Демон желания для девственницы

Первое июня. 

Для кого-то это настоящее начало лета, каникул или долгожданного отпуска, а для нас, Семеновых – это день начала семьи. 

Все в общем-то как у всех: папа встретил маму, мама ему улыбнулась и они больше не расставались ни на день… ну, не прям уж так, конечно, но в целом. Как результат, трое дочерей и два старших сына, шестеро внуков и даже два правнука, что, если прибавить целую кучу родственников и с той, и с другой стороны – целый клан, а не среднестатистическая семья!

Я всегда втайне опасалась, что однажды нашу встречу по случаю годовщины свадьбы моих родителей могут принять за несанкционированный митинг и разогнать с брандспойтами и спецназом… хотя что уж, юлить. Иногда я об этом даже мечтала…

– Алисонька, зайка! – Красный бантик поверх контура накрашенных губ изогнулся вправо и влево, чмокая воздух у моих щек. – Как же ты похорошела! Какая невеста, ты посмотри, Олег… Олег?!!

Тетя Надя и ее молчаливый третий муж Олег Николаевич, были одной из самых главных причин, почему я хотела увидеть «маски-шоу» на празднике родителей. Это было невыносимо из раза в раз отвечать на одни и те же вопросы, краснея со стыда и оправдываясь, будто это я была виновата в том, что до сих пор не обвешалась карапузами, да не постигла дзен у плиты в ожидании прихода любимого с работы. 

Не было этого любимого. Не-бы-ло! Ни в восемнадцать, когда на меня начали косо смотреть родственники, ни в двадцать три, когда я закончила факультет интерьерного дизайна. Ни сейчас, когда мне стукнуло двадцать, чтоб его, пять!

– Ой, зайка! – С придыханием обратилась ко мне тетя Надя, схватила цепкими наманикюренными пальчиками за локоток и утащила в сторону от моих, начавших подозревать неладное, сестер. – Это что же, правда? Мне тут сорока на хвосте принесла, что у тебя уже и жених имеется?

– Ну… ээ…

– Девочка моя, послушай мудрую женщину. В твоем возрасте надо как никогда обратить внимание на свое будущее и дело не только в том, что часики тикают – молодость проходит! – Назидательно сообщила она. – Мужчины существа аморфные, тут нужно все брать в свои руки и делать быстро, чтобы они не успели логику свою дурную подключить…

Я попыталась высвободить руку из железного захвата и как могла изобразила благодарную улыбку. Хотя, то тянуло скорее на измученную судорогу.

– Тетя Надя, я вам очень благодарна за совет, но мы с Ильей сами разберемся.

– Илья? А, кстати, где твой неуловимый бойфренд? – Слава был «классическим старшим братом» из тех, которые в обиду не дадут, но сами случая поиздеваться не упустят. 

Мне среди сестер всегда доставалось больше всех, потому что я была средней. Тут ведь как, вроде и не младшая, чтобы маме жаловаться, но и не старшая, чтобы сдачи как следует дать… и хоть мы все теперь разъехались из родительского дома, мало что поменялось в этой детской иерархии. Слава всегда видел меня насквозь и не упускал случая подколоть.

– Срочная работа в Риме. – Выпалила я. – Его фирма готовит к выпуску новый продукт – приложение для путешественников. Ну, такой, виртуальный гид. Знаешь… включаешь GPS, втыкаешь наушники и идешь куда-нибудь, а он тебе про достопримечательности рассказывает. Там, «посмотрите направо – тут Колизей, посмотрите налево…».

– Ммм… – было мне ответом. 

Слава запил мою ложь глотком пива и, задумчиво кивнув, отправился переворачивать шашлык на мангале. 

Почему ложь? Да потому что я завралась. Окончательно и бесповоротно! 

Все началось с глупой шутки – с тупого и совершенно необдуманного порыва. По специальности я дизайнер интерьеров, но и кроме того хорошо рисую, и в особенности фотошоплю. Еще на первом курсе я начала подрабатывать ретушером, ну а с развитием инстаграма мои услуги и вовсе стали нарасхват.

Нет, я не просто увеличивала попы с сиськами и удаляла целлюлит, я мастерски отправляла «лакшери» красоток на элитные курорты и пляжи по самой низкой цене! 

Фотошопить чужую жизнь прибыльно, но вот для себя я такой фигней никогда не занималась. Пока однажды вдрызг не разругалась с сестрами из-за того, что они в очередной раз попытались свести меня с «сыном маминой подруги, перспективным мальчиком с машиной, квартирой и бла-бла-бла…». А я, такая неблагодарная сволочь, сказала, что если мне будет надо, то сама себе кого-нибудь найду и вообще, в гробу я видала семейную жизнь!

Вике, маме двойняшек и Алене, которая только что родила своего первого карапуза, это отчего-то показалось слишком грубым. Мои сестры явно приняли все на свой счет.

На момент случившегося они не разговаривали со мной уже две недели и даже удалили из общего чата в ВК. Без общения с ними и их поддержки я чувствовала себя совершенно разбитой, беспомощной, ненужной...

Тогда, злая на весь мир и в особенности на себя, с бокальчиком брюта в руке и кусочком Дор Блю в зубах, я нарисовала его… Илью. Горячего смуглого брюнета с хищными зелеными глазами и такими рельефными кубиками пресса, что их можно было использовать как форму для шоколада.

Да, я собрала по кусочкам со всего интернета парня, который был бы мне достойной парой. Не просто парня, а такого, который всех моих знакомых заставил бы за трусики хвататься, чтобы те сами не сползли к коленям!

Я придумала ему имя, работу, хобби и даже «те самые интимные словечки», которыми бы он меня называл, если бы был настоящим. Вы только послушайте, как звучит: «Ласточка» … глупо? Может быть, но зато со смыслом – в память о не сделанной вовремя татуировке. Теперь я уже на такое и не решусь, слишком стара... 

Допив бутылку до дна, я выложила фотки со своим «любимым» в инсту и подписала двумя сердечками. Мол, нате! Выкусите, сучки! И со спокойной душой ушла спать.

Ох, если бы я знала, чем все обернется.

Фотографии меня и Ильи разлетелись по внутренним каналам семьи Егоровых, как горячие пирожки! Уже утром мне позвонили все родственницы от Гродно и до Мурманска, чтобы узнать:

а) Есть ли у Ильи приводы или дети от других браков;

б) Хорошо ли он зарабатывает;

и самое главное – в) Когда свадьба?

Психологическая атака продолжалась весь день и следующий день после, так что я вынуждена была даже выключить телефон и забыть о социальных сетях. Но спасения не было ни дома, ни на работе. Когда я говорила, что никакого Ильи нет – мне просто не верили. В их глазах  я позерствовала, скромничала и «заговаривала им зубы», ведь отхватила «тако-ого мужика»! 

Но сестры внезапно стали со мной разговаривать и даже папа позвонил спросить как дела. Я не смогла ему сказать, что никакого Ильи нет. Он был так рад, что и у меня, наконец, устроилась личная жизнь, что это просто разрывало мне сердце.

Они все хотели от меня именно этого, чтобы их странная, замкнутая, вечно витающая в облаках Алиска наконец обрела корни – надежную опору в виде мужского плеча.

«Ну, и к черту!» – Подумала я и пустилась во все тяжкие. 

Поначалу врать было легко, люди вокруг меня буквально сами придумывали нам с Ильей отношения – мне просто оставалось кивать. 

«О, а вы уже смотрели этот фильм?», «А вы уже ходили в этот ресторан? Обязательно попробуйте там тортеллини!».

Мы с Ильей Красновым, топовым маркетологом одного крупного европейского агентства, за полгода отношений успели побывать в Праге и скататься на выходные в Швейцарию. В жизни не стояла на лыжах. Должно быть, я очень забавно выглядела на турбазе в десяти км от нашего города, фотографируя себя в странных позах в обнимку с невидимкой, ну, да что с того. Легенда требовала жертв!

Особо ощутимой жертвы она потребовала на этот родительский юбилей. Ведь подарок мне пришлось дарить не как обычно, а от себя и успешного маркетолога Ильи Краснова, который не хухры-мухры, а крутое приложение в Риме запускает и оттого вынужден был извиниться.

Извинился… на две мои зарплаты. И ведь не мог что ли стать полярником? Или на худой конец дальнобойщиком? Далась мне эта успешная карьера парня с обложки…

Скрипнув калиткой, во двор большого родительского дома, зло матерясь, протиснулся Игорь, мой второй родной брат. Сгрудив на крыльце коробки с фейерверками на вечер, он пошел жать руки и обниматься с родней.

– Бать, у вас что, соседи новые?

Наш папа, высокий усатый человек, не привыкший размениваться на слова, пожал руку сыну и достал трубку изо рта, но ничего не ответил. Только отрицательно покачал головой.

– Там какой-то полудурок раскорячился на полдороги, ни пройти, ни проехать! Я минут пять сигналил, прежде чем этот хрен соизволил подвинуть свой пепелац с дороги. – Краснел и распалялся Игорь. – Понакупят себе прав, нормальным людям ездить невозможно. И главное – что забыл в наших пенатах? Вот просто интересно, к кому из соседей гости на ламборгини авентадоре приехали?

Обычно молчаливый дядя Олег смачно присвистнул, а Слава даже двинулся от шашлыков в сторону забора, желая посмотреть на пришельца.

– Наши люди в булошную на таких пепелацах не ездят. – Резюмировал папа. – Вернитесь к мясу, молодой человек. Взялись жарить – продолжайте.

Пока мужчины обсуждали преимущества и недостатки машины соседского гостя, мы с сестрами пошли накрывать на стол. А работы было достаточно – пятнадцать человек в доме, как-никак!

По зеленому двору, заботливо украшенному душистыми альпийскими лужайками и ягодными кустарниками, витал ни с чем несравнимый аромат жареного мяса. Желудок сводило судорогой от желания поскорее приступить к семейному пиру и не только у меня, потому что со своей задачей мы справились быстро, и вот уже папа с братьями выставили на центр длинного стола огромное блюдо с шашлыком и грибами на мангале.

– Тост! – Не приемлющим возражения тоном потребовал отец.

Слава, как старший сын, бодро поднялся из-за стола, но был остановлен твердой батиной рукой.

– Нет, пусть Алиска первая.

– Ммм… – возмутилась я, жуя ветку петрушки. – Что я-то? Пап, я не готова!

– Готова, не готова, мы этого охламона каждый год первым слушаем. И вечно одно и то же: «Счастья, здоровья!». Давай, как ты умеешь.

– Да, доченька, давай! – Довольно хихикнула мама и поднялась с места вместе с отцом.

Вообще, публичные выступления никогда не были моей сильной стороной, но я всегда старалась говорить от души. Потому, раскрасневшись от волнения, с бокалом красного сухого в руке, я поднялась и начала на ходу придумывать тост.

Семья смотрела на меня с вежливой улыбкой на таких разных родных лицах. Но отчего-то, когда я завернула про «тепло семейного очага, которое согревает душу каждого из нас, потому что папа всегда наломает дров, а мама знает, когда после этого заварить чай с ромашкой», улыбки поползли вниз, а кое-где даже перекосились от удивления. 

Я аж сбилась с мысли, ведь после шутки про папину неуклюжесть по моей задумке должен был последовать дружный смех! 

Воздух вокруг меня будто сгустился, наполнившись терпким, душным ароматом роз, я почувствовала, как мне стало трудно дышать от волнения и того, что тост идет не по плану. 

Стушевавшись от выражений на их лицах окончательно, я быстро перешла к финальной части:

– Поэтому я очень вас люблю и рада возможности сказать вам об этом. Поздравить с вашим еще одним чудесным юбилеем совместной жизни…

– Мы рады поздравить. Да, ласточка?

Горячее дыхание обожгло мою щеку и я непроизвольно дернулась в сторону, но крепкая рука уверенно перехватила меня за талию, не дав сдвинуться с места.

Справа от меня, окончательно вытеснив воздух своим ароматом, материализовался огромный букет бархатных алых роз.

