Делари. Наследница Рода

Тело сына еще не успело остыть. Оралим Делари не отрывал взгляд от его застывшего лица в нелепом ожидании, что сейчас сын откроет глаза, подмигнет и скажет: «Отличная шутка, батюшка! Пусть мерзавцы верят, что убили меня!  А я жив-целехонек, пройду Ритуал, и мы им еще зададим жару! Правда, батюшка?»

Оралим стоял и смотрел. Слуга, принесший в зал мертвое тело, замер поодаль. Ждал приказов хозяина. Надо распорядиться. Унести тело, подготовить к погребению. Но Оралим стоял. Несгибаемый, несокрушимый глава Высокого Рода. Он словно забыл, что значит его положение. Что он ни на миг, ни на долю мгновения не имеет права утратить самообладание, впасть в бездействие.

Леденящее оцепенение сковало внутренности.  Его последний сын. Единственный наследник Рода Делари. Всё рухнуло. 

Внезапно дверь зала распахнулась. Вой и причитания жены обрушились на Оралима отбойным молотом.

- Рем! Нет, Рем! Это какая-то ошибка! Оралим, скажи, что это ошибка! Он ведь жив?!

Прошуршали юбки, приближаясь. Оралим очнулся от оцепенения. Мимолетный жест слуге – и альк  в один прыжок встал между женой и телом Рема.

- Пошел прочь, холоп! – взвизгнула она. – Оралим, отгони своего пса!

- Ступай к себе, Идора. И приготовься. Этой ночью я войду к тебе.

Женщина шарахнулась назад. Округлила глаза в шоке, недоумении, возмущении.

- Ты… я ослышалась?

- Я. Войду. К тебе. Исполнить. Долг. Супруга. И главы. Рода, - отчеканил Оралим,  роняя каждое слово, как гранитное надгробие. – Вернись в покои и подготовь себя принять мужчину.

- Ты… ты сошел с ума? Мой сын мертв! Наш сын мертв!!!

- Неужели до тебя дошло?! Наш сын мертв! Род остался без наследника. Нам обоим следовало исполнять супружеский долг  после смерти Ильмара. Сейчас ты была бы на сносях и Род получил бы наследника уже через пару месяцев. Если ты еще плодна, конечно. Но я пошел у тебя на поводу. Впредь я не совершу подобной ошибки. Ступай.

- Я не стану! Ты не заставишь меня!

Снова короткий жест альку. Слуга повернулся к Идоре.

- Тари, приказ тарро. Позвольте проводить вас в покои.

Глаза Идоры сузились.

- Как ты смеешь! Я пожалуюсь брату!

- И государь скажет тебе, что твой долг супруги тарро – дать Роду наследника. Я все сказал, Идора. У тебя два часа на подготовку.

Гнев и потрясение вытряхнули из Идоры материнскую скорбь. Теперь в ее глазах вместо горя полыхала ярость.

- Ты… ты пожалеешь!

Развернувшись, она метнулась к выходу. Альк шагнул следом и закрыл дверь зала. Шелест юбок смолк. Оралим сжал кулаки. Черт его дернул сказать это прямо сейчас. Мог дать хотя бы день. Ей – и себе.

Оралим лукавил сам перед собой. После гибели старшего сына семь месяцев назад он не входил к жене не только из-за траура. Идора давно опостылела ему. Будь она любого другого Рода,  он спокойно устроил бы несчастный случай… или прибег к хитрым ядовитым смесям, не оставляющим следов. Избавился бы от постылой стервы-жены и взял бы молодую, полнокровную деву. Зачал бы нового наследника куда с большей охотой, чем с опротивевшей супружницей.

Но Идора царского рода. Государь не спустит убийство троюродной сестры, хоть как изощренно Оралим обставит его. Нет, он не готов утратить поддержку царя в столь нелегкое время для рода Делари.

Он сделает все, чтобы зачать нового наследника.  И только если Идора окажется неплодна – падет в ноги государю с мольбой расторгнуть их брак. Даже правитель не  вправе мешать Роду обрести законного наследника.

Вот только зачатие, рождение, воспитание наследника займет полтора-два десятилетия. А перед Оралимом стояла проблема, которую требовалось решить немедленно. Ритуал Отбора.

В этом году Академия Радайн раскроет врата. Это случалось раз в семь лет. Академия выпускала в мир обученных магов – и принимала новых адептов, которым предстояло впитывать магические знания следующие семь лет.

Род Делари еще ни разу не удостаивался чести отправить своего отпрыска в ряды адептов. И вот четыре года назад чародеи нашли неплохой магический дар у Рема. Он тренировался и готовился к Ритуалу Отбора.

И вот теперь… Оралим не сомневался, подлые кровники продумали удар. Лишили Делари не только наследника, но и магических знаний Радайн.

Как теперь быть Оралиму?  Пропустить Отбор – и в следующий раз врата откроются через семь лет. Даже если Идора понесет прямо этой ночью, наследник будет совсем мал. Радайн принимает подростков, а не шести-семилетних малышей. Делари придется пропустить как минимум два потока.

Нет. Оралим не может ждать, пока вырастет его будущее дитя. Он должен найти в Роду того, кто пройдет грядущий Ритуал.  Отпрыска одного из младших кланов?  И как тот распорядится полученной силой и знаниями? Вдруг он, выйдя из стен Академии, возьмет да бросит вызов Оралиму?

Некогда дед Оралима обошелся именно так с тогдашним главой Рода Делари. Убил, объявил себя воспитателем малолетнего наследника… А следом убрал и его – и провозгласил главой себя. Обладай он магической выучкой Академии, сделал бы это сразу. Не тратя время на регентство при  малолетке.

Значит, отпрыск младшего клана – никудышный вариант. В распоряжении Оралима лишь один способ. Тяжкий и непосильный для того, кто слаб душой. Но Оралим крепок. Он лишился двух сыновей менее чем за год, но не сломался. Тарро живет во имя Рода. Его долг – хранить могущество и славу Рода любой ценой.

Скрепя сердце, Оралим вновь обернулся к безмолвному, выжидающему альку.

- Приведи Алессу.

 Через полчаса альк вернулся, сопровождая сестру Оралима. Двадцать лет назад их отец выдал ее замуж за сына своего друга – верного союзника Делари. Но Алесса оказалась неплодной. С извинениями, с богатыми откупными ее вернули в род. Бывший муж нашел другую жену, с ней продолжил род… а Алесса навсегда осталась в отцовском роду. Бесполезная, никчемная, опозоренная… но тем не менее – Делари.

При отце она жила, ни в чем себе не отказывая. После его смерти Оралим поприжал ее вольности, но сильно не притеснял. Честь Рода обязывала заботиться даже о бесполезных выродках. И сейчас Оралим осознал, в чем же на самом деле предназначение его сестры. Она все-таки принесет пользу Роду.

Алесса вошла в зал, остановилась на изрядном отдалении от Оралима… и Рема. Бросила напряженный взгляд на мертвое тело.

- Брат… Неслыханное горе. Я скорблю вместе с тобой. Кто содеял это – должны ответить.

Голос Алессы дрожал будто бы от горя и сдерживаемой ярости. Но Оралим знал, что сейчас сестра испытывает лишь одно чувство – страх.

Она боялась мертвецов. На похоронах матери, затем отца, затем племянников она еле сдерживалась, чтобы не убежать. Достойно держала лицо, поцеловала покойников на прощание. Выучка высокородной тари обязывает держать себя в руках. Никто чужой не замечал ее ужаса, паники, брезгливости.

Но Оралим знал ее с детства. Он видел все. Что ж… Алесса может не бояться его мертвого сына. Ей не придется дотрагиваться до него.

- Могу ли я помочь тебе, брат? – осторожно спросила она.

Взгляд стал еще напряженнее, она отступила на полшага. Оралим проговорил:

- Ты можешь помочь, сестра. Я хочу помолиться Пращуру. Сопроводи меня. Хочу, чтобы рядом была наша кровь. Кровь Делари.

Алесса закивала с видимым облегчением.

- Конечно, я помолюсь с тобой, брат. Пусть Пращур утихомирит боль в твоем сердце.

Оралим бросил взгляд на сына. Затем повернулся к альку, взмахнул рукой, наконец отдавая приказ унести Рема и приготовить к погребению. Пора сделать это. Хватит стоять и скорбеть над прошлым. Настоящее не ждет.

Альк подошел к Рему и взял на руки. Что-то сжалось в каменном, закаленном сердце главы Рода. Но он отогнал щемящее чувство – как всегда, когда что-то мешало и отвлекало от дел на пользу и во славу Рода.

Отвернувшись, он зашагал к выходу. Алесса зашелестела юбками, следуя за ним. Они прошли по коридору и спустились на три лестничных пролета. Глубоко под фундаментом особняка Делари таился  огромный подземный грот.

В его центре возвышалась гигантская статуя из чистейшего, прозрачного кристалла. Статуя являла собой невероятное, причудливое существо. Издали оно казалось человеком с множеством рук и ног. А вблизи становилось ясно, что у этой кристаллизованной формы нет ни туловища, ни головы, ни конечностей. Лишь множество кристаллических отростков, которые своими изгибами и переплетениями дают иллюзию человекоподобия.

Оралим замер перед громадной статуей. Доподлинно никто не знал… но Высокие Рода верили, что Кристалл-Пращур вбирает душу каждого их члена после смерти. Еще в детстве Оралим принял это за истину. И сейчас был убежден, что в этих устрашающих и в то же время восхищающих формах запечатлен его отец, дед, прадед, старший сын, погибший более полугода назад… А сегодня сюда вольется душа Рема. И в один скорбный день он сам, Оралим Делари, станет частью неподвижного сияющего монстра. 

Каждый раз, подступаясь к Пращуру, он размышлял о величии Рода и о божественной силе, сотворившей столь могучее, непостижимое явление. Но сегодня он пришел не за тем.

Оралим обернулся к сестре. Алесса стояла поодаль, на почтительном расстоянии от Пращура. Кристалл не вызывал у нее такой паники, как мертвые тела. Но и его она побаивалась. Ей всегда  было не по себе в Обители Пращура.

- Подойдем ближе, сестра.

Она повиновалась, сделала несколько шагов. Оралим, более не церемонясь, взял ее за локоть и подвел  вплотную к основанию статуи. Алесса принялась щуриться – яркий свет кристалла слепил ее. Но не смела противиться воле главы Рода, желавшего скорбеть в ее обществе.

Подтолкнув Алессу так, что она чуть не впечаталась носом в один из кристаллических отростков, Оралим остался на полшага позади. Он взялся за рукоять кинжала на поясе. Проговорил про себя, избегая даже шепота, чтобы сестра не обернулась: «Благослови во славу Рода, Пращур!»

Неслышно вынул кинжал из ножен. А затем ухватил свободной рукой Алессу за волосы, запрокинул ей голову и – прежде чем сестра успела рвануться или закричать – перерезал ей горло.

Брызги крови разлетелись во все стороны. Одежда Оралима и пол грота покрылись багровыми пятнами. И конечно же, статуя Пращура. Оралим наклонил тело сестры еще ближе. Кровь хлестала из горла Алессы, которая билась, умирая, в его руках. Алые пульсирующие струи падали на кристальные отростки. Оралим воззвал во весь голос:

- Кажи подобное, Пращур! По всей Дакрии. По всей Меркане. По всему миру.

Он придерживал агонизирующее тело сестры, давая Пращуру впитать достаточно крови. И когда Алесса перестала корчиться в судорогах, испустив последний вздох, статуя окуталась прозрачным туманом.

Оралим отшвырнул мертвую сестру в сторону. Вгляделся в туман, который принял форму шара. На нем проступили силуэты, знакомые любому образованному аристократу. Четыре материка, раскинувшиеся в водах мирового океана.

Тусклые розовые точки рассеялись по всем континентам. Оралим бегло скользнул по ним взглядом. Неудивительно – его предки много путешествовали и оставили свою кровь в разных концах мира. Ныне изрядно разжиженную.

А вот в сердце крупнейшего из континентов – Великой Мерканы – вместо блеклых точек сочно сияют искры. Здесь раскинулось царство Дакрия, охватывая таежное высокогорье, плодородные луга и степь. Ярче всего искры полыхают в долине могучей полноводной реки Кин-Дакри, на холмистом левом берегу.  

Здесь стоит резиденция Делари. В ней обитает господствующий клан… в котором нынче не осталось никого, кроме Оралима. Родичи из младших ветвей, гостившие в данный момент в родовой цитадели, или обитавшие в ней постоянно. И самые влиятельные и приближенные к главе представители вассальных кланов. Те, кто не имеют кровной связи с Родом, не могут претендовать на то, чтобы его возглавить, но преданно служат, будучи поддержкой и опорой Рода. 

Оралим протянул руку, коснулся скопления лучистых искр. Тут же изображение приблизилось. Теперь он различал не только очертания русла Кин-Дакри, но и леса, холмы по ее берегам. Искорки отдалились друг от друга и заблестели с разной силой.

Оралим узнал свою – жирная, пылающая звезда. Рядом, почти вплотную с ним – угасающая искра Алессы. Так же близко – серая точка Рема. Пращур показал их, совсем недавно отдавших души ему.

Но Оралим недолго вглядывался в себя и в тех, что сияли подле него. Про них он и так все знал.

- Кажи мою родную кровь, - обратился он к статуе. – Тех, кого я зачал за свою жизнь. Есть ли среди них отмеченные магическим даром?

Сотканное из тумана полотно пошло рябью. И снова стало гладким. Изображение осталось прежним… но теперь на его поверхности осталось лишь несколько искорок. Оралим пересчитал все.

