Давай зачетку, детка

Я сидела за барной стойкой, обхватив пальцами очередную рюмку, и разглядывала полумрак космопорта, мерцающий неоновыми вывесками. Бар назывался «Синий горизонт» — одно из тех мест, где останавливаются грузовые пилоты, космопираты и прочий сброд, проводящий жизнь в бесконечных межзвёздных перелётах. Место, где люди быстро забывают о своих неприятностях… или уж точно стараются забыть.

Не оборачиваясь, я слышала размеренный гул голосов, переходящий порой в громкий хохот или ругань, когда кто-то спорил о результатах последнего рейда или о том, чей корабль мощнее. За моей спиной располагалась крохотная сценка: на ней танцевала девушка неизвестной мне расы с милыми антенками, покачивая бёдрами под ленивую электронную мелодию. Танец был незамысловатый, но чем-то завораживал, и я несколько минут просто смотрела на плавное движение её ног. Секунда за секундой я пыталась представить, не окажусь ли я и сама однажды на месте этой танцовщицы, когда деньги окончательно закончатся.

— Пять лет к чёрту, — произнесла я вполголоса, поднося к губам рюмку с чем-то ядрёным и сильно спиртовым. Обжегшийся рот заставил меня поморщиться, но я проглотила горьковато-сладкую смесь, чувствуя, как она обжигает и горло, а затем с противным привкусом опускается куда-то в желудок.

Пять лет обучения на космодесанте. Пять лет ежедневных тренировок, зубрёжки, полевых вылетов и бесконечных лабораторных, чтобы получить дипломную работу, которая гарантировала бы мне место в элитном подразделении. И всё было бы прекрасно, если бы не один ублюдок, которому я зачем-то поверила. Я до сих пор корю себя за эту глупость — позволять ему загружаться в мою систему, да ещё и давать доступ к личным файлам.

Я не была наивной девочкой-первокурсницей, нет. Мы с Гаретом (а теперь даже произносить его имя противно) встречались уже несколько лет. Вместе пережили кучу стрессовых ситуаций в академии: от проваленных тренировочных полётов до болезненных неудач в испытаниях боевых экзоскелетов. Он клялся, что женится на мне, когда мы оба получим назначение, уверял, что я «лучшая, кто только мог ему встретиться». И я, дура, верила.

Вспомнив это, я хмыкнула и прикрыла глаза. Не стоило доверять. В конце концов, он оказался талантливым подонком, взломал мою систему, скачал мою дипломную работу и выдал её за свою ровно в день защиты. Меня же оставил без доказательств, всё подчистил: история версии файлов и бэкапы исчезли, как будто их и не существовало. Профессора решили, что я пытаюсь уличить «талантливого курсанта» в плагиате из зависти, и никаких улик представить не могу. Всё с моего же собственного компьютера было стёрто до последнего байта. А без диплома ты никто — просто отчисленный «балласт».

— Да пошло оно всё, — прошептала я и опрокинула в себя ещё одну порцию выпивки. Горячая волна побежала по венам, заставляя пульсировать в висках. Я всерьёз начала опасаться, что скоро не смогу удерживаться на высоком табурете.

За сценой просигналил чей-то коммуникатор, и танцовщица — эта хрупкая инопланетянка с антенками — замерла, сделав легкий кивок в сторону подвыпившей публики. Ей бросили несколько кредитов; денежные чипы отскочили от сцены и полетели на пол, но она, кажется, даже не посмотрела на них. Может, тоже на грани нервного срыва или просто привыкла к такой жизни.

«Вероятно, это и моя будущая профессия», — мрачно подумала я, глядя на то, как двое посетителей пытаются привлечь её внимание, швыряя ещё пару чипов. Не то чтобы я обладала особым талантом к танцам, но, кажется, выбор у меня небольшой. Едва ли меня теперь возьмут в космопилоты или тем более в космодесант. Все пять лет — под хвост. Как и моя репутация, благодаря этому гаду. Ему было мало просто украсть диплом. Он заявил, что все эти годы он и только он выполнял за меня всю работу, а я компенсировала… В общем, компенсировала. Но, поскольку мы больше не вместе хранить эту тайну он больше не намерен. И ему поверили. Естественно. Девушек в космодесанте очень мало. Поверить не сложно. Но я пахала, как проклятая ради каждого, теперь уже, аннулированного бала. Замечательно. 

Я снова икнула, неуклюже вытерла губы и кивнула бармену, прося повторить. Тот вздохнул, покосился на мой нагрудный значок, который когда-то гордо носился на форме курсанта, и протянул мне новую рюмку. Его молчаливый взгляд говорил всё: тут часто ошиваются потерявшие всё студенты космических академий. Парадокс в том, что за барной стойкой можно встретить больше бывших «великих надежд», чем в самих элитных загонах для гениев.

В одном из зеркал, подвешенных под разноцветными лампочками, я на миг увидела своё отражение: растрёпанная причёска, тёмные круги под глазами, серый взгляд, в котором не осталось ни капли прежнего огня. Да, докатилась. Знай я, чем закончится мой роман с Гаретом, я бы никогда не подпустила его к своим данным, к своей доверенной среде на компьютере. Но мы годами летали на одних тренировочных судах, делили радость первых зачётов, вместе учились стрельбе из плазменных винтовок. Как не поверить человеку, с которым прошла все круги адской подготовки?

Я машинально потянулась за новой рюмкой, когда кто-то из посетителей бара тяжело опустился на стул справа от меня. Скосив взгляд, увидела знакомый профиль, от которого у меня всегда закипал гнев. А затем слева тоже заняли место — второй «дружок». Два моих «любимых» противника, два «золотых мальчика» космической академии, что появились в моей жизни с самой первой недели обучения и вывели меня из себя своим высокомерием. И кому, как назло, всё в жизни даётся проще некуда — за спинами у них богатые семьи, связи, высшие должности уже почти в кармане. А теперь ещё и аспирантура светит, чего мне после потери диплома точно не видать.

— Киснешь? — процедил первый, подаваясь чуть ближе и заглядывая мне в лицо.

— Отвали, я не в настроении, — буркнула я, отпив обжигающий шот.

— Значит, всё же решила выбрать себе профессию под стать, — добавил второй, криво усмехнувшись и цепко обведя взглядом бар, танцовщицу с антенками и меня с рюмкой в руке.

Я промолчала, лишь опрокинула в себя очередную порцию едкой жидкости. Не хочу я сейчас обтёсываться остротами с этими двумя. И бармен, судя по всему, тоже всё понимал: он прищурился, наблюдая, как ко мне бесцеремонно подсели «гости», но не вмешался. Знал, что вмешиваться в такие истории — только себе дороже.

Двоих моих визави звали Хейден и Ричард — фамилии были громкие и знатные, но я их принципиально не запоминала (и уж точно не произносила вслух). С самого первого дня знакомства они показывали своё презрительное отношение к тому, что девушек якобы пускают в «мужские» профессии. Я терпеть не могла это высокомерие. Они были старше на два курса и всегда смотрели на меня свысока, да и на остальных тоже. А теперь, окончив базовую программу, видимо, остались в аспирантуре: им светит продвижение в управленцы космодесанта, чтобы не просто бегать в строю с оружием, а командовать множеством солдат и пилотов.

Оба были классическими «звёздными» красавцами, каждый со своей фишкой, и до последнего момента я бы брезговала этим восхищаться. У Хейдена — предельно ухоженные светлые волосы, вечно уложенные набок, пронзительно-серые глаза и вечная насмешливая ухмылка на тонких губах. Ричард — темноволосый, с тяжёлым взглядом и чуть более грубым профилем, любил подчёркивать мускулатуру облегающей формой, когда мы ещё учились вместе. Оба высокие, оба двигаются с уверенностью, которая создаёт ощущение, будто весь мир действительно лежит у их ног.

Сейчас они сидели по сторонам от меня, будто хищники, загнавшие жертву в угол. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь наша старая неприязнь приведёт нас троих в бар «Синий горизонт» при таких обстоятельствах.

— Сегодня не лучший день, чтобы цепляться ко мне, — сказала я хриплым от выпивки голосом. — Уйдите, прошу.

— Слышал историю насчёт Гарета, — вдруг произнёс Хейден, и по его лицу скользнула смешанная гримаса — то ли сарказм, то ли сочувствие, то ли любопытство. — Странно, что ты так облажалась, хотя, как я и говорил… бабам нет места в наших рядах. Место тебе — греть мою постель.

Он отвесил гаденькую ухмылку, и я зло зыркнула в ответ:

— Ещё слово — и рёбра твои будут греть койку в медотсеке.

Ричард фыркнул, качнув головой:

— Спокойно, цыпа. Мы не собираемся тебя утешать и сопереживать. Но всё же: ты пахала не хуже мужиков на тренировках. Да и вообще упорная была, насколько я помню.

— Пришли меня поддержать? — спросила я с явной насмешкой, опустив глаза на рюмку.

— Конечно нет, цыпа, — отозвался Ричард и брезгливо оглянулся по сторонам. — Мы пришли предложить тебе сделку.

Хейден кивнул, щёлкнув пальцами бармену, чтобы тот принёс ему что-то алкогольное (вероятно, марсианский эль или ещё какую-то дорогую гадость).