Я люблю серых мышек. 

Таких маленьких, невзрачных. Их эмоции самые вкусные, самые яркие! Варясь в своем соку, они берегут их ото всех, ревностно копят, чтобы затем одарить кого-то одного. Именно такие женщины способны превратиться в настоящее пламя, когда я сдираю с них серую мышиную шкурку. Они стесняются, боятся и отдаются по-настоящему... но со временем, так же как и другие, выходят из строя.

Моя последняя мышь возомнила себя кошкой, и я сразу ощутил голод. Перебиваться случайными жертвами весело, но подножным кормом никогда нельзя насытиться вдоволь. А в последнее время голод стал настолько невыносимым, что я решил отправиться на охоту.

Все верно, ни один змей не может играть с мышью бесконечно. Ее надо или сожрать, или выбросить, а потом искать новую. Что поделать, если именно этого требует моя природа?

Раньше охота была веселее. Надо было найти, изучить, понять, что с ней делать и только потом отодрать. О, благодатные времена высоконравственных девиц и их распутных, на все готовых мамаш… 

Теперь же все стало намного проще. Изо всех углов мыши сами кричали о своем желании попасться хищнику на обед. Пару минут в соц сети – и новое лакомство найдено! Интернет – мой шведский стол, а социальные сети – обширное меню, где к сердцу каждой мышки дан список паролей и явок. 

Но эта мышь превзошла всех! Она придумала себе охотника, она придумала себе меня! Разве мог я ей отказать? Нет, змеи не отказывают мышкам, которые хотят, чтобы их сожрали. 

Она была неплоха, особенно в реальности и пахла вкусно. Мне сразу захотелось попробовать ее. Облизать. Всю. Медленно, чтобы она ненавидела меня за нерасторопность.

– Да, ласточка? – спрашиваю я, подсовывая ей букет, а сам уже облизываю губы, так ярко пахнут ее эмоции. Страх, смятение… узнавание...

Она оборачивается, видит меня и бледнеет. Стоп! А где же похоть?

Улыбаюсь, обнимаю ее. У меня даже руки дрожат, такая она вкусная. Растерянная, испуганная, беспомощная. Моя. 

Одно прикосновение к ее коже и она сама будет молить меня остаться с ней навсегда – такова моя природная сила. Уже предвкушаю то, как мышка начнет течь в моих руках, едва я вопьюсь в ее губы жадным поцелуем.

Отодрать ее прямо здесь, на праздничном столе? Или дать ей немного пострадать, а потом перегнуть через гамак за домом без лишних свидетелей?

К дьяволу! Делаю шаг ей навстречу и порывисто целую в губы – но они  холодны и бесчувственны. Меня словно ледяной волной окатило и оттолкнуло прочь. Девственница?! Какого черта? Ты взрослая девочка, мышь, как ты можешь быть девственницей?!

Быстро отстраняюсь, понимая, что мои чары на нее не подействуют, и тут же расплываюсь в улыбке, уворачиваясь от пощечины. А ведь так даже интереснее. Что ж, лакомая мышка, я впервые в этом тысячелетии средь сытой жизни открываю охоту на девственницу!

– Прости, дорогая, прости! – тут же выпалил я, делая самый невинный вид. – Я знаю, что ты у меня очень робкая, но я так соскучился. Не злись.

Обнимаю ее вновь, теперь уже сильнее, чтобы она не посмела дернуться и целую чинно в лоб, тут же оглядывая ошарашенное семейство.

Меня здесь не ждали, но это не значит, что я исчезну. Напротив, так даже веселее.

– Извините за вторжение и опоздание. Моя машина совсем не предназначена для подобной местности, а я так спешил, что не смог арендовать другую. Мне очень хотелось познакомиться с семьей моей Алисы.

Она так злится! Словно ножи в бок мне в гоняет. Да, детка, продолжай, это очень возбуждает! Еще немного гнева и я восстановлю свои силы.

Что ж, толку от нее пока не много. Сломалась моя ласточка. Видимо, никак не ожидала, что фотошоп вызывает демонов. Да, детка, мы инкубы такие, мы любим технику и красивый облик. Спасибо дорогая, мне не пришлось караулить твои сны, чтобы создать себе достаточно привлекательную внешность, ты прекрасно справилась с этим сама.

Пока она приходит в себя, решил поухаживать за семейством, ведь путь к сердцу мышек, как известно, в их норке среди целого выводка мышат. 

Это было до обидного просто. Ее дядьке хватило того, что та красная тачка – моя. Мамаше – букета. Отцу, видимо, одного моего существования было более чем достаточно. Хм, кажется, они догадывались, что она выдумала себе парня. Зря, теперь я не дам шутить над моей добычей. Только я могу ее выводить из себя!

Старшая сестра вот у нее ничего, болтает много. Я бы ее уложил. Вроде замужем, а такая болтливая, открытая. Голубка. В качестве перекуса сойдет. Но это потом. Хотя взглядом я ее раздел и это ей явно понравилось.

Я запомнил тебя, детка! Подмигнул – и, кажется, она потекла. Наверно, именно поэтому утащила мужа проверять пирог и пропала. Давно мне так не было весело. Даже задницу ее брата Игоря с интересом оценил. Обычно я не балуюсь парнями, но этот выглядел аппетитненько. Оставлю его на случай, если мышь надоест мне очень быстро.

Подружиться с Игорем оказалось не трудно. Он легко повелся на болтовню о машинах и современной технике. Пыль в глаза я пускать умею, да и дар создан для того, чтобы очаровывать. Хотя зачем преувеличивать его силу. Когда это семейство человеческое не раскланивалось перед богачом, готовым трахать их дочь. Если состояние богача превышает состояние семьи в десятки раз, им во все времена плевать: женится он на ней или подержит в роли содержанки, лишь бы денег не жалел. Я жадным никогда не был. Что жалеть, когда ты никогда не работал, а все получал просто потому, что с древности знаешь цену своим силам.

Я уже расслабился, почти забыл о мышке. Ей сейчас будет полезно пострадать от отсутствия моего внимания. В соку из собственных мыслей ее эмоции лучше прожарятся в пламени гнева. Черт, я уже забыл, какими сытными бывают девственницы, а тело не забыло. Давно я не был так возбужден. Все внутри аж дрожало от нетерпения.

Ей, видимо, тоже хотелось поскорее оттащить меня от семейства и… жаль, судя по ее лицу, меня она все еще не хотела полюбить – только придушить. 

Что ж, Алисонька, я люблю жесткий секс: если ты решишь применить силу, меня это только возбудит. Плеть? Веревки? Ремни? Интересно, что там может придумать эта невинная бестия?

Она быстро убедила всех, что нам стоит уйти пораньше. Ведь я устал с дороги, а мы с ней так давно не виделись. Я оценил ее старания и подыграл. Интересно, она это оценит?

Попрощался со всеми. Поцеловал ее матери руку, шлепнул Игоря по заднице. Он со смехом погрозил мне кулаком. Дурень, даже не понял, почему не разозлился. Забавный кролик. Можно есть.

Но сначала мышка. Она так быстро шагает к гостевому домику, что мне не терпится оказаться там с ней наедине. Если бы не видел ее эмоций и не знал, что чары на нее не действуют, подумал бы, что она готова сбросить свою одежду и предложить что-то поинтереснее разговоров. Она же явно собирается устроить мне сцену! Надеюсь, ревности?

Мышка влетает в домик, пропускает меня и захлопывает дверь, так что у меня член в штанах буквально подскакивает от такой волны чужого нетерпения.

– Ты, мать твою, кто вообще такой?! –  взвизгнула Алиса.

Ох эти мышки. Они всегда так пищат, когда понимают, что угодили в змеиное логово.

– Как кто? –  почти смеюсь, не сводя с нее глаз. – Илья. Кажется... Краснов! Так, кажется, ты меня назвала.

Фамилию я действительно мог забыть. Не сильно-то я и заморачивался в изучении своей новой легенды.

– Так, стой…

Оу, она уже меня умоляет. Что ж, стою, детка, любуйся. Хотя нет, она видимо не о том, не смотрит на меня, запустила руки в волосы, прислонилась к стенке. Такая вкусная. Бери и ешь.

–  Я не понимаю, – шепчет она почти томно, или мне так только кажется, – у меня что, галлюцинации? Я брежу… определенно… или в коме. Ты ненастоящий!

Вдруг она так серьезно на меня посмотрела, что я захотел ее еще больше… а потом подошла и ущипнула за бок. Вот это пальчики! Это было даже больно, но как же оно мне понравилось. 

Чтобы окончательно поверить, она ущипнула еще и себя. Что, все еще не веришь в мою реальность?

– Фу, какая мерзость, –  говорю, искренне кривясь. Никогда не любил, когда в меня не верили. –  Галлюцинация? Я? Не дури, а вот пощипать меня можешь, это заводит. Только без одежды куда удобнее...

Шагаю к ней, чтобы оказаться до неприличия близко. Чтобы она телом ощутила мой жар, чтобы заметила змеиную силу в моих штанах. Она же не маленькая, должна знать хоть что-то о настоящих мужчинах.

Медленно задираю рубашку, пусть щиплет мой идеальный торс, который так любовно нарисовала. Я мечтаю о ее руках на своем животе и ниже, пусть ощутит мощь моего воплощения.

Кажется, она опешила от такого скорого развития событий, а я, пользуясь мгновением, с веселым хихиканьем маленького шкодника, ухватил ее за грудь и шутливо сжал. Ничего не могу с собой поделать. Поиграться с ней мне хочется сильнее, чем трахнуть, а значит – дразнить ее куда приятней, чем усиливать напор.

– Разве это похоже на галлюцинацию? –  спрашиваю я, наблюдая как она поднимает на меня свои испуганные глаза. –  Или для тебя пошлые фантазии давно стали нормой? – говорю и медленно, сладко сжимаю в руках ее упругую грудь, чувствуя, как в ладони упираются ее маленькие твердые соски. Тонкое шелковое белье? Вот бы посмотреть!

Кажется, в точку! Глазки у нее округлились, вспыхнули. Поздно же до нее дошло, что все это время я бесстыдно лапал ее, а не доказывал свою реальность. Сразу гневом покрылась, как иголками, вот же сладенькая моя. Ударила по руке, отступила, замахнулась вновь... Ух нет, мышка, так ты меня не ударишь! Перехватываю руку за запястье и завожу за ее спину, чтобы ближе придвинуться к девичьему телу. Больше секса в действиях – и я, так и быть, подставлюсь под твою ладошку, а пока – нет уж, дорогая.

Она не унимается, злится, даже не догадываясь, что кормит меня своими эмоциями, а я почти задыхаюсь от их сладкого аромата и желания, которое наполняет в этот момент мое собственное тело.

– Да это что вообще! –  кричит она и буквально прячется от меня за кровать, видимо надеясь сбить мою спесь.

Бегай, дорогая, бегай, так даже веселее. Меня заводит даже то, как она говорит сама с собой, стараясь меня не замечать:

–  Так, надо успокоиться. Должно же быть какое-то рациональное объяснение. Ты… пришелец?

От неожиданности я просто сложился от хохота.

– Пришелец? Мышь, ты дурная? –  такого предположения я еще никогда не слышал. Рационально, нечего сказать. –  Обычно спрашивают не ангел ли я небесный, а ты «пришелец». Фи! Бери выше!

Как полагается демону-совратителю, я стал в позу Аполлона, а после, как элитный стриптизер, провел рукой по шее и груди. Я знаю, что женщины с ума сходят от подобных моих действий, а она вон держится, хотя глаза уже горят. Знаю, чую, я ее сегодня же получу, потому даже скрываться не стану.

–  Я инкуб, так что отныне я твое главное удовольствие, раз уж ты сама меня призвала.

Она растерянно моргнула и спросила:

– Какой куб… что?

Ох уж эти маленькие современные девственницы – никакого образования! Только кубики у них на уме.

– О, моя дорогая сладкая девочка. Забудь, какое это имеет значение? –  шепчу я, понимая, что для нее это явно уже не важно.

