пенал обратно в сумку, пытаясь занять свою голову чем угодно, но только не Джексоном. Он же даже сыграл ей на руку, не придя сегодня в университет. Словно знал, что одного взгляда на него ей хватило бы, чтобы расплакаться. 
— Майя, — голос Гвен разрезал её мысли, словно острым ножом. — Сегодня отличная погода, и мы с девочками хотим съездить в Коронадо, поедешь с нами? 
    Коронадо — город, расположенный прямо на берегу Тихого океана. Того самого океана, который Майя всегда мечтала увидеть. Она хотела отказаться. Ведь этот момент девушка желала разделить с самым близким человеком. С тем самым, что вчера сказал ей, что больше не хотел иметь с ней ничего общего. И неужели из-за этого она должна была отказываться от своей мечты? Глупость, но Майя хотела отказаться.
— Кажется, ты говорила, что очень хотела бы увидеть океан? Это отличная возможность, соглашайся! 
— Хорошо, — прошептала Майя, не оставляя себе время на «подумать». — Я поеду с вами. 
    Дорога до Коронадо пролегала через тот самый мост, на котором вчера Майя и Джексон даже не попытались поговорить. Теперь с этим участком земного шара были связаны неприятные воспоминания, и Майя старалась, правда старалась не думать о вчерашнем, но, проезжая мимо фонарных столбов, она как будто смогла узнать именно тот, возле которого они вчера и стояли. Хотя, конечно, это мог быть любой из них. 
    Они въехали в Коронадо, и Майя удивилась тому количеству зелени, что предстало перед её взором. 
— Это не надолго, — сказала Мадлен, — сейчас мы просто проезжаем парк для прогулок и парк для гольфа, дальше будет примерно то же самое, что и в Сан-Диего. 
    Мадлен оказалась права — дальше Коронадо почти не отличался от района Шерман Хайт в Сан-Диего. Домики, близко стоящие друг к другу, кафетерии и церквушки. Их путь сместился ближе к парку для гольфа, и Майя, забыв на какое-то время про Джексона, прижалась к окну, вглядываясь вдаль и пытаясь разглядеть синеву Тихого океана. Конечно, она не могла пока его увидеть и тем более не могла услышать звук приближающихся к берегу волн, но она почти убедила себя в том, что слышит. Они ехали двадцать минут в душном такси, которое вскоре высадил их на Оушен бул. 
    И тогда Майя действительно могла услышать звук волн, а самое главное — увидеть спокойную гладь океана, ярко отражавшую солнечные лучи. Соленый воздух ударил в лицо, как только она оказалась снаружи. Он оседал солью на губах, и каждый раз, когда Майя облизывала губы, ей казалось, что она чуть пригубила воды из океана.
    Эмоции заполнили от макушки до самых кончиков пальцев ног, воздуха не хватало даже на то, чтобы нормально дышать. Майя не ступала на пляж, издалека смотря на это синее пространство, как будто сливающееся с небом.
— Майя, пойдем скорее! — Агнес схватила её за руку и потянула за собой, по каменным неровностям, а после — по мягкому песку. Майя поняла, что он мягкий даже сквозь подошвы кед. 
    Пятнадцать шагов — таково было расстояние между ней и Тихим океаном. Вот он, прямо перед ней, как на ладони. Она могла пройти дальше, окунуть руку в воду, как только очередная волна ударится о берег. Могла скинуть кеды и помочить ступни, пальцами зарываясь в мокрый песок. Майя была на речках и водоемах, но ничто из этого не могло сравниваться с ним — огромным, ужасным и прекрасным океаном. 
    Её мечта, когда-то казавшаяся просто детской выдумкой, все-таки исполнилась. И сквозь тернии боли и тоски, давно обнявших душу, Майя почувствовала что-то, отдаленно напоминавшее счастье. 
    Справа вдруг раздались приближающиеся громкие голоса и смех, нарушившие приятную, убаюкивающие тишину. Майя обернулась. К океану спускалась группа парней и девушек, среди которых Майя увидела свою соседку по комнате. Так вот куда Лора собиралась сегодня утром. 
— О, нет, — послышался настороженный голос Гвен, — только не они.
— Почему сейчас? 
— Девочки, может, уйдём отсюда, пока не...