— Нам тут… задачку подкинули, — пояснил он, запоздало сделав вид, что изучает меню бара. — Точнее, наказали. Мол, нужно взять безнадёжного студента и довести до космодесанта. Ну, не с самого нуля, конечно, но так, чтобы он смог пройти все экзамены и получить лицензию. Мы предложили твою кандидатуру.

У меня внутри всё сжалось от раздражения:

— Я не безнадёжная. Просто у меня украли дипломную работу.

— Как раз в том и дело, — Ричард подался чуть вперёд, сверкнув тёмными глазами. — Все остальные думают, что ты теперь полный ноль. А значит, поднять тебя на ноги проще, чем тянуть настоящего неудачника. Сделаем минималку — напишешь новый диплом под нашим руководством. У тебя будет лицензия, у нас — повышение.

Я смотрела на них, чувствуя, как в груди клокочет противоречивая смесь ярости и странного облегчения. Мерзко, что они открыто называют меня «цыпой» и намекают, что женщине в космодесанте не место. Но ещё более мерзко, что их предложение звучит как реальный шанс вернуться в строй.

— И ради чего вы так стараетесь? — спросила я. — Ради повышения или у вас там чёрная метка, что вас кинули на исправление показателей для академии?

— Как бы не совсем чёрная метка, — проворно вмешался Хейден. — Скажем так: наш научрук решил, что нам необходимо «исправить» недавние недоработки в проекте по подготовке бойцов. И наказал — чуть не сотряслось в его голосе при этом слове, как будто «наказание» для них звучит диковато. — Если мы вытянем безнадёжного кадета до нормальных результатов, нам откроются кое-какие преференции в аспирантуре. Высшие должности на кораблях дальнего гарнизона.

— А ты вроде бы подходишь, — подхватил Ричард. — Упала на дно, но технически не слабачка. Просто попадала…

— …в крайне паршивые обстоятельства, — закончил Хейден, кивая.

Я опустила взгляд. Чёрт, ненавижу этих двоих всей душой. Но они не врут. Возможно, в их мире всё движется благодаря связям, богатому происхождению и подковёрным играм, но, похоже, и у них периодически возникают проблемы. И теперь я — их путь к «искуплению» и карьерному рывку.

— А вы не боитесь, что я расскажу декану, как вы со мной «обходились» все эти годы? — проворчала я, хмуро выпрямляясь на стуле.

— Цыпа, — хмыкнул Ричард. — Там наверху никого не волнует, кто над кем прикалывался. Важно только, чтобы программа давала результат. А ты для этой программы — идеальный тестовый образец, упавший ниже плинтуса.

— И потом, — добавил Хейден, — вариант-то у тебя какой? Барменша или, если повезёт, танцовщица с антенками? Сомневаюсь, что это предел твоих мечтаний.

Я стиснула зубы так, что едва не сломала их. Наглецы! Но ведь всё, что они сказали, — правда. И от этого становится ещё противнее. Неужели я действительно обдумываю их предложение? Да, кажется, приходится.

— В чём суть сделки? — спросила я холодно. — И не вздумайте меня так больше называть — «цыпа» и всё такое.

— В том, что ты должна нас слушаться, — коротко пояснил Хейден. — Мы возьмём на себя бумажную часть: договоримся о временной, скажем так, особой программе пересдачи, чтобы ты могла получить право на новый диплом. Поможем составить всё необходимое, натаскаем на практических этапах — с твоими-то навыками это будет несложно. В итоге ты проходишь экзамен, а нам ставят галочку, что «невозможное» стало возможным. Все счастливы.

— Ну, кроме тебя, конечно, — подколол Ричард. — Но разве у тебя есть выбор?

Я глядела ему прямо в глаза. Злость шумела в голове вместе с парами алкоголя. Чёрт побери, выбор и правда невелик: либо влачить жалкое существование, устроившись в какой-нибудь захудалый технический отдел с минимальной оплатой, либо принять помощь этих двоих, которых я терпеть не могу, и постараться снова стать космодесантником.

— Ну… — я на секунду замешкалась, потом вздохнула. — Допустим, я согласна. И что дальше?

— Дальше мы заключим нечто вроде внутреннего договора, — отозвался Хейден. — Тебе придётся соблюдать ряд правил. Во-первых, никаких жалоб на нас. Во-вторых, никаких лишних вопросов. В-третьих, никаких отлыниваний от тренировок и учебных модулей. Мы скажем — делаешь. Если придётся ночевать в лаборатории, значит ночуешь. Если придётся пилотировать учебный космолёт 48 часов подряд, придётся пилотировать.

— А в-четвёртых, нам не нужны эти твои взгляды, будто ты готова сжечь нас заживо, — вставил Ричард, заметив мою гримасу. — Подпиши контракт, получишь второй шанс. Спасёшь свою гордость, и мы спасём наши задницы.

— Контракт, — повторила я. — Звучит так официально.

— Не беспокойся, там не будет никакого принуждения к… личному. Во всяком случае, мы этого не пропишем, — ухмыльнулся Ричард, будто зная, о чём я могу подумать. — Мы, конечно, считаем, что тебе не место в десанте, но если уж судьба велела, посмотрим, на что ты способна. Может, нам и придётся признать, что ошибались насчёт «бабы в строю».

Я прикусила язык, с трудом сдерживая очередную порцию ругательств. Но сейчас ругань бесполезна. Я прикинула все варианты и поняла, что на фоне мрачных перспектив, как минимум стоит выслушать их условия до конца.

— Ладно, — сказала я вполголоса. — Тогда пошли отсюда. Поговорим где-нибудь в менее шумном месте.

— Нас устраивает, — Хейден хлопнул по столешнице, расплачиваясь за свой — и, как оказалось, за мой — заказ. — В соседнем ангаре есть тихое помещение под офис, — посмотрел на мою приподнятую бровь. —  Ну, или в лобби одного из космогостиничных блоков — там обычно просторно и без лишних ушей.

— Только учти, — добавил Ричард, поднимаясь с табурета и выпячивая грудь, — условия наши. Сбежишь, и прощайся с шансом когда-либо вернуться в академию.

Они выбрали лобби космогостиничного блока «Астра Лайт» — место, где всегда светло и просторно: высокие потолки с мягкой подсветкой, несколько панорамных окон, выходящих на взлётно-посадочные платформы, и расставленные в шахматном порядке мягкие кресла, в которых удобно и вести деловые переговоры, и просто коротать время в ожидании рейса. Сотрудники отеля не задавали лишних вопросов: подобные встречи здесь дело привычное.

Хейден и Ричард провели меня к круглому столику в дальнем углу лобби. Лампочки над нами светили тускло, но вполне хватало, чтобы разобрать буквы и заметить выражения лиц собеседников.

Я тяжело опустилась в кресло, чувствуя, что выпивка уже немного ударила в голову, и, возможно, именно поэтому решаюсь пойти на их условия. Хейден сел напротив, Ричард — сбоку, словно стараясь «зажать» меня с двух сторон. Но сейчас они, вопреки привычке, не демонстрировали откровенного презрения; напротив, в их взглядах читалась некая деловая заинтересованность, словно я — объект договора, инвестпроект, который им нужно реализовать.

— Итак, — Хейден открыл плоский электронный планшет галактического образца, коснулся нескольких иконок и протянул мне, — это черновой вариант контракта.

Я взяла устройство, машинально промотала текст. Читая голографические строки, всё сильнее убеждалась: тут перечислены практически все условия, которые мы оговаривали в баре, только в канцелярском, официальном стиле. Как итог, получался своеобразный «договор о сотрудничестве», где я выступаю в роли «кадета, нуждающегося в особых условиях для пересдачи и доработки дипломного проекта», а они — «наставники от аспирантуры, обладающие правом курировать специальную программу».

— Вы прям серьёзно настроены, да? — криво усмехнулась я, чувствуя, как внутри всё ещё клокочет раздражение.

— Конечно, серьёзно, — Ричард пожал плечами. — Мы не собираемся рисковать нашей репутацией и помогать тебе просто на словах. Нам важно юридическое обоснование. Если всё пойдёт как надо — у нас в личных делах будет стоять отметка, что мы успешно реабилитировали «безнадёжного» кадета.

— Какого кадета?! — возмутилась я, прекрасно понимая, что кричать в холле отеля — не лучшая идея. — Я не безнадёжная.

— Ну, обрати внимание: нигде в тексте не написано «безнадёжный», — проговорил Хейден с нарочитой невинностью в голосе. — Просто «кадет, утративший статус в связи с аннулированным дипломом». Но суть та же: весь документооборот в академии уже считает, что ты выбыла из строя.

— Гады, — пробормотала я себе под нос, покачав головой. — Ладно, дайте-ка сюда «статус утратившего кадета»…

Я тщательно перечитала условные пункты. Мелькали формулировки «содействие в подготовке к практическим испытаниям», «предоставление необходимых материалов и помощи в написании новой дипломной работы», «обязательство кадета посещать все дополнительные занятия». В конце было прописано что-то вроде «в случае нарушения дисциплины и отказа от сотрудничества обе стороны расторгают контракт без взаимных претензий».

