Дежавю

Нью-Йорк, 1.15. ночи

Разговор с сестрой меня вымотал. Стою и из своих апартаментов смотрю на ночной город. Тот дышит, плещется подо мной, мерцает миллиардами разноцветных огней, течёт, словно золотая река. Зрелище, которое всегда интригует. А также аргумент, почему я выбрал для покупки именно этот пентхаус, с огромными панорамными окнами, расположенный на высоте восемьдесят восьмого этажа. Почти девятьсот футов высоты: это вам не шутки. «У нас самые лучшие виды на город!» – уверял меня торговый агент и был прав. Выше моего жилья только Эмпайр-стейт-билдинг в Мидтауне… Кстати, он виден из моего окна. Я усмехнулся.

Местечко где я расположился является самым престижным и богатым районом города с точки зрения жилой недвижимости. И это вполне объяснимо: все основные достопримечательности Нью-Йорка, регулярно занимающие лидирующие позиции в рейтинге особо посещаемых мест Америки находятся здесь. Это делает средний Манхэттен – или Мидтаун, как его тут называют – культурным центром города, а помимо прочего центром ресторанной жизни и высокой кухни. Многие заведения, расположенные здесь, имеют мишленовские звезды. Лучшие магазины и бутики также борются за право попасть в Мидтаун. А уличные музыканты, например, чтобы иметь возможность играть на станции метро Times Square-42nd Street, обязаны проходить прослушивания и очень строгий отбор. Конкуренция сильнее, чем во многие телевизионные шоу, и иногда дело доходит почти до драк. Я выложил кругленькую сумму за своё жильё, зато теперь бурлящее пространство вокруг и окружение небоскрёбов.

Даже представить страшно как снаружи такого жилья завывает ветер, но меня это мало волнует. Тем более внутри, за толстенным непробиваемым стеклом тишина и спокойствие. Можно даже сказать умиротворение. На минутку оторвавшись от созерцания города за окном, я отошёл к журнальному столику, выполненному из тёмного лакированного дерева и поднял увесистый ребристый графин с янтарным виски внутри. Плеснул в бокал. От узких вырезанных в стекле граней по дереву как по чёрному льду веером рассыпались тонкие лучики. Совсем как от зданий внизу, только в миниатюре. Вернувшись к окну, я снова уставился в ночь.  

Считается, что способность обладать пентхаусом есть признак определённого статуса. Если человек может позволить себе такое элитное жильё, значит он уже многого добился в жизни. В Америке это действительно так. Я видел, как проскальзывает в глазах партнёров по бизнесу немое уважение, когда я называл им адрес своего проживания. Что ж, подобные правила игры я освоил ещё в Индии, поэтому, как только переехал, сразу сосредоточился на покупке высотной квартиры. Теперь в моих апартаментах зимний сад со стеклянной крышей, закрытая веранда с обустроенной зоной отдыха для барбекю, тренажёрный зал, бассейн и чёртова куча комнат, в которые я почти не хожу, ограничиваясь гостиной размером с небольшое поле, кухней-студией и собственной спальней. Статус соблюдён, да.

Но я отвлёкся. Итак, вид из окна. На самом деле лучший, за что я и выбрал его. Кроме золотой реки вид с высоты на улицы этой части бо́ро сравнить можно разве что с затухающим костром, когда угли ещё не погасли и тлеют, переливаясь наподобие кучки пылающих рубинов. Море живого огня, где за каждой искоркой – жизнь. Трепещущая жизнь во всей своей прелести и многогранности. И только я здесь безумно одинок. Подумалось, нужен ли кому-нибудь мой огонёк. Кроме родни, разумеется. По-прежнему неподвижно глядя вниз я пригубил виски и пришёл к выводу, что нет в моей жизни ничего, чтобы она была кому-то интересна. Даже сестра интересовалась постольку-поскольку. Разговор с Анджали меня утомил не только по причине позднего времени. Разница между нашими континентами девять часов. У меня глубокая ночь, а у сестры где-то около одиннадцати утра, но ей, конечно, не терпится. Она могла бы дождаться своего вечера – тогда у меня настало бы утро, и я бы выспался – но разве Анджали может молчать, если ей очень хочется высказаться? Да и я знаю, что за день она изведётся от мыслей, почти сутки станет гонять их в голове, поэтому терплю. Последнее время сестра всё активнее зовёт меня обратно в Дели́. Мы общаемся не так чтобы часто – примерно пару раз за неделю, и каждый раз она заводит разговор о возвращении. Странно. С чего бы такая настойчивость. Тем более среди озвученных причин я не вижу достойных. Скучает, ну да. С мужем не ладится. Последнее время Шьям как с цепи сорвался. Я поморщился, вспомнив зятя и покрутил в пальцах стакан. Так я в последнем совсем ни при чём. Пусть сами разбираются, на Купидона я не тяну. Да и Шьяма по непонятным причинам не перевариваю. Находится он за семь тысяч миль за океаном и слава Богу. Почему недоволен и с какой стати сестра не может ему угодить меня не касается.

Я успел сделать ещё один маленький, цедящий глоток, как в дверь поцарапались и в комнату шагнул Акаш. 

– Привет, брат. Не спишь?

Не сплю. И так видно, что я полностью одетый замер у панорамного окна. Но Акаш до неприличия воспитан, и всё равно задал бы вопрос соблюдая формальности.

Он подошёл и встал рядом.

– Хороший вид.

– Да, никогда не надоедает.

Какое-то время мы стоим в молчании, думая каждый о своём. О чём думает Акаш я не представляю, а вот я о том, что приезд двоюродного брата с женой меня всё-таки развлёк. Он внёс нотку оживления в рутинную жизнь, занятую исключительно работой, тут, в Нью-Йорке и подарил нотку теплоты, свежести. Особенно когда Паяль хозяйничала за столом. Мысли плавно соскальзывают на состоявшийся почти семейный ужин и я, сделав ещё один крохотный глоток, говорю:

– Поздравляю.

– С чем? Ах, о да! – Акаш опомнился и радостно заулыбался, поправляя очки смущённым жестом. – Шукрея, брат. Мы с Паяль давно ждали этого чуда! Теперь даже моя мама угомонится и перестанет её доставать.

Акаш весь светился предстоящим отцовством, и я по-доброму усмехнулся, представляя, что же с ним будет, когда Паяль, наконец, родит. Невестка тоже была рада. Изменилась, похорошела, в движениях появилась плавная грациозность, осознание себя как будущей матери и в ожидании появления малыша она даже будто смелее стала. Надо же. Они станут родителями, а у меня скоро появится племянница или племянник. Совсем не представляю себя в роли дяди! Впрочем, в моей жизни скорее всего мало что изменится. Это их ребёнок, не мой. Подумав о Паяль, я вдруг вспомнил странное поведение девушки за столом в одном из моментов.

– Скажи, а почему Паяль так странно отреагировала, когда я спросил её почему в Нью-Йорк не прилетела её сестра? – задал я вопрос Акашу. – Паяль даже сок пролила, когда я сказал.

Напряжение за моей спиной ощутимо физически. Оно подскочило, будто давление барокамере, даже волосы на затылке зашевелились. Вроде обычный вопрос, повода пугаться нет, но на лице брата настоящий испуг. Я не поворачиваюсь, продолжаю смотреть в окно, Акаш не подозревает, что я в курсе малейших изменений его мимики, но дело в том, что на фоне тёмного стекла и города за ним, в окне всё отражается словно в зеркале. Брат смутился, натуральным образом задёргался, начал нервно поправлять очки, и этот только усилило мои подозрения.

– У неё же была сестра? – не уступил я, не давая поблажки.

– Б-была, – заикнулся Акаш и тут поймал мой взгляд в тёмном окне, расправил плечи. – Хотя почему была, она и сейчас есть. Кх… – он запнулся. – Просто она не любит перелётов. А Паяль разволновалась по другому поводу, наверное. Гормоны! Она иногда такое творит!

Брат чуть-чуть помолчал.

– Скажи, Арнав, может тебе вернуться в Индию? – неожиданно заключил он.

– Что мне там делать? – искренно удивился я. – Моя жизнь теперь здесь с некоторых пор.

И всё-таки ощущение неестественности поведения Акаша не покидает меня. Как и уверенность, что от ответа он увильнул. Я слишком давно в бизнесе, где приходится общаться с разными людьми, и чтобы быть успешным приходится уметь считывать реакции. Акаш испугался и струсил. Он ушёл от темы, прикрывшись состоянием жены и тоже пытается пихнуть меня в Индию, как Анджали. Подозрительно? Ещё бы! Однако добивать брата не стал, тем более тот начал активно пятиться к дверям и прощаться.

– Я пойду. Паяль не любит засыпать одна, тем более на новом месте. В её положении волноваться нельзя, а у тебя не дом, а настоящее царство, где заблудиться можно. Не думай, нам всё очень нравится, но пока непривычно.

– Приезжайте в любое время, – усмехнулся я. – Ладно, иди-иди, – сказал я брату, наблюдая как тот одной ногой уже находится в коридоре. – Подкаблучник!

Разумеется, я шутил. Подкаблучником брата на самом деле не считал (разве что процентов на шестьдесят), и не видел ничего предосудительного в том, если мужчина выполняет пожелания своей любимой женщины. Любимой. Я хмыкнул. Знать бы ещё, что это такое.

