Делай свой ход, королева

Дорогие читатели!

Внимание! Это вторая часть дилогии. Прочитать первую можно

Ниже представлены визуалы ключевых героев такими, какими их видит автор (и нейросеть).








Буду безумна рада вашей поддержке: лайкам, комментариям, посписке на мою страницу.

Первую неделю главы будут выходить ежедневно, дальше буду думать над графиком.

Все должно было пойти совсем не так. Разве это не я исполнила свое предназначение, спасая даже тех, кто подобной чести не заслуживал? Остановила настоящего монстра, рискуя собственной жизнью? Тогда почему мои руки в кандалах, а он снова смотрит на меня своими равнодушными глазами цвета штормового неба? 

Ответ лежит на поверхности, но мозг отказывается его принимать. Он инквизитор, чье сердце отравлено ненавистью к подобным мне. Я же в его глазах – воплощение зла и ведьминское отродье. И нет для меня иной участи, кроме смерти.

После всего того, что между нами еще не случилось, я встретилась, возможно, с худшей его версией — той, что не знает пощады и одержима лишь одной целью: отомстить, наказать, использовать.

Обстановка мне давно знакома. Хотя нет, в моем прошлом и его будущем она была вполне даже ничего. Сейчас же здесь нет даже мало-мальски приличной кровати, лишь соломенная подстилка на скрипучих досках, издающих неприятный звук каждый раз, стоит мне пошевелиться. Цепи стягивают мое одеревеневшее тело, словно я дикий, опасный зверь. Раньше я бы с этим утверждением согласилась, но теперь уже начинаю сомневаться, кто тут настоящий монстр.

Мой мучитель сидит прямо на полу, скрестив ноги, и угрюмо рассматривает мою спину. Я не вижу его взгляд, но чувствую. 

Эйдену сложно поверить в то, что мне пришлось рассказать. Пытки, к счастью, закончились, и сейчас мой язык развязывает лишь клятва, которой Эйден научился пользоваться. Очень вовремя.

В моем рту смешался соленый вкус слез и металлический – крови. Тело дрожит: то ли от страха, то ли от гнева, а в голове бьется лишь одна мысль. Я. Его. Ненавижу.

– Ассии оре Дисгат сейчас и правда двенадцать лет. – Задумчиво произнес он. Затем отвел взгляд куда-то в сторону, словно ему было неприятно смотреть на мою сгорбленную фигуру.

Я этому рада. Его внимание теперь ассоциируется лишь с болью.

Я тяжело дышала, отвернувшись к стене. Влажные волосы облепили лицо, глаза закрыты. Чудовище растворилось, отдавая мне свои силы и знания, так что мне теперь даже пожаловаться некому.

– Я лишь одного не могу понять. – Судя по интонации, он обратился ко мне. Мое сердце на секунду дало сбой, чтобы вновь забиться с немыслимой силой.

– Я все рассказала. – Мой голос сорван от криков, слова вырываются с трудом.

– Мы будем… как-то близки? В том будущем, что ты описала?

Вот он, вопрос, что я всеми силами пыталась избежать.

– О нет, Эйден. – Хрипло протянула я. – Поверь, между нами такая пропасть, что и за десять жизней не преодолеть. В будущем ты обручишься с Эмили Даррен, которую будешь безумно любить. Все в королевстве будут воспевать ваши чувства.

– Эмили? – Равнодушно произнес он с явным узнаванием. – Хм, допустим.

Несколько минут ничего не происходило. Я начала проваливаться в странное состояние между сном и явью. Эйден резко встал, вырывая меня из него.

– Мне надо кое-что проверить. – Объявил он. Я медленно открыла глаза и развернулась, насколько позволяли путы, облепившие мое тело. Инквизитор развел бурную деятельность и теперь хлопал дверцами шкафчиков, доставая из них какие-то артефакты и склянки. – Меня не будет несколько дней.

– Дней? – С надрывом в голосе переспросила я, не зная то ли радоваться, то плакать. Паника все же победила. Умирать от голода и жажды, закованная в цепях – то еще удовольствие. Уж лучше бы он всадил мне клинок в горло прямо сейчас. Достойное получится завершение нашей истории.

Ах да, он же не может. Чертова клятва. Почему сейчас это вызывает расстройство, а не облегчение?

– Я попрошу кого-то из братства присмотреть за тобой. – Как бы между делом бросил он с противоположного конца комнаты. – После решу, что с тобой делать.

Его голос звучал устало, словно моя компания действительно начала его утомлять. 

– Уверен, что твои соглядатаи не прикончат меня раньше?

– Не уверен.

Хлопнула входная дверь, и я осталась одна.

________

От автора: кто уловил параллель с прологом первой книги? :)

PS буду очень рада, если поставите истории лайк -- это поможет ее продвижению

Обо мне вспомнили через два дня. Входная дверь распахнулась, впуская яркий солнечный свет и потоки чистого воздуха, а на пороге появился мужчина средних лет в темных инквизиторских одеждах. Лицо его хмурое, неприветливое, глаза рассматривают меня с нескрываемым интересом.

Я посмотрела на открывшийся мне кусочек леса за его спиной, отмечая зеленую траву, полуденный свет и пение птиц. Лето. Как же мне повезло, что сейчас лето и к моим страданиям не добавился собачий холод. Хотя о каком везении вообще может идти речь?

Мои губы высохли и растрескались, тело онемело от длительного пребывания в лежачем положении. Все последние дни я только и делала, что пыталась расшатать антимагическую цепь, раздирая кожу до мяса. Как это было с браслетом, цепь дымилась, соприкасаясь с кровью, но не сдвинулась ни на миллиметр.

– Ну и вонь здесь стоит. – Заявил он, открывая дверь пошире. На глаза навернулись слезы унижения. Последние два дня были для меня сущим кошмаром, а его насмешка грозилась вот-вот стереть последнюю границу, за которой я все еще могла скрывать свои эмоции.

– Красивая девка. – Мужик подошел поближе, и смачно харкнув, плюнул мне куда-то на волосы. Я непроизвольно забилась в своих путах, провожая его взглядом, полным ненависти. – Что вылупилась?

Он мерзко хохотнул и принялся выкладывать принесенный припасы из незамеченного мною ранее наплечного мешка. Поставил прямо перед моим лицом — всего лишь на расстоянии вытянутой руки. Мое горло конвульсивно сжалось, когда я узрела флягу, стенки которой покрывали капли конденсата.

На лице инквизитора застыло выражение глумливого ожидания, и я внезапно поняла, для чего это все. Хочет заставить меня умолять, биться в цепях в попытке дотянуться до вожделенной трапезы — корки хлеба, да ключевой воды, что сейчас мне казались привлекательнее самых изысканных творений королевского повара.

Подыхать буду, но не стану этого делать. – Решила я и равнодушно отвернулась, закрывая глаза.

– Эй, ты чего, девка. – Носок сапога пнул меня в бедро. – Небось решила, что проще подохнуть? Это я завсегда, только вот начальство не одобрит. Радуйся, ведьминская погань, поживешь еще.

С этими словами он схватил меня за волосы, и с силой развернув лицо, вставил горлышко фляги в приоткрытый рот. Я пила жадно, опустошая воду, явно заимствованную из ледяного родника совсем недавно. Когда последние ее капли оказались во мне, я перевела взгляд на мужика.

– Конечно, поживу. – Хрипло протянула я, глядя на него из-под ресниц. – Чтобы вырвать твою глотку и скормить бездомным псам.

Инквизитора моя угроза не впечатлила. Наоборот, он как-то весело хмыкнул, словно я сказала нечто забавное.

– Ну, пока этого не произошло, псы поголодают. Поголодаешь и ты.

С этими словами он развернулся и, весело насвистывая, направился прочь, оставляя злосчастную корку хлеба лежать в каком-то метре от моего лица. К утру следующего дня ее подчистую сгрызли мыши прямо на моих глазах.

Инквизитор приходил каждый день. В следующий его визит я удостоилась еды, которую мой скукожившийся желудок принял с благодарностью. Перебоев с водой, к счастью, больше не было. Мою подстилку сменили, вытащили судно, предусмотрительно оставленное моим палачом, а меня саму вывели в лесок, где под внимательным взглядом мужчины я смогла справить нужду.

Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. – Это слово крутилось в моей голове снова и снова, пока меня заводили обратно в “убежище”. Меня трясло от одного только вида этих стен, мне хотелось спалить его до основания.

Инквизитор почти не разговаривал, лишь отдавал команды, угрожал, оскорблял. Моя ответная тишина, судя по всему, его настораживала – очевидно, что все пленные ведьмы вели себя иначе.

Лишь один раз он попытался спросить мое имя, но я не посчитала нужным удостоить его ответом. Я вообще старалась абстрагироваться от происходящего — оно настолько не укладывалось в голове, что проще было притвориться, что все происходит не со мной.

Хуже всего было то, что я не имела ни малейшего понятия, как долго это продлится и что последует дальше. Эйдена не было уже пару недель. Время слилось для меня в сплошную полосу мучительного ожидания, и единственное, что все еще связывало меня с реальностью – крошечные царапины, что я делала ногтями на стене, отмечая каждые пережитые сутки.

Мне уже начало казаться, что младший принц забыл о моем существовании, когда в один из дней наконец-то услышала его голос.

– Спасибо, Фред. Дальше я сам. – Раздалось снаружи убежища, заставляя меня привстать на лежанке. Я больше не прикована к ней ничком, но и свободы передвижения не имею. Инквизитор, что присматривал за мной все это время, милостиво удлинил поводок ровно до того, чтобы я могла беспрепятственно пользоваться принесенным ведром.

Дверь распахнулась, вынуждая меня сощуриться от яркого дневного света — ставни все это время были закрыты. Эйден едва заметно поморщился, то ли от запаха, то ли от моего вида. Если не считать вылитое на меня ведро холодной воды, водные процедуры я не видела уже больше двух недель.

Я ожидала очередного потока унижений, с которых начинался каждый визит инквизитора, но их не последовало. Эйден вообще старался на меня не смотреть, словно меня тут и вовсе не существовало.

Он подошел к окнам, принимаясь распахивать ставни. Свет и воздух наполнили собой пространство, напоминая мне, что я все еще жива.