— Стоп, — оторвала я взгляд от строки, где сообщалось, что «сторона, проходящая реабилитацию, обязуется выполнять все поручения кураторов в рамках учебной программы». — Тут что угодно можно под это подвести! Как я могу согласиться «выполнять все поручения», если вы решите, к примеру, отправить меня на подготовку ночного патрулирования в какие-нибудь заброшенные шахты или заставлять мыть вам корабль?

— Так и есть: «что угодно» мы под это не подведём, — вступил Ричард. — Смотри, есть приложение. Там чётко прописано, что задания должны соответствовать целям учебного процесса и не противоречат уставу академии. Мы не можем заставить тебя прыгать голой по космодрому. Ну… по крайней мере, легально не можем, — его губы криво скривились в ухмылке.

Я смерила его гневным взглядом и, вспомнив ещё один важный момент, обвела их обоих взглядом:

— Кстати, раз уж речь пошла о «голой», то следующую правку хочу внести я. Никаких домогательств с вашей стороны. Чётко прописать, что «личные отношения» не входят в условия сделки, ни в какой форме.

— Ага, повеселила… — Ричард саркастически прыснул. — А ты думаешь, мы мечтаем затащить тебя в койку? Я, конечно, не прочь развлечься с тобой, цыпа, вот только карьера меня волнует больше твоих прелестей.

— Не придавай этому так много значения, — сказал Хейден, пожав плечами. — Но, в общем, ладно: если хочешь, можешь добавить пункт «никаких принудительных сексуальных действий или домогательств». Мы тоже не хотим проблем, знаешь ли.

— Отлично, — я кивнула. — Тогда редактируем.

Хейден протянул руку к планшету, нажал кнопку «Редактировать» и развернул его ко мне, приглашая вносить правку самостоятельно. Я быстро набрала короткий пункт, подтверждающий запрет на какие-либо формы сексуального принуждения, вплоть до шантажа, и закрепила это под пунктом о «допустимом взаимодействии сторон».

— Кажется, всё, — удовлетворённо произнесла я, собираясь нажать «Сохранить».

— А вот не всё, — ухмыльнулся Ричард. — Ты читаешь второй абзац?

— Какой ещё второй? — нахмурилась я и прищурилась, перебирая строки.

Оказалось, что пока я заносила свою поправку, Хейден успел впихнуть туда изящно сформулированную оговорку: «В случае, если контакт между сторонами происходит по взаимному согласию и не противоречит принципам и целям обучения, он не рассматривается как «домогательство». Проще говоря, если вдруг я сама (или они) «соглашусь» на какие-то более тесные отношения, формально запрета не будет.

— Ловко. — Я невольно провела пальцем по экрану, прикусывая губу. — Зачем вам эта фраза?

— Чтобы ты потом не обвинила нас в том, что мы случайно «пристаём», когда по сути это будет часть, скажем так, взаимной выгоды. Мы обязаны тебя вести, иногда придётся поправить твою стойку, хват, проверить крепления экзоскелета… — Хейден говорил всё это с серьёзным видом, но в глазах читалась едва сдерживаемая насмешка. — Мало ли, вдруг решишь использовать пункт о «домогательствах» в качестве шантажа.

— Или, может, тебе самой понравится, — добавил Ричард, отчего мне захотелось его пнуть под столом.

— Мерзкий тип, — огрызнулась я. — Но ладно, пусть. На самом деле мне важнее, чтобы не было принуждения.

— Всё, сохраняем? — Хейден вопросительно приподнял бровь. Я посмотрела на них обоих, мельком подумав о том, во что ввязываюсь. Сдаваться мне сейчас нельзя — другого шанса «воскреснуть» в академии у меня нет.

— Да, сохраняем, — кивнула я, и мой палец окончательно зафиксировал все изменения.

Электронный планшет коротко моргнул зелёным уведомлением, подтверждая, что контракт подписан сторонами: я внесла свою цифровую подпись, потом Хейден и Ричард добавили свои коды аутентификации. Текст автоматически ушёл в базу данных академии — разумеется, в определённую «закрытую» ветку, где подобные контракты хранились под грифом «особые условия обучения».

— Значит, договорились, — вымолвила я, откинувшись на спинку кресла и выдохнув. Внутри всё ещё клубилась смесь тревоги, раздражения и… странного облегчения.

— Отлично, — Ричард поднялся, поправив свой стильный пиджак, и окинул меня оценивающим взглядом. — Завтра в шесть утра жду тебя в тренировочном модуле «Сектор-5». Если не придёшь вовремя, считаем, что ты отказалась от контракта.

— Не опоздаю, — проворчала я в ответ.

— И запомни, — Хейден поднял указательный палец, ухмылка то и дело плясала на его губах, — никаких вечеринок, никаких лишних доз алкоголя… сверх уже принятого. Ты нам нужна в форме, а не в виде биомассы, способной только храпеть в углу.

— Будете указывать, что мне пить? — взорвалась я, но тут же спохватилась: в документе ведь действительно прописано соблюдение режима подготовки. — Хорошо, я поняла.

— Приятно работать с теми, кто понимает, — Ричард коротко, почти дружески, коснулся моего плеча. Раньше я бы резко убрала руку, но сейчас только мрачно посмотрела на его пальцы. Вроде бы не похоже на приставание, но внутренняя часть меня настороженно вздрогнула.

— Я пойду, — сказала я. — Нужно привести себя в порядок.

— Номер у тебя есть или из общаги еще не турнули? — Хейден кивнул в сторону лифтов, ведущих в жилые блоки.

— Не твоё дело, — отмахнулась я. — Как-нибудь разберусь.

Я вскочила и зашагала к выходу, стараясь не показывать, что немного волнуюсь. За спиной раздался негромкий смех Ричарда, затем Хейден вполголоса сказал что-то вроде «Надеюсь, не пожалеем». Я сделала вид, что не слышала.

Выйдя из лобби, я вдохнула прохладный воздух переходного коридора. Впереди маячил ночной космопорт, где то и дело взлетали и садились челноки. Издалека была видна тренажёрная станция, где завтра мне предстоит оказаться в шесть утра. И так уж получилось, что в последние сорок часов в моей жизни всё круто повернулось: вчера меня подставили с дипломом, короткое разбирательство и уже утром я была отчисленной, пьяной и подавленной, а теперь — вновь «кадет на особых условиях».

По ощущениям, это напоминало сделку с дьяволом. Но вдруг дьявол и впрямь даст мне второй шанс, а я постараюсь использовать его, чтобы вернуться в космодесант и доказать всем, что недооценивать меня было большой ошибкой. И главное, не потерять в этом процессе самое важное — себя.

Когда я добралась до общежития, где прежде жила, меня встретили запертые турникеты с суровым охранным модулем — его сенсорный глаз скользнул по моей внешности и, очевидно, не распознал ни действующего кадета, ни аспиранта. Я невольно поёжилась, осознав, как неприятно ощущать себя «чужой» в месте, где когда-то была, казалось, дома.

— Ваше удостоверение, — монотонно произнёс администратор за стойкой, человек средних лет с постоянно недовольным лицом. Раньше он мне особо не мешал: мы редко пересекались, потому что я приходила всегда по расписанию и в допуске проблем не было. Но теперь он не спешил нажимать кнопку, открывающую доступ к жилым секторам.

— Я… э-э… — неуверенно запнулась, потом вспомнила, что у меня всё-таки остался пропуск, хоть и неактивный. Протянула ему пластиковую карту. — И ещё у меня продлён договор, особые условия обучения. Должны обновить в системе.

— Не вижу обновлений, — отрезал администратор, скользя пальцем по голографической панели. — А раз их нет, то вы у нас — как посторонняя.

— Только что подписала контракт, — настаивала я. — Проверьте ещё раз.

Он явно намеренно потянул время, сверяя базу. За моей спиной начали собираться несколько студентов: кто-то шёл на ночное дежурство, кто-то возвращался в свои комнаты. Я чувствовала на себе их взгляды — одни с любопытством, другие с осуждением, а третьи тихонько перешёптывались. Кто-то даже громко хмыкнул:

— Смотри-ка, героиня вернулась. Не ужиться ей тут больше…

Я сделала вид, что не слышу. Но внутренне сжалась, как пружина: недавно ведь считалась перспективной курсанткой, а теперь смотрят на меня, будто я какое-то недоразумение.

— Чёрт, действительно, — недовольно пробормотал администратор, вчитываясь в мелькающий перед ним текст. — Вот оно, «договор на особых условиях». Обновилось.

Он, не скрывая раздражения, провёл ладонью над панелью, и турникет наконец-то мигнул зелёным, пропуская меня.

— Проходите. Но учтите, ваш статус временный и в любой момент может быть отозван. Будете создавать проблемы — вылетите отсюда окончательно.

— Спасибо за предупреждение, — буркнула я, протискиваясь через турникет. Впрочем, он действительно мог выпроводить меня вон, так что я не стала задерживаться в холле.