Нью-Йорк, 6.10. утра

Наутро я поднялся рано, потому что бессонница – часть моего нынешнего состояния. Довольно настырное явление, я уже привык. Приспособился, и мне в какой-то мере хорошо, а вот мои подчинённые напротив – воют, потому что мне одному скучно, и я развлекаю себя как могу: сделал началом рабочего дня время на час раньше, нежели у всех в Мидтауне. Меня прозвали тираном (за глаза, разумеется), а я ответил, что экономлю таким образом сотрудникам нервы: они едут на работу в полупустом транспорте и не толкаются, как остальные, в метро и автобусах в утренний час пик. И такси доезжает практически без пробок. Сплошные плюсы! Оценили ли мою «доброту» подчинённые осталось неизвестным, но к новому графику работы привыкли быстро. Да, я вечно в делах, сам тотально занят, но и им приключения найду на их американские задницы. В Нью-Йорке, в моей новой «AR» работает довольно много американцев, хотя я не зациклен на национальности. Мне всё равно какой у людей цвет кожи, если они при этом качественно выполняют свою работу. Всё, что я хочу, это чтобы моя компания росла и расширялась. Мне даже иногда кажется, что это желание единственное, которое осталось в моём активе.

Посмотрев в зеркала, я вырулил на объездную трассу. Чтобы прочувствовать Нью-Йорк в полной мере, нужно обязательно промчаться по его великолепным дорогам! Я всегда любил находиться за рулём, скорость, движение, драйв, что они дарили, а также возможность выплеснуть энергию в проносящемся вихрем времени. Это чувство сопричастности ветру всегда задевало тайные струны души. Первое время, переехав, я, бывало, даже колесил по дорогам всех пяти бо́ро Нью-Йорка просто так, изучая окрестности. Выучил их быстро и теперь словно имел в голове карту, изумительно точную, в любой момент ориентируясь в новом городе без навигатора. А заодно, катаясь, наслаждался проносящимися мимо автомобиля видами. Они были прекрасны, как и дороги. Сейчас я уже насмотрелся, экскурсии мне не требовались, но я всё равно ездил на работу кружным путём, выбирая каждый раз разные трассы, а на закуску – одну и ту же, как финишную черту, огибающую жилые кварталы. По времени этот путь всегда чуть дольше, но зато дарит массу эмоций и позволяет в финале оторваться в скорости. Мне нравится жизнь, которая кипит в Нью-Йорке! В Индии моя судьба разлетелась на кусочки. С тех пор как я собрал их, склеив почти все детали воедино, я ощутил очень острую потребность перемен. Понял в один миг, до этого существуя как мёртвый, чем сводил с ума сестру. Я вдруг почувствовал желание сбежать, начать всё заново на качественно новом месте, и со свойственной мне энергией взялся за дело. Работа, прогресс – всё в современном, не азиатском городе. Круче перемен не придумать, хотя не-индийские порядки у меня в крови, в Америке я быстро вписался. К тому моменту моя «AR-дизайн» уже расширялась, и я подумывал открыть филиал за океаном. Планировал отправить туда Акаша, а самому приглядывать из Дели́, но в последний момент всё переиграл. Брат остался в Индии, а я полетел сюда. И вот она, моя качественно новая жизнь. Теперь не я прилетаю в гости к Акашу, как думалось, а он и Паяль ко мне. Сестру не вытянешь, она обихаживает Шьяма. А бабушка и тётя Мано пока отказываются. Нани в силу возраста, а как борется со своим любопытством Манорама, мне самому интересно. В общем, все родственники остались в душном Дели́. Сначала они названивали мне каждый день, считая, что я не справлюсь, а потом отстали. Убедились, что я в норме. Да, бывает вот и такое. Рождаешься в одной стране, а потом вдруг чувствуешь себя живым в другой. Между прочим, в первую неделю приезда в Америку я посетил Гарвард, свою alma mater, но ностальгии не испытал.

Но к делу. Манхэттен, в центре которого я живу, самый упорядоченный район Нью-Йорка с точки зрения градостроительства. Чёткая геометрия разделяет остров на правильные квадраты – кварталы – и позволяет легко и удобно находить нужное место. Я не мог не оценить этого и мой офис находится здесь же, только в южной части острова. Я вообще долго смеялся над иронией судьбы, когда выбирал здание. Южный Манхэттен и непосредственная близость Нью-Йорской Фондовой Биржи! Мекка множества бизнесменов и место, где каждое утро решаются судьбы миллионов товаров и производств по всему миру! Между прочим, многие приезжают сюда посмотреть на неё вживую. Мечта и моих юношеских лет. Но кроме офиса часть моей работы находится в Бруклине, одном из пяти районов Нью Йорка, соединённом с «моим» Манхэттеном бруклинским мостом, по которому я сейчас и еду. Если Манхэттен вечно куда-то бежит и спешит, то в Бруклине простор и неспешность. Он популярен среди туристов, но кроме этого Бруклин всегда был и остаётся индустриальным центром города. Здесь расположены многочисленные предприятия легкой промышленности, производства, и со многими из них я завязал торговые отношения.

Промчавшись по бруклинскому мосту, что на мой взгляд лучший способ попадать в нужный мне бо́ро, я увяз в улочках другого района. В Бруклине совсем иная атмосфера. Тут даже достопримечательности настраивают на философский лад, и представляете – здесь остались нетронутыми элегантные особнячки викторианской эпохи. Так и стоят, образуя целые улицы, радуя глаз респектабельностью и незыблемостью традиций. Отсюда открывается великолепный вид на Манхэттен, а ещё здесь можно просто расслабиться и выпить поистине релаксирующий кофе, любуясь исторической атмосферой Бруклина. Но я не наслаждаюсь архитектурой, я неожиданно увяз в пробке, на подъезде к одному из производств тканей, с которым у меня контракт. Бросил взгляд на часы: 7.15. Я не опаздываю. Терпеливо откинув голову на спинку сиденья просто жду, бесцельно глядя в потолок. К заторам на дорогах я довольно быстро привык, хотя люблю скорость. Развлекаясь, обычно всматриваюсь в проходящих мимо людей. Одни спешат на работу – кто на такси, а кто-то пешком, есть скутеристы, новые порции людей выплёвывает метро, и они вливаются в толпы на улице (это если по времени еду позже), а некоторые прогуливаются с собаками, направляясь к зелёным островкам парков. Контраст их беззаботных лиц с теми, кто спешит на работу, разителен.

Однако сегодня моё терпение будто что-то подтачивает. Почти как тогда, с переездом в Америку. Невыразимо, до зубовного скрежета хочется движения, вывернуть из пробки и мчать куда глаза глядят. Решительно выкручиваю руль и под пронзительные гудки парочки соседей по стоянию в пробке ныряю в небольшой переулок, по которому можно сделать объезд. Карту помню, хотя именно этой улочкой я ещё не ездил. Кроме того, так я делаю приличный крюк, добираясь до предприятия, но какая разница. Всё лучше, чем тупо не двигаться среди скопления машин. Медленно еду по местности, где никогда не бывал. Улочки спокойные, полны маленьких магазинчиков, уютных парков, кафе, а также ответвлений от основного русла дороги, где в тихих переулках явно скрывается что-то интересное и такое же умиротворяющее. Аура безмятежности пропитывает всё вокруг. Чувство такое, будто из шальной вечно движущейся Америки я вдруг попал в маленький экскурсионный городок, где жизнь не спешит никуда. Бурная энергия осталась на центральных улицах, а здесь покой. Неожиданно мой взгляд притягивает фигурка девушки. Изящная, тоненькая. Смотрю на неё со спины. Девушка идёт по тротуару, не глядя ни на кого и есть в ней что-то невероятно чистое, светлое, что невольно приковывает внимание. Она идёт, подставляя лицо утреннему солнышку, а я не могу отвести от неё глаз.

--------------------------------------------------------

Использованные понятия:

* Эмпайр-стейт-билдинг – 103-этажный небоскрёб, расположенный в Нью-Йорке на острове Манхэттен в его центральной части, которая носит название Мидта́ун. Это офисное здание высотой 443 метра (1454 фута), визитная карточка Нью-Йорка, третий по высоте небоскрёб в США. Фото ниже, так как грех пропустить и не проиллюстрировать такое.

* Бо́ро – административная единица в Нью-Йорке, синоним нашего «район». Однако бо́ро значит чуть больше, чем просто район. Это отдельный самостоятельный город, почти автономный, добровольно вошедший в союз с другими городами. (Нью-Йорк состоит из пяти бо́ро: Манхэттен, Бруклин, Квинс, Бронкс и Статен-Айленд. Каждый бо́ро бережно хранит свои традиции, культуру и уникальные черты)

* А́льма-ма́тер (лат. alma mater – буквально «кормящая, благодетельная мать» или «мать-кормилица») - старинное неформальное название учебных заведений, обычно университетов

Я смотрел на девушку и думал, что я её уже где-то видел. Родная. Улыбка такая… трогательная. И то, как она на ходу поправляет волосы… Её жест отзывается внутри скручивающей болью, прошивает выстрелом всё существо. Она идёт, улыбаясь, подставив лицо утреннему солнышку, ворошит рукой короткие волосы, а я почему-то вижу их длинными, разметавшимися по подушке. От неожиданности, в шоке от того, что меня пронзили галлюцинации при виде незнакомки я притормозил и тут же испугался, что потеряю её. Нажал на газ, догоняя, но в то же время держась позади, чтобы не перегнать и не привлечь к себе внимание. Так и крался за ней на своём авто, а она шла, ничего не подозревая. В принципе, потерять незнакомку на этой улочке было бы сложно: народа здесь не так чтобы много, а она выделяется, как яркий маячок среди них, однако сила эмоций поразила меня. Я очень подробно рассмотрел девушку со спины и по-прежнему не мог отделаться от ощущения, что мы знакомы. Её манера ходить, грация при движении – болью в сердце отзывалось всё. Попутные машины огибали меня и, по счастью, не сигналили, а то незнакомка непременно обернулась бы на звук. Хотя… Через несколько минут я начал страстно желать этого, так мечталось рассмотреть её лицо. Пока мне удалось сделать это лишь мельком, в профиль. Словно отвечая моим фантазиям, девушка чуть повернула голову, любуясь окрестностями и я замер, уставившись на точёные черты. Незнакомка улыбалась. Снова запустила руку в короткие волосы и взъерошила их, блаженно жмурясь на солнышко. Счастлива! Счастлива, чёрт возьми! Как она может быть счастлива, когда я тут… в смятении! Я… 

Я рвано втянул в себя воздух сквозь стиснутые зубы, сердясь на девушку за её тихое счастье. Как она смеет быть такой безмятежной?! И озлился ещё больше, когда поймал себя на таких мыслях. Я с ума сошёл? Что мне до радостей какой-то девчонки! Арнаву Сингх Райзада ни до кого нет дела! Но в то же время я чётко осознавал, что вру самому себе. Сам не могу понять, почему меня так задевает её счастье, но я почти ненавижу незнакомку за него. Не покидает ощущение, что она не имеет право на любые восторги… без меня.