Я смотрела на него не отрываясь, ожидая подвох в любой момент. Звонкие птичьи трели действовали на нервы, только усугубляя мою нервозность.

— Фред сказал, что твои раны зажили. — Произнес он, когда ожидание достигло своего апогея. Я склонила голову набок, пытаясь припомнить, когда это Фред беспокоился о моих ранах. Это где-то между бросанием в меня едой и пинками в живот от скуки?

Запястья под оковами так и были разодраны до мяса — я ни на день не прекращала своих попыток избавиться от них. Но говорить я об этом, конечно, не буду, вдруг благородный инквизитор, решит, что я жалуюсь.

Мое молчание было воспринято неоднозначно. Эйден тяжело вздохнул и приблизился ко мне. Присел на колени, заглядывая в мое лицо, частично закрытое грязными волосами.

— План такой, — объявил он, пытаясь поймать мой взгляд, что теперь был направлен куда угодно, но не на него. — Приведем в порядок тебя и этот угол, а потом поговорим.

— Разве у нас еще остались темы для разговоров?

— Больше, чем ты думаешь.

Его голос звучал твердо, как у человека, что потратил много времени на размышления и принял какое-то решение. Хотелось ответить грубо, но я сдержалась: судя по всему, настроение у него хорошее, раз мне сегодня под ногти еще не вгоняли иглы.

Впрочем, мой ответ ему не был нужен. Он не спрашивал, а сообщал. Спустя всего минуту он принялся за работу. Было странно и непривычно видеть младшего принца, оттирающего пол и стены хижины рядом с тем местом, где меня держали все время.

Я молча наблюдала за этим процессом из другого угла комнаты, куда меня разместили, выдав воду и провизию. Цепь все еще была на мне, ослабленная до предела. Думаю, что если бы захотела, то могла бы все помещение обойти безо всяких проблем.

Не знаю, где Эйден был все эти дни, но кредит доверия ко мне явно вырос. Возможно, зря, потому что я никак не могла выбросить из головы настойчивое желание накинуть эту самую цепь ему на шею и сдавить изо всей силы. Останавливало только то, что наши физические силы неравны: Эйден и в моем настоящем имел развитую мускулатуру, а здесь и вовсе выглядел так, словно целыми днями только и делал, что упражнялся.

Если откинуть все, что произошло, то наблюдать за ним было даже приятно. Верх рубашки расстегнут, обнажая мощную грудь, рукава закатаны до локтей.

Должно быть, сейчас мы ровесники. — Промелькнула мысль.

Младший принц трудился до самого заката, очищая и обустраивая мое место. Вместо охапки сена он расстелил на полу матрас и одеяло, взятые с жилой половины комнаты.

После выставил на улице кадку и в несколько заходов наполнил ее водой — ледяной, родниковой, но я бы залезла сейчас хоть в замерзшее озеро, чтобы смыть с себя всю эту грязь.

Когда подготовка завершилась, меня вывели на улицу. Солнце почти село, лишь его последние лучи окрашивали верхушки деревьев алым. Дневной зной отступил под напором свежего ветерка.

Накрутив свободный конец цепи себе на руку, Эйден принялся разрезать на мне платье. Простое, серое — именно его принес мне отец в ту злополучную ночь, когда началось вторжение далмарийцев. Те события поблекли, словно происходили не со мной. Да и не было смысла их хранить — то будущее исчезло и, надеюсь, что безвозвратно.

Под платьем оказалась шелковая сорочка — единственное имеющееся на мне доказательство, что я не простолюдинка. Возможно, именно из-за моего одеяния Эйдену было особенно сложно поверить, что я являюсь наследницей древнего рода.

Не то чтобы я его оправдывала, просто рассуждаю логически.

С сорочкой было покончено еще через несколько секунд. Эден пропустил струящуюся ткань сквозь пальцы, словно что-то ища.

— Инициалы королевской портнихи. — Пояснил он в ответ на мой вопросительный взгляд и продемонстрировал вышитые золотом буквы, что я раньше даже не замечала. Пожала плечами, стараясь не думать о том, что стою перед инквизитором почти голая. Хотя какая ему разница. От меня разит за версту, да и вряд ли этот Эйден способен увидеть во мне женщину.

Холодный ветерок коснулся обнаженной кожи, заставляя ту пойти мурашками. Я поежилась, когда Эйден с кинжалом в руках приблизился ко мне. Перед глазами вновь встало видение: я, с короной на голове лежу у него в ногах, в моей груди кинжал, глаза пусты и безжизненны.

Сердце заколотилось, как бешеное.

Последнее резкое движение, и мое нижнее белье падает на траву. Озноб пронзал мое тело, и я не знала, что именно было его причиной: то ли прохладный ветер, то ли мой страх. Я боюсь неизвестности и того, что должно случиться.

Ненавидеть мужчину рядом со мной сейчас очень просто. Я не могу воспринимать Эйдена как… Эйдена. Без наших общих воспоминаний передо мной — абсолютно чужой человек. Из хороших новостей – причинив ему боль, я отомщу одновременно обоим. Разве не замечательно?

Вот только как это сделать? Уверена, от этой его версии не стоит ждать снисхождения, если мои намерения станут слишком очевидны. Интересно, могу ли я изменить его будущее? Или, что даже важнее, свое?

Стараясь не смотреть на него, я залезла в бадью, стуча зубами от стресса и холода. Кусок мыла нашелся рядом прямо на земле, с налипшими на него травинками.

Мыться было неудобно – мои руки по-прежнему были скованы. Я сидела в воде до посинения конечностей и дрожащих рук, но мне все было мало. Я терла нежную кожу так яростно, словно это могло стереть и воспоминания последних дней. Вода потемнела, смешавшись с грязью и кровью. Следуя моим резким движениям, цепь методично звякала о деревянный борт кадки.

– Достаточно. Не хватало еще, чтобы ты слегла с легочной болезнью. – Раздался за спиной голос Эйдена. Все это время я старательно делала вид, что его тут не существует, хоть и чувствовала обжигающий взгляд.

– С каких это пор тебя беспокоит, сдохну я или нет? – Клацая зубами, произнесла я, даже не поворачиваясь в его сторону.

– С тех самых, как решил, что ты говоришь правду. Повернись, сполосну тебя чистой водой.

Язвительный ответ застрял в горле, когда на меня вновь обрушилось ведро ледяной воды. Не чувствуя ног, я выбралась из кадки и тут же оказалась завернута в тонкую простыню, что моментально намокла.

Придерживая под локоть, Эйден повел меня в дом. Усадил на кровать, кинул рядом чистые вещи. После вновь зафиксировал конец цепи в специальном креплении на стене, оставляя мне некое пространство для передвижений – не больше нескольких шагов.

Выгулял псину. Помыл псину. Посадил обратно на цепь. Я крепко сжала зубы, борясь со вспыхнувшей внутри злостью.

– Одевайся. – Включив светильник, Эйден вышел на улицу и прикрыл за собою дверь. Я услышала плеск воды, а затем удаляющиеся шаги. Ушел насовсем?

Трясясь от холода, я быстро промокнула тело материей, а затем развернула сверток с одеждой. Простое бежевое платье и мужская рубашка вывалились на кровать. Я надела на себя и то и другое, а затем завернулась в одеяло.

Блаженное тепло разнеслось по телу, и я наконец-то смогла расслабить напряженные мышцы. Спустя несколько минут глаза начали закрываться сами собой. Я почти провалилась в сон, когда услышала снаружи шаги, а затем плеск воды. Кажется, Эйден все же вернулся и теперь устроил водные процедуры себе.

Я не ошиблась – младший принц показался всего через десять минут. Штаны намокли, на торсе блестят капли воды. Я проводила его взглядом до самого спального места, где он принялся вытираться и искать чистую одежду.

Я рассматривала его без малейшего стеснения. После всего того, что со мной тут происходило, стыд и подобные чувства, казалось, почти полностью исчезли из палитры моих эмоций. Пусть лучше их испытывают эти гребанные инквизиторы!

– О чем ты хотел поговорить? – Произнесла я, чтобы хоть чем-то заполнить тишину.

Эйден ответил не сразу. Сначала надел чистую рубашку, подошел ко мне и сел на пол, внимательно рассматривая. Я угрюмо рассматривала его в ответ, пытаясь прочитать на его лице, что же он задумал.

К сожалению, в этом возрасте он уже в совершенстве научился скрывать свои эмоции — мне только и оставалось гадать, какие мысли крутятся в его голове.

– Ты определенно выглядишь как Ассия. – Сделал он вывод. – Я ездил в Дисгат, намереваясь встретиться с наследницей.

Я на мгновение растерялась. С Эйденом в том возрасте я не встречалась — я была в этом уверена.

– Забавно, что я этого не помню. Следил за маленькой девочкой, словно извращенец?

– Не совсем. С тобой не случалось ничего… плохого в возрасте двенадцати лет?

Я задумалась на пару мгновений. Как среди сплошной череды плохого выудить именно нужные ему воспоминания? В каком возрасте добрые селяне начали пытаться меня убить?

– Конкретнее. Я, знаешь ли, до утра могу перечислять. – Сказала и осеклась, потому что одно воспоминание встало перед глазами особенно ярко. У меня даже невольный смешок вырвался. Спустя пару мгновений я уже хохотала, как сумасшедшая, догадавшись, о чем он спрашивает.

Эйден пережидал мою истерику с невозмутимым выражением лица.

– Только не говори, что это был ты! – Утирая выступившие от смеха слезы, произнесла я, слегка успокоившись. – Меня похитили и пытались… – Я никак не могла выдавить из себя то самое слово, словно ужас, который я пережила в столь юном возрасте, все еще жил внутри меня.

– Продолжай. – Мягко попросил Эйден.

– Их было двое. Один низкорослый и лысый. Второй — со светлыми волосами и водянистыми глазами. До сих пор помню, как смотрела в них и мечтала вырвать их из глазниц.

– Ты пыталась использовать силу… – Продолжил он, давая мне ясно понять, что угадала я правильно.

– Верно. Но потом появился третий. Я сначала подумала, что они заодно, пока он не начал их рубить. – Я усмехнулась и посмотрела ему прямо в глаза. – Надеюсь, ты не ждешь от меня благодарностей?