Восемь. Вот сколько бастардов он успел наплодить за свою жизнь. Не так уж мало для главы Рода, мог быть сдержаннее и осторожнее… Но слишком мало, чтобы найти среди них одаренного. Повезло ли ему?

И в ответ на безмолвный вопрос одна точка из восьми полыхнула так жарко, что он зажмурился. Ёкнуло сердце. Не может быть!  Столь яркий, ослепительный дар! Это должен быть настоящий магический гений. Даже его Реламий, хоть чародеи-наставники хвалили его старательность, обладал вполне заурядным даром. А этот бастард…

Кто же он?! Оралим нетерпеливо взмолился Пращуру, чтобы тот показал отпрыска и его мать. И всю поверхность магического тумана застило женское лицо. Не старое, лет от тридцати до сорока. Утратившее свежесть юности, но сохранившее красоту. Оралим узнал это лицо с первого взгляда.

Блеклое, белесое: кожа, волосы, брови, ресницы, глаза – все было светлым и невзрачным. Совсем не похоже на яркую, броскую, аристократическую красоту, какую он всегда ценил. Какой была – да и оставалась – Идора.

Но за семнадцать лет он не забыл это лицо. Узнал с одного взгляда. А вот имени не знал. Тогда ему было плевать. А сейчас важно лишь то, что девчонка выжила, понесла и – самое главное – оставила жизнь его бастарду. После всего, что он сделал с ней тогда… 

Оралим попросил Пращура вернуть карту. Алая искра сияла далеко от него, на другом краю Дакрии. Неудивительно. Самое разумное, что могла сделать девчонка, если хотела жить – забиться как можно дальше от  своего прежнего обиталища. И от Оралима Делари.

Карта приближалась и отдалялась по его просьбам. Пращур, щедро напоенный родовой кровью, охотно помогал верному потомку. Оралим вычислил небольшое селеньице далеко на запад от озера Ярун, почти в таежной глуши. Семнадцать лет назад девчонка тоже жила у кромки тайги. Только много восточнее, в его, Оралима, вассальных владениях.

Пращур показал ее жилище снаружи и изнутри. По убранству Оралим определил, что девчонка – теперь уже зрелая женщина – занималась знахарством. Тоже логично, с ее прошлым воспитанием и навыками. 

А затем он обратил к Пращуру вопрос, который откладывал до последнего момента. Кто обитает в этой таежной избушке. Кто носитель той крови, что оросила родовой алтарь, принесенная Пращуру в жертву? Кто будущий наследник Рода Делари?

Я смотрела на экран ноутбука и улыбалась до ушей. Мой первый в жизни оффер! И какой! Престижная айти-корпорация с офисом не где-нибудь, а в Москва-Сити! В башне «Империя», с видом на ту самую фееричную «Эволюцию».

Когда я проходила там первое собеседование, думала, что вижу фантастический сон.  Вот-вот открою глаза – и проснусь на пружинистой койке сиротского интерната. А вся моя жизнь, все, чего я добилась, просто пригрезилось мне…

Феноменальный успех в математике, которого никто не ждал от детдомовской сироты… Элитная гимназия с математическим уклоном на следующий учебный год. Рекордные баллы ЕГЭ по математике и информатике. Блестящее поступление в Вышку на факультет компьютерных наук. Стипендия, два гранта на развитие собственных проектов, диплом по технологиям системного анализа и управления…

Нет, это не сон. Я по-настоящему сижу за собственным макбуком, полученным за первое место в международной олимпиаде. И читаю условия оффера,  немыслимые для  сотрудника почти без опыта.

Еще на собеседовании руководитель проектного отдела хвалил мои достижения: первые места на олимпиадах, учебные разработки. И он, и эйчар, и директор направления сообщили, что я произвела на них прекрасное впечатление и регалиями, и собеседованием. Но все решало тестовое задание.

И оно решило! Мне предложили зарплату на порядок больше, чем мог рассчитывать даже очень талантливый и перспективный джун сразу после получения диплома… Все еще не веря до конца, я набрала ответ, принимая оффер.

С замирающим сердцем нажала «Отправить». А потом нырнула в открытую на компе телегу. Чатик с Юлькой – и радостный капслок:

«ВЗЯЛИ!!!»

Ответ прилетел через полминуты:

«Каринка!!! Да ты ж моя плюшечка! Вот вообще не сомневалась в тебе! Отмечаем?»

«Ага! Будем чилить в «Бомбе»! Сейчас текстану ребятам!»

«Кто проставляется? – стикер котика с нимбом святого, рядом – кружка с пеной. – Тебе уже перевели аванс?»

«Иди ты! Как они мне переведут, когда документы не оформлены?»

«Лол, душнила! Не суетись, будут тебе обнимашки!»

Я кинула в ответ котика с распростертыми для объятий лапками, а потом сразу объявила новость в чате нашей компании. Ребята засыпали поздравлениями и аналогичными шутками на тему аванса. Мы договорились на восемь в нашем любимом ирландском пабе.

Затем я написала обожаемому научруку. Сергей Михайлович был оффлайн, и вряд ли объявится до вечера. Больше делиться радостью мне не с кем. Я жила одна в студии в Бибирево, которую государство пожаловало мне прямо перед выпускными. Все-таки такую талантливую и успешную сироту они не могли обделить положенными по закону благами, хоть очередь на эти блага была немаленькой.

Я откинулась на спинку кресла, мечтательно прикрыла глаза. Жизнь складывалась как нельзя лучше! Жаловаться не на что, несмотря на прошлое. Родных людей хватает:  друзья, однокурсники, преподы. Если сложится – к ним прибавятся будущие коллеги.

А там, даст бог (и работа), глядишь, и любовь встречу…  Но самое главное – надо наконец завести питомца! Все время завидовала друзьям, у которых дома водилась какая-нибудь живность. Теперь, если на новой работе все окажется так же блестяще, как на собеседовании, в жизни появится стабильность,  и ничто не помешает взять на себя ответственность за другое живое существо.

На предстоящую встречу я собиралась с воодушевлением. Натянула джинсы, любимый оранжевый худи, кроссовки, закинула за плечи рюкзак. Рыжевато-каштановые кудряшки растрепались на голове. Бросив взгляд в зеркало, я не стала причесываться. Вполне под мой настрой – задорный и боевой!

Я спустилась вниз, вышла из подъезда и двинулась к арке, ведущей из дворика на улицу. По дорожке вдоль дома на полной скорости несся серый кроссовер, и я остановилась пропустить машину.

Кто так гоняет во дворе, еще и на внедорожнике, - пробурчала про себя не хуже какой-нибудь бабки-пенсионерки… И вдруг что-то резко толкнуло меня в спину. Прямо под колеса мчащегося автомобиля. Удар, хруст, дикая, нестерпимая боль.

Я даже не могла кричать. И не слышала, как кричали люди во дворе, не видела, как они сбегались на место аварии, похватали телефоны, кто-то звонил, кто-то снимал… А я просто корчилась в предсмертных судорогах, захлебываясь собственной кровью…  пока не провалилась в полный мрак.
Примечания: 
оффер – официальное предложение работы выбранному по итогам всех собеседований и заданий соискателю
эйчар – кадровик
джун – джуниор, айтишник с небольшим опытом
чилить – отдыхать, расслабляться
душнила – зануда

«Альк» на древнем наречии дакриона значило «Исполняй!» Приказ, отданный господином слуге. Шли годы и века. В царстве формировалась особая культура служения, скрепленного магией крови. Вышколенные воины тренировались с малых лет не только искусству боя, но и навыкам внимать господину, улавливать его желания и повеления с полу-взгляда, полу-жеста.

Повеление «Альк!» отпало за ненадобностью.  И превратилось в современном дакрионе в  наименование отдельной касты. Воинов-телохранителей, связанных с господином магией крови. Альк не мог предать. Он защищал господина ценой собственной жизни – потому что после смерти хозяина неминуемо умирал сам. В тяжелейших мучениях.

И неважно, умер хозяин по вине и недосмотру слуги или по иной причине, даже от болезни или старости. Альк неизменно уходил следом. Разве что господин успевал отпустить его, расторгнуть привязку, зная о грядущей смерти. Но такая милость оказывалась алькам нечасто. Поэтому они сызмальства готовились и к тому, чтобы уйти вслед за хозяином.

Се'Неро служил Оралиму Делари почти тридцать лет, с тех пор как оба были подростками. За все это время не насчитать и дюжины раз, когда он разлучался с хозяином. Место алька – подле господина, прикрывать его собственным телом от любых опасностей.

Хозяин отсылал алька лишь в одном случае. Когда мог довериться лишь себе самому – и могиле. Так Се'Неро отправился на другой край Дакрии, оставив Оралима под защитой бога – и Пращура.

Тарро подробно проинструктировал слугу, что он должен найти и привезти. Точнее, кого. Се'Неро, как и Оралим, хорошо помнил события семнадцатилетней давности.  Его господин был тогда наследником, а Родом управлял его отец.

В лесах на юге владений Делари обнаружился запрещенный ведьмовской ковен. Государь повелел разогнать  еретиков, и Оралим возглавлял карательный отряд. Альк, разумеется, сопровождал хозяина.

У отряда не было приказа истребить всех ведьм под корень. Ковен исповедовал мирные убеждения, не нападал на окрестные села или на заблудившихся путников… Но чем-то он не угодил высочайшим иерархам магических орденов, приближенным ко двору. Кто-то из них убедил государя избавиться от безобидного ковена в лесной глуши, у самой тайги.

Оралим с отрядом ворвались в маленькую деревушку ведьм. В ее центре стоял большой дом, где жили старшие чины в ковене – сами они называли себя Первые Сестры. Зимой там же проходили ведьмовские ритуалы. Остальные ведьмы жили в нескольких простых, но добротных избах вокруг него.

Воины Оралима обрушились на деревню ночью, запалили деревянные избы. Ведьмы  выбежали наружу, они хватали их и… развлекались. Что еще делать с несколькими десятками баб, которые вбили себе в голову какую-то еретическую чушь? 

Мужчины понимали, что подобный рейд не принесет им ни чести, ни славы. Они просто исполняли приказ царя и Оралима. Старых и уродливых расстреляли сразу же. Молодых и красивых пользовали как хотели, в свое удовольствие. А потом тоже убивали… или бросали в лесу, на милость судьбы и дикого зверья.

Оралим ни в чем не отказывал себе в ту ночь. И выехал из разоренной ведьмовской деревни с девчонкой поперек седла.

Ей было лет шестнадцать или семнадцать.  Бледная, невзрачная моль. Но чем-то она запала в душу господина, несмотря на молодую жену, уже принесшую первенца. 

Се'Неро запомнил, что девчонка ни разу не закричала. Ни когда резали ее товарок, ни когда Оралим насильно лишил ее девственности… Ни позже, когда он забрал ее с собой в ближайшее селение. На постоялом дворе увел ее с собой в комнату… и не выходил оттуда весь день и весь ночь. Се'Неро лишь приносил ему еду, предварительно пробуя на яды.

Сам слуга занимал соседнюю комнату… и не слышал за стеной ни звука. Наутро Оралим разбудил его чуть свет. Спустился вниз, швырнул монеты на стол трактирщика – и ушел.

Се'Неро думал, что девчонка осталась лежать в комнате с перерезанным горлом. И он считал это разумным решением – натешившись, тарро ни к чему оставлять следы. И вот нынче тарро призвал его и дал поручение. Самое странное из всех, что альку приходилось исполнять за всю свою долгую службу.

Он ничего не обдумывал и не осуждал. Снарядил цуисса в долгий путь и отправился на запад. Через неделю он достиг окраинного села на западном рубеже Дакрии. У его жителей он выведал, что местная знахарка жила с двумя дочерьми в избе на отшибе, у самой таежной кромки. Диких зверей не боялась, отпугивая чарами.

Был у знахарки и муж, и сын – но оба сгинули полтора года назад в пограничной стычке. Словоохотливые селяне поведали альку, что пара молодцов из деревни сватались к ней, готовые взять вдову с двумя детьми. Ло’Ар  отказала.

Ло’Ар. Так Се'Неро впервые услышал имя той девчонки, которую семнадцать лет считал павшей от руки его хозяина. Оралим тоже не знал этого имени, поручив выяснить альку. Чем бы он ни занимался с ней на верхнем этаже постоялого двора – имени не спросил.

Се'Неро подробно расспросил сельчан, как проехать к избе знахарки. Разведав дорогу, направил цуисса к таежной кромке. В ближайшем городе альк предусмотрительно приобрел крытый экипаж. По лесной тропе он не проехал бы, так что пришлось отстегнуть цуисса и оставить экипаж на обочине тракта, запечатав охранным амулетом.

Проехав несколько миль по лесной тропе, Се'Неро остановился перед добротным срубом на два этажа. Похоже, селяне ценили свою знахарку, раз построили ей такое жилище. Или ее муж при жизни был знатным мастером.

Се'Неро спешился. Ступил на крыльцо, постучал. Через пару минут дверь распахнулась и в щелку высунулась чернявая девочка лет десяти. Младшая дочь, догадался он.

- Господин желает видеть целительницу? – живо спросила она, глядя ему в глаза без капли испуга или робости.

Се'Неро кивнул. Девчушка повернулась в глубь избы и позвала мать. Еще несколько минут – и дверь распахнулась шире. Лицо женщины, вышедшей навстречу, озаряла доброжелательная улыбка… но лишь одно мгновение. А потом она узнала его.

Вместо улыбки на лице проступил ужас и потрясение. А в следующий миг Се'Неро ослеп.

- Бегите! – крикнула женщина. – Это враг! Спасайтесь!

Сильный толчок в грудь – и альк кувыркнулся с крыльца на землю. Он услышал топот детских ног, промчавшихся мимо. Но сам оставался слеп. Се'Неро сунул руку за пазуху. Там, с внутренней стороны куртки, был пришит небольшой клочок ткани. Непростой.

