Дай мне право с тобой проститься

– Расскажи, расскажи Халида, – маленькая хрупкая девочка прижалась к тёплому боку старой арахны[1] в ночных сумерках Стуженя[2], так однозначно теплее, а пушистый бок неказистой старой паучихи мог хоть немного отодвинуть мысли о предстоящей холодной ночи. Янтарные глаза с проблесками огня умоляюще уставились в чёрные фасетчатые буркала. Странно, что маленькая Кэйтлин не боялась эту необычную женщину, таскающуюся с циркачами много лет, и рассказывающую дивные сказки гостям балагана.

– А спать когда, Огонёк? – спохватилась Халида, но прикрыла хрупкое тельце своим дырявым одеялом, да прижала к себе одной из мохнатых лап. – Неугомонная, – улыбнулась паучиха. – Ну, слушай. Многие столетия, нет, даже тысячелетия назад, когда мир был молод, когда только-только перестали бушевать свирепые духи природы и стихийные элементали, спустился в мир бог Амахра, правнук великого бога-дракона Матриаха[3], – желтоватые щёки с тёмными пятнами дёрнулись, за изуродованной верхней губой показались небольшие жвала, но Кэйтлин слушала, не взирая на устрашающий облик старухи. – Вёл он за собой прекрасную деву Огнеду, пленённую им на другом конце Сплетения миров[4]. Войны то были, али нет, то не ведомо нам, детям божьим. Однако сама дева-богиня говаривала, что не желала подобного союза, не хотела подчиняться воле сильного. Гордая была дева, строптивая, но Амахра любил её и не слышал отказа.

– Ей пришлось смириться? – недоверчиво спросила маленькая девочка, искорки в глазах полыхнул ярче.

Халида опустила голову и пригладила чёрные непослушные волосы, чувствуя огонь, набирающий силу в юном теле. Магия уже выплескивалась, но ещё не разрушала. И только Халида знала, как тяжело придётся ребёнку и со своей силой, и со своей правдой. Придёт время, да… придёт время...

– Да, моя девочка, юная богиня смирилась и взошла на брачное ложе, поклявшись любить супруга веки вечные. В Иленте[5] воцарилась гармония.

– И началось создание мира? – воодушевлённо спросила маленькая Кэйтлин.

– Да, миру было положено начало. Боги, не скупясь, расплёскивали свою силу, даровали суть и душу, и тварей живых создавали, даровав им кров и пищу. Камни, озера, реки, горы, трава и небо – всё было иным. Никогда более ни одни глаза не смогут увидеть этого. Кажется, те времена были так давно.

– А ты видела, Халида?

– Иное небо над Илентом? – старуха горько вздохнула, и если бы не эти уродливые жвала, можно было подумать, что на лице её появилась очень печальная улыбка. – Видала, милая, видала, – старуха приподняла голову и уставилась в ночную мглу за окном, где лунный диск стыдливо прикрылся облаками. – Архонты видели мир почти с самого его создания.

– Ты такая старая? – удивлённо произнесла девочка и чуть отстранилась, упираясь кулачками в мохнатый бок, но холод заставил вернуться обратно и прижаться, чтобы согреться, из тщедушного тельца тепло выветривалось слишком быстро.

– Ну не такая старая, как мои предки, – усмехнулась Халида. – Если я застала Илент до Столкновения[6], это ещё не значит, что живу я с самого начала времён, – послышался старческий скрипучий смех. – Но в самом деле, самими древними и первыми разумными стали именно архонты. Только среди их племени остались достоверные источники истории мироздания.

– Почему ты говоришь «их племени»? Ты ведь тоже арахна, у тебя и глаза, и лапки, и брюшко, ты ведь самая настоящая, – не унималась любопытная девочка.

– Глупая ты ещё, маленькая, не сможешь понять, – проговорила Халида. – Но то не важно, слушай дальше. Не пришлись первым разумным созданиям по вкусу зелёные луга и берега водоёмов. Кто знает, почему так случилось. Но убежали архонты в подземные пещеры, что скрывались в высоких горах, и стали выходить только лишь по ночам, с опаской изучая мир. Амахра и Огнеда открылись им со всей своей любовью, и дарили им свои знания, чувства, чудо созидания и магии, ведь то были первые созданные ими разумные существа.

– Ух ты! Уже тогда была магия?! – столько восхищения читалось на лице маленькой Кэйтлин.

– Да, Огонёк, уже тогда, – усмехнулась Халида. – Только в сердцах архонтов зародилась зависть к красоте создателей своих. Заперли они сердца свои от богов и запретили входить в их подгорное царство, дабы не смущать прекрасным ликом своим.

– Почему? – янтарные глаза в непонимании распахнулись ещё шире. – Глупые паучата, у меня вот нет родителей, но я бы их любила сильно-сильно, как тебя, – маленькие ручки обняли мохнатое брюшко, Халида улыбнулась.

– Были они у тебя, точно знаю, – старуха перестала улыбаться. – Может и сейчас есть, и может, дороги ваши ещё пересекутся. На то воля Судьбы[7], а она богиня капризная, – Халида покачала головой. Маленькая Кэти ещё не знала, что огонь, разрастающийся в детском тельце, имеет способность по капле выжигать надежды.

– Найду, – неожиданно прозвенел детский голосок, да так уверенно, что и старуха подивилась. – Вот найду и посмотрю на них, в глаза их бессовестные. Разве можно бросать маленьких детей? – недовольно закончила девочка, срываясь в обиду, надула губки, нахохлилась, как совёнок.

– Обязательно найдешь, – кивнула Халида, прижав к себе девочку, задней лапкой подгребая солому, чтобы малышка не замёрзла. Но дуться долго Кэйтлин не умела, да и очень уж хотелось дослушать рассказ Халиды.

– А дальше что было?

– Горевали супруги, но архонты ушли своей дорогой, выбрали свой путь, а Судьбе никто не противится, – продолжила свой рассказ Халида. – Боги продолжили свой труд – наполняли Илент жизнью. Земная твердь вздохнула и напилась, да возродила в недрах своих великие дары, чтобы первые создания богов могли строить свои прекрасные величественные города под землёй, а Амахра с Огнедой возжелали наполнить мир разными народами, и, конечно же, подарить миру собственных детей.

– А разве так можно? – неверяще спросила Кэйтлин.

– А богам всё можно деточка, – спокойно ответила Халида. – Но не всё получалось гладко. Вторыми после архонтов появились из огромных сфер Великие змеи, – старуха перешла на таинственный шёпот, Кэйтлин прижала ладошки к обеспокоенному лицу. – Сама Огнеда подивилась и ужаснулась своему творению, и опечалилась. Не вышло у неё создать красивых детей для супруга, побоялась она, что и в чреве её не будет достойного дитяти.

– А зачем же она тогда пытались снова и снова, если боялась? Это же у них целый зверинец получится, – со всей детской наивностью и непосредственностью возмутилась Кэйтлин.

– Об том мне неведомо, Огонёк. У богов свои замыслы, у смертных свои.

– А у Огнеды ещё появились дети?

– Да, появились, ещё немного погодя, – согласно кивнула старуха. – И из-за них дева-богиня пролила немало горьких слёз.

– Произошло что-то страшное, да? – девочка нетерпеливо заёрзала.

– Что ты знаешь о тьме, Кэти? – задумчиво спросила старая арахна.

– Тьма породила Хаос, так говорил Кемар, – девочка вздернула носик, показывая, какая она умная, всё запоминает.

– Пьяный прощелыга, – фыркнула Халида, с неудовольствием вспомнив фокусника. – Да, одни говорят и так, как Кемар. Другие говорят, что тьма – ничто. Но именно в этой тьме, когда-то зародилась первая толика магии, давшей жизнь целому Сплетению миров. Колыбель мироздания – вот что такое Тьма. Она не просто тьма, а Тьма изначальная. Она – мать и отец, магия и материя, она всё и ничего. Тебе это пока сложно понять в силу возраста, – старая паучиха гладила тёмные волосы, пока Кэйтлин, удивлённо приоткрыв ротик, слушала. – У Тьмы есть две стороны, как есть у всего, как у всего есть свой противовес. Вот так и Огнеда позабыла о том. Она помнила только лишь, что Тьма тоже мать, да и взмолилась в просьбе помочь. А Тьма, она ведь не глухая. Она ответит каждому, кто искренне позовёт.

– А тьма страшная?

– Не знаю, милая, я её не видала, – пожала плечами старуха. – Огнеда не испугалась же. Помощь приняла... Звёзды говаривали, что в ту же ночь богиня понесла. Но не долгим было то счастье. Тьма обещала, что дети будут похожи на родителей своих, и это оказалось правдой, слово было сдержано. Амахра, увидев троих своих сыновей, разозлился: в маленьких сердцах, окутанных божественным флёром, клубилась сила не творцов, не разрушителей, но вершителей...

– А кто такие вершители?

– А те, кто возносит суд над душами смертных.

– Над всеми?

– Над всеми, – согласно кивнула Халида. – Амахра очень прогневился, ведь с тех самых пор его дети должны были вершить суд над земными созданиями, а значит, те станут смертны, и все вновь рождённые создания тоже. Не этого он желал детям своим. Не хотел он и проросшей тьмы в их сердцах. Когда-то давным-давно боги были очень жестоки, Огонёк.

– Он их убил, да? – Кэйтлин неожиданно притихла, сердце паучихи сжалось, как тяжело смотреть в светлые глазёнки, когда маленький ребёнок вполне осознаёт, что такое жестокость и смерть.

– Да… – глухо отозвалась старуха. – Не потерпел он такого самоуправства от супруги, скинул новоявленных богов, ещё совсем неокрепших, в пропасть великую, – Кэйтлин всхлипнула, арахна прижала девочку к себе.

– Не плачь, это же дети богов, разве могли они погибнуть просто так? – приободрила девочку старуха. – Звёзды говаривали, что дева-богиня снова воззвала ко Тьме. Что тут можно сказать? Женщина в гневе и горе чаще слушает сердце. А тьма, она ведь очень отзывчива. Вот и нашептала тьма Огнеде, как можно поступить, как вернуть детей. И Огнеда послушалась.

– И что она сделала? – взволнованно перебила Кэйтлин.

– Напоила кровью живой, да теплой, – ответила Халида, поморщившись, девочка «бекнула» в ладошку, скривилась, но взгляда от старухи не отвела, не желая пропустить и слова. – И восстали новые боги, ни живыми, ни мёртвыми, – продолжила рассказывать Халида, Кэйтлин, ужаснувшись, вздохнула. – Так и появились вечные князья-вингаи[8]: Армэль, Годар и Натоль, только вернуть себе силу вершителей они уже не смогли. Спрятала их Огнеда подальше от глаз отеческих, дабы уберечь.

– И Амахра их не нашёл? – Кэйтлин недоверчиво воззрилась на старуху.

– Наверное, нет. Да и дел у него наверняка хватало, – арахна задумчиво пошевелила жвалами. – Мир тогда расцветал в пору своего величия, но ведь всё хорошо бывает только в сказках, – вздохнула Халида. – Был у Амахры брат, на глаз завистливый, на сердце недобрый. Звали его Модгор. Посмотрел он: и жену себе Амахра нашёл справную, и мир получился краше некуда, и сила божественная не иссякала, а сам Модгор не отличался даром творца. Воскипел недобрыми чувствами бог, задумал дело тёмное. Да и выбрал самый нечестный способ – через женское сердце, через материнское горе.

– И Огнеда предала, да? Предала Амахру? – Кэйтлин серьёзно засопела носиком, огонь в её глазах полыхнул яркой искрой.

– Поверила сладким речам Модгора, повелась на щедрые обещания, а может, и полюбила она супружнего брата, о том нам неведомо, – Халида махнула рукой. – Не сложно было Модгору уговорить полюбовницу отравить супруга, да ядом непростым, – Кэйтлин воззрилась в немом вопросе на арахну. – Нет, не умер Амахра, убить бога крайне сложно, милая. Но сон сковал его очень тяжёлый, и пока в бессилье не сомкнулись очи его, узрел он великое предательство: и брата, и супруги своей возлюбленной.

Девочка опустила голову.

– Предательство – самое худшее из зол, – уверенно произнесла малышка.

– Да, худшее, – Халида чуть-чуть пошевелилась, немного поправив большое брюшко, чтобы Кэйтлин могла удобнее устроиться. – Модгор бросил брата в Великой Бездне, и не сомневался, что тот не вернется. А через время Огнеда снова народила детей, теперь уже от нового супруга. Увидев малышей, дева-богиня испугалась: столько тьмы было в их глазах, что сама она поступила, как некогда Амахра, и сбросила обоих в глубокое ущелье, понадеясь, что сил в детях Модгора будет меньше, а кровью поить их никто не будет.

Маленькая Кэйтлин сжала кулачки, насупилась.

– Всех предала, – выдала она обиженно. – Почему же её величают богиней матерью, почём почести воздают? – искренне недоумевая, засопела Кэйтлин.

– Потому что она мать, – ласково произнесла Халида. – И, не смотря ни на что, детям отдала частицу себя. Но я не о том. Говаривают, детей тех спасли. Не дали им погибнуть мои сородичи, – продолжила старуха. – Что произошло? Что послужило причиной? Может и Тьма напела им, а может – магия, но с тех пор росли малыши в подземных городах архонтов и нарекли их Шардал’ра Даргул и Шилиса Ар’Мирла.

– Какие необычные имена, – задумчиво протянула Кэйтлин.

– Они необычны для народов поверхности и только.

– А эти… Ша-ардал и Шилиса… Так и остались там, в подземельях?

– Да, им суждено было занять место, которое предречено было старшим братьям. Они стали вершителями не покидали подземных городов до самого Столкновения миров.

– Как долго… Я бы столько не смогла без солнечного света, – буркнула Кэйтлин. – А что было дальше?

– Архонты говорили о том, что Огнеда через время снова понесла. Родился сын – Огромный змей, наподобие тех, что дева богиня некогда сотворила вместе с первым мужем своим. Но отличался новый бог наличием множества рук на гладком чешуйчатом теле и стольким же количеством глаз на змеиной морде, – Кэйтлин тихонько охнула на слова Халиды, будто представила такое чудище воочию. – Да, мне и самой было бы страшно, – кивнула паучиха, соглашаясь. – Если первые дети Модгора хотя бы были похожи на Огнеду, то Саадар ужасал по-настоящему.

– Его она тоже выкинула? – со всей детской обидой спросила девочка.

– Нетрудно догадаться, да? – Кэйтлин кивнула. – Его забрали к себе Великие змеи, созданные ещё в начале мира. А вскоре за Саадаром у Огнеды появился еще один сын, но и он не принес ей счастья. Родился он зверем, диким и опасным, да сам ушел от испуганной матери.

– А Модгор разве не заметил, что детей нет? – Кэйтлин прищурилась.

– Конечно, заметил. Какой отец не поймет такой странности – жена прячется и детей прячет, а потом заявляет, что нет их. Великие змеи шептали, что третьего сына он таки углядел. Взъярился. Обвинял супругу в том, что не способна народить на свет детей достойных, а богиня в ответ кляла мужеубийцу. Мол, проклят он, не может подарить ей неосквернённый плод.

– Глупые боги, – буркнула Кэйтлин.

– Да уж, порой мы все совершаем глупости Огонёк, а богам тоже не чуждо ничего земного.

– А дальше что было?

– Мир жил своей жизнью, а Огнеда поклялась больше не иметь детей. Она сотворяла животных, хищных и травоядных, магических существ, ядовитые и полезные растения, её фантазия не ведала границ, а сердце болело и скорбело.

– Сама виновата, – насупилась девочка, а Халида снова осторожно провела пушистой лапой по спутанным волосам Кэйтлин.

– Не торопись судить милая, – ласково прошептала паучиха. – Как бы то ни было, это был её выбор и её расплата. Да и этой жизни со временем пришёл конец.

– Время перемен? – догадалась Кэйтлин.

– Да, в Илент вернулся Амахра, – Халида зевнула. – Однажды, спустя много сотен лет, мир содрогнулся, по тверди земной пошли большие трещины, в горах произошли обвалы, три больших города в подземельях архонтов завалило вместе с одним из храмов. Всяк живой боялся исхода мира, но это оказались всего лишь врата из иных запредельных земель. Даже представить страшно, сколько сил мог положить бог на то, чтобы открыть их.

– О-о-о, – пораженно протянула Кэйтлин. – А как они выглядели?

– Не знаю, Огонёк, я их не видала. Говорят, дюже красивые, – девочка завистливо вздохнула. – Трубный глас, говорят, тогда достиг всех уголков Илента, возвещая: «То вернулся Амахра и привёл за собой войско ратное, дабы судить и править».

– И началась война?

– Да, Огонёк, началась война.
____________________
1.Арахна, архонты – паукообразные древние, первые разумные существа созданные Амахрой и Огнедой. После столкновения миров древние города Архонтов невозможно было найти на верхних материках. Позже стали поговаривать, будто архонты царствуют где-то у основания Столпа мира, соседствуя с землями Ниотта.
2.Стужень – 14й месяц годового цикла и второй месяц зимы, ещё его порой называют Снежень., наступает под знаком Вдовы. С самого его начала приходят снега, в самые первые недели все земли укрывает сугробами. Потом уже мороз закрепляет холодное покрывало, не позволяя ему таять и поить землю.
3.Матриах – Бог Дракон, хранитель Бездны Мироздания.
4.Сплетение миров – все миры находятся в Бездне междумирья, называют её в каждом мире на свой лад, кто бездной, кто междумирьем, кто мировым морем, кто вселенной, а то и мировой тьмой, или тьмой изначальной. Все миры находятся в этой самой бездне, все миры принято считать сплетением миров. Многие из них объединяет экономика, политика, образование, дружеские или же военные отношения. При помощи магии, можно переправиться в другой мир, если он открыт. Государственный портал стоит недешево, личные камни телепорта с повышенной мощностью для таких переносов стоят ещё дороже. Некоторые маги, могут ходить тайными тропами прямиком через бездну, но они этого своего знания никому не открывают, да и частенько живыми не возвращаются. Вокруг бездны вертится множество легенд, но естественно не проверенных.
5.Илент – мир в котором будут происходить события всего цикла книг «Ведьмы Илента».
6.Столкновение миров – никто в Иленте доподлинно не знает, даже сами боги, что послужило причиной нарушения креплений Тордоса в Бездне Мироздания, однако мир стал двигаться, что однажды привело к большой катастрофе – столкновению двух миров. Так как Илент является закрытым миром, узнали о предстоящей беде слишком поздно, боги предприняли всё возможное, дабы не дать миру погибнуть окончательно, собрали оба мира по кусочкам, выстраивая, пытаясь спасти и защитить хотя бы то, что осталось. Илент стал иным, хоть богам и удалось сохранить жизнь обитателей мира.
7.Судьба – здесь упоминается сама богиня Судьба, сестра Бога-Дракона.
8.Князья-Вингаи – дети Огнеды, немёртвые.

– Что случилось, Виктор? – оторвав взгляд от мутноватого стекла, за которым по карнизу чинно вышагивая, гулял прикормленный почтовый голубь, Бэйли Гренвиль обратился к молодому мужчине, занесённому волей случая в канцелярскую контору, да не просто из праздного любопытства, а поработать.

Тот, сидя напротив Бэйли, потирал острый кончик уха и вчитывался в документы, брови хмуро сошлись на переносице, из-за чего всё время приходилось поправлять пенсне. На лице молодого крючкотвора этот аксессуар смотрелся совершенно неуместным, но придавал солидности, поблёскивая позолоченной оправой.

– Да вот, кажется, затесалось по ошибке. Криминальные сводки мне обычно не передают, но…, – тот самый Виктор рассматривал содержимое с большим интересом. – Странная девица. Вроде уже что-то о ней слышал, – не отрываясь от прочтения, проговорил он и прошёлся пятернёй по светлым, выгоревшим до соломенного цвета волосам.

– Криминальные сводки? – Гренвиль обернулся, рассмотрев бумагу, кивнул, для него это видно не новости. – Удивлён, что государственной преступницей оказалась хрупкая барышня?

– Да, наверное, – протянул Виктор, задумчиво. – Что за преступница такая? Говорят, сбежала пару лет назад, отправив на тот свет с десяток сильных скардов, – Виктор наконец поднял голову, от серых глаз веяло серьёзностью и любопытством. Гренвиль готов был поспорить на свою трубку из кости лагрода[9] – беглянка чем-то зацепила парня. Странно только вот, чем? Неужели тем, что сумела одолеть сильных мужчин? Мельчает нынче мужской род, если так интересуется сильными женщинами. Женщинам самое место дома, беречь уют и покой, растить детей, следить за модой и вышивать долгими зимними вечерами. Бейли всегда считал – женщина нежный хрупкий цветок, о котором муж и берет заботу. А эта что? Безобразие, да и только. Тьфу!

Слухов то, конечно, ходило среди служивых немало, но вот живых скардов, кто мог бы похвастаться, что видел эту рыжую бестию воочию, капитану не встречалось, а дознаватели… те не признаются. Не так уж всё и чисто с этой девчонкой. Гренвиль покосился на стопку бумаг, где должны были иметься и портреты, и досье на беглянку. Уж чего-чего, а сам он точно не желал встретить кровожадную дамочку, да и Виктора бы поостеречь.

Тот бегло просматривал содержимое сводки и технического задания. Кроме текстового описания беглянки к сводкам должен прилагаться очень старый портрет сомнительной схожести, и тот пока ещё не удостоился рассмотрения. Гренвиль внимательно наблюдал за молодым скардом[10]. Виктор немного поёжился, словно кожей почувствовал взгляд, поднял голову, вопросительно приподнял брови.

– Что пишут?

– Надо поймать или посодействовать в поиске опасной преступницы, – задумчиво ответил Виктор.

– Думаю, в этот раз её поймают, – отмахнулся капитан. Он вальяжно разместился за столом, откинулся на спинку кресла, небольшое брюшко натянуло твидовую ткань новенького жилета. Все-таки от работы в кабинете имелись свои плюсы, и Бейли больше не приходилось таскать неудобную форму стражей порядка.

В сторону Гренвиля устремилось нетерпеливое вопросительное «и».

– Казнят, – крякнул мужчина. – Ты хоть представляешь, скольких она уже умертвила? А? Эта шельма не такая уж бедненькая и несчастная, какой её представляет Орден Матери Огнеды[11]. Попомни мои слова, она ещё доберётся в столицу, если уже не успела вернуться. Вот переполоху будет. Говорят, она безумна, а таких лучше сразу отправлять на плаху.

– И вам не изменило спокойствие? Словно женщину не на казнь отправляете, а на скачки, или в музей, любоваться шедеврами живописцев, – неприязненно заметил Виктор и внутренне передёрнулся. – Ваше равнодушие несколько пугающе, – молодой скард поморщился. Не то чтобы он не имел представления, насколько закостенели души скардов, работающих бок о бок с дознавателями, испытателями и палачами, но...

– Если бы она убила кого-то близкого тебе, ты бы наверняка думал иначе, – почти полное отсутствие эмоций в голосе Гренвиля сбивало с толку, и только самая малость осуждения угадывалась в словах капитана. С одной стороны, да, это ужасно, что погибли скарды, ещё ужаснее, что погибли при таких обстоятельствах и от руки преступницы. Но… разве можно оставаться равнодушным, когда смерть касается женщины? Этого Виктор никогда не мог понять.