– Не жду. – Вздохнул он. – Признаться честно, я до сих пор ищу любые неточности в твоем рассказе, которые бы дали мне понять, что все это – ложь. Но чем я глубже копаю, тем больше нахожу доказательств в обратном.

– Бедный Эйден. – Издевательским тоном произнесла я. – Придется поверить ведьме.

– Я верю не ведьме, а Ассии оре Дисгат. – Поправил он.

– Называй как хочешь, но смысл от этого не поменяется. Ты лишь сам себя пытаешься обмануть.

На лице Эйдена застыло задумчивое выражение, словно мои слова и правда запустили процесс переосмысления.

– Расскажи о себе, Ассия. – Внезапно попросил он, разглядывая меня с непонятным выражением лица.

– Зачем? Чтобы было хоть одно оправдание не ненавидеть меня так сильно?

Я словно бы только сейчас заметила, что согрелась, и в моем коконе из одеяла стало жарко, как в печи. Однако избавляться от него я не торопилась – даже такая ненадежная защита придавала мне уверенности.

– Не стоит искать подвох. Я просто хочу узнать, что ты за человек.

– Не искать подвох? Это ты мне говоришь? – Я откровенно развеселилась. – Да это твое второе имя, Эйден.

– Как мы уже выяснили, я могу тебе приказать. Но вместо этого прошу. Наше знакомство началось неправильно…

– Неправильно?! – Неверяще воскликнула я. Да как он может использовать такое невзрачное, ограниченное слово, чтобы дать определение всему, что между нами произошло? Я почувствовала, как все внутри мелко дрожит – от гнева и абсурдности его попыток найти общий язык. Глаза начало щипать, а в горле застрял ком. Одновременно хотелось смеяться и плакать, но я не позволила ни того ни другого.

Что он возомнил о себе, если думает, что все можно исправить парочкой задушевных разговоров? Почему именно я должна выворачиваться из собственной шкуры, дабы заслужить хоть каплю доверия?

– Пошел ты на хер, Эйден оре Карст! – С чувством произнесла я, глядя в его потемневшие глаза. – Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы понять, что я за человек.

К моему разочарованию Эйден не покинул убежище с наступлением ночи, как это делал Фред. Одарив меня нечитаемым взглядом, он пожелал спокойной ночи и направился на свою половину комнаты.

Погас свет, оставляя меня один на один с собственными мыслями. Я не сомневалась, что в голове у Эйдена уже зрел какой-то план. Возможно, тот самый, что я уже успела прочувствовать на собственной шкуре.

С какой-то ясностью появилось осознание: все, что я сделаю или скажу, не имеет никакого значения. Наши роли давно определены, а пьеса уже исполнена. Мне осталось лишь отыграть свою партию до конца, надеясь, что за опустившимися кулисами меня ждет не клетка. И во всем этом безумии я одна – ни суфлера с подсказками, ни восторженных зрителей, охающих при кульминации действа.

Был ли у меня шанс избежать той незавидной участи безвольной марионетки в руках кукловода? Я ведь так и не рассказала ему абсолютно все — лишь отвечала на общие вопросы, что он мне задавал…

Но и это не имело значения: уже утром Эйден вознамерился исправить это досадное недоразумение. Вооружившись письменными принадлежностями, младший принц сел напротив меня.

– Я не хочу применять клятву. – Медленно произнес он, поймав мой взгляд. – Но если ты откажешься сотрудничать, то не оставишь мне выбора.

Кажется, характер у него совсем не изменился. Любые средства стоят цели.

– У меня есть условие.

На лице принца явно читалось, что я была не в том положении, чтобы их ставить, но он все же спросил:

– Какое?

– Я имею права не отвечать на три вопроса. Без уловок — один и тот же вопрос, заданный разными словами, все равно считается за один.

Наши взгляды скрестились, словно два стальных лезвия. Только летевших во все стороны искр не хватало.

– Два. – Отрезал он спустя несколько секунд.

И с чего такая сговорчивость? Его недовольство было почти осязаемо. Решил поиграть в доверие?

– Договорились. – Произнесла я таким тоном, словно делала ему одолжение. Он и бровью не повел. Подозрительно.

– Ты говорила, что закон запретит казнить ведьм без решения суда. Когда это произойдет?

И я начала рассказывать. Сначала про то, какие изменения ждет Аэлорию. Затем про клятву. Прибытие в столицу. Роль отца в почти свершившейся трагедии. Моя магия, что вернула время вспять.

Эйден делал пометки, а лицо его мрачнело с каждой секундой, словно он только что осознал, что это все реальноможет произойти. Его мало интересовали детали наших взаимоотношений, или как именно прошел путь до замка. Его внимание полностью было приковано к заговору против короля и тому, что последует за ним.

– Как думаешь, зачем Севран это сделал? Что именно его связывало с империей?

Хотелось ответить: мое замужество, но слова так и застряли в горле. Эйден из моего будущего не знал про помолвку. Что будет, если я изменю ход событий? Как поступил бы Эйден, узнав заранее, что я нужна Дэмиану? На что бы он готов был пойти, чтобы не допустить сражения?

Я вспомнила красные глаза жениха, внушающие ужас, и тяжело сглотнула. Нет, эта не та карта, что стоит ему давать. Заметив заминку, Эйден поднял на меня острый, какой-то хищный взгляд.

– Я не буду отвечать на этот вопрос. – Неожиданно для самой себя произнесла я. Губы принца поджались, а на лице промелькнула борьба. Он явно раздумывал, стоит ли придерживаться данного слова или же применить клятву.

– Это знание тебе ничего не даст. – Расслабленно проговорила я, стараясь изменить направление его мыслей. – Ищи ответ не в том, что ему предложила империя, а в том, чего не хватает Аэлории.

– И чего же ей не хватает?

– Правитель слаб и видит не дальше своего носа. Совет делит королевство на куски, стараясь отхватить побольше. Не напади него Далмарийская империя, нас бы всех все равно ждала война — хотя бы потому, что рано или поздно, кто-то из них возжелал забрать трон.

Забавно, что в свое время именно он мне рассказал об этом. Круг замкнулся. Хотя судя по выражению лица младшего принца, информация не была для него новой.

– Отец… кхм… не всегда дальновиден. – Произнес он. – Но он не вечен. Его место займет один из его сыновей.

– Если успеют. – Многозначительно подвела черту я. – Да и неизвестно, сможет ли новый правитель переломить настроения Совета и аэлорцев. Лестеру не хватает стержня, а Ксандр… да он дальше замка нос не сует. Как он может знать, что нужно народу его королевства, если между ними в буквальном смысле стены?

Я даже на пару мгновений забыла, в каком отчаянном положении нахожусь. Мы с Эйденом словно продолжали начатый на днях разговор о несовершенстве текущего правителя. От этого осознания было не по себе — я ведь и Эйдена начала воспринимать несколько иначе. Он говорит точно так же, смотрит точно так же, владеет мной точно так же. Сложно не переносить известный мне образ на его более юную версию.

– А я? – Спросил он, склонив голову набок. – Что не так со мной?

Я предвкушающе хохотнула, осознав, что именно мне предстоит поделиться этой сказочной новостью.

– А ты, Эйден, откажешься от любых претензий на трон.

Должно быть, мне впервые удалось удивить его по-настоящему. На лице проступило смятение, глаза зажглись подозрением.

– Откажусь? – Недоуменно переспросил он. – Почему?

Я пожала плечами, впервые по-настоящему задумываясь, что именно послужило причиной. В свое время я посчитала вопрос слишком деликатным, чтобы выспрашивать детали, но почему не удосужилась разнюхать в замке? Наверняка Иви или Ксандр были в курсе.

– Видимо, у тебя будут причины. Ты передо мной не отчитывался. – Сказала, пожалуй, слишком резко, чувствуя глухое раздражение. И почему, имея столько возможностей, я не удосужилась узнать, почему младший принц, обожающий власть, интриги и держать все под контролем, отказался от возможности получить корону?

Может, он и не отказывался, а просто виртуозно водил меня за нос? Я попыталась вспомнить, где еще фигурировала эта информация. Да везде! Да даже судя по разговорам на балу, только Ксандр и Лестер претендовали на место следующего правителя.

Эйден сделал какие-то заметки на своем листе, задумчиво постукивая по колену пальцами.

– Не будь этой клятвы, я бы уже посчитал, что ты лжешь. – Наконец, выдал он. Я молчала, задумчиво его рассматривая. Очевидно, ничего подобного ему в голову не приходило: Эйден выглядит так, словно стать следующим королем Аэлории – его главная цель.

Вывод один: скорее всего, в будущем произойдет нечто, что вынудит его отказаться от своих планов. Или, что еще возможно: все это было масштабной фикцией. Пораскинув мозгами, я отмела этот вариант. Фикция явно выходила за рамки простого обмана – весь высший свет знал о том, что Эйдену королем не стать.

– Какая жалость. – Елейным голосом протянула я. – Должно быть, ты уверился в собственной исключительности. Редкий дар антимагии, младший сын… наверняка любимчик матери. Но что поделать. Придется уступить брату.

Я всем своим существом впитывала любое колебание эмоций на его лице. Младший принц на удивление быстро взял себя в руки и даже никак не отреагировал на насмешку, словно ему и вправду в один миг стало все равно.

– Здесь мне все ясно. – Отстраненно произнес он и даже провел черту в своих записях, отделяя информацию. – Когда ты прошла инициацию?

Резкая смена темы заставила меня подобраться. А ведь я на какой-то момент расслабилась, почувствовала себя вновь представительницей рода Дисгат, что имеет право обсуждать принца и короля на равных. Он словно провел эту линию не только в своих записях, но и между моими личностями.

Теперь он допрашивал не уважаемую аристократку, а ведьму.

Даже взгляд его изменился – стал холодным и острым, как стальное лезвие. Я хотела было воспользоваться правом не отвечать, но в последний момент передумала. Это самый простой вопрос из тех, на которые мне, скорее всего, придется ответить.

– За три недели до прибытия в замок. – Я пересела поудобнее, стараясь скрыть тревожность. Последнее, чего мне сейчас хотелось – рассказывать Эйдену о наших… кхм… отношениях.