Злился, а сам впился взглядом в кисти её рук, выискивая на пальцах кольцо. Пальчики были нежные, изящные и никаких украшений я на них не заметил. Вообще никаких, тем более на стратегическом – безымянном. Сначала отпустило, а потом я вспомнил, что нахожусь в прогрессивной Америке. Девушки тут эмансипированные, самостоятельные, могут и не носить кольца. А в груди щемило, и кто-то противным голосом подвывал: «Нет, девушки романтичные. Если они любят и дорожат отношениями, они носят!»

Пока я терзался, незнакомка свернула в узенький переулок, махнула там кому-то рукой и с лучезарной улыбкой скрылась. Кто она? Почему я её… знаю? Я словно ослеп. Девушка уже ушла, а я до сих пор не могу оторвать глаз от начала улочки, где она исчезла. Улочка узенькая, на машине туда не проехать, только пешком. Сзади оглушительно засигналили и я чертыхнулся, так как, заглядевшись, чуть было не въехал в столб. Дожили! Обозлившись, я нажал на газ и рванул прочь, оставляя на асфальте тёмные следы от шин. Правда, перед этим не забыл бросить взгляд на табличку с названием улицы, в которой исчезла девушка. Нет, не для того чтобы запомнить! Просто… Просто так.

Весь день у меня из головы не шла незнакомка и её счастье. Я так и не понял почему оно настолько въелось в меня, но зато пришёл к выводу, что девушка одной со мной национальности. Она совершенно точно из Индии, с таким не обманешься; это всё равно как узнать соотечественника на чужбине, когда среди тысяч подобных, но всё равно чужих лиц, ты встречаешь, наконец, родное себе. Несмотря на довольно светлую кожу и изящное телосложение незнакомки, я был уверен. Впрочем, вполне возможно она из парсов*.

Я знал, что в Бруклине существует множество диаспор. Это бо́ро вообще самое густонаселённое в Нью-Йорке. Здесь живут украинцы, русские. Образуют целые кварталы и обитают в Америке даже не зная английского языка и прекрасно себя чувствуют. У них свои магазины, свои вывески, своя пресса и культурные мероприятия – своё всё. Вдруг и индийская община есть? Живя один, я никогда не интересовался. Задумался, что надо бы поискать соотечественников и тут же одёрнул себя: совсем с ума сошёл! Коротал вечер в своём роскошном пентхаусе, а утром снова поехал на работу по той улочке. Девушку не увидел, отчего испытал острейшее разочарование. На следующий день повторил. И понеслось! Я пристрастился ездить тем путём на предприятия каждый день. Выучил улочку наизусть, каждый магазин, каждую вывеску. И когда, наконец, я снова встретил свою незнакомку, сердце пропустило удар. Я вновь крался за ней на машине и ловил себя на мысли, что улыбаюсь. Она была забавная в этот раз. Опять сияла, поражая меня душевным равновесием и способностью получать удовольствие от простых вещей и умилила добротой: остановившись на углу, девушка покормила бутербродом бродячую собаку. Причём вытащила бутерброд из кармана, завёрнутым в пакетик – явно припасла заранее. Счастливый мелкий бездомный пёсель! Он крутил перед ней хвостом так, словно хвост у него сейчас оторвётся и под звонкий смех удостоился ласки: нежная ручка, любя, потрепала его по голове и рыжеватой спинке. А я понял, что тоже хочу бутерброд… из этих рук.

Опытным путём выяснил, что девушка проходит по этой улице в 7.20 – 7.25 каждый день и с этого момента караулил наверняка, ловя каждую секунду. Она приходила даже в субботу и воскресенье, не пропустила ни один выходной, и я уже не сомневался, что работает незнакомка в каком-нибудь крохотном магазинчике в том переулке. Администратором или на кассе; только у них такой график. За время своей слежки я очень подробно разглядел её лицо, каждую крапинку в золотистых глазах, а вот выйти из машины и пройтись до конца того переулка где она каждый раз исчезала не мог – трусил. С ума сойти, но я, живущий на Манхэттене и проворачивающий миллионные сделки, действительно трусил. Чувствовал себя идиотом. Кем я покажусь, если пойду за ней попятам?

А однажды девушка была грустная. Глаза заплаканные и я чуть было не рванул из машины к ней, чтобы узнать почему. Что случилось, кто обидел? Прежде чем сообразил, уже выскочил наполовину, и только потом опомнился, силой посадил себя обратно. В тот день нещадно гонял сотрудников в офисе, отыгрываясь на них за тоску незнакомки. Почему она плакала? Почему я пропускаю через себя малейшую её эмоцию?! Снова звонила сестра, отчиталась, что все чувствуют себя хорошо и снова звала меня в Индию. Я отказался ещё яростнее, так как теперь у меня было ещё больше поводов оставаться. Но для Анджали поводом стал новый контракт. Впрочем, я не соврал, контракт на самом деле имелся. Вот только донимал меня не он, а танец иллюзий в голове с участием незнакомки. И в один выходной я решился.

В то воскресенье я приехал на уже знакомую до мелочей улочку на десять минут позже, чтобы наверняка застать свою незнакомку на рабочем месте. Выдохнул, припарковался. Какое-то время посидел в машине, а затем вышел, захлопнув за собой дверь и размашисто зашагал к нужному переулку, не давая себе времени передумать. Нужное заведение нашёл быстро. Им оказалась уютная, небольшая лавочка с ярким цветным козырьком над входом и вывеской на которой красными буквами было написано: «Индийские сладости». Большое окно-витрина приветствовало меня блеском идеально начищенного стекла, а когда я открыл дверь и шагнул внутрь, над головой мягко тренькнули маленькие колокольчики, срабатывая на манер звонка, и звучали они совсем индийским тембром. Ещё с улицы в начищенное стекло было видно, что лавочка ещё и кафе – я разглядел очертания столиков у окна, и теперь изнутри видел, что столиков мало: всего два. Оба небольшие, овальные, но зато вместе с прилегающими к ним диванчиками размещены так, что оба располагаются у огромного окна, с видом на улицу. Между прочим, на улице, как раз под окном, длинная рабатка с цветами, а по бокам окна элементы витража, где разноцветные стёклышки перемешаны узором самым прихотливым образом. От этого внутри настоящая игра света. Солнечные лучи пробиваются сквозь витражные вставки и дробятся на диванчиках, столах и прочих элементах внутренней обстановки на все цвета радуги. Чувство такое, будто сама радуга тут живёт. Я быстро осмотрелся. В цветовой гамме обилие жёлтого, охристого, словно солнцем здесь всё пропитано, встречаются яркие вкрапления алого, нежно розового, на стенах постеры с изображением… достопримечательностей Бруклина. А прямо напротив двери компактная стойка-витрина, где за стеклом разложены на узорчатых подносах сладости, совсем как на моей Родине. Маленькое, уютное кафе и магазинчик: два в одном. И пахнет сладко. Я даже пожалел, что у меня диабет и я не могу попробовать их.

Приятное местечко. В какой-то миг я не удержался от улыбки: кусочек родины тут, в Америке. Ради этого стоило заехать в Бруклин! И я должен был предположить нечто подобное с самого начала, а не слепо гадать чем занимается девушка. Самой моей незнакомки в обозримом пространстве не было видно, но зато за стойкой и одновременно кассой стоял стройный молодой человек и внимательно смотрел на меня. Светлокожий, с копной чёрных кудрявых волос на голове, густыми бровями и карими глазами. На подбородке намёк на растительность. Типичный белый латиноамериканец, в котором лишь чуть более смуглый тон кожи да разрез глаз указывают на южные корни. Меня на секунду пронзило и показалось что по жилам вместо крови побежал кипяток: кто он моей незнакомке? Они примерно одного возраста. Парень весьма достойный экземпляр, такие обычно нравятся девушкам.

Заметив мою улыбку, направленную на витрину со сладостями, а потом внимание к его персоне, молодой человек воинственно прищурился, складывая на груди руки и пошире расставляя длинные ноги:

– Что смешного? – очень даже не любезно поинтересовался он, однако ссориться в мои планы не входило.

– Нет, ничего, – я примирительно поднял руки. – Просто подумалось.

Парень придирчиво осмотрел меня – я прочёл на табличке на его груди имя: Марлон – и очевидно тоже сделал выводы насчёт моей национальности, соотнеся это с национальностью девушки.

– Вы за покупками или как?

– Или как, – осторожно попробовал сказать я, гадая, что будет.

Надеялся, что этот кудрявый позовёт незнакомку и не ошибся.

– Мисс! – заорал он во всё горло, а я замер, впитывая каждый звук: сейчас я услышу её имя! – однако ждал напрасно, латинос его не назвал. – Это, наверно, к тебе!