Ее надо брать пока теплая, поэтому иду в атаку. Медленно расстегиваю рубашку и приближаюсь с истинно змеиной грацией.

– Разве ты не хотела меня? – шепчу так вкрадчиво, как только могу, потому что сам задыхаюсь от желания.  Но даже не говори я ни слова, никто не был бы в силах устоять передо мной. Ни одна мышка еще не смогла! – Вот он я, весь твой. Илья Краснов – успешный, красивый, обаятельный – такой, как ты и мечтала. Так какая разница, откуда я взялся?

– Не подходи ко мне! Я закричу! –  взвизгнула она, защитно выставляя вперед руки.

Смешная, держится. Это меня только больше веселит.

–  Что, ты закричишь? – спрашиваю, делая новый шаг. –  Спасите-помогите, меня хочет любить мой парень? Давай, вперед, я посмеюсь!

Я едва не ржу в голос, а она заливается краской. От ее смущения у меня сжимаются яйца. Где таких делают?! У нее на лице глупые багровые пятна, совсем не эротичные, вид такой, словно она вот-вот упадет в обморок, а у меня аж член болит от этого зрелища – так сильно я ее хочу.

– Нет, подожди, –  бормочет она, видимо решив, что уже на все согласится. – У меня сейчас инфаркт мозга случится… ты хоть понимаешь, как вообще все это выглядит? Потому что я – совершенно нет. Ты… я же тебя придумала, я нарисовала тебя. Я… я просто… как ты можешь быть настоящим? Это магия какая-то! У тебя же глаза Клинта Иствуда, ты знаешь? Да я этот торс, кубики эти вот самые сама рисовала… вот эти вот прям... кубики. Да что же это, черт возьми, происходит?!

Какая же она смешная. Всю эту ерунду помнит. Ну не выходит у меня не улыбаться.

– Да, ты постаралась, не могу это не признать, но каково исполнение, а? Голос. Манеры. Грация, – шепчу ей нежно, показательно скользя руками по собственному телу. –  Я всегда был хорош! Впрочем, кое-что мне пришлось додумать самостоятельно. Хочешь посмотреть?

Рубашка сползает с плеч, опускается на поясницу и повисает белым украшением на бедрах. Для полноты картины мне остается положить руку на возбужденный член, чтобы она уже поняла, какое сокровище ей досталось.

Как маленькая, краснеет еще больше. У нее уши такие, что кажется вот-вот загорятся. Глаза руками закрывает. Бормочет что-то, как будто не она придумала это тело. Член мне и правда пришлось придумать самому… Ох!  Но вот то, как она попыталась натянуть на меня рубашку, было почти обидно. А ведь я красивый, я точно это знаю!

– Стой, не надо. Оденься, пожалуйста. Боже… ну, за что мне это. Я все жду, что кто-нибудь выскочит из-под кровати и скажет, что это розыгрыш, – бормочет, жмурится и отворачивается, явно боясь увидеть лишнего.

Она может и голого мужчину еще ни разу не видела? Вот это будет поворот. Ничего, со мной скоро налюбуется.

– Хорошо. Думай, Алиса, думай, – говорит она себе, расхаживая по комнате, оставив меня стоять в недоумении, точно скульптуру Микеланджело на сельскохозяйственной выставке. – Если нельзя найти чему-то логическое объяснение – значит нужно смотреть шире. Хорошо. – Вздыхает, заламывает руки, нервничает, трёт глаза, явно не верит в мое существование, бедная.

Хочется взять ее за волосы, жестко накрутить их на кулак и притянуть к себе, чтобы прошептать прямо в раскрытые мне навстречу губы – «Ну, чего же ты ждешь, хватит думать!». Хватит мучать свою бедную мышиную головку, иди сюда, потрогай, ведь вот он я, весь твой – стою, как божество, готовое одарить тебя своей благодатью. Нужно только протянуть руку и все наслаждения мира станут твоими!

– Шире, – задумчиво изрекает она вместо этого, стараясь и вовсе на меня не смотреть, – значит нужно искать кому выгодно? Да! – И, наконец, обращается ко мне – Просто скажи, что тебе от меня нужно?

Да еще зыркнула с таким вызовом, что я едва не пискнул. О, да... таких ярких эмоциональных волн я давно не видел. Все горит от ее сомнений. В последний раз так меня кормили только монашки во времена средневековья! Но и они потом стонали подо мной прямо у ног своего бога...

– Мне от тебя? – все же меня и правда это удивляет. Вообще, «нужно» должно быть ей, но в итоге возбуждает все это именно меня. – Дорогая моя ласточка, конечно же, любовь? Что еще может быть нужно мне от такой обольстительной женщины?

В моем шепоте почти нет лжи, что случается крайне редко. Я действительно хочу заполучить ее расположение во всем его великолепии – влажное, горячее и открытое только для меня. Хочу быть ее первым, хочу быть ее страстью, ее наваждением...

– Ой, давай вот без этого! – вдруг воскликнула она, отмахиваясь от меня, как от назойливого идиота.

Это уже обидно. Неужели она совсем не верит, что может кого-то интересовать.

– Почему же? – спрашиваю, пытаясь выискать новые слабости, а сам медленно подхожу, чтобы оказаться как можно ближе и ласково обнимаю ее за талию. Обычно это работает, а мой шепот должен выбить из нее остатки здравомыслия. – Неужели ты еще не поняла, что действительно меня возбуждаешь? Нет? Тогда можешь потрогать, было бы глупо не поверить очевидному.

Она смущенно прячет глаза, но уже не бежит, а я смеюсь в душе, ловлю ее холодную от волнения ладошку и кладу поверх штанов на собственный член, чтобы она могла хорошо ощутить его размер. Детка, ты наверно не знаешь, но таких ты вряд ли еще увидишь, лови момент!

Да, она явно не понимает от чего отказывается! Одернула руку, отшатнулась, да так зло посмотрела, что я обомлел. От восторга, конечно! Да, детка, еще пару таких волн и я просто кончу от переизбытка твоих сладких эмоций!

– Дом родителей в залоге, а с моей квартирки ты за свой феррари не заплатишь, – заявила она с таким вызовом, словно все про меня поняла.

Нет, мышонок, ничего ты не понимаешь и это хорошо.

– Ламбаргини, милая. И вообще, моя дорогая нищебродка, – говорю ей, смеясь, – мне не нужны твои деньги, бери выше, дальше, глубже, в конце концов. Да... глубже – правильное слово.

Делаю к ней шаг и вжимаю ее в стенку, чтобы уже не сбежала, не увернулась, а рассмотрела и ощутила всю серьезность моих намерений. Прижимаюсь к ней всем телом и с упоением провожу кончиком языка от ключицы к уху, буквально слизывая ее волнение. Вкусная. Хочу еще! Хочу всю, без остатка!

Нет, не понимает – дернулась, пытаясь отстраниться, уперлась холодными ладошками в мою грудь и оттолкнула. Глупенькая, ведь если я захочу, ты никогда не сможешь меня остановить... Ну ладно, поддамся. Чуть отстраняюсь, чтобы ты снова смогла отбежать, но разве это спасет тебя? Раз, два, три, четыре, пять, я найду тебя опять… 

– Так, все! – заявляет мне с такой решительностью, словно готова воевать. – Это зашло слишком далеко. Если ты сейчас же не перестанешь я... я выбегу туда и скажу, что ты пытаешься меня силой взять. Думаешь, папе и братьям будет после этого дело парень ты мне или нет?

Молодец, придумала угрозу. Смотрю на нее и радуюсь, так она старается, еще и отступила с таким тяжелым вздохом, что я едва не застонал от удовольствия.

– «Ты-ты», – насмешливо бормочу я, прокручивая в голове ее слова. – Я уже подумал, что ты готова кончить, если я не остановлюсь. Жаль, мышка, жаль, что ты решила дурачиться. Но я большой мальчик, могу и уступить. В этот раз.

Да, впервые говорю о жертве, думая о себе самом, и меня это радует. Подобной игры у меня давно не было. Раз уж она хочет растянуть мое удовольствие – я только рад.

Отступаю, опускаюсь в кресло, как истинный владыка чужих сердец, закидываю ногу на ногу и замираю.

Стоит, смотрит. Что, детка, я хорош? Знаю, что хорош. Голый торс, шелк рубашки, узкие штаны, которым не скрыть мой напор и решительность поиметь эту мышку во всех позах, доступных человеческому телу. Ты ведь все видишь, все чувствуешь и хочешь точно так же, как хочу этого я, но тебе проще накормить меня эмоциями, вкусом своей борьбы и страсти. Ничего, с таким лакомством я готов подождать, даже сделать условия у игры совсем иными.

– Я тебе нужен, – уверенно вспоминаю все фото с ней и Ильей и окончтельно не сдерживаюсь. – Хочешь пари? Через месяц ты будешь моя и сама захочешь, чтобы я тебя трахнул.

– Ага, вот ты и прокололся, – вдруг обрадовалась она. – Я уже готова была поверить, что это какая-то реальная магия. Но я бы точно не придумала себе настолько самовлюбленного сукиного сына. Илья Краснов не такой, у него, чтоб ты знал, принципы… он.. он...

– Я лучше твоего Ильи, это же очевидно, – перебиваю ее, почти злясь. Кажется, я ее немного ревную к образу, который она сама себе придумала. – Я совершенство, а он всего лишь смертный!

Неужели она не понимает, что не могла придумать ничего совершенного, потому что просто смертна и глупа?

– Хорошо, – шепчет она совсем серьезно. –  Пари – говоришь? Давай пари, иначе же ты не отвяжешься? Но у меня есть условия. Боже, это что, серьезно со мной происходит?

– Так, не отвлекайся, какое там у тебя условие, крошка?

Говорить, что я не отвяжусь, даже не собираюсь. Такое лакомство я ни за что не оставлю!

– УсловиЯ! –  строго поправляет она, а я уже представляю ее в латексе с плетью. Из нее была бы неплохая госпожа. – Во-первых, ты не лезешь ко мне, не трогаешь меня, если я сама тебя не попрошу. Во-вторых, весь этот…

Она запинается, красноречиво окидывает меня взглядом, вздыхает с сожалением. Я же говорю, ты меня хочешь! Но нет – она не может признаться, отворачивается и строго продолжает:

– Весь этот бред только между нами. Я не хочу загреметь в психушку… а вдруг я уже там, господи. И в третьих, если через месяц я выиграю, ты смоешься из моей жизни, будто тебя и не было. Хотя тебя и так нет... В общем, я придумаю, что сказать родителям.

– Легко, – соглашаюсь я, махнув рукой. Она ведь так старается, разве могу я ей отказать, когда она так фонтанирует своими страстями. – Я даже подарю тебе свой ламбаргини перед уходом. И да – я настоящий. Стоит мне выйти на улицу и вокруг меня тут же соберутся все течные шлюхи этого захолустья, хочешь покажу?

Мне кажется это забавным, а она злится еще больше.

– Чудесно, так почему бы тебе не сделать это прямо сейчас? Я то тебе зачем? Алло!

Я почему-то начинаю злиться в ответ, хотя обычно не порчу красивые губы злобным оскалом, но она этого даже не замечает, продолжая свое:

– Не знаю что на самом деле у тебя на уме, но ты этого точно не получишь. Что, мне теперь надо где-то кровью расписаться или пойдем к нотариусу?

Она когда серьезная – злиться на нее не получается. Хмыкнул, улыбнулся, делая вид, словно действительно раздумываю над способом закрепить наше соглашение, а потом торжественно протянул ей руку.

– Так и быть можешь ее поцеловать, – говорю ласково, –  в знак согласия с моим могуществом. Твоя решимость меня очень заводит.

И я не шучу, но она кривится. Ей это не нравится. Почему это так сильно меня вдохновляет?

– Это правда необходимо? –  спрашивает, с таким отвращением на меня глядя, словно я ей предложил поцеловать задницу.