– Каждый день умирают скарды, шиоты[12], сверги[13]... среди них и женщины, и дети. Плакать теперь, что ли? – между тем рассуждал Гренвиль. – Так я чай не баба, слёзы проливать за каждую чужую душу, – капитан усмехнулся в усы, заметив негодование в глазах молодого скарда. – А убийц и подавно не жалко.

– Я не о том, – укоризненный взгляд прожег циника. – Она ведь женщина. Дарящая жизнь. Вы не думали, что женщине для такой жестокости нужно дать слишком весомую причину? – спросил Виктор.

Он, конечно, не являлся судебным аналитиком, не работал со скардами, свернувшими на кривую дорожку, но дух исследователя требовал справедливо разобраться в происходящем и вывести формулу взаимодействия мотивов и последующих происшествий. Виктор прошелестел бумагами, вернувшись к работе, формула немного подождет. Хотя…

– Я думаю, не может не быть первопричин, которые могли бы подтолкнуть эту особу к преступлению, если, конечно же, она таковые действительно совершала, – добавил Виктор. – Это противоречит закономерности мышления и действия. Бейли, вы ведь не будете отрицать, что причинно-следственные связи обуславливают и доказывают фактически любой закон – от природы до магии. И… это ведь не мужчина с решительным характером, это слабая девица…

– Эк заумничал сразу. Ну, насчет слабой я бы поспорил, – отозвался Гренвиль. – А что до характера, кто ж её знает? А кроме характера, порой, одной только глупости, да безрассудства бывает достаточно. Будто сам не знаешь, как ветрено бывает в голове по юным годам, – усмехнулся капитан в ответ, но напоролся на серьёзный взгляд. – Ладно-ладно, не о том. Что ж вы все молодые реагируете так остро? И умничать не надо, это я тебе как капитан стражи говорю. Причины… Да всё что угодно могло произойти, поверь мне. Для того, чтобы перейти черту, много не надо. Никто не знает, как оно было на самом-то деле. Может, с ума сошла… было ж с чего, небось... – выдал Бейли. – Была бы скардой, так и жизнь может иначе сложилась… А так… не выдержала видать, – пожал плечами мужчина. – Судьба у девки вышла не сахар, – брови капитана сошлись на переносице, выдавая сосредоточенность. – Что там ещё в твоих бумажках написано? Мне и самому любопытно, чего вспомнили то окаянную, спустя столько времени.

Виктор прищурился, перевел взгляд на бумаги, и тут же зашуршал, перелистывая их, быстро пробежал глазами, выискивая ключевые моменты, отражённые в довольно скудном описании жизни разыскиваемой. Застопорился он на много раз перечёркнутом слове, присмотрелся, стараясь вычленить отдельные буквы. Как ещё не залили чернилами, если желали скрыть информацию?

– Человечка? – голос Виктора стал на октаву ниже, от волнения покалывало кончики пальцев на руках. Оставив документы, скард потянулся к графину с водой, внезапная жажда раздражала и мешала думать.

Давние легенды о странных существах с Тордоса? Сказки? Но тут есть документ. Нет, конечно, этот документ – сомнительное доказательство. Даже если люди выжили после столкновения двух миров, на обжитых материках их не водилось, это было давно закреплённой исследованиями истиной. Да и учёные давно бросили затею с поисками, поставив жирную точку.

– Поговаривали даже – с нижних материков[14], – добавил Бейли, да усмехнулся, поглядывая на молодого скарда, вряд ли тому довелось хоть однажды видеть человека. – Только я тебе этого не говорил, – Бейли многозначительно указал глазами на документы в руках Виктора, тот опустил взгляд, и действительно, за перечёркнутым словом вилось ровненько выведенное без единой помарки – «скарда».

– Разве такое возможно? – плеснув воды, Виктор звенькнул графином о потёртую лаковую поверхность стола и мигом превратился в самого внимательного слушателя, дабы не пропустить и единой крупицы интересных сведений, уже в сотый раз пожалев, что из-за ссоры с отцом так и не стал учёным Лиэна[15].

– Это тебе не лекции в институте читать, – Бейли сцепил руки в замок, уложив их на «твидовый холм», скрывающий брюшко, да откинулся на спинку кресла. – Кстати, по рыжую душу кто заказ делает? Статейку набить надо или снова святые матери за неё просят?

– Стигмар[16], – ответил Виктор, перепроверив нужную графу, скривился. Кто как не дознаватели желали скорой поимки беглой преступницы? Только вот… к чему озаботились сейчас, спустя несколько лет? Неужели и правда, вернулась?

Виктор ещё раз глянул в бумаги, неслышно выругался. Иметь дела со Стигмаром он не желал. Разъедающее болезненное чувство под желудком почему-то добавило уверенности – это только первый шаг. И вероятно то, во что придётся влипнуть, придётся не совсем по душе. Чуйка? Может быть, кто ж его знает?

Расслабив плечи, Виктор на пару секунд прикрыл глаза, тронув переносицу пальцами, вдохнул, выдохнул, бросил почти ненавидящий взгляд на бумаги. Сколько бы интереса к истории девчонки в нём не кипело, стоит ли лезть в это всё? Гренвиль продолжал раздражать своим спокойствием и, как назло, замолчал. Нет бы продолжал хоть что-нибудь говорить. Может быть, не было бы так мерзко на душе в этот самый момент.

Неприятное ощущение исчезло так же резко, как и возникло. Виктор задумчиво потёр подбородок и всё-таки взял в руки документы.

«Стигмар. Листовки на розыск». Скард ухмыльнулся. Заказные на розыск значит. Где-то должна быть стопка портретов? Виктор тут же придвинул неразобранную кипу заказов, перебрал сложенные в одну кучу листы и тонкие папки. В самом низу обнаружилось около трех десятков разномастных рисунков, вызывающих недоумение. Если дознаватели решили искать девушку с помощью таких художеств, остаётся пожелать им огромной удачи. С одного портрета на Виктора косила глаза потрёпанная жизнью синеглазая дива с каштановой гривой, с другого – светло-русая бледная измождённая дева, весьма болезненного вида. Ни одни портрет не походил на следующий, как будто они отрисованы с разных женщин. Но на всех стояла печать и номер заказа. И всё это было бы крайне смешно, если бы не было так… странно. Боги, вот как работать, когда заказ неадекватный? Виктор скрежетнул зубами. Раз печати стоят, пусть будет как есть. Мрачный взгляд лёг на небольшую стопку отложенных портретов.

– Да ладно, не смурней ты, – Гренвиль лениво отмахнулся. – Помрачнел чего? Смущает заказчик? Дык ты не первый, ты не последний, кто работает с дознавателями. Для вашей конторки обычное дело. Вот когда рыжая в прошлый раз сбежала, вот тогда страшное дело что творилось. Газеты что только не печатали, все государственные подразделения стояли на ушах, каждый второй крючкотвор остался без работы. По столице столько шума было, вроде даже башни грозились перевести на военное положение.

Виктор старательно напряг память. В дверь постучали, прерывая разговор. Мальчишка из разносчиков принес свежий выпуск газеты.

– Генерал-то у нас суров, у него не забалуешь, – усмехнулся Гренвиль, как только дверь захлопнулась за спиной мальчонки, и, указав на газету, вопросительно глянул на Виктора, уж очень заманчиво бросались в глаза заголовки первой страницы. – Он-то и не позволил шумихе сильно разлететься, но сплетен ходило – хоть книги пиши, честное слово.

Молодой Брэйдон кивнул, задумчиво глядя на собеседника, газеты не жалко, пусть читает. В голове появлялись вопросы, нарастали целыми гроздями. К примеру, почему он не помнит шумиху? Как ни старался, ни один крупный скандал не удавалось вспомнить. Мог ли он пропустить это происшествие, если, как утверждает Бейли, об этом не судачил только ленивый? Может быть, это случилось в аккурат на зорень[17], когда пришлось на несколько лун уехать к вратам Столпа Мира[18] вместе с отцом? Тогда, почему ему даже слухов не досталось по возвращению?

Почему генералу так важно было остановить распространение информации во время самого скандала вокруг побега, и почему не афишируют всю серьёзность в этот раз? Ведь могут быть жертвы. Скард бросил взгляд на стопку кривых портретов. Если верить описанию, сбежала очень опасная преступница. С другой стороны, если она так опасна, не должны ли портреты украшать информационные порталы уже не один год? А может, и украшают, только вот портреты, видать, выполнены не лучше тех, что лежат тут на столе. Неясности беспокоили, порождая новые вопросы. У Виктора складывалось впечатление, будто Стигмар что-то скрывает. А если скрывает, не могла ли рыжая оказаться шпионкой? Об этом, конечно же, никто не расскажет.

Скард чуть скривил губы в полуулыбке и стал споро перебирать бумаги в поиске ещё какой-нибудь информации. Шелест листов только подогревал любопытство, заставляя язык едва не чесаться от желания задать вопрос. Молчание Гренвиля становилось пыткой. Больше ничего на беглянку не нашлось. Виктор взглянул на старого приятеля, но тот, казалось, был поглощён чтением. Хотя как пить дать, следил за молодым писарем.

«Ничего, и сам всё расскажешь», – раздраженно подумал Виктор, хватаясь за перо и напомнив себе о склонности Гренвиля к сплетням.

Стоит его потомить тишиной – и заставить замолчать этого любителя болтовни уже никто не сможет. Хватило бы терпения и самому промолчать должное время. А может даже сделать вид, что и вовсе не интересно? Еще мальчишкой Виктор таким образом выуживал из дядюшки Гренвиля какую-нибудь занимательную историю из жизни городской стражи. Сначала спросишь о чём-нибудь, о чём, естественно, знать и не положено, а тебе в ответ веское «нет». Вот и всё, остаётся надуться, а потом сделать вид, что потерял интерес. Тут-то на тебя и обрушивается какая-нибудь грандиозная новость. Виктор любил вспоминать не такие уж и далекие денечки детских лет, когда дядюшка Гренвиль заходил в гости. Эти не слишком частые, но всегда теплые и радостные встречи с уймой захватывающих рассказов, все больше укрепляли желание пойти на государственную службу. Правда, работа писаря не совсем то, о чем мечталось молодому Брейдону.

Виктор вернулся к разложенным на столе бумагам, помечая важные моменты для дальнейшей работы, хотя необходимая сосредоточенность всё равно уже покинула пытливый ум, а скрип пера только больше расшатывал хрупкую иллюзию душевного спокойствия.

Подними Виктор глаза, он непременно заметил бы удивленно взметнувшиеся вверх брови капитана, двумя жирными косыми линиями они уходили наверх, к сморщенному лбу, будто озвучивая немой вопрос: «Почему? Почему не спрашиваешь? Неужели не интересно?»

Каким образом Виктор чувствовал эту тонкую грань, когда необходимость сдержать себя оказывалась важнее, чем обещания всех благ мира, он не понимал. Просто уверенность – ещё секунда и этот раунд точно останется за ним, прочно пустила корни где-то внутри.

– Вообще эта история грозила большим резонансом, потому её старательно замяли, пока общественность не докопалась до истины, – скривился Гренвиль, пролистав газету и отложив её в сторону, огорчённый тем, что не сумел завлечь собеседника.

Виктор внутренне возликовал и едва сохранил видимое спокойствие, стараясь даже не улыбаться и проявить всю свойственную ему собранность.

– Виктор, негодник! Думал я не пойму, что тебя гложет любопытство? – Бейли прищурился, но скард ничуть не подал виду, что уличён. Тем более, какой он может быть негодник, в его-то годы? Пф…

Капитан выглянул в окно, задумчиво потёр подбородок.

– Ладно, по-хорошему бы забыть, но раз такое дело... А вдруг и правда вернулась. Может, будет лучше, если ты будешь хоть немного осведомлён, – сдался Гренвиль. – Слишком много белых пятен в этой истории. Кхм... Я не знаю, насколько эта информация может быть верной, но в архивных данных указано, что люди впервые появились у врат Столпа Мира, – последовала драматичная пауза, капитан с удовольствием насладился внимательным, чуть удивленным взглядом молодого скарда. – Там их арестовали и перевезли в столицу, к самой королеве, – к тону добавились нотки важности. – Вернее, точной формулировки о доставке именно к королеве, ты нигде не встретишь, – тут же уточнил капитан, – но всеми делами людей занимается только она. Без её дозволения, никто не вправе вершить их судьбы. Вот так-то.

– Люди? – недоверчиво переспросил Виктор, и капитан с важным видом кивнул в ответ.

Выходит, человечка была не одна. А потом к королеве... Кажется, что-то подобное Виктор уже как-то слышал от своего отца. С задворок памяти выплывали странные обрывки сказок нетрезвого исследователя в пору далекого босоногого детства Виктора. Тогда, будучи совсем мальцом, он ещё не посещал школу. В тот год отец часто бывал вечерами навеселе. Боги, давно же это было. Как Виктор ни силился вспомнить подробности того пьяного бреда, что нёс старший Брэйдон, они никак не складывались в единую картину.

Но люди… Сам факт…

– И что решила королева? – Виктор первый прервал молчание, полностью оправдав чаяния собеседника, глаза у того загорелись, он даже причмокнул от удовольствия, подкрутил краешки усов и загадочно улыбнулся.

– Нуууу, тут никто тебе ответа и не даст, – хмыкнул Бэйли. – Среди дознавателей низшего ранга можно найти только слухи, ими и потчуют стражу и прочих не суть важных служителей закона и порядка. Всё, что происходит в стенах дворца остаётся тайной, – закончил Гренвиль, стараясь придать голосу некую значимость.

– Так уж и тайной, – усмехнулся Виктор. Уж что-что, а в тайну, которую знают более трёх скардов, он не верил ещё с детских лет. Но тут капитан может и не лукавил, кто его знает, каковы у них там, в Стигмаре, пределы влияния.

– Вроде бы, те человеки так и остались во дворце, но дальнейшая их судьба никому неведома, – Гренвиль снова стал говорить спокойно, словно о какой-то незначительной маловразумительной мелочи, не стоящей внимания, Виктора это насторожило, дядюшка явно пытался умолчать о чем-то важном.

«Этот сплетник специально испытывает мое терпение, или есть вероятность, что он боится сболтнуть лишнее? – Виктор покосился на Гренвиля. Всё же капитан не перед ребёнком свои байки смакует. А незаконченные мысли, как и незаконченная работа, всегда травят душу. Зачем начинать рассказ, заведомо зная о его незавершённости? Зачем интриговать? Зачем столько важности?» – Виктор скрипнул зубами от негодования.

Ситуация не отпускала. Странная девушка, окутанная плотной завесой тайн, обманов и, возможно, ложных сплетен. Не менее странное происхождение, таинственное появление на материке... А Гренвиль поспешил изобразить сосредоточенность на газете, подчеркнув тем самым своё намерение закончить обсуждение затронутой темы. Но Виктор готов был поспорить, наряду с этим хитрый лис прекрасно знал, любопытство не уймется, интерес не угаснет.

И все же, насколько доступна информация младшему дознавателю? И почему даже эти крохи недоступны широкой общественности?

В потоке сумбурных мыслей мелькнула давно позабытая эмоция, ей-то Виктор и подивился – детская обида, когда хотелось состроить страшно дразнительную рожу, погрозить кулаком и отвернуться. Передёрнув плечами, Виктор стряхнул наваждение и снова опустил глаза к бумагам, оставляя всё лишнее за пределами своего личностного пространства, как совершенно не важное на данный момент.

Не прошло и пяти минут, как перед ним снова легла всё та же ориентировка на беглянку. Нет, не та. На этом документе значилась совершенно другая дата заказа. Кто-то просрочил свою работу и передал в другие руки? Виктор пересмотрел все текущие заказы, чтобы не упустить ничего важного. И не зря. Внимание скарда привлекла небольшая папка, подозрительно знакомая, как раз не ней и лежала стопка паршивых картинок из Стигмара. Виктор переложил их в сторону, чтобы рассмотреть поближе находку. Небольшая картонная папка, оклеенная для крепости кожей, темнела потёртым боком. В любой канцелярии таких имелось навалом. «Зотра», – прочитал Виктор затёртые буквы и поспешно открыл подшивку, ожидая увидеть настоящий портрет девушки, но самым первым смотрел на любопытного скарда обычный пергаментный лист, испещрённый мелким текстом.

Портрета к бумагам не прилагалось, что огорчило Брейдона, хотя, с его манерой визуализации, таковой и не потребовался. Глаза бегло просмотрели несколько абзацев, написанных чьим-то убористым почерком, а в голове тотчас вспыхнул образ. Он проявлялся сам, будто некий художник по индивидуальному заказу, едва поспевая за словами текста, работал над холстом, мазок за мазком, передавая будущему произведению искусства надуманные черты: рыжевато-русые косы, ниспадающие на покатые плечи и большие шартрезовые глаза, смеющиеся солнцу, которое любовно разбросало на светлой коже десятки крохотных веснушек. Если девица хоть немного отвечает словесному описанию, то должна быть, по меньшей мере, очень симпатичной особой.

Что-то вызывало интерес, притягивало, заставляло снова смотреть на разношёрстные портреты и морщиться от их вида. Что подталкивало к знакомству с историей одной рыжей убийцы? Обычно, даже интуитивно хочется отстраниться, а тут таинственный флёр, загадки, какие-то государственные тайны. Как пройти мимо?

Виктор решительно закрыл и отложил папку, беглянка и так не идёт из головы со своими тайнами. Следующий лист из стопки заказов взял наобум, но переписывание договора о найме вызывало только скуку. Что интересного в сухих деловых терминах, условиях, обязанностях сторон? Правильно, ничего, обычная рутинная работа, требующая сосредоточенности.

А вот Бэйли, видимо, не собирался искать себе занятие, даже перестал шелестеть газетой. Капитан непрерывно следил за своим другом, старательно вчитывающимся в скучные бумаги, наблюдая перемены в его настроении и кислую физиономию.

«Уметь бы прятаться за маскировочным пологом… чтобы не мозолить глаза всем подряд», – вот о чём подумал Виктор в тот момент, когда заметил насмешливый взгляд капитана. Вот было бы здорово уметь отводить глаза таким внимательным младшим дознавателям, имеющим привычку сверлить взглядом всех, кого ни вздумается, и этим самым отвлекать от работы…

«Ладно, возьми себя в руки оболтус, пора заняться делом», – пожурил себя Виктор и принялся разбирать текст. И самое удивительное – это помогло. На дальний план отступили и капитан, ожидающий главного архивариуса в кабинете Брейдона, и другие бумаги, дожидающиеся своей очереди. Только в короткие перерывы глаза всё равно цепляли мятый краешек отложенной в общую стопку папки, а мысли возвращались к людям на землях скардов. В башнях об этом наверняка знали куда больше.

Виктор пожевал кончик пера, выплюнул. Все его мечты и чаяния с самого детства лежали в одном направлении – Лиен, и туда ему пока путь был закрыт. Отец постарался. Стигмар же виделся Виктору в совершенно неприглядном свете. И тут тоже постарался отец.

– Что ты там уже удумал? – Гренвиль отвернулся к окну, искоса поглядывая на молодого Брэйдона, будто стараясь читать мысли по безусому лицу. – И не думай, будто я глупый старый скард и ничего не замечаю, упрямый ты шельмец. Уж если чего удумал, знаю, что не переубедишь тебя, недаром что уродился в конце лета под знаком Ведьмы.

Виктор оставил вопросы без ответа, мазнув осуждающим за недоверие взглядом по лицу капитана.

– Ох, чуется, добавишь ты мне ещё седых волос, – совсем по-стариковски посетовал Гренвиль, покачав головой, как много лет назад маленькому мальчишке.– Не пойму я тебя, Вик. Вот нужна она тебе, эта Аэва? Мало тебе впечатлений? Бросил службу в Лиене, едва успев пройти практику в университете. Променял выгодную работу с приличным жалованьем на эту канцелярскую дыру. Рассорился с отцом, почем зря. Вот сколько тебе заплатят за эту писанину? А? – перо замерло, Виктор поднял голову, взгляд его потяжелел.

– Это только мое дело, – сухо ответил скард.

– Ну ладно, твоё – так твоё, – не стал спорить Гренвиль, поймав ещё один беглый взгляд Виктора на папку с делом Зотра. – Как думаешь, чем закончится эта история? Ведь сбежала уже разок курва, зачем вернулась в столицу? Будь я на её месте, уже ни за что не вернулся бы, это точно. Возможно, даже попробовал бы сбежать в Дельминар к тамианам, они уж куда более лояльны к различным расам, что не скажешь о скардах, – Гренвиль поморщился, говорить о своей расе неприятное было, конечно, не очень хорошо, но договариваться со своей совестью он умел. – Правда в таком случае избежать политического скандала не удалось бы, прознай королева такое… Уж Лорелейн[19] своего бы не упустила, давно у неё глаз наметан на магические эфиры, – Гренвиль задумчиво усмехнулся. – Ма-ги-я... – протянул капитан, – По слухам человечка происходила из колдовского племени, а на нижних материках эфир куда плотнее, нежели на верхних. Тем паче в Дельминаре сыскала бы себе место.

Виктор угрюмо кивнул. И действительно, что она забыла в Мердораде, когда могла неплохо устроиться в любом другом государстве, в особенности, у тамиан. Гренвиль снова зашелестел страницами газеты.

– Вик, ты уже читал свежий выпуск? – спросил Гренвиль и демонстративно отодвинул газету, так и не закрыв. – Снова пишут об исследовательских трудах королевы, тебе должно быть интересно...

Нахмурившись, Виктор взял новый документ и приступил к работе над статьёй. Будто по совпадению в ней крупными буквами выделялся заголовок заметки об учёных с громким призванием вступать в Орден Алхимии, заканчивающейся восславлением Лорелейн Солнечной. Что-то зачастил орден в газеты. Или королеве нравится читать подобное поутру? Хотя… нужно оно ей... примерно, как тольну[20] пятая нога. У неё и так есть, кому следить за общей картиной города, целая кодла дознавателей под боком. Так что обо всём проинформируют при необходимости. Интересно было бы послушать подобный доклад её светлости. Капитану Гренвилю ещё не выпадало такой чести, по крайней мере, не хвастал.

– Да, я видел, – буркнул Виктор, довёл букву и поставил точку, но обмакивать перо в чернила не спешил, достал кристаллический песок и аккуратно посыпал на пергамент. Новости не могли не интересовать, Виктор первым делом просматривал свежие колонки об исследованиях, мысленно сетуя на временную невозможность работать в Лиене. – Я надеюсь, не приукрашивают, как бывает. Хотя, с трудом верится, что сама королева снизошла до работ с колбами и ретортами, – фыркнул Виктор, поглядывая на газету в руках капитана. Вот уж точно в подобное поверить было крайне сложно, сколько бы Виктор не стремился работать с учёными, ни разу не слышал, чтобы хоть кто-то реально видел Лорелейн за работой в лаборатории. Лицо Виктора полнилось скепсисом, вот настроение Бейли тут же переменилось, он разом посуровел. Виктор приподнял бровь, удивляясь, неужели сказанное задело старого друга, но раскаиваться или что-то менять в своих словах Виктор не стал бы, даже пусть на него взъестся хоть вся башня дознавателей. Слухов ходило много, но доверять пустым сплетням он никогда не спешил.