Со всеми, кто окружал меня в коридорах, я столкнулась взглядами лишь на мгновение. Кто-то оживлённо шептался, кто-то демонстративно делал вид, что я им не интересна, но вряд ли это было правдой. Наш курс, да и верхние тоже, уже успели обсудить мои проблемы. Про украденный диплом говорили неоднозначно: одни считали, что я всё выдумываю, другие, что «мол, жалко её, конечно, но ведь сама виновата».

У комнаты я остановилась, нервно сглотнув: вдруг тут уже поселили другого? Но пластиковый экран у входа всё ещё показывал моё имя. Это прибавило мне уверенности. Пропуск к считывателю, короткий писк — и дверь раздвинулась, пропуская меня в знакомое пространство.

Комната была почти в том же состоянии, как я её оставила. Правда, пыльно и ощущение, будто отсутствовала я куда дольше, чем эти несколько дней отчаяния. Я прошла внутрь, закрыла дверь на электронный замок и наконец позволила себе выдохнуть. Напряжение, копившееся весь день (да и многие дни до этого), обрушилось вместе со слабеющим действием алкоголя. Закружилась голова, а в горле пересохло.

Скинув куртку на стул, я бросила взгляд на свои разбросанные по комнате вещи — не сказать, что порядок когда-то был моим коньком, но сейчас всё выглядело особенно печально. Обрывки каких-то конспектов, мятые распечатки, пустые упаковки от пайков, которые вечно раздают «на тренировки». Когда-то вся эта «студенческая» атрибутика наполняла меня азартом, а теперь она лишь напоминала, каким было моё прошлое и как легко всё рухнуло.

— Ну всё, хватит раздумывать. Надо привести себя в порядок, — тихо сказала я самой себе.

Собрала из аптечки капсулы от похмелья и ещё одну таблетку, призванную успокоить надорванные нервы. Запила их остатками бутилированной воды, которую нашла на столике. Тошнота уже начинала подкатывать, да и ломота в теле давала о себе знать после очередной стрессовой «пьянки». По-хорошему, мне бы надо просто выспаться. Но я понимала, что перед завтрашней встречей в секторе-5 лучше не валяться трупом, а попытаться восстановиться.

Я дошла до душевой кабинки в дальнем углу комнаты. По меркам космической академии, душ здесь был вполне приличный — маленький, но с регулируемой температурой и даже дополнительным режимом быстрой очистки. Включила воду. Горячие струи хлестали по коже, смывая запах дешёвого алкоголя и ощущение липкого позора последних дней. Я постаралась не думать о том, что ждет меня дальше: никаких подробных планов в голове пока не укладывалось. Только зацепка — этот странный «договор» с Хейденом и Ричардом, который даёт мне шанс снова взобраться на ноги в академии.

Ну и чёрт с ними: в конце концов, пока они соблюдают свои же правила, я смогу пробиться обратно. Вернуть хотя бы частицы своей бывшей жизни. Я ведь не настолько слаба, чтобы сдаться после одного предательства.

Когда я наконец вышла из душевой, завернувшись в тонкое полотенце, и вдохнула чуть более свежий — хоть и немного спертый в комнате — воздух, меня внезапно кольнула мысль: завтра в шесть утра я уже должна быть на тренировочной базе. Если не приду вовремя, насмешки и осуждение окажутся цветочками по сравнению с тем, что сделают эти двое. Не говоря уже о том, что без соблюдения графика контракт становится недействительным, а я опять окажусь за бортом.

— Значит, надо лечь пораньше, — пробормотала я, заметив, что время стремительно приближается к поздней ночи.

Ложиться в постель раньше полуночи когда-то было невозможно из-за постоянных отчётов и учебных загрузок, но сейчас у меня нет целой уймы дел — почти всё, над чем я работала, пропало вместе с украденным дипломом. Эта потеря саднила на душе, словно незаживающая рана.

Я надела чистую футболку, глянула на нагрудный значок курсанта, который ещё болтался на старом столике. Теперь он, по сути, утративший силу, лежал как реликт прошлого. Но вскоре, если всё пройдёт хорошо, возможно, он снова станет моим официальным символом. Надеюсь, без очередного предательства.

Смутная тревога и остатки похмелья выматывали меня, но я заставила себя растянуться на кровати и закрыть глаза. Едва ли сон обещал быть спокойным: сегодня мозг переполнен мыслями о договоре, унизительных взглядах окружающих, предательстве Гарета… Но если я хочу завтра быть на ногах, придётся заглушить этот вихрь в голове хотя бы ненадолго.

«Всё начинается заново», — подумала я на последней грани бодрствования. Быть может, не всё так плохо, пока у меня есть упорство и этот чёртов контракт, хоть и заключённый с людьми, которых я ненавижу. Главное — не упустить последнюю возможность вернуться в космодесант.

Проснулась я с ощущением, будто кто-то ударил меня по голове тяжёлым мешком. Секунду или две я тупо смотрела в потолок, не понимая, где нахожусь и сколько времени прошло. В мозгу плавали обрывки мыслей: бар, контракт, Хейден и Ричард… Голова ныла, тело было ватным, словно я всю ночь грузила контейнеры на космовокзале. Я лениво потянулась, надеясь провести ещё хотя бы несколько минут в полудрёме, но тут же перед глазами всплыл образ голографических часов, моргнувших накануне перед сном.

«О боже…» — простонала я и приподнялась на локте. Судорожно оглядела прикроватную панель, которая сообщала время — “5:30 утра”.

— О, нет! — уже громче вырвалось у меня, когда я поняла, что до встречи в тренировочном модуле «Сектор-5» оставалось всего полчаса. А учитывая мои сегодняшние «качества» (похмельное состояние, рассеянность, да и вообще общий бардак в голове), укладываться в такие сроки — нереальная задача.

Я тут же подскочила с кровати и, чуть не споткнувшись о сваленную на полу куртку, бросилась рыться в шкафу в поисках подходящей формы. Всё моё тело протестовало против резких движений: мышцы болели после пьянки и стресса, да ещё и голова раскалывалась. Но выбора не было — если я не успею, контракт накроется медным тазом, а Хейден с Ричардом получат лишний повод заявить, что «бабы в космодесанте несостоятельны».

Штаны нашлись быстро, а вот рубашка-саморегулятор куда-то подевалась. Я похлопала по стопкам одежды, которые ещё вчера небрежно сгрузила с полок, и нащупала искомое. Нашла и ботинки для тренировок, которые заботливо оставила в углу (повезло, что вообще додумалась снять их там накануне). Стянув футболку, схватила со стула чистое нижнее бельё, сунула ноги в штанины и быстро застегнула рубашку. Глаза слезились, а со лба падали капли пота, хотя я ещё и не успела толком размяться.

«Это кошмар, — подумала я, натягивая ботинки и поспешно шнуруя их. — День первый, а уже всё летит в пропасть».

Бросив короткий взгляд на себя в зеркале, я поняла, что выгляжу не лучше, чем вчера: волосы растрёпанные, губы сухие. «В секторе-5 есть душевые, — мелькнуло в голове, — там и приведу себя в порядок после тренировки». Из косметики и прочих «украшательств» всё равно сейчас никакого смысла — не на бал же иду, а на первое испытание по специальной программе.

Я схватила с тумбочки маленький аптечный контейнер с капсулами от головной боли, выдернула одну и запила её водой прямо из бутылки, которая стояла у кровати. Слегка вздохнула, выпрямилась — и помчалась к выходу.

Едва ли кто-то был так рад увидеть меня в коридоре в столь ранний час — все спали, а у тех, кто не спал, были свои дела. Я гнала прочь идущую через тело слабость:  рысью добралась до лифта, потом — до выхода из общежития. Задерживаться, чтобы позавтракать или попить ещё воды, уже не могла: время тикало, уходя безвозвратно.

Стоило выйти на улицу, как в лицо ударил прохладный ветерок от системы кондиционирования, циркулирующей воздух над академическими корпусами. Я судорожно вдохнула и побежала коротким путём к тренировочному сектору, что располагался в южной части кампуса. Небо над головой едва начало светлеть, а роботы-дроны лениво курсировали между корпусами, доставляя какие-то посылки. Я старалась не отвлекаться, однако краем глаза замечала, что пара-тройка кадетов смотрят на меня с ухмылкой — наверное, видели мой дикий забег.

К 5:59 я уже влетела в просторную поляну перед «Сектором-5» и, переводя дыхание, глянула на огромные цифры, светящиеся на дисплее фасада: 05:59:02. Внутренне поблагодарив все звёзды вселенной, что успела, я приблизилась к входной панели, автоматически считавшей мой опознанный статус. Повезло: благодаря контракту система пропустила меня без лишних вопросов.

Уже в следующем помещении, где холодно поблёскивали металлические стены, я, тяжело дыша, опёрлась на колено и постаралась успокоить биение сердца. Ладони вспотели, было такое ощущение, что внутри меня всё бьётся в агонии от недостатка кислорода и переизбытка адреналина. Нужно было хотя бы пару секунд, чтобы прийти в себя.

— Эй, цыпа, — донёсся знакомый голос. Я вздрогнула и подняла глаза. У дальней стены стояли двое. Разумеется, Хейден и Ричард. Выглядели они свежо и бодро, будто давно уже тут: скорее всего, явились ещё раньше, чтобы насладиться моментом и потом позлорадствовать, если я опоздаю.