Ничего, когда-нибудь поцелует и не только руку, сама и с удовольствием, но ее серьезность сводит меня с ума. Неужели она совсем шуток не понимает. Надо было заставить ее подписать договор на крови и сделать своей рабыней. Она бы целую вечность потом шипела, что я козел, но латекс и пара зажимов для сосков спасли бы ситуацию.

Как представил, так сразу расхохотался.

– Алиса, ты такая наивная, –  говорю ей искренне. –  Настоящая жертва для любого демона. Нет, так и быть ты можешь меня не целовать. Я просто хочу твоих эмоций и твою душу, мне нравится играть с дурехами вроде тебя, так что давай, придумывай план защиты от моего величия. Да, ты девствиница и не знаешь, что такое настоящая страсть, но я не верю, что ты не считаешь меня крутым.

– Значит по рукам? – устало спросила она, явно пропустив всю мою речь мимо ушей.

– По рукам, –  соглашаюсь, стараясь скрыть легкое разочарование. –  Я бы пожал твою лапку, но мне же теперь нельзя к тебе прикасаться, так что…

Мне хотелось продолжения игры, а она к ней явно теряла интерес. Перепила, что ли? Ничего, сейчас сделаем вечер теплее. Я снова начинаю раздеваться. Моментально сбрасываю ботинки, рубашку, неспешно расстегиваю штаны, а она, зараза, не смотрит! Закрывает лицо руками и отворачивается. Вот же коза!

– Значит договор, –  говорит она мне очень серьезно и отворачивается. –  Хорошо. С этим можно жить.

Я замираю. Она скидывает покрывало с кровати, прячется под ним и переодевается там. Наивная, она правда думает, что я ничего не вижу и не могу оценить всю сексуальность ее шортиков? Ладно, ладно, пусть так думает. Наивная моя малышка.

Переоделась, нырнула под одеяло и, кажется, собралась спать. Серьезно, со мной? Почти без штанов?!

– Даже не поцелуешь меня на ночь и не взглянешь, как я собираюсь приласкать себя, глядя на твою округлую попку? Ее контур хорошо рисует это покрывало.

Я надеюсь на ее эмоции, стягиваю штаны, шлепаю по животу резинкой трусов. Давай, детка, реагируй!

Она не делает ничего, только сопит. Это как? Неужели уснула? Не верю! Подхожу, смотрю –  точно спит! Как же так? Я так разозлился, что захотелось запустить руки под одеяло и скользнуть пальцами в ее шорты – нечего спать, когда у меня такой стояк от твоих фертелей! Но вспомнил, что обещал ее не трогать и только фыркнул.

Ладно, слово есть слово, даже если дал его Красный змей. Спи, а я даже в сон твой не полезу, не стану тебя трогать, но на – полюбуйся, как я любил других... посмотрим на тебя утром.

Довольно хмыкнув, я разделся. Люблю спать нагим, впрочем, вру – люблю быть нагим всегда! Ведь спать я и вовсе не могу. 

Лег на пол, чтобы случайно к ней не прикоснуться, закрыл глаза и начал представлять женщин в моих объятьях. Нужно выбрать верные воспоминания, пусть поймет силу моей любви, глупая мышка, возомнившая себя ласточкой.

Я проснулась, тяжело дыша и чувствуя, как огнем пылают щеки. Мне снилось такое... нет – ТАКОЕ! Искренне надеясь на то, что и окончание вчерашнего вечера, и дикие оргии из моих снов, проходившие при непосредственном участии мифического Ильи Краснова, были следствием алкогольного отравления, я села в постели и огляделась вокруг.

Рассвет только-только заглянул в окно гостевого домика. Снаружи пели птицы, а внутри… внутри никого не было кроме меня.

Я с облегчением выдохнула и плюхнулась обратно.

Пора бросать пить. 

Пара бокальчиков вина перед сном – это тоже алкогольная зависимость, знаете ли. А я, если уж говорить начистоту, в последние месяцы без такого допинга просто не засыпала.

В дизайнерском агентстве, в котором я работала еще с последнего курса универа, сменилось руководство – в кресло директора, вместо приятного во всех отношениях Петра Владимировича, села его стерва-дочь. Это и мой маленький конфликт с родственниками, который перерос в мою большую ложь – чтобы понять причину моих вчерашних диких видений, вовсе не нужно было идти к специалисту.

Ох, но до чего же все казалось реальным! Даже страшно, если вспомнить. Страшно и смешно, потому что... ну, камон! Шикарный мужик на дорогущей машине приперся в гребеня, только чтобы увидеть меня? Нет, не так... МЕНЯ? Думаю, одного взгляда на майку с естественной перфорацией от стиральной машинки и трусики-шортики в горошек достаточно, чтобы понять, что эдакий Илья Краснов мог приехать к кому угодно, только не ко мне.

Искренне надеясь на то, что не натворила ничего в пылу вчерашней белой горячки, я решила отправиться в дом – мама обычно в это время была уже на ногах. 

Расспрошу ее обо всем и, если надо, извинюсь…

Я зажала себе рот ладонями лишь бы только не заорать. На коврике, прямо у кровати, во весь свой без двадцати сантиметров двухметровый рост растянулся Илья Краснов собственной невероятной персоной. 

Голый. Абсолютно. В смысле – совсем!

Впрочем, сразу стало ясно, куда делись недостающие до двух метров двадцать сантиметров… и даже, пожалуй, с небольшим...

Я спрятала ноги обратно под одеяло и, почти не дыша, накрылась им сверху. Щеки мои пылали еще ярче, чем после бурных сновидений. Это что же получается? Все-все правда? Не-ет… ну, нет-нет-нет!

Я приподняла край своего защитного покрова и посмотрела вниз. Мужчина, сотворенный моей неуемной фантазией, мирно спал, заложив красивые крепкие руки за старательно нарисованную мной голову. Гармоничное тело атлета, легкий морской загар и волосы, немного выгоревшие на солнце, которые непослушной челкой спускались на лоб. Просто Аполлон... заглядеться можно. Главное не смотреть на то, что я не рисовала. Хотя как же туда не смотреть, если никогда такого вживую не видела…

Пылая от мизинцев ног и до кончиков ушей, я усилием воли закрыла себе обзор на неведомое чудо. И как же так могло получиться? 

Вот, на самом деле, я больше чем уверена, что если бы был хоть малейший шанс на то, что нафантазированный мужик однажды может ворваться в жизнь, сверкая голым торсом и хватая тебя за все выдающиеся места, каждая бы фантазировала аккуратнее. 

Почему я сделала его таким привлекательным? Ну неужели с меня, Алисы, девочки без претензии на сексуальность, не хватило бы какого-нибудь мачо попроще? Среднестатистического такого, чтобы не краснеть от одного взгляда на него и не покрываться мурашками от навязчивых приставаний. А я ведь покрывалась, несмотря на всю его наглость и абсурдность таких приставаний.

И как же быть теперь? Может вызвать полицию и сказать, что вообще впервые вижу этого мужика? Нет… мама с папой, да и вообще все уверены, что я его знаю. Мы же, как никак, уже полгода встречаемся! Только ленивый теперь не в курсе, что младшенькая у моих мамы с папой старой девой не умрет. Всех же так заботила моя личная жизнь – вот и получили, чего хотели. 

А что же получила я?

Будить свою и без того «возбужденную фантазию», чтобы задать этот вопрос, я не собиралась уж точно. Намного лучше будет, если, проснувшись, он не найдет меня. Судя по тому, как нахраписто этот нахал вел себя вчера со мной и моими родственниками, добровольно он не отвянет. Но надо его хоть от моих родителей увести, а то мало ли что у этого странного типа на самом деле на уме!

Когда принимаешь важное решение, всегда становится легче – вот и мне полегчало. Я очень аккуратно, почти беззвучно выскользнула из кровати с другой стороны. Собрала свои вещи, перемещаясь по комнате исключительно на цыпочках, и максимально тихо приоткрыла вечно скрипучую входную дверь. И все это, старательно не опуская взгляда на призывно раскинувшееся на полу мужское тело.

Но все же, уходя, буквально против воли бросила взгляд в его сторону и опять почувствовала, как мой внутренний жар заливает краской лицо.

А вот, все же интересно – это нормально вообще, если у мужчины во время сна того… это самое стоит?

Все явки точно спалены – рассудила я и решила не ехать домой. 

Если уж Илья знал, где живут мои родители, то наверняка был в курсе и адреса моей маленькой квартирки с видом на парк. Но и бегать от него по всему городу, прячась в местах, в которых обычно не бываю, было бы глупо.

Кроме прочего, совершенно не хотелось оставаться одной в городе, где этот идеальный самец может подкараулить меня за любым углом и прижать к холодной стене своим горячим, агрессивно-сексуальным темпераментом. 

Мне нужно было подумать, успокоиться, поискать варианты и, если домой идти вариантом не было, оставалось только одно место, куда бы я могла податься – офис моего родного агентства.

Годовщина свадьбы у родителей в этом году выпала на воскресенье и они приняли решение ничего не переносить. Потому этот понедельник все еще был моим выходным днем, ведь тиранша царственно позволила его прогулять, взамен на то, что я отработаю пропущенные часы, придя поработать в выходные.

Могла бы и просто так отпустить… хотя, что я теряла? Мне и без того периодически приходилось сидеть в офисе по субботам и воскресеньям, когда великая бизнес-вумен Аллочка Петровна подписывала договоры с клиентами, с легкостью соглашаясь на нереальные сроки исполнения и вообще еще кучу условий, которые нормальная студия дизайна, которой мы были при ее отце, никогда бы не приняла.

Трижды разведенная, беспрестанно молодящаяся экс-модель сорока годков отроду, не имея вообще никакого образования в сфере архитектуры, дизайна и даже финансов, совала свой идеально отредактированный хирургом носик во все. Абсолютно во все! А мы, маленький, но дерзкий коллектив дизайн-студии «Красный Кактус», просто ссали послать ее куда подальше и отправиться на вольные хлеба… Потому что эта продуманная тиранша первым высочайшим указом подняла всем зарплату, подсунув рано обрадовавшимся сотрудникам кабальный договор, со зверской неустойкой при добровольном увольнении раньше срока окончания его действия.

Так и жили мы с коллегами, как в анекдоте… плакали, но все равно продолжали жрать этот кактус.

– О, Алиска. И какими судьбами? У твоих родаков же годовщина? – Вместо приветствия встретил меня в коридоре знакомый голос.

Семен – наш менеджер проектов. Скажем так, самый коммуникабельный парень из всей команды дизайнеров-интровертов, вообще всегда и обо всем был в курсе. Во многом за счет своей бесцеремонности и крайней степени самовлюбленности. Но в офисе нужен хоть один такой заводила-коммуникатор, иначе можно за все годы работы так ни разу и не съездить коллективом на майские шашлыки, да не провести ни одного корпоратива. 

И все же порой, вот как сейчас, такая его активность раздражала. Потому, я достаточно красноречиво нахмурилась и буркнула в ответ:

– Не твое дело, Улицкий. Дай пройти, работать надо.

Парень кисло улыбнулся и подмигнул мне, но в сторону не отступил.

– Понятно все с тобой, Семенова. – Сказал он, нарочито громко помешивая кофе в керамической кружке металлической ложечкой.

– И что тебе понятно? Отойди, говорю.

– Понятно, что ты к Алле Петровне подлизаться решила. Что, небось хочешь отпуск под Новогодние праздники выклянчить, чтобы со своим хером снова в горы свалить, да?

– Завидуй молча. Что, небось тоже бы свалил, если б у тебя был свой хер? – Передразнила я его, подражая гаденькой интонации.

На это неоднозначное замечание Семен предпочел не отвечать, но красноречивым взглядом меня прожег. 

Ну, а что делать? Вот такие отношения у нас теперь в коллективе с приходом нового начальства. Каждый друг-другу враг, пища и волк, потому что в отпуск пускают по-очереди и не когда просишь, а когда у Аллы Петровны карты таро сойдутся и водолей до пятого дома дойдет. Ведь эта самодурша даже по таким вопросам сверялась не с логикой или, например, мнением сотрудников, а с высшим разумом и тонкими материями.