    Майя не слышала, что говорилось дальше. Серые глаза Джексона нашли её раньше и пригвоздили к песку. Они смотрели друг на друга, разделенные несколькими метрами, что уже давно ощущались, как тысячи и тысячи километров. Он — безразлично, она — в попытке удержать боль, сгустком собравшуюся в груди. Слишком быстро она возникла. Может потому, что рана была свежей? Или, может, потому что она была постоянной?
    Рядом с парнем была девушка, по-хозяйски обвившая его руку и приживавшаяся к нему всем телом. Она была выше Майи, и для того, чтобы шептать что-то Джексону на ухо, ей не нужно было просить его наклониться — достаточно было встать на мыски. Её лисьи глаза взглянули на Майю, но быстро потеряли интерес, наманикюренными пальцами она взяла Джексона за подбородок и повернула его лицо к себе. 
    Майя моргнула — хотела сбежать от того, что увидела, хотя бы на несколько миллисекунд. 
Перестать видеть хотя бы на мгновение. Но она уже это увидела.  
Увидела, как Джексон целовал другую девушку. 
    Больно. Обжигающе больно. Словно как-то враз плеснул в Майю кипятком, только ожога не будет видно. Но он останется. Мерзким, уродливым шрамом. 
— Фу, как вульгарно. — Скривилась Агнес. 
— И почему нужно обязательно делать это на глазах у всех? — Добавила Гвен. 
    Майя, не сводя глаз с целующихся, спросила:
— Кто это? 
    Её голос звучал, как шелест листы. Слишком тихо. Чересчур даже. 
— Это Дженнифер. Та самая, о которой я говорила, помнишь? Самая главная стерва нашего университета. 
— Да, — добавила Тереза, — а по совместительству — девушка Джексона.

— Это Дженнифер. Самая главная стерва университета и по совместительству девушка Джексона. 
    Ожог на сердце распространялся быстро, с каждым вздохом и выдохом заполняя собой всё без остатка. Больно было. Почти физически. Майя читала где-то, что душевная боль способна затрагивать те регионы мозга, которые вовлечены в ощущение физической боли. Может, это действительно была она?
    Иначе как можно было бы объяснить то, что она сейчас испытывала? Ревность, несправедливость, злость, предательство слились во что-то одно, слишком темное, слишком колючее. Синонимов к слову боль в разных языках было огромное множество, но ни одно из них не могло описать это ощущение точно. 
— Фу, какие они мерзкие, пойдемте отсюда? 
— Майя? 
— Да? — Тихо ответила Майя, продолжая смотреть на Джексона, забыв о том, что он сказал ей вчера. 
— Ты в порядке? 
— Да, — словно свое же эхо, ответила девушка. 
— Тогда почему ты плачешь? 
    Да, Майя, почему ты плачешь? Почему смотришь на него, как олененок, оставшийся один на белом свете, если у тебя всё в порядке? 
    Майя не заметила, как заплакала. Слезы бежали по щекам, капая на белый песок. Становились ещё более солеными от ветра, шедшего со стороны океана. 
— Это... это из-за ветра, — выговорила Майя, быстро вытирая слезы ладонями, и слабо улыбнулась, — у меня очень чувствительные глаза. Кажется, как будто я постоянно плачу. 
    Последние пять лет — особенно часто, правда, Майя? И почему ты стала так часто лгать?
— Точно? — Агнес положила руку ей на плечо. — Если ты расстроилась из-за Лоры, то не надо. Подумаешь, одна стерва дружит с другой стервой — это же норма! 
— Всё в порядке, Агнес, правда, — Майя похлопала девушку по руке, отвернувшись от шумной компании, — может, пройдемся? 
— Или пойдем поедим? — Предложила Тереза. — Я уже проголодалась.
— Я тоже, — сказала Гвен.
— Тогда решено, идем...
    Низкий голос Лоры ударил им в спины:
— Эй, Хармон! 
     Майя замерла и медленно обернулась. Лора шла к ней, а её высокие каблуки проваливались в песок, но она, кажется, этого не замечала, ловко вертя бедрами и удерживая равновесие. Майя подумала о том, что точно не смогла бы так и давно бы уже упала лицом в этот самый песок. 
— Ты что, снова плачешь? — Спросила Лора, и Майе показалось, что она услышала снисхождение, граничащее с раздражением. И ни капли жалости. 
— Из-за ветра, — быстро ответила Майя, стараясь смотреть на соседку, но взгляд так и тянулся в другую сторону. — Ты что-то хотела? 