– Иду, – донеслось издалека и я почти вздрогнул, впитав интонации.

Дьявол! Как же она звучит! Какой голос. Нежный и звонкий одновременно, очень приятный. Я покосился на Марлона, но тот занимался своими делами, утратив ко мне интерес.

Через секунду стройная фигурка девушки показалась в дверях, что располагались сбоку от стойки. Незнакомка возникла в проёме света подчёркивающим каждый изгиб её тела и мне почудилось, что она вздрогнула. Впала в десятисекундный ступор, гладя на меня своими невероятными глазами, а я окаменел в свою очередь, наконец-то без помех рассматривая её лицо. Красивая! Впрочем, это я уже знал. Глаза светло-карие, с чуть более тёмным ободком по краю радужки, янтарными отблесками у зрачка, отчего кажутся золотистыми, лицо овальное, черты точёные, кожа чуть смуглая… Она точно из парсов, машинально отметил я. Невероятно изящная, худенькая, и снова до боли в груди родная. А на груди табличка с должностью: администратор. Хм, я угадал! Правда, просто табличка, без имени. Пока я рассматривал её, незнакомка овладела собой.

– Вы что-то хотели? – спросила она и голос прозвучал хрипло.

Девушка кашлянула, приводя интонации в порядок.

– За покупками, сэр?

– Можно и так сказать. Мисс… – я выразительно покосился на табличку на её груди, намекая, что неплохо бы представиться. Однако незнакомка на контакт не пошла.

– Достаточно просто «мисс», – отрезала она, а меня резануло каким отстранённым и холодным стал её тон.

Она не знала зачем я явился, но заранее отталкивала. Это было обидно.

«Ну, а чего ты хотел?» – съязвил внутренний голос. «Она первый раз тебя видит».

Но я настойчивый.

– Люблю обращаться к людям по имени, – надавил я.

– Мало ли, что Вы любите, – парировала незнакомка. – Так что Вы хотели?

Играю желваками на скулах, сдерживая темперамент. Ничего плохого не сделал, только вошёл! Как клиент я должен быть всегда прав! Меня должны обслужить с улыбкой, а тут почти хамят. Заведение не похоже на крутой магазин, покупатели в очередь не стоят, однако со мной открыто не любезны. Это личное?

– Планирую купить сладости, – решительно заявляю я, задвинув свой гнев куда подальше.

Я не для того сюда пришёл. Должно быть, девушка подумала о том же, потому что, на секунду покосившись в окно, снова кашлянула.

– Вот как? Хорошо.

На самом деле это прозвучало так: «Ачча? Тхике», и язык моей Родины, которого в Америке я давно не слышал, дополнительно согрел душу. Смотрю на короткие волосы девушки и гадаю зачем она обрезала их. Ведь наверняка были длинными, роскошными! Я почти чувствую, как они скользят между пальцев, ласкают руку. Поймав мой взгляд, не пожелавшая представиться девушка невольно тянется пальчиками к волосам и смущённо проводит по причёске ладонью. В её глазах мелькает что-то непонятное и она поспешно отступает за стойку, вооружается простой белой коробочкой, в которую складывают сладости и щипцами.

– Вам… какие? – немного помявшись и снова на английском спрашивает она.

На самом деле мне с моим диабетом никаких нельзя, но девушка-то об этом не знает.

– Всех понемногу, – заключил так же решительно.

– Точно?

И снова это непонятное выражение в глазах.

– Это же… – она запинается. – Это выйдет дорого.

Почему-то мне кажется, что незнакомка не то хотела сказать, но не ловить же её на невысказанном.

– Я смогу заплатить, – усмехаюсь в ответ я.

Через десять минут вышел из магазинчика нагруженный коробочкой, благоухающей сладостями, и совершенно не знающий, что с ними делать. Подумав, вручил какой-то девчушке, что прыгала на одной ножке возле моей машины, до которой я автоматически дошагал, пребывая в прострации. Сел за руль и умчался, оставляя позади тихий, спокойный Бруклин. Дьявол, какое-то странное у меня вышло «свидание»! Девушка на контакт так и не пошла. В недоумении я наблюдал, как она ловко и споро (и при этом молча) укладывает в коробочку разноцветные аппетитные сладости и любовался на её опущенные ресницы, тихо матерясь про себя. Почему она не смотрит на меня? Почему?

– Джалеби побольше, – под руку сказал я ей, когда она добралась до жёлтых спиралек и нежная ручка дрогнула.

Положив мне «конфет», девушка скрылась, поручив меня заботам кудрявого Марлона, с которым я и расплатился. Незнакомка больше не показалась, а я уже тосковал. И сейчас летел по бруклинскому мосту и снова бесился. Чёрт, чёрт, чёрт! Я стукнул ладонью по рулю, в ярости на ситуацию и себя самого. Непонятно на что я рассчитывал, но явно на что-то другое. Обычно женщины находят меня… привлекательным. По крайней мере от близкого знакомства не увиливала ни одна, а тут меня явно избегали. Но ведь я действительно упорный! Развернувшись, я пролетел мост в обратном направлении и через короткое время снова возник на пороге маленького кафе-магазинчика. Уже знакомый Марлон с юмором приподнял чёрные брови:

– Так понравились сладости? – сострил он.

Я бы этого остряка! Всё-таки не могу я относиться к нему спокойно, наблюдая поджарую, мускулистую фигуру. Но тут за стойкой снова показалась она, моя незнакомка, и я забыл обо всём.

– Ты забыла ему что-то положить? – шутит кудрявый латинос. – Знаешь, К…

Тоненькие пальчики остановили готовое сорваться с губ имя.

– Ка́нта, – произнесла она, глядя прямо на меня. – Меня зовут Ка́нта.

-----------------------------------------------------------------------------------

Использованные понятия:

Ка́нта – красивая, желанная (хинди)

Парсы – народ иранского происхождения, проживающий на западе Индии. Это самая грамотная и богатая община из всех народов Индии. Прародителями парсов являются древние персы.

Парсы высокого роста, в молодости многие имеют стройные фигуры, с возрастом обретают солидность, что типично для жителей Индии. Внешность яркая, запоминающаяся. Цвет кожи – оливковый, лицо овальное, с хорошо очерченным подбородком. Волосы густые, чёрные. Характерный признак – орлиный нос, придающий лицу горделивое выражение. Глаза темно-карие, обрамленные длинными ресницами. На лице выделяются красивые изогнутые брови.

Количество парсов примерно 110 000 человек. Их общность сокращается, так как браки с представителями других религиозных общин не приветствуются. Расселены преимущественно в Гуджарате. На территории Индии проживают примерно 70 000 парсов. В США их где-то 10 000

Нью-Йорк, Манхэттен, 9.00

Провожу второе за сегодняшнее утро собрание. Стандартная летучка, которую я в своей AR превратил не только в ежедневную постановку задач перед сотрудниками, но и их краткий отчёт передо мной за прошедший день. Очень эффективная практика, как выяснилось. Она расшевелила даже ленивых, вынудила подтянуться в команде каждого, и сотрудники заканчивали минувший день качественно, думая о следующем, что они будут говорить, как отчитаются, а не просто: «день прошёл и слава богу; вышел и забыл». И вот передо мной вторая группа подчинённых, состоящая из глав отделов, которые я организовал по направлениям работы, маркетологов и дизайнеров. Первая группа, выдохнув, и вывалив на меня ворох информации благополучно толпилась под дверью. Я знал, что минут десять они будут отдыхать: пить кофе, перемывать мне кости, привычно жаловаться, что индийский босс совсем ополоумел и требует невозможного, и только потом отправятся работать. Я такому краткому перерыву не препятствовал. Пусть немного посплетничают, заслужили. Десять минут болтовни после летучки, зато потом очень продуктивный целый день: выгодный расклад. У меня же не было на отдых даже этих десяти минут. От второй группы вышел докладчик со своими бумагами и диаграммами, включил проектор, и я чуть повернулся в крутящемся кресле, перенося внимание на экран. Обычно меня не просто уморить, но сегодня я чувствую, что устал. Пять дней в режиме нон-стоп, когда я рассчитывал загнать себя работой насмерть. Пять дней, когда я пытался вытравить незнакомку из головы, самолично отлучив себя от неё. Сознание поплыло и мысли соскользнули на девушку по имени Ка́нта. Знаю, что уже слушаю докладчика в пол уха, но ничего с собой поделать не могу. Эти мысли как глоток кислорода, возможность не сойти с ума от перегруза, который сам себе и организовал. Правда при этом сохраняю максимально сосредоточенный вид. Пусть думают, что я внимательно слушаю.

Ка́нта… Я вновь и вновь пробовал на вкус имя девушки, катая его на языке. Прекрасно звучит, но что-то не срасталось в восприятии, царапало. Да ещё произнесла незнакомка его так… демонстративно. И я великолепно помню, что сначала она остановила этого кудрявого мачо, чтоб ему! Не мог проболтаться быстрее. Уверен, девушка перебила его не от желания представиться лично. Марлон наверняка собирался произнести другое имя. Может, мне добраться до него и вырвать как зовут незнакомку? Под пытками. На секунду полностью утратив связь с реальностью, я мысленно унёсся из своего офиса, сверкающего начищенными поверхностями и тонированными стеклами окон на тихую улочку Бруклина и в воображении подкараулил латиноса. Дёрнул на себя, затаскивая в укромный уголок. Есть там у них такой рядом с магазинчиком. Тряхнул мускулистую фигуру. Картина до того приятная, что аж волна мурашек прошла вдоль позвоночника. Что мне графики продаж, спроецированные на экран! Вот восхитительная ситуация! Дьявол, мне нравится. А затем добывание информации. Этот возможный конкурент… то есть тьфу, Марлон, мне всё скажет! Но в любом случае имя у незнакомки начинается на букву «К».