Плюхнувшись за свой стол, я ткнула «вкл» на системнике и прикрыла глаза, ожидая загрузки. Настроение было еще хуже, чем в начале дня. Ну, и кто меня за язык тянул? Обидела человека ни за что… а у него ведь чувства есть и вовсе Семен не плохой! Мы раньше даже дружили, до того как тиранша в директорское кресло села. Он, может быть, тоже одинокое сердце. Наверняка, родственники прессуют, про часики напоминая… Ну или что у них там у мужиков. А дома только фикус ждет или скотина какая, с утра некормленная.

На лоб бесцеремонно опустилась холодная ладонь и я довольно грубо отмахнулась, потому что сразу подумала худшее.

– Алис, ты чего? – Испуганно прошептала Катя, прижав ушибленную руку к груди. – Это же я. Ты болеешь, что ли? Горячая такая…

Вот до чего сексуальные красавцы из фантазий доводят – Илья уже мерещится мне везде, чуть подругу из-за него не прибила!

– Кать… прости. – Прошептала я, виновато погладив ее чуть выше локтя. – Я что-то сама не своя.

– Оно и видно. Ладно, потом поболтаем. Мне тиранше нужно до вечера макет сдать. Я что пришла: ты, раз тут сегодня, поможешь с внешними элементами?

Конечно, как тут было отказать. Но внешним элементам фасадной отделки нового проекта все никак не удавалось захватить мое внимание, ведь им безраздельно властвовал совсем другой… эм… внешний элемент. 

Почему-то стоило на мгновение отвлечься, и перед глазами снова и снова вставал один до деталей знакомый образ. Оживший, живой и, как он сам утверждал, совершенно реальный!

В размышлениях о природе моего невероятного знакомого я вспомнила о его вчерашних словах… Каким там кубом он себя называл?

Уж за что люблю наше время, так это за то, что весь мир помещается в одном маленьком устройстве и каждый человек на Земле находится всего в одном клике от того, чтобы получить ответ практически на любой вопрос. Ведь, как гласит известный рекламный слоган: «Гугл знает все!»

Повбивав в поиск «куб» на тот и другой лад, я нашла, что искала… и едва не словила инфаркт от того, как сердце ускорило ритм.

«Инкуб (инкубон, инкубониус, лат. incubus, от incubare, «возлежать сверху») – в средневековых легендах распутный демон, ищущий сексуальных связей с женщинами» – ответила мне Википедия. А после нее и другие популярные порталы принялись наперебой закидывать меня фактами и пугать ужасным ходом развития дальнейших событий.

Нет, уж лучше бы то оказалась белая горячка. Или пришелец… это тоже не так страшно и сложно принять. 

На статье о том, как инкубы собирают сперму других мужчин, являясь к ним в образах прекрасных дев, чтобы впоследствии использовать это семя для зачатия собственного потомства от своих беспомощных жертв, я закрыла все окна в браузере и даже выключила интернет. Непременно облила бы монитор святой водой, если бы такая имелась в наличии.

Меня трясло. По-настоящему колбасило! Ведь если демоны-инкубы действительно существуют…

– Семенова! – Рявкнул Семен над самым моим ухом.

Я едва со стула не навернулась, весьма его этим порадовав.

– Алла Петровна вызывает. Говорит – срочно, не иначе прямо сейчас премировать тебя будет за невероятную трудолюбивость!

– Да пошел ты…

Но коллега даже не огрызнулся в ответ, только улыбнулся особенно гадко и отвесил шутливый поклон, отступая в сторону.

Что могло понадобится от меня Алле Петровне с утра пораньше? Да кто же знает… обычно эта мадам в офисе раньше двух вообще не появлялась. А потом, знаете, обед в час, в четыре надо чайку в кафешке внизу попить… а там уже – «ой, пять часов!» И сразу дела у начальства. Ведь оно, в отличие от сотрудников, головой работает и может себе позволить свободный график.

Я вежливо постучалась в дверь и услышала громкий стук с другой стороны вкупе с какой-то сумбурной возней. Пришлось проявить  вежливость и постоять немного в тишине, прежде чем снова поскрестись в кабинет начальства и услышать взволнованное:

– Да, да! Войдите.

Ну, мы, офисный планктон – народ простой, нам говорят идти – мы идем. А потом, порой, столбенеем на месте и офигеваем от того, куда пришли.

Кабинет Анны Петровны, к ее чести, всегда отличался исключительным порядком. Но не сегодня, потому что сейчас канцелярские принадлежности на ее столе были расставлены как попало, отчасти даже валялись у самого входа, одна из штор на окне висела криво, будто в спешке ее очень небрежно вернули на место. А сама госпожа директор выглядела так, будто всего мгновение назад финишировала первой на Московском марафоне. 

Вот только не она и не общий беспорядок на фоне приковали к себе все мое внимание, а наглый и весьма самодовольный красавец, который вышел навстречу, демонстративно застегивая манжеты на испачканной помадой белой рубашке.

Тот самый, которого полгода назад я сама придумала и нарисовала.

Я проснулась, тяжело дыша и чувствуя, как огнем пылают щеки. Мне снилось такое... нет – ТАКОЕ! Искренне надеясь на то, что и окончание вчерашнего вечера, и дикие оргии из моих снов, проходившие при непосредственном участии мифического Ильи Краснова, были следствием алкогольного отравления, я села в постели и огляделась вокруг.

Рассвет только-только заглянул в окно гостевого домика. Снаружи пели птицы, а внутри… внутри никого не было кроме меня.

Я с облегчением выдохнула и плюхнулась обратно.

Пора бросать пить. 

Пара бокальчиков вина перед сном – это тоже алкогольная зависимость, знаете ли. А я, если уж говорить начистоту, в последние месяцы без такого допинга просто не засыпала.

В дизайнерском агентстве, в котором я работала еще с последнего курса универа, сменилось руководство – в кресло директора, вместо приятного во всех отношениях Петра Владимировича, села его стерва-дочь. Это и мой маленький конфликт с родственниками, который перерос в мою большую ложь – чтобы понять причину моих вчерашних диких видений, вовсе не нужно было идти к специалисту.

Ох, но до чего же все казалось реальным! Даже страшно, если вспомнить. Страшно и смешно, потому что... ну, камон! Шикарный мужик на дорогущей машине приперся в гребеня, только чтобы увидеть меня? Нет, не так... МЕНЯ? Думаю, одного взгляда на майку с естественной перфорацией от стиральной машинки и трусики-шортики в горошек достаточно, чтобы понять, что эдакий Илья Краснов мог приехать к кому угодно, только не ко мне.

Искренне надеясь на то, что не натворила ничего в пылу вчерашней белой горячки, я решила отправиться в дом – мама обычно в это время была уже на ногах. 

Расспрошу ее обо всем и, если надо, извинюсь…

Я зажала себе рот ладонями лишь бы только не заорать. На коврике, прямо у кровати, во весь свой без двадцати сантиметров двухметровый рост растянулся Илья Краснов собственной невероятной персоной. 

Голый. Абсолютно. В смысле – совсем!

Впрочем, сразу стало ясно, куда делись недостающие до двух метров двадцать сантиметров… и даже, пожалуй, с небольшим...

Я спрятала ноги обратно под одеяло и, почти не дыша, накрылась им сверху. Щеки мои пылали еще ярче, чем после бурных сновидений. Это что же получается? Все-все правда? Не-ет… ну, нет-нет-нет!

Я приподняла край своего защитного покрова и посмотрела вниз. Мужчина, сотворенный моей неуемной фантазией, мирно спал, заложив красивые крепкие руки за старательно нарисованную мной голову. Гармоничное тело атлета, легкий морской загар и волосы, немного выгоревшие на солнце, которые непослушной челкой спускались на лоб. Просто Аполлон... заглядеться можно. Главное не смотреть на то, что я не рисовала. Хотя как же туда не смотреть, если никогда такого вживую не видела…

Пылая от мизинцев ног и до кончиков ушей, я усилием воли закрыла себе обзор на неведомое чудо. И как же так могло получиться? 

Вот, на самом деле, я больше чем уверена, что если бы был хоть малейший шанс на то, что нафантазированный мужик однажды может ворваться в жизнь, сверкая голым торсом и хватая тебя за все выдающиеся места, каждая бы фантазировала аккуратнее. 

Почему я сделала его таким привлекательным? Ну неужели с меня, Алисы, девочки без претензии на сексуальность, не хватило бы какого-нибудь мачо попроще? Среднестатистического такого, чтобы не краснеть от одного взгляда на него и не покрываться мурашками от навязчивых приставаний. А я ведь покрывалась, несмотря на всю его наглость и абсурдность таких приставаний.

И как же быть теперь? Может вызвать полицию и сказать, что вообще впервые вижу этого мужика? Нет… мама с папой, да и вообще все уверены, что я его знаю. Мы же, как никак, уже полгода встречаемся! Только ленивый теперь не в курсе, что младшенькая у моих мамы с папой старой девой не умрет. Всех же так заботила моя личная жизнь – вот и получили, чего хотели. 

А что же получила я?

Будить свою и без того «возбужденную фантазию», чтобы задать этот вопрос, я не собиралась уж точно. Намного лучше будет, если, проснувшись, он не найдет меня. Судя по тому, как нахраписто этот нахал вел себя вчера со мной и моими родственниками, добровольно он не отвянет. Но надо его хоть от моих родителей увести, а то мало ли что у этого странного типа на самом деле на уме!

Когда принимаешь важное решение, всегда становится легче – вот и мне полегчало. Я очень аккуратно, почти беззвучно выскользнула из кровати с другой стороны. Собрала свои вещи, перемещаясь по комнате исключительно на цыпочках, и максимально тихо приоткрыла вечно скрипучую входную дверь. И все это, старательно не опуская взгляда на призывно раскинувшееся на полу мужское тело.

Но все же, уходя, буквально против воли бросила взгляд в его сторону и опять почувствовала, как мой внутренний жар заливает краской лицо.

А вот, все же интересно – это нормально вообще, если у мужчины во время сна того… это самое стоит?

Все явки точно спалены – рассудила я и решила не ехать домой. 

Если уж Илья знал, где живут мои родители, то наверняка был в курсе и адреса моей маленькой квартирки с видом на парк. Но и бегать от него по всему городу, прячась в местах, в которых обычно не бываю, было бы глупо.

Кроме прочего, совершенно не хотелось оставаться одной в городе, где этот идеальный самец может подкараулить меня за любым углом и прижать к холодной стене своим горячим, агрессивно-сексуальным темпераментом. 

Мне нужно было подумать, успокоиться, поискать варианты и, если домой идти вариантом не было, оставалось только одно место, куда бы я могла податься – офис моего родного агентства.

Годовщина свадьбы у родителей в этом году выпала на воскресенье и они приняли решение ничего не переносить. Потому этот понедельник все еще был моим выходным днем, ведь тиранша царственно позволила его прогулять, взамен на то, что я отработаю пропущенные часы, придя поработать в выходные.

Могла бы и просто так отпустить… хотя, что я теряла? Мне и без того периодически приходилось сидеть в офисе по субботам и воскресеньям, когда великая бизнес-вумен Аллочка Петровна подписывала договоры с клиентами, с легкостью соглашаясь на нереальные сроки исполнения и вообще еще кучу условий, которые нормальная студия дизайна, которой мы были при ее отце, никогда бы не приняла.

Трижды разведенная, беспрестанно молодящаяся экс-модель сорока годков отроду, не имея вообще никакого образования в сфере архитектуры, дизайна и даже финансов, совала свой идеально отредактированный хирургом носик во все. Абсолютно во все! А мы, маленький, но дерзкий коллектив дизайн-студии «Красный Кактус», просто ссали послать ее куда подальше и отправиться на вольные хлеба… Потому что эта продуманная тиранша первым высочайшим указом подняла всем зарплату, подсунув рано обрадовавшимся сотрудникам кабальный договор, со зверской неустойкой при добровольном увольнении раньше срока окончания его действия.