– То есть ты даже не веришь, что наша дражайшая солнечная дева внесла большой вклад в образование? – вопрос вылетел из капитана слишком быстро и рассержено, на что Брэйдон едва удержался, дабы не ответить резкостью и со своей стороны. Времена, когда он втягивал голову от страха перед старшими скардами, уже миновали, и сейчас он был волен в своем мнении и не видел в том ничего предосудительного.

– Ты молод, Виктор. На самом деле не многие знают, но королева и впрямь хороша не только на троне. Она неплохой алхимик, много лет работала вместе с Лиеном, и наверняка продолжает и сейчас. Ты даже не представляешь, многие фолианты, которые ты читал в библиотеке университета, принадлежат её руке, – Бейли хмыкнул. – Чего только стоит Классификация сравнительных характеристик магии на материках Илента. Если бы не Лорелейн, подобный труд вообще мог не появиться на свет, – глаза оттенка коричного дерева недовольно сверлили Виктора, не дав усомниться в верности капитана своей королеве.

Слова Гренвиля по тону больше напоминали гневную отповедь, Виктор поджал губы в своей привычной манере. Он и так прекрасно знал о подобных слухах, но в причастность коронованной особы к созданию великого фолианта всё равно не верил. Это как в артели ремесленников, куча подмастерьев учится и работает, а продают удавшийся на славу товар всё равно под подписью мастера. Виктор хмыкнул, поднял бумагу и ссыпал песок в коробочку, отряхивая лист.

– Если бы не она, – уже более спокойно продолжил Бейли, – знали бы мы сейчас о том, что магии на верхних материках много меньше, чем на нижних? А ведь Дельминар самый главный наш соперник в научной области.

Соперник, как же. Скепсис в глазах Брейдона снова взвился мелкими искорками.

– Вы хотели сказать – враг? – уточнил Виктор, вспомнив небольшие выкладки из истории. А что… Не секрет, по столице далеко не первый год ходят сплетни, что королева просто жаждет захватить любой из нижних материков. И самый лакомый кусок – это Хальмиор, где и расположилась империя тамиан. Первый по размерам материк и самый богатый на магические эфиры. Так уж и соперники, да?

– Пока войны нет – просто соперники, – с нажимом повторил Бэйли. – Враги... Хм... Чтобы признать их врагами, нужно что-то посерьёзнее, чем небольшие конфронтации, тонкие шпильки, интриги... Но в области науки мы всё равно останемся соперниками, несмотря на то, как сложатся обстоятельства в будущем. И тому есть причины.

На пару секунд грузный скард с животом, едва умещающимся в новой жилетке, показался Виктору воинственным защитником науки, готовым пойти под стяг королевы, дабы защитить её интересы любыми способами. Виктор чуть прищурил глаз, спорить со скардами, фанатично верящими во что-то своё, себе дороже, а портить отношения с Гренвилем не хотелось. Он оставался одним из старых приятелей отца, кто ещё не косился с презрением в сторону их дома. И до сих пор оставался одним из немногих друзей самого Виктора.

– И да, ты не поднимай подобные темы при посторонних, Вик, – поучительно добавил Бэйли, вероятно, он остался доволен тем, что молодой скард не стал спорить. – Дурное слово не хитрое, а дознаватели не дремлют.

Виктор насмешливо поднял взгляд в немом вопросе: «Неужто ты сам пойдешь и сдашь?», но Гренвиль размышлял явно о другом.

– Я точно тебе говорю, противостояние ученых умов обоих государств будет продолжаться ещё долго, – немного успокоившись, продолжил капитан. – Надеюсь, королева понимает: худой мир, куда лучше доброй войны. Незачем кровь лить попусту. Уж лучше пусть занимается наукой, да интригами двора, – голос Бейли стал немного тише и задумчивей.

Виктор был иного мнения. Да и он не один имел мнение, что Солнцеликая вот так просто забудет свои амбициозные планы. Даже Император Дельминара уже который год не дает согласия на брак между кронпринцем скардов и дочерьми рода Аселайн, ибо не желает присутствия длинноухих на своих землях, как и ни один из мужчин правящей династии не имеет разрешения на брак с Лорелейн. А значит, Солнцеликая будет искать иные пути на нижние материки.

– И именно поэтому не королева ли жаждет получить возможность пересечь Столп мира? – спросил Виктор и картинно кивнул сам себе. – Ах, да, всё во имя науки. А её солнечное величество совсем не жаждет иметь доступ ко всем материкам в своем эгоистичном желании иметь самую сильную армию? Магов в том числе, – вырвалось у Виктора иронично и немного ядовито, он тут же прикусил язык, чтобы не сболтнуть ещё чего. Ещё с дознавателями на тему освоения Столпа мира не говорил. Гренвиль давно ушёл со службы. Но, как говорится, бывших дознавателей не бывает. Он, даже если и удивился, виду не подал, и только чуть дёрнувшееся веко выдало мимолетную эмоцию.

– Язык за зубами держать надо, – нравоучительно произнес Бэйли и покачал головой, впрочем, звучал его голос беззлобно, пусть и раздражённо, и Виктора немного отпустило напряжение. – Успел вступить в ряды исследователей, подхватил вольномыслие? – капитан чуть скривил губы, Виктор чуть заметно кивнул. – Для собственного развития оно полезно, да только не болтай о том с посторонними, не стоит, – Гренвиль глянул на дверь и прислушался к тишине, потом обвёл глазами небольшое помещение, на шкафу стоял маленький куб, сверкающий шестью кристаллами алидария[21], а значит, полог тишины тут какой никакой есть. Виктор проследил за взглядом Бейли, его наличие артефакта не смутило и не удивило.

– Знаешь? – Гренвиль чуть кивнул лицом в сторону шкафа.

– Условно нет, – ответил Виктор.

– Полог тишины? – Виктор кивнул, Бейли ухмыльнулся. И зачем он тогда тратил драгоценные заряды на переговоры с Мариусом в прошлый раз. Надо бы проверить архивариуса на сомнительные знакомства. – Ты слышал что-нибудь о материке под Хальмиором? – капитан вернулся к теме разговора, Виктор в ответ вопросительно выгнул бровь. – Не мог не слышать, – отмахнулся капитан. – Все, кто хоть раз отправляются к Столпу мира в группе исследователей, так или иначе, слышали эту теорию, и уж точно о ней не может не знать сын ученого. Даже если он изображает в настоящий момент бледную канцелярскую моль.

Бумаги резко легли на стол, Виктор перестал перебирать документы, сердито засопел, подбирая слова, чтобы не сильно нагрубить в ответ.

– Бейли, эта работа итак не греет мне душу, не надо подливать масла в огонь, – процедил Виктор. Внимательные серые глаза старательно искали причину зацепиться хоть за одну единственную эмоцию на лице капитана, способную выдать причины или мысли старины Гренвиля, но страж старой закалки держал лицо невозмутимым.

– Ну хорошо, не моль, – усмехнулся Бейли. – Так что ты думаешь? Может, королеву вовсе не интересует Дельминар. Возможно, в первую очередь она преследует цель проникновения на неисследованные материки? – продолжил Бейли.

– В этом есть здравое зерно, – отозвался Виктор. – Если судить по научным трудам, магических эфиров там будет больше, чем на Хальмиоре. Кроме того… легенды о людях будоражат умы многих учёных. Эти мотивы вполне понятны.

– Да, люди весьма интересная тема для исследований, но и Стигмар и Лиен предпочитают легенду оставить легендой, – Гренвиль блеснул белозубой улыбкой.

– Это не мешает преподавать курс лекций о мифах времён «Столкновения и Великого Слияния», – хмыкнул скард. – Если уж быть откровенным, немного странно верить, что хрупкие человеки остались в пределах нового Илента. Да и ни единого живого доказательства о реальном существовании людей так и не было предоставлено широкой общественности. Только данные книг и учебников, а это весьма сомнительные факты, не находите? Даже в принадлежность этой преступницы к роду человеческому верится с трудом, – Виктор указал на папку с документами об убийце.

– А новость оказалась бы грандиозной, если бы нашлись доказательства? – в глазах Гренвиля затаилось нечто необъяснимое.

– Но их нет, – возразил Виктор.

– Вик, не спеши делать выводы, – вкрадчиво произнес Бейли. – Доказательства есть.

Скард подобрался, не сводя глаз с Гренвиля. Тот говорил слишком уверенно, будто не сомневался в своей правоте. Виктор интуитивно чувствовал, капитан не лжёт. Значит, либо он слепо верит в сказку, либо сказка действительно реальна. Других вариантов нет.

– Почему тогда об этом я узнаю от вас, а не от отца? – все ещё сомневаясь, поинтересовался Виктор.

– Может, потому что вы в ссоре? Не сердись Вик. Пожалуй, он не хочет тебя втягивать в дела обеих башен. А может, у него есть и другие причины. Но думается мне, тебя и так втянут. Не смогут пройти мимо, сын известного ученого, как-никак. Так что кое-что мне хотелось бы тебе рассказать.

Небольшая пауза растеклась по кабинету полнейшим молчанием. У Виктора возникло с десяток новых вопросов, но Гренвиль был настолько серьёзен, что невысказанные вопросы так и остались не озвученными. Капитан словно боролся сам с собой, его нижняя челюсть ходила из стороны в сторону, ноздри раздувались, на висках выступила испарина. Виктор не мешал, не прерывал старого друга, но напряжение возрастало от ожидания и некой неизвестности, а внутри снова расплывалось неприятное ощущение холода. На сей раз Виктор ощущал его очень явно.

– Не первый раз люди появляются на верхних материках у Врат[22], – Бейли поправил галстук и, уронив руку на столешницу, нервно стукнул по гладкой поверхности подушечками пальцев.

– В таком случае, возможно, это люди не из Илента? – предположил Виктор. – Даже если допустить возможность появления людей в нашем мире, да ещё и на верхних материках, что мешает им волей Судьбы и Матриаха попасть из других миров? Или волей иных богов, как когда-то наши предки?

– Виктор, эти люди знали о столкновении с Илентом, понимаешь? – возразил Гренвиль.

– Эти? Последние найденные? Где доказательства? – Виктор поднял руки и сложил на груди. – Бейли, вы ведь прекрасно знаете, бездоказательно заставить поверить хоть кого-то из рода Брейдонов в не-пойми-что – довольно сложная задача.

Верить в реальность старых сказок или легенд молодой скард отказывался, если это не сулило новых открытий в области науки, хотя часть его существа, все ещё желала сунуть свой любопытный нос в эти тайны. Хотя бы для того, чтобы удостовериться – все эти россказни не стоят внимания, и успокоиться.

– Хорошо, допустим так. Что дальше, Бейли? Если верить вашим словам, информация по людям в полном объёме имеется только у королевы. Еще информацией обладают учёные, причем, далеко не все. То есть круг доверенных лиц уж слишком узок. Те, кто чином не вышли, довольствуются слухами и сплетнями, а простые граждане так и вовсе пусть спят спокойно, в полном неведении, так выходит? – злая ирония резанула слух капитана, он поморщился. Виктор усмехнулся, Гренвиль поджал губы, простучав по столу незнакомый Виктору мотив.

– Это вполне объяснимо, – возразил капитан. – Все люди остались в застенках королевского дворца. Надо ли говорить, что в потайной его части? – Гренвиль пристроил руки на животе. – Что там творилось, я не знаю, не ведаю, да и тебе, скорее всего, лучше не знать, – капитан глянул на стопку бумаг, где среди кривых рисунков прятался вероятный портрет беглой преступницы. – Аэве на тот момент исполнилось три человеческих года.

Виктор замер, желание ёрничать и сыпать ироничными замечаниями улетучилось почти мгновенно. Внутри заворочалась жалость. Неуловимая преступница сейчас… она попала в руки Лорелейн совсем ребенком...
____________________
9.Кость лагрода – материал, кость дикого животного. Из кости высекают украшения, бусины, статуэтки, трубки. Сам лагрод зверь большой, дикий, хищный, но есть закрытые фермерства с прирученными экземплярами. Добыча кости лагрода строго контролируется законом, изделия из кости очень дороги.
10.Скард – жители материка Руян, (самый верхний из материков Илента) и подданные королевства Мердорад. Скарды не являются исконными жителями мира. Полностью антропоморфны, их отличительная особенность острый кончик уха, крепкое здоровье, долголетие. Среди скардов полноценные маги довольно редки, но встречаются индивиды с магической компонентой способной аккумулировать и проводить через себя магические потоки, это позволяет создавать и активировать артефакты, проводить ритуалы при помощи магически напитанных предметов, изучать алхимию.
11. Орден Матери Огнеды – орден, защищающий права женщин, основан почитателями богини Огнеды – первой матери и защитницы. Кроме бедствующих женщин в ордене могут найти защиту дети и старики.
12.Шиоты – раса разумных змеев, потомки Сааддара – Великого Змея, на территории Мердорада проживают малыми общинами.
13.Сверги – потомки бога зверя Рхатра, некоторые индивиды обладают даром обращения в зверя, на территории Мердорада фактически не встречаются. Облюбовали часть острова-материка Зарут.
14.Нижние материки – для их исследования не смогли открыть порталы, пройти через строения Столпа мира тоже не смогли, поэтому нижние материки остаются неисследованными до сих пор. Считается, что их не много, так как до дна мира, где есть царствие Ниотта, совсем недалеко.
15.Лиен – башня учёных. Всего в столице две башни, в башне учёных находятся не только светлые умы, способные к наукам, так же исследователи всех мастей, так же маги способные к магическим наукам, артефакторы и алхимики.
16.Стигмар – вторая из двух башен столицы, в ней расположились дознаватели, разведка, тайная канцелярия, стражи порядка, даже казармы на территории Стигмара присутствуют, пусть и отдельно от башни. Все силовые структуры подчиняются Стигмару, как и Стражи судебного права, и иные исполнительные органы, Стигмар же подчиняется только напрямую правящему Дому.
17.Зорень – седьмой месяц годового цикла и третий месяц лета, наступает под знаком Огненной горы. Третий из четырех летних месяцев. Дни месяца становятся короче, ночью появляется первая прохлада, особенно это чувствуется с северной части империи. Зори в этом месяце необычайно красивые, как утренние, так и вечерние. Самое время поработать от зари до зари, готовя припасы к зиме.
18.Столп Мира – огромное монументально центральное строение, стержень, на котором зиждется мир после слияния Илента и Тордоса. Часть материков вплетены в Столп мира, часть остаются парящими островами. Так как Центром мира является Столп, стрелка компаса всегда показывает на его центр.
И немного о строении мира.
Материки Илента расположены вокруг Столпа Мира и друг над другом, всего их шесть. Самый верхний – Руян, где расположено королевство Мердорад, принадлежащее скардам. Ниже расположен материк Лу-Инь, где расположено государство Хашдар, принадлежащее лагморам. Недалеко от Материка Лу-инь и немного выше расположен обширный остров Зарут, на его территории расположены два небольших государства, Зарут и Ларат, принадлежащее свергам и алаатам. Ниже Лу-Инь в стороне от столпа мира находится самый далекий остров, что затрудняет его изучение – остров Шейн, где по поверьям и находятся Тёмные Чертоги, обитель богов, призывающих души. Ниже вокруг столпа Мира расположена цепь островов Данимед. Выхода к островам нет. Ниже расположен материк Ладаш, где расположено государство Элидан, принадлежащее вингаям. Ещё ниже расположен материк Хальмиор, где расположена империя Дельминар, принадлежащая тамианам. Ещё ниже не исследованные материки. Светила не пересекают купол мира, двигаются по эллипсоидным траекториям, частично проходят свой путь по поверхности купола мира, купол полный магических эфиров рассеивает свет. Ночные светила небольшие, их всего пять, с различных материков можно видеть различное количество.
19. Лорелейн I Солнечная – принадлежит Дому Солнца, королевскому роду скардов. Дом Солнца правит с самого основания королевства скардов в Иленте после возвращения Амахры.
20.Тольн – дикая лесная тварь о четырёх коротких лапах, имеет лохматую шкуру, большие уши, длинный толстый массивный хвост и очень развитую мускулатуру. Мордочка вытянута, покрыта короткой шерстью, две пары глаз флуоресцентны, имеют двойное веко. Язык длинный узкий, но не раздвоенный, с острым кончиком. Тольны очень быстрые, ловкие, юркие, размером с небольшую лошадь. Проживают почти на всех материках, ядовитые, плодовитые, когтистые твари. Скарды не связываются с ними, а вот в Дельминаре зачастую Тольнов приручают и объезжают для караванов.
21.Алидарий – кристалл, часто используемый для алхимии и артефакторики. Прозрачно-синие, хрупкие, при должной огранке могут выглядеть не менее эффектно, чем сапфиры. Грамотный минеролог при осмотре, конечно же, выявит фальшивку.
22.Врата – Врата столпа Мира, на каждом материке есть большие врата, ведущие в недра столпа, отпереть их ещё никому не удалось, но где хитростью, где магией, где рабочим инструментом разные государства сумели пробить лаз, для осуществления изучения загадочного исполинского строения, о результатах сильно не распространяются.

По спине протоптался табун мурашек, от места пониже спины и до шеи, под самое основание черепа, едва не заставив волосы встать дыбом. Строгая причёска крепко-накрепко держала непослушные пряди цвета воронова крыла. Юная тамиана[23] в строгом платье вынырнула из портала и съёжилась от осенней прохлады. Остановилась буквально на пару секунд, обернулась. Голубая гладь подёрнулась рябью и рассыпалась цветными искрами. Через пару секунд рядом с брюнеткой оказалась ещё одна барышня, а следом явился носильщик. Уныло вздохнув, он попрощался с девушками, забрав свою положенную серебрушку, и отправился обратно.

Кэйтлин спустилась с площадки портала, огляделась. Ей уже приходилось бывать в Нирей’Даре, но, казалось, это случилось так давно, что память не могла сразу подсказать нужного направления. А ещё все эти снующие туда-сюда торговцы и важные персоны, не говоря уже о праздношатающихся, коих у Кленового бульвара, где располагалась портальная площадь, всегда имелось с избытком. Кэти прищурила глаза, на миг ей почудилось слишком уж пристальное внимание к её филейной части, скрытой бархатными фалдами юбки. Пф… Чем глазеть на женские прелести, уж лучше бы на лицо смотрели – не углядеть у скул тонкую сетку чешуи просто невозможно, а значит, приставать к девушкам нельзя. Впрочем… не хотите ли межрасовый скандальчик с утра пораньше? Нет? Ну ладно, мы тогда пойдём. Пока девушка прогоняла в уме возмущённые мысли, упустила свою спутницу. Сердито мотнув головой, выискивая глазами рыжую шевелюру, Кэти ухватила чемодан. Вот как чувствовала… Мороки с этой девчонкой многовато будет на одну тамиану. Зря согласилась. Только за двойную оплату, честное слово.

– Амелия? – негромко позвала Кэти, вертеть головой пришлось очень интенсивно, равно как и поработать локтями.

Тамиана кипела возмущением. И ведь просила же, укуси её храун[24], ни на шаг не отходить. А та аки дитё малое. Для неё здесь может быть крайне опасно, а она просто взяла и пошла, куда глаза глядят. Недалеко мелькнула знакомая шляпка.

«И чего её понесло на бульвар?»

Рыженькая девица со счастливой улыбкой шла вперёд, почти не обращая внимания на дорогу. И очень зря. Ноги, шагающие самостоятельно и бесконтрольно, имеют свойство находить неприятности на задницу. Кэти прикусила губу, сдержавшись от сквернословия. Амелия глазела куда угодно, только не в направлении собственного движения. Тамиана ускорилась, насколько мог позволить чемодан, и поспешила следом, иначе не миновать какой-нибудь фатальной гадости.

А она, гадость, не заставила себя долго ждать. Вернее он. Кэйтлин не успела даже догнать свою спутницу, как та врезалась в спину скарда, острые уши которого гневно дернулись под полами шляпы. Голубые глаза удивленно уставились на оборачивающегося мужчину, уже немолодого, и, по всей видимости, довольно небедного, если рассматривать стоимость его трости и запонок. Мгновенно оценив ситуацию, Кэйтлин прибавила ходу.

– Простите, – пискнула Амелия, опуская взгляд, на её лице проступили смятение и страх.

– Вас разве никто не учил манерам? – надменно проронил скард, скривившись. Конечно, платье девушки по своей цене не могло тягаться с его одеянием. – Что делает здесь столь невоспитанная юная скарда? Ищет богатого кавалера? Тогда вы ошиблись районом, милая. Впредь, поднявшись с нижнего яруса, тщательно обдумывайте свой маршрут, – мужчина фыркнул и собрался было обойти незнакомку, но Амелия возьми и сделай шаг навстречу, да подними голову. В глазах мелькнула зелень.

– Крыгг[25] тебя дери… что ты делаешь, дура! – ругалась шепотом Кэти, едва не хватаясь за голову.

– Ты хочешь меня обокрасть или завязать отношения на одну ночь? – брезгливо уточнил скард.

– Простите, сударь, – запыхавшаяся Кэйтлин дотянула чемодан и поставила чуть ли не на ноги мужчине. – Простите, почтенный. Это моя родственница, неразумная она, боги лишили её здравого сознания, – тамиана ухватила рыжую за руку, чтобы та не удрала ещё куда-нибудь, с неё станется же. – Вот и сказала ей вроде не отходить от меня, а она пошла, как дитё малое, глазами хлопать, город разглядывать. Уж не серчайте, господин. У неё же разума, как у малышки лет десяти, не больше, – Кэти поклонилась, заставляя и Амелию склониться в поклоне, метнула в сторону рыжей многообещающий взгляд.

Вокруг стала собираться публика, это плохо, надо бы закругляться и линять с площади, иначе слишком много людей запомнят странную колоритную парочку из двух родственниц, одна из которых местная, а вот другая из Дельминара[26]. Скард смерил взглядом обеих барышень. Амелия выпрямилась и сотворила придурковатое выражение лица, с уголка губ потекла слюна.

– Дядя? – она тыкнула пальцем в сторону скарда, удивлённо вопрошая тамиану. – Тётя, это дядя? – Кэти сдержалась, старательно соблюдая серьёзный вид.

– Нет, милая, это не наш дядя, нам надо к другому дяде. Пойдём, – Кэти уже не знала, чего ей хочется больше, рассмеяться от выражения лица напыщенного скарда, или намылить тонкую белую шею одной рыжей пигалицы.

– И что же вы так плохо присматриваете за своей родственницей… лора[27]? Маленьких детей негоже бросать в столь оживлённых местах.

– Простите, сложно мне, – Кэти просчитывала пути отступления, размышляя куда лучше податься, к посту стражи, плакаться на нехорошего дядю, за попытки приставать к гостям королевства, или метнуться в ближайший переулок, а если этот длинноухий гад рискнет прошвырнуться следом – оторвать эти самые уши. Ну и кошель заодно умыкнуть. Чтобы не зря тратить время. – Я ещё очень юна, а послать больше некого. Наши лекари оказались бессильны, сказали только в столице Мердорада[28] и смогут помочь врачеватели скардов. Великий Нирей’Дар славится учёными умами.