Я вынырнул из мечты, вновь оказываясь в рабочем кресле, в кабинете, среди отчётов и графиков. Даже дыхание задержал, настолько реалистичность «прыжка» меня поразила. Сотрудники по-прежнему сидели за длинным столом, внимая докладчику и я глубокомысленно хмыкнул, сделав вид, что тоже слушал. Ладно, Канта, так Канта. Непонятно по каким причинам девушка солгала, но смысл получившегося имени всё равно приятный. Я вот, например, «океан». Переведя взгляд в окно, я совершенно рассосредоточился, на минуту перестав слушать докладчика. Я не видел свою знакомую незнакомку последние пять дней, потому что озлился на себя, на своё нелепое поведение и перевоспитывал себя за глупость. Что я устроил, вернувшись? Позвал девушку на свидание. Сразу, как только она представилась, и она отказала мне. Тогда я явился на следующий день и снова позвал. Отказала. И вот я свирепствую на работе, выжимая из себя все соки и энергию, вкладывая её в работу. Ругаюсь. Будь продуктивным, Райзада! Тебя несколько раз послали, не позорься больше. Не думай и не езди.

...Если б я мог!

В тот день всё закончилось до неприличия быстро. Девушка так ловко выпроводила меня от магазинчика, едва выслушав моё предложение, что я не успел опомниться. Меня! И на следующий день тоже самое, хотя я сумел продержаться на минуту дольше. Чёрт, что-то творится со мной, когда я нахожусь рядом с ней. Всё что успел, это насладиться странным выражением в глазах незнакомки, когда пригласил её на свиданье. Внешне не подала никаких сигналов, но это выражение, так интригующее меня…

«Я приглашаю Вас погулять».

«Вынуждена отказаться, у меня очень много дел».

Не больше чем у меня, подумалось, но слов для ответа в тот момент не нашёл. Миг, и я уже на улице один, а она в своём магазинчике. На следующий день я приехал как бы за сладостями, поэтому времени было больше.

«Очень приятно видеть Вас, Канта. Погуляем?»

«Что?» – девушка хлопает глазами. «Мне казалось, Вы поняли меня вчера».

Мне бы психануть – чего я вцепился в эту девушку, есть и другие, более сговорчивые, но меня не покидает чувство, будто я неполон без неё. Два дня держал себя полностью вдали от Канты, даже той улицей не проезжал. На третий-четвёртый сорвался: проехал мимо, в то время, когда она обычно идёт на работу, но не встретил, и сегодня вот… думаю. Она, должно быть, очень довольна тем обстоятельством, что отвадила меня!

Подозрительная тишина приковала к себе внимание, и я очнулся, выныривая из воспоминаний. Сотрудники смотрели на меня и по ощущениям довольно долго. Напряжённо сидели в креслах, вытянувшись по струнке, словно у нас не обычная летучка, а решение глобальных проблем в Организации Объединённых Наций. Похожим образом они вытягивались, когда я влетал в кабинет. Меня вдруг кольнуло: я стал настолько ужасен? Переведя взгляд на диаграммы понял, что от меня ждут ответа. Многолетняя практика позволила быстро сообразить что к чему. За секунду сосредоточившись я постиг ситуацию и задал нужные вопросы. Отметить недостатки тоже не забыл. Бедняга докладчик вспотел, потянув с шеи галстук, так как это были действительно уязвимые места. Отбросив мысли о Канте, ещё десять минут я лютовал, прорабатывая малейшие нюансы с этой группой. Когда я их распустил, они были взмыленные, а я обрёл чёткость мыслей. Мои подчинённые, выходя, возмущённо, но сдержанно гудели; переговаривались о том, что сегодня пятница и после работы можно расслабиться, пойти в парк, бар, аттракционы… Варианты разнились. Слушая разговоры сотрудников тихо бесился. А как я проведу свои выходные? Корпорация тикает, как отлаженный механизм, а я то и дело соскальзываю мыслями на Канту. Не могу больше терпеть! В обеденный перерыв несусь в Бруклин. Довольно себя обманывать. Я хочу провести время именно с этой девушкой, и я этого добьюсь!

На знакомую улочку ворвался словно стрела, распугивая своей резвостью тихоходов водителей, привыкших в Бруклине к иному ритму. Припарковался, в несколько стремительных шагов подлетел к нужному переулку и… замер, словно натолкнулся на каменную стену. Она была там, моя знакомая незнакомка. Поливала в рабатке перед окном лавочки цветы. И вся её тоненькая фигурка чудилась мне грустной. Мне кажется или на лице девушки тень? Она тоскует? По мне? Потому что я не приходил? Сердце трепыхнулось в груди пойманной птицей. Весь адреналин, что гнал меня из Манхэттена сюда, всё исступление и ярость выветрились из крови единым мигом. К не замечающей меня девушке подошёл медленно, вбирая в себя каждое её движение. Тихо возник за спиной.

– Канта, – мягко позвал я.

Она обернулась. Подвижные бровки дрогнули, лицо озарила радость и тёплая, обрадованная улыбка засияла на губах. Глаза вспыхнули, радуя меня неимоверно, но потом девушка опомнилась, отвернулась, стёрла улыбку, вернулась со своей лейкой к цветам, но я уже всё увидел. И когда она направилась в магазинчик (это было так похоже на бегство!), перекрыл ей дорогу собой. Шагнул, загораживая путь, ещё и рукой дополнительно на стену опёрся, не пропуская.

– Канта, я вижу, что ты рада меня видеть, – сам не свой проговорил я, заглядывая ей в лицо.

Золотистые глаза взметнулись на меня с пойманным выражением.

– Вижу, что рада, – повторил я, стараясь сдержать рвущуюся из сердца му́ку. – Не знаю почему сопротивляешься. Я тоже… рад. Пойдём погуляем! Сегодня. Сейчас!

Сказал, а у самого всё сжалось внутри. Честное слово, будто впервые девушку на свидание приглашаю! А если снова откажет? Гоню эту мысль прочь.

Она нервно облизнула губы.

– Сейчас? – невольно вырвалось у неё, и я мысленно возликовал.

Такая постановка ответа – почти согласие. Собственные губы дёргаются, грозя расползтись в улыбку, но я держусь.

– Да, сейчас, – повторил я, решив ковать железо пока горячо. – Мы…

Судорожно прокручиваю в голове что сказать, куда позвать. Столько мест, а у меня все вылетели из головы! И ведь надо выбрать такое, чтобы девушка не подумала будто я собираюсь затащить её в какой-нибудь угол. К себе в квартиру позвать? Идиот. Пентхаус её, может и поразит, но приличная девушка к мужчине в гости не пойдёт, так что угомони мысли, Райзада. А то красавица решит, что ты её для определённых целей заманиваешь.

И тут я вовремя вспоминаю разговоры сотрудников в офисе.

– В парк пойдём! – выпалил я, припомнив про аттракционы. – Я куплю тебе газировку и шарик!

Канта смеётся так задорно и звонко, что я улыбаюсь. Дьявол, она точно согласна!

– Хорошо, – отсмеявшись, выдала девушка и я расслабился. – Только пока я занята. Как насчёт вечера?

Киваю. Какое-то время мы постояли вместе в согласии, а затем я отправился обратно в офис, счастливый. Явившись, объявил короткий день, чем потряс коллектив почти до икоты. И стал с нетерпением ждать вечера.

Бруклин, вечер

Я еле дождался девятнадцати часов, что по моему разумению олицетворяло достаточный разгар вечера. Жалел, что не додумался взять у Канты телефон: тогда было бы проще, я бы позвонил и выяснил, во сколько именно она освободится, хотя примерно и так об этом знал – видел график работы на кассовой стойке магазина. Но я так же отдавал себе отчёт, что очень хочу услышать её голос, без повода. Позвонить запросто и общаться… Рано, Райзада, рано! Торопишь события! Девушка согласилась пойти с тобой на свидание совсем не с первого раза, так почему ты решил, что она доверит тебе свой номер телефона? С горечью сознавал что да, не доверит. Кажется, эта девушка вообще не горит желанием со мной общаться.

В офисе было пустынно. Сотрудники с радостью воспользовались объявленным коротким днём, рабочие места опустели ещё в пять, а я почти час слонялся по отделу, с удивлением впитывая ауру тишины и безлюдности. Очень странное чувство видеть обычно наполненное жизнью помещение таким притихшим. Непривычно и словно чего-то не хватает. У меня был офис открытого типа, и сейчас весь он и примыкающая к нему лаунж-зона словно вымерли. Потом я опомнился и засел за ноутбук, чтобы определиться с парком, в который поведу девушку. Я человек работающий – много работающий, поэтому, не смотря на то что нахожусь в курсе наличия множества парков в Нью-Йорке, совершенно не представляю в каком лучше гулять. Они же разные, очевидно? Почему-то не хочется вести Канту туда, где много людей. И в то же время полностью безлюдный парк нам не подходит. Подумав, я подгрузил в поисковике парки Бруклина. На стенах магазинчика-кафе, в котором работает моя красивая незнакомка висели фотографии с достопримечательностями именно этого бо́ро. Случайно или с умыслом сделана такая подборка фото – я не знал, но раз висят, значит, их любят. И Канта, скорее всего, тоже. Ей будет приятно, если я проявлю внимание. Я вдруг ловлю себя на мысли, что мне также больше по душе прогулка в Бруклине, нежели в любом другом районе Нью-Йорка. Удивительно, жить и работать нормально на Манхэттене, а гулять с понравившейся девушкой хочется непременно в тихом местечке. Определившись с парком, я помчался к себе в пентхаус, чтобы переодеться. Постарался выглядеть неформально, отдав предпочтение джинсам и тонкому джемперу и когда ровно в девятнадцать ноль-ноль появился перед магазинчиком «Индийские сладости», понял, что угадал: Канта так посмотрела на меня! Ничего не сказала, но взгляд был внимательный, щёчки порозовели, когда она окинула быстрым взглядом мою фигуру и я сообразил, что нравлюсь.