    Чтобы избежать лишних расспросов — просто переведи тему. Так однажды сказал ей Джексон. 

Запись из дневника Майи 
«Сегодня Джексон учил меня хитростям, которым научился в прошлой школе. Мне кажется, он делал эти взамен тому приему с рукой, который я ему показала. Знаешь, Дарий, я обратила внимание, что он частенько к нему прибегает. Должно быть, много нервничает... я переживаю, когда Джексон нервничает. 
Он сказал мне сегодня, что каждый раз, когда мне задают множество неудобных вопросов, я могу просто перевести тему. А могу и вовсе не отвечать. Казалось бы, это же так очевидно, но почему люди продолжают оправдываться каждый раз, когда могут этого не делать?»

— Ты, кажется, вчера сказала, что хочешь поговорить с Холтом? — Лора кивнула в сторону своих друзей. — Так почему бы не сделать это сейчас? 
    Майя бросила беглый взгляд туда, куда указала Лора, и тут же об этом пожалела. Джексон не смотрел в её сторону, разговаривая с Дженнифер, что обвила его, словно лоза. Их лица были непозволительно близко друг к другу. 
    Непозволительно близко для кого, Майя? Дженнифер и Джексон были вместе, и несколько минут назад они демонстрировали тебе что-то более неприятное, чем просто смотреть друг на друга. 
— Я уже все решила, — проглотив ком в горле, ответила Майя. — Так что разговаривать с ним мне не за чем. Поэтому я... пойду. 
    Она сказала это. Вслух. Но сердце не просто перечило в ответ, нет. Оно кричало. Истерило, как маленький ребенок. 
— Слушай, заучка, — Лора вздохнула и провела рукой по длинным волосам, — ты выбрала себе не лучшую компанию для общения. 
    Майя удивилась: значит, Лора тоже умела переводить тему. Умела задерживать тогда, когда хотелось уйти. И пусть разговор был странным и бессмысленным, они обе продолжали говорить.
— Почему? — Спросила Майя, зная ответ. 
    Для всех, кто когда-либо её окружал, она всегда выбирала не тех людей. Большего всего непонимания вызывала её странная привязанность к худощавому мальчишке, что жил в «проклятом» доме. Не местный, чужеземец. Другой. 
Но только не для Майи. Для неё он был роднее, чем все жители Шеридана вместе взятые. 
— Компания девочек-задроток, не интересующихся ничем, кроме учебы, тебя устраивает?
— Меня устраивают искренние и добрые люди, — сказала Майя, чуть сжав руки в кулаки, — и, прости за грубый вопрос, тебе какое дело, с кем я общаюсь? 
— Извинения приняты, — усмехнулась Лора. — Так уж вышло, что ты — моя соседка по комнате. Должна же как-то соответствовать. И, знаешь, я отлично разбираюсь в людях. Чувствую в тебе этот стержень, который ты почему-то снова и снова закапываешь под землю, скрываясь за шкуркой маленькой белой овечки. 
— Ты... не права, Лора. Люди, которым я могу соответствовать, стоят позади меня. А между нами, — Майя указала сначала на Лору, затем на себя, — глухая стена недопонимания. 
    Недопонимания, разных взглядов, характеров, отношения к деньгам, к возможностям, к мечтам. Две противоположности. И для того, чтобы это понять, не нужно было много времени. Однако непонятная смена в настрое Лоры по отношению к ней, скорее, смущала и вызывала вопросы. Почему вдруг соседка решила заговорить о дружбе с правильными и неправильными людьми? 
— Лора, оставь в покое эту серую мышку, иди сюда!
    Голос Дженнифер был ей подстать: высокий и ядовитый, как будто каждое её слово было подправлено чем-то неприятным. Он бил по перепонкам и вызывал желание поморщиться. Но, быть может, так казалось только Майе?
— Эта серая мышка — моя соседка по комнате, — крикнула в ответ Лора, — и я пытаюсь спасти её от назойливых мошек, — добавила она уже тише. 
    Назойливых мошек? Майя почувствовала, как комок злости, сидевший в груди, разрастался. Его щупальца бежали по коже, царапая и выжигая. Злость — страшная эмоция. Она могла стать оружием точно так же, как и обезоружить. 
— Я не просила себя спасать, — сказала Майя, — потому что я просто не нуждаюсь во спасении.