– Судя по всему, тот, кто провел ее, знал, что необходимо делать, чтобы тьма не завладела разумом. – Совершенно спокойным тоном продолжил он, разглядывая лист.

– Логичное предположение. – Процедила я, гадая, насколько очевидно было то, кто именно этот человек. По лицу принца ничего не прочитаешь, зато мое, наверно, очень красноречиво. Хорошо, что взгляд его был прикован к листу — словно он чувствовал, насколько смущающая для меня эта тема.

На секунду мне показалось, что в уголке его губ появилась мимолетная усмешка. Всего на секунду — и то я не была уверена, что это не плод моей паранойи. Но тем не менее внутри меня что-то отозвалось: словно кто-то тронул струну, задавшую тревожную дрожь. Она тихо звенела внутри, отдавая в конечности.

– Какие отношения нас будут связывать, Ассия? – Все тем же отстраненным тоном произнес Эйден, не глядя на меня. Откажись я сейчас отвечать на этот вопрос, то уверена, что он все поймет. Нужно говорить только правду, причем такую, что непременно приведет его в заблуждение.

– Почему ты так старательно пытаешься это выяснить? – Я пыталась выиграть время для раздумий.

– Хочу понять, могу ли доверять тебе. – Он наконец-то поднял голову, и этот взгляд не сулил ничего хорошего. Было в тем что-то темное, пока еще не оформившееся, но определенно мне знакомое. Так Эйден смотрел лишь на меня… но на какую меня? Важную фигуру в его игре, дочь члена совета, ведьму, обладающую силой, привлекательную женщину?

Или все сразу?

Захотелось его подразнить – все равно терять уже нечего. Может, хоть получится знать, что все-таки за ним скрывается.

– Ну раз так, то в очень хороших. – Игривым голосом протянула я, заглядывая в потемневшие глаза. – Обожаю угрозы, шантаж и манипуляции. Раз мы все выяснили, то, может, продемонстрируешь мне хоть каплю доверия и снимешь браслетики?

Я потрясла руками, закованные тяжелыми металлическими кандалами. Провокация не сработала: то ли Эйден был не в настроении для подобных игр, то ли попросту зацепился взглядом за мои руки, словно впервые замечая, в каком ужасном состоянии они находятся.

– Это ты с собой сделала? – Спросил он, разглядывая незаживающие раны. В моем ответном взгляде было снисхождение, как у королевы, что открывает своему верному подданному страшную тайну.

– Очнись, Эйден. Это все со мной сделал ты. – В противовес поднимающейся внутри ярости мой голос звучал, я бы даже сказала, смешливо. Смех на грани истерики. Пир во время чумы. – Но даже этого будет мало. Ты ведь не отпустишь меня, пока окончательно не сломаешь?

Показалось, что его рука дернулась по направлению ко мне, словно хотела коснуться поврежденных запястий. На несколько секунд повисло молчание, в котором было слышно лишь мое дыхание, неровное, напряженное, вырывающееся сквозь стиснутые зубы. Все внутри желало узнать ответ на этот вопрос. Ну же, принц, скажи мне правду.

– Я думаю, что ты права, Ассия. – Произнес он, наконец. Что ж, честность в его исполнении звучит даже еще более мерзко, чем ложь. – Я тебя не отпущу. Можешь ненавидеть меня сколько хочешь, но что-то притянуло тебя именно ко мне. Провидение богов, или высшие силы… это абсолютно не важно. Кто я такой, чтобы отказываться от силы, что способна изменить ход истории?

На моих губах расцвета издевательская улыбка, хотя внутри все сжалось от плохого предчувствия.

– Значит, ты веришь в судьбу, Эйден? Веришь, в свою исключительность… что моя сила была предназначена достаться тебе? – Я сделала паузу, качая головой, словно отказывалась верить услышанному. – Знаешь, что я тебе на это скажу?

Не знала даже я сама, но желание высказать все, что я о нем думаю, росло с каждой секундой. Эйден словно чувствовал это, подгоняя меня хлесткими словами.

– Давай уже, сцеживай яд, ведьма. Я так и вижу, как тебе хочется вцепиться в меня клыками.

– Мне не нужно даже прикасаться к тебе, чтобы отравить. Запомни мое лицо, Эйден. Оно будет преследовать тебя в самых страшных мечтах и самых сладких кошмарах. Поверь, твоя самоуверенность очень дорого тебе обойдется. Считай это ведьминским проклятием или предсказанием от той, кому подвластно время. А теперь свали, твое присутствие меня утомляет.

Я говорила нарочито грубо, чтобы он ни на секунду не заподозрил, что творится у меня внутри. А там разворачивалась целая буря, подпитанная его недавними словами. Что он думает о себе, говоря, что меня не отпустит? Мне так и быть привязанной к нему вшивой клятвой, пока смерть не разлучит нас?

Та самая, что застанет меня валяющейся у него в ногах с кинжалом в груди.

«Я этого не хотел», — сказал тогда Эйден, стоя над моим мертвым телом, в том будущем, что я видела. Корона на мне, но кто будет королем? Что, если Эйден убьет меня просто за то, что я вырвусь из-под его влияния?

Если считать эту версию основной, но у меня меньше года — именно столько будет действовать клятва, если мне вообще удастся вернуться в свое время.

– За что ты меня ненавидишь, Ассия? – задумчивый голос младшего принца заставил меня вскинуть голову и вернуться в реальность. А я то было надеялась, что его королевских размеров эго окажется задето моими словами настолько, что он хотя бы на час оставит меня в покое.

– Боюсь, что если начну перечислять, то до следующего утра не управлюсь. Поэтому, Ваше Высочество, пожалуй, я воздержусь от ответа на данный вопрос.

Я демонстративно зевнула и отвернулась, хотя солнце все еще стояло в зените. Все, кажется, я исчерпала все свои возможности увиливать от его неуемного любопытства. И очень вовремя, потому что, кажется, других вопросов у Эйдена не осталось.

Вздохнув, он вернулся на свою половину, небрежно кидая лист с записями на стол. Несмотря на все мои попытки испортить его настроение, принц выглядел так, словно пребывал в прекрасном расположении духа. Пожалуй, вид был лишь слегка задумчивым, но это и неудивительно – сколько новых деталей сложились в ясную картинку.

Я же чувствовала себя опустошенной. Необходимость постоянно подбирать слова и скрывать истинные эмоции выжимала мою душу досуха. Но это Эйден. С ним никогда не было просто.

Следующие два дня тянулись бесконечно долго. Мы с младшим принцем почти не разговаривали, а я так и вовсе старалась на него даже не смотреть, словно того не существовало в этой хижине. А вот его взгляд я чувствовала почти беспрестанно. Иногда задумчивый, иногда заинтересованный, но чаще всего темный и тяжелый, ощущающий могильной плитой, что не дает дышать.

Такой знакомый.

От него хотелось бежать куда подальше — об этом вопили все мои инстинкты самосохранения. Память услужливо напоминала: ни к чему хорошему он не приведет.

В его голове уже крутятся шестеренки, отмеряющие конец моего спокойного существования. Даже не моего, а двенадцатилетней девочки, что только что почти стала жертвой насилия, а теперь сидит в кабинете отца, глотая горький напиток и его обвинения. На несколько мгновений мне стало ее так жалко, что захотелось найти и обнять. Сказать, что она вырастет сильной и смелой, что не растеряет свою человечность и обязательно справится со всеми проблемами.

Мне хотелось бы, чтобы она меня обняла в ответ и поверила каждому слову. И тогда, возможно, я бы тогда не оказалась в таком дерьме, как сейчас.

В голове лениво крутился план побега, но с какой стороны я бы на него ни смотрела, неудача казалась самым вероятным исходом.

Мне нужна моя сила, а значит, необходимо первым делом избавиться от оков. Ключ у Эйдена, а тот буквально неуязвим от любого моего покушения на жизнь и здоровье. Можно попытаться его соблазнить, но... я перевела взгляд на свои непривлекательные тряпки, потрогала спутанные волосы и мысленно вздохнула. Без вариантов. Не говоря о том, что женщина — последнее, что он может сейчас во мне увидеть.

И что мне остается? Ждать, когда он сам соизволит придумать мне применение или отпустит? Свои намерения он уже высказал довольно прямо – шансы на это настолько малы, что даже рассматривать не стоит.

Остается последний вариант. Избавиться хотя бы от цепи и бежать в лес, молясь, что по пути не встретятся инквизиторы, а то и добрые селяне, желающие лицезреть горящую на костре девку с неправдоподобно-черными глазами. Моя тьма явно что-то против меня имеет, раз забросила именно в это время.

Я пока не до конца понимала свою силу, хотя после исчезновения чудовища, знала о ней гораздо больше. Мне повезло пройти инициацию после восемнадцати лет: до этого момента у меня не было и малейшего шанса остаться собой. Тело недостаточно зрелое, чтобы вынести открытие магических каналов, а сознание не готово к слиянию.

Чудовище стремится к главенству, но, как это случилось со мной, может уступить, если посчитает, что носитель подходит для цели. Какой? На этом месте в моем разуме зияла такая беспросветная пустота, что я даже не представляла, что и думать.

Я только знала, что если собрать все способности в одном человеке, то что-то должно произойти. Примерно этим занималась ведьма, убившая Иви, чтобы получить силу юной принцессы.

Очевидно, ничем хорошим подобное закончиться не могло, поэтому я просто решила закинуть это знание в самый дальний угол своего разума, сосредотачиваясь на насущных проблемах.

Я строила в голове десятки теорий, почему попала именно сюда. Там, на крыше замка, меня окружали видения собственной жизненной линии. Логично предположить, что я провалилась в один из таких временных разломов. Вот только… это прошлое принадлежало не мне, а Эйдену.

Или все же нет?

Если не считать тревожных размышлений, то в остальном условия моего содержания были непозволительно хороши для пленницы инквизитора. Меня не били, не унижали, вовремя кормили и даже принесли одежду, купленную в близлежащем городе. Я посмотрела на нее с подозрением. Судя по объему, Эйден предполагал, что останусь я в его убежище надолго.

Меня это категорически не устраивало.