Так и жили мы с коллегами, как в анекдоте… плакали, но все равно продолжали жрать этот кактус.

– О, Алиска. И какими судьбами? У твоих родаков же годовщина? – Вместо приветствия встретил меня в коридоре знакомый голос.

Семен – наш менеджер проектов. Скажем так, самый коммуникабельный парень из всей команды дизайнеров-интровертов, вообще всегда и обо всем был в курсе. Во многом за счет своей бесцеремонности и крайней степени самовлюбленности. Но в офисе нужен хоть один такой заводила-коммуникатор, иначе можно за все годы работы так ни разу и не съездить коллективом на майские шашлыки, да не провести ни одного корпоратива. 

И все же порой, вот как сейчас, такая его активность раздражала. Потому, я достаточно красноречиво нахмурилась и буркнула в ответ:

– Не твое дело, Улицкий. Дай пройти, работать надо.

Парень кисло улыбнулся и подмигнул мне, но в сторону не отступил.

– Понятно все с тобой, Семенова. – Сказал он, нарочито громко помешивая кофе в керамической кружке металлической ложечкой.

– И что тебе понятно? Отойди, говорю.

– Понятно, что ты к Алле Петровне подлизаться решила. Что, небось хочешь отпуск под Новогодние праздники выклянчить, чтобы со своим хером снова в горы свалить, да?

– Завидуй молча. Что, небось тоже бы свалил, если б у тебя был свой хер? – Передразнила я его, подражая гаденькой интонации.

На это неоднозначное замечание Семен предпочел не отвечать, но красноречивым взглядом меня прожег. 

Ну, а что делать? Вот такие отношения у нас теперь в коллективе с приходом нового начальства. Каждый друг-другу враг, пища и волк, потому что в отпуск пускают по-очереди и не когда просишь, а когда у Аллы Петровны карты таро сойдутся и водолей до пятого дома дойдет. Ведь эта самодурша даже по таким вопросам сверялась не с логикой или, например, мнением сотрудников, а с высшим разумом и тонкими материями.

Плюхнувшись за свой стол, я ткнула «вкл» на системнике и прикрыла глаза, ожидая загрузки. Настроение было еще хуже, чем в начале дня. Ну, и кто меня за язык тянул? Обидела человека ни за что… а у него ведь чувства есть и вовсе Семен не плохой! Мы раньше даже дружили, до того как тиранша в директорское кресло села. Он, может быть, тоже одинокое сердце. Наверняка, родственники прессуют, про часики напоминая… Ну или что у них там у мужиков. А дома только фикус ждет или скотина какая, с утра некормленная.

На лоб бесцеремонно опустилась холодная ладонь и я довольно грубо отмахнулась, потому что сразу подумала худшее.

– Алис, ты чего? – Испуганно прошептала Катя, прижав ушибленную руку к груди. – Это же я. Ты болеешь, что ли? Горячая такая…

Вот до чего сексуальные красавцы из фантазий доводят – Илья уже мерещится мне везде, чуть подругу из-за него не прибила!

– Кать… прости. – Прошептала я, виновато погладив ее чуть выше локтя. – Я что-то сама не своя.

– Оно и видно. Ладно, потом поболтаем. Мне тиранше нужно до вечера макет сдать. Я что пришла: ты, раз тут сегодня, поможешь с внешними элементами?

Конечно, как тут было отказать. Но внешним элементам фасадной отделки нового проекта все никак не удавалось захватить мое внимание, ведь им безраздельно властвовал совсем другой… эм… внешний элемент. 

Почему-то стоило на мгновение отвлечься, и перед глазами снова и снова вставал один до деталей знакомый образ. Оживший, живой и, как он сам утверждал, совершенно реальный!

В размышлениях о природе моего невероятного знакомого я вспомнила о его вчерашних словах… Каким там кубом он себя называл?

Уж за что люблю наше время, так это за то, что весь мир помещается в одном маленьком устройстве и каждый человек на Земле находится всего в одном клике от того, чтобы получить ответ практически на любой вопрос. Ведь, как гласит известный рекламный слоган: «Гугл знает все!»

Повбивав в поиск «куб» на тот и другой лад, я нашла, что искала… и едва не словила инфаркт от того, как сердце ускорило ритм.

«Инкуб (инкубон, инкубониус, incubus, от incubare, «возлежать сверху») – в распутный , ищущий сексуальных связей с женщинами» – ответила мне Википедия. А после нее и другие популярные порталы принялись наперебой закидывать меня фактами и пугать ужасным ходом развития дальнейших событий.

Нет, уж лучше бы то оказалась белая горячка. Или пришелец… это тоже не так страшно и сложно принять. 

На статье о том, как инкубы собирают сперму других мужчин, являясь к ним в образах прекрасных дев, чтобы впоследствии использовать это семя для зачатия собственного потомства от своих беспомощных жертв, я закрыла все окна в браузере и даже выключила интернет. Непременно облила бы монитор святой водой, если бы такая имелась в наличии.

Меня трясло. По-настоящему колбасило! Ведь если демоны-инкубы действительно существуют…

– Семенова! – Рявкнул Семен над самым моим ухом.

Я едва со стула не навернулась, весьма его этим порадовав.

– Алла Петровна вызывает. Говорит – срочно, не иначе прямо сейчас премировать тебя будет за невероятную трудолюбивость!

– Да пошел ты…

Но коллега даже не огрызнулся в ответ, только улыбнулся особенно гадко и отвесил шутливый поклон, отступая в сторону.

Что могло понадобится от меня Алле Петровне с утра пораньше? Да кто же знает… обычно эта мадам в офисе раньше двух вообще не появлялась. А потом, знаете, обед в час, в четыре надо чайку в кафешке внизу попить… а там уже – «ой, пять часов!» И сразу дела у начальства. Ведь оно, в отличие от сотрудников, головой работает и может себе позволить свободный график.

Я вежливо постучалась в дверь и услышала громкий стук с другой стороны вкупе с какой-то сумбурной возней. Пришлось проявить  вежливость и постоять немного в тишине, прежде чем снова поскрестись в кабинет начальства и услышать взволнованное:

– Да, да! Войдите.

Ну, мы, офисный планктон – народ простой, нам говорят идти – мы идем. А потом, порой, столбенеем на месте и офигеваем от того, куда пришли.

Кабинет Анны Петровны, к ее чести, всегда отличался исключительным порядком. Но не сегодня, потому что сейчас канцелярские принадлежности на ее столе были расставлены как попало, отчасти даже валялись у самого входа, одна из штор на окне висела криво, будто в спешке ее очень небрежно вернули на место. А сама госпожа директор выглядела так, будто всего мгновение назад финишировала первой на Московском марафоне. 

Вот только не она и не общий беспорядок на фоне приковали к себе все мое внимание, а наглый и весьма самодовольный красавец, который вышел навстречу, демонстративно застегивая манжеты на испачканной помадой белой рубашке.

Тот самый, которого полгода назад я сама придумала и нарисовала.

Визг колес по скользкому асфальту и град капель из грязной лужи – вот и все, что теперь напоминало об Илье Краснове, точнее демоне «Айтварисе» – Красном Змее…

И что, так просто? И это вот – все? Надо было лишь как следует проехаться по самолюбию этого сластолюбца и он оставил бы меня в покое? Пф… да если бы знать об этом раньше!

А что если бы знала? Вот сейчас, когда мы расстались на этой минорной ноте и он, без художественного преувеличения, укатил в закат на дорогущей красной тачке, а я осталась стоять на тротуаре у входа в метро под мерзким моросящим дождем… как-то не так мне представлялась победа над надоедливым демоном.

А ведь у меня теперь было его имя, и если оно настоящее, а в этом как-то не было сомнений, – это был ключ к моей свободе!

Я достала телефон из кармана и разблокировала экран. 

В браузере была открыта страница Википедии, в которой рассказывалось о могущественном духе Айтварисе – Красном Змее, который нес призвавшим его как благоденствие, так и погибель. Тут уж как карта ляжет – напутствовала статья во всемирно любимой школьниками энциклопедии – Все зависит от того, в каком этот приспешник дьявола будет настроении. Сейчас явно был в плохом, а значит план по изгнанию нечистого из моей жизни отменять было рано.

Утвердившись в своем решении, я поспешила ко входу в метро.

Правду говорят, что никогда не стоит зарекаться. От сумы, от тюрьмы… да вообще ни от чего! Жизнь обязательно ткнет тебя моськой в это вот самое и заставит разгребать дырявой ложечкой. 

Я вот никогда не верила в высшие силы. Нет, я, разумеется, как почти все дети, рожденные после развала СССР, была, скажем так, обращена в доминирующую в моем семействе религию. Но, как любит говорить мой немногословный батя: «на Руси креститься – не значит верить».

Так вот мне – человеку, громче всех возмущавшемуся открытию магазинчика «Ведьмино счастье» на цокольном этаже нашего дома, было безмерно стыдно идти туда за покупками. Стыдно и даже физически больно, потому что я лично грозила святой инквизицией ее хозяйке – некой мадам Люсинде, по совместительству моей соседке по лестничной клетке.

Колокольчик над дверью коварно дзынькнул, оповестив о моем приходе, и я вся сжалась – только бы тут не практиковали агрессивный сервис. На мое счастье никто не подлетел ко мне с кратким анонсом магазинных акций и навязчиво-вежливым «могу ли я вам чем-нибудь помочь?».

«Ведьмино счастье» было весьма атмосферным местом – приглушенный свет, дурман благовоний, который и без того весьма активно ароматизировал нам весь подъезд… хотя все лучше, чем вонь от алкашей со второго этажа, вечно путавших лестничную клетку с общественным туалетом. По стенам были развешаны яркие туземные маски, которые будто следили за каждым моим шагом, под стеклом витрин поблескивали и переливались разнообразные диковинные штуки – кристаллы, шкатулки, испещренные рунами, амулеты всех форм и размеров…

– Ты никак дверью ошиблась, милая? –  Раздался откуда-то из глубины магазинчика скрипучий голос мадам Люсинды. – Кляузы писать – это тебе направо. Только ЖЭК сегодня до трех работает, завтра приходи.

Я зажмурилась, вся подобралась и выдохнула. Что ж, хочет пристыдить меня – имеет право. В конце концов, я и правда жаловалась на то, что в ее магазине отсутствуют элементарные средства защиты от огня. Зато вон, теперь огнетушитель висит на самом видном месте. Она на него для надежности даже какую-то руну черным маркером нанесла.

– Я покупатель. – Выдавила я из себя сквозь зубы.

– А я знала, что рано или поздно тебе понадобится моя помощь. – Раздалось из глубины магазина в ответ.

Бархатные шторы, скрывавшие подсобное помещение в углу, дернулись, выпуская на свет высокую и худую, точно щепка, женщину лет шестидесяти. Она презрительно окинула меня взглядом утомленного шарпея и быстро приблизилась, чтобы по-собачьи втянуть воздух рядом со мной и нахмуриться. 

– Хм… – глубокомысленно изрекла мадам Люсинда и скривилась.

А я испугалась не на шутку!

– Что? – А вдруг все совсем плохо и эта ведьма сейчас скажет мне, что на мне черная метка и никакой обряд экзорцизма меня уже не спасет. Но нет…

– Молодой человек, который рядом с тобой… потребуются очень мощные чары, чтобы его приворожить…

У меня прям от сердца отлегло. И в каком только Хогвардсе этой шарлатанке диплом выдали?

– Нет, все совсем наоборот! Мне не нужно никого привораживать…

– Ах! – Выдохнула она и в ужасе раззявила рот, заставив меня невольно повторить ее удивление, вскинув брови и схватившись за сердце. – Да… теперь вижу… черный венец безбрачия на тебе, моя дорогая!

– Да фиг с ним, с венцом. – Эта манерная магиня меня и без того раздражала, но вот сейчас начала переходить границы. – Мне бы что-то для обряда изгнания демона.