Слуга Оралима Делари знал кое-что о тайном ведьмовском ковене, истребленном семнадцать лет назад. Кое-что, чего не знал его хозяин. Вероятно, знали орденские иерархи, вынудившие царя избавиться от внешне безобидных ведьм.

В том ковене состояла тетка Се'Неро. В день облавы он сумел тайно вывести в лес ее с маленькой дочерью, которая  родилась прямо в деревушке ведьм – сожженной в тот день. А перед нынешней поездкой заглянул к родственнице. И та в благодарность за спасение снабдила его парой амулетов, способных преодолеть известные ей чары ковена.

Один из них Се'Неро по ее совету вшил в подкладку. Зрение тут же возвратилось, стоило альку коснуться зачарованной ткани. Он вскочил на ноги. Женщина бросилась на него, как дикая кошка. Она не побежала вслед за дочерьми. Осталась, рассчитывая задержать врага.

Альк не собирался драться с ней. Перекинул через себя оземь – и бросился в погоню за девчонками.  Острый взгляд сразу отметил, что они кинулись врассыпную.  Похоже, давно обучены матерью, как спасаться при нападении.

Он глянул вниз, на траву. Отпечаток маленькой детской ноги вел направо. Младшая. Значит, старшая побежала налево. Се'Неро бросился в погоню. Пигалица не ушла далеко. Он видел меж деревьев девичий силуэт. Слышал ее дыхание. Девчонка молодая и шустрая. Но он – опытный тренированный воин. Ей не уйти.

- Стой! – крикнул Се'Неро. – Я тебя не обижу! Я не враг тебе! Остановись, я принес радостную весть!

Девчонка не слушала. Конечно, матери она верила больше, чем вооруженному чужаку. Придется догнать, схватить, и лишь потом объяснить, что его прислал ее родной отец. Что она поедет к нему и будет жить как высокородная тарини. Конечно, она не откажется от такого. Для простолюдинки счастье оказаться внебрачной, внезапно признанной дочерью тарро. 

Но упрямая девчонка неслась от него в тайгу, глубже и глубже.

- Стой, кому говорят! – рявкнул Се'Неро.

Он был рассержен погоней, и голос его звучал яростно и зло. И вдруг девичий силуэт резко скрылся из глаз. Раздался вскрик, громкий шелест… и новый крик – короткий и полный муки. Се'Неро резко затормозил.

И обнаружил себя на краю оврага. Глубокого, с крутым обрывом. Девушка лежала на дне, не шевелясь и не издавая ни звука. Проклиная все на свете, альк принялся спускаться вниз. Аккуратно, стараясь не сверзиться вслед за незадачливой девчонкой.

С каждым шагом он молился богу и всем предкам Делари. Пусть сберегут свою неразумную наследницу. Пусть она окажется жива – лишь без сознания.

Наконец он достиг дна. Ступил на сухие ветки, присел на корточки над бесчувственным телом. И похолодел. Шея девушки была вывернута под неестественным углом. Се'Неро не требовалось щупать пульс или слушать дыхание. Опытный воин с первого взгляда понял: дочь Оралима Делари мертва.

Се'Неро так и застыл враскоряк над мертвым телом девушки. Но альк не впал в ступор. Он думал. Судорожно искал выход. Затем резко выпрямился, перекинул труп через плечо и начал карабкаться наверх.

Выбравшись из оврага, зашагал назад к избе знахарки. Снаружи никого не было. Дверь избы распахнута настежь. Се'Неро вошел внутрь, огляделся. Никого. Похоже, мать дала деру вслед за дочерьми. Он положил мертвую девушку на пол. Ее имени он до сих пор не знал. И это могло стать неважным… если он не поспешит.

Альк достал из-за пазухи второй амулет тетки. Клочок, с первого взгляда неотличимый от того, что вшит в изнанку куртки. Приложил к царапине на коже девушки, обтирая подсохшую кровь. Сжал в руке, поднялся. Вышел из избы и двинулся обратно в лес. Направо – по следу младшей девчонки.

Он отыскал ее через час. Мелкая бежала, умело запутывая следы. Но амулет вел его по следу крови. Подобное к подобному. Чернявая укрылась под раскидистой корягой. Се'Неро вытащил ее, верещавшую.

- Где ты должна встретиться с сестрой и матерью? Говори! Мать учила тебя. Где она тебя ждет?

Девчонка лишь трепыхалась и вырывалась из его цепкой хватки. Се'Неро встряхнул ее.

- Хватить дергаться! Мне нужно поговорить с твоей матерью. Иначе твоя сестра умрет! Ты поняла?

Чернявая замолчала. И в тишине Се'Неро услышал шорох позади. Развернулся – как раз вовремя, чтобы перехватить занесенную руку с кинжалом. Ненавидящий взгляд Ло’Ар уперся ему в переносицу.

- Отпусти мою дочь!

- Сначала ты сделаешь, что я скажу.

- Что тебе надо? Что надо твоему поганому хозяину?

- Пойдем обратно в дом.  Твоя старшая дочь там.

Ло’Ар побледнела. Се'Неро забрал у нее оружие, сунул за пояс. Подхватил затихшую девчонку на руки и приказал женщине идти вперед. У нее могло быть запасное оружие, и он не собирался оставлять ее за спиной.

Втроем они вернулись к избе. Ло’Ар вошла внутрь – и застыла, увидев тело дочери. Бросилась к ней, ощупала. И взвыла раненым зверем.

- За что?! Что мы сделали вам?! Зачем вы пришли? Она была невинна! Она ничего не знала!

Умолкла, глядя на бездыханное тело. И снова разрыдалась. Се'Неро схватил ее за плечо свободной рукой, встряхнул.

- Заткнись! У тебя осталась вторая дочь. Если хочешь сохранить ей жизнь, делай что я говорю!

Ло’Ар стихла. Обратила на него лицо, искаженное болью и яростью.

- Что?

- Вдохни в нее жизнь.

- Что?!!

- Я знаю, на что способны ведьмы твоего ковена. Вы владели некромантией. Вдохни жизнь в свою дочь. Я должен отвезти ее тарро. Исполнить приказ.

- Идиот! – сквозь зубы процедила женщина. – Мы не владеем некромантией. И я ни за что не надругаюсь над своей дочерью.

- У тебя осталась вторая, - напомнил Се'Неро, выталкивая девчонку перед собой. – Ты ведь не хочешь лишиться последнего ребенка? Выбирай, ведьма. Или применишь свое искусство – или она последует за сестрой.

Глаза Ло’Ар полыхнули ненавистью.

- Откуда же ты знаешь о способностях моего ковена? Ты близко знал кого-то из моих сестер. Или одна из них была  в твоей семье. Не боишься, что я донесу на тебя в орден магов?  Думаешь, хозяин защитит тебя от них?

Се'Неро пожал плечами.

- Жизнь алька принадлежит хозяину. Мы с детства готовимся утратить ее в любой момент.  А твоя дочь готовилась?

Он крепче стиснул руку ребенка, и та вскрикнула. До сих пор она лишь неподвижно глядела на  тело сестры округлившимися глазами.

Ло’Ар обхватила себя руками за плечи. Ее била дрожь.

- Выпусти Ме’Лар. Я уведу ее наверх. Она не должна смотреть.

- Я сам спрячу ее.

Се'Неро подхватил девчонку и понес на второй этаж. Нашел чулан без окон, втолкнул ее, застопорил ручку черенком метлы. И спустился обратно.

Ло’Ар сидела на скамье, закрыв лицо ладонями. Услышав его шаги, отняла руки, посмотрела на него. Изможденная, раздавленная горем. Но ненависть по-прежнему теплилась в изумрудных глазах.

- Что ты с ней сделал?

- Запер в чулане. Я не трону твою дочь, если будешь повиноваться.

  Ло’Ар смотрела перед собой невидящим взглядом. Он проговорил, напоминая:

- Ты должна оживить ее.

Женщина молчала, и он шагнул к ней, чтобы встряхнуть или отвесить оплеуху, приведя в чувство. Но тут она заговорила:

- Я не владею некромантией. Мой ковен не занимался таким. Все, что мне по силам – привлечь иную душу.

- Какую? – недоумевал Се'Неро.

- Из иного мира. И я не знаю, что это будет за душа. Старшие ковена говорили, что приходят родственные души. Но я не успела узнать многого. И мы никогда не практиковали такого в яви. Лишь изучали заклятья и ритуалы. Мы никого не умерщвляли и не подменяли души, даже старшие. Потому я не знаю, что из этого выйдет. Ты должен отпустить  Ме’Лар, даже если я потерплю поражение.

- Ты должна справиться, - беспрекословно заявил Се'Неро. – Ты не имеешь права на поражение – если хочешь, чтобы твоя дочь жила. Исполняй.

Сначала я услышала голоса. Мужской и женский, на повышенных тонах. Явно спорили между собой. Слов не различала – голоса доносились как сквозь толщу воды. Следом ощутила запахи. Странные и незнакомые; свежие, древесные… Лишь раз в своей жизни я вдыхала подобное. В детском лагере в Карелии, куда меня отправили за успешную учебу.

А потом пришли воспоминания.  Нестерпимая боль во всем теле. Кровь из горла. Мрак и угасание. Неужели я жива?! Меня сумели спасти? Боли сейчас не было. Догадалась пошевелить пальцами рук и ног – все работало, я чувствовала конечности.

А вот в горле было странное ощущение. И шея свербела, так и хотелось почесать ее сзади, и почему-то поворочать головой. Я так и сделала. Голоса тут же смолкли. Открыла глаза… и уперлась взглядом в нависшего надо мной мужчину.

Он вперился в меня напряженно и настороженно. А я оторопело разглядывала его странную куртку с меховым воротником… огромную резную рукоять и оружейные ножны на поясе, скрывавшие лезвие. Длину оружия я не видела из лежачего положения.

Сам мужчина был крупным, рослым, плечистым. Кулаки огромные, внушительная рукоять как раз под них… Лицо угрюмое, с грубыми, массивными чертами, темно-русыми волосами. У него была  короткая, но густая борода  и  пышные усы.  Совершенно не такую персону ожидаешь увидеть над собой, открыв глаза после чудовищной травмы. Ни больничного халата, ни…

Я перевела взгляд с мужчины на потолок. Низкий, из крупных бревен. Теперь понятно, откуда лесной запах. Точно также не похоже на палату реанимации, как головорез надо мной – на врача или медбрата. Где я? Что со мной?

- Кто ты? – вдруг спросил этот угрюмый мужик.

Я не сразу разобрала вопрос… будто он произнес не внятные осмысленные слова, а неразборчивую тарабарщину. Понадобилось несколько секунд, чтобы я осознала, что он сказал.

- Ка…карина. Карина Александровна Венедова.

Я едва договорила. Мой голос… он был не моим! Тонким, почти детским! Что происходит?! Я поймала делулу?..

- Откуда ты?

- Из Бибирево… Меня сбила машина… во дворе, даже от подъезда не успела отойти.

Я говорила, стараясь не поддаваться шоку от звучания собственного голоса. Как такое возможно?! Последствие травмы? Я неадекватно воспринимаю собственный голос?

Мужчина отвернулся от меня и посмотрел куда-то в сторону.

- Что она несет? Какое еще Бивиреу? Где это?

Ему ответил женский голос:

- Я предупреждала тебя. Она может быть кем угодно. Древней старухой… или совсем дитём. Единственное, что неизменно: женщина. И родственная душа.

- Как это – родственная?! – нетерпеливо спросил мужик. – Она тоже – родня тарро Делари?!

- Не родня, - отозвалась женщина с ноткой раздражения. – Не по крови. Родственная душа. Моей дочери. Моей Ка’Рин. 

- Твою дочь зовут Ка’Рин?

- Звали Ка’Рин, - глухо поправила его женщина. – Ее больше нет.

Он резко рванулся куда-то влево, я услышала возню, испуганный вскрик женщины. И его злой голос:

- Слушай меня очень внимательно. Вот это – твоя дочь Ка’Рин. Ты молодец. Ты хорошо справилась. Исполнила первую часть нашего уговора. Но жизнь твоей соплячки наверху зависит теперь не только от того, что ты сделала. Но еще от того, что ты будешь делать и говорить дальше. Здесь лежит твоя дочь, рожденная от Оралима Делари. Когда я разрешу, ты пойдешь и скажешь младшей девчонке, что ее сестра упала и ушиблась, но теперь с ней все хорошо. Она просто ударилась.

- Какая тебе разница? Ты заберешь эту с собой. А мы останемся здесь и никогда ее больше не увидим. Тебе и твоему хозяину нужна она. Не мы.

- Это ты решила за моего тарро, что ему нужно? Вы поедете в Делари, все трое. И ты будешь говорить всем, что это твоя дочь. Ну или то, что велит тарро. Ты будешь вести себя с ней, как с дочерью.

- Нет! Мы так не договаривались. Я сделала, что ты велел. Вернула ее к жизни сокрытым ритуалом. Больше я ничего тебе не должна. Забирай ее и убирайся, оставь нас в покое! Я никогда не вернусь к тому чудовищу, твоему хозяину.

Резкий звук пощечины.

- Заткнись и не смей оскорблять тарро! Был бы он чудовищем, ты сейчас не ходила бы по земле! Он пощадил тебя и оставил тебе жизнь. Хочешь сохранить ее дальше – делай, что тебе прикажут!

Пара тяжелых шагов по полу. И он снова нависает надо мной.

- Ты. Можешь встать?

Я молча пытаюсь приподняться, опираясь на локоть. Выходит на удивление легко, словно меня и не переехал автомобиль на полной скорости.