Я тоже осмотрел Канту и был потрясён. В лёгком светло жёлтом платьице, полностью европейском и нежном, с тоненьким болеро на плечах она была чудо как хороша! Мне стоило большого труда не распустить руки и не обнять её, так как всё существо сразу потянулось к девушке. Невыразимо хотелось привлечь такую красоту к себе. Сдерживаясь, я засунул руки в карманы и качнулся на мысках стоп, кашлянул.

– Чудесно выглядишь.

– Спасибо.

Канта неуверенно улыбнулась. Считав моё желание приблизиться, она чуть шатнулась назад и обхватила себя ладонями за плечи, защищаясь. Чёрт… Что-то я быстро терплю фиаско! Но невыразимо радовал тот факт, что она всё-таки вышла. Кстати говоря, Канта ждала меня. Подходя, я видел её сквозь стеклянную витрину магазинчика возле одного из столиков. Заметив меня, она махнула на прощанье Марлону, которого я тоже разглядел, и выпорхнула на улицу.

Мы помолчали. Я не очень представлял, как вести себя, однако полученный с трудом шанс терять не хотел.

– Пошли? Я припарковался неподалёку.

Канта качнула головой совсем по-индийски. Ох уж этот жест! Я от него почти отвык.

Для нашей прогулки я выбрал проспект-парк возле метро Grand Army Plaza. Строго говоря, добраться до него можно было и другими путями, но мне понравился именно этот, так как судя по фотографиям, с здешнего входа открывался самый впечатляющий вид, и я очень надеялся, что угожу: Канта тут ещё не бывала. Проспект-парк – шикарная, огромная зелёная территория в Бруклине, раскинувшаяся почти на шестьсот гектаров. Тут есть всё, что только можно представить: и дорожки для пешеходов, и мостики у воды, беседки, оборудованные зоны для пикника, крытые площадки для проведения концертов, поля для игр и десятки спортивных объектов – бейсбольные поля, теннисный центр, корты, баскетбольные площадки и футбольное поле, а также аттракционы, которые я обещал девушке и чётко нацелился её туда сводить. К услугам гостей парка карусели, каток, природные тропы и даже катание на лодках и рыбная ловля, ведь в центре располагается огромное озеро. С высоты проспект-парк словно неправильной формы прямоугольник в окружении каменных зданий. Огромный такой прямоугольник, я был впечатлён; место для всех возрастов и даже зимой здесь кипит жизнь.

Я знаю, что проспект-парк есть некий акт ревности со стороны жителей Бруклина по отношению к Манхэттену во времена их нелегких взаимоотношений. Люди, живущие в Бруклине, что тогда являлся самостоятельным городом, знали, что на Манхэттене есть роскошный Центральный Парк, который посещают толпы туристов, и который знаменит на весь мир, славя Нью-Йорк. Побывать в городе и не посетить Центральный Парк? Это преступление. Все стремятся туда. Так вот, желая получить похожее, администрация Бруклина пригласила команду создателей Центрального Парка к себе и попросила спроектировать и выстроить парк «не хуже Центрального». Ландшафтные дизайнеры Фредерик Олмстед и Калверт Вокс взялись за дело. В своём рвении они были настолько революционны, что многие люди не верили, будто из их затеи получится нечто сто́ящее. Их критиковали, ругали, но Олмстед и Вокс не унывали. Получив акры запущенной, заболоченной земли они старались воспроизвести в парке дикую природу, которую оба любили во всех видах, а потому пропускали критику мимо ушей. Они сажали, двигали деревья, меняли ландшафт и создали уникальную систему озёр, неотличимую от настоящей. Мне же, как бизнесмену, было интересно узнать, что работали они над территорией тридцать лет, а бо́ро ввалил в благоустройство парка сорок три миллиона долларов. И ещё четыре на приобретение земли, ведь на части территории парка раньше располагались фермерские хозяйства. Внушительная сумма! Так что бруклинцы получили-таки в итоге настоящую жемчужину, ничуть не хуже Центрального Парка. А в чём-то даже и лучше. Для меня же сейчас немаловажен тот факт, что люди здесь просто гуляют, наслаждаясь жизнью, и по дорожкам не бегают толпы озабоченных туристов с фотокамерами, снимая каждый куст.

Когда Канта поняла куда мы едем – я старался не гнать, хотя сердце торопило, и подмывало нажать на газ, так мне нетерпелось оказаться с девушкой на природе – она благодарно улыбнулась.

– Мы едем в проспект-парк?

Я кивнул.

– Всегда мечтала побывать там. До этого видела только на фотографиях.

Я покосился на неё.

– Почему? Это довольно близко для тех, кто живёт в Бруклине. Ты давно в Америке?

Канта помялась, словно раздумывая говорить ли мне правду, а потом тихо ответила:

– Около года. Мне как-то не до прогулок было.

И что-то в её тоне безумно трогает меня. Интригует до дрожи. Хочется узнать тайну, которую она явно скрывает, но в то же время чувствую, что меня туда не пустят. Усмехнулся уголком рта:

– Мне тоже обычно не до прогулок.

Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Зато я выбрал правильное место, и девушке в парке всё будет впервые.

Проспект-парк встречает нас распростёртыми объятиями. Канта улыбается, видя распахнутые ворота и любуется открывающимся видом. Отсюда во всей красе предстаёт Долгий Луг – эффектное длинное зелёное поле, что тянется почти на милю. Кто видел вживую, тот забыть не сможет. Дорожки, соблазнительно изгибаясь отходят в стороны по бокам, не загораживая обзор.

– Совсем как на одной из фотографий у нас на стене! – шутит Канта.

Она восхищена, едва не подпрыгивает на месте от восторга, и я улыбаюсь: многообещающее начало! Девушка, что так неприветлива была со мной поначалу, сейчас радуется настолько искренно, что слепнуть можно. Ей не терпится, и я увлекаю её от автомобиля к дорожкам. Парк открыт с пяти часов утра, как я вычитал. Гулять здесь можно до часу ночи, на что я тоже очень и очень рассчитываю! Всё сделаю, чтобы девушке было интересно и ей не захотелось сбежать от меня.

– Ты знаешь, что тут есть озеро? – спрашиваю я. – Между прочим, единственное настоящее озеро в Бруклине. Осталось после ледника. Все остальные устроены искусственно.

Я с радостью выплёскиваю вычитанную информацию. Кратко упоминаю, что при строительстве водной части парка дизайнеры использовали низинный ландшафт. К тому времени озеро заросло, пришло в полный упадок и требовало очистки. Его почистили, сейчас оно сияет кристально прозрачной водой, а также дизайнеры дополнительно создали извилистый ручей, неотличимый от настоящего и несколько прудов, общей площадью двадцать четыре гектара. Всё это заполнили водой. Целая система озёр и ручьёв уникальная по своей сути. Ручей берёт своё начало с водопада, перетекает из пруда в пруд, каскадами струится под мостами, устроенных в самых живописных местах, связывая воедино удалённые уголки парка, а затем протекает по лесу в глубокой ложбине и ущелью. И под финал снова небольшим каскадом впадает в озеро, где водятся лебеди и другие водоплавающие птицы.

– Его дизайн создан таким образом, что журчание воды слышно по всему лесу, – заключил я.  

Канта смотрит на меня так удивлённо и с таким восторгом, что я тут же перестаю чувствовать себя идиотом. А также жалею, что мало читал про парк. Поверхностно читал. Девушка-то со мной, оказывается, очень любознательная! То, что ей интересна моя болтовня неприкрытым удовольствием светится на милом личике. Заметив, что я застыл и молча смотрю на неё, Канта с юмором приподняла бровки:

– Что?!

А я мотаю головой:

– Ничего! Идём.

На самом деле я безумно доволен. Вся акватория парка действительно является творением рук человеческих, но что мне до неё, когда на меня смотрят такими глазами! Увлекаю девушку к аттракционам.

– Я обещал тебе газировку и шарик, – шучу я.

Я прекрасно помню, как развеселили Канту эти слова. Красавицу подкупили юмор и лёгкость? Значит, идём тем же путём! Девушка слегка забуксовала, смутившись, но разве она может справиться с мужчиной, который непременно нацелился что-то купить и порадовать?

Парк огромен. Прежде чем мы попадаем на поляну с аттракционами, проходим плавно изгибающейся тропинкой под сенью вековых деревьев. Когда-то здесь был самый настоящий лес, и создатели проспект-парка стремились сохранить естественный колорит. Канта с восхищением крутит головой по сторонам, рассматривая вековые деревья. Можно быть уверенным, что некоторым более трёхсот лет и они помнят индейцев, которые время от времени проносились здесь с воинственными воплями. Теперь старые великаны формируют затенённый навес над пешеходными дорожками, создавая невероятно приятное и очаровательное место даже на мой мужской вкус. Неудивительно, что парк был открыт ещё не завершённым!