Лесть всегда помогает сгладить углы и тут пришлась очень кстати, черты лица «почти обиженного» мужчины смягчились, он ухмыльнулся.

– Бабуля, а почему здесь небо лиловое? – Амелия хлопнула глазами, а Кэти поперхнулась. Прочистив горло, она покосилась на рыжую.

– Вот видите. Сколько раз говорить, ну какая я бабуля… – устало протянула Кэйтлин. – Блаженная у меня кузина, – тамиана печально покачала головой. – Простите ещё раз, нам надо поторопиться, – Кэйтлин подхватила чемодан и взяла Амелию под локоток, та шла спокойно, но выпучила глаза и неверяще уставилась в пространство, пугая окружающий народ.

«Вот тебе и незаметно пройти портал… незаметно влиться в толпу...» – бурчала про себя Кэйтлин, опасливо косясь по сторонам.

– Ами, что на тебя нашло? Давно казематы перестали в кошмарах сниться?

– Не сердись, бабуля, – хихикнула Амелия. – От негативных эмоций морщины появляются.

– Очень смешно. Вóрон что сказал? Какого... ты поперлась в гущу толпы и этому кабану ноги оттоптала?

– Ну… – Амелия поникла. – Воспоминания. Тяжело очень… – девушка виновато покосилась на спутницу. – Чтобы взбодриться… Однажды один скард сказал мне: «чтобы не было так больно, переверни всё с ног на голову». Вот я и попробовала. Переворачивать... – Амелия замолчала, приподняла подбородок, размышляя о чём-то своём, наверняка совсем не весёлом.

– На мой взгляд, довольно глупая затея, – отозвалась Кэйтлин.

– На самом деле это странно, – проговорила Амелия. – Представлять, к примеру, что вот там, – девушка указала рукой куда-то в сторону переулка, – я не убивала стражников, преследующих меня и желающих моей смерти, а будто мы прогуливались с ними, болтали о всякой чепухе, а может, мне даже дарили цветы. А вот там, – Ами указала в сторону уходящей от площади Центральной аллеи, – мы ели сладости и радовались солнцу, вместо того, чтобы пускать кровь друг другу.

Амелия подняла лицо к небу, разглядывая раскаленный почти добела солнечный круг, плывущий к зениту.

– Ами, ты серьезно? – Кэти даже злиться перестала. В голове этой сумасбродки всегда творилось крыгг знает что. И как только Ворону хватило терпения с ней носиться последние три года? К ремеслу она оказалась не очень-то и пригожа, зато к магии расположена, чем и взяла. Кому не хочется в команду сильного магического проводника с задатками мага? Вот Ворон и смекнул, что к чему. Самолично обучал рыжую, доводя до чёрной зависти почти всех набранных новичков. Чего греха таить, и Кэйтлин одно время даже сидеть за одним столом с Амелией отказывалась, ведь Ворон не подписывал контракта со своей новой протеже, а вот на Кэти висел долг. Пока ещё не оплаченный.

– Я поражаюсь твоей дурной голове, – Кэти покачала головой, – тебе так не терпится засветиться? Ведь чем незаметнее ты будешь в городе, тем быстрее и безболезненнее пройдет наше пребывание здесь. А вместо этого ты чешешь в самую гущу аллеи, натыкаешься на одного из длинноухих толстосумов. Опоздай я на пару секунд, ты бы ещё нагрубить ему успела.

– Не я, – усмехнулась Амелия, левый глаз девушки потерял свой цвет, и через секунду стал зеленеть.

– Ты или Луиза, какая разница. Есть факт, и он всё равно остаётся фактом.

Амелия возвела очи к небу.

– И не делай такое выражение лица! Будто мне интересно играть твою мамочку, ограждающую свою блудливую дочь от излишнего внимания, – Кэти насупилась. На самом-то деле Амелия-Луиза постарше будет, однако ей задание не доверили, несмотря на связь с главой гильдии. Пусть она и стала инициатором этой вылазки на верхний материк, и, собственно, только из-за неё разрабатывался план «Нирей’Дар».

– Луиза по-прежнему не умеет следить за языком и эмоциями. Она очень импульсивная, ты же знаешь, – уже тихо и спокойно произнесла девушка. – Но без неё, наверное, мне было бы совсем сложно, – искренняя улыбка озарила светлое лицо.

– Главное, чтобы из-за неё не было проблем. Она должна понимать, вы обе зависите от исхода нашего путешествия, – фыркнула Кэти.

– Ты прям плечики расправила, стоило переступить портальную арку, – хмыкнула рыжая. Кэти метнула в неё недовольный взгляд. Судя по интонации в голосе, снова появилась сестричка.

– Здесь меня ничего не сдерживает, в пределах разреженного эфира, разумеется, – Кэйтлин пожала плечами.

– А я-то уж подумала – заважничала. Сам Ворон отправил на задание, – насмешливо бросила рыжая.

– Ами... – негодующий взгляд Кэйтлин полыхнул огнём, внутри заворочался жар.

– Луиза... – поправила рыжая.

– Мне абсолютно ровно, кто из вас сейчас в этом теле, – раздражённо прошипела Кэти. – Ты в первую встречу представилась Амелией и будь готова к тому, что я буду обращаться к тебе этим именем. Мне некогда разгадывать, которая из вас говорит очередную фразу, философствует, ноет или истерит, – Кэти начала сердиться, огонёк внутри только подзуживал.

– Держи себя в руках, малышка, – Луиза подмигнула, хихикнув. – Ты нервничаешь, а лучше бы успокоиться, так ты работаешь весьма продуктивней. Хочется выслужиться перед дядюшкой Вороном? – тон стал ещё более ядовитым.

«И ведь наверняка специально выводит», – думалось Кэйтлин. Тамиана скривила рот, сцепив зубы, досчитала до десяти, чтобы не послать свою «милую» напарницу «чудесно проводить время» в загадочных местах.

– Ну не всем же задницей перед ним вилять. Надо кому-то и делами заслужить, во благо всей гильдии, а не одного только главы, – уже со злостью прошипела Кэти.

– Завидовать дело неблагодарное, – рыжая вскинула подбородок и отвернулась, разглядывая дома вокруг.

– Было бы чему… – совсем уж тихо буркнула Кэйтлин.

Ни для кого в гильдии уж давно не являлось секретом, что Ворон оберегает новую магичку со всех доступных ему сторон. Вот совсем всех. Хотя, как говаривали мужики, делил постель он с ней не по большой любви, а чтобы никто более не смел положить глаз. За женщинами в гильдии не возбранялось ухаживать, а вот ухаживания за девчонками строго пресекались на корню. Надо ли говорить, что Амелия не относилась ко второй категории. А вот малышка Кэйтлин – да.

В глубине души юная Кэти старательно берегла восхитительную мечту о великом таинстве Любви между мужчиной и женщиной. Теорию близких физических отношений полов она постигла довольно давно, ещё в нежном возрасте, наблюдая за отвратной закулисной жизнью цирка, ставшего, по иронии судьбы, её домом, считай, на всё детство. Но, несмотря на все испытания, тамиана тщательно ограждала эту маленькую сферу надежды, веры в чувства, от грязи и мерзости. В жизни должно быть место тому, за что стоит держаться, за что хочется держаться, так учила Халида. И этой самой особенной причиной Кэти когда-то избрала любовь. Саламандр внутри несогласно запульсировал, выражая своё мнение. Вот уж угораздило получить не просто огненную стихию, а целую бурю со своенравным характером.

Поиск Дома Масок не занял много времени. В общем доме Театрального ордена проще всего было скрыться, да и старые связи Ворона помогли, только заинтересованные взгляды в сторону юных дев не очень нравились Кэти. Но и это не так страшно. Театр объединял народы Илента и строго следил за правилами не хуже любой гильдии. За вещи можно было не волноваться, как и за жизнь, если только за головой не придут высшие чины Стигмара. Но тут уж стоит заблаговременно удалиться куда подальше, желательно обратно в Дельминар, под чёрное воронье крыло.

– И это называется двухместный номер? – удручённо спросила Амелия, осматривая небольшую комнатушку с двумя узкими койками. Кроме спальных мест имелся небольшой шкаф, сундук, умывальник за ширмой, да отхожее место, вызвавшее выражение отвращения на лице у рыжей.

– Милая, некоторым и такой конуры не достаётся, – насмешливо фыркнула Кэйтлин. Ей ли, прозябавшей в грязных цирковых фургонах, не знать о лишениях простых смертных или рабов. – Скажи спасибо, что хоть такая есть, всё ж не на улице спать в Златень[29]. Поверь мне, сопли не заставят себя ждать, и это в лучшем случае.

Амелия поджала губы.

– Моя золотая клетка была удобней, а сопли не так уж страшны… – скривившись, обронила Амелия, обернулась, пристально всмотрелась в лицо соратницы. – В тебе живет ненависть, – неожиданно произнесла рыжая, опустив взгляд, замерла, задумалась, – подошла ближе, осторожно тронула левое подреберье. Кэти прищурилась. – Я чувствую, как она пульсирует в твоём сердце, – Амелия вздохнула и подошла к одной из коек, наклонилась, похлопала по неказистому шерстяному одеялу, скривилась, передумав садиться. – Знаешь… В этом мы очень похожи. Я так же ненавижу владельцев своей золотой клетки, – тихо произнесла она, подошла к окну, пытаясь за мутной пеленой кристаллической пластины разглядеть двор внизу. – До сих пор ненавижу. Как и ты ненавидишь своих давних неприятелей.

На добрых пару минут в комнатке воцарилось молчание. Замершая Амелия выглядела фарфоровой куколкой, даже ресницы не мелькали, а глаза устремили свой невидящий взгляд куда-то вглубь города. Кэти оставила все попытки наладить беседу. Да, ненависть всё ещё кипела в её душе, этого не отнять, слишком мало прошло времени, ещё не отболело. Но как об этом узнала Амелия? Неужели Ворон рассказал? Тогда кое-кого ждёт весьма неприятная встреча по возвращении из Мердорада. Возможно, с рукоприкладством.

Желание задать пару вопросов Кэйтлин придержала, что-то выяснять ей и самой резко перехотелось. Задушевного разговора всё равно не выйдет, а просто так, лишь бы молоть языком… лучше уж приберечь силы. Распечатав чемодан, тамиана вытащила свои вещи, с таким трудом упрятанные тенями, чтобы артефакты портальной управы не смогли усмотреть ничего подозрительного.

Зашуршала ткань, но Амелия так и не обернулась. Переодеваться при ней рыжая не станет, да и сама подглядывать за сестрой-вороной так же не будет, не принято так у них, в силу понимания многочисленных шрамов на телах и душах друг друга. Эдакая молчаливая дань уважению к прошлому каждой. Страшному прошлому.

– Переоденься и никуда не выходи, я разведаю местность, – коротко попросила Кэти, застегивая фибулу тёмно-серого плаща. Оставалось прицепить глупую модную шляпку, которая ну никак не хотела держаться.

– Ты не знаешь города, – тут же отозвалась Амелия, – это может только навредить.

– Сильнее, чем та стычка у Центральной аллеи, мне уже ничего не навредит. Одной мне намного легче скрыться. Мердорад слаб на эфиры. Мои тени никто не отследит, а значит, не поймает.

– Только если так… хорошо, – покорно согласилась Амелия, вернувшись к созерцанию серого внутреннего дворика за окном. – Ведьма… – едва слышно прошептала Амелия.

Кэти покосилась на девушку весьма недоверчиво. Как-то она слишком быстро согласилась остаться в комнате, да ещё и что-то бормотала себе под нос. Пусть. Может всё-таки здравый рассудок возобладал? А может просто устала. Ведь Ворон говорил, её жизненная сила утекает.
____________________
23.Тамианы – представляют основное население империи Дельминара. Существа, некогда рожденные из семян дарованных Амахре богом-драконом Матриахом, стали самой многочисленной расой в Иленте. Однако, благородных выделяют, к ним надлежит обращаться тамир/тамира. Тамиан и тамиров всегда можно угадать по сетке чешуи у скул, висков, на локтях, от затылка вдоль позвоночника к копчику, по низу живота и от колен до кончиков пальцев на ногах. Так же тамианы/тамиры, имеют вертикальный зрачок и когти на пальцах ног и рук.
24.Храун – хищная улитка, размером не более ладони, питается мелкой живностью, водиться вблизи водоёмов. Слюна обладает паралитическим действием.
25.Крыгг – хитрая мелкая разумная нечисть. Считается, что они попали в Илент вместе с призванными и потихоньку просочились на все обжитые материки. Подлежат уничтожению.
26.Дельминар – империя, расположенная на материке Хальмиор, включает в себя не только территорию самого большого материка, но и большую цепь островов парящих недалеко от большой земли.
27.Лора – обращение к тамианам в Мердораде, к женщине лора, к мужчине лор, к знатным особам, а так же магам обращение немного иное – алор и алора.
28.Мердорад – королевство скардов, располагается на одном из верхних материков Илента – Руяне.
29.Златень – 9й месяц годового цикла и 1й месяц осени, приходит под знаком Дракона. Первый и самый красивый месяц осени, природа готовиться к холодам, листья приобретают золотые, красные, багровые оттенки.

Молодой скард неторопливо перебирал в памяти услышанное от капитана, слова всё кружили и кружили стаей перелётных птиц, выискивающих место для гнездовья. Тайна манила, требуя участия в разгадке, Виктор даже не пробовал противиться этому внутреннему желанию, правда, не совсем понимая предостережения Гренвиля на свой счёт. Какое дело сильным мира сего может быть до простого скарда?

Люди, королева, наука – детали головоломки искали взаимосвязи, но количество дыр вокруг этих кусочков было слишком велико. Да, к тому же, история беглянки шла рука об руку с тайнами королевы. Мысли ворохом вгрызались в мозг, не давая покоя, вместе с вопросом, почему Гренвиль разоткровенничался именно сегодня? Моментов для подобных бесед и ранее предоставлялась масса. Под желудком снова неприятно кольнуло.

Виктор скорым шагом пересёк площадь. Каблуки старых туфель глухо стучали по брусчатке ровно до того момента, как внимание их хозяина привлёк информационный портал. Мужчина резко затормозил, по инерции сделал ещё целый шаг, едва не проскочив мимо рисунка на доске объявлений.

«Портрет? Уже развесили портреты, – подумал Виктор, рассматривая незнакомые черты, наспех набросанные на лист грифелем. Этот не проходил через его руки сегодня. – После первого же дождя поплывёт, станет совсем маловразумительным», – скард ухмыльнулся и опустил глаза на подпись.

Все верно. Аэва. Ещё один кривой набросок. Виктор, морщась, разглядывал непропорциональные черты. Он представлял себе девушку совершенно иначе, хотя складывалось ощущение, будто каждый портрет всё же отражал хоть капельку самой сути беглянки. Поджав губу, да тихонько хмыкнув, скард поправил шляпу и продолжил путь, теперь, однако, бросая взгляды по сторонам. Хотелось посмотреть ещё хоть парочку портретов и убедиться в их непохожести.

Остановившись у очередного стенда, скард едва сдерживал эмоции: девушка с одним и тем же именем имела разные лица, и это выглядело бы весьма комично, если бы не было так печально. Боги, ну как работают дознаватели, если вот такое выпускают в свет? Виктор подошел ближе и прикоснулся к желтоватой бумаге, с которой безумными глазами смотрела на него та самая человечка.

– Аэва Лилия Зотра, – прочитал он зачем-то вслух, провел пальцем вдоль линии скулы, остановился возле изображения губ. Девушка будто насмехалась, глядя на случайного прохожего. Где-то в архивах дела записано время зарисовок – прошлый арест. Тогда девчонке улыбнулась удача, удалось бежать. Виктор с интересом раздумывал над самим фактом побега. Это из дворца или из Стигмара? Но кто же расскажет… Около трех лет о девушке ничего не было слышно, а сейчас вернулась. Для чего? Чтобы вот так, насмехаясь, смотреть на прохожих с портрета под большой жирной надписью «В розыске»?

Или Аэва не боялась ареста? Не боялась ни плена, ни скардов. Что-то изнутри подсказывало Виктору, что человечка по-своему ненавидит и презирает его народ. Скард даже на секунду будто услышал звонкий заливистый смех, да такой необузданный, злой, надрывный, что точно никто бы и не усомнился в душевной болезни его обладательницы. Сморгнув наваждение, Виктор одернул руку. Почему её не казнили сразу?

Подобная мысль применительно к женщине, девушке, вызывала отвращение. Даже не смотря на то, что её руки отправили немало скардов к богам в Тёмные Чертоги[30], жестокое обращение с женщинами и детьми Виктор считал неприемлемым и не достойным. С другой стороны, ещё ни один убийца не избежал наказания, будучи пойманным дознавателями. Аэва первая.

Что чувствовала она, когда ей объявили решение суда, на который даже не позвали? Или, может, она всё-таки там присутствовала и так же нагло улыбалась в лицо каждому скарду, посмевшему глянуть в её сторону? Смотрела ли она так же на королеву? Как решилась на побег? Кто ей помог? Что чувствовала, когда ей удалось вырваться из цепких когтей правосудия?

Виктор задумался, решив обязательно посмотреть дело Зотра в судебном архиве, действительно ли Аэва такой кровожадный монстр? Скард посторонился, пропуская семейную чету, устремившуюся куда-то по своим делам, и пошел дальше, однако, через десяток шагов, замедлился, отступил в сторону, чтобы никому не мешать. Порывшись в кармане, Виктор достал часы, блеснувшие золотой цепочкой, и значок архивариуса, одолженный недавно у Мариуса, с допуском к архивам. На лице растянулась довольная улыбка.

«Должны бы пропустить к документам», – Виктор щёлкнул крышкой часов, спрятал своё сокровище в карман и поменял направление. Если не выгорит, то можно попробовать восстановить свой статус учёного. Правда, после скандала с отцом, это выйдет не быстро и довольно затратно по нервам.

Давно он не вникал в дела Лиена. Захотелось снова вернуться в его стены и влиться в насыщенную жизнь исследователя и деятеля науки. Узнать, много ли находок было в недрах Столпа Мира, далеко ли продвинулись? Что из задуманного удалось воплотить в реальность? Скудность магических эфиров не давала развернуться в полной мере, но это не останавливало, а наоборот, стимулировало к новым открытиям. Насколько бы плодотворнее оказались труды учёных, будь эфиров на верхних материках хоть в половину от насыщенности нижних.

Здание Стражей судебного права[31] располагалось двумя сегментами к востоку, так что Виктор добрался очень скоро. Дома его все равно никто не ждал, кроме полосатой шкодины, вечно тянущей свои маленькие лапки с целью что-нибудь стащить. Да и та не сильно-то заметит отсутствие хозяина, если экономка оставит вдоволь еды.

Проблем с пропуском не возникло, только молчаливый вопрос в серых внимательных глазах смотрителя читался едва ли не укором. И это было не совсем понятно молодому скарду. Да и в чём, собственно, был вопрос? Как будто уже никто не работает вечерами. Канцелярская крыса пришла порыться в архивах после основной работы, допуск имеется, что ещё нужно? Или этот почтенного вида старец просто сам по себе не доволен посетителем ближе к концу рабочего дня?

Архив встретил запахом старого иссушенного пергамента. Удивительно, что тут ещё как-то пытались поддерживать чистоту – окна пропускали солнечный свет, а значит, стёкла мылись, как минимум, с пару недель назад, мебель же откровенно поражала ветхостью. Виктор покачал головой. На что, спрашивается, тратятся деньги, выделяемые на поддержание должного состояния архива? Ну, хоть пол не устилали ковры из пыли, и то хорошо. Спёртый воздух неприятно щекотал ноздри, молодой скард чихнул, одиноко заозирался. Никто не пожелал доброго здравия, оно и к лучшему – можно будет спокойно прочесть всё, что ему заблагорассудится, и никто не будет стоять над душой.

Скард прошёлся вдоль стеллажей в поисках необходимой литеры. «Зотра» – папка нашлась почти сразу, рядом с ней примостились ещё несколько смежных. Это всё было о ней, о той самой человечке из объявления о розыске? Удивительно, столько судебных дел.

Виктор провел ладонью по старой, совсем немного потертой коже мягкого переплета и зацепил пальцем тяжёлый, окованный для пущей сохранности край. Удобство особой конструкции переплета приятно удивило, к твердому оборотному форзацу на болты крепились все бумаги, тут захочешь – не вырвешь, не унесёшь втихушку нужную бумажку, заметят. Глазам предстал титульный лист, на котором крупными буквами стояла пометка «малая копия». Значит, и тут информация достаточно урезанная. Но, даже не смотря на это, в душе молодого мужчины зародилось секундное благоговение перед тайной, которую ему предстояло вот-вот открыть. Как будто он собирался распечатать редкий манускрипт с древней легендой о временах первых богов. Так в последний раз он себя чувствовал, когда отец рассказывал ему, совсем еще мальцу, о Столпе Мира.

Кратко написанная на вклеенном кусочке пергамента информация почти не несла никакой конкретики о характере человечки. Имена, родовая фамилия, возраст, описание внешности по самым последним данным – вот и всё, что здесь было. «Пять с половиной футов ростом», – прочитал Виктор. Воображение мужчины тот час нарисовало в голове картинку: высокую стройную девушку, гибкую и проворную, с маленькой аккуратной ступней и музыкальными пальцами. Это излишне, но привычная визуализация невольно шла параллельно мыслям.

Она ведь могла быть самой простой девушкой, вышивать или плести кружева, варить сыр и стряпать обеды для своей семьи, готовить приданое. Что заставило её взять в руки оружие вместо спиц и поварёшки?

Виктор вздрогнул, по спине пробежал холодок, задержавшись у самого затылка, будто кто-то всего несколько секунд буравил тяжёлым взглядом одинокого гостя в архиве. Брэйдон повернулся и оглядел комнату. Никого. Ни возле двери, ни у пыльной портьеры окна, за которым солнце уже ушло к северу, в стремлении закатиться за Столп Мира, да упасть за горизонт. Двери открывались не так уж и бесшумно, чтобы не потревожить посетителя. Изнутри поднялось беспокойство, но пока не настолько сильное, чтобы перебить жгучее любопытство. Передернув плечами, Виктор вернулся к изучению бумаг.

Действительно, семью из нескольких «скардов» со странной формой ушей нашли недалеко от врат Столпа Мира. Гренвиль был прав, Зотра теперь в архивах везде фигурируют как скарды.

Двое детей, трое взрослых, один старик. Все соединены либо кровными узами, либо брачным обетом перед богами, но все они являлись одной семьей. Дети... двое... близнецы, милые голубоглазые девочки. Странно. Виктор тотчас же прервал чтение, он никогда не жаловался на внимательность, вот и сейчас в голове забилась подозрительная мысль, переходящая в вопрос с восклицательным знаком. Откуда у Аэвы голубые глаза?! В ориентировке черным по белому написано, у разыскиваемой девушки глаза серо-зелёные...