- Слушай и запоминай. Тебя зовут Ка’Рин. Вот это – твоя мать. Ее зовут Ло’Ар.  

Я повернулась налево, куда он указывал. Деревянная стена с аккуратными занавесками на окнах. Полочки с кучей небольших мешочков, травяной запах от которых я чую даже со своего места… со стола. Теперь, приподнявшись, я обнаружила, что лежу на квадратной деревянной столешнице.

А у стены стоит женщина. Лет тридцати пяти, в грубой тканой одежде. Очень светлые волосы повязаны платком на манер тюрбана. Левая скула покрасневшая – он и впрямь ударил ее. В глазах – страх, напряжение… и боль. Встретившись со мной взглядом, она отшатнулась в сторону. И опустила глаза.

- Твоя мать Ло’Ар, - с нажимом повторил мужик. – Запоминай имена. Наверху чернявая малявка. Твоя младшая сестра. Как ее зовут? – это он уже женщине… моей матери Ло’Ар.

- Ме’Лар.

- Твоя сестра Ме’Лар. У тебя были отчим и брат. Мать скажет тебе имена. И ты никому, не единой душе не будешь говорить, кто ты и откуда пришла. Забудешь про это свое…  Бивиреу. Забудешь имя, род, статус – все, что называла мне. Ты – дочь этой знахарки.

- Я – дочь этой знахарки, - беспрекословно повторила я за ним. – Я услышала вас.

Детдомовский бэкграунд вырабатывает один выживательный навык. Безошибочно распознавать ситуацию, когда нужно не задавать вопросов, не возражать, а делать и повторять, что велят. Мое чутье включилось моментально и определило именно такую ситуацию.

Угрюмая физиономия мужика просветлела.

- Да ты умна. Это хорошо. Не кричишь и не споришь. По дороге мать расскажет тебе все, что ты должна знать. Ты упала и ушиблась головой. Она исцелила ушиб, но ты частично повредила память. Такое случается. Поэтому никто не удивится, что ты чего-то не помнишь о своей жизни. А еще больше того, чего ты не можешь знать – ибо ты простолюдинка. Нола. Тебя научит твой отец. Высокородный тарро Оралим Делари. Мы поедем к нему. В дороге ты будешь исполнять все, что я скажу. А по прибытии во всем повинуешься тарро Оралиму. Если поведешь себя достойно и тарро будет доволен – заживешь жизнью высокородной тарини. Ни в чем не будешь нуждаться. Попытаешься сбежать в пути – я настигну тебя и привезу к тарро в путах. А он покарает тебя за ослушание. Ну а если тарро будет недоволен тобой – тебя ждет смерть. Так что веди себя достойно и покорно.

- Я вас услышала, господин, - снова повторила я без задержки. – Я буду вести себя достойно, слушаться вас и тарро Оралима. Я постараюсь сделать все, чтобы тарро был доволен мной. И я буду более успешна в этом, если вы или кто-нибудь еще смогут просветить меня, какие именно действия с моей стороны удовлетворят тарро Оралима.

Мужик внезапно нахмурился.

- Ты не должна так говорить. Ты говоришь как магистр. Ты – дочь деревенской знахарки. Девчонка. Говори коротко и просто.

- Хорошо, господин. Я поняла.

- Так-то лучше. Собери в дорогу вещи, - обратился он к женщине. – Ее, свои, мелкой. Мы выезжаем немедленно.

Он повернулся к нам спиной и зашагал по деревянной лестнице на второй этаж дома, узкой и скрипучей. А я посмотрела на свои локти, на которые опиралась, чтобы встать. Худые, бледные, они принадлежали девочке-подростку.

Я посмотрела на женщину. Та засновала по дому, вытаскивая из деревянных сундуков холщовые мешки. И явно избегала встречаться со мной взглядом.

- Госпожа Ло’Ар… - то же чутье, что подсказывало мне не перечить бородатому мужику с длинным клинком, настоятельно требовало не называть ее «мамой». – Здесь есть зеркало?

Она замерла, выпрямилась, не поворачиваясь ко мне. Подошла к стене, сняла с нее медный таз и поставила передо мной. Логично: зеркало – дорогой предмет обихода. Деревенская знахарка вряд ли располагает таким.

Я опустила взгляд. Поверхность таза была отполирована идеально, и я видела пусть искаженные, но вполне разборчивые черты своего лица. Точнее, не своего…

Бледная мордашка девчонки лет  пятнадцати. Очень похожей на Ло’Ар, которая продолжала бегать по дому, скидывая разные вещи в мешки. Такие же светлые волосы, глаза, почти бескровные губы… Только темные брови выделялись на белявом лице и отличали от материнской внешности. Интересно, как выглядит этот… тарро. Его наследие?

Я подивилась собственному спокойствию. Меня переехала машина. Я очнулась в чуждой обстановке, среди странных людей, с угрозами смерти мне… А теперь еще и обнаружила, что я в другом теле.

Кроме того, сейчас, когда разговоры смолкли, я осталась в тишине, не считая шуршания Ло’Ар… я осознала, что говорю на другом языке. Совсем не на том, который знала с детства. И тем не менее слова вылетали изо рта, как будто я говорила на нем всю жизнь.

Вместо паники или «Ааааа, как со мной такое случилось?!» - я ощущала внутри холодную, напряженную сосредоточенность. Моей специальностью был системный анализ данных. И сейчас я занималась тем, что работала по ней. Без ноутбука, без интернета.

Данных более чем достаточно. Разговор между мужчиной и Ло’Ар. Его требования и угрозы мне.  Наконец, мое тело и чужой язык. Все это преподнесло мне данные, по которым я делала аналитические выкладки.

Меня зовут Ка'Рин. Так похоже на мое реальное имя. Случайно ли?

Моя мать Ло’Ар. Запуганная, затравленная. Избегает встречаться со мной взглядом. Бородачу она сказала, что Ка'Рин больше нет. А потом – что она вернула дочь к жизни неслыханным ритуалом. И что я могу быть кем угодно, хоть древней старухой…

А бородач велел ей говорить, что я упала и ушиблась. Но она исцелила меня. А у меня чертовски свербит шею. Так хочется почесать ее сзади, покрутить головой. И взгляд, которым смотрит эта женщина… Не моя мать.

Она тоже не считает меня дочерью. Я – чужой человек. В теле ее дочери. Ее дочь умерла. Наверно, сломала позвоночник. Там, где у меня все свербит и чешется. Она сделала так, что я оказалась в теле ее погибшей дочери. По приказу бородача.

А я? Там, в Бибирево… я тоже умерла? Меня не спасли, не откачали в реанимации? Кроссовер переехал меня насмерть… как эта девочка, Ка'Рин, сломала шею. Мое успешное собеседование, карьера в айти-компании… ничего этого не будет?

Первый раз в жизни я порадовалась, что у меня нет семьи. Юлька, ребята, Сергей Михайлович будут в шоке. Но у них у каждого своя жизнь. Моя смерть ничего не изменит для них. Попечалятся – и продолжат жить.

А я переместилась в иной мир. В чужое тело. И похоже, никогда не вернусь обратно. Некуда возвращаться, если мое родное тело перемолотило колесами автомобиля. Через пару дней его захоронят. Меня, Венедову Карину, похоронят и закопают в землю.

И осталась лишь девочка Ка'Рин, дочь деревенской знахарки. Которая зачем-то понадобилась нагулявшему ее папашке. Местному дону, какому-то тарро как-там-его… Если он будет мной доволен, заживу как мажорка… А если нет – смерть, предупредил бородач. Снова. Очевидно, теперь уже – навсегда.

Ло’Ар сказала об этом тарро – чудовище… Уж конечно, ему не проблема прикопать родную дочку, если она не оправдает ожиданий…  Чтобы выжить, я должна освоить новую реальность и приспособиться к ней.

Тяжелые шаги по лестнице прервали мои аналитические выкладки. Бородач спустился к нам. За собой он вел – точнее, волочил, темноволосую девчушку лет десяти. Увидев меня, она радостно заулыбалась.

- Кари! Ты поправилась! Мама вылечила тебя!

Она рванулась ко мне, но бородач крепко стиснул крошечную ладошку.

- Не дергайся. Потом поговоришь с сестрой. – Он повернулся к женщине. – Ты все собрала?

Она молча кивнула.  Подхватила со скамьи плащ с теплой подкладкой, кинула передо мной на столешницу. Взяла второй, подошла к девочке, укутала ее и дрожащими пальцами завязала капюшон на шее. Третий набросила на себя.

Мужчина подошел ко мне, не выпуская ладошку моей «сестры». Второй рукой схватил меня за локоть и рывком стащил со стола. Я чуть не саданулась коленкой о столешницу.

- Прошу вас быть осторожнее. Я все-таки… ушиблась головой. Не нужно так меня дергать.

- Ты забыла, как ты должна выражаться?

- Простите, господин. Виновата. Болит у меня.

- То-то же, - хмыкнул бородач. – Все за мной.

Все – это Ло’Ар, потому что мы с девочкой и так семенили за его широкой поступью. Мы вышли из дома, и я с удивлением вытаращилась на огромные, совершенно незнакомые деревья, росшие прямо у дома. А через пятьдесят метров от крыльца стояла стена леса, да не простого, а самой настоящей тайги! Которую я видела только в интернете.

Бородач не собирался ждать, пока я налюбуюсь и приду в себя. Сразу потащил нас прочь от дома. Ло’Ар задержалась на крыльце, запирая дверь. Мужчине пришлось  замедлиться, подстраиваясь под наши шаги, так что женщина быстро нагнала нас.

Мы прошли пару сотен метров от дома, в обратную сторону от леса. Как вдруг я увидела такое, что не удержала вскрик. 

Прямо вдоль тропы распласталось… не знаю, как это назвать. Больше всего оно походило на песчаного червя Дюны. Но не ровно округлой формы, а с невысоким хребтом из плавных зубчиков.

Мои спутники ничуть не испугались устрашающего создания. Бородач направлялся прямо к нему, таща за собой меня и девочку. Ло’Ар шла рядом с дочкой, даже не замедлив шаг. А вот малышка воскликнула:

- Цуисс! Мама, это же цуисс!

- Он самый, - хмыкнул бородач. – И ты на нем поедешь.

Мы приблизились к монстру. Длинное туловище шевельнулось, жуткая пасть повернулась к бородачу. Тот и бровью не шевельнул. Выпустил мою руку, указал на седло меж двух зубчиков.

- Залезай.

Кроме седла, к хребту чудища были приторочены и другие ездовые приспособления. Я неуклюже вдела ногу в стремя. Бородач подсадил меня, и я перекинула вторую ногу через хребет этого… цуисса. Не обратила внимания, что в зубец позади меня был вдет ремень. Бородач протянул этот ремень у меня под грудью и сомкнул пряжки. Надо же – как в самолете!

Он подхватил маленькую Ме’Лар и вместе с ней уселся позади меня. Ло’Ар пришлось вскарабкиваться впереди. Седло досталось лишь мне, остальные сидели прямо на ороговевшей шкуре чудовища.

Бородач издал шипящий звук – и чудище поползло задом! С таким длинным телом ему было не развернуться на лесной тропе. И оно просто пятилось несколько километров – с приличной скоростью разогнавшегося велосипеда. Меня уже начало мутить от езды задом наперед, как вдруг лесная тропинка кончилась и мы очутились на широком проезжем тракте.

Бородач спрыгнул на землю, Ло’Ар тоже. На обочине стояло нечто, больше всего напоминавшее то ли огромные крытые сани, то ли карету на полозьях…  Наш пленитель снова что-то прошипел. Цуисс, свивая в клубок и раскручивая  обратно свое тело, развернулся к саням хвостом. Бородач подцепил тросы по бокам саней и зацепил их за наросты на хвосте зверя.

Затем раскрыл боковую дверцу, приказал Ло’Ар с дочерью садиться в сани. Отстегнул мой ремень, ссадил меня на землю и велел залезать вслед за ними. Сам залез последним. Внутри сани оказались чем-то средним между купе поезда и убранством кареты в исторических фильмах. Никакой роскоши, позолоты, бархатной обивки. Сиденья отделаны грубым сукном, но с мягкой толстой подкладкой.

Ло’Ар с дочерью сели задом наперед. Я забилась в угол напротив, бородач сел рядом. Повернул ручку дверцы, блокируя ее, опять пошипел – и цуисс двинулся с места! Хотя как чудовище услышало тихий звук из нашей закрытой кареты – я не представляла.

Мы понеслись почти как автомобиль! Не на гоночной трассе, разумеется, и даже не на междугородней. Со средней разрешенной в городе скоростью. Дорога была необычайно ровной и гладкой – совсем не то, чего ожидаешь от средневековой цивилизации. По нашей грубой одежде и клинковому оружию бородача я уже решила, что угодила в общество с уровнем развития средневековья. Но похоже, здесь сравнения с историческими периодами Земли не прокатят.

Я скосила глаза на бородача. Он сидел с непроницаемой каменной физиономией.

- Господин, можно узнать ваше имя? Как к вам обращаться?

- Альк, - бросил он. – Тебя не мое имя должно волновать. Ты упала, ударилась головой и потеряла память. Твоя мать расскажет тебе все, что ты должна знать. Начинай, - скомандовал он Ло’Ар.

Женщина подняла на меня затравленный взгляд. Я вообразила, каково ей сейчас. Смотреть на тело родной дочери – и понимать, что это не она. Разговаривать с чужачкой, как с родной дочерью. А ведь она, быть может, считает меня виновной в гибели дочери. Люди в горе склонны винить в своей утрате кого угодно, без разумных причин. Горе затмевает разум.

Ло’Ар не успела ничего сказать. Малышка Ме’Лар выпалила с недоверием:

- Кари, ты потеряла память? А я?! Меня ты помнишь? Или тоже забыла?!