Пока не слишком темно, от вековых деревьев ползут лишь лёгкие тени, но среди густой листвы уж включаются подсветки, наполняя воздух волшебным мерцанием огней. На площадке с аттракционами оживление, играет музыка, люди смеются и гуляют, и я тут же покупаю Канте обещанную газировку и яркий шарик. Газировка в высоком пластиковом стаканчике, с закрытой крышкой из которой торчит трубочка, а шарик гелевый, стремится в небеса. Канта снова смеётся, и взгляд у неё как у счастливого ребёнка. Выглядит феерично! Бросив взгляд на зону деревьев, которая надёжно отгораживает нас от городских построек, я отвожу её чуть в сторону от скопления людей. Увлёкшаяся красавица не замечает, что мы идём очень близко друг к другу, почти впритирку, бедро к бедру, и я приобнимаю её за плечи, отгораживая от толпы. А, может, всё она замечает, но позволяет. Я решил пока не ломать над этим голову и просто гулять, наслаждаясь. Бог мой, да я за всю свою жизнь так славно не гулял!

А потом настал черёд Канты удивлять меня. Завидев крутящиеся аттракционы, она радостно пискнула и потащила меня за руку к ним. И если я думал, что красавица предпочтёт те места, которые любят девочки: со сладкой ватой там, каруселями с лошадками-каретами-ракушками, катамараны в надувных бассейнах, размер которых позволяет сносно покататься, то я жестоко ошибся. Она выбрала экстремальную «карусель», где на стойке, похожей на качельную, только выше, висела странная система, рассчитанная на двоих. Эта система вертелась колесом, описывая сначала не полные круги, замирая в положении «полу-солнышко», и как вишенка на торте начинала делать полный оборот, периодически оставляя своих жертв на несколько секунд висеть вниз головой.

– Подержите! – Канта вручила мне газировку и шарик. – Я туда. Всегда мечтала попробовать, только боялась!

– Канта!

Не знаю, как у неё, а у меня сердце точно оборвалось, словно я уже находился на высоте и резко рухнул оттуда вниз.

– Даже не вздумай!

– С чего вдруг? – девушка фыркнула. – Говорят, душа в пятки падает. Хочу это почувствовать.

Моя душа и без того в пятках. Мрачно смотрю, как она пробирается к началу аттракциона. Когда у нас, мальчиков, включаются охранные инстинкты на понравившуюся девушку? Я не знаю. Но когда это происходит – всё серьёзно. Мои взвыли разом и на полную мощность. С этой секунды я точно знал, что не пущу Канту на дикое устройство одну, тем более сооружение рассчитано на двоих. А тут ещё какой-то мужчина устремился вперёд, намереваясь составить девушке пару. Я оттёр его плечом. Канта как почувствовала, что я иду следом, оглянулась.

– Я, правда, всегда боялась, – подтвердила она. – Но с Вами готова рискнуть.

После такого точно невозможно отказаться. Выглядеть перед понравившейся девушкой трусом? Ни за что! Перепоручил шарик и газировку работнику аттракциона.

– Ok, – зловеще констатировал я. – Но ты будешь сидеть так, чтобы я тебя держал.

Канта непонятно хмыкнула.

– Даже не сомневалась в этом, – загадочно отозвалась она.

Я уставился на неё, однако скоро мне стало не до рассуждений почему она такое произнесла. Адское изобретение! После того как нас надёжно пристегнули ремнями, а Канта вручила мне свою прохладную ладошку, нас начало крутить и переворачивать, то ускоряя, то замедляя скорость. Ужасное устройство зависало над землёй, вопреки всем законам гравитации, а затем с ускорением обрушивалось вниз, обрывая при этом сердце. Наши пальцы с Кантой переплелись намертво, девушка зажмурилась и периодически визжала, определённо получая экстремальное удовольствие, а я… я не знаю, как при этом выглядел я. Наверняка мужчины в таких ситуациях тоже орут что-нибудь… эдакое, и только девушкам проще – им можно кричать, не задумываясь! Меня утешало только то, что Канта на самом деле перепугалась своей задумки и жалась ко мне по возможности, хоть нас и держали ремни безопасности. Её близость перекрывала замирающее дыхание. То, что я люблю адреналин и скорость мне помогло.

– Канта! – выкрикнул я на высоте, повернув голову к ней, и она распахнула глаза, зависая на мне взглядом. – Это здорово!

Она выдохнула, забывая бояться.

Мы приковывали к себе внимание. А моя награда была ещё в том, что девушка пошатнулась, когда томительно долгие секунды полёта закончились и мы сошли с кресел. Я поймал её в объятия, прижимая к себе.

– Страшно, но потрясающе, – выдала вердикт Канта, сияя глазами.

А потом она к моему ужасу увидела тир.

Канта

Ночной парк бурлил, искрился, переливался огнями, взрывался смехом и шутками, звенел множеством голосов. Сиянием огней он напоминал мне праздник Дивали в родной Индии, когда на душе становится так по-особенному тепло и радостно, только сейчас мне было совсем не весело. Хотя нет, вру – весело; свидание выходило сказочным, но… Я знала, что за счастьем последует расплата. Прости, Богиня, но я не смогла устоять, когда Арнав вновь появился на пороге магазинчика, где я работала и опять позвал встретиться. Это оказалось непосильным искушением для меня. Мне хотелось вспомнить каково это: быть вместе с ним. И теперь после встречи нужно будет платить по счетам. Опять вытравлять его из души, выжимать по капельке, выдирать с кровью каждую незабываемую секундочку. А свидание, как ни крути, доставляет удовольствие.

Когда мы с Арнавом слезли с экстремальной «карусели» (поверить не могу, что Райзада согласился и пошёл за мной!) и мужчина вновь вручил мне мои газировку и шарик, чем вызвал улыбку, мы не торопясь пошли вперёд, рассматривая остальные аттракционы. Ловлю себя на том, что беспрестанно улыбаюсь, и тень похожей улыбки мелькает на лице Арнава. Уже довольно темно, сумерки быстро сгустились и продолжают чернеть, пока мы идём по тропинке, но плавно разгорающиеся огни освещают наш путь, делая различимой обстановку и каждую эмоцию. Наверняка в гуще парка царит настоящая ночь, однако и там темнота подсвечена огоньками. Маленькие гирлянды перемигиваются друг с другом сквозь листву, виртуозно запутаны в ветвях, рождая сказку, а синие и зелёные огни подсветки, замаскированные в траве, озаряют деревья снизу, делая парк невероятно загадочным. Чудесное зрелище! Такое ощущение, словно вокруг нас волшебный лес и он к себе манит. А вокруг аттракционов светло почти как днём, благодаря не только установленным прожекторам, но и высоким фонарям, стилизованным под старину. Их кованные столбики и решётки на стекле отбрасывают на тропинки узорчатые тени. Всё-таки здесь, в Америке, огни везде. Совсем непохоже на родную Индию и оттого вдвойне удивительно, что со мной за руку идёт тот, от кого я бежала за океан, на другой конец света. 

Я исподволь рассматриваю Арнава. До чего же хорош! Джинсы туго облегают бёдра, тонкий джемпер подчёркивает сильное, стройное тело и грация сквозит в каждом движении. Несмотря на то, что я старательно отвожу взгляд от корпуса мужчины, я всё равно с жадностью подмечаю каждый сантиметр. Америка пошла Арнаву на пользу. Очевидно, он много времени проводил на воздухе и солнце добралось до него: кончики ресниц выцвели, а скулы стали ещё более жёсткими, придавая лицу незнакомое, капельку хищное выражение. Нечто иссушило его облик полностью убрав нотку безмятежности и оттого черты смотрятся ещё более точёными, выразительными. А контур губ и без того греховно притягательных, стал совершенно дерзким. Меня вообще влечёт жёсткая складка его рта, как и новое выражение лица.  Удивительно, но после рискованного аттракциона, куда его затащили наполовину силой, а частично хитростью Арнав не злится, а вполне доволен. Тоже поглядывает на меня с каким-то странным выражением в глазах. Я даже боюсь его – он словно пьёт меня, поглощает каждое движение – и в то же время отказаться не могу. И также с прискорбием понимаю, что он совсем не помнит меня. Ни малейших признаков что узнал! Я снова и снова прокручиваю в голове момент нашего «знакомства».

Когда Арнав первый раз оказался в магазинчике, свалившись как гром среди ясного неба, меня словно кипятком плеснули. Сердце оборвалось, а потом забилось часто-часто, где-то у горла и я боялась, что его стук слышен издалека. Не знаю, как устояла на ногах, ведь колени подгибались и мне стоило большого труда не схватиться за стойку. Удержала лишь мысль, что так я прикую к себе его внимание ещё больше. И только спустя бесчисленные мгновения обжигающих секунд сумела взять себя в руки. Надеюсь, моё поведение было отстранённым. С первых же слов Райзада я сообразила, что в магазинчик его занесло случайно и сердце плакало: как?! Ну почему! Я думала, что такой большой город как Нью-Йорк сумеет надёжно разделить нас. Я вообще намеренно улетала на другой континент, думая, что его здесь не будет, зато тут станет жить моя сестра и мы с Паяль продолжим общаться, что по некоторым причинам стало невозможно в Индии. И вот поглядите-ка! Райзада всё переиграл и теперь он в Америке, в том же городе что и я, держит за руку и смотрит испытующим взором. Душа переворачивается. За что?! Каким образом его приводит ко мне?! Даже с потерей памяти у Райзада словно нюх на меня и природная тяга к местам, где я обитаю. Я бы даже сказала талант! Он всегда оказывается неподалёку, будто сама Богиня сталкивает нас.

Незаметно – потому что Арнав продолжает фиксировать каждое моё движение – я поджимаю губы: никуда мне не деться от его жестокого совершенства! Куда ни пойди, везде он. Сбежала на другой континент, и опять. А я ведь, правда, думала, что мы не встретимся больше никогда; старательно строила жизнь на новом месте. И вот он явился и всё пошло кувырком.