— Правда? — Ярко-красные губы Лоры растянулись в неприятной улыбке. — Ну, как знаешь, заучка. 
    Майя, в последний раз бросив взгляд в сторону Джексона и его девушки, отвернулась и подошла к одногруппницам. К тем, кто не давил на больное и не пытался задеть. Майя знала, что могла ошибаться. Она часто это делала, поэтому была готова к очередной ошибке. Но сейчас у неё был лишь один выбор: пойти к тем, кто издевался над ней всю её жизнь, или выбрать тех, над кем издевались. Проще говоря — к таким же, как она. 
— Что она тебе там говорила? — Спросила Агнес шепотом, когда Майя подошла к ним. 
— Ничего особенного, — ответила Майя, — сказала, что я в спешке чуть не разбила её любимый флакон духов. 
    Откровенное вранье. Но Майя была убеждена — ложь во благо лучше, чем острая правда. 
— Ох, неужели ради этого нужно было отнимать твое время? — Цокнула Тереза. 
— Не берите в голову, — отмахнулась Майя, — ну что, наша идея поесть все ещё в силе? 

    Делать вид, что Майю не разъедала ревность, словно кислота, было сложно. Мыслями она была не с девочками, которые постоянно что-то рассказывали и спрашивали. Майя отвечала на автомате, не вкладывая в слова столько эмоций, сколько переполняло её в тот момент. Даже не половину. 
    Периодически ком вставал в горле, когда перед глазами возникала картинка того, как Дженнифер целует Джексона. Глупо было надеяться на то, что у такого парня, как Джексон, никого не было. Ведь прошло пять лет. Он даже мог... любить кого-нибудь другого. 
Эта мысль делала по-особенному больно. Моментами Майя специально начинала думать об этом, разжевывала эту горькую конфету, пока та не вставала поперек горла и не заставляла глаза вновь слезиться.
    Майя не знала, видели ли девочки её состояние или нет, но если оно было так, она была им благодарна за то, что не лезли с расспросами и не пытались проникнуть в душу. Там уже не было места. Оно было занято одним единственным человеком.
    Разошлись девочки ближе к вечеру, и Майя, хоть и не показала этого, была рада. Держалась из последних сил и, зайдя в комнату, оказавшуюся пустой, Майя прижала ладони к глазами и заплакала. 
     Она перепробовала множество способов избавления от душевной боли, но слезы оставались самым действенным и самым безобидным вариантом. Должно быть, именно поэтому кличка «плакса» прилипла к ней ещё с детского сада. И порой дети, её одногодки, желая посмотреть на её крупные слезы и посмеяться, специально толкали в колючий куст или швыряли грязь, стараясь испачкать новенькое милое платьице. Дети жестоки. И жестокость, варьирующаяся лишь от остроты ощущений, преследовала Майю и дальше. В школе практически ничего не изменилось, просто потому, что это были все те же жестокие дети. Майя любила Шеридан, но иногда он казался ей тюрьмой. 
    Появление Джексона кое-что изменило. Они создали свой собственный маленький мир. Плакса и чужеземец — вот что они слышали, проходя мимо шумных компаний. Но теперь это не вызывало ничего, кроме снисходительной улыбки на губах. Плаксе и чужеземцу было плевать, ведь вдвоем они были непобедимы. 

~~~ 

Несколько лет назад

    Майя сидела за партой, вертя в руках погрызенную ручку и периодически ударяя ей по парте, чем очень раздражала сидящих спереди и сзади одноклассников. Они часто делали ей замечания, и Майя, прикусив щеку изнутри, прекращала. Но через какое-то время все повторялось вновь. 
И только с возрастом Майя осознала, что иногда делала это специально. Потому что ей нужно было защищать себя хоть как-то, пусть эта защита заключалась в том, чтобы раздражать других. 
    В дверь их класс открылась и на пороге возник директор, а рядом с ним — худощавый мальчик из «проклятого» дома. 
— Мистер Санд, — классная руководительница тут же встала со своего стула, — проходите, проходите, мы вас ждали! А это у нас...
— Джексон Тодд, — ответил директор, — теперь он будет учиться тут, ведь...
    Дальше Майя не слушала. Она украдкой смотрела на Джексона, пока он равнодушным взглядом водил по своим будущим одноклассникам. И задержался на ней — девочке из противоположного дома. Майя улыбнулась ему, вдруг живо представляя, что из всех свободных мест, которые были в классе, он выберет то, что было рядом с ней. 