Я собралась остатки душевных сил и выдавила улыбку. Протянула руку, потрепала девочку по голове.

- Тебя помню. Не помню многое из того, что мы с тобой делали вместе. Как играли, о чем болтали… Но тебя саму – отлично помню! Даже не сомневайся!

Надеюсь, она не вздумает проверять и пытать меня вопросами, что она любит и что терпеть не может, какое у нее любимое лакомство и все в таком духе. Тогда моим заверениям грош цена. Но девочка робко улыбнулась, довольствуясь этим обещанием.

Ло’Ар шикнула на нее:

- Мели, помолчи и не лезь к… сестре. Нам нужно поговорить.

Девочка послушно примолкла и перестала ерзать. Ло’Ар уставилась в какую-то точку справа от моей головы. Вроде и в мою сторону смотрит, но наши взгляды не встретились. Несколько минут она молчала, то ли собираясь с мыслями, то ли набираясь духу. Наконец она  заговорила:

- Мы живем… жили в деревне  Тахира, что на западной окраине Дакрии, шестнадцать лет. Еще до твоего рождения. У меня был муж, Ри’Ото. Я встретила его, уже нося в своем чреве… тебя. Через два года после твоего рождения у нас родился сын, Ти’Сано. А еще через четыре – Ме’Лар. В прошлом году случился набег. На нашу деревню напало степное племя ворго. Все мужчины и юноши старше тринадцати лет взяли оружие, чтобы дать им отпор. Мой муж и сын доблестно сражались в первых рядах. И пали одними из первых.

Лицо женщины еще сильнее омрачилось. Да уж. Судьба жестока к ней. Неудивительно, что она так трясется над своей последней дочерью. Настоящей дочерью…

- Я – целительница и знахарка Тахиры. Лечу сельчан от хворей, помогаю роженицам разрешиться от бремени. Врачую скот. Моего мужа ты звала отцом. И он принимал тебя как дочь. Никак не выделял среди родных детей. Никто не знал, что ты не его дочь. Мы пришли в Тахиру вместе, и я была на сносях…

Тут малышка Мели опять не удержалась и перебила мать:

- Мама, значит, Кари не моя сестра?! Тетка Ле’Шат правду говорила, что она не папина дочь?!  Он ругался на нее, говорил, что язык ей отрежет…

- Зря не отрезал! – бросила Ло’Ар. – Он у нее не в меру длинный и вечно лезет не в свои дела!

Я взглянула на смуглую, темноволосую и темноглазую Мели. Она и верно сильно отличалась от нас с матерью, бледнокожих, светлоглазых. Должно быть, муж Ло’Ар был темненьким и его родные дети тоже. И конечно, сельские сплетники удивились, что его смуглые гены не взяли верх над бледностью Ло’Ар…

На глазах малышки выступили слезы.

- Вот почему ты забыла меня, Кари… я не твоя сестра.

- Еще какая сестра! – пылко возразила я. – Мама-то у нас одна, значит сестра! И папа меня принял, как родную! И росли мы как сестры. И люблю я тебя как сестричку, так что не слушай этих злых языкастых теток! Пусть и правда прикусят свои языки! Мы сестры, Мели, даже не смей сомневаться!

Девочка заулыбалась и сморгнула слезы. Альк фыркнул. А на лице Ло’Ар проскользнуло изумление. Первая эмоция, отличная от горя и апатии. Ну да, она не ждала от чужачки, что та будет разговаривать с ее дочерью как с сестрой, от всей души. Но угрозы Алька мы обе помнили хорошо. Так что она промолчала. А я вернулась к прежней теме.

- Мама,  - обратилась я, стараясь не замечать, как исказилось лицо Ло’Ар, - ты сказала, на нашу деревню напало степное племя. Откуда оно взялось в нашем лесу?

- Северные степняки часто засылают разбойные отряды на рубежи Дакрии. В тот год на их пути оказалась наша деревня. С нас много не возьмешь – кроме рабов.

Я окончательно приуныла. Меня занесло в какое-то дремучее средневековье. Дикие степные племена, разбойные набеги и рабство. Интересно, какой общественный строй царит в этой стране, где мы живем?

- А в Дакрии тоже есть рабы?

Вместо Ло’Ар мне ответил Альк:

- Подданный Дакрии не может стать рабом в своей стране. Если его захватят в плен иноземцы или дикари, как ворго, то ступив на свою землю, он вновь станет свободным. Также дакриец не может продавать рабов, ни в своей стране, ни за ее пределами. Если он станет работорговцем, то в Дакрии его ждет каторга. А если иноземец привезет в Дакрию иноземных рабов и пожелает их продать, то любой дакриец имеет право купить раба и владеть им. Это не возбраняется.

Лютый трэш! Самим торговать нельзя, а вот владеть рабами можно…

- А кто правит Дакрией? Король?

- Царь, - снова ответил Альк. – Он стоит над всеми Родами, а каждый Род правит своей землей. Из родовых земель состоит царство Дакрия. Твой отец, тарро Оралим, глава великого Рода Делари.

Ничего себе. Конечно, из разговора Алька и Ло’Ар я поняла, что этот тарро большой человек. А теперь оказывается, он не просто мафиозный дон и тиран на минималочках, а целый князь, герцог или губернатор…

У меня закрутились новые вопросы – теперь уже не про матчасть, а про семью этого самого тарро, куда мне предстояло войти.

 - Уважаемый господин Альк…

- Альк, не господин, - поморщился тот.

- Уважаемый Альк… скажите, у меня есть братья и сестры, которые сейчас проживают с тарро? Как они примут меня? Не подумают ли, что я хочу потеснить их и занять их место в сердце отца?

Бородатая физиономия приняла непроницаемое выражение.

- Об этом тебе не стоит беспокоиться. Как и задавать лишние вопросы. Про тарро и его семью тебе расскажет сам тарро. Сейчас спрашивай лишь о том, что подобает знать деревенской девке. И что ты забыла, ушибив голову.

Я с трудом сдержала фырканье. Интересная постановка вопроса. Как я должна догадаться, что тут подобает знать деревенским девкам? Как доить коров? Я даже не знаю, есть ли  тут коровы!

- Уважаемый Альк, а в Дакрии ездят только на цуиссах? У вас нет, например, лошадей?

 Я поздно сообразила, что спалилась глупейшим образом. «У вас в Дакрии». Да и спрашивать о лошадях глупо, если здесь совсем другая фауна. Но к моему счастью, пронесло и прокатило. Альк пропустил мимо ушей это «у вас» и лишь презрительно фыркнул:

- Сразу видать неотесанную деревенщину. Лошади – для степных дикарей с севера. У них нет ухоженных дорог, как в нашем царстве. В Дакрию завозят лишь благородных скакунов с Ремидеи, услаждать и развлекать таров скачками и прогулками.  А по дорогам ездят цуиссы – они быстры и выносливы. На лошади наш путь занял бы месяц. С ней то и дело пришлось бы останавливаться на отдых. А цуисс не знает устали.

Теперь я обратила внимание, что сперва Ло’Ар, затем Альк упомянули, что обитатели степи находятся на севере. Очень странно. Деревня Ло’Ар явно находилась в таежном лесу.

К северу от  тайги может располагаться лишь тундра. А степь должна лежать южнее, в достаточно теплых и засушливых широтах. Наоборот может быть лишь в одном случае: в южном полушарии. И я не представляла, как уточнить этот момент. Вдруг они тут верят, что земля плоская и покоится на трех слонах и черепахе? А за ересь о полушариях сжигают на костре…

Беседа зашла в тупик, и дальше дорога проходила в молчании. Я не знала, о чем еще спрашивать, чтобы не вляпаться. Ло’Ар уставилась на свои колени, избегая встречаться взглядом как с Альком, так и со мной. Малышка Ме’Лар свернулась клубочком на сиденье, прикорнула у матери на плече и засопела. Альк отвернулся к окну, и я последовала его примеру.

Цуисс стремительно скользил по ровному, почти прямому тракту. Солнце светило сзади – значит, мы едем с запада на восток. По бокам тракта алели и золотились в лучах солнца деревья. Я не узнавала ни одного: здесь не было привычных мне кленов, берез, тополей, дубов. Все диковинных, незнакомых мне пород. У некоторых стволы покрыты длинным густым ворсом, у некоторых ветви причудливо извивались и скручивались в кольца, у некоторых листва была синего или розового цвета. Попадались и более привычные мне: с темной ребристой корой, прямыми ветвями, зеленой кроной, уже начавшей желтеть. 

По этому признаку я определила, что в Дакрии осень. Погода прохладная, как в Москве в октябре. Одеты мы по-осеннему: на мне платье из толстого сукна; легкие, но вполне теплые лосины и носки, плащ с ворсистой подкладкой. На Альке – кожаная куртка с меховым воротником и плотные штаны. 

Лес неожиданно сменился чередой домов и строений – таких же удивительных и непривычных мне форм, как деревья. Они быстро пролетели мимо: должно быть, мы проехали небольшую придорожную деревню. За ней пошли луга и поля, засеянные озимым урожаем.

Солнце блекло и снижалось, начало смеркаться. Дорога стала шире и еще глаже. Цуисс уже не скользил, а так и летел. Альк издал очередное шипение, и наш скакун – точнее, ползун – замедлился. А через несколько минут остановился.

Альк открыл дверцу, и мы вчетвером вышли наружу. У меня сразу разбежались глаза – мы приехали в экзотичное и замысловатое место. Просторный двор, мощеный крупной плиткой, был усыпан разноцветными мерцающими фонарями на столбах чуть выше человеческого роста.

В  центре располагалось затейливое двухэтажное здание. Подобной архитектуры я никогда не видела на Земле. Второй этаж был не сплошным, а состоял из нескольких пирамидообразных надстроек. Витражные окна всех форм и размеров – круглые, прямоугольные, овальные – ярко светились изнутри. Навершие крыш каждой из надстроек свивалось в причудливую загогулину над внешней стеной.

Вокруг здания размещались несколько деревянных беседок, украшенных искусной резьбой. Посреди каждой беседки красовался стол, почти везде сидели люди, расставлены большие блюда с едой, напитки в кружках и кувшинах. Похоже, мы заехали в придорожный трактир!

Пока я с раскрытым ртом вглядывалась в обстановку, двери трактира распахнулись, по ступенькам крыльца сбежал человек. С угодливой улыбкой метнулся к нам, рассыпался перед Альком в заверениях, как нас рады видеть. Взялся за упряжь цуисса и зашагал вглубь двора, мимо фасада здания. Монстр послушно пополз подле слуги вместе с нашей каретой.

Я же шагнула ближе к крыльцу.  Такое же чудное, как и все здесь, с широкими полукруглыми ступенями. Над ним большая вывеска с крупными буквами. Я сделала еще шаг, пытаясь прочитать надпись на вывеске… и выругалась сквозь зубы.

Вместо букв я видела невнятные закорючки. Похоже, Ка'Рин была безграмотной… Неприятный сюрприз.

Альк  подошел ко мне, стиснул за руку и поднялся на крыльцо. Мы с девочкой вновь засеменили за ним, Ло’Ар не отставала. Шагнув за дверь, мы очутились в большом зале. За широкой барной стойкой сидел немолодой мужчина с пышными усами, что-то строчил то ли пером, то ли карандашом в толстую тетрадь. Рядом крутились два парня помоложе – должно быть, сыновья и/или помощники.

Увидев нас, трактирщик отодвинул тетрадь и  любезно кивнул. Я не удержалась и заглянула в тетрадку исподтишка. Увы, как и на вывеске – лишь невнятные закорючки. Единственное, что я различила: на правой стороне листа ровные столбики примерно с одинаковым количеством значков в каждой строке. Наверняка цифры. Похоже, хозяин делал два дела одновременно: занимался бухучетом и за посетителями приглядывал.

Альк спросил:

- Есть ли у тебя две смежных комнаты? Или одна с двумя спальными местами, и свободная по соседству?

- Все найдем, господин! Изволите отужинать?

- Изволю. В комнатах. Мы подождем наверху, пока их приготовят. На ужин подашь телячье рагу с овощами и приправами. Вина не надо. Травяной отвар.  Обязательно горячая ванна.

Трактирщик махнул одному из парней, тот мухой метнулся в дверь.

- Два  с половиной шала за номер с ужином, господин. Полторы илы за завтрак на четверых.

Сунув руку за пазуху, Альк извлек три золотых кругляша, бросил на стойку.

- Мелочь раздашь своим людям за усердие.

Трактирщик шустро сгреб монеты, заулыбался еще шире и угодливее. Похоже, сумма была внушительной.

- Позвольте проводить вас в комнаты, господин.

Мы прошли между рядами столов, заполненных посетителями. На нас с любопытством косились. Альк  внимательно смотрел по сторонам. Я чувствовала по его позе, по тому, как он сжимал мою ладонь, что он собран, напряжен… и готов в любой момент обнажить клинок. 

В конце зала располагалась лестница, и хозяин повел нас на второй этаж. Там оказалось всего две двери – и короткая открытая галерея, которая вела в соседний пирамидальный «чердачок». Попасть из одной надстройки в другую можно было прямо по крыше первого этажа.

Хозяин с поклоном вручил ключи Альку. Бородач приказал нам заходить. В номере было уютно и светло от светящегося под потолком шара. Я с удивлением разглядывала его, но не нашла никаких крючьев или чего-то подобного. Шар просто неподвижно завис в воздухе без опор и креплений.

Вдоль стен стояли две деревянные кровати с пышными перинами, пара кресел, большой шкаф высотой до потолка и стол. Альк сразу направился к овальному витражному окну, распахнул его – лишь затем, чтобы захлопнуть и запереть наружные ставни. 