– Зачем ты держишь меня здесь? Я что-то вроде экзотического домашнего животного? – Не выдержала я вечером следующего дня.

– Я пока не решил, что с тобой делать. – Рассеянно ответил он, словно рассуждал о судьбе недоеденного обеда, а не живого человека.

– Так решай быстрее. Иначе начну думать, что ты ко мне привязался.

– Признаюсь, присутствие в моем доме ведьмы, что страстно желает меня убить, добавляет в жизнь некую остроту. – Все с той же интонацией ответил он, и я скривилась. Нашелся любитель острых ощущений.

– Убить? – Я сделала вид, что удивилась. – О чем ты, Эйден? Я даже слова не могу поперек тебе сказать, а уж твое благополучие – единственное, что меня заботит. Правда, все это навязано клятвой, но кому нужны такие детали, верно?

– Значит, клятва — единственное, что вынуждало тебя все это время быть на моей стороне? – Голос мягкий и расслабленный, а вот глаза смотрят остро и пристально. Я уже пожалела, что вообще открыла рот. И что он постоянно пытается от меня добиться?

– Она не оставила мне выбора. – Ответила я. – Тебе не кажется, что это… подло?

– Прости, Ассия, мы живем не в то время, чтобы благородство побеждало. Разве ты сама не врала, не манипулировала? Не пользовалась своей красотой для достижения цели? Или подлость считается таковой, лишь когда ты находишься в роли жертвы?

– Да уж куда мне до тебя, Эйден. – Пробормотала, желая только одного: закрыть эту тему.

– Не будь этой клятвы, ты уже была бы мертва. Я бы лично убил тебя в тот день, когда мы впервые встретились.

– Еще немного и окажется, что я вообще должна тебя за нее благодарить? – Я фыркнула, хотя в глубине души не могла признать его правоту. Правда, от этого она более привлекательной не становилась: да, Эйден уже не раз спасал мою жизнь, но в то же время она мне больше не принадлежала.

Хотя… а принадлежала ли она мне хоть когда-то? Или принц вырвал право распоряжаться ею прямо из цепких когтей отца? Замкнутый круг какой-то.

– Я не жду от тебя благодарностей, Ассия. – Эйден поморщился, словно от неприятных воспоминаний.

– А чего ждешь? – Вот мы и вернулись к тому, с чего начали.

– Для начала, чтобы мы научились друг другу доверять. – И смотрит так серьезно, словно действительно это и имеет в виду.

Легкий смешок вырвался из груди, перерастая в истерику. И этого Эйдена я считала “другим”? Абсолютно чужим человеком? Да за последние восемь лет он не изменился ни капли: лишь обзавелся первыми морщинками, да методы стали чуть менее топорными.

Впрочем, под серьезным взглядом своего палача успокоилась я быстро.

– Тогда дай мне хоть одну причину. – Насмешливо ответила я, наконец-то ставя точку в этом разговоре.

На следующий день зарядили дожди, не прекращающиеся ни на минуту. Атмосфера в убежище стала какой-то особенно мрачной: без яркого дневного света и пения птиц, я слишком остро ощущала свою неволю.

Эйден ослабил цепь до предела: настолько, что я даже смогла открыть дверь и сесть на порог, подставляя ноги упругим холодным струям. Я бы, наверно, и полностью вышла, если бы могла – хотелось смыть с себя события последних дней.

Словно в противовес, так же, до предела, были натянуты мои нервы. Я не понимала, чего ожидать от младшего принца. Зачем он держит меня здесь, если давно выяснил все, что хотел? Не будет же он где-то прятать меня все восемь лет, прежде чем случится нападение?

А даже если мне получится сбежать, то что делать дальше? Возвращаться к той точке, когда далмарийцы вновь атакуют замок? Вновь проживать этот кошмар, молясь, что удача и на этот раз будет на моей стороне?

– Ты заболеешь. – Произнес Эйден за моей спиной, и я хмыкнула. Думала, мы это уже проходили: беспокойство за мое здоровье последнее, что сто́ит ожидать от того, кто пытал меня всего в паре метров от того места, где я сейчас сидела.

– Подержи цепь, хочу искупаться. – Не оборачиваясь, велела я.

Как же низко пали мои стандарты, если подобное вырывается изо рта почти будничным тоном. Мой голос оказался почти полностью поглощен шумом дождя. Но Эйден услышал.

– Вечером. – Пообещал он. – Если дождь закончится, я принесу воды. Воспользуешься артефактом нагрева, как раз вчера принес из города.

Я медленно обернулась, впиваясь в его фигуру внимательным взглядом. В полумраке комнаты она казалась какой-то особенно пугающей. Не знаю почему, но его желание позаботиться обо мне, вызывало в груди неясную тревогу. Хотелось бежать, пока не произошло нечто непоправимое.

– Хорошо. – Ровным тоном проговорила я вставая.

К вечеру ливень действительно прекратился, принеся с собой совсем не летнюю прохладу. Меня ощутимо потряхивало: должно быть, скопившийся стресс давал о себе знать. Я до последнего скрывала свое состояние, надеясь, что оно пройдет само собой, но разве что-то может укрыться от Эйдена?

Нахмурившись, он несколько секунд изучал мое трясущееся под одеялом тело, а затем в несколько шагов приблизился к лежанке.

– У тебя жар. – Произнес он с удивлением, ощупав мои лоб и щеки.

– К ведьмам не липнет зараза. – Возразила я, но тут же обвела взглядом принца. – Хотя некоторая все же липнет.

Моего сарказма он не оценил.

– Прости, Ассия, я понятия не имею, как лечить простуду. Тем более у кого-то вроде тебя.

Кто-то вроде меня. Как дипломатично.

– То есть ты меня даже за человека не считаешь? – Клацая зубами от озноба, уточнила я. Не было ни гнева, ни злости, лишь холодное любопытство и опустошение.

Эйден шумно выдохнул.

– Я вовсе не это имел в виду. Организм ведьмы выжигает все лишнее, что в него попадает. На моей памяти ты первая, кого одолела простуда.

– Должно быть, они просто не доживали до этого момента? – Получилось почти как утверждение.

– Возможно. – Эйден даже спорить не стал. Сел рядом, разглядывая меня своими серыми глазами, в которых мне почудилась усталость. Или это просто отблеск светильника? – Каждая из них заслуживала смерти.

– Прямо как я?

– Совсем не как ты. – Он задумчиво покачал головой и ненадолго замолк. – Одна из них убила мою сестру. Ее удалось спасти, но лишь ценой жизни матери. Вторая вырезала деревню у северных границ. Даже детей не пощадила, хотя сама едва ли вышла из этого возраста. До сих пор иногда в кошмарах вижу белый снег, залитый кровью и оторванные…

– Заткнись, пожалуйста! – Резко прервала его я. – Иди предавайся счастливым воспоминаниям в другом месте. Думаешь, что можешь меня разжалобить своими душещипательными историями?

– Я пытаюсь объясниться. Сомневаюсь, что можно что-то исправить словами, но хочу, чтобы ты знала: мне жаль, что с тобой все так получилось.

Жаль ему. Хотелось рассмеяться, но мой организм был на это попросту неспособен.

– Ну вот, а говорил, что не будешь просить прощения. – Выдавила я, стараясь вложить как можно больше равнодушия в голос. Получилось довольно жалко. – Интересно, что тебе больше жаль: что причинил мне столько боли или что обрел в моем лице врага?

– Мне жаль, что я не стал ничего выяснять, прежде чем начать действовать. Это мне несвойственно. – Он сделал паузу. – Ты появилась в лесу, покрытая кровью, в основном чужой, словно виде́ние из моего ожившего кошмара. Несла какой-то бред, называла меня настоящим именем, которое никто из моего отряда и не знал. Я смотрел на тебя и чувствовал, что ты несешь больше опасности, чем кто-либо до этого. Я не раздумывал ни секунды, занося над тобою меч. И ни секунды не сомневался, делая тебе больно.

Его искренность опустошала. Я даже не смогла найти сил для привычной насмешки, за которой прятала свои истинные эмоции.

– Не переживай, Эйден, я сделаю тебе намного больнее. Но даже тогда мы не будем квиты. – Прошептала, глядя прямо в его глаза.

– И почему я так охотно верю всему, что ты говоришь? – Хриплый голос, полумрак, мои суставы выворачивает простуда. В воздухе разливается тягучее напряжение, темное, как и его взгляд. Между нами не полметра, а бесконечный перечень взаимных претензий и причин ненавидеть.

Тогда почему мне хочется приблизиться, забраться под его кожу, добраться до нутра и отравить его? Избавиться от связи, а затем сделать так, чтобы все его тело выворачивало от одного только моего взгляда и невозможности мной обладать?

Не потому ли, что это чувство преследовало меня чуть ли не с первого дня нашего знакомства? Внутри меня жажда мести, темная и разрушительная, но все, что я могу сказать вслух:

– Потому что я не могу тебе врать, помнишь?

Озноб прекратился, мое лицо непривычно горит, в глаза словно песок насыпали. Но я их не отвожу и не закрываю – мне кажется, что иначе я проиграю.

Эйден, кажется, тоже принял правила игры, раз смотрит так, словно ничего другого в этом мире больше не осталось.

– Сядь и не шевелись, пока я не разрешу. – Приказал он каким-то слишком резким голосом. Я скривилась: ненавижу, когда применяет клятву.

Пришлось подчиниться. Наши лица оказались почти на одном уровне: мое, дышащее лихорадкой. Его, крайне сосредоточенное. Он схватил мои руки – покрытые бинтами, что он сам же и наложил, после того как увидел в каком они состоянии.

Тихо звякнул замок, когда Эйден приложил к оковам небольшой артефакт. Я проводила его хищным взглядом, осознав, что ключ все это время находился под моим носом: на руке Эйдена. Скорее всего, он как-то завязан на кровь младшего принца, но разве может такой пустяк быть проблемой? Когда я решусь бежать, то найду способ утопить тут все в его крови, если потребуется.

Тяжелые браслеты спали, а я наконец-то смогла вдохнуть полной грудью. Моя сила вновь наполнила вены, растекаясь темным ядом по всему телу, выжигая любую отраву, что встала у нее на пути.