Задумчиво постучав пальцами по столу, Виктор записал своё наблюдение, отметив вопрос о нестыковке, вернулся к прочтению. Если судить по бумагам, выглядели малышки на момент их обнаружения странно, но подробностей, естественно, в судебные архивы не занесли, посчитали лишним.

Виктор потёр переносицу. Попасть под стражу, будучи неразумным ребёнком...

«Если всё так, и эти существа на самом деле оказались людьми… Что можно было увидеть глазами ребёнка? Чужой мир, всё чужое. Злые незнакомцы, пленившие семью. Злые дяди и тёти. Наверняка малышкам было страшно», – под желудком собрался холодный ком, в голове сам собой возник образ, довольно страшный для любого родителя и его ребёнка. Мать, не понимающая, как защитить своих детей, и двое напуганных малышек. Виктор одернул себя, пора прекращать играть с визуальными конструкциями. Чем больше он думал о маленьких детях, тем больше сердился. Внутри глухо билось сердце, тоскливо сжимаясь.

Пару раз он порывался бросить, посчитав собственное любопытство не совсем естественным, но пересилить тягу к распутыванию клубка истории Зотра уже не мог.

«...После недолгого ареста была передана в королевский дворец на поруки королевы Лорелейн I Солнечной», – текст вился дальше, рассказывая о не однократных попытках бегства, и каждая сопровождалась трупами.

А девочка не так проста… Первое обвинение в убийстве в двенадцать лет. Несладкое детство вышло у девчушки под присмотром венценосных особ. Виктор постучал пером о лист, оставив пару клякс, покосился на них. Что такого могло происходить во дворце, чтобы девочка, бросив свою семью, старалась сбежать как можно дальше, не чураясь при этом взять в руки оружие и, более того, им воспользоваться?

О проживании людей во дворце никакой информации не было. Местами выделялись краткие медицинские обзоры, которые проводились в обязательном порядке и не могли не заноситься в картотеку на преступницу. Подозрения на появление сородичей, в силах которых было бы помочь Аэве сбежать, не оправдались. Следов появления людей на материке не нашли, а учёные так и не поняли, пришли люди блуждающим порталом[32] или же поднялись через Столп Мира. Последнее до сих пор считается нереальным к осуществлению.

Виктор нахмурился, вот и ещё загадка. Скард глянул на стеллаж, на полке ждали ещё несколько папок. Неужели все они с документами по судебным делам? Будет ли мизерный шанс найти хоть что-то, отражающее годы жизни Зотра, проведённые во дворце? Или, точнее, в дворцовых казематах. Если человечка осуждалась столько раз, вряд ли ей предоставили условия проживания на правах дорогой гостьи. Но если девчонка почуяла вкус крови ещё будучи ребёнком, почему она до сих пор жива? Что королеве нужно от этой человечки? Сколько же тайн скрывается среди подвальных камней королевского дворца? Было бы глупо верить в непогрешимость венценосных особ. Так было всегда и во все времена, при любых королях, ну а камням положено хранить молчание.

Брэйдон сам уже не понимал, хотел ли он найти доказательства, способные опровергнуть причастность королевы к тёмным тайнам алхимии и заключения людей? А может, перевешивало желание узнать больше о человечке? Вдруг все эти бумажки не что иное, как ложь и клевета? Что-то подсказывало Виктору – ему придется изрядно постараться. Правда требует свою плату со страждущих. Скард глубоко вздохнул и потёр подбородок, задаваясь вопросом – а нужна ли она ему? Эта самая правда…

Тетрадь пополнилась заметками для размышлений на досуге и небольшими выписками о семье людей. Документации по причастности Зотра к каким-либо экспериментам Брэйдон так и не нашёл, даже намеков. В принципе, он и не надеялся, такая информация не предназначалась для хранения в открытом доступе. Да и, как говорил Гренвиль, ни на одной из бумаг больше не встречалось упоминание о принадлежности семьи Зотра к расе людей. «Существо разумное»… Виктор усмехнулся, выглядело такое уточнение, по меньшей мере, унизительно.

Виктор отложил перо и постучал пальцами по столу. Личной информации вышло не так много. Понятно одно, если Аэва до сих пор жива, значит, она зачем-то нужна королеве.

«Ну не для алхимических опытов же!» – в сердцах воскликнул скард, а внутри заворочалось сомнение. Сама мысль ужаснула. Но, если нечто подобное имело место, искать информацию, скорее всего, бесполезно. Можно, конечно, заглянуть в Лиэн, порыться в их архивах. Что-то да попадется на глаза. Виктор вздохнул и перевернул страницу последней папки, нашедшейся по делу Зотра. В отличие от других, здесь на одном из подшитых листов имелся портрет беглянки, совсем ещё девочки. Причём лучшего качества, чем никчемные копии, развешанные по городу. На светлом пергаменте проступал чёткий овал лица, чуть острые скулы, прорисованные более тщательно, но цепляло не это. Глаза... Наверное, именно изображение глаз объединяло все эти портреты, порой весьма неудачные.

«Такая милая, юная и безумная», – горько улыбнулся Виктор, провел пальцем по линии подбородка, прикинув, насколько могло поменяться лицо с возрастом. Представить, что нежное детское личико кривилось от ярости, казалось невозможным. И это о ней писали «убивала бесстрастно, с холодным расчетом»?

Интересно, если бы им случилось столкнуться, смогла бы она убить его, вот так же безумно улыбаясь? Позволила бы коснуться себя, чтобы он мог удостовериться в её реальности, ведь человечка, ни много, ни мало – живая легенда. Хотелось задать девушке множество вопросов, понаблюдать за мимикой лица, выявляя самые тонкие грани эмоций, смотреть в её небесно-голубые глаза в поисках коварных планов, рождающихся в безумном сознании. С замиранием сердца наблюдать, как трепещут ресницы, как эти губы улыбаются добро, искренне, без злобы и фальши, без ненависти и безумия, в то время как рука заносит нож для одного единственного удара... Какой драматичный момент. Именно это дознаватели назвали холодным расчетом?

Виктор хмыкнул, ни одной особе не удастся провернуть подобный финт, даже если она способна поражать всех своей неземной красотой. Если верить бумагам, девчонка хитра и неплохо владеет холодным оружием. И эта маньячка сейчас где-то здесь, в Нирей’Даре. Стоит позаботиться о безопасности, поздние визиты не редкость в жизни любого молодого мужчины, а девчонка, действительно, уже угробила не один десяток скардов, чтобы уметь вовремя останавливаться. Тревога звенькнула тихонько и оставила Виктора в гордом одиночестве, он оперся локтями о стол, уперся лбом в прохладные кисти рук.

Отец всегда говорил: «Бойся желаний своих, ибо им свойственно исполняться». Может, Виктор зря поторопился с желанием узнать человечку поближе? Стоило углубиться в чтение судебных дел, и знакомство с данной особой перестало казаться приятным.

Если поначалу в мыслях крутились некие доводы в пользу поиска сколь-нибудь веских причин в действиях этой больной красавицы, хотя бы мизерных возможностей оправдать её, то чем больше информации проходило через руки Виктора, тем больше он жалел о своём странном решении прийти сюда. Скард перевернул лист и стал вчитываться в детали очередного дела об убийстве.

Через какое-то время всё же скрипнула дверь. Совсем тихо, но Виктор услышал и резко обернулся. В тёмном пролёте, одиноко ссутулившись, стоял архивариус. Недовольно прокашлявшись, он указал на окно, за которым удлинялись тени, а значит, и сумерки начнут сгущаться очень скоро. Взгляд пожилого скарда едва не выгонял гостя из архива. М-да, значит, ни свеч, ни ламп не выдадут, а жаль. Продолжать изучение при скудном освещении – такое себе удовольствие.

Виктор собрал бумаги, всё самое существенное уже легло ровными рядами строк в заветной тетрадке. Отдельным пунктом значились сами убитые. Было бы неплохо узнать о них немного больше. Все учёные, так или иначе, связанны между собой работой в Лиене, а Лиен под юрисдикцией королевы. Ещё стражники, но тут, скорее всего, им просто не повезло сунуться к… убийце.

«Боги. Аэва, что же ты такое?» – устало вздохнул Брэйдон и поставил папки обратно на полки стеллажа.
____________________
30.Тёмные чертоги – обитель богов смерти и перерождения, обитель душ. Правят там дети Модгора и Огнеды: Шардал’ра Даргул – бог смерти, посмертного мучения за грехи, и рядом с ним его сестра – Шилиса Ар’мирла – богиня очищения и перерождения душ, очищает души от скверны после отбывания наказания в чертогах брата и отправляет в круг перерождения. Защитница душ, защитница праведников, покровительница младенцев и духов проводников, владелица путей к кругу перерождения.
31.Стражи Судебного права – исполнительный орган власти, находятся в подчинении Стигмара и дворца.
32.Блуждающий портал – случайно открытые пространственные окна или разрывы, образующиеся по причине спонтанного выброса эфира на материк. Явление редкое.

Дверь за Кэйтлин захлопнулась, рыжая чуть сморщила носик.

«Не зря ли Ворон её отправил? Слишком юная, – задумалась Амелия, сняла чепец, из-под рыжих кудрей выглянули острые кончики ушей.

«Я бы даже сказала, по меркам скардов, совсем мелкая. Многого не знает, опыта мало, не понимает», – прошептала Луиза.

«Очень жаль, может… нет, кроме неё некому», – отозвалась Амелия.

«Пусть так. Но почему ты слушаешь её? Переодевайся, и пошли уже. Я сомневаюсь, что артефакты перепрятали».

«Кэти попросила ждать, – упрямо ответила Ами. – Ты же знаешь, её назначили старшей, с неё и спросят».

«Это весьма условно».

«Но это не отменяет факта её ответственности. Мы и так напортачили по прибытию. Ты зачем вылезла?»

«Не люблю, когда хамят. Одевайся и пошли, по-хорошему прошу. Сама скоро начнешь маяться со скуки. Мы всего лишь прогуляемся. Тем более, надо заглянуть в лавку, у нас нет одежды с собой, а я не хочу носить мрачное серое платье, приготовленное Кэйтлин. Если мы не займемся покупками сейчас, это займет лишнее время нашей мисс зануды немногим позже. Она сама же и поблагодарит».

«Нет», – твердо отказалась Ами.

«Ну хватит вредничать, Ами-и-и. Тебе ведь самой не терпится посмотреть город. Ты ведь скучала по нему. Скучала же по Нирей’Дару? Правда же? Я чувствую. Скучала, так же, как и я. Он наш».

Амелия покачала головой.

«Нет. Не наш. И никогда им не станет. Порой мне кажется, что этот город только и ждёт, чтобы забрать наши души, стать нашей могилой».

«О чем ты думаешь, глупышка?»

«О смерти, Лу, о смерти. На родине Кэти рассказывают, будто души умерших попадают в чертоги детей Огнеды и Амахры, рождённых с благословения тьмы первородной. Им не было позволено стать на одну ступень с создателями, но тьма одарила их на свой манер. Они стали вершителями.

«Красивая легенда, и только, – отозвалась Луиза. – Вернее, рассказывают её, красиво».

«Скажи, Лу, – гетерохромные глаза застыли в немигающем взгляде. – За все наши с тобой прегрешения, смогли бы боги простить нас и подарить жизнь иную? Я не хочу больше ни особых способностей, ни магии. Хочу жить простой жизнью, обрести семью и детей, любить их, обнимать, как когда-то нас обнимала мама».

«Ты уже настроилась умирать? – ледяной тон сестры заставил вздрогнуть.

Амелия покачала головой.

«Нет, что ты. Но я никогда не исключаю самого плохого. Если нам не удастся заполучить артефакты, мы всё равно долго не протянем. В Дельминаре нет таких новаторских разработок в сфере ритуальной алхимии. Наше тело уже слишком отравлено ею, чтобы жить без алхимического яда».

«Что-то мне подсказывает, что в тебе не осталось надежды».

«Надежда… всегда умирает последней… У каждого она своя. Ворон надеется, что его лучший козырь сыграет главную роль и партия останется за ним: и нам поможет, и артефакты скардов достанутся ему. Кэйтлин надеется заработать, чтобы погасить часть контракта. И только мы надеемся прожить ещё немного. Странно, правда?»

«Они не знают, на что способен Стигмар и его лорды-протекторы. Но, вероятно, именно поэтому у них и может получиться. А мы знаем»...

От прокатившейся волны ужаса Амелия широко распахнула глаза.

«Да, ты права Ами, это знание увеличивает наши страхи».

«Он…»

«Даже не сомневаюсь. Он точно прознает о нашем присутствии в городе. Мне порой кажется, что за столько лет он научился чувствовать наше присутствие везде».

Черты лица девушки исказились гневом.

«Не-на-ви-жу…» – добавила Луиза.

«Я тоже ненавижу, милая. Так же, как и Солнцеликую. Как можно не питать ненависти к твоему убийце? К учителю, вложившему оружие в твои руки, заставившему познать вкус крови, превосходства, почувствовать силу. Но равно как ненавижу, так же и боюсь», – призналась Амелия.

«Не бойся, ты уже давно не маленькая запуганная девочка. Мы не слабые беззащитные дети. Пойдём. Воздух пропитан осенним теплом. Вдруг это наша последняя осень? Не стоит просиживать задницу в комнате».

«Ты права».

Небольшая улочка, на которой разместился театр, днём не могла похвастаться большим количеством народа. Сновали туда-сюда работяги, промчались несколько кэбов, на козлах торопливые извозчики понукали лошадей, чтобы угодить нетерпеливым клиентам. Амелия в простом платье и лёгкой накидке с удовольствием прогуливалась, наслаждаясь ласковым теплом начинающейся осени. За три года город почти не изменился, хотя, наверное, сложно что-то перестроить на вершине скалы. Вширь город уже не отстроится, а нижние ярусы не пользуются спросом. Кто захочет жить у мануфактур?

Вывернув из-за угла, Амелия застыла, сделала ещё пару шагов, заставляя себя идти дальше, но снова замерла. Впереди, на расстоянии не более пяти ярдов, стоял высокий симпатичный скард, внимательно разглядывающий какое-то объявление. Если присмотреться, можно было угадать черты женского портрета. Столько эмоций выражалось на лице мужчины, что он просто не мог не привлечь внимания Амелии. Казалось, он почти говорил с изображением женщины. Молчаливый диалог продолжался недолго, скард тронул рисунок с какой-то затаённой грустью, глянул в сторону. Амелия боялась даже пошевелиться. Нет, он не заметил её, или не обратился внимания, но сама девушка удивилась, как встревоженно забилось сердце.

«Красивый, – протянула Луиза. – Не про нас с тобой, сестрица. У него наверняка уже есть зазноба».

«Даже если и так, ты и помечтать не дашь? Как давно ты перестала грезить о своём возлюбленном, Лу?».

«Это было давно и сейчас уже не имеет никакого значения», – голос сестры наполнился болью.

«Почему же ты мне не даёшь воли? – печальный взгляд Амелии вернулся к профилю незнакомого скарда. – Я хочу любить так же сильно, как и ты».

«Ты не сможешь. Твоего сердца не хватит, чтобы пережить расставание или предательство».

«Это неважно, если жить осталось совсем недолго».

Мужчина развернулся, Амелия затаила дыхание, словно вот сейчас произойдёт что-то волшебное, что-то невозможное и самое долгожданное. Увы, ни звёзды, ни радуги не зажглись, скард просто не заметил стоящей на его пути рыжей девушки, его светлые глаза смотрели куда-то дальше, мимо. Размашистые скорые шаги уносили незнакомца, ещё шаг, словно замедленный, а может, так только лишь показалось, потому что память хотела удержать даже самый короткий миг, пока этот привлекательный мужчина был рядом. Он ушёл. Амелия так и не решилась его окликнуть.

«Маг», – шепнула Луиза.

«Нераскрытый, – согласно кивнула Ами, рассеянно оглянувшись. – Я хочу его».

«Нашла время фантазировать. Что он рассматривал на доске объявлений?»

Амелия добралась к информационной стене и едва не прыснула со смеху.

«О боги, чьи кривые руки это рисовали?» – возмущённо спрашивала Луиза.

«Но смешно не это», – отозвалась Амелия.

«Вернее, совсем не смешно», – буркнула Луиза.

«И это ты только что мне советовала не впадать в уныние, сестрица? – насмешливо спросила Ами. – Забавные получились картинки».

«Как они прознали, что Зотра явится в Нирей’Дар? Как они так скоро»…

«В Дельминаре у Стигмара всегда имелись шпионы, если бы они сумели выследить нас, то утащили бы прямо оттуда. Скорее, это просто уловка».

«Не угадали ни одной черты лица», – фыркнула Луиза.

«Зато глянь, какой красивый почерк, объявление явно на заказ».

«Ладно, посмеялись и хватит, мы так и не дошли к торговому кварталу, а если не хотим грызни с Кэти, надо бы поторопиться».

«То есть, ты думаешь, что покупка женского платья – это легкая и скорая работа?»

«Тем более стоит поторопиться».

Рыжая развернулась, вливаясь в поток разношёрстной толпы. Настроение поднял странный портрет, девушка чуть вздёрнула подбородок, довольная улыбка растекалась по лицу.

«Не стоит терять бдительности, Лу», – напомнила Ами.

«Хватит нудить, наслаждайся прогулкой. Вон глянь, какая забавная шляпка у той дамы слева. Ты бы вот ни за что не обратила внимание. Ой, Амиии… глянь… это же просто прелесть».

Впереди, на одной из небольших площадей, выступала труппа артистов. Между двумя столбами по тонкому тросу, точнёхонько выверяя шаг, шла юная девочка в платье, за которое любую даму Мердорада застыдили бы, а то и опорочили. Неприкрытые стройные ноги облегали полосатые штанишки, видать исключительно для выступлений, юбка с пышными кружевными подъюбниками поднималась выше колена спереди, и опускалась чуть ниже колен сзади. Кукольные чёрные локоны тугими спиралями падали на открытые плечи, а толпа, затаив дыхание, наблюдала за маленькой акробаткой.

«Ами, я тоже такое хочу».

«Сдурела, нас за такое первая же кварта стражи остановит и выпишет дикий штраф. Да и как на нас глазеть-то будут, срамота», – недовольно отозвалась Амелия.

«Зато ночью удобнее передвигаться, чем в платье по местной моде».

«Ночью удобнее в штанах».

«Не люблю штаны, словно голая. Ни вида, ни изящества, ни красоты. А так с юбочкой, вроде прилично, и в то же время очень удобно».

«О боги! Надень юбку поверх штанов и обрежь лишнее. Ты забыла, в Мердораде не приветствуют такого рода одеяния. Скорее всего, мы не найдём ни одной похожей юбки, только если сторгуешься с артистами. Может у них отыщется подходящий размерчик».

«Не переживай, надо только найти хоть одну лавочку, которая шьёт по моде Хашдара[33]…» – довольная своей идеей ответила Луиза.

«Лу, там кондитерская», – перебила сестру Амелия.

«Ами, давай на обратном пути», – Луиза уже поняла, договорить ей никто не даст, и стоит как можно скорее уйти отсюда, иначе кошель опустеет с завидной скоростью, а за платьем они так и не дойдут.

«Лу, милая, а вдруг потом мы будем так торопиться, что зайти просто не успеем. Очень хочется. Ну, пожалуйста. В Мердораде самые лучшие кондитерские».

«В Дельминаре тоже неплохо пекут».

«Ты пошутила? Лу…»

Амелия спешно перешла улицу, почти прилипнув к витрине, за которой, на украшенном цветами столе, стояли этажерки с вожделенными сладостями.

«Отлипни, сейчас нас заметят и заставят мыть витрину», – усмехнулась Луиза.

– Какая детская непосредственность, – раздался сбоку знакомый голос, вдоль позвоночника пробежали искорки электричества, напоминая о былых днях. – Никогда бы не подумал, что взрослая леди может так желать пирожных, что совершенно позабыла о манерах.

Амелия неторопливо убрала руки с прозрачного стекла, сожалея о том, что не успела скрыться в дверях магазина, чинно уложила кисти перед собой на уровне талии, выпрямила плечи. Голубые глаза спокойно смотрели на скарда, нарушившего её уединение.

Как всегда идеально выбрит, ореховые выразительные глаза изучающее разглядывали девушку, отмечая каждую мелочь, и это совершенно не смущало мужчину, хотя попахивало полнейшим неприличием.

– Моя сестра запрещает мне много сладкого, мсье. Говорит, это сильно портит фигуру и цвет лица, – Амелия слегка улыбнулась, собираясь до конца играть совершенно незнакомую девушку. Незнакомую для него.

– И где же ваша сестра?

– Осталась дома, ей нездоровится. Я шла в аптеку… – Ами судорожно рылась в памяти, пытаясь понять, имеется ли неподалеку хоть одна. Вот прах, она шла в совершено другом направлении. Девушка закусила краешек губы изнутри. Скард ждал ответа, упускать возможности поговорить он не намеревался.

– Я подумала, раз пойду одна, смогу втайне от неё съесть пару пирожных, – Амелия попыталась придать голосу смущение..

– И что же вас остановило? Совесть? Или медицинские противопоказания? – прищур ореховых глаз совершенно не понравился Амелии. Он точно узнал её.

– Нет, я вспомнила, что не взяла свой кошель, а сестра мне выдала денег только на лекарство, – Амелия стушевалась. – Поэтому я огорчилась. Простите, мне надо идти, – девушка метнула взгляд на лацкан пиджака, где переливалась золотом фибула с чеканными башнями.

Амелия сделала шаг в сторону. Девушку буквально распирало желание броситься бежать, но это означало признаться в том, кто она есть, и что она боится его. Сейчас, пока они оба продолжают игру в несознанку, есть высокий шанс скрыться. Неожиданно резко тонкую кисть перехватили. Скард поднес её к своим губам, под удивлённым взглядом Амелии.

– Я могу угостить вас, милая барышня, а вы мне расскажите о себе. Право слово, давно не встречал таких очаровательных голубоглазых дев, поцелованных солнцем.

– Простите… – Амелия осторожно высвободила руку, борясь с желанием зарядить этому гаду оплеуху, как он вообще посмел трогать её! – Вынуждена вам отказать. Сестра не позволяет мне принимать ухаживания от незнакомых мужчин. Она в ответе за меня перед матерью и отцом, – проговорила очень строго, словно и сама верила в то, что получит порцию розог за такую оплошность.

Тут, конечно, Амелия лукавила, но в гильдии уже давно негласно отцом и матерью считались Ворон и Полёвка, пусть они и не состояли в браке, а подчиненные, соотвественно, детьми. Так уж повелось. И сейчас Кэйтлин, действительно, несла ответ за непутёвую и слишком смелую спутницу перед грозным начальством.

– И где же ваши родители, милая? Может, я могу навестить вашу семью?

– Я думаю, они будут против. Отец не одобряет случайные знакомства на улице, а мать ему не посмеет перечить.

Амелия подхватила юбку и резко ушла в сторону, каблучки быстро-быстро застучали по мостовой, между лопаток всё ещё чувствовался пристальный взгляд.

«Он узнал», – зашептала Луиза.

«Я знаю», – сердито отозвалась Амелия.

«Что ты скажешь Кэйтлин?»

«Может, МЫ скажем?» – сердито переспросила Амелия.