— Я, кхм, вовремя, — выдавила я, делая усилие над собой, чтобы перейти на шаг и не упасть в обморок. — 5:59, вы видели?

— 5:59:48, — уточнил Хейден, глянув на встроенный коммуникатор. — Ещё двенадцать секунд — и можно было считать, что ты провалила наш уговор.

— Но не провалила, — криво усмехнулась я, стараясь поддержать гордость.

Ричард окинул меня взглядом с головы до ног, явно замечая, что я в спешке не успела толком привести себя в порядок. На рубашке, возможно, какая-то складка осталась, волосы слегка мокрые от пота. Но ничего — на тренировке всё равно испачкаюсь сильнее.

— Хм, ну молодец, — процедил он, словно нехотя признавая, что я способна хотя бы вовремя прибежать. — Ладно, раз уж ты здесь, пойдём к тренажёрам. У нас всего полтора часа, чтобы проверить твои базовые показатели. Потом в 07:30 занятие по техобслуживанию экзоскелетов.

Я едва сдержала тяжёлый вздох, понимая, что день предстоит длинным и совсем не сентиментальным. Но на самом деле внутри меня уже загоралась искра азарта: если я хочу вернуть свою жизнь, придётся терпеть. Да и договор обязывает.

— Готова, — буркнула я, выпрямив спину. Пот катился по вискам, но дышать становилось чуть легче — всё-таки бег по кампусу уже разогнал кровь.

Хейден и Ричард переглянулись, и на губах каждого мелькнула едва заметная ухмылка. Мне было ясно, что они ещё помнят мои вчерашние слова о том, что «я не безнадёжная». Скорее всего, они хотят испытать меня уже сегодня, загнав под сотню нормативов… Но ничего, пусть убеждаются, что даже после провального периода я способна дать фору многим курсантом.

— Тогда пошли, — приказал Хейден. — И, да, детка, будь любезна: на будущее. Мы не любим, когда кто-то в последние секунды вваливается. Пунктуальность — важная часть дисциплины.

Я нахмурилась, но промолчала: чувство победы от того, что я таки не опоздала, пока перекрывало раздражение. В конце концов, мне ещё сегодня с ними работать. Уговор есть уговор, и я подпишусь хоть на десять таких давящих «приветствий», лишь бы вернуться в ряды космодесанта.

— Как скажете, — наконец ответила я, поправила лямку рюкзака и, собрав волю в кулак, зашагала следом за ними вглубь «Сектора-5».

К концу дня я еле держалась на ногах. Стены тренировочного модуля «Сектор-5» с каждым часом словно сужались вокруг меня; комнаты менялись — то зал с гравитационными платформами, то тир для стрельбы, то манеж с полосой препятствий. Всё это время за мной следили два холодных, придирчивых взгляда, не давая расслабиться ни на секунду.

К обеду у меня уже начинали подрагивать руки: бег, прыжки, работа с экзоскелетом, затем краткий перерыв — ровно столько, чтобы быстренько закинуть в себя порцию сытного, но безвкусного пайка. После этого Ричард (который упорно звал меня «Цыпа») и Хейден (он-то упорно выдавал своё презрительно-покровительственное «Детка») снова вели меня через полосу испытаний, хватая за шиворот в переносном смысле и в прямом, если я вдруг спотыкалась. Иногда помогали, а иногда будто специально подстраивали дополнительные сложности.

Теперь, когда стрелки на панеле у дальней стены показывали конец учебного дня, я осознала, что уже не помню, когда в последний раз так выматывалась. Даже в то время, когда заканчивала курс по стрельбе из плазменных винтовок, сил не уходило столько — ведь тогда я была в хорошей форме и с ясной головой. А за последние недели я успела морально и физически растерять всё.

— Ну, что скажешь, Детка? — Хейден вынырнул из-за моего плеча, когда я, тяжело дыша, привалилась к металлической стене и потянулась за флягой с водой. — Выдержала же. Удивлена?

Я устало закатила глаза. Говорить, что я «удивлена»? Скорее, я просто благодарна, что не свалилась в обморок.

— Держится лучше, чем я думал, — подал голос Ричард, скрестив руки на груди. — Хотя кое-где полный провал.

— Например? — пробормотала я, вытирая пот со лба. Чувствовала, что раздражение подкатывает, но сейчас я слишком вымотана, чтобы влезать в спор.

— Бег по вертикали, — отчеканил он, качнув головой. — Ты чуть не слетела в самом конце трассы, а это базовый элемент. Если собираешься когда-нибудь вернуть себе право носить форму космодесанта, придётся отработать координацию.

— Спасибо, я в курсе, — огрызнулась я, хотя на самом деле понимала, что он прав. Заставить тело слушаться оказалось не так-то просто после всего, что я пережила за последние дни. Да и последствия вчерашнего похмелья давали о себе знать.

— При этом со стрельбой из бластеров — всё более-менее, — вмешался Хейден, забирая у меня флягу и изучая уровень воды внутри. — У тебя рука всё ещё стабильно ровная, хоть заметно и дрожала ближе к концу. Будем улучшать скоростную перезарядку.

— И реакцию на смену цели, — добавил Ричард. — А то ты стреляешь точно, но задержка в доли секунды может стоить жизни, Цыпа.

Я стиснула зубы и мысленно пересчитывала до десяти, чтобы не взорваться. Если я сейчас вскиплю, то только укреплю их уверенность в том, что мне нечего возразить. А я сама себе пообещала, что постараюсь вести себя профессионально. В конце концов, этот «тандем» держит в руках мой единственный шанс на возвращение.

— Как итог, — продолжил Хейден, явно решив, что пора формально подвести черту, — за сегодняшний день ты показала неплохую выносливость, подтвердила базовые навыки по владению оружием и… ну, кое-как справилась с экзоскелетом, хоть и коряво. На текущий момент — результат лучше, чем могло бы быть у «отчисленной».

Он сощурился, склоняя голову на бок, и я вдруг почувствовала, как странная смесь презрения и насмешки сквозит в каждом его слове. А ещё меня злило, что по сути он прав: ведь я умудрилась выкарабкаться из сегодняшнего аду тренировки, не свалившись лицом в пол.

— Но расслабляться рано, — подытожил он, выбивая флягой ритмичный стук по ладони. — Завтра продолжим, и будет тяжелее. Сегодня мы только протестировали твой нулевой уровень.

— Нулевой? — повторила я с иронией. — Снова говорите, будто я совсем с нуля учусь.

— А разве нет? — жёстко переспросил Ричард. — Согласно бумагам, ты теперь вне академии — или почти в ней, по особому договору. Никто не признаёт за тобой результаты прежних экзаменов. Значит, всё начинается заново.

Я опустила взгляд, понимая, что спорить тут не имеет смысла. Мои старые достижения действительно аннулированы официально, и весь опыт, полученный за пять лет, придётся подтверждать заново. Горько, но это реальность.

— Ужин в восемь, — внезапно сообщил Хейден. — Мы уходим. Постарайся за это время привести себя в приличный вид и отдохнуть. Завтра в 05:55 будешь тут же. И без задержек, ясно?

— Ясно, — выдохнула я, ощущая, как от его слов внутри вскипает раздражение. Но говорить что-то больше не имело смысла.

Ричард надвинул на голову капюшон тренировочного жилета и, не прощаясь, направился к выходу. Хейден на миг задержался, кинул в мою сторону странный взгляд — то ли насмешливо-жалостливый, то ли просто пытаясь прочесть мою реакцию, — а потом тоже скрылся за автоматическими дверьми.

Я осталась одна посреди просторного зала, где ещё мигали световые индикаторы пройденных мной заданий. Осоловевшая, выжатая досуха, я медленно опустилась на скамью у дальней стены. Веки тяжёлые, мышцы забиты до ломоты, а впереди ещё недельная — или месячная — программа подобных издевательств, прежде чем меня допустят к пересдачам. И всё это ради шанса вернуть себе жизнь.

— Чёрт, — прошептала я, разглядывая приборную панель, где высвечивались мои неутешительные результаты. — Но ведь хоть какой-то прогресс есть…

Несколько минут я ещё сидела в тишине, пытаясь прийти в себя и собраться с мыслями. Потом медленно поднялась, кое-как стряхнула с формы налёт металлической пыли — результат упражнений с тяжёлыми пластинами — и побрела к выходу. Нужно что-то съесть, отдохнуть, а может, и заодно почитать, какие у них там требования к «новой дипломной работе». Ведь им придётся помогать мне и в этом, если, конечно, сами не отступятся.

Но для начала — душ. И, желательно, чтобы никто на меня не пялился с осуждением или насмешкой. Хотя, в этой академии (и особенно с моим новым статусом) это, видимо, несбыточная мечта.

Я как раз собиралась свернуть к своему блоку, когда мимо проехал робот-почтальон, яркий корпус которого сверкал голографическими узорами. Сканирующий луч мигнул напротив моего лица, и робот остановился, пискнув пару раз.

— Почтовое извещение для кадета… — он сделал короткую паузу, сверяясь с базой. — Для бывшего кадета Лили Росс.