Как же хорошо снова чувствовать себя собой.

Мое любимое чудовище, как же я по тебе скучала. Ах да, теперь на его месте я.

Эйден с интересом следил, как темные щупальца оплетают мое тело, устраняя любые повреждения, очищая, возвращая коже и волосам здоровый цвет. Его пальцы легко коснулись моего подбородка, поднимая лицо к свету. А я даже воспротивиться не могла, обездвиженная его приказом.

На дне его глаз мелькнуло нечто чисто мужское и очень хорошо мне знакомое. Вспомнилось, как он мне уже говорил множество раз: “какая ты красивая”. Что, если ростки его вожделения проклюнулись уже в это время, а не восемь лет спустя? Что ж, мне это даже на руку: для того чтобы завладеть ключом, мне придется подобраться к нему очень близко. И желательно, чтобы он в этот момент не владел собой.

– Я красивая, Эйден? – Спросила, тщательно отслеживая его реакцию.

– Все ведьмы красивые. – Равнодушным тоном ответил он. – Но ты — особенно.

И пусть голос его безразличный, глаза говорят о многом.

– И эти оковы мне ужасно не идут. – Пожаловалась, зная, что все равно он их наденет через несколько мгновений. Так и произошло. Щелкнул замок, запирая мою силу, мою суть. Вновь дышать этим спертым воздухом и смотреть незрячими глазами.

Эйден не ответил. Провел рукой по лбу и щекам, удостоверяясь, что жар спал. Снял с запястий бинты, под которыми теперь была чистая, гладкая кожа. А после произнес:

– Приказ отменяю.

Я почувствовала, как давление чужой воли, что заставляло меня сидеть без движения, ослабло. Лениво пошевелила запястьем, с расстройством замечая, что боли больше нет.

– Раз у нас вечер откровений, – начала я, не до конца понимая, о чем вообще хочу спросить. – Скажи мне, Эйден. Ты ведь уже все решил?

– Разумеется.

– И зачем ты все еще держишь меня здесь? Я не принадлежу ни этому времени, ни тебе лично.

Очередная попытка добиться ответа провалилась. Эйден поднялся и направился на свою половину, в прямом смысле уходя от разговора. В груди у меня впервые начали появляться сомнения, в том, что худшее позади. А что, если он и сам не знает? Или правда настолько неприглядна, что он после всего случившегося боится мне ее озвучить?

Я поднялась на ноги и сделала то, чего старалась избегать – отправилась за ним на его половину. Эйден сел за стол, и я лишь мельком успела увидеть какие-то его записи, прежде чем они отправились в ящик.

– Ты и сам не знаешь, верно? – Озвучила я свою догадку. – Я тебе уже не нужна, но и отпустить ты меня не в силах. Или надеешься использовать для каких-то целей и в этом времени? Неужели так сложно хоть раз получить от тебя правду? Особенно после того, как ты меня наизнанку вывернул!

Мой голос сорвался на крик, потонувший в раскате грома за окном. Спустя мгновение дождь опустился стеной на хижину, стуча по окнам. Возможно, гроза надвигалась уже какое-то время, а я даже не замечала. Так всегда бывает с Эйденом: не вижу беду, пока она буквально перед моим носом не окажется.

Тот потер переносицу, словно стараясь избавиться от головной боли.

– Я скоро дам тебе ответ. – Ответил как-то резко, поднимая холодный взгляд. Молния яркой вспышкой осветила его лицо, а затем раздался такой оглушительный раскат грома, словно разряд попал прямиком в хижину. Стеклянные стаканы зазвенели на столе, им в такт вибрировали мои нервы. С каким-то надрывным скрипом за окном начало падать дерево.

– Завтра. – Потребовала я срывающимся от эмоций голосом. Тяжело мне давалась эта насмешливая маска: каждый день наедине с любым Эйденом – все равно что танцы на острие ножа.

Постояла несколько секунд, тщетно ожидая ответа, но Эйден на меня даже не смотрел. А следующим днем он попросту уехал, оставив пропитание и воду и избавив от своей сомнительной компании. Вернулся лишь ночью, почти бесшумно, словно вор, старающийся не разбудить сторожевого пса. Лег на свою кровать и почти сразу уснул… либо очень хорошо притворился.

Раздраженно вздохнув, я последовала его примеру, твердо пообещав себе, что начну донимать его с самого утра. Но и на второй день ситуация повторилась: едва я открыла глаза, то поняла, что нахожусь в убежище одна. Если бы не ночные бдения, я бы и вовсе решила, что Эйден не возвращался. Или он и не приходил, а то был сон? Я уже и сама не была уверена.

Я потратила весь день, осматривая хижину, в попытках найти хоть что-то полезное или ценное. Судя по всему, Эйден не был сентиментален – ни милых сердцу безделушек, ни трогательных писем, ни портретов родственников среди пожелтевших страниц книг.

Ничего, что могло пролить свет на него, как на человека.

– Не очень-то и хотелось! – Раздраженно процедила я, пиная письменный стол – единственный, что стоял в этой комнате. Как будто делать мне больше нечего, как пытаться разобраться в его помыслах и мотивах. Сам все расскажет: не он ли мне говорил, что тайн между нами больше не будет?

Эйден вернулся поздним вечером, когда я уже собиралась спать. Разговор, который я вновь попыталась начать, так и застрял в горле.

Мне хотелось думать, что без его присутствия мне было легче, но по факту я целый день только и занималась тем, что ждала появления своего палача. Эти эмоции вызывали глухое раздражение. Может, Эйден того и добивался, оставляя меня одну в момент, когда я так настойчиво пыталась добиться правды? Заставлял мои мысли вновь и вновь крутиться вокруг незаконченных фраз и неотвеченных вопросов?

Единственный способ сорваться с этого крючка — перестать зависеть от его решений и продумать собственный план. Ты знаешь, где ключ, Ассия, тебе лишь нужно его достать.

Я посмотрела на мирно сопящее тело в дальнем углу комнаты. Моя цепь все еще ослаблена до предела, и как я не раз убеждалась днем, до его кровати точно достает.

Ладони вдруг стали холодными и влажными, когда я поняла, что именно собираюсь сделать. И какая расплата может ждать меня в случае неудачи.

“Плохая идея, очень плохая идея, Ассия.” – Твердила я сама себя, но уже через несколько мгновений плавно села на кровати, стараясь не греметь цепью.

– Не спится, Ассия? – Раздался его спокойный голос в темноте. Он предостерегал от необдуманных решений, что зудели у меня на кончиках пальцев. Я была готова поспорить, что еще мгновение назад он спал, но затем остро отреагировал на мои намерения.

– А тебе? – Вкрадчивым голосом спросила я. Эйден не ответил, но через несколько мгновений я вновь услышала глубокое размеренное дыхание. Как можно незаметнее выдохнула, порадовавшись, что ночное приключение провалилось еще до начала. Ведь Эйден мог бы притвориться, что спит. Поймать меня с поличным, чтобы потом…

А, собственно, что он еще может сделать?

Предаваясь мыслям, я то и дело проваливалась в тревожный сон, длившийся бесконечно до самого утра. Как ни странно, разбитой после такой ночи я себя не чувствовала. Даже наоборот, внутри зрела отчаянная решимость переломить ход событий – и именно она заставляла мое тело подрагивать в нетерпении.

Как такового плана у меня не было — я просто отдалась интуиции. Она твердила: необходимо вывести Эйдена из равновесия. Если и были у меня какие-то особые навыки, то этот стоял на первом месте.

На этот раз Эйден остался дома, если эту хибару вообще можно так назвать. Я старательно нервировала его своим пристальным взглядом, и если в самом начале Эйден попросту не обращал на меня внимания, увлеченный написанием писем, то ближе к вечеру уже не мог его игнорировать.

– Ты что-то хотела, Ассия? – Спросил он, наконец, потирая затекшие плечи.

– Ну раз ты сам спросил… — протянула я, делая вид, что это была игра в гляделки не была направлена на привлечение его внимания. – То помыться хочу. Помнится, ты мне обещал теплую воду.

Мы одновременно посмотрели в окно, на покрапывающий дождь, что грозил перерасти в ливень в любую секунду.

– Хорошо. – Неожиданно быстро согласился он с каким-то даже облегчением. Словно ожидал услышать нечто другое. Хотя, разумеется, так и оно и было! Мы же так и не закончили обсуждать, что ждет меня дальше – точнее, не закончила я, а он даже не начал. Ничего, Эйден, я подожду, не переживай.

На моей половине жилище появилась та самая кадка, в которой я имела “счастье” освежиться несколько дней назад. Эйдену пришлось сделать несколько заходов под дождем, чтобы наполнить ее холодной ключевой водой. Мокрая ткань его рубашки облепила тело, влажные волосы падали на глаза, и я впервые за все время нахождения в этом времени почувствовала отголоски той тяги, что испытывала к младшему принцу.

Что ж, так даже лучше. В конце концов, в этом и есть суть ведьмы: порочность, беспринципность, следование своим целям, используя любые средства. Правда, есть одна проблема: у Эйдена тот же самый набор, с той лишь разницей, что он прячет их под маской добродетели.

Или не прячет? Раз все это время так открыто их мне демонстрировал. А весь этот ореол благородства предназначен другим: подданным, невесте, отцу. Кто я такая, чтобы удостоиться подобной чести?

Или он считает, что честь – это видеть его настоящее лицо?

Артефакт нагрева оказался на дне моей импровизированной ванной. Руна зажглась красным, притягивая взгляд. Дождавшись, когда вода нагреется, я положила его в ведро по соседству – этой водой я намеревалась ополоснуться. Правда, пока я с трудом представляла, как можно это сделать, не устроив в хижине потоп.

Впрочем, неважно. Если план удастся, то меня тут уже не будет.

Сделав медленный выдох, чтобы успокоить бешено бьющееся сердце, я принялась стягивать с себя платье. Судя по шагам, Эйден ушел на свою половину – мельком обернувшись в его сторону, я увидела лишь обнаженную спину и скользящее по ней грубое полотенце, что впитывало уличную влагу.