«Пфф… Виновата. Но даже если скажем, это не решит проблемы. Готовься, скоро на нас будет объявлена охота», – с горечью прошептала Луиза.
____________________
33.Хашдар – королевство, основанное лагморами, демоническими существами. Королевство не притесняет беженцев, на его территории встречаются все расы Илента, если его представители готовы мириться с достаточно вольными порядками и соблюдать законы. Хашдар ведёт торговые отношения со всеми странами мира, стараясь в политике придерживаться нейтралитета.

Распрощавшись с архивариусом, Виктор, не торопясь, с удовольствием вдыхая сырой осенний воздух, направился на западную сторону верхнего города. Нет, конечно, можно было бы ускориться и влететь домой вместе с ночными сумерками, принести с собой пряный аромат осенних листьев и, устроившись с книгами у жаркого камина, с суетливой Ириской под ногами, не вспоминать о дневных заботах. Но почему-то именно сейчас идти домой хотелось меньше всего. Наверное, слишком много новостей за такой короткий промежуток времени. Они сильно взбудоражили, вырывая из привычного спокойного состояния.

Улица потихоньку погружалась во мрак, местами разгоняемый масляными фонарями, редеющими пропорционально удалению от главной улицы. Скудный рассеянный свет ложился жёлтыми бликами на лица редких прохожих. Виктор умудрился даже не пропустить нескольких знакомых отца, пожелав тем здоровья, чтобы особо языкатые не пускали слухи о дурном воспитании младшего Брэйдона. А там вспомнят и сбежавшую мать – будет злым языкам над чем «пошутить» в приличном обществе. И пусть сам Виктор уже привык к постоянному перемыванию косточек, но это не значит, что он готов терпеть подобное до бесконечности.

Припозднившиеся прохожие спешили по домам, ночью Нирей’Дар затихал почти целиком, не считая ночных «ремесленников», да у пабов и таверн всё ещё шумели немногочисленные разгулявшиеся гости, раздавались нетрезвые возгласы. Голод давал о себе знать, в животе скарда тихонько заурчало. Было бы неплохо завернуть в одно из таких заведений, хорошенько поужинать, выпить вина, расслабиться после трудового дня и спокойно отправиться спать, но ноги прошли мимо очередной манившей весёлой музыкой двери. Нос поймал аромат жаркого и яблочного сидра, от чего Виктор даже замедлился. Мда, наверное, лучше поискать заведение поприличнее. Вот даже нутро чует – надо идти дальше. Виктор задумчиво продолжил путь, со странной смесью сожаления и ожидания пропустил поворот к дому.

Легкий ветерок шевелил желтеющие листья, всё ещё пытаясь разносить тепло ушедшего дня по городским улочкам. Почему бы и не прогуляться приятным осенним вечером? И никакая Аэва не сможет заставить Виктора отказаться от прогулки.

С восточной части неба сиротливо выглянул месяц, обещая совсем скоро подрасти, да освещать ночное небо как следует. Брейдон на секунду задержал свой взгляд на едва заметной дымке вокруг тонкого, почти белого, с голубой каймой серпа.

«В такую ночь гулять одному непростительно», – хмыкнул он сам себе и остановился, любуясь небом. Его казалось так мало между зданиями, звёзды едва угадывались – Виктор мог насчитать штук пять или шесть. С нижних ярусов и того, наверное, не видно. Только если с боковых террас. Тонкий аромат вечно цветущих магнолий верхнего города переплетался с запахом дорожной пыли и плесени из особо глухих подворотен. Втянув ночной воздух, начинающий сыреть без солнечного тепла, Виктор поддался чувству ностальгии, сладко защемившей у сердца, и направился в сторону Кольцевой аллеи, ведущей к старой гавани.

Когда-то алхимики вместе с инженерами попытали счастья создать конструкции для передвижения по воздуху. Цепеллины стали огромным шагом в будущее, новости гремели на весь Мердорад, наверняка и тамиры завистливо поглядывали в сторону остроухих. Жаль только, ликовали скарды недолго, эфирные потоки совершенно не контролировались на высоте. После нескольких взрывов огромных шаров затею отодвинули, затем и вовсе забросили и спрятали. Хотя можно было бы вполне выгодно продать, и пусть себе кто-то ещё экспериментирует. В память о тех давних временах осталась лишь заброшенная старая гавань – пристань, построенная под эти громадные махины, да портовая площадь.

Виктор давненько тут не бывал, а когда-то вместе с отцом они ходили смотреть с высоты птичьего полета вниз на землю, разглядывали ломаные линии горизонта и виднеющуюся вдалеке тень Столпа. В голове Брейдона даже мелькнула шальная мысль, а не ведёт ли его сегодня сама Судьба, освободив от обычного распорядка дня? Нет, это, конечно, было бы смешно. Зачем богине ничтожный маленький скард из какого-то там едва не погибшего мира? Гренвиль бы точно поднял сейчас на смех своего молодого приятеля. Но всё-таки, что-то неуловимо тянуло вперёд, и почему-то хотелось верить в неизбежно предопределенное стечение обстоятельств.

Виктор даже тихонько рассмеялся своим мыслям, представив вздёрнутые от удивления брови капитана, насмешливый блеск добрых серых глаз. Скард решил, что завтра определённо поведает старине Бэйли о своём приключении, позабавит занимательным рассказом, как придумал себе игру «в судьбу» и шёл ей навстречу, и эта выдумка постепенно превратилась в маленький огонёк настоящей живой надежды, будто светивший во тьме заблудившемуся ребёнку. А главное, Виктор и сам начинал верить в придумку, и твердым скорым шагом направлялся навстречу будущему открытию. А если не к открытию, то всё равно к чему-то очень важному.

Масляных ламп становилось всё меньше на подходах к гавани, их желтоватый свет рассеивался, предрекая полнейшую темноту впереди. Только случилось всё совсем наоборот. Стоило Виктору выйти на широкую пустую площадь, как небо словно придвинулось ближе, яркие звёзды устремили к земле свои лучи, вместе с тусклым блеском нового месяца отражаясь холодными бликами на булыжной мостовой. Еще сотня ярдов и там, за тонкой кованой оградой, над пропастью лениво плыли ветра, сонно строя свои коварные планы. Каждый раз у Виктора захватывало дух от осознания близости стихии. Как бы там ни было, оказаться здесь в бурю хотелось бы меньше всего. Скард подошел ближе, с восхищением посмотрел на утопающую во тьме землю. Где-то там внизу спокойно спит станция. Днём отсюда открывался замечательный вид на стальную ленту[34].

– Где? Где, Далах[38] побери, моя судьба? – насмешливо спросил Виктор темноту за краем, подойти ближе к чёрной бездне, затаившейся у подножия скалы, он так и не решился. Всё равно не увидит там ничего интересного, кроме тумана, поднимающегося от мануфактур с нижних уровней города. Мужчина свернул и пошел в противоположную сторону. Может Судьба насмешливо ожидала его там, где в конце площади темнел зев арки – выход на другую сторону Кольцевой аллеи? Тихонько насвистывая, Виктор шагал, оглядывая тёмный край неба, на котором по-прежнему сиротливо показывал свои острые углы народившийся месяц, больше напоминая одинокий ломтик дыни. Неожиданно для себя Виктор отметил, насколько быстро пересёк брусчатку. Даже слишком торопливо… для прогулочного шага.

«Куда спешить?» – вопрос возник в голове сам собой, но при этом скард не снизил скорости. Удивляясь самому себе, Виктор устремился вперёд, свернул на другую улицу, не сильно разбираясь, куда несёт его нелёгкая. Но точно несёт, тянет. Как будто внутри рождается маленький комочек неуверенности и твёрдого убеждения одновременно, и они вместе порождают совершенно новое чувство – еле уловимый страх не успеть.

«Не успеть? Что это?» – смесь эмоций позабавила Виктора. Наверное, сказывалось напряжение долгого трудового дня. Просто нужно вернуться домой, выспаться как следует, да поужинать перед этим. Миссис Грай снова будет бурчать по поводу пропуска ужина, совсем как в детстве.

Виктора не отпускало ощущение некого предчувствия, или переживания. Скард пока ещё не совсем понял, что же так усиленно охватывало его разум и старательно подгоняло, будто по наитию. А смутное чувство всё крепчало, доказывая, если не поторопиться, может произойти что-то непоправимое. Такая странная смесь чувств и мыслей расстраивала и вместе с тем раззадоривала, не позволяя остановиться и обдумать ситуацию.

Преодолев очередную арку, Брэйдон оглянулся. Спокойствие ночи и состояние сопричастности к волшебству, охватившее его вместе с глупыми мыслями о фатальности событий, исчезло, отсечённое серой архитектурной махиной. Виктор чувствовал себя вынырнувшей в шторм на поверхность моря рыбиной: словно сменил комфортную толщу воды на бушующую поверхность, где его кидало по волнам, настолько напряженной казалась атмосфера вокруг. Если бы собиралась гроза, верный приметам, мужчина поспешил бы укрыться подальше от случайной ярости богов, но небо оставалось чистым. Слух напрягся, улавливая отдаленный шум, острые кончики ушей стали подрагивать в такт шагу. Ощущение надвигающейся беды не оставляло, но дышать стало в разы легче.

Завернув за угол ближайшего дома, Виктор оказался в переулке, и услышал тихий, едва различимый шорох откуда-то сверху. Шуршащий. И следом ещё, чуть более громкий, будто тяжёлый прыжок в мягкой обуви. Даже балерины на сцене приземлялись куда громче, чем неизвестные где-то там, на крыше. Послышался хруст черепицы, несколько чешуек с тонким неприятным звуком понеслись вниз и упали прямо под ноги скарду, расколовшись с тонким звеньком. Виктор отпрыгнул назад, прячась под сводом крыши.

Где-то вдалеке послышался топот бегущих ног, стучащих подлатанными каблуками. Чуть звенели о брусчатку сапожные гвозди, этот неприятный звук раздражал до зубовного скрежета. Нелюбовь к починенной обуви уже давно укоренилась в сознании скарда. Определять количество бегущих на слух, как в старых приключенческих романах, казалось глупой затеей, и так понятно – сапог больше одной пары. Если не высовываться, может всё обойдется, встреча с неизвестными ночью попахивала глупостью и большими неприятностями. Да и любой здравомыслящий скард прекрасно понимал, закончиться такая встреча могла очень печально. Но сам виноват, повёлся на внутреннее чутьё, заведшее не пойми куда.

Вверху мелькнула тень, Брейдон поднял взгляд, заприметив две тёмные фигуры у самого края крыши. По его душу или мимо? Но тени либо не заметили, либо не заинтересовались спрятавшимся внизу мужчиной. А вот затаившегося в тени охватило любопытство пополам с предчувствием невероятной авантюры.

Из оружия у Виктора с собой имелся пистоль на пару зарядов и тонкий складной нож для очинки перьев, да и тот благополучно лежал в папке, а рыться сейчас в документах, в попытках найти эту маленькую железку, было бы пустой тратой времени. Незнакомцы приближались, но их топот пока не являл острой угрозы, а вот если эти сверху решат напасть? Сосредоточенный взгляд впился в тёмные тени, ожидая, когда же последует очередной прыжок, убежит ли эта парочка странных созданий. Почему созданий? Тени могли оказаться скардами, или тамианами, или ещё кем-нибудь, да хоть алаатами. В ночи что только не придумается. Очередной прыжок одного из ловкачей убедил окончательно, ни один скард не мог так бесшумно передвигаться в ночной тиши, не потеряв скорости и не нарушив крепкого сна жителей города. Это точно.

– Убегай Мышка, я спрячусь, иначе обеих поймают, – прошептал тихий голос, и было в нём столько боли, что Виктор непроизвольно нахмурился. Голос принадлежал женщине.

Виктор даже не понял, что разозлило его больше всего, догадка о том, что женщина ранена, или же само наличие мыслей о жестоком обращении с женщинами, а об этом сегодня ему уже не раз пришлось поразмышлять. Отношение к женщинам в Нирей’Даре всегда оставалось уважительным, даже к продажным. Или Виктор всё же не так хорошо знал свой родной город? Что же произошло? Бандиты? Ими кишел почти любой город, и столица естественно не была исключением. Какая же из сторон могла похвастаться принадлежностью к местной преступности? Убегающие или преследователи? Виктор снова метнул взгляд наверх.

– Я уведу их в сторону. Только попробуй сдохнуть, найду даже у Ниотта[35], – едва слышное шуршание пронеслось мимо, всё, что мог увидеть Виктор – это плотная чёрная тень, скользнувшая над крышами, словно преследуемая рваными клочьями самой тёмной ночи. И ему очень не хотелось бы оказаться в этой тьме. Скард замер в немом изумлении. Невероятно, если бы не увидел собственными глазами, точно решил – подобное невозможно, особенно, учитывая уровень магического эфира на материке. Это могла быть только магия.

Тяжёлые быстрые шаги раздавались совсем близко, всё больше возрастала уверенность, что погоня велась за двумя загадочными… барышнями? По крайней мере, голоса, казались женскими, молодыми, и это нагоняло тоску и непонимание, и некую толику презрения. Воровки? Есть много вполне достойных женских профессий, чтобы не опускаться до воровства. Не стоило, конечно, делать скоропалительных выводов, но картина представлялась не очень радужной, а Виктор не причислял себя к наивным мальчишкам.

Судя по тихому шипению, оставшаяся девица ранена. Насколько она будет опасна, если спустится вниз? Нет, бороться с женщинами последнее дело. Виктор не желал причинять вред даже бандитке, мужчина всегда априори сильнее женщины и не должен пользоваться этим преимуществом. Тем более, ей может понадобиться помощь. Ну и не мог Виктор поверить, что куча взрослых мужиков настроена к двум девушкам благосклонно, а разобраться в ситуации можно и позже. Интуиция не подавала тревожных звоночков, то ли просто отключилась, то ли решила, что на сегодня её лимит исчерпан. Виктор шагнул вперед, покидая временное убежище. Желание помочь могло, конечно, сыграть с ним злую шутку, но уж как воспитали – не оставлять же барышню в беде.

Тусклый отблеск черепицы ненадолго заслонило черное пятно, Виктор успел заметить смазанное движение и поймать тихий стон, сопутствующий… падению? Вот этого он не ожидал. Ночная тьма не самое хорошее время для тренировок, координировать свои движения в попытках поймать падающую женщину оказалось не так легко, как в первом порыве благородства. Мысль о том, что беглянка примет помощника за одного из преследователей, пришла после, когда Виктор опустил завёрнутую в какой-то невероятно огромный плащ хрупкую и довольно легкую особу. Судя по хриплому вздоху, ночная прогулка прошла неудачно. Тёмные полы плаща, подбитые такой же серой невзрачной тканью, распахнулись, являя маленькие ножки в мягких кожаных ботинках без каблучка, тонкие полоски тканых чулок, или брюк, уходили вверх и терялись за кружевом юбок. Новый судорожный вздох из-под вороха одежды развеял секундную тишину.

– Вы в порядке? Вам помочь? – тихо спросил Виктор, спешно убрав свои руки от упавшей с крыши девицы, и тут же сморщился, сообразив, какой чушью слышатся его слова. Все итак очевидно! Ох уж этот драный этикет!

Не успел скард снова склониться над незнакомкой, как та вполне ловко поднялась сама, оставалось только удивляться наличию сил у этой хрупкой с виду женщины. Или девушки? Виктор разглядывал незнакомку и молчаливая игра в гляделки, казалось, обескураживала обе стороны. Из-под капюшона на скарда зло смотрело девичье лицо, эмоции легко читались по искривленному рту, глаза прятались за маленьким дымным облачком вуали.

– Вам помочь? – тихонько повторил обеспокоенный Виктор, и сам удивился своему сухому голосу в тишине мрачного переулка. – Если погоня по вашу душу, нам обоим лучше спрятаться. Уйти мы вряд ли уже успеем.

Девушка резко развернулась, охнула и содрогнулась. Капюшон упал, явив копну волнистых волос. Незнакомка вытянулась в струнку, откинула мешающие пряди назад, Виктор заметил, как шевельнулся кончик острого ушка. Она прислушивалась. Месяц мягко подсвечивал медью ореол кудрявых волос.

«Медные или все-таки рыжие, лисьи?» – неожиданно озадачился Виктор. Блеснул металл, быстро и коротко. Движения лисички оказались воистину ловки, не смотря на боль, терзавшую её тело. Или это уловка? У Брэйдона возникло сильное подозрение о родстве этой особи женского пола с детьми Нарлы[36], и, если бы не лицо со всеми типичными для скардов чертами, было бы дело плохо. Встречу с алаатой[37] скард никак не планировал. Кадык дернулся, лёгкий укол холодной стали в шею вызвал недоумённую улыбку на мужском лице. И никаких эмоций на женском.

– Я не собирался вам вредить, – медленно произнёс Виктор, да так тихо, словно боялся, что его услышит кто-то ещё кроме чудно́й недоверчивой женщины напротив него. Шум погони приближался, удары сапог о мостовую множились, будто преследователи разделились, часть из них уже неслась к переулку. Виктор совсем посмурнел. Если бы не эта возня, и он, и незнакомка успели бы укрыться, ну или пересечь переулок незаметно, дабы удрать подальше. Даст ли недотрога выхватить пистоль или сразу перережет горло?

Нервно дёрнувшись, барышня спешно бросила взгляд на улицу за своей спиной, по камням мостовой уже плясали огненные блики факелов, разбавляя темноту ночи. Стилет исчез, вдоль ног скользнула ткань с тихим шорохом. Виктор даже не заметил, когда незнакомка сорвала фибулу с плаща. В ту же минуту его губы обожгло чужое дыхание. Прежде чем он успел осознать, что же он творит, его руки сжали хрупкую фигурку в объятиях, папка с важными документами выпала из рук скарда, мягко приземлившись по верх вороха ткани.

– Алсан, погляди сюда, – раздалось буквально за углом, да с таким саркастическим смешком, что в пору провалиться от стыда, но Брэйдон самозабвенно отвечал своей неожиданной любовнице, если её уместно было назвать так. Размышлять в этот момент не было ну никакой возможности, только кончик уха резко дёрнулся от грубого голоса. Сквозь закрытые веки угадывался тусклый отблеск света, ворвавшегося в переулок.

– Ночь-полночь, неспокойно, ворюги да душегубы шастают по округе, а они милуются в подворотне, – раздался ещё один голос, и этот был менее приветлив, чем первый. Более злой, холодный, неприятный. Виктор почувствовал, как мелко задрожало женское тело в его руках.

Оторвавшись от сладких губ, Брэйдон мягко стиснул женские плечи и задвинул миниатюрную фигурку за спину, оборачиваясь к незваным гостям, прервавшим, или, скорее, спровоцировавшим такой интересный поворот событий. Однозначно, женщина боялась этих мужчин, благо Виктор был вполне широк в плечах, чтобы прикрыть собой испуганную беглянку. Осталось выяснить, придётся ли ему становиться ещё и рыцарем, спасающим прекрасных дам. В этот самый момент между лопатками кольнуло – да уж, не доверяла ему незнакомка. В том, что она уверенно держит в руках своё оружие, не оставалось сомнений. Хотя, посмотрев на жутких типов, что гнались определённо за ней, вполне можно понять, от чего такое недоверие к мужчинам.

– Прошу не оскорблять мою даму, – голос Брэйдона не дрогнул. – Мы свободные скарды, и имеем полное право миловаться, где нам вздумается, особенно если нет посторонних глаз. Мы немного не дошли до дома. Понимаете... молодость, горячность, нетерпеливость, жадность к теплу с приходом холодных ветров, – в голосе Виктора звучал укор, зато твёрдость интонаций дала понять бандитам, что даму не уступят ни под каким предлогом. К концу фразы Виктор и сам понял: только что он скомпрометировал незнакомую женщину, но, с другой стороны, что ещё сказать, когда их поймали на такой пикантной сцене, уж лучше будет любовницей, чем куртизанкой. – Милая, нам всё-таки следует поторопиться домой, стоит признать, эксперимент не удался, – стараясь выглядеть достойно, Виктор повернулся к женщине, стараясь между тем не сильно выпускать из виду обе мужские фигуры. Факел горел в руках только у одного, света немного, и тот, разливаясь по темноте переулка, терялся, рассеивался и пропадал.

Знают ли они в лицо беглянку? Как назло, оба мордоворота подошли ближе, пристально всматриваясь в скрытое вуалеткой лицо. А вот барышня не торопилась показываться из-за спины своего случайного защитника.

– Нет, не эта. Та чернявая была, а с ней какая-то серая, невзрачная, – кисло произнёс один из бандитов. Виктор успокоился, даже сердце стало медленнее отбивать ритм. Идея выдать барышню за свою пассию могла оказаться не такой уж и неудачной. К тому же это неплохой предлог проводить ту до дома. Или к лекарю.

Стилет невероятным образом исчез в складках кружевного рукава, Виктор легонько поцеловал ручку случайной спутнице, чувствуя, насколько холодны пальцы под тонкой лайковой перчаткой. Теперь в жёлтых отблесках факела можно было убедиться и в ладной фигуре, и в тонких чертах лица, немного заострившегося в резких контрастных тенях. Возраст этой милой особы пока ещё оставался загадкой для Виктора, но вот её робкая улыбка уже манила обещанием маленького шанса на победу.

– Пойдём, – Виктор поднял свою папку и плащ, деловито отряхнув его от пыли, перекинул через руку, и предложил вторую незнакомке. Женская рука поспешно легла на локоть Брэйдона, он удивился тому, как сильно барышня сжала рукав пиджака. Её жест выглядел немного поспешным, но, возможно, она пыталась тем самым показать свою принадлежность молодому скарду? Виктор улыбнулся, его спутница играла свою небольшую роль, может и неохотно, но блестяще: хлопала ресничками, покусывая губки, будто была невероятно смущена их разоблачением, и только немой вопрос в её глазах читался Виктором со всей тяжестью реальности. Девушка не верила, что случайный прохожий ей поможет. Действительно поможет, просто так.

– Эй, парень, сколько заплатил милашке? – хохотнул один из мужиков, не переставая пялиться на девушку, ткнул своего напарника локтем под ребра, но тот фыркнул, отмахиваясь. Его больше интересовал пустой переулок, из богатств которого на виду были пара бочек для дождевой воды и кучка досок немногим дальше. Вот кого точно послали не парочки юных влюблённых гонять по подворотням, его цель была куда серьезней и, несомненно, дороже, о чём говорил его сосредоточенный взгляд.

– Милашка, он тебе заплатил сколько? Ко мне потом не заглянешь? – не унимался шутник, окидывая оценивающим взглядом стройную фигурку, прижимающуюся к Брэйдону. Виктор, отметив, как дрогнули скулы незнакомки, едва не вспыхнул.

– Позвольте, – он нахмурился, сердито зыркнул на скарда, но тот не торопился ни менять тему, ни выполнять свою работу, как его напарник, уже повернувший к улице. – Если вы застали нас врасплох, ещё не значит, что эта леди продажна, – голос Виктора кипел негодованием.