- Ты спишь здесь, - указал мне на одну из кроватей. – Вы в дальней комнате.

Ло’Ар тут же схватила Мели за руку и увела через внутреннюю дверь. А я повернулась к бородачу.

- Уважаемый Альк, могу ли я просить вас… 

- Ты забыла, как должна разговаривать? – перебил он.

- Очень прошу, просто умоляю вас, уважаемый Альк, - попыталась исправиться я. – Как доедем до ближайшего города, найдите для меня букварь. Пожалуйста.

- Букварь? – нахмурился он. – Что это?

Теперь нахмурилась я. У них нет букварей?..

- Любую книгу, по которой дети изучают грамоту. Ка'Рин неграмотна, и я в ее теле тоже, к сожалению. Дочь тарро должна уметь читать, не так ли? Я бы хотела приступить к изучению при первой же возможности.

Мои слова так ошарашили бородача, что он даже не одернул меня в очередной раз за «умную» витиеватую речь.

- Что за чушь?! Книгу, чтобы дети изучали грамоту? Зачем? Для этого есть наставники! Тарро наймет тебе лучших наставников. Тебя научат и грамоте, и манерам, и магии, и даже истории Дакрии…

- Магии?.. – удивленно перебила я.

Альк пожал плечами.

- Конечно. Раз тарро выбрал тебя, значит, у тебя непременно есть дар. И ты будешь учиться магии. 

Если б я не сидела, то плюхнулась бы на пятую точку от услышанного. И грамоте, и магии, и манерам… Он говорил, как о чем-то обыденном, очевидном для каждого. Ничто не подготовило меня к такому повороту…

Цуисс мог быть обычным представителем местной фауны. Ло’Ар оживила погибшую дочь, призвав в ее тело мою душу. Но это могло не иметь отношения к магии. В интернете мне попадались истории о людях, которые после травмы головы теряли память и вели себя как совершенно другие личности, без всякой магии. Тайны духа и сознания оставались тайнами в моем мире. И никакой магии там не было. Так что я была не готова к подобному повороту. Слова  Алька шарахнули, как обухом топора.

- А что со мной станет, если у меня не обнаружится магии?

- Такое невозможно. Тарро не мог ошибиться.

Может и не мог. Кто его знает, вашего тарро. Вот только ты, бро, везешь ему не дочь с даром магии. А подселенку в ее тело. Которая совершенно точно никакой магии не знает. Кроме шарлатанских рекламных объявлений.

Похоже, та же идея пришла в голову Алька: он угрюмо сдвинул брови. Я спросила:

- Есть ли возможность проверить заранее мой дар?

Или его отсутствие…

- Забудь об этом! – рявкнул он. – У тебя есть дар.

А если нет – что тарро сделает со мной? Похоже, вслух об этом спрашивать не стоит. Меня смутило еще кое-что в словах Алька, и я попробовала прояснить хотя бы это: 

- Вы сказали, тарро выбрал меня. Среди кого он выбирал?...

Альк скорчил недовольную гримасу, но не успел в очередной раз рыкнуть на меня. В дверь постучала горничная с нашим ужином. Альк отобрал у нее поднос и захлопнул дверь ногой. Скомандовал мне «Запри!» - а сам водрузил поднос на стол и приподнял крышку горшка – толи керамического, то ли глиняного, то ли из третьего, неизвестного мне материала.

В ноздри ударил горячий аромат, мясной и пряный. Я сразу осознала, насколько проголодалась! Но не набросилась на еду, а наложила сначала в две плошки, налила в кружки чай, взяла льняные салфетки и приборы, переложила на поднос и понесла в смежную комнату.

Она оказалась вдвое меньше первой, и глухой, без окон и дверей. Под потолком парил такой же светильник, как у нас, но поменьше. Здесь были только две узкие шконки и маленькая табуретка. На нее и примостила поднос – больше некуда.

- Мама, Мели, приятного аппетита! Я поговорю с Альком за ужином, а потом еще загляну к вам.

Малышка заулыбалась, а Ло’Ар упорно отводила взгляд в сторону. Выходя из комнаты, я услышала:

- Мама, ты сердишься на Кари?.. Из-за господина Алька?..

Ответ Ло’Ар я не услышала. Вздохнув, вернулась к Альку, села за стол и принялась за свою порцию. Душистое, дымящееся рагу оказалось таким вкусным, что на несколько минут я забыла обо всем на свете. Вкус мяса не походил ни на что, испробованное мною на Земле. Чуть сладковатое, мягкое и нежное, сдобренное пряными травами.

Утолив голод, я искоса глянула на Алька. Он тоже умял свою порцию и откинулся в кресле, сыто рыгнув. Я сочла момент подходящим, чтобы возобновить расспросы. Я уже поняла, что тарро, его действия и мотивы для Алька табу. Бесполезно что-то разузнавать. Но общую информацию он может мне дать. В своих же интересах.

- Альк, вы можете рассказать мне о магии?  В моем мире ее не существует. Только в сказках. Я должна понимать хотя бы то, что в Дакрии знает каждый ребенок. Даже если я простолюдинка и ударилась головой.

Он пожал плечами.

- Простолюдины знают о магии одно. Она сделает их не простолюдинами. Если у ребенка дар, его заберут в какой-нибудь Орден, и там он будет как сыр в масле кататься. До тех пор, пока не перейдет дорогу кому-нибудь из Старших Магистров, и тот не распылит его пальцем в пепел и прах. Если же он будет хитер и осторожен, проживет достаточно, и ему хватит дара, то сам станет Старшим Магистром и сможет распылить любого, кто косо на него посмотрит.

Я впитывала каждое слово. Когда Альк упомянул в карете царя и рода – это было знакомо и понятно мне по истории моего мира. А вот Ордена и Магистры – нечто совершенно новое. Конечно, на Земле тоже были ордена тамплиеров, тевтонцев, масонов – и они тоже имели своих магистров… Но там никто не умел распылять недругов в пепел и прах пальцем. Приходилось разводить костры.  

- Ордена – это объединения магов? И если есть старшие магистры, значит – и младшие тоже?

- А этого ты, нола, уже не можешь знать. Разберешься с наставниками. Или в Академии Ра… - он осекся.

Опять какая-то информация, которой я не должна сейчас знать… Что за академия Ра? Там учат магии? И дочь тарро должна туда поступить?

Чем дальше, тем сильнее я нервничала. Мое будущее все яснее прочерчивалось передо мной, хотел того Альк или нет. Предстать перед светлыми очами загадочного и могущественного тарро. Показать свой магический дар – понятия не имею, как. Поступить в академию Ра. Закончить с отличием, не опозорив великий род Делари – я даже запомнила его наименование.

Ну а потом сделать карьеру в магическом ордене, дослужиться до старшего магистра и распылить в прах всех, на кого укажет тарро. Вот зачем ему понадобилась внебрачная дочь от деревенской знахарки. А если обнаружится, что дар умер с бедной Ка'Рин…

Тут и к бабке не ходи – бедная Карина отправится следом. Вряд ли я буду нужна тарро без магического дара. И вряд ли он пожалеет дочь, хотя бы просто отпустит ее восвояси, с матерью и сестрой.

Такие люди избавляются от ненужного с концами. Не оставляют хвостов. Я помнила, как Ло’Ар назвала его чудовищем. Может, у него еще, как в одном стареньком фильме*, и специальная ферма имеется с хищными свиньями… цуиссами, которым он скармливает врагов и просто неугодных, лишних людей.

Мне нужно любой ценой найти способ проверить этот магический дар у себя раньше, чем предстану перед отцом Ка'Рин. И если его нет – сбежать.

Да не одной – с Ло’Ар и Мели. Не могу же я бросить их ему на растерзание. И очень хорошо научиться читать. Хотя бы начать. Мне вдруг пришла в голову сумасбродная идея. Вдруг прокатит – чем черт не шутит!

- Скажите, Альк, а вы обучены грамоте?

- Конечно! Каждый альк должен читать и писать, чтобы послужить господину не только в бою, но и в миру!

Каждый альк? Значит, это не имя, а род занятий – сообразила я. Что ж, в одном уже повезло – наш проводник грамотный. Дело за малым…

- Сколько нам предстоит добираться до имения тарро? – продолжала я вкрадчиво. 

- В экипаже – недели полторы.

Я скрестила пальцы под столом. Ну, пан или пропал!

- Альк, очень прошу вас. Раз нам предстоит долгая дорога – научите меня грамоте за это время!

__________________________

*«Большой куш» британского режиссера Гая Ричи

Он выпучил глаза.

- Обучить тебя грамоте?!  Тарро даст тебе лучших наставников. А я не наставник, учить грамоте не обучен.

Тавтологии он не заметил – и правда не учитель. Но меня это не волновало.

- Я ведь не ребенок, а взрослый человек. Я всему обучусь сама. Мне достаточно просто показать буквы. А тарро будет вам признателен, если вы привезете ему  не совсем невежественную дочь. Просто купите у трактирщика тетрадь и перо с чернилами. Наверняка у него есть запас – и почему бы не продать одну штуку. Покажете мне буквы и некоторые слова. Тут и наставником быть не надо.

Альк вытаращился на меня как на малахольную.

- Тарро будет благодарен вам, если я хотя бы смогу узнавать буквы и читать простые слова! Вряд ли ему нужна безграмотная дочь. Нам все равно нечем будет заняться в дороге.

Он завис на целую минуту, а потом вскочил с кресла.

- Собери посуду на поднос и поставь к двери, - скомандовал коротко, а сам зашел в ванную.

Через пару минут я услышала из-за двери плеск воды. И как это понимать? Он молча согласился, молча отказал или еще думает над моей просьбой? Или у него поломка скриптов и он просто не знает, как отвечать на такое?

Я взяла поднос и пошла забрать посуду у Ло’Ар и Мели. Девочка еще выскребала свою миску. Пока она доедала, я присела на шконку. 

- Вкусно, Мели?

- Очень, Кари! А ты с господином Альком кушала?

- С ним. Только он не господин, а просто альк. И это не его имя. Он служит альком у своего господина, тарро.

- А он… альк этот… он с тобой на одной кровати будет спать теперь? Как папа с мамой?

Ло’Ар запоздало шикнула. Я хихикнула.

- Он большой, я с ним не помещусь. Там две кровати. На одной он, на другой я.

- А он тебя не ссильничает?! – снова выдала девочка, заставляя Ло’Ар позеленеть.

А вот я не была особо шокирована. В ее возрасте и сама была в курсе подобного. Слава богу, хоть на себе не испытала.

- Не посмеет. Его тарро потом ему отрежет все, что торчит.

Ло’Ар едва не крикнула:

- Хватит болтать, Мели! Доедай и спать ляжем!

- Мама, опять ты сердишься на Кари! – воскликнула девочка.

Ло’Ар поперхнулась. А я сказала:

- Мама не сердится, Мели. Она беспокоится за нас с тобой. С нами случилось странное и непредвиденное. Нас ждет неизвестность. Поэтому она очень волнуется. Нам с тобой нужно помогать ей во всем. Как дома. Мы же семья. И должны делать друг другу хорошо. Слушать,  что мама говорит и не капризничать. Она взрослая и знает, что для нас безопаснее. Поэтому не нужно с ней спорить и шуметь, надо просто послушать и сделать, как она велит.

Ло’Ар ошарашенно посмотрела на меня. Я улыбнулась ей, стараясь вложить в улыбку все тепло и сострадание, которое испытывала к ней, потерявшей дочь. Не знаю, удалось ли растопить ее сердце или она еще сильнее ополчится на меня. Но мне надо как-то общаться с сестрой и матерью – а у меня никогда в жизни не было ни той, ни другой. В приемной семье я не была.

Когда у меня обнаружился математический талант, меня перевели в гимназию и я стала привлекательным ребенком  для удочерения… Но была уже взрослой. За подростками не стоят такие огромные очереди, как за малышами.  Ну и я сама, вырвавшись из рядовых детдомовских условий в хорошую школу, была довольна переменами. И не так рвалась в семью. На претендентов в родители смотрела критично и скептически. Таких, чтобы расположили меня к себе безоговорочно, не встретила. А бросаться на любого желающего, лишь бы вырваться в семью, у меня уже не было потребности.

Так я и дожила сиротой до совершеннолетия и поступления в Вышку. Получила жилплощадь, причитающуюся мне от государства, и свободу, недоступную многим моим друзьям. При этом не была стеснена финансово: повышенные стипендии, гранты, дотации обеспечивали меня с головой.

Я многое потеряла в той, прежней жизни, которую оборвал лихач на внедорожнике. Свое жилье, независимость, блестящие перспективы… и кота, которого так и не успела завести. Как оказалось – к счастью. Вот только семьи у меня не было.

Я была в гостях у друзей и насмотрелась на разные семьи. Глядя на некоторые, радовалась своему сиротству и свободе. А на другие…  

Юлька приглашала меня к себе на дачу через выходные. Я ждала эти «дачные дни» с замирающим, щемящим сердцем. Тепло и приветливость ее родителей грели меня, наполняли душу чем-то светлым, невыразимым. Но после этих поездок накатывала беспросветная тоска. По тому, чего я была лишена. Чего никогда не изведаю.

Вот и сейчас. Казалось, обрела семью, которой не было в родном мире. Да только семью суррогатную. Мать знает, что я подселенка. Чужачка. А перед сестренкой нужно в первую очередь играть спектакль. Я никогда не смогу рассказать ей о себе настоящей. Мне нужно отыгрывать роль ее сестры. Ради ее и своей безопасности. Так что у меня эрзац-семья, а не подлинная… Я все равно не обрела того, что было у Юльки.