– Изгнания? – Сверкнула глазами мадам Люсинда и вдруг фыркнула, будто я чушь сказала.

Ну, я собственно так и думала. Все, как говорит батя: все крестятся, да не все верят. У них, у ведьм, видимо, те же проблемы.

– Чтобы изгнать демона, милая, нужно знать его имя. – Сказала она мне, как дурочке. – И, поверь мне, ни один демон тебе своего не…

– Так, имя у меня уже есть! – Оборвала я ее и спешно вытащила из кармана смартфон. – Так, где же это… а, вот – мне нужно тринадцать черных свечей, полкило иерусалимской соли, ладан, курившийся в Храме Гроба…

– Масло шалфея и череп кошки? – С кривой улыбочкой закончила за меня ведьма местного разлива.

Я поморщилась.

– Да, и череп кошки.

– Эту статью писали дилетанты. – Разочарованно вздохнула она, картинно закатила глаза и махнула широким рукавом халата, зазывая меня вглубь магазина. – Пойдем, у меня есть все, что тебе нужно, милая.

Ну, кто бы сомневался.

Позабывшая, казалось, все наши разногласия хозяйка «Ведьминого Счастья», сунула мне в руки плетеную корзинку и начала обход своего магазина.

Вслед за тринадцатью черными свечами в меня полетели какие-то корешки, кристаллы, тряпичные мешочки с какой-то вонючей дрянью и, в конце-концов, как бы мне не было противно к нему прикасаться, кошачий череп.

– Бедная киса. – Сказала я совершенно искренне.

– А? Нет, это не невинно убиенное животное. – Попыталась успокоить меня мадам Люсинда. – Это Пушок, мой кот. Он умер от рака простаты. Не печалься, его усыпили, он не мучался.

Да, спасибо. Это успокаивает. Что? У котов бывает рак простаты?

– Только не забудь вернуть после обряда. Я иногда разговариваю с ним, когда мне грустно.

– Ага… хорошо. – Вера в то, что с эдаким арсеналом мне все же удастся изгнать сексуального террориста из своей жизни, таяла все активнее.

И все же у мадам Люсинды опыта в магии было куда побольше моего.

– Значит так, – напутствовала меня она, завершив обход магазина аккурат возле кассового аппарата, – мелом нарисуешь на полу пентаграмму, заключенную в круг. Свечи и кристаллы расставишь, как я тебе на схеме нарисовала, и одну в руку возьмешь. Вот из этого всего свари отвар, да смотри ингредиенты добавляй строго в написанном тут порядке! И это, воду лучше не из под крана, чистую бери. Так, что еще… череп в центр, потом, когда зелье будет готово, мажешь им череп вот с этими словами… и смотри! Ничего не перепутай – последствия могут быть ужасными. Сама знаешь, с магией шутки плохи!Ну, уж это мне было известно… хотя откуда же мне было знать, что фотошоп вызывает демонов?

– С тебя десять шестьсот.

– Что-о? – Да, таки поверить в то, что корешки, китайская бижутерия и свечи с красителем могут потянуть на такую сумму, мне было сложнее, чем в то, что придуманный мной мужик однажды оживет и потребует мою невинность.

– Ах, ну да. Пушка же ты вернешь. С тебя восемь двести.

Я презрительно посмотрела на нее, а она холодной улыбкой отразила мой взгляд. 

Все ясно. Издевается. Наверняка накрутила сумму вдвое… ну ладно. Все равно мне мою проблему с потусторонними вредителями надо было как-то решать, а еще одного похода в столь злачное место, как магазин «Ведьмино Счастье», я не переживу. 

Мне просто хотелось, чтобы все это поскорее закончилось, а за свою свободу я была вполне готова доплатить две четыреста за пожизненное владение черепом Пушка.

На часах было около пяти вечера, когда я, свернув в рулон ковер в гостинной, и по совместительству моей спальне, принялась поганить свой прекрасный купленный по акции ламинат с имитацией под темный орех.

Возможно, это было не по канону, но, чертя пентаграмму белым мелом по темному полу, я думала о том, что, если он по какой-то причине не отмоется, я засуну гребаный кусок минерала Люсинде в…

Крышка на кастрюле с мерзким варевом начала подскакивать, а жидкость, шипя на всю квартиру, заливать мне чистую плиту. Пришлось бросить все и выключать.

Ума не приложу, зачем мне было нужно обязательно варить целую кастрюлю этой дряни для того, чтобы взять из нее жижи с наперсток.

Наверняка чтобы этой гадостью провоняло все вокруг! Ух, мадам Люсинда, если колдовство не подействует, я заставлю выпить вас этот супчик до дна! 

Спустя полчаса пентаграмма была начерчена, свечи благополучно капали черным воском на мой драгоценный ламинат, а я, аки дура, сидела в центре всего этого безумия со свечой в одной руке и черепом Пушка в другой.

– Боже, что я делаю. – Спросила я у тишины, прежде чем начать читать заклинание, написанное явно на латыни, но любезно переведенное для меня в русские буквы. – Экзорцизо те, иммундиссимэ спиритус, омнис инкурсио…

Сказать начистоту, если бы мадам Люсинда повелела мне проводить этот обряд непременно после полуночи, пусть даже и не на кладбище, а также в квартире, я послала бы все к чертям и, наверно, смирилась со своей участью. Потому что ну его к чертовой бабушке! Мне и так было страшно до жути от одного только черепа несчастного Пушка и этих жутких латинских заклинаний!

Дрожа от напряжения и, чего уж там, религиозного страха, я дочитала-таки заклинание до конца и прислушалась.

Тишина…

Ну, почти. У соседей сверху ожила стиральная машинка, но это точно не считается. 

Ожидая хоть какой-то реакции на проведенное мной с риском для собственного рассудка магическое действо, я посмотрела в пустые глазницы Пушка, а Пушок будто бы даже посмотрел на меня…

– А что, нормального кофе в этом доме нет?

– ААА!

Я полетела в одну сторону, а череп несчастного онкобольного кота – на диван. И то хорошо – не хотелось бы получить от Люсинды магический втык за порчу единственного друга.

Возможно, ведьма что-то напутала? Или я где-то облажалась, но по всей видимости это был ритуал не изгнания, а призыва… призыва абсолютно голого Красного Змея.

– Что «А»? Ты что же, действительно пьешь эту растворимую бурду? – Сверкающий гармоничным, подтянутым телом в лучах вечернего солнца, струящегося из окна за моей спиной, Илья Краснов открутил крышечку на банке и, с омерзением вдохнув бодрящий аромат, изобразил рвотный позыв. – Нет, таким навозом я не стал бы даже праведников травить. Это негуманно. Может быть, у тебя хоть чай есть не в пакетиках?

– Может, тебе одеться и пойти поискать свой кофе в другом месте?

Мужчина моих грез нахмурился и, окинув взглядом свое идеальное обнаженное тело, прищурился.

– Что ты тут не видела? Экая ты невежливая. Ладно, пойду сам поищу, может хоть что-то приличное все же есть в этой квартире.

Итак, я сидела на полу возле пентаграммы, по углам которой мирно горели свечи. Череп Пушка смотрел на меня с дивана будто бы с укоризной. Да, мне и самой свое нынешнее положение не доставляло удовольствия.

– Что? – Спросила я у него с вызовом. – Хреновая из твоей хозяйки ведьма. Могла бы и нормальное заклинание подогнать за такие-то деньги!

С кухни донесся полный омерзения возглас:

– Фу… ласточка, только не говори, что это ужин! Знаешь, дорогая, пожалуй за готовку я возьмусь сам.

Ну, вот что с ним делать? Чувствуя, что теряю контроль над своей жизнью окончательно, я потушила свечи и обреченно поплелась на кухню. Сдаваться Красному Змею на растерзание.

Подтянутая мужская задница – это явно не то, что я ожидала когда-либо увидеть на фоне своей дешевенькой белой кухни. Даже не думала об этом, тратя все свои накопления на вот этот вот залежавшийся на складе гарнитур и не ходовую модель холодильника! Хотя, быть может, разреши кто маркетологам такую промо-акцию, у безымянной мебельной фабрики и провальной новинки индезита не было бы отбоя от продаж. 

– Ласточка, ты отвратительно питаешься… – сообщил демон, бесцеремонно рывшийся в моем холодильнике. – Фу… А чем это вообще пахнет?

Чувствуя, как стыд заливает щеки алым, я подлетела к нему и вырвала из рук контейнер, который он к счастью не успел открыть. 

– Тебя не спрашивала.

Глупец фыркнул и даже не понял, что я только что спасла его от мучительной смерти! Там еще с годовщины свадьбы тети Нади и дяди Олега мумифицировались манты, насильно всученные мне при попытке сбежать от родственников пораньше. Уже полгода как они пытались выбраться из контейнера и попросить меня о помощи, а избавиться от них мне не позволяло чувство страха перед чужеродной жизнью.

– Ты что тут вообще делаешь? – Пошла я в атаку, желая отвлечь его от нижней полки.

Там тоже была жизнь в виде лактобактерий, перешедших на сторону зла, после того как упаковке йогурта стукнуло два месяца после истечения срока годности. Да, я таки не то чтобы аккуратная хозяйка... 

Глядя на то, как Илья-Красный Змей с победоносным возгласом достает кусок свиной шеи, купленный мной вчера по просьбе мамы для семейного барбекю и благополучно забытый, я едва не заскулила. Сейчас начнет готовить, потом разведет меня на ужин вдвоем… и как мне его теперь, спрашивается, вытурить?

– Я тебя не приглашала… – шиплю сквозь зубы, пытаясь вырвать у него из рук кусок мяса, вцепившись в него будто голодная кошка. – И вообще, разве тебе не нужно приглашение, чтобы войти в мой дом?

Илья замер на мгновение, сосредоточенно заглянув мне в глаза, и растянул губы в коварной ухмылке, свободно выпустив из рук кусок мяса так, что я едва не упала. А потом подошел ближе, буквально прижав меня к столешнице, и нагнулся, сократив расстояние между нами до того что пряди, выбившиеся из моей прически, взметнулись от его горячего дыхания. 

Пискнув от неожиданности, я прикрылась свининой, точно щитом, а он, с опасным стальным шорохом, извлек самый большой нож из подставки за моей спиной.

Рассмеялся… весело ему, понимаешь ли!

– Что ты! Я вообще самое свободное существо. Мне никаких приглашений не нужно. Откуда ты вообще все эти глупости берешь? – Сказал он и, воспользовавшись моим замешательством, вырвал-таки мясо из моих одеревеневших пальцев.

– Вот увидишь, я приготовлю нам потрясающий ужин! – Нож, разделочная доска – и сталь в его руках засияла, без труда разделывая кусок свинины на идеально выверенные куски. –  Должна радоваться, а то дом полон дряни и никакой нормальной еды. Надеюсь, у тебя хоть зелень есть? 

У меня кончились силы сопротивляться. Я сдалась! Плюхнулась на барный стул у стойки и растеклась по ней унылой лужицей, одним глазом наблюдая за тем, как сильные руки, прикрепленные к красивой широкой спине, что-то там кулинарят на кухне. На которой никто отродясь не готовил ничего, с чем нельзя было бы справиться при помощи микроволновки. 

– И все же ты не потеряна для общества. Я нашел вполне себе отличный чай. Даже удивительно, что такой есть в доме любительницы… растворимого кофе. – Сказал он, будто выплюнул. – Вот, угощайся. Заварил по всем правилам.

Острие ножа на мгновение указало на заварник на столе. Глиняный, в цветочек, еще бабушки моей. Удивительно, что этот раритет как-то умудрился осесть в моей квартире. Мучительно вспоминая, что за чай такой волшебный он мог раскопать в моих запасах, я приоткрыла крышечку и от нахлынувших воспоминаний поспешила закрыть ее обратно.

– Ты где эту дрянь раскопал? Мне его Алена в подарок из Китая привезла. Я думала, что отравить меня решила за все детские разногласия. Он же воняет носками! Давай еще того супчика похлебаем тогда. 