Заметив мой испытующий взгляд, Арнав изгибает бровь. Шагает ближе ко мне, а я делаю вид, что заметила тир и безумно хочу туда. Впрочем, тир я действительно увидела. Пусть будет такой же безумной затеей, как и «качели» до этого.

– Постреляем?

На лице мужчины непередаваемая гамма чувств. От потрясения, до неверия и восторга. Похоже, я его удивила. Так держать, Кхуши! Ещё немного и ты навсегда врежешься ему в память, сумасшедшая. Это у меня что-то не в порядке с головой, раз меня несёт рядом с ним.

– Суровое, мужское занятие! – дразню я Райзада, сама не зная зачем. – Выбьете десять из десяти?

– Канта, – в своей любимой манере произносит Райзада и усмехается. – Ты действительно этого хочешь?

А у меня сердце щемит от его бархатистого голоса. И эта привычка засовывать руки в карманы, чуть качнувшись на мысках стоп! Кое-что в этой жизни не меняется.

– Ok, – резюмирует Райзада, когда я киваю.

Получив пневматическую винтовку в руки, я целюсь. Совсем не умею стрелять, но не признаваться же в этом! Конечно же промахиваюсь. Я много чего научилась делать в Америке, но вот стрелять как-то не приходилось. Арнав не смеётся, но сморит на меня так, как обычно мальчики смотрят на девочек: слегка снисходительно. В карем взгляде плещется теплота и улыбка.

– Даже не вздумайте комментировать, – пугаю я и поворачиваюсь к нему прямо с винтовкой.

Арнав отпрыгивает и в следующую секунду смуглые пальцы ловко смыкаются на моих запястьях:

– Эй, туда стреляй! – он переводит винтовку на цели.

А сам не спешит разжать руки.

К нам подходит девушка, которая работает здесь и раздаёт желающим пострелять оружие. Смотрит она при этом на моего Арнава с таким обожанием, что у меня в груди шевельнулась ревность.

– Хотите ещё пострелять? – спрашивает она, не отводя от него глаз. – Для мужчин у нас есть очень интересные мишени.

«Не смей предлагать! Он мой!» – так и хочется выкрикнуть мне, ставя на место девушку. Хотя бы на этот маленький вечер, который я себе опасно позволила. И вообще, у меня в руках винтовка!

– Так же для мужчин у нас есть оружие с прицелом.  

– Нет, – Арнав улыбнулся лениво и как-то очень по-мужски, отчего девушка залилась краской и смутилась. – Дайте то, что вы предлагаете моей спутнице. Мы постреляем вместе.

Мне сменили оружие и Арнав встал рядом, за моей спиной. Наклонился, обхватил руки, направляя, и я чувствую тепло его тела, дыхание на виске.

– Ещё разочек, – мурлыкает он.

Кто из нас стрелял и целился – непонятно, но из тира мы вышли с призом: плюшевым мишкой, который Арнав вручил мне, словно шарика мало. Ночной парк с аттракционами бурлит жизнью, на центральной аллее не протолкнуться, но странное дело, эта пёстрая толпа обтекает Арнава, и рядом с ним никто не толкается. Народ словно чувствует исходящую от мужчины ауру силы, а он будто и не замечает никого. Мы гуляем и Арнав притягивает меня ближе к себе.

– Чтобы не толкали, – поясняет он.

Я позволяю обхватить себя за плечи, пропитываясь одуряющей близостью Арнава. Знаю, потом долго придётся её из себя вытравлять, но ещё немного, ещё чуть-чуть… Я притормаживаю шаг, сознательно продлевая прогулку, да только и Арнав, кажется, никуда не спешит. Поймав мой взгляд, устремлённый на полутёмные, подсвеченные тропинки, он увлекает меня туда. Под фонарём с ярким шариком наша пара должно быть то ещё зрелище! Арнав молчит, а я ловлю его взгляд, устремлённый на мои волосы. Я давно заметила, что новая причёска завораживает его.

– Что-то не так? – интересуюсь я, решив, что молчать бессмысленно, особенно после того, как поймала разглядывание несколько раз.

– Короткие, – лаконично пояснил мужчина.

Его рука тянется к моей голове, однако повисает в воздухе, не добравшись, зато моя рука невольно оказывается в волосах и взъерошила лёгкую, бездумную причёску. Я старалась не принимать во внимание, каким болезненным восторгом наполнились при этом глаза Райзада.

– А мне нравится, – проговорила я. – Просто однажды захотелось всё изменить.

Я молчу о причинах, подтолкнувших меня на такой поступок и о том, как убивалась по своим волосам потом. Утешалась тем, что заново отрастут, но вспышки прошлого в памяти не удержать.

«Ты больше нам не родная!» – выла буа-джи, раскачиваясь из стороны в сторону в горести, а мать таскала меня за волосы, крича, что я опозорила семью. И всё это под хрип Шаши́ – папы – который, кажется, единственный, кто с детства любил меня просто так, только потому что я есть. После такого расстаться с длинными волосами было не трудно.  

– Что? – хрипло шепчет Райзада, уловив отголоски мучительных воспоминаний на моём лице и я криво усмехаюсь:

– Ничего.

Потом, всё потом. Я подумаю о неприятных событиях, случившихся в моей жизни позже, когда начну вытравлять Арнава из памяти, а сейчас не позволю отраве просочиться в кровь и испортить вечер. Он действительно необыкновенный, и почему так бывает только рядом с этим мужчиной!

– Кто тебе Марлон, – вдруг неожиданно спрашивает Райзада, решив перейти на личные темы.

Арнав

Маленькая бездна, разверзшаяся в глазах девчонки, стала моим личным кошмаром. Это случилось всего на секунду, потом девушка улыбнулась, пряча эмоции, но у меня до сих пор на загривке волосы дыбом. Что могло быть такого в невинном с виду разговоре про волосы? Почему-то мне кажется это очень важным. А ещё, спустя томительно долгое мгновение, Канта смотрит так, словно обнаружила у меня скоротечную болезнь, и я скоро развеюсь. Сердце сжимается от недоброго предчувствия. Она не подумывает случайно погулять со мной только этот вечер, потому что я такой настойчивый, а затем отвадить меня? Чёрта с два! Теперь точно не выйдет! Так, Райзада, пора обозначать территорию.

– Кто тебе Марлон? – хрипло спрашиваю я с умыслом, хотя тема этого не в меру привлекательного латиноса тревожит меня и без того.

Достаточно с нас чистого адреналина аттракционов, пора переходить к жизненным перипетиям. Тяну девушку на себя.

– Друг, – без заминки отвечает она и тут же хмурится. – А почему Вы спрашиваете?

– Он рядом с тобой и это раздражает, – честно признался я.

Не знаю почему так легко поведал, но слова вырвались от сердца, и я не пожалел. Рассказал даже мечту, что хотел заняться рукоприкладством по отношению к кудрявому. Канта неожиданно смеётся.

– Это будет непросто сделать, – шутит она. – Марлон из южного Бронкса. А там полно чёрных и латинских гетто. Он с детства умеет постоять за себя.

То, с каким уважением она отозвалось о молодом парне наполнило душу завистью к кудрявому счастливчику и ревностью. Ревностью, да. Какого же она высокого о нём мнения! Играю желваками на скулах. Молчу, неотрывно глядя на девушку.

«Ты принадлежишь мне!» – отчаянно рвётся у меня из груди, но я сдерживаю этот рык.

Возможно Марлон рядом с Кантой каждый день, работает, общается, однако гулять она пошла со мной, а не с ним. Это утешает. А также окрыляет лёгкость, с которой, не задумываясь, девушка ответила: «друг». Я неосознанно шагнул ближе к ней, приближаясь.

«Это свидание!» – бьётся у меня в голове. Чтобы Канта не говорила потом или сейчас: свидание!

Канта как заворожённая смотрит на меня, приоткрыв губки. Мы вдалеке от скопления народа, повсюду разливается чарующий полумрак, подсвеченный разноцветными огоньками, издалека доносится музыка. Меня манят её глаза, мерцающие, словно дивные звёзды, и губы. Я мечтаю её поцеловать! Невесомо коснулся ладонями нежных плеч, провёл в трепетной ласке. Я склонился уже наполовину, когда девушка пришла в себя. Отпрянула с расширенными глазами, зажала себе ладошкой рот. Мне бы обидеться – не позволяет целовать! – но у Канты это вышло до того забавно, что я усмехаюсь.

– Нельзя?

Она кивает. Глазищи по-прежнему огромные, зовущие. Чёрт, действительно нельзя. Сам знаю, что тороплю события.

– Хорошо, я не сделаю это без твоего разрешения.

Я отступаю на шаг, и моя спутница расслабляется, опускает ладошку. Нет сил устоять! По какой причине она не разрешила? Я неприятен ей или…?

Стремительно шагнув вперёд, я позволяю себе слететь с катушек: чмокнул её в алые губки, пользуясь элементом неожиданности. Бог мой, какие они мягкие и сладкие!

– А-а! – у красавицы даже дыхание сбилось. – Но Вы же…

– Я обманул, – радостно заявил я.

Радостно от того, что не почувствовал неприятия. Девушку наверняка обожгло так же, как и меня! Канта смотрит на меня, негодует, но ничего не говорит. Стыдно ли мне? Нет! Я повернулся, подставляя красавице согнутую в локте руку:

– Идём, мы ещё не все аттракционы рассмотрели.

------------------------------------------------------------------------------

Использованные понятия:

Лаунж-зона – зона отдыха в офисах с мягкой мебелью, где можно выпить кофе и передохнуть

Дива́ли – главный праздник в Индии, «Фестиваль Огней». Символизирует победу добра над злом, и в знак этой победы повсеместно зажигаются свечи и фонарики