– Ну да, – шутник хмыкнул, но ничего не ответил, бросив прощальный взгляд на стройные ноги, обтянутые тонкой шерстью под пышным кружевом короткой юбки, намекая на артисток, которые обычно не прочь на пару монет пополнить свой бюджет, оказав необременительную услугу, и поспешил за уходящим товарищем. Небольшая радость – в темноте сальные взгляды уже не могли так бесцеремонно обшаривать женское тело. Тревожное чувство заскребло в груди, обещая кучу неприятностей, но пойти на попятный было уже невозможно. Благо, жутковатые личности, по всей видимости, торопились, чтобы поймать двух особо вертких девиц, и потому не стали уделять много внимания припозднившейся паре, а ведь могли бы.

Указав на выход из переулка, Брэйдон повел свою спутницу вперед: сначала к портовой площади, а потом и на второю кольцевую, в сторону своего дома. Недалеко от Брейдонов проживал лекарь, а искать кого поближе в ночное время было бы странно. Не стучаться же в ближайший дом с расспросами.

– Я могу вас проводить домой? – спросил Виктор, но девушка молчала, не удостоила даже простым кивком головы в ответ. Это озадачило Виктора. Может, ей некуда идти? В таком случае он вполне мог предложить ночлег. Но примут ли его предложение?

– Милая незнакомка, если вам некуда идти, или не хочется куда-либо идти, придётся заночевать у меня, – тихо произнёс Виктор, прервав затянувшуюся паузу, и тут же смутился, сообразив, как двусмысленно это прозвучало для спутницы. Но она послушно шла туда, куда он вёл, так и не указав иного адреса. – Простите, я не имел в виду ничего предосудительного, не могу же я отпустить вас в ночь, напуганную и выбившуюся из сил, – скард нервно рассмеялся, вернее, попытался, но вскоре и этот скомканный звук пропал в тишине. Пара продолжала идти.

Виктор поглядывал на точёный женский профиль, размышляя, не встречал ли он барышню раньше. Темнота не располагала к детальному осмотру внешности, тонкой корки чуть голубоватого серпа, как и мутноватого отсвета второй луны, уже покатившейся к горизонту, едва хватало, чтобы немного разбавить густоту ночных теней. Мужчина сделал скидку на возможность ранения своей спутницы, потому они не спешили, и пусть незнакомка молчала, не жалуясь и не сетуя на проклятое стечение обстоятельств, темп ускорить явно не могла, и ладонь её все так же покоилась на локте Виктора, время от времени чуть сильнее сжимая крепкую мужскую руку.

«Вот тебе и шутки про судьбу», – подумал Брейдон, усмехнувшись. В его голове снова стали рождаться теории одна фантастичнее другой. А как тут не дать волю фантазии, когда спутница отмалчивается, вместо того чтобы рассказать, что же на самом деле произошло. Почему она бежала, от кого? Ситуация с погоней казалась донельзя странной. Девушка боялась преследователей, но, при этом, искали вроде бы и не её. Отчего болезненно морщится? Может её избил ревнивый возлюбленный и барышня нуждается в защите? Не мудрено, если он из банды тех громил. Но почему тогда она бежала вместе со странной девушкой-тенью? И почему по крышам? Куда исчезла её таинственная напарница?

Количество вопросов в голове Виктора росло. С каждым шагом, казалось, их число увеличивалось в арифметической прогрессии, но озвучить хотя бы один из них скард так и не решился, а спутница продолжала молчать.
____________________
34.Стальная лента – железная дорога, предназначенная для передвижения парорельса, местного паровоза, одной из разработок скардов. Выкрасть чертежи или узнать о структуре артефактов и магических печатей для сборки подобного сложного механизма пока ещё никому не удалось.
35.Ниотт – бог, пришедший в год слияния миров, бог чёрного зла, немертвых существ, бог проклятий и чёрной зависти, порчи и гнили. Считается, что его царство у самого основания столпа мира, и граничит с Бездной мироздания, о самом царстве ничего доподлинно неизвестно, потому как открыть порталы на нижние материки не удалось, а магов, которым возможно открыть путь через Бездну в Иленте не водится.
36.Нарла – дочь Рхатра, бога-зверя. Богиня-охотница, покровительница народа алаат, которые являются её потомками.
37.Алаата – потомки Нарлы, существа строптивые и своевольные. Обитают на острове Зарут в королевстве Ларат, да, это их чай ценится во всем Иленте. Сами алааты существа очень похожие на кошек разных мастей, их лица и фигуры почти не смогли перенять антропоморфных черт в далеком прошлом. Единственное довольно большое изменение, это структура скелета, позволяющая прочно стоять на задних ногах-лапах, и изменение передних конечностей. В целом народ алаат не любят за вспыльчивый нрав и политику их собственного королевства, но это не мешает вести с ними торговлю.
38.Далах Кхана – двоеликий бог скардов, пришлый из иного мира следом за своими детьми. Согласно легенде Амахра после долгого забвения вернулся в Илент, чтобы судить и править, и привел скардов в Илент из погибающего мира, свершилась первая война богов и их детей. Спустя многие годы, благодаря молитвам скардов, двоеликий бог (единственный из священной восьмерки) смог найти своих детей, он решил остаться в новом мире и пользоваться его благами. Амахра наказал незваного гостя, отныне и до скончания мира, заточив на материке Руян. Его территорию полностью занимает королевство скардов.

Дом встретил хозяина тёмными окнами. Придержав спутницу, чтобы та не запнулась на ступенях, давненько не видавших ремонта, Виктор отомкнул двери и пригласил гостью пройти. Жест вышел скомканным, но то уже не играло особой роли, потому что в ночном мраке двора женщина, уже не сдерживаясь, всё сильнее сжимала мужскую руку и кривилась от боли. Именно боли: дыхание с шумом врывалось в её легкие, безумные глаза сочились влагой, шаги тяжелели. Фонарь во дворе Брейдонов зажигался крайне редко, и уж точно не сегодня, что никак не облегчило путь, с другой стороны, отгородило от любопытных взглядов соседей. Это и к лучшему.

– Прошу, подождите меня здесь, я принесу свечи, – Виктор усадил гостью на стул в прихожей, плюнув на правила приличия, метнулся в тёмную глубину дома, быстро свернул на кухню, уже по привычке перепрыгивая через ступеньку, мимолетно терзаясь вопросом, нормально ли это оставить чужого скарда… скарду... там, у входа? Нет, в темноте она бы точно могла споткнуться, даже если бы он предупредил и придержал за руку. В общем-то, оба варианта выглядели не особо гостеприимно и выставляли хозяина в невыгодном свете. Сунувшись в ящик буфета, наощупь пошарив рукой, Виктор выловил коробку тонких лучин, свечи нашлись в другом ящике. Спустя пару секунд затеплился небольшой язычок пламени, добавив резких черт лицу молодого мужчины.

Запах палёного дерева защекотал ноздри, Виктор не удержался и чихнул. Никогда не любил палочки для розжига именно поэтому, дым всегда приносил неприятные ощущения, вместе с не менее неприятными воспоминаниями. Прислушавшись к тишине, Виктор осторожно вдохнул, будто проверил, не станет ли отвратительный запах и дальше мучить его, но, кажется, форточка на кухне с вечера осталась приоткрытой, небольшой сквознячок тут же растворил следы гари в воздухе. Мужчина поспешил обратно, придерживая руку перед свечой. Хрупкая женская фигурка застыла статуей, казалось, что она даже не дышала, а так и сидела, выпрямившись стрункой, немного скрестив ноги. Бледное лицо в желтоватых отсветах пламени выглядело почти неестественным, не живым, если бы не эти пышные мокрые ресницы, трепетно подрагивающие над прикрытыми веками.

Виктор зажёг несколько свечей в канделябрах у большого зеркала, возле которого на низком пуфе расположилась гостья, только вот игра огня и тени не принесла облегчения, а лишь добавила беспокойства. Тонкая рука потянулась к голове, тихонько щёлкнула заколка или шпилька, Виктор не сильно разбирался в этих женских хитростях, маленькая вуалетка легла на пуф рядом с пышными юбками. Косметическая краска растеклась по лицу, живописно обрамляя помутневшие от влаги глаза, добавляя печали болезненному образу. Только губы кривились зло, будто в любой момент эта отважная женщина готова была стать на свою защиту, грозно зашипеть на манер алааты и плеваться ядом не хуже шиотской змеи.

Дамы в доме Брейдонов гостили не часто, а если быть точным, то совсем не гостили. Виктор собрался было предложить обуть его домашние туфли, но, опустив глаза вниз к маленьким ступням в мягких кожаных ботиночках, сообразил – явно не тот размер. Подобная обувь пользовалась популярностью у циркачей. Неужели и правда беглая артистка?

– Как вас зовут? Надо ли сообщить вашим родственникам, что вы попали в беду? Может, послать за лекарем?

– Амелия, – голос вырвался сквозь плотно сжатые зубы, складывалось впечатление, что напряжённый выдох еле смог разомкнуть дрожащие уста, но это вывело женщину из состояния глубокой задумчивости, она широко распахнула глаза, бесстрашно глядя в лицо приютившего её мужчины. При столь скудном освещении тяжело было определить цвет глаз, Виктору они виделись то светло-ореховыми, то сумрачно-серыми, уходящими в сталь, но тоска и боль, читающиеся в них, пронзали до самых потаённых уголков души.

Виктора кольнула сама собой напрашивающаяся догадка – женщина не только не доверяет ему, но и подозревает в чём-то весьма неблаговидном. Это несколько обидело скарда, ведь он не предпринял ни единой попытки причинить вред.

– Не скажу, что очень рад нашей... ммм... странной встрече, Амелия, – тон вышел не слишком радушным, но, наверное, иначе у Виктора и не вышло бы, он начинал сердиться, не смотря на обеспокоенность болезненным видом гостьи. Женское упрямство понемногу выводило его из себя, но беглянка упорно не желала объясняться и не просила о помощи, а ведь ей срочно нужна была таковая, в этом мужчина не сомневался. – Наше знакомство вышло очень, кхм, сумбурным, – Виктор вспомнил жар сладких губ и едва сдержался, чтобы не сморщиться, смущать даму в такой момент не было нужды, да и воспоминание пришлось явно некстати. – Здесь вам некого бояться, это мой дом, и живут в нем всего трое, включая меня. Остальные двое уже наверняка спят. Если вы голодны или нуждаетесь в помощи, то просто озвучьте это, – мужчина вопросительно посмотрел на гостью, её бледное лицо выглядело весьма красноречиво.

– Мне нужна теплая вода и антисептик, – спустя полминуты, немного нахмурившись, но уже более твёрдо и спокойно произнесла Амелия, хотя дыхание её участилось. – Бинты и очень острое лезвие... – последовал шумный вздох. – Скальпель у вас вряд ли найдется, но... но подойдет и бритва, – пальчики сжали жаккардовое кружево, украшающее край юбки.

– Вы ранены? – Виктор мельком осмотрел девушку, внешних каких-либо очень уж видимых повреждений не было заметно глазу, но теперь, по крайней мере, не было сомнений в том, что требовалось помощь врачевателя.

– Это не важно, вам нет нужды об этом беспокоиться, – новые слова девушка процедила сквозь зубы, не сказать, чтобы злобно, но видимо боль стала терзать с новой силой.

– Вы занимались хирургической практикой? – уточнил Виктор, Амелия кивнула. – Хорошо, – вздохнул скард, со столь негативно настроенной барышней спорить без толку, раз она так уверена, что справится, вероятно, ей не впервой заниматься подобными вещами. Эта мысль совсем уж испортила настроение. Что же за мир такой, что женщине приходится терпеть подобные испытания.

– Придётся подождать, пока согреется чайник, – бурю в душе мужчина оставил при себе, стараясь говорить спокойно.

– Не надо, подойдет и холодная, у вас в комнате есть вода? – сухо, совсем на деловой лад поинтересовалась Амелия.

– Да, – Виктор замер, внимательно разглядывая искривленные болью женские черты. Он не ожидал смелых вопросов о спальне, это не только нарушало этикет и рушило нормы морали, услышь кто подобное, и женщина уже не обелит свое честное имя. Благо, все возможные свидетели в этом доме спали крепким сном. Вайолетт могла бы ещё и скандал устроить в довесок. Уж кто верная поборница пуританских нравов, так это пожилая экономка Брейдонов. Скард поджал губы. Может, стоило всё же разбудить экономку и попросить помощи для обустройства гостьи?

– Проводите, – повелительно проронила Амелия, заметив застывшего хозяина дома, приняв удивление за нерешительность. Встала и, чуть пошатнувшись, побрела в сторону лестницы. Виктор на пару мгновений задержался, прищурившись глядя в спину Амелии. Что за странная особа? Думает, её тону будут повиноваться? Или ей немедленно нужно приступить к хирургическим процедурам? В любом случае, удивительно, как она безошибочно определила направление в темноте. Сам скард за пределами освещённой прихожей не сильно мог разглядеть просторы холла. Казалось, за небольшим ореолом света, что давали несколько свечей, тьма становилась только гуще.

– Погодите, – Виктор бросился следом за девушкой и подхватил ту под локоть, тем самым предложив положиться на него. Глаза из-под пушистых ресниц сверкнули весьма враждебно, где-то в самой глубине этих жутких омутов пробежала искра магии. Скард насторожился. Зрение не могло его подвести, учитывая, что подобное ему уже приходилось видеть в глазах женщины, которую он вспоминать никак не желал.

Боги! От резкого ответа Виктора удержали именно эти искорки и короткое воспоминание из детства. Он шумно выдохнул и стиснул зубы. Сколько же терпения нужно было в общении с новой знакомой, буквально каждое слово едва ли не клещами приходится вытягивать. Понятное дело – неразговорчивая, не доверяет. Но надо же как-то хоть немного поведать о себе, хотя бы в благодарность за спасение.

Ступени тихонько скрипнули старыми половицами, в эту самую минуту Виктор возблагодарил богов, что миссис Грай спала в небольшой комнатке за кухней, довольно далеко, чтобы проснуться от постороннего шума и наделать нового. А вот сомнения по поводу предстоящей операции беспокоили скарда и он подумывал, осмотрев рану, всё же отправиться за лекарем.

Нет, он, как джентльмен, конечно же, предоставит даме комнату, но вот идея воспользоваться его спальней, как операционной и лазаретом, выглядела неправильной. И почему он не отвел незнакомку в ближайшую больницу? Вот вроде же здравая мысль, а так тошно стало от неё, что сразу захотелось выпить крепкой ароматной сангрии[38], чтобы смыть этот противный вкус во рту. И кто говорит, что мысли не могут быть осязаемы? Неужели снова интуиция, или просто глупость вкупе с жалостью? Да плевать уже. Сделанного всё равно не воротить, гостью не отправить никуда в таком плачевном состоянии, остаётся надеяться, что она и правда знает, что делает. В крайнем случае – постараться не опоздать, если потребуется привести в помощь лекаря.

Впустив в тёмную комнату гостью, Виктор и сам поторопился войти. Через пару мгновений над небольшим огарком затеплился огонёк. Скард оставил свечу у входа и прошёл дальше, монотонно щёлкая пальцами спустя каждые несколько шагов, по периметру комнаты затеплились крохотные магические искорки, раздвигая плотную темноту ночи. Конечно, не очень хотелось показывать наличие осветительных артефактов дома, но Амелию они совсем не удивили, на её лице не проскочило ни единой новой эмоции. Или ей было совсем уж не до огоньков, бледность её лица настораживала куда больше, чем обстановка в комнате, или приглашение в мужскую спальню в принципе.

– Леди Амелия, может, вы прекратите упрямиться? Я схожу за лекарем? – уверенности в согласии гостьи у Виктора, конечно, не было, скорее он ожидал однозначный отказ, но не предложить снова помощь настоящего специалиста не мог, да и сам удивлялся, почему он до сих пор не бросил уговаривать эту ослицу и просто не пошёл за лекарем. Сейчас как раз самый момент отправиться. – Я покину вас ненадолго, честное слово. Дорога в соседний сектор у меня займет не более десятка минут.

– Глупости, – фыркнула гостья, она уже почти закончила расстёгивать плотный кожаный жакет, пальчики ловко просовывали маленькие пуговки в петельки, освобождая хозяйку, давая ей возможность вдохнуть столько воздуха, сколько могли уместить в себе лёгкие. Как только последняя пуговка покорилась, Амелия залезла в один из карманов среди кружев юбок, достала небольшой камешек и бросила его своему спасителю. – Положи в кувшин, – скомандовала она, не сомневаясь, что приказание выполнят.

– Что это? – Виктор поймал кусочек то ли слюды, то ли кварца, присмотрелся, по привычке полез в нагрудный карман за окулусом, золотая цепочка блеснула в отсвете десятка огоньков. – Странный, первый раз такой вижу, – произнёс скард, присматриваясь, хотя что-то знакомое всё же прослеживалось.

– Значит, асферумы[39] в его комнате – это не странно, а доломит[40], ему не знаком и вызывает кучу вопросов... – послышался сердитый шёпот. – Ты с какой Башни свалился мальчишка, скард ты или не скард? – голос звучал так язвительно, что Виктор в очередной раз пожалел о своём решении помочь этой грубиянке. Несмотря на то, что возраст дамочки всё ещё оставался под вопросом (у скардов весьма тяжело определить количество лет по внешнему виду), это не давало ей повода строить предположения на счёт его умственных способностей.

– Прошу вас не оскорблять меня в моём родовом доме, – сухо отреагировал мужчина. – Позволю заметить, я уже давно совершеннолетний скард, а значит, имею полное право отстаивать свою честь и интересы. И только потому, что вы ранены и нуждаетесь в помощи, я не вышвырну вас из дома сейчас же, – напряжение и нервозность вечера сыграли злую шутку с его выдержкой, сказанное вышло не предупредительно и строго, как хотелось, а именно грубо. Грубить Виктор не собирался, но уж как получилось. Тон резал слух даже ему, и в застывшей паузе после его слов, мужчина уже сотню раз проклял себя за несдержанность. Крыггова гордость! Виктор прекрасно понимал причину, гордость – всё, что осталось от фамилии Брэйдон, в придачу к полуразвалившемуся дому.

– Хм, гордый значит, – усмехнулась девушка. – Хорошо... – Она швырнула жакет в сторону, даже не глядя, следом полетели перчатки. Только согнувшись, она явно не рассчитала сил и, подавшись вперед, упала. Рассмеялась, тихо, нервно, будто над своей собственной беспомощностью, как-то горько, с надрывом. Но не плакала, а смеялась. Странная. По воздуху стал расплываться металлический запах крови.

Истерика продлилась недолго, Амелия стянула сапоги прямо так, сидя на полу и морщась от боли, хватая открытым ртом воздух. Сейчас она больше напоминала медную цветную рыбку, выброшенную злым штормом на песчаный берег. Виктор заметил мокрое пятно, темнеющее на синем шелке. Как он не почувствовал запаха крови ранее? Обычно его нос очень чутко реагировал на запахи.

– Что вылупился? Неси, что просила, время! – рыкнула девушка, заметив, как бесцеремонно её разглядывают, и скард готов был поспорить, Амелии это не понравилось.

Спешно развернувшись на каблуках, он подошёл к секретеру, выудив набор для бритья и аптечку, бросил в кувшин доломит, мельком подумав, не попортит ли это семейный фарфор, остатки былой роскоши.

Стоило Виктору обернуться, как тут же пришлось отворачиваться. Гостья в одной тонкой батистовой сорочке выглядела куда привлекательнее золочёных цветов по краю кувшина, но этот прахов этикет... В голове заметались противоречивые мысли, ведь его всё же просили о помощи, и стоять вот так столбом в стороне абсурдно. Он сейчас ведёт себя, по меньшей мере, нелепо.

Виктор глянул на темно-синюю тряпку у ног девушки и не смог оторвать взгляда от маленьких аккуратных ступней. И что они так сдались ему, уже который раз он ловит себя на разглядывании именно их?

– Нравиться? – голос застал скарда врасплох, тот вздрогнул, но вышел из оцепенения и протянул бинты, склянку и небольшую коробку с бритвами. Не пряча взгляда, от пылающего ненавистью женского лица.

«Боги, что я делаю, отдать ножи в руки незнакомой женщине, особенно, когда она вполне уверенно ими владеет», – ругал себя мысленно Виктор, уговаривая и успокаивая тем, что уже вызвался помочь, а защитить себя уж как-нибудь сумеет. Страха он вовсе не испытывал, вид маленькой, хрупкой, но такой стойкой духом женщины, восхищал, не смотря на поразительную способность бесить своим упрямством.

И всё больше Брэйдон думал о своей гостье, как о циркачке, воображая тысячу и одну причину для её побега. О балаганах с артистами ходило много баек и сказок, порой не самых приятных, местами даже страшных, ими пугали непослушных детей на ночь, так что, если завтра эта девушка признается, что сбежала из одного такого, Виктор ей запросто поверит.

Амелия охнула, стянула через голову сорочку, плеснула немного остро пахнущей жидкости на руки и на рану, стиснув зубы, зарычала, прикрыла глаза. Это невероятно больно, скард прекрасно это понимал, но глаз не отвёл, смотрел, как исказился рот, как приоткрылись глаза, какая мука читалась в их глубине. Зрачки расширились, но радужки удивляли цветовыми переливами – то они отдавали зеленью, то солнечным светом, то оттенок уходил в сторону глубокого синего.

Амелия часто-часто дышала, на лбу выступили бисеринки пота, плечи резко вздымались и опускались, создавалось впечатление, что женщина дёргается, словно от паралитического электрического разряда, коим обычно заряжали гражданские пистоли. Не подобную ли пулю она получила?

Дрожащая рука вложила бинт в рот, челюсти сжались на белом тканом валике, на чистой тряпице рядом в маленькой луже антисептика блеснула игла, за которой вилась серая нить. Вытерев краем бинта один из бритвенных ножей, Амелия щедро плеснула на него антисептиком и, прошептав что-то непонятное, приставила лезвие к измазанной кровью коже.

Виктор замер. Он не мог поверить, что у неё хватит силы воли резать свою плоть. Секунда – и тонкое лезвие пропороло кожу, следом мышечную ткань, девушка зарычала сквозь ткань во рту, из глаз брызнули слёзы, а Виктор ошарашено смотрел и всё ещё не мог поверить. Он никогда не был лекарем, и, уж тем более, ничего не знал об операциях, которые практиковала эта учёная братия. Наблюдая за смелыми и решительными действиями гостьи, скард только и мог, что стоять в стороне. Ни остановить, ни помочь, даже дышать боялся, чтобы не отвлечь, не навредить.

«Если она пытается прооперировать себя сама, значит, знает, значит, умеет... Всё будет хорошо», – успокаивал себя хозяин дома. Мысль о том, что поутру придётся вызывать патруль, дабы засвидетельствовать смерть прекрасной незнакомки, заставила поёжиться против воли. Но ведь и такой исход тоже вполне реален. А уж сколько неприятных последствий….

«Боги»... – в который раз повторил про себя Виктор, если бы он смел говорить, то кричал бы на весь дом. Он не мог вынести вида режущей себя женщины, стонущей и ревущей от боли, словно дикий ламантин. Слёзы текли так обильно, что Амелия подняла лицо к потолку, да так и замерла на добрый десяток секунд, пытаясь успокоиться. Пошатнувшись, стала опасно крениться в бок, Виктор шагнул вперед, чтобы не дать упасть гостье, если случится обморок. Но Амелия, судорожно вздохнув, снова выпрямилась. Мужчина замер перед ней в молчаливом вопросе, он уже готов был на что угодно, лишь бы не слышать этих душераздирающих вскриков.