— Чего? — Я ошеломлённо подняла бровь. — Давай, выдавай уже.

Робот с жужжанием вытянул тонкую панель, на которой высветился документ. Там чёрным по белому говорилось о том, что «выплаты стипендии для кадета Росс прекращены в связи со сменой статуса и отсутствием подтверждённого диплома».

— Смена статуса, — пробормотала я, чувствуя, как внутри поднимается глухая волна паники. Конечно, глупо было надеяться, что стипендию мне продолжат выдавать, но официальное подтверждение подействовало, как удар в живот.

Робот мигнул светодиодами:
— Будут вопросы, обращайтесь в финансовый отдел. Хорошего дня!

И, не дожидаясь моей реакции, покатил дальше по коридору. Я постояла ещё минуту, растерянно сжимая конверт с этим беспощадным документом. Казалось бы, маленький клочок бумаги, а под ним — последний гвоздь в крышку моих надежд на финансовую стабильность.

— Отлично, — прошептала я, кое-как спрятав извещение в карман. — И как теперь жить без средств?

Никто не ответил. Только гул кондиционеров да глухие шаги каких-то кадетов по соседству напоминали, что жизнь вокруг идёт своим чередом. А мне оставалось подняться в комнату и переварить ещё одну неприятную новость.

Закрыв за собой дверь, я бросила извещение на стол и тут же включила планшет, чтобы свести текущий баланс. Несколько секунд глядела на цифры, тупо моргая: сумма таяла буквально на глазах, словно это песок, вытекающий сквозь пальцы. Один месяц — это в лучшем случае, если питаться самыми дешевыми пайками и не покупать ни учебных материалов, ни элементов новой формы, ни какого-либо снаряжения. А уж про другие расходы вроде бытовых мелочей или проездных я даже не говорю.

— Месяц, — выдохнула я, испытывая колючее чувство паники.

Сердце сжалось: ведь раньше стипендии не только хватало на необходимое, но и оставались хоть какие-то крохи на своё маленькое удовольствие. Теперь — ничего. На восстановление диплома нужны будут хотя бы базовые материалы, плата за оформление документов, да и тренировки с этой новой «программой» наверняка выльются в дополнительные траты.

Я села на кровать, уставившись в экран, где медленно мигали цифры. Пару раз закрыла и снова открыла вкладку с балансом в надежде, что, может, ошиблась или что-то не сразу подгрузилось. Конечно, никаких чудес: всё осталось по-прежнему.

— Прекрасно, просто прекрасно, — пробормотала я, выдыхая сквозь сжатые зубы.

Хотелось в отчаянии дать волю эмоциям: закричать, взять что-нибудь и бросить об стену или разрыдаться навзрыд от бессилия. Но эта комната давно не знала настоящей приватности, а я не хотела, чтобы кто-то, проходя мимо, услышал моё рыдание.

— Ладно, всё, — сказала я самой себе и вставая, и снова опускаясь на кровать. — Сейчас нет сил даже думать, не то что действовать.

Было ясно: завтрашний день потребует множества решений — от поиска хотя бы временной подработки до попытки выбить в академии дополнительную субсидию на материалы для повторного экзамена. Но сейчас мои мысли буксовали, а усталость и стресс накладывались друг на друга, превращая разум в тяжёлую мешанину страха и раздражения.

— Спать, — коротко решила я, на автомате стягивая с себя обувь и подтягивая к груди тонкое одеяло. — Хватит на сегодня проблем. Завтра… завтра попытаюсь найти выход.

Уронила голову на подушку, закрыла глаза и почувствовала, как паническая дрожь чуть стихает. Сон всё равно не обещал быть спокойным, но хотя бы остановит этот нескончаемый поток мрачных мыслей.

Утром я встала раньше обычного, пытаясь отвлечь себя от мыслей о том, что денег скоро совсем не останется. Как только оделась и собралась выходить, в голову пришла идея заглянуть в личный кабинет академии и проверить, что там с моей «переаттестацией», ведь накануне я получила очередное уведомление.

Включив планшет, быстро набрала логин и пароль — благо, хотя бы это мне не отменили. Экран мигнул, и мне открылся список предметов. Взглянув на него, я подавилась вздохом. Тридцать два экзамена, лабораторные и практики — огромный хвост из дисциплин, которые я когда-то давно сдала «на ура», а теперь аннулированы вместе с дипломом.

— Тридцать два… — прошептала я, проведя пальцем по экрану. Спина неприятно заныла от осознания, сколько усилий потребуется. Часть теории и практики я, возможно, смогу подтвердить сразу, если преподаватели согласятся засчитать прошлый опыт. Но без вмешательства моих «новых наставников» по спецпрограмме вряд ли кто-то станет идти мне навстречу. Они же в курсе, что моя карьера снова полностью зависит от академии.

При одной мысли о том, что эти двое теперь так тесно связаны с моей жизнью, меня передёрнуло. Но ничего не поделаешь — я сама подписала дьявольский контракт.

Собравшись и забросив планшет в рюкзак, я вышла в коридор. Поток студентов уже начал просачиваться в столовую, кто-то торопился на утренние пары. Обычно я шла вместе со всеми, но теперь мой график отличался от «нормальных» курсантов. Мне предстояло ещё и ежедневное «наставничество» от Хейдена и Ричарда.

Промелькнув мимо группы оживлённо беседующих студентов, я подловила себя на том, что бочком стараюсь держаться от них подальше. Как ни крути, слава отчисленной (пусть и условно) меня немного преследовала. Но тут мой взгляд зацепился за яркое объявление на стенде: «Набор практикантов для полётов с космостражами. Участие в вылетах засчитывается за экзамены и лабораторные работы по ряду предметов».

Я остановилась как вкопанная, перечитывая текст объявлений несколько раз. Неужели всё так просто? Если я попаду в отряд космостражей на практику, то сразу закрою часть экзаменов и практик. А главное — за эти полёты даже платят пусть немного, но больше, чем моя прежняя стипендия. В груди зашевелилась слабая искра надежды.

— Да как же туда попасть? — пробормотала я, скользя взглядом по строчкам объявления. Там значилось: «Требования: базовые навыки пилотирования, умение работать в команде, стрессоустойчивость и, желательно, допуск к боевым операциям уровня В».

Я хмыкнула. У меня ведь был такой допуск, пока меня не лишили всех документов. Значит, официально я сейчас — никто. Впрочем, может, всё не так безнадёжно: у меня есть навыки, которыми не каждый может похвастаться. И если бы кто-то из начальства космостражей замолвил за меня слово, я бы наверняка смогла пройти собеседование. Но кто будет рисковать, давая рекомендацию отчисленной?

— А если эти два звездных гада? Им же надо, чтобы я поскорее получила лицензию… — вырвалось у меня вслух, когда в голове всплыли самодовольные лица Хейдена и Ричарда. Неужели придётся обращаться к ним? Да, ведь именно через них, скорее всего, можно будет договориться об официальном допуске.

Я тяжело вздохнула, смяв лямку рюкзака в ладони. Лишние деньги и быстрая переаттестация по части предметов — это слишком ценная находка, чтобы отмахиваться только из-за своей гордости. С другой стороны, представляю, как они ухмылятся, когда узнают, что я умоляю их помочь мне влиться в космостражи.

«Да уж, выбор между голодной жизнью и лишней зависимостью от этих двоих», — подумала я с кривой ухмылкой. Но у меня и так уже нет почти никаких козырей. Придётся тащиться к моим «наставникам» и как минимум прощупать почву, не вбито ли им в голову, что они могут и дальше меня контролировать… Ну, пусть. Я переживу их насмешки, если в итоге получу шанс восстановить большую часть экзаменов — и укреплю свой кошелёк, который стремительно пустеет.

Прозвенел сигнал, возвещающий о начале занятий, а я опомнилась и поспешила дальше по коридору. Меня ждали тренировки, и наверняка эти двое уже стоят перед «Сектором-5», поглядывая на часы. Теперь я и вовсе не могу позволить себе опоздание — нужно улучить момент и поговорить с ними насчёт того, как попасть к космостражам. Пусть презирают, пусть зовут «Цыпа» и «Детка», но это не отменяет главного: я не намерена топтаться в академии лишние полгода, когда есть более быстрый путь.

Крепче прижав рюкзак к груди, я бросила последний взгляд на плакат, словно давая себе внутреннее обещание туда пробиться, а потом зашагала к «Сектору-5», мысленно готовясь к тому, что разговор с моими «кураторами» будет ещё тем испытанием.

Я пришла чуть раньше, чем вчера, надеясь хотя бы на то, что сэкономлю силы перед очередным «марафоном». Но Хейден и Ричард были уже на месте, облачённые в тренировочную форму и нагло ухмыляющиеся при виде меня. Похоже, день обещал быть не легче предыдущего.

И действительно, за утро и часть дня мы прошли всё, что не успели протестировать накануне: лазерные барьеры, углублённая стрельба из плазменного карабина, манёвры на силовой платформе и взаимодействие с базовыми роботизированными дронами, которые симулировали «живых» противников. Казалось, мои мышцы горели непрерывно с самого первого задания. Успела я слегка перевести дух лишь во время короткого перерыва на еду.