Вид мне понравился и придал смелости. Я аккуратно залезла в кадку, усаживаясь ягодицами на пятки. Вода доходила до середины бедер – не сравнить с роскошными ванными, что я использовала в родном или королевском замке. Тем не менее если сравнить условия моего пребывания с теми, что были предложены в самом начале… я поморщилась, прогоняя ненужные воспоминания. Они мне сейчас точно ничем не помогут.

Мылась я медленно, размазывая по телу скользкую белую пену. Расстраивало одно: Эйден на меня даже не смотрел, всецело отдавшись прочтению одной из книг, что хранились у него под кроватью. Видела я их – скукота смертная: чьи-то трактаты по философии, экономике и управлению. Хотя судя по тому, как редко перелистывались страницы, легкий плеск воды и звяканье цепи о деревянный бортик отвлекали принца намного сильнее, чем ему бы хотелось.

Но недостаточно, раз я даже мимолетного взгляда так и не удостоилась.

Пора начать играть на том, что ему действительно дорого.

– Твоя сестра, Иви… вы уже нашли для нее лекарство? – Как бы между делом спросила я. Ранее я старалась не затрагивать эту тему, держа ее в своем подсознании, как козырь в рукаве.

Кажется, от удивления Эйден все же решил посмотреть на меня, раз спину начало жечь его вниманием.

– Лекарство?

– Только не говори, что бедная малышка лежит овощем. – Нарочито расстроенным голосом произнесла я, кидая взгляд из-за плеча. Эйден смотрел уже не отрываясь, взгляд его был напряженным, лицо – замкнутым.

– Ты мне не говорила, что для ее… состояния есть лекарство.

– А ты и не спрашивал. – Я перекинула волосы вперед и принялась намыливать плечи.

– Тогда почему говоришь мне об этом сейчас?

– Вспомнилось. – Мой невинный голос звучал так естественно, что я и сама ему поверила. Несколько секунд тишины, и я слышу, как Эйден встает со своего места и медленным шагом направляется ко мне. На моем лице расплылась хищная ухмылка, но я быстро взяла себя в руки. Еще не победа, но уже маленький шаг к ней.

– Что за лекарство, Ассия? – От угрожающего голоса по спине понеслись мурашки.

– Обязательно выяснять это сейчас? – Вложила в голос побольше раздражения. – Я, видишь ли, не одета.

– Твои прелести — последнее, что меня интересует. – И сказано таким тоном, что я почти поверила. Я кинула насмешливый взгляд через плечо, оценив и напряженную позу, со скрещенными на груди руками, и немигающий взгляд, провожающий мыльный след на моем плече.

– Ну раз так, то, может, спинку потрешь? – Я пошарила руками по дну, находя кусочек мыла, и протянула его назад. – С оковами, знаешь ли, неудобно. А я, так и быть, поделюсь с тобой информацией.

– Я ведь могу тебе попросту приказать. – Ответил он с легкой хрипотцой в голосе, словно мысли его приняли совсем другое направление.

– Ты много что можешь мне приказать. Но разве честные победы не делают игру интереснее?

– Игру? – Произнес он спустя мгновение. Теплая рука на мгновение обхватила мою ладонь, забирая из нее мыло. Эйден за моей спиной сел на пол, так близко, что, казалось, я чувствовала затылком его дыхание. – И в какую именно ты играешь сейчас?

– В нашу любимую. – С ехидством в голосе ответила я, и тут же припомнила его же фразу, сказанную мне очень давно. — Просто ты пока этого не помнишь.

Эйден окунул руки в мутную воду рядом с моим бедром. Отпирающий артефакт на браслете мутно сверкнул, словно подмигивая. Так хотелось вцепиться в него уже сейчас, но я себя одернула. Пока не время.

Горячие мыльные руки легли на мою спину, провели от плеч до талии обжигая. Я слегка выгнула спину, чувствуя, как ягодицы сильнее приподнимаются над уровнем воды, открываясь его взору.

Его протяжный выдох был почти неуловимым. Интересно было бы послушать, что за мысли бродят у него в голове.

– Светлые маги составят для Иви зелье. Оно будет помогать, но лишь на короткий период времени. Ей нужна тьма, но, думаю, ты и так это знаешь. Надежнее всего, конечно, было бы прирезать при ней ведьму, но… ты почему-то этого не сделал. – Я сделала паузу, чтобы перевести дух, ибо медленные поглаживания становились просто невыносимыми. Горячо, скользко, откровенно – именно такими были его прикосновения.

Они отличались от тех, что я помнила. Эйден из моего будущего действовал напролом, словно имел на то полное право. Сейчас в его жестах читалась осторожность, как будто он и сам не мог понять, зачем его руки касаются ведьмы. Как бы то ни было, мое тело реагировало одинаково: от его ладоней по всему телу разносились импульсы, оседая тлеющими углями внизу живота.

И о чем я думала, воплощая в жизнь этот план? Что моя ненависть пересилит порочность ведьминской натуры?

– Это все, что ты хотела рассказать? – Голос Эйдена слишком ровный, словно он нарочито убирает из него все лишнее. Но старается слишком сильно, чтобы это ощущалось естественно.

– Я приготовлю ей другое зелье. Тоже вре́менное, но с ним она будет словно… живая.

– Спасибо, Ассия. Ты сейчас дала мне больше надежды, чем кто-либо. – Эмоции, наконец, врываются в его интонацию. Хриплый голос кажется мне чужим, незнакомым. Его руки скользят, не переставая, опускаясь на ягодицы, затрагивая живот, спускаясь чуть ниже, но тут же замирая на границе, пересечь которую не в силах.

Мое тело горит и плавится, но свободной рукой я тянусь к короткой деревянной палке, что припрятала в мутной мыльной воде. Один раз точно успею ударить, прежде чем словлю откат от клятвы.

Мысленно настраиваю себя на то, через секунду придется действовать очень быстро и не обращая внимания на боль. Ладонь Эйдена накрывают мою грудь, его рубашка почти касается моей спины, а пальцы мои уже коснулись оружия…

Я даже не сразу поняла, что произошло.

С грязными ругательствами Эйден вдруг отстраняется от меня, словно от прокаженной. Я ощущаю его растерянность и злость, как собственные. Мое оружие он не заметил – все его внимание приковано ко мне. Я обернулась лишь для того, чтобы увидеть недоуменный взгляд, направленный на собственные ладони. Эйден смотрит на них так, словно они внезапно обрели собственную волю, отличную от его.

Становится смешно — настолько, что я не могу сдерживаться.

Под мой громкий издевательский смех он выбегает босиком прямо под проливной дождь. Оглушительно громко хлопает входная дверь, отрезая от меня звук падающей с неба воды, а я хохочу, не в силах остановиться. Ну и дура же я. Как всегда, сама себя переиграла.

Замечательный план, Ассия, лучше не придумаешь.

Только, кажется, я сильно недооценила его ненависть к ведьмам. Или… очень сильно переоценила себя.

Эйдена не было так долго, что я успела спокойно ополоснуться теплой водой и натянуть на себя одежду. Мое самолюбие тешили две вещи: среди нас двоих я на данный момент была единственной, кто еще мог делать вид, что ситуация под контролем. А второе — так и лезли в голову картинки, как Эйден стоит под холодной водой, пытаясь причесать свои спутанные эмоции.

Может, он и вовсе удовлетворяет себя, вспоминая, что только что случилось. Или представляя, что могло было случиться. Да, я определенно достигла своей цели вывести его из равновесия – несите же скорее мой приз! Ах да, мы же одни в этой чертовой хижине, а в руках Эйдена возможность сделать со мной буквально все, что ему угодно.

Мое настроение менялось от мнимого спокойствия до состояния, близкого к истерике, и это всего за последние несколько минут.

А когда Эйден вновь зашел внутрь, какой-то слишком большой, слишком мокрый, слишком раздраженный, я еле успела нацепить на лицо издевательскую ухмылку, которой его и провожала.

– Как погодка, Ваше Высочество? – Пропела, сидя на своей лежанке. Голос слегка срывался, но вряд ли Эйден в том состоянии, чтобы это замечать. Кулаки конвульсивно сжались. Должно быть, он преисполнен отвращением к себе – этими самыми руками он только что ласкал ведьму.

Но та палка, что я прятала в воде, лежала сейчас рядом с моей рукой под одеялом. Так, на всякий случай.

– И чего ты добивалась, Ассия? – Голос злой, холодный. Видно, как его прямо выворачивает от всей этой ситуации. Аж задевает самую малость — не такая уж я и несимпатичная особа, чтобы вот так себя вести.

Даже не так – в каком бы мы времени ни находились, Эйден всегда ведет себя так, словно я недостойна. Недостойна его прикосновений, недостойна становиться его женой, о чем он мне сообщил прямо перед тем, как лишить невинности, недостойна знать правду…

Эти мысли лишают самообладания и делают почти физически больно, пока я рассматриваю Эйдена с выражением холодного пренебрежения.

– А чего я, по-твоему, могу добиваться? – Процедила я, чувствуя, как в горле застрял комок. Мои руки трясутся от ярости – мне кажется, что я дошла до крайней точки своей выносливости. Одно неловкое слово или движение, и наступит взрыв.

Эйден не ответил. Прошел на свою половину и второй раз за вечер принялся вытирать холодную влагу с тела. Мышцы напряжены, на лице отстраненное выражение, оценивающий взгляд пробирает до самых костей. Он даже глаз с меня не сводил, словно я готова была броситься на него в любую секунду.

Мне стало смешно.

– Бедный Эйден. – Протянула я, глядя на него снизу вверх. – Злая ведьма покусилась на твою честь. Интересно, что тебе противнее: что твои руки касались меня или… то, что тебе это понравилось?

Он даже глаза прикрыл, а на скулах проступили желваки. Не знаю как, но, кажется, я сейчас нащупала его главную уязвимость. Впрочем, ничего нового: помнится, я и в настоящем была его тайной слабостью. Очень удачно я решила ему напомнить о том, чего он пока даже не знал.

Эйден надел рубашку и медленно двинулся в мою сторону. Влажные волосы, наскоро вытертые полотенцем, торчали во все стороны. Внутри стало тревожно, и я вновь нащупала палку в складках одеяла.