Она оказалась права. 
    И впоследствии, когда они становились старше, Джексон всегда выбирал её, позволяя Майе греться в этом теплом ощущении нужности.
    Он, поправив лямку рюкзака, свободно болтавшегося на плече, уверенно прошел мимо других учеников, устремив взгляд на Майю. Его провожали хмурыми и настороженными взглядами — не местный, чужак. А значит — гипотетическая опасность.  
    Майя убрала сумку с соседнего стула, чтобы позволить Джексону сесть рядом. С тех пор они не рассаживались. 
    После урока Робб, сидящий всегда перед Майей, обернулся и, оглядев сначала её, затем Джексона, глумливо произнёс:
— Плакса наконец-то нашла себе друга? 
— Да, а что, — ответил Джексон, пока Майя пухленькими пальцами сжала ручку, — завидуешь?
— Завидую? — У Робба дёрнулась верхняя губа. Он делал так всегда, когда раздражался. — Чему тут завидовать, чужак? Где вы уже успели познакомиться, два чудака? 
    Джексон подставил кулак под щеку и с безразличием смотрел на Робба. Майя всегда удивлялась тому, как спокойно он мог себя вести. В любой ситуации делать вид, словно ему плевать. Она так не умела ни тогда, ни потом, когда стала старше.
— Я переехал в дом напротив, — сказал Джексон, — и вчера мы с Майей познакомились. Тебя интересует что-то ещё? И с чего ты вообще взял, что чудаки — это мы, а не все остальные? 
    Робб не нашелся с ответом. Он что-то пробурчал и перевел взгляд на Майю.
— А ты почему молчишь, а, плакса? Рада, наверное, что за тебя заступаются, да? А то ведь сама не способна сделать ничего, кроме... 
    Его лицо вдруг искривилось в безмолвном плаче, а друзья Робба залились злобным смехом. Он пародировал Майю.
— Отвали уже от неё, — произнёс Джексон. 
— А то что? 
— Я разобью тебе нос.
    Протяжное «у» разлилось вокруг них. Робб перестал усмехаться и посмотрел на Джексона, навсегда занося его в свой «черный список». Неудивительно, что новенький попал туда. Там были почти все, включая Майю. Наверное, у Робба был ещё и белый список, но Майя была почти уверена — он был пуст. 
    Майя взглянула на Джексона, и внутри что-то так приятно кувыркнулось, что она еле сдержала улыбку. Так, должно быть, чувствуют себя принцессы, когда их спасают от страшного и злобного чудища. 
— Повтори, чужак, — прошипел Робб, приподнимаясь со своего стула. — Чтобы я мог хорошенько тебе врезать, и...
— Робб! – Миссис Смит уперла руки в бока. — Мне послышалось или ты снова хочешь подраться? Твои родители совсем недавно были у директора! 
    Робб поджал губы и плюхнулся обратно на стул, бросив на Джексона хмурый взгляд. Он отвернулся и покорно опустил голову, хотя Майя прекрасно знала, что это ничего не значило. Злопамятность Робба не имела границ и временных рамок. Он отомстит. По-другому просто не умел. Но всё это будет потом.
    А сейчас Майя, скрестив под партой лодыжки, всеми силами пыталась подавить рвущуюся наружу улыбку. 

~~~

    Она не хотела вспоминать это. Однако воспоминания одно за другим начали появляться перед глазами. 
Больно было вспоминать. 
Больно было забывать. 
    Прошлое оставило на ней ощутимый след, и пусть Майя знала, что рано или поздно ей придется его отпустить, от одной лишь мысли, что это однажды произойдет, ужас сковывал её. Отпустить прошлое означало отказаться от всего, что связывало её с Джексоном. От всех воспоминаний, от всех мгновений. 
    Это означало отказаться от своей любви. 
    Майя всхлипнула, уже лежа на кровати. Смотрела в потолок, но ничего не видела, кроме прокручивающихся картинок прошлого.
Пока она не могла отпустить хотя бы часть того, что было, Джексон перечеркнул всё это красным маркером, ставя жирный крест прямо на лице Майи. 
Джексон не просто отказался от неё. 
    Теперь он создавал своё новое прошлое, в котором Майи место не было.