Его остановил взгляд... Леденящий, полный непонятной, но почти осязаемой силы, неприятный, пробирающий до самого позвоночника, заставляющий отступить и никогда не приближаться, особенно в ночи. Этого хватило, чтобы Виктор снова потерялся в сумбуре мыслей.

«Что делать?» – вопрос нелепый и странный в этой не менее странной ситуации. Виктор стал отсчитывать секунды, чтобы хоть чем-то занять свои мысли. В его комнате не стояло часов с самого детства. Тиканье раздражало, не давая уснуть, старый механизм частенько требовал смазки и ухода, иначе начинал противно поскрипывать металлическими деталями. Сейчас скард жалел об отсутствии часов в его комнате, можно было бы смотреть на циферблат и не думать о времени, тянущемся бесконечно долго, будто его нет, будто оно – сама первородная тьма, всепоглощающая, заманчивая, зовущая и непримиримая. Как будто они оба, и Виктор, и его случайная гостья, не находились сейчас в этой комнате, а падали в Бездну мироздания[41], безмолвную, бесконечную, без возможности остановиться, без малейшей надежды хоть что-то изменить, и это состояние неизвестности, неопределённости, всё продолжалось и продолжалось, выматывая силы и нервы.

Тихий вскрик прервал болезненное падение в пустоту, наваждение лопнуло, словно мыльный пузырь. Амелия задрожала мелко-мелко, руки на мгновение затряслись, перестали слушаться свою хозяйку. Но сам Виктор едва ли не благодарно взглянул на измученную женщину – он вынырнул из липкого омута страха. Теперь, оглядываясь на это минутное помутнение рассудка, можно было честно признаться себе – он был напуган. Самое время взять себя в руки.

Мужчина торопливо скинул пиджак, так не к месту вспомнив о карманных часах, подвернул рукава рубашки, остановил взгляд на грязной светлой тряпке под ногами. Молочный батист женской сорочки был совершенно испорчен потемневшей кровью. Виктор нахмурился, глянул на гостью, бритва плясала в тонких перепачканных пальцах, и одни Боги знают, скольких усилий стоило Амелии собраться с духом и с педантичной аккуратностью снова приложить лезвие к разрезу, резко войти сталью в рану... Через пару секунд она содрогнулась, поворачивая рукоятку, и, отбросив бритву, так же резко, будто в страхе передумать, вынула из раны небольшой предмет, отшвырнула его и ухватилась за приготовленную иглу.

Амелия взвыла, протягивая через края раны нитку. Виктор подошёл и опустился на колени перед гостьей. Быстро плеснув на руки антисептик, скард попытался аккуратно перехватить женские руки, мягко, чтобы не напугать, не стоило забывать, что перед ним полуобнаженная дама, и какие тараканы могут взбунтоваться в её голове в такой стрессовой ситуации – загадка.

– Не сопротивляйтесь, у вас уже нет сил, – Виктор уверенно выхватил иглу. – Я умею шить. Может не так хорошо, как лекарь или швея, но вполне сносно, – тут он, конечно, приврал, тем более себе подобных штопать ему ещё не приходилось.

Амелия бросила гневный взгляд, но иголку отпустила, Брэйдон готов был поклясться, в иной ситуации ему бы не было позволено ни взглянуть на неё, ни коснуться. Если бы сама девушка знала, скольких усилий ему стоило взять себя в руки, собрать всю свою волю, чтобы проколоть кожу, протянуть нитку, стянуть рану, закрепить узел, снова проколоть. И торопиться, торопиться, торопиться... Чтобы гостья не успела истечь кровью.

Новый прокол. Столько волнения Виктор, кажется, не испытывал со времён экзаменов в университете. Настолько страшно, что скручивало желудок и холодели ноги, девушка же снова едва сдержала свой полукрик-полустон. Как хорошо, что комната экономки далеко от хозяйских спален, если беспокойная пожилая леди проснётся, то непременно пожелает узнать причину столь необычного шума. Понадобилось ещё с десяток стежков, пока мужчина не закончил, закрепляя небольшой узелок. Несмотря на то, что в комнате тянуло ночной свежестью от приоткрытого окна, лоб покрыла испарина, Виктор ощущал себя раздавленным, иссушенным в пустыне кустарником.

Амелия повалилась на пол, обессиленная. Виктору казалось, она не могла даже плакать, плечи чуть вздрагивали, но скорее от прохлады и нервного перенапряжения, мышцы сокращались непроизвольно, инстинктивно, но веки не дрожали, мертвенная бледность распространялась от губ по всему телу. Грязные вещи так и остались на полу, едва заметные под женским телом. Амелия позабыла о своей наготе, не пытаясь даже хоть как-то прикрыть небольшую грудь и обнаженные ребра, измазанные потемневшей кровью и обезображенные не очень ровным швом. Только совсем тихое сиплое дыхание, да пупырышки на холодной коже показывали, что женщина сопротивляется, хочет жить.

Чем ещё помочь своей гостье, Виктор не знал, да и уточнять надо было бы заранее, сейчас барышня уже вряд ли могла говорить. Встав с колен, мужчина беспомощно оглянулся, взгляд уперся в аптечку на столе, потом в кувшин. Забрав воду и чашу, намочил кусок бинта и аккуратно притронулся к нежной коже, липкая кровь местами стала подсыхать, образуя некрасивую коричневую корочку, по которой расползались десятки крохотных трещинок. Затаил дыхание, удивлённо осознавая, как заколотилось сердце, как что-то сжалось в груди и не хватает воздуха, как предательски перехватывает где-то в горле.

«Как же это больно... Видеть и понимать чужое страдание, и принимать его», – открытие стало самым неожиданным за этот вечер. Оно всплыло в голове так ярко и внезапно, Виктор с удивлением отметил угасающую искорку холода где-то глубоко внутри себя.

Смыв кровь, мужчина перебинтовал рану, приложив дурно пахнущую какими-то травами мазь, в рецепте значились обеззараживающие и заживляющие свойства. Осторожно приподняв женское тело, словно хрупкую куколку. Ни единого звука не последовало. Обеспокоенный подобным поворотом, скард осторожно уложил свою ношу на кровать и бросился к секретеру за зеркальцем. Только убедившись, что Амелия всё-таки дышит, укрыл её одеялом, да обессилено опустился на край матраца.

«И что дальше, прах побери?!» – мелькнуло в голове Брэйдона, он ещё раз посмотрел на храбрую беглянку. Бледное лицо, в тон белоснежной простыни, больше напоминало фарфоровую маску, коими обычно украшались стены над камином у приличных матрон. Виктор оторвал кусок бинта и, смочив чистой водой, протер лоб и щёки, отирая косметическую краску. Так странно контрастировала под его пальцами теплая ткань и почти ледяная кожа гостьи, но Виктор уже слишком устал, чтобы размышлять об этом. Он устало смотрел на заострившиеся скулы, на бледную кожу, без единого признака чешуйчатой сетки.

О происхождении девушки всё ещё ничего неизвестно, да и совсем ничего особенного не выделяло гостью, кроме небольших ушек с острыми кончиками, словно у скарды, но поменьше, такие могли принадлежать и некоторым родам тамиан. Виктор задумался. Нет. Не этот случай. Кроме специфической раскраски некоторых участков кожи, коренных представителей Дельминара вполне можно было угадать и по узкой полоске зрачка, если её не прятали под иллюзорными чарами. Правда, такое было крайне редко, слишком много сил уходило на подобное колдовство на территории Мердорада, а артефакты не каждый мог себе позволить. Да и сами артефакты имели ограниченные сроки рабочего времени, после чего требовалась перезарядка. Вряд ли у беглой циркачки будут такие дорогостоящие магические механизмы, а зрачок у неё вполне обычный.

Протянув руку, Виктор открепил шпильки, поблёскивающие тёмными стеклянными бусинами в медных волосах, сдвинул с лица непослушную челку, открывая высокий лоб. Поправив прядь, чтобы она не щекотала лицо, мужчина тронул острое ушко, снова присмотрелся. Усталое, изможденное, но между тем, молодое и привлекательное лицо, если бы не эта мертвенная синюшная бледность.

Надо же, всего несколько часов назад, перелистывая пыльные папки в архиве судейства, разве он мог предположить, что в его кровати будет лежать раненная незнакомка, да ещё и вполне сомнительной репутации, причём о распутной стороне этой репутации Виктор подумал далеко не в первую очередь.

Третья из лун потихоньку выглянула из-за соседней башни, горделиво показала свой полный бочок, озаряя бледно-голубым сиянием спящий город. Так светло, полнолуние? Виктор подошёл к окну, вглядываясь в посветлевшее небо, в стороне, в некотором отдалении, отчётливо виднелась узкая дугообразная полоска месяца. Значит, вторая из лун уже ушла на покой.

Почему-то вспомнился один забавный разговор, подслушанный на рынке среди старых сплетниц. По поверью, ожидающий новости получает их на новую луну или в полнолуние. Виктор тогда даже не обратил внимания на судачащих женщин, только очередь к стекольщику заставила его стоять возле кумушек и усиленно делать вид, что он их не слышит. Какая нелепица, скард усмехнулся. Интересно, эта девица будет его новостью? Или новым испытанием? Почему-то в младшем Брэйдоне поселилась уверенность, что эта встреча обязательно приведёт к переменам, а «полнолунная новость» только первая в потоке остальных. Хорошо это или плохо, кто знает?

Виктор вернулся к кровати, подтянув одеяло повыше, до самого подбородка, чтобы гостья не замёрзла, наклонился и послушал, не сбилось ли дыхание. Совсем тихое, прерывистое, сейчас оно более походило на паутинку, дрожащую на ветру, коснулось его уха, пощекотало острый кончик.

Бросив ещё один взгляд на спящую женщину, Виктор прошёл мимо окна, выглянул на улицу. Надо же, он совершенно забыл о любопытных соседях, но тёмные окна в окружающих домах немного успокоили расшатавшиеся нервы. Тонкий серп всё так же сиротливо светил на тускнеющем небе, пока полная луна стремилась спрятаться за одной из башен, улица за мутноватым стеклом в просвете между тяжёлых штор потихоньку погружалась в серо-грязный сумрак тени. Это ненадолго.

Виктор покачал головой, никакие здравые мысли не помогали избавиться от неловкого ощущения, ночное происшествие оставило мутный осадок в душе. Пусть скард был уверен, что поступил правильно, как подобает мужчине и джентльмену, ведь он заступился за барышню, предложил ей помощь, только вот… Что делать с этим дальше – понятия не имел. Неясная тревога сдавила виски, предрекая неприятности.

Сон долго не шёл к Брэйдону, да и спать в кресле, в общем-то, не особо удобно. С другой стороны, гостья всё равно скомпрометирована, если не перед соседями, сумевшими углядеть её в темноте двора, то перед скардами в переулке точно. А ещё теми редкими прохожими, что видели неспешно бредущую пару вместе. Так что о благочестивой репутации всё равно можно забыть. Беспокойства на этот счёт Виктор не испытывал, он не знал ничего об Амелии, чтобы переживать, но даже это не давало повода совести закрыть глаза и позволить улечься на другой край кровати.

«Ну что ж, – думал Виктор, – вышло, как вышло».

При желании у гостьи будет возможность покинуть дом незамеченной – улизнуть под покровом темноты и кануть в неизвестность. Виктор даже не сомневался в том, что в одну из ночей именно так и произойдет. Сколько времени понадобится Амелии, чтобы оправиться? Неделя, две? К следующей ночи она уж точно не встанет с кровати. Странная встреча за это время могла перерасти в ещё более странное знакомство, но если спасённая барышня пожелает оставить гостеприимный дом, пусть дом Брэйдонов назвать таковым можно лишь с большой натяжкой, Виктор решил не противиться. Интуиция подсказывала – логические доводы бесполезны в случае столкновения с женским упрямством.

Чередуя обрывки забытья с туманным задумчивым взглядом в сторону кровати, Виктор боролся с самим собой. То ли любопытство, то ли некое опасение, не давали покоя, скард вставал и подходил ближе, наблюдал за спящей гостьей, за её недвижимым, но, скорее всего, беспокойным сном, ловил тихое-тихое дыхание и только тогда отправлялся к своему неудобному месту ночлега. Очередной осмотр насторожил, Амелия подрагивала. Сколько прошло времени с операции? Час? Два? Часы… Виктор недобро хмыкнул, ставя себе в укор их отсутствие.

Лихорадит? Или что-то ещё? Признак дурной. Возможно нервное перевозбуждение, кошмарный сон, последствия нелегкого дня: усталость, судороги, но... Вот это пресловутое НО… Виктор поспешно протянул руку и тронул горячий лоб. Температура поднялась, но не критично. Сам он не мог с уверенностью определить её причины, операция ли тому виной или что-то ещё.

Скард перебирал в уме то немногое, что знал о лихорадке, ему уже очень давно не доводилось болеть. Он вообще отличался крепким здоровьем с самого раннего детства, чем любил похвалиться старший Брэйдон. Те редкие дни, когда хвори удавалось свалить мальчишку в кровать, запомнились отвратительным настроением, горьким привкусом лекарств, да скучными книгами, которые щедро позволял таскать из своей библиотеки отец.

Окунув палец в кувшин, Виктор обнаружил стылую воду – артефакт разрядился полностью. Вынув камень, скард оставил его на столешнице, намочил небольшое полотенце и уложил на горячий лоб гостьи, отодвигая непослушную челку. Виктору казалось, что она непременно мешала, да и многие леди уже не носили челок, мода давно предложила иные стандарты красоты. Юные девы и дамы в возрасте – все переняли новое веяние ещё пару сезонов назад. Неместная?

Медные пряди намокли, потемнели, даже не верилось, что такой оттенок волос действительно существовал. Нет, среди скардов, дамы целованные солнцем далеко не редкость, но знакомых среди таковых у Виктора не имелось, а так хотелось выяснить, не хитрят ли женщины, чтобы получить такую красивую роскошную «медь».

«Интересно всё-таки, кто она?» – Виктор снял с горячего лба полотенце, потрепыхал в воздухе и уложил обратно.

Кто эта странная женщина, так неожиданно ворвавшаяся в его жизнь?

– Пить, – тихий шёпот проник в сознание скарда, он мотнул головой и понял, что сидит на полу, видимо, на грани засыпания сполз с кровати. Тело затекло, спина закостенела, да так, что разогнуться будет точно подвиг из подвигов.

Виктор молча поднялся, стараясь не кряхтеть, это слишком уж некрасиво при даме, тем более что он не дряхлый дед и его никоим образом не должны тревожить временные неудобства. Мужчина всегда должен оставаться сильным, эта привычная мысль прозвучала несколько ехидно. Плеснув воды из графина, Виктор подал стакан, Амелия с трудом высвободила из-под одеяла дрожащую руку.

– Давайте, я вам помогу, – устало предложил скард, но встретил такой гневный взгляд, что на некоторое время просто выпал из реальности, сдерживая в себе желание бросить всё, махнуть рукой, вызвать кэб и поехать в больницу, чтобы договориться о сдаче одной привередливой дамы для дальнейшего лечения профессиональным лекарям. Ослиное упрямство гостьи и её враждебность порождали в мужчине уже не только непонимание и раздражение, но и злость. Вообще-то он ей жизнь спас, а она тут строит из себя недотрогу. К тому же, он не целоваться к ней полез, как некоторые...

– Не надо, – тихо прошипела девушка и героически стойко, скривившись, приподнялась на локте, чтобы справиться самостоятельно. И, к удивлению хозяина дома, хмуро наблюдающего за ней исподлобья, даже не собиралась стонать от боли. Виктор думал, что ближайшие сутки, а то и двое, она даже шевелиться сможет с трудом. И уж точно не предполагал, что она будет так спокойна, будто слегка порезалась и ей просто нужно отдохнуть, а под бинтами вовсе не раскуроченный бок, старательно стянутый суровой ниткой. Это действительно удивляло и никак не укладывалось в голове скарда. Или он настолько привык видеть дам изнеженных и хрупких, что просто не в силах был поверить в сильную духом Амелию. В любом случае, игра в гляделки в две пары недовольных глаз была неуместна, Виктор вздохнул и перестал буравить взглядом бледное лицо.

– Вас лихорадит, может, стоит всё же показаться лекарю? – Виктор потёр щеки, чтобы приободриться, спать хотелось неимоверно, поймал настороженный взгляд голубых глаз, впервые не искажающихся каким-либо иным цветом, бликами, тенями.

Ответом послужило твердое «нет». Подхватив стакан, Виктор поставил его на тумбу у кровати и присел на самый край матраца, сдерживая раздражение. Бессонная тревожная ночь не добавила сил, да и терпение заканчивалось. Интересно, почему? Тут, конечно, можно было погадать, бессонная ли ночь виновата, или всё же барышня, упавшая Виктору на голову, и занявшая в этой голове всё пространство. А может – и то, и другое.

– Я. Хочу. Помочь... – отчеканил Виктор, скулы на его лице казались острее, под глазами залегли тени от усталости и беспокойства, весь его сердитый вид говорил девушке о том, что она глупый маленький ребенок, напрасно спорящий со взрослым разумным скардом. Вот только сам мужчина не сразу спохватился, что сейчас расположился непозволительно близко к даме. Но, прах побери, на это закрыла глаза даже совесть. – Объясните мне, почему вы противитесь помощи? Я, право, не понимаю вас. Я не лекарь и если возникнут осложнения, то помочь не сумею. Я думаю, у вас должна быть веская причина, иначе мне придется всё-таки заявить о вас в больницу.

– Не надо в больницу, – слишком уж поспешно ответила Амелия, в глазах мелькнули искорки страха, значит, она все-таки чего-то боится, или кого-то, и второе более вероятно. – Я благодарна, – сухо продолжила девушка, искорки угасали, придавая бледному лицу мертвенно спокойный вид. – Как только я смогу встать, уйду и более не потревожу ваш покой, благородный господин, – язвительные нотки всё-таки проскочили в голосе.

Потерев переносицу и медленно выдохнув, чтобы не вскипеть, Виктор укоризненно воззрился на раненную женщину. Но, что удивительно, высказывать ей своё негодование не стал. Непонимание и усталость заполняли скарда в предутренних сумерках. Амелия не сводила со своего спасителя враждебного взгляда. В полумраке комнаты её глаза больше всего напоминали Виктору два маленьких, но очень глубоких болота, не смотря на совершенно иной цвет. На миг скарду даже показалось, будто пахнуло болотной тиной, а вдалеке запели квакши, и только в самой глубине над стоячими водами вились маленькие цветные огоньки, будто светляки, разбавляя эту унылую картину. Вот точно, магия.

Сморгнув наваждение, Виктор решил сдаться. Вскинув руки в молчаливом капитулирующем жесте, он поднялся с кровати и поспешил к шкафу за вещами. Спать – уже не уснёшь, а вскоре необходимо перейти к сборам, тем более следовало привести себя в порядок со всем тщанием. Силы спорить и решать, какие бы то ни было, вопросы с гостьей, как и желание просто поговорить с ней, попросту исчезли.

Обернувшись, дабы попрощаться до вечера, Виктор напоролся на всё тот же непримиримый взгляд, вызывающий досаду. И если бы в другой ситуации впору было тешить себя мыслями о медноволосой красавице в своей постели, которая будет томиться в ожидании встречи до самого вечера, в данный момент это никоим образом не радовало. Взгляд скарда на мгновение задержался на рыжих локонах, рассыпавшихся по белому покрывалу, скользнул по лицу, почти сливающемуся с цветом обескровленных губ. Хотя нет, губы как раз больше уходили в синеву, вызывая отвращение, а ведь ещё накануне вечером поцелуй казался очень сладким. Сейчас же Виктор вряд ли бы отважился его повторить без содрогания или некой доли брезгливости.

Скард мысленно осадил себя. О чём он думает?

– Мне нужно будет уйти по делам. Если вы полны сил, я попрошу, чтобы вам принесли завтрак. Отдыхайте, леди.

Через полчаса Виктор спустился вниз, где экономка уже вовсю хлопотала на кухне. Воздух полнился ароматом свежих вафель и вишневого варенья, перемешиваясь с терпким ароматом чая. Мужчина улыбнулся. Несмотря ни на что, в этом мире, наверное, не изменится только эта картина: пожилая скарда в бледно-зелёном переднике и вафли с вареньем на столе по утрам, одну из которых увлечённо грызла Ирсая, потряхивая усишками.

– Не дождалась меня ночью, Ириска? – Виктор улыбнулся и почесал за ушком енотиху, та блеснула маленькими чёрными глазками и продолжила своё занятие.

Доглядев, что лицо у молодого хозяина совсем не отдохнувшее, экономка беззлобно поворчала о слишком свободных нравах, ведь не слышала, когда тот вернулся домой. Виктор, не дожидаясь окончания отповеди, попросил позаботиться о гостье в его спальне, предупредив, что ей нездоровится, и следом услышал треньканье разбивающейся тарелки. Образ всегда добродушной, хотя и очень серьёзной дамы, трещал по швам, на морщинистом лице под чепцом проступали самые удивительные эмоции. Красноречивый взгляд Виктора сразу пресёк все разговоры на тему воспитания молодёжи, этот возраст он давно уже миновал.

День не задался с ночи.
____________________
38.Сангрия – алкогольный или среднеалкогольный напиток на основе вина (чаще — красного) с добавлением кусочков фруктов, ягод, сахара, а иногда небольшого количества бренди и сухого ликёра, иногда — пряностей. Также Сангрия может быть слабоалкогольной без добавления бренди и ликера.
39.Асферум – артефакт света, произведенный алхимическим способом из кристаллов способных накапливать и аккумулировать энергию света.
40.Доломит – артефакт последствия, имеет огненный элемент, заключенный в тело кристалла. Способен временно нагревать небольшое пространство вокруг. Не производится алхимиками, в большом количестве россыпь кристаллов найдена в недрах Столпа, секрет алхимического процесса для создания артефакта пока не найден.
41.Бездна мироздания – колыбель, в которой и зародилась искра жизни, сумевшая воплотить богов и даровать им знания и чувства. В настоящее время Бездна мироздания представляет собой множества скоплений миров различной степени развитости.

Дом на Солнечной аллее в это раннее утро сотрясал грохот, и только отличная звукоизоляция не позволяла услышать, что же творилось за стенами добротного и весьма известного особняка.

Скард сочно ругался, не стесняясь в выражениях, торопливо, нервно метался по комнате, останавливаясь только лишь для того, чтобы швырнуть в стену ещё что-нибудь хрупкое, или снять что-то из своего трофейного снаряжения с полки над камином. С громким звеньком осколки ещё одной вазы осыпались на пол. Гость поморщился и покачал головой, убеленная сединами борода недовольно топорщилась.

– Она, это она! – громко воскликнул скард. – Она вернулась! Ты понимаешь! Ещё посмела лгать мне, гадина. Мне! – он остановился. Я найду её. Найду и накажу за её поганый язык, она не отвертится. И только после этого она, наконец, примет свою судьбу.