– А тебе, Ассия? Тебе понравилось? – Он присел напротив меня на корточки, отчего наши глаза оказались почти на одном уровне. Голос его тихий, вкрадчивый, опасный. Он оседает слабостью в коленях, дрожью в руках, комом в горле. А я даже соврать не могу.

Поэтому я решилась на то последнее, что мне еще оставалось — сделала резкий выпад плечом, обрушиваясь на Эйдена всем своим весом и роняя на деревянный пол. Он этого явно не ожидал – его голова с глухим стуком бьется о доски, с губ срываются грязные ругательства.

Клятва отвечает легким жжением, на которое я не обращаю малейшего внимания, пытаясь добраться до ключа. Любой налет цивилизованности, что еще оставался, слетает с меня, как шелуха. Я рычу сквозь плотно сжатые зубы, вспарываю его кожу ногтями до крови, пока пытаюсь перехватить запястье с заветным артефактом.

Я понимала с какой-то обреченностью: этот шанс последний. И будь я проклята, если его упущу! Недостаток силы я компенсировала яростью и непредсказуемостью атак, но даже этого было недостаточно. Эйден легко перехватил мои запястья, хотя находился в заведомо проигрышном положении: я сижу на его груди, тщетно пытаясь обездвижить своим весом.

Схватка проиграна, даже не успев толком начаться, и острое чувство безысходности накрывает меня.

– Как же я тебя ненавижу. – Шепчу я едва слышно, стараясь не звучать слишком жалко. Хватка на моих запястьях такая крепкая, что, кажется, еще немного, и обе мои руки будут сломаны. – Чертов трус! Спрятался за клятвой, за оковами, а самому тебе нечего мне противопоставить. Не будь их…

Я даже коротко зажмурилась, представляя, как руки сжимаются на его шее. Эйден смотрел на меня не мигая, а его глаза начали стремительно темнеть, точно небо перед грозой.

– Даже интересно стало, – произнес он, а в голосе ни капли любопытства, только холодный расчет. Дразнит меня? Издевается? – Давай, делай что хочешь, Ассия. Приказываю. – Говорит он и одним небрежным жестом отпирает мои оковы.

В происходящее верится с огромным трудом. После всех этих дней, наполненных переживаниями, сомнениями, неизвестностью, он попросту решил меня отпустить? Я ищу подвох, который, как мне кажется, должен появиться в любую секунду.

С тихим стуком ненавистные браслеты падают на пол, и этот звук еще долго вибрирует в ушах, словно короткий миг растянулся навечно. Меня вновь наполняет тьма. Мир становится ярче и объемнее, воздух наполняется оттенками запахов, а тело ощущается иначе – более сильным и крепким. Я словно была слепа и глуха все эти дни, и наконец-то обрела способность пользоваться органами чувств.

Я снова дышу и не могу надышаться. Я снова живу и не могу нажиться.

Если бы только приказ не звучал набатом в голове: делай что хочешь. Такая простая, казалось бы, фраза, но…

Сердце стучит, как бешеное. Давай же Ассия, действуй. Бежать ты хочешь, бежать. Выбираться из этого проклятого места, пока еще не стало слишком поздно.

Но мои ноги не слушаются. Я перевожу потемневший взгляд на лицо Эйдена, и, кажется, он читает в нем все, что я хочу сейчас сказать. Сжимаю зубы, и мой кулак с силой обрушивается на его лицо.

Я хочу бежать, это правда. Но еще сильнее – наказать его, заставить себя чувствовать себя слабым, беспомощным, уязвимым. Показать всю палитру эмоций, что пришлось пережить мне. Голова Эйдена мотнулась в сторону, а из груди вырвался глухой стон: я даже не сразу поняла, кому именно из нас он принадлежит. Ему больно – но едва ли сильнее, чем мне.

Радует одно: клятва осталась безмолвна к моим попыткам навредить принцу. Видимо, прямой приказ позволяет действовать ей в обход.

– Полагаю, я это заслужил. – Не вопрос — утверждение, и я издала хриплый смешок, чувствуя, как легкое безумие, подобное тому, что я испытывала после инициации, наполняет меня. Моя темная натура кровожадна и нетерпелива, и мне едва удавалось ее сдерживать.

– О, даже не сомневайся. – Прошипела я, привставая и нависая над ним. Мое тело напряжено, словно готово броситься наутек в любой момент, но вместо этого перемещается ниже. Я поудобнее уселась на его животе и со всего размаха ударила в ребра. Словно на каменную стену напоролась. Эйден сдавленно охнул, но не предпринял попытки меня остановить.

И я словно с цепи сорвалась.

С хриплыми вскриками я принялась бить его везде, куда дотягивалась. Внутри все дрожало, словно я была близка к истерике, но глаза оставались сухими. Эйден покорно принимал хлесткие удары, словно понимал, как сильно мне это необходимо. Он не пытался защититься, лишь приглушенно стонал, если я попадала в болевую точку.

И это злило меня до зубовного скрежета! Почему даже сейчас я чувствую себя так, словно он полностью контролирует ситуацию? Раздражение охватило меня, делая атаки все более яростными и хаотичными. Я на грани — еще немного и сорвусь в бездну.

– Ассия… – в голосе Эйдена какие-то сочувствующие нотки, и от них мне только еще более паршиво.

– Только попробуй! – Мне не нужно его сочувствие, не нужен этот внимательный взгляд, который читает меня, как открытую книгу.

Я дышала тяжело, прерывисто. Меня трясет от эмоций: гнев, обида, досада… и не скажу, что все эти эмоции связаны именно с ним. Я злюсь сама на себя: за то, что до сих пор не ушла. За то, что, как всегда, не могу скрыть, что творится у меня на душе.

Его горячие руки прошлись по моей спине в успокаивающем жесте, словно пытаясь выразить то, что я запретила ему словами. От его жалости меня кидает в бешенство: темное, острое, ведьминское.

Небось через себя переступает, касаясь меня, недостойную.

И это тот же самый Эйден, что через несколько лет будет ласкать мое тело так, словно никого другого в этом мире больше нет. Тот самый Эйден, что будет целовать мои ноги и обещать, что между нами не будет тайн.

…Его руки не останавливаются, а я вдруг замечаю, что движения становятся какими-то лихорадочными, а во взгляде самая настоящая борьба….

Тот же самый Эйден, для которого я всегда была маленькой слабостью. А любая его слабость является моим оружием.

Я опустила взгляд, пытаясь распознать, какие эмоции его сейчас одолевают. Он прячет их слишком хорошо, но и я знаю его не первый день. Злая усмешка прилипла к губам, когда я наклонилась ближе и тихо произнесла:

– А я думала, тебе противно меня касаться. Или ты уже чувствуешь, как эта необходимость выжигает все внутри?

Эйден смотрит с досадой, словно наконец-то поняв, что держать лицо больше не имеет смысла. Его руки продолжают блуждать по мне, не в силах остановиться. Они спускаются на ягодицы, притягивают меня все ближе, пальцы впиваются в тонкую ткань. Я натянуто рассмеялась, почти неверяще, чувствуя, как тьма отравляет внутренности.

– Почему ты не уходишь, Ассия? – В его хриплом голосе нотки раздражения. – Мое терпение не будет длиться вечно. Хочешь вновь оказаться в кандалах?

Сбежать сейчас, когда схватка почти выиграна? Когда я впервые почти одержала верх над своим палачом? Эйдена невозможно победить в открытом противостоянии. Невозможно нанести внешний удар, что сокрушит младшего принца, невозможно придумать стратегию, что превзойдет его.

Его можно лишь разрушить изнутри, заставив испытать такие противоречивые чувства, что его нутро попросту не способно будет принять.

И так уж получилось, что источником этих чувств являюсь я. Мне нужно лишь принять это и наконец-то начать использовать.

– Ты так наивно полагаешь, что все еще имеешь здесь власть? – Спросила я, успокаиваясь так резко, словно кто-то перерезал мои нервы. Приподняла бедра и продвинулась ниже, чувствуя трение грубой ткани его штанов о нежную кожу. Одно порочное движение, и я чувствую, как его член начинает твердеть, а в серых глазах зажигается что-то опасное.

Мне хочется показать, что это я здесь все контролирую. В моих движениях нет и малейшей скромности, и я впервые по-настоящему чувствую себя ведьмой: порочной, всесильной, свободной от предрассудков. Я трусь об него бедрами, смотря с вызовом, насмешкой. Я знаю, что ему нечего мне противопоставить: в конце концов, он с первого взгляда понял, что я представляю для него самую большую опасность.

Он просчитался лишь в одном: когда решил, что сможет с ней совладать.

Пальцы Эйдена впиваются в мои ноги, словно хотят оттолкнуть, но вместо этого они лишь притягивают ближе, направляют. Его взгляд стал лихорадочным, а на дне плещется болезненная одержимость. Теперь я знаю название этому темному чувству, что уже видела не раз.

– Разве это не так, Ассия? Не забывай, что нас связывает клятва.

Хочется ответить: клятва дает не власть, а только ее иллюзию, но я сдерживаю себя из последних сил. Не хочется, чтобы он вдруг начал доказывать обратное.

– Не переживай, уж я найду, чем заткнуть тебе рот, – прошептала, наклоняясь так, что моя грудь коснулась его. Смотрю на его полураскрытые губы и чувствую, как мои начинает покалывать от необходимости прикоснуться. Между нами несколько сантиметров — так мало, что я чувствую его теплое дыхание на своем лице.

Ощущение собственной власти распаляет, задвигая остальные эмоции на дальний план. Эйден тоже хочет этого поцелуя – его полузакрытые глаза неотрывно смотрят на мой рот.

Внезапная мысль заставляет меня резко выпрямиться и сесть. Она настолько ужасна и прекрасна одновременно, что тело и разум начинает сводить от предвкушения. Но разве не он приказал делать все, что хочу?

Не давая себе и секунды на раздумья, я тяну свое платье вверх, торопливо снимая, и остаюсь лишь в нижнем белье.

Эйден смотрит на меня остро и внимательно, явно не понимая, что я задумала. И лишь когда я встаю, делаю шаг, а затем снова седлаю – на этот раз чуть ниже уровня лица, в его широко распахнутых изумленных глазах появляется осознание.

Я смотрю прямо в них, и говорю:

– Я же сказала.