К пяти вечера официальная часть завершилась, и мы втроём — я, тяжело дышащая, и эти двое, которые выглядели как после лёгкой разминки, — расположились у ближайшей тренировочной консоли, чтобы подвести итоги.

— Итак, — начал Хейден, снимая с руки тактические перчатки. — Координация на этот раз получше, особенно в конце. Но реакция на неожиданные факторы по-прежнему «хромает».

— Ага, ты сегодня пропустила два удара шок-палкой, — добавил Ричард, скрестив руки на груди. — Хорошо, что это были тренировочные заряды, а не настоящие плазменные залпы.

Я невольно поморщилась, вспомнив резкие разряды, которые саданули меня в бок, когда не успела вовремя отскочить. Боль была хоть и слабая, но пугающе неприятная.

— Ясно, над скоростью реакции буду работать, — устало выдохнула я. — А что насчёт нагрузки на завтра?

— Завтра тренировки не будет, — отрезал Хейден. — Как выяснилось, у нас есть бумажная волокита и другие дела, связанные с твоим «особым статусом». Да и тебе нужно подтянуть теорию.

— Читай устные предметы, — кивнул Ричард. — Тридцать два экзамена — просто дохрена, Цыпа. Пока не дойдёшь до практик, мы не сможем полноценно ввести тебя в курс усиленных тренировок.

Я хотела было фыркнуть насчёт его «Цыпы», но решила придержать язык: всё равно он меня так называет — и всё тут. Взглянула на них обоих и, подумав, решила упомянуть о том, что узнала утром:

— Эй, насчёт тридцати двух экзаменов… Я видела объявление о наборе в космостражи. Там предлагаются практические вылеты, которые засчитываются за часть предметов, плюс… — я помедлила, всё ещё боясь выглядеть слишком просящей, — плюс там какая-никакая оплата.

Ричард с Хейденом переглянулись. Оба хмуро нахмурились, будто просчитывая в уме возможные варианты. Наконец Хейден заговорил:

— Интересно, конечно, но… не факт, что тебя возьмут. У тебя же статус «реабилитирующегося кадета», а космостражи предъявляют жёсткие требования.

— Если «продвигать» тебя к ним официально, — добавил Ричард, — нам придётся самим отвечать за твои косяки, если они там вдруг случатся. И за твой уровень подготовки тоже. А значит — летать с тобой. Сама понимаешь, уровень космостражей… В общем. 

Я сглотнула ком подступающего возмущения: они ведут себя так, будто я совсем ноль, а они не просто практиканты, а боги академии. Но промолчала — отчасти они правы, ведь после потери диплома у меня не осталось официального допуска к боевым вылетам.

— Короче, нам нужно подумать, — сказал Хейден, пожав плечами. — Может, действительно можно будет провернуть что-то с космостражами. Разделить нагрузку по экзаменам будет проще, а тебе капнёт какая-то денежка. Но пока — без обещаний.

Я молча кивнула. Как бы ни было омерзительно зависеть от этих двоих, они действительно обладают связями и знают, как пробить такие «узкие места». Если договорятся, это существенно облегчит мою ситуацию.

— Мне ждать уведомления? — уточнила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Да, детка, — Хейден ухмыльнулся, снова возвращаясь к своей привычной манере. — Мы пришлём уведомление, когда и где тебе быть. А сегодня и завтра отдыхаешь и корпишь над теорией. Не забудь: провалишь устные предметы — все наши договорённости пойдут коту под хвост.

— Угу, — пробормотала я, пытаясь не кривиться от его «детка». — Просто вышлите, как только решите.

— Значит, договорились, — Ричард оттолкнулся от стены и перекинул полотенце через плечо. — Можешь сматываться, Цыпа, учебники и конспекты сами себя не прочитают.

Я приподняла бровь, едва сдерживая очередной укол раздражения, но всё-таки кивнула. Силы были на исходе, а спорить сейчас не имело смысла: лучше действительно вернуться к своей комнате и попытаться окунуться в теоретические материалы. Завтрашний день обещал быть не менее сложным — но уже на другом фронте.

Когда я двинулась к выходу, услышала за спиной тихий разговор двух «кураторов», но различила лишь обрывки фраз: «космостражи», «риски», «толк может быть». Странная смесь облегчения и беспокойства накатила на меня: если они действительно решат помочь, может, у меня появится шанс не только закрыть часть экзаменов, но и хоть как-то поправить свои денежные дела.

«Посмотрим», — сказала я себе, покидая зал. Завтра ждёт новая порция вызовов: устные предметы, неизвестные договорённости с космостражами, да и бесконечная необходимость угождать двум самодовольным «наставникам». Хотела ли я именно такой жизни, мечтая о космодесанте? Точно нет… Но, возможно, это единственный путь возвратиться к своей заветной цели.

Сразу после того, как я вернулась к себе, первым делом отправила запрос в электронную библиотеку академии, чтобы скачать недостающие материалы по устным предметам. Ничего сложного: обычно система сразу выдаёт доступ к нужным файлам. Но в этот раз всё пошло не так — вместо обычного подтверждения на экране появилась надпись «Ошибка. Просим обратиться в отделение библиотеки».

— Прекрасно, — выдохнула я, раздражённо свернув планшет. — Ещё одна проблема.

Учитывая, что библиотека работала до позднего вечера, ждать завтрашнего дня не было смысла. Чем раньше решу этот вопрос, тем быстрее начну изучать теорию. Собравшись, я направилась в административный корпус, где располагались читальные залы и архивы.

В зале возвышались стеллажи с бумажными книгами, хотя в наши дни почти всё было оцифровано. Справа располагался приёмный пункт, где и находились нужные мне администраторы. Я сделала пару шагов, завороженно проводя взглядом по книгам о старых космических экспедициях и ещё не подозревая, какую сцену придётся увидеть.

— Здравствуйте, у меня сбой в системе, — обратилась я к девушке за стойкой, на груди которой поблёскивал значок «Помощник библиотекаря». — Мне нужны учебники по специальным устным дисциплинам, а запрос не проходит.

— Погодите секунду… — Она скользнула по мне равнодушным взглядом и принялась копаться в терминале. — Да, вижу. Вам нужно явиться лично для подтверждения статуса. Подходите к сектору идентификации.

Я уже собиралась проследовать за ней в боковой коридор, как из глубины зала раздался знакомый смех — тот, от которого моё сердце неприятно сжалось. Я вскинула глаза и увидела его: мой бывший парень, Гарет. Человек, которому я так глупо доверяла свою жизнь и дипломную работу.

В груди схлынуло всё тепло, а на смену пришли резкая горечь и злость. Он стоял там, ближе к книжному ряду, в компании новой спутницы: миниатюрная девушка с прической ярко-розового цвета кокетливо висла на его руке. И при этом на его груди теперь гордо красовался жетон лицензионного космодесантника — то, за что я сама билась все пять лет, и чего меня так подло лишили.

Гарет заметил меня почти сразу. Глаза его прищурились, а на лице появилась презрительная улыбка, будто он ожидал этого момента. Его подружка повернулась в мою сторону, беззастенчиво разглядывая с головы до ног. Видимо, ей он уже успел всё рассказать о «неудачнице», которую он кинул.

— О, смотри-ка, — громко произнёс Гарет, обращаясь к новой девушке, но смотря прямо на меня, — вот кто у нас тут. Привет, Лили. Слышал, ты пытаешься вернуться в космодесант? Какая настойчивость.

Челюсть у меня дёрнулась — я с трудом удержалась, чтобы не бросить в него каким-нибудь тяжёлым фолиантом. Моё сердце колотилось от обиды и всплывающего в памяти предательства. Но я тихо втянула воздух, стараясь, чтобы голос звучал без дрожи.

— Какая у тебя милая спутница, — сквозь зубы процедила я. — Надеюсь, она в курсе, как ты добился своего звания?

Девушка лишь усмехнулась, скользнула по мне взглядом (в котором угадывалась насмешка) и прижалась к Гарету ещё теснее.

— Не расстраивайся, Росс, — ответил он, преднамеренно именно фамилию. — Иногда проиграть — самое лучшее, что может произойти. Может, теперь займёшься чем-то более подходящим, а не будешь тратить время на бесперспективные попытки?

Кровь прилила к моим щекам, а руки сами сжались в кулаки. Но я знала: сцена в читальном зале не принесёт ничего, кроме унижения, да и библиотекарша уже косилась на нас, сжав губы. Я не собиралась устраивать здесь шум.

— Прошу вас, — негромко обратилась к помощнице, стараясь не обращать внимания на перешёптывания Гарета и его подружки, — давайте быстрее решим вопрос с системой идентификации.

— Разумеется, — сухо ответила она и, видимо, поняв, насколько неловко я себя чувствую, провела меня вглубь коридора.

Пока мы шли, я ловила на себе взгляд Гарета: он смотрел вслед так, будто наслаждался моим поражением. Но я поклялась себе, что ещё не всё кончено — моё будущее не принадлежит этому лжецу и вору. 

В отделе идентификации я постаралась сконцентрироваться на бюрократических процедурах, и всё же злость пульсировала на задворках сознания. Гарет уже успел получить лицензию, тогда как я цепляюсь за жалкий шанс. Но ничего. Я ещё докажу, что недооценивать меня было ошибкой.