А Мели выдала третий раз, шарахнув не только Ло’Ар, но и меня:

- Ты другая стала, Кари. Говоришь иначе. И вся другая… Как и не моя сестра.

Ло’Ар испуганно расширила глаза. А я потрепала девочку по волосам.

- Просто я взрослею, Мели. Ты тоже станешь совсем другой, и говорить будешь иначе, когда вырастешь.

Шумный выдох облегчения от Ло’Ар стал мне ответом. Да уж, ложь во спасение – нелегкое дело… Даже ребенку. Особенно ребенку.

Дождавшись, пока моя недо-семья закончит ужин, я составила на поднос посуду, попрощалась и пожелала спокойной ночи, затем вернулась в свою комнату. Как и приказал альк, убрала на поднос и нашу с ним посуду, поставила на пол у двери.

Альк вышел через несколько минут, велев мне заходить. Я поморщилась, не горя желанием мыться после кого-то. Но зайдя в ванную, с удовольствием обнаружила совершенно чистую воду и большую дымящуюся кадушку. Искупавшись, я переоделась в свежее платье из дорожной торбы Ло’Ар. В нем и улеглась на кровать.

Альк тоже лежал одетым, к моему облегчению. Не хватало еще голого мужика ночью на соседней койке. Грязная посуда куда-то делась: то ли альк вынес поднос в коридор, то ли впускал горничную.

У меня имелся к нему еще один очень важный вопрос. Я сильно подозревала, что он откажется отвечать, снова сошлется на тарро. Но все же собралась с духом и рискнула.

- Скажите, альк… Для чего вы везете мать и сестру Ка'Рин к ее отцу? Мели не его дочь… и вряд ли он любил Ло’Ар.

Он аж подскочил на кровати. Но совсем не для того, чтобы дать ответ.

- Не смей так их называть. И себя. Ты – Ка'Рин! Они – твоя мать и сестра! Не чьи-то еще!

- Хорошо, альк. Так зачем вы везете к тарро мою мать и сестру? Им было бы спокойнее жить дома. Ведь тарро нужна только я.

- Ты – дочь тарро. Они – твои родные. У тарро много врагов. Если про твоих родных узнают, похитят их, чтобы давить на тарро. Они должны быть под его защитой.

Хорошо если только под защитой. Лишь бы тарро не посчитал, что ему проще скормить лишние рты цуиссам, чем держать под своей защитой. Нет человека – нет уязвимости. Деревенская  девчонка и без своих родных будет делать, что ей скажут…

А если не оправдаются его расчеты на магию Ка'Рин… судьба всех троих видна так же четко, как какашка на унитазе. Так что задача номер один передо мной – выяснить наличие этой самой магии раньше, чем окажусь во власти тарро. И если что – бежать всем троим.

Я еще долго ворочалась, думая о тревожном, опасном будущем в новом мире.  Кое-как уснула под раскатистый храп алька. Проснулась от того, что он грубо тормошил меня за плечо.

- Хватит сопеть, тарини! Пора в путь. Твой отец не любит долго ждать. 

Я разодрала глаза, недоумевая, кто это, чего он от меня хочет, и как меня назвал. И главное, какой еще отец. В следующую секунду вспомнила. Толчок в спину и несущийся кроссовер. Получервь-полуящер цуисс. Неведомый тарро, к которому меня везут.

На всякий случай ущипнула себя. За тощую  руку подростка… Бородатая физиономия алька по-прежнему нависала надо мной. И на ней проступало нетерпение и раздражение. Буркнула:

- Да встаю уже, - и нехотя слезла с койки.

Спала без одеяла – в комнате было неплохо натоплено, а я одета. Ло’Ар уже стояла у порога, с торбой на плече и ладошкой Мели в своей руке. Я отряхнулась, расчесалась. На столе стоял поднос со свежей едой: что-то похожее на кашу и бутерброды с толстым слоем колбасы. Быстро плюхнулась в кресло и надкусила бутер. И правда, по вкусу колбаса. Очень дорогая и натуральная.

- Мама, Мели, вы покушали?

- Давно уж! – ответил за них альк. – Ты не шевельнулась, засоня, когда служанка еду принесла.

Я невозмутимо пожала плечами и продолжила точить бутерброд. Не чувствовать же себя виноватой. Дважды убитая, еще и спала как труп!

- А как эта штука называется? – спросила, показывая на оставшийся кусь бутера. – Которая на хлебе.

- Лярто. Делается из крученого мяса цуисса.

Я чуть не поперхнулась и не выплюнула это самое лярто. Кринж…

- Цуиссов еще и едят?!

- Конечно. Есть ездовые породы, а есть пищевые. Совсем  вы дремучие в своем захолустье.

При этих словах он выразительно глянул на Ло’Ар. Та угрюмо потупилась в пол. А вот Мели возмущенно вскинулась:

- И вовсе не дремучие! Мама все время с торжка нам лярто приносит, да повкуснее этого! Кари, ты и это забыла?

- Ничего не забыла, просто не узнала! Наш-то лярто вкуснее, верно говоришь, Мели? Ты добавки не хочешь?

Девочка мотнула головой. Я со вздохом посмотрела на бутерброд. Цуисс не цуисс, а кушать хочется. Да и вкусно же. Мне, в отличие от Мели и настоящей Ка'Рин, сравнивать не с чем, кроме продуктов моего мира. Запихала в себя остатки бутерброда, заела кашей. Хотя бы в ней точно нет мяса экзотических животных.

Как только я доела, альк открыл дверь и приказал выходить. Гуськом мы спустились на первый этаж. В холле было пусто, лишь парочка ранних пташек завтракала за дальними столами. А вот трактирщик был на месте. К моей удаче – все так же корпел с тетрадкой бухучета. Может, у него конец квартала? 

Завидев нас, он вскочил и рассыпался в пожеланиях доброго утра и расспросах, как нам спалось. Альк не утруждал себя беседами, молча зашагал к двери. А я нахально дернула его за рукав и обратилась к трактирщику:

- Любезный господин, пожалуйста, продайте нам чистую тетрадку с пером. У вас ведь есть в запасе?

Он предсказуемо выпучил глаза. Быстро собрался, вопросительно взглянул на алька.

- Господин?

Тот раздраженно скривился, но вытащил из-за пазухи монету и бросил на стол.

- Неси.

Трактир я покидала, прижимая к груди вожделенный журнал. Перо крепилось прямо к корешку на какой-то занятной липучке. Чернил к нему не прилагалось, оно писало само. Я проверила  сразу же, на стойке, намалевав на первой странице рожицу. Так что не перо это, а самая обыкновенная ручка с чернильным стержнем! Тем лучше.

Цуисс и наша карета стояли посреди двора, мордой на выход. Альк загнал нас внутрь, сел сам, закрепил дверцы и прошипел команду цуиссу. Карета тронулась.

Приличия для, я выждала несколько минут поездки. А потом развернула тетрадь на коленях и попросила, сунув ручку альку:

- Уважаемый альк, напишите здесь «альк», пожалуйста!

С очередной гримасой он накорябал закорючки.

- А как называется каждая буква?

Одно за другим, он проговорил названия. Я слушала в оба уха. Потом развернула тетрадку к Ло’Ар и Мели.

- Мама, Мели, смотрите. Первая буква называется…

Я повторила им все буквы, показывая их в слове. Мели жадно вслушивалась и вглядывалась – как все дети, она охотно подражала старшей сестре. Ло’Ар скорчила такую же гримасу, как альк, но не отвернулась от тетрадки. Ей тоже было интересно. Я пояснила альку свои действия:

- Я буду повторять маме и сестре, потому что лучше запоминаешь, когда сам рассказываешь другим. А мое имя можно написать?

Он забрал тетрадку и написал шесть значков. Третий, между буквами, оказался знаком вроде нашего апострофа, который разделял два слога имени. Потом я попросила написать имена Ло’Ар и Мели – в обоих вариантах, и свое Кари. Все повторила вслух для них.

- А ваше имя – секрет? Вы можете написать его или любое другое мужское имя?

«Се'Неро», - написал и продиктовал он. Я отметила, что в мужском имени два слога после апострофа, а в женском один. Следом  попросила написать имя и фамилию моего отца. И это была первая моя просьба, которую он исполнил без недовольной физиономии. Видимо, не посмел корчить рожу над именем своего хозяина!

Прочитав и повторив, я спросила:

- А почему наши имена и ваше пишутся с лустом, - так в местном языке назывался апостроф, - а моего отца – без луста?

- Потому что мы – нолы. Луст есть только в наших именах. Высокородные именуются без луста.

Дорога переставала быть томной. Я просила Се'Неро писать и диктовать части тела, предметы одежды, цвета, предметы обихода. Следом перешла к абстракциям. Чувства, эмоции, понятия. Конечно, я не запоминала все сразу. Это и не было целью.

Главная моя задача сейчас – аналитика. Вычленить среди многообразия слов структуру, одинаковые схемы, которые встречаются в построении слов. Понять языковые принципы – хотя бы самые примитивные. Усвою структуру – и конкретика начнет легко укладываться в памяти.

У меня была цель – поскорее освоить письменность, чтобы не быть беспомощной в чужом мире. Не владея оружием, овладеть хотя бы грамотностью. В элитарном, классовом обществе, где большинство неграмотно, она тоже могла стать оружием.

Но прямо сейчас, осваивая новые слова, я не думала о своей цели. Просто ловила кайф от новой информации, от самого процесса: как кирпичик за кирпичиком отдельные элементы складываются в систему. Изучение языка сродни системному анализу данных – на Земле я обожала и то, и другое. И сейчас вновь занималась любимым делом. 

Мы прервались на обед. Оказывается, альк закупил в трактире запас ляртовых бутербродов, и мы благополучно умяли их. Мели не вспоминала, что в нашей деревне они вкуснее, а я старалась не думать о крученом мясе цуисса.

После обеда мы еще позанимались азбукой с перерывами  на выход в туалет. Потом альку надоело, он решил вздремнуть. Мели тоже сморило.  Ло’Ар приобняла ее и сама прикрыла глаза, хоть и не уснула. А я принялась пересматривать написанное, беззвучно шевеля губами и повторяя звучание слов.

И едва не прикусила язык, когда карету тряхнуло, словно на колдобине. До этого мы ехали идеально гладко, как по МКАДу. Спящие дружно открыли глаза. Нас не просто встряхнуло один раз, а стало мотать из стороны в сторону, будто дорога вдруг стала сплошь кочки-ямки.

Альк выглянул в окно… выругался и прошипел. Цуисс остановился. Се'Неро ловким движением извлек из ножен свое оружие – то ли длинный кинжал, то ли короткий меч. Приоткрыл дверцу, высунулся наружу, огляделся.

- Что за… - выдал он словечко точно не для ушей Мели.

Я не выдержала и высунулась до пояса в окно со своей стороны. Альк опять ругнулся и за пояс втащил меня назад. Но я уже успела увидеть.

Под полозьями вместо широкого, гладкого, будто заасфальтированного тракта стелилась нетоптаная каменистая поверхность с редкой травой, пробивавшейся между камней. Исчезли деревья вдоль дороги. Но главное – позади нашего транспорта высилась громадная гора! И по ней никак не мог пролегать тракт, по которому мы только что ехали.

- Что за…!!! – повторила я вслед за альком, забыв о сестренке.

- Мама, беда?! – пролепетала малышка. – Ворго? Опять будут убивать?

Ло’Ар предсказуемо шикнула на дочь. Она тоже тревожно смотрела в окно и, сидя задом наперед, видела гору. От ее лица отхлынула кровь.

- Это маги? – спросила она алька. – Враги твоего хозяина?

- Всем заткнуться, - бросил он абсолютно спокойно, без малейшего гнева и злости. – Не лезть в окно, не вздумать выходить из экипажа. А ты слезь.

Это он мне. Я встала со скамьи. Он тоже, и приподнял сидушку. Я присвистнула. Мы сидели на целом оружейном складе. Арбалет и связка болтов, длинный меч, боевой шест с заостренными стальными наконечниками с обоих концов. Альк прицепил арбалет к поясу, шест выложил на пол вдоль сиденья. Велел садиться обратно, а сам отодвинул плотную шторку за головами Ло’Ар и Мели. Там оказалось большое окно, как лобовое стекло автомобиля. 

- Обе ложитесь на скамью и не дергайтесь, - велел он им. – А ты приткнись в угол и не высовывайся. Надо разобраться, куда нас занесло.

Я послушно забилась в угол кареты. Альк медленно открыл дверцу. Вытащил из кармана монетку, бросил на землю. Выждал минуту. Затем обвел нас взглядом… и прежде чем хоть одна из нас троих успела моргнуть глазом, схватил обеими руками Мели и высадил и кареты.

Ло’Ар пронзительно завизжала, метнулась за девочкой. Альк перехватил ее, швырнул к стене кареты и скрутил за локти. Женщина отчаянно кричала и вырывалась. Я гневно вскрикнула, чуть не рванулась ей на помощь. Но сдержала порыв. Даже вдвоем мы не справимся с опытным тренированным бойцом.

А вот Мели не была так расчетлива, как я. Заскочила обратно в карету и принялась молотить его по спине детскими кулачками.

- Пусти маму! Слышишь, пусти ее!

Альк неожиданно послушался и выпустил локти Ло’Ар. Та извернулась ужом, выскочила из кареты, подхватывая Мели на руки.

- Ублюдок! – с ненавистью бросила она. – Трусливое ничтожество!

- Заткнись и веди себя тихо. Если земля не разверзлась под вами, это не значит, что здесь нет иных опасностей. Незачем их привлекать.

Предупреждение не прошло даром, и Ло’Ар выкрикнула уже шепотом:

- Прыгал бы сам, а не прикрывался ребенком!