– Это пуэр, притом высшего качества! Хотя, с твоими запросами… Может, лучше хорошего мужского семени тебе на ужин, а?

Сказал и рассмеялся, повернувшись ко мне во всем своем неглиже. А взгляд ведь сам собой скользнул по его подтянутому животу и ниже… скатился по кубикам, угодив на то, что приличные мужчины приличным девушкам вот так между делом не показывают. 

Тут уж прикрывай глаза, не прикрывай, а краска с лица все равно теперь не сойдет. На задницу его пялиться все же не так стыдно было. Он же затылком не видит! Я надеюсь...

– Слушай, вот неужели обязательно себя так вести? Неужели нельзя по-человечески со мной… ну ты, я не знаю, хоть бы прикрылся, а то ходишь тут, трешься обо все. – Попыталась я скрыть смущение гневом, а он будто специально развернулся к шкафчикам и полез за перцем и солью на верхнюю полку, от чего его чресла в буквальном смысле разлеглись на моей столешнице.

Нет, он что, специально? Мне теперь сжечь ее, что ли?

Достал что нужно, разжег плиту, сковородку поставил и только после того соизволил ответить:

– Прикрыться говоришь, – прошептал будто бы рассеянно. – Не вопрос…

И вот нахал! Взял прихватку-варежку с крючка над мойкой и, будто бы для того и придумана, запросто надел ее на член.

– Только не…

– О, в самый раз! 

– ...мамину прихватку… – Тут уже даже говорить что-то было бессмысленно – прихватка была обесчещена. 

– Ладно, если не ее…

Илья безразлично пожал плечами, снял прихватку и, вернув на место, заменил ее пестрым полотенцем. Его член под ним послушно принял боевую готовность.

– Смотри! Настоящий цветастый призрак! У-у... Ой, сковородка уже нагрелась… – Моментально отвлекся шутник и принялся за готовку, напевая себе под нос что-то мелодичное на незнакомом мне языке.

А я как сидела на месте, раскрыв рот, так едва язык себе не прикусила, когда подпрыгнула из-за внезапного звонка в дверь.

– О, не знал что мы ждем гостей! Ну, ничего. Здесь на всех хватит. – Сказал он с самодовольной улыбкой  и вот лично мне было совсем непонятно, имел ли он в виду ужин или самого себя.

Едва не свалившись со стула, я воровато прокралась через кухню в коридор, прошептав ему на ходу:

– Я тебя умоляю, без звука... Ко мне только мама может так без предупреждения завалиться. И, пожалуйста, пожалуйста-припожалуйста! Ну надень ты хоть штаны.

– Обещаю, – сказал он, подражая моей интонации и перепуганному взгляду. – Мама – это святое. – И добавил, нарочно повысив голос. – Ну если она сама меня не захочет, конечно.

Застигнутая этой фразой у самой двери, я замерла и с усилием выдохнула. Ах, если бы у меня под рукой сейчас было что-то острое – Красному Змею бы не поздоровилось.

Щелчок замка – и меня буквально снесло потоком эмоций, облаченных в бесконечную череду слов.

– Семенова! Ты вконец ахренела? Весь офис на ушах! Семен говорит, что ты уволилась и укатила со своим мужиком в закат, Ксюша из бухгалтерии утверждает, что тиранша поехала кукухой окончательно и отпустила тебя на вольные хлеба с зарплатой. Пашка-сисадмин какую-то хрень лопочет, мол ты работаешь теперь на спецслужбы или с каким-то олигархом связалась... Кому я верить-то должна, спрашивается?

– Для начала – выдохни. – Посоветовала я Катюхе и сама же последовала своему совету. – Все не то, чем кажется…

– Кажется? Кажется?! Ты такая, значит, сказала, что поможешь с внешними элементами по гребаной Луговой, я такая, прихожу к тебе с шоколадкой спасибо сказать – а нет тебя, след простыл! Мало того что это не по-дружески так подставлять, так еще, оказывается, что весь офис в курсе твоего отсутствия, а я – нет? Но я же твоя лучшая подруга, мать! Разве подруги так себя ведут?

– Кать, Кать, ну, прости! У меня правда совершенно не было времени… все так произошло! У меня просто голова сейчас взорвется…

– Это у меня сейчас что-нибудь взорвется! Боже, Семенова, ну разве ж так можно? Дай хоть воды попить, я сюда от метро почти бежала, все думала, вдруг случилось что! Ты ж трубку опять в одно место себе засунула и не берешь…

Не сложно представить, почему бронепоезд по имени Екатерина Кошкина мне остановить не удалось, и подруга на всех парах влетела на мою скромную облюбованную демоном кухню.

– П.. привет… – промямлила Катя, как есть остолбенев в дверях и глупо махнув ладошкой Красному Змею… ну, или его змею, потому что смотрела она ему вовсе не в глаза. – Вот это размер… – сказала и даже не покраснела. Зато покраснела я, по цвету почти слившись с ее огненно-рыжими волосами.

А все потому что и Змей так же радостно махнул ей в ответ. Как я поняла, не только ладошкой, ведь все еще был в чем мама родила. 

– Прости красотка, – задумчиво и как-то грустно сказал Илья, – моя ласточка не одобряет групповой секс, иначе я бы предложил тебе остаться на ночь, а так разве что на ужин. Ты ведь хочешь вкусно поесть в моей компании?

Убила бы… то как он действует на некоторых женщин – это просто жуть жуткая! Ладно на тираншу или каких-нибудь рандомных теток на улице – наплевать мне на них! Но Катьку, мою Катьку я ему не отдам!

За сим я схватила ее за руки и почти волоком потащила обратно в коридор, подальше от феромонного облака, окутывающего этого альфа-самца.

– Это что за... ахренеть? – Бессвязно спросила Катя.

– Не твое дело… – Неожиданно для самой себя огрызнулась я, но тут же взяла себя в руки. К счастью, моя обалделая подруга даже не успела обидеться. – Это инкуб… то есть Илья, да. Илья Краснов, мой парень. Ты же его знаешь, ну, я тебе рассказывала о нем.

– Я думала, что ты просто мужика для фотосессий нанимала… – честно признался самый близкий мне человек.

Вот это новости!

– В смысле, ну ты сама понимаешь… такой горячий красавчик и ты. Ну, тут явно ситуация гонораром попахивала.

На такое уже можно было обидеться! И я бы обиделась, если сама была перед ней чиста. 

Но все это эмоции, а ситуацию надо было как-то разрулить. По тому как Катька вожделенно смотрела в сторону кухни, я поняла что просто так ее за дверь вытолкать уже не удастся. Пришлось плыть по течению.

– Илья, знакомься. Это моя подруга Катя, я тебе про нее рассказывала, мы работаем вместе. Катя, это Илья. Мой жени… мой мужик (парень)...

Запнувшись, я поймала на себе сосредоточенный взгляд Ильи и мне совсем не понравилась коварная улыбочка, скользнувшая по его губам следом. Мужчина из моей фантазии, как ни в чем не бывало, вытер руки полотенцем, с помощью которого еще совсем недавно изображал членопривидение, и поспешно стиснул Катькину ладонь.

– Очень приятно. Вы уж извините, Катерина. Нам тут было весело, но я, пожалуй, пойду оденусь. Дорогая, я мигом, присмотри за мясом, пожалуйста.

И надо же такому случиться, наклонился ко мне, замерев губами в сантиметре от моей щеки. Типа сдержал уговор, позволил самой решить может ли он меня коснуться или нет. Под пристальным взглядом Кати было бы неразумно оттолкнуть его и горячие губы Ильи, пожалуй, уж слишком вожделенно запечатлели чмок на моей коже.

Вот уж не поцелуй – а выстрел в голову!

Не успел он выйти из кухни, как Катька кинулась мне на шею и страстно зашептала, едва слюнями мне в лицо не брызгая:

– Где урвала? А там еще есть? Слушай… ну какой из него менеджер-айтишник, видала я этих прыщавых пузанов. Ну, признавайся, он стриптизер, да?

– Я один такой! – торжественно заявил Змей, избавив меня от необходимости отвечать. Вернулся почти мгновенно, но уже в майке и джинсах, зато босиком. Позер. – И нет, стриптиз может заслужить только одна женщина – моя ласточка.

Сказал и, послав мне совершенно уж лишний воздушный поцелуй, вернулся к готовке. Ну, просто чудо, а не парень, в самом-то деле! Вот только меня не проведешь! А вот Катьке, судя по тому как она расплылась, на него глядя, и рассыпалась в комплиментах в сторону Ильи, было бы достаточно и меньшего.

– Илья, можем же мы на «ты»?

– Если ласточка не против, то можно и на «ты»... – ответил Красный Змей, глядя при этом не на нее, а на меня. Не иначе одобрения моего ждет на то, какой он у меня правильный и порядочный демон. Прямо-таки инкуб-однолюб, ага...

– Ой, да кто ее спрашивает. Илья, а у тебя нет ли братьев или… или может кузенов? 

– Хм… Братьев-то у меня много… что ж, если очень хочешь, я порекомендую им твою душу.

Я замотала головой и хотела протестовать, но Катька до того громко взвизгнула, что вся моя гневная отповедь потонула в этом ультразвуке удовольствия.  

Между этими двумя образовалась какая-то связь мне совершенно непонятная и оттого нарушить я ее была не в силах. Стоя посреди своей собственной  кухни, я ощущала себя шпионом, засевшим за прослушкой чужого телефонного разговора.

– Илья, а вы наверно спортсмен? – Не унималась Катя. – Вы наверно все свое свободное время проводите в зале, да? У вас такие… мышцы. – Произнесла она с придыханием и почти что легла грудью на барную стойку. Разумеется, специально, чтобы привлечь внимание к своему красивому третьему размеру, который моя подруга никогда не скрывала и умело подчеркивала глубокими вырезами.

– Так, баловался немного в юности, – отмахнулся Илья, даже не полюбовавшись на ее акробатические трюки.

Он был крайне сосредоточен на жарке стейка – когда сковорода раскалилась до нужной температуры, бережно выложил на нее кусок мяса и теперь поддевал его вилкой, следя за тем, чтобы прожарка шла равномерно. Немного подумав, нырнул в мой ящик с приправами, откуда ранее извлек соль и перец, откопал там сухие веточки розмарина и, с поистине шефской грацией, добавил одну к своему высокохудожественному стейку.

Вот вроде бы что здесь про секс? Ну, любит человек готовить! Умеет это делать… но вместе с божественным ароматом жареного мяса по кухне будто разливались его феромоны – так Катька втягивала этот аромат и ерзала на стуле, прикусывая губу, что я стала опасаться не протрет ли она в себе дырку. Еще одну.

Ну и смотрела она в этот момент, разумеется, не в очи его ясные, а беззастенчиво пялилась на зад моего нафантазированного мужика.

И все бы ничего, но тут Илье вздумалось поточить нож. Сильной жилистой рукой он взялся за толстую рукоятку ножа, а в другую уверенно взял точило и стал делать ими характерные движения… характерные для заточки, разумеется! Но глядя на Катю можно было подумать, что она в полной мере визуализировала себе не совсем эти бытовые предметы. Она тихонько постанывала и вздыхала, а я не могла отделаться от мысли – почему все это так действует на нее, на тираншу, на всех вокруг… но не на меня? 

Нет, Илья, разумеется, до невероятности горячий парень и не будь он таким наглым, нарциссичным, озабоченным демоном, я бы… хотя что об этом рассуждать, если скорее ад замерзнет, чем Красный Змей отринет хоть одну из своих ипостасей.

Меж тем бытовая порнография только набирала обороты – закончив точить нож, красавец-мужчина всерьез взялся за сковороду. Покачивая ею туда-сюда, проверил, как мясо отдает сок. Удовлетворившись этим, нежно, едва ли не чувственно провел рукой по ручке, будто та была не иначе – интимным местечком какой-то красотки. Затем, одарив улыбкой Катю, от которой