 На обратном пути из библиотеки я услышала, как какая-то шумная компания обсуждает предстоящую вечеринку. Уловив знакомые имена, приостановилась и прислушалась. Оказалось, что это вечеринка моих «наставников» — Хейдена и Ричарда. Они, видно, решили устроить себе расслабляющий вечер, пока я грызу гранит теории. Я только закатила глаза и, вздохнув, пошла в свою комнату: радовало, что они не нашли повод мне там быть, у меня и без того достаточно забот.

Оставшееся время я провела за учебниками: как выяснилось, устные предметы представляли самую разношёрстную комбинацию дисциплин. Мозг кипел от формул, исторических дат космополитических войн и технических характеристик кораблей. За окном стемнело, в общежитии стих суетливый гул, и я почти погрузилась в полудрёму над страницами, когда в дверь раздались настойчивые удары.

— Да-да, сейчас, — пробормотала я, приподнявшись, чтобы открыть.

За дверью обнаружились двое подвыпивших кадетов. Я узнала их: в прошлом году они учились на соседнем курсе и славились своей «компанией» — шумные, зазнавшиеся, но вхожие в богатые тусовки. От них ощутимо несло алкоголем, а улыбки были сальными и насмешливыми.

— Лили Росс? — протянул один, покачиваясь от выпитого. — Говорят, ты любовница Гарета… ну, бывшая… И, мол, очень даже… умелая.

— Чего? — у меня внутри похолодело; я сразу поняла, откуда ветер дует: Гарет, видимо, успел поделиться своими выдумками.

— Да ладно тебе, — второй ухмыльнулся, опираясь на косяк двери. — Не будь дурой, все мы знаем, почему он делал за тебя работы. Ты ж ему «отрабатывала». Так, может, и с нами договоришься? А мы тебе — курсовые, рефераты, ну или запчасти на снаряжение…

— Уходите, — оборвала я жёстко. — Не собираюсь я ни с кем ничего «отрабатывать».

Похоже, они не восприняли мой ответ всерьёз. Один шагнул внутрь комнаты, пытаясь ухватить меня за руку:

— Да брось, чё ты ломаешься? Раз Гарет смог, значит, и нам не откажешь. Ему же дала — и нам давай.

Я резко дёрнула руку, но от усталости и стресса мне не хватало сил отбиться как следует. Второй, ухмыляясь, уже начал тянуться ко мне, когда в дверном проёме возникла чья-то тёмная фигура.

— Чё за дела? — холодный голос Ричарда разорвал напряжённую тишину.

Один из пьяных оглянулся, но не успел сказать ни слова: кулак Ричарда уже впечатался ему в челюсть. Тот отлетел и с глухим стуком рухнул на пол, а второй попятился, увидев, что шутки кончились.

— Поняли всё, «герои»? — процедил Ричард, сверля их тяжёлым взглядом.

Тот, которого не тронули, схватил своего корчащегося приятеля под локоть и, ругаясь, потащил к выходу. Едва они скрылись в коридоре, я выдохнула, обхватив себя руками. Сердце колотилось так, будто я только что пробежала марафон.

— Похоже, у тебя и с самообороной всё печально, — оглядел меня Ричард снисходительно. — Не сможешь парировать элементарную атаку?

— Я… — начала я, чувствуя, как внутри всё дрожит от смеси страха и злости. — Спасибо, конечно. Но что ты тут делаешь?

— Зашёл передать кое-что, — он протянул мне небольшой блестящий кейс. — Нужная тебе деталь для тренировки с экзоскелетом. Сказали, что в магазине уже отложено. Могли бы доставить утром, но я оказался рядом.

Я машинально взяла кейс, опустив глаза. Ещё секунду Ричард смотрел на меня, будто раздумывая, не бросить ли какую-нибудь насмешливую фразу. Но, видимо, решил, что уже сделал достаточно.

— Ладно, Цыпа, отдыхай, — сказал он негромко, а потом развернулся и вышел, оставив меня в тишине комнаты, всё ещё колотящуюся от пережитого ужаса и стыда за свою беспомощность.

Я захлопнула дверь и привалилась к ней спиной, медленно сползая вниз. Руки по-прежнему дрожали от недавнего всплеска адреналина. Я сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться, но в груди все ещё стучала обида и осознание собственной беспомощности.

— Прекрасно, — прошептала я.— Не смогла отбиться даже от двух пьяных придурков…

Я встала и поставила кейс на стол, тоскливо окинув взглядом свои учебники. После такого происшествия о концентрации и речи быть не могло. Голова гудела, мысли о предательстве Гарета и недавней стычке вязли в душе тяжёлым комом. Если даже собственную безопасность я не могу гарантировать… как я собираюсь выживать в космодесанте или, тем более, космостражах?

— Дура, — тихо выругалась я, осознав, что остаток вечера придётся посвятить не столько теории, сколько поиску способа вернуть прежние боевые навыки.Я отлично справлялась с физическими тестами и рукопашной. Но стресс, депрессия, отсутствие нормальных тренировок — всё это выбило меня из колеи.

Я прошлась по комнате и случайно задела ногой табурет, чуть не опрокинув его. Тревожное ощущение собственной неуклюжести нахлынуло с новой силой. 

— Придётся снова учиться драться, — пробормотала я, тяжело опустившись на кровать. — Если я хочу вернуться в космодесант, тем более пойти в космостражи, без физической подготовки мне не обойтись.

Значит, нужно заново нарабатывать рефлексы, силу, умение не теряться при атаке. Поняла: в ближайшее время мне придётся проводить ещё больше времени в зале — даже помимо запланированных занятий. Судя по всему, слишком велика пропасть между тем, какой я была когда-то, и тем, во что превратилась сейчас.

Я глубоко вздохнула и всё же взяла в руки планшет, чтобы хоть немного отвлечься на теорию. Но перед глазами всё плыло — перед мысленным взором стояла сцена: двое пьяных кадетов, ухмыляющаяся рожа Гарета, насмешки о том, что «я отрабатывала» его помощь в постели. Я сжала кулаки, стараясь прогнать это наваждение.

— Ничего, — наконец выдохнула я. — Если уж я решила не сдаваться, то придётся бороться. Пусть даже сейчас я на самом дне. Но завтра я встану и пойду дальше. А потом — ещё и ещё. Пока не верну себе всё, что у меня отняли… и даже больше.

В этот момент я поймала себя на том, что впервые за долгое время злюсь не на себя, а на тех, кто пытается меня растоптать. И злость эта внезапно обрастала стержнем упрямства. Хороший знак: может быть, именно он поможет мне вернуть утраченную форму.

На следующий день я решила плюнуть на теорию и заняться тем, что требовало срочной коррекции: моей физической формой и рукопашной боевой подготовкой. С утра пораньше, едва пробило шесть, я уже стояла перед дверью тренировочного зала для рукопашных схваток. Здесь обычно занимались те, кто готовился к серьёзным поединкам или хотел подтянуть навыки ближнего боя. Мне нужно было и то, и другое.

Сначала всё шло паршиво. Я с трудом справлялась с электронной манекен-системой, которая имитировала противника и оценивала технику ударов и блоков. Машина подсвечивала мои ошибки — то тайминг не тот, то угол атаки неверный, то блок слишком высокий. Зелёные индикаторы успеха на табло упрямо не загорались, а в груди росло ощущение, что я опять потеряла даже базовые навыки.

— Ну же, — пробормотала я, когда в четвёртый раз не попала в нужную точку на манекене, вместо этого едва не сломав себе костяшки о ребро пластикового каркаса. — Ты же умела это, Лили!

Сглотнув горькое разочарование, я прошла ещё один комплекс ударов. И ещё один, и ещё. Время текло, а я упрямо повторяла связки, которые еще недавно выполняла на ура. Не думала, что предательство может выбить меня из колеи настолько.

Час за часом я заметила, что тело словно стало «просыпаться». Рефлексы возвращались понемногу: блоки становились точнее, удары — чётче, движения — гармоничнее. Зелёные индикаторы на табло наконец-то начали загораться чаще. Да, сначала один или два подряд, потом четыре, шесть. Когда же мне удалось выполнить связку идеально и выстроить правильную защиту от встречного удара, высветилось девять зелёных кружков из десяти.

— Девять… — выдохнула я, встав, чтобы перевести дыхание. Руки дрожали от напряжения, спина болела, но внутри всё пело от гордости. И пусть это был всего лишь электронный манекен, я почувствовала, как возвращается уверенность в собственных силах.

Я огляделась: зал был почти пустым, остальные курсанты уже ушли обедать или занимались другими упражнениями. 

Когда табло с девятью зелёными кружочками погасло, я убрала манекен в режим покоя и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы стабилизировать дыхание. Возможно, в схватке с реальным противником и живыми эмоциями всё было бы не так гладко, но, чёрт, хотя бы на электронном тренажёре я добилась успеха.

С этими мыслями я направилась к выходу, ощущая, что впервые за долгое время моё отражение в зеркальной стене смотрит на меня не как на загнанную жертву, а как на человека, готового снова ринуться в бой.