- Без твоей дочери остальные выживут, - холодно ответил альк. – А без меня – нет.

С этими словами он сам спрыгнул на землю, держа наготове арбалет.  Обошел карету, настороженно оглядываясь по сторонам. Затем сунулся обратно и приказал мне:

- Выходи. Придется идти пешком. Возьми припасы.

Мешок с остатками трактирной еды валялся в углу, где сидел альк.  Я подхватила его и выпрыгнула вслед за остальными. Ландшафт изменился до неузнаваемости. Вместо леса и ровного тракта – совершенно дикая, нехоженая местность.

Мы как будто находились в овальной чаше, выстланной каменисто-травяным покровом. Диаметр чаши был не меньше пары километров. А по ее краям высилась горная гряда. Горы были везде, куда ни брось взгляд. Чувствую, мы больше не в Канзасе, Тотошка…

Другая странность – здесь было жарко. Мели и Ло’Ар скинули плащи, я последовала их примеру. Се'Неро терпел, хотя на лбу и висках выступили капли пота. Захотелось пить. К счастью, в нескольких шагах от кареты протекал небольшой ручеек. По крайней мере, смерть от жажды нам не грозила.

Но что делать дальше? Как выбираться из этого места? И каких еще сюрпризов ждать? 

Мели первой попросила пить, и альк выкинул новую пакость. Отнял у меня мешок с припасами и заявил, что оставшаяся вода – только для меня и для него. Ло’Ар и Мели могут пить из ручья. Когда я демонстративно шагнула к ручью, он сгреб меня в охапку.

Ло’Ар метнула на него очередной ненавидящий взгляд. Но сама тоже удержала Мели, и первая зачерпнула воду в ладонь. Прежде чем сделать глоток, посмотрела мне прямо в глаза. И кивнула на Мели. Я прямо встретила ее взгляд, понимая без слов. И тоже еле заметно кивнула. 

В этот жест, в свой взгляд я постаралась вложить обещание. Если с Ло’Ар что-то случится, я не брошу Мели и не дам в обиду. Я буду с ней как с родной сестрой… которой у меня никогда не было.

Ло’Ар сделала глоток. Подержала на языке, проглотила. Се'Неро выжидающе смотрел на нее, и мне хотелось придушить его за подобный цинизм.

Рационально я могла понять его отношение. Он твердо намерен доставить своему хозяину дочь. Меня. Значит, и себя самого он не должен подвергать лишней опасности. А Ло’Ар и Мели… В нейтральной ситуации – заложники. В критической – балласт. При малейшей опасности он легко ими пожертвует. Но не я. 

Сама Ло’Ар тоже стояла неподвижно и ждала. Мели смотрела на мать, и на глазах девочки выступали слезы. Похоже, она наконец осознала, что с ее семьей происходит что-то плохое. До этого все происходящее больше походило на увеселительную прогулку.

Мать и сестра – живы, здоровы, рядом. Чужой дядька хоть и выглядит сердитым, но никого не бьет. Голодом не морит, наоборот покупает вкусную еду. И катает на цуиссе – наверняка первый раз в жизни Мели. 

Для нее это как интересное приключение с кучей восторгов. Мать, правда, немного нервничает и ругается… Ну так взрослые то и дело нервничают и ругаются, когда детям интересно и весело. Наверняка она привычна к такому поведению Ло’Ар.

А вот то, что происходит сейчас… как альк выбросил ее из кареты… прямой конфликт между ним и матерью… ярость и ненависть матери к чужаку, который неприкрыто и цинично  намерен гнать несчастного ребенка по минному полю впереди себя.

До Ме’Лар наконец стало доходить, что это отнюдь не увеселительное приключение, не поездка в соседний город на ярмарку. Малышка начала взрослеть.

Минуты шли, а мы трое так и смотрели молча на Ло’Ар. Альк крепко держал меня за локоть. Мели захныкала, вцепилась в руку матери. К счастью, с той ничего не происходило. Она спокойно и уверенно стояла на ногах, не собираясь рухнуть замертво.

- Отпустите меня! – потребовала я у алька.

Тот не пошевелился. Еще пара минут – и Ло’Ар наконец пустила к ручью Мели. Девочка напилась, а Се'Неро достал флягу и сунул мне в руку. Я с трудом подавила желание демонстративно вылить воду на камни. Но решила не доводить до грани отношения, и без того  обостренные. Сделала пару глотков и вернула флягу.

Он не стал пить, хотя сам тоже явно страдал от жары. Повесил на пояс, подошел к цуиссу и начал распрягать.

- Что мы будем делать? – спросила я наконец.

- Пойдем туда.

Он махнул рукой в сторону того, что выглядело как небольшой перевал в окружающей нас горной гряде. Освободил цуисса от упряжи, залез в карету, выбросил из нее мешки с нашими вещами. Сам спрыгнул на землю, обвешанный оружием с головы до пят. Плотно закрыл дверцу, сделал перед ней странные пассы. Охранная магия?.. Затем повернулся к Ло’Ар.

- Слушай меня внимательно. Я поведу через перевал дочь тарро. А тебе даю выбор. Идти со мной – или забирать свою девчонку и проваливать на все стороны. Если со мной, то вы, все трое, неукоснительно исполняете мои приказы. Без криков, возмущений и разборок. Я приказал – вы, любая из вас, исполнила. И да, я буду использовать тебя или твою дочь, чтобы испытать опасность. Вы будете идти впереди, а я замыкать. Вы будете первыми пробовать любую воду или пищу, которую мы сумеем достать по пути. Вы первыми полезете в пещеры, норы, лазы, если нам придется. Если тебе это не нравится – ступай прочь и делай все то же самое, но без меня за спиной. Выбирай. Вдвоем – или вчетвером, со мной, прикрывающим ваши задницы, но без твоего прекословия.

Ло’Ар яростно сверкнула глазами. Колебалась несколько секунд – и наконец процедила сквозь зубы:

- Мы пойдем с тобой и будем исполнять приказы.

- Тогда вставай вперед и шагай! – повелительно бросил Се'Неро.

Ло’Ар молча подхватила с земли два мешка, свой и Мели.  Задвинула Мели себе за спину и зашагала к указанному перевалу.  Альк подтолкнул меня вслед за девочкой. Сам задержался, допил остатки воды и наполнил флягу из ручья. А затем зашагал за нами, как и обещал – прикрывая спины.

Я оглянулась на цуисса, который свернулся неподвижным клубком.

- Что с ним станет без еды?

- Он травоядный. Как выщиплет всю траву, впадет в спячку через две недели без пищи. В спячке они могут находиться до трех лет. 

Живучая скотинка, намного практичнее лошадей. И все же меня тревожило, что он не сможет выбраться сам из этой странной долины. Вслух ничего не сказала – все равно помочь ему никак не могла. Ведь никто не дал мне бумажку с большой печатью, что я сама выберусь отсюда.

Мы достигли подножия горы. Альк остановился и спросил:

- Кто из вас умеет обращаться с оружием?

- Мы из пограничной деревни, - лаконично ответила Ло’Ар.

Альк молча уставился на меня. Ну да, я росла не в пограничной деревне. Но тоже не тепличный цветочек.

- С ножом управлюсь. И с этим, - кивнула на арбалет у него на поясе.

Альк приподнял бровь. Ну да, ходила в стрелковый клуб. Кроме огнестрельного оружия, там имелась секция лука и арбалета для любителей исторической реконструкции и фэнтези. К счастью, мне хватило любопытства сунуть туда нос и заинтересоваться. Как чуяла, что однажды пригодится!

Се'Неро перевел взгляд на Ло’Ар.

- Ты выбрала пойти со мной. Значит, понимаешь, что так больше шансов выжить. Надеюсь, что твоего благоразумия хватит на всю дорогу.

С этими словами он вытащил из-за спины глефу. Лезвие скрывалось в ножнах, а древко было подвязано длинным ремнем, чтобы носить оружие за спиной. Ло’Ар приняла глефу и перекинула за спину. Следом Се'Неро раздал нам ножи. Мели – самый легкий, размером с кухонный сантоку. Нам с Ло’Ар – боевые кинжалы. Все лезвия были вдеты в плотные ножны с поясной петлей.

- Арбалет один, не обессудь, - усмехнулся он мне. – Не рассчитывал делиться им.  Но я запомню, что ты владеешь им.

Вместо ответа я вдела свой пояс в петлю на ножнах и застегнула обратно. С оружием мне сделалось не по себе. Как будто все происходящее обрело еще больше плотности, реальности. Пока альк помыкал нами, раздавал распоряжения, требовал повиновения… это раздражало, но при том создавало ощущение, что он за всё и за всех в ответе.

А теперь он раздал нам оружие. Тем самым – признал и напомнил, что ему не под силу защитить нас от всевозможных угроз. Мы в полной неизвестности. Случиться может что угодно. Кто и как погибнет в этих странных, непостижимых реалиях, непредсказуемо. Всем четверым, взрослым и детям, опасность грозит одинаково.

Вооружившись, мы начали подъем. Умеренно крутой, без густой растительности и видимых препятствий. А главное, горы отбрасывали тень, уменьшая жару.  И все равно мы истекали потом. Хотелось стащить с себя все, что можно. Но запасной обуви Ло’Ар не взяла, все платья были теплыми, да и переодеться негде.

Куда же мы угодили? Почему вместо прохладной осени такая жара? Нас занесло ближе к экватору? Или сместило не только в пространстве, но и во времени?.. За какие-то сутки я исекайнулась* дважды. Что дальше?!

Ло’Ар не выдержала первая. Потребовала алька отвернуться. Стащила с себя и Мели платья, сапоги, вязаные чулки и носки. Обе остались в одной только рубахе ниже колен. Сапоги заменить нечем, но она намотала на ноги платки из ткани, похожей на хлопок, и обулась заново. Я последовала ее примеру.

Се'Неро тоже снял куртку, оставшись в одной рубахе. Пока мы переодевались, он не терял время. Подстрелил птицу средних размеров, пролетавшую прямо над нами. И привесил на пояс, пригрозив, что на привале нам с Ло’Ар придется ее ощипать, распотрошить и зажарить.

Меня перекосило от отвращения. Но хватило ума смолчать. Бутербродов с лярто на всю дорогу не хватит. Курьерской доставки не предвидится. Надо приспосабливаться к новым условиям.  А если подумать, наггетсы ничем не отличаются от трупика диковинной птицы прямо за моей спиной.

Без верхней одежды подниматься стало легче. Вот только заплечная поклажа изрядно потяжелела. Мы шли еще пару часов, изнемогая от груза на плечах и немилосердной жары. Раздевание ненадолго спасло нас. А еще мы проголодались. И мы с Мели обе не удержали радостный визг, когда Се'Неро объявил привал.

Он исполнил угрозу, сунув Ло’Ар в руки подстреленную птицу. А сам свалил в кучу наши мешки и развалился на этой куче спиной. Ло’Ар проворно принялась ощипывать несчастную тушку, а на нас с Мели прикрикнула, чтобы не сидели сиднем, а собирали очаг.

Я оглянулась – из чего тут собирать очаг, когда кругом камни и редкая трава. Мели, к моему удивлению, принялась выковыривать камни и складывать в кучку. Никто не прикрикнул на нее, чтобы не страдала ерундой. Ло’Ар одобрительно улыбнулась дочери, и Мели продолжила таскать камни с удвоенным энтузиазмом. Я, задвинув подальше недоумение, последовала ее примеру.

Вскоре перед Ло’Ар громоздилась кучка камней, уложенная подобием блюдца. Когда тушка была ощипана и выпотрошена, Се'Неро соизволил встать. Подошел к нам, вытащил из-за пазухи черный, гладко отполированный прямоугольник. Небольшого размера, он легко умещался в кулаке мужчины. Альк сжал его – послышался щелчок. Поднес к выложенной нами кучке камней… и по ней побежал огонь!

Неужели я наконец-то увидела здешнюю магию? Даже если это была зажигалка местного образца, как она могла поджечь камни?!

Альк взял глефу и пронзил многострадальную тушку. Затем передал Ло’Ар импровизированный вертел, и опять разлегся на мешках. Прикрыл глаза – но я видела, что он то и дело поглядывает на нас и по сторонам. А руку не отводил далеко от рукояти кинжала на поясе.

Мы с Ло’Ар по очереди держали над костром тяжелую глефу, передавая друг другу. И почти не разговаривали друг с другом, пока Мели щебетала. Несколько реплик по делу  – и все. Но я чувствовала, что ледяная стена отчуждения, которую я ощущала с первого взгляда на нее, немного подтаяла.

До подруг нам далеко: я по-прежнему чужачка в теле ее погибшей дочери. Но проявив заботу о Ме’Лар, я стала чуть менее чужачкой… Молчание Ло’Ар или ее немногословность перестали ощущаться напряженно и враждебно. Просто все спеклись и устали, а впереди лежал неизведанный путь…

Тушка подрумянивалась на огне, и мы втроем с нетерпением поглядывали на нее, удерживая голодные слюнки. Альк тоже больше не дремал, а наблюдал, прищурившись, за приготовлением. У всех дружно урчало в животах. Мы с нетерпением предвкушали близкий  ужин…  но дождаться его не пришлось.

Земля под нами вдруг содрогнулась. Я подскочила. Альк пружинисто вспрыгнул на ноги, хватаясь за оружие. Ло’Ар бросила глефу с нашим жарким и подхватила на руки Мели. Я растерянно оглядывалась по сторонам, не понимая, что происходит.

- В сторону! – рявкнул альк, хватая меня за шкирку.

А потом, прежде чем я успела закричать или осознать хоть что-то, земля под ногами разверзлась, и мы вчетвером рухнули вниз.
_______________________________________
Исекай - жанр японского аниме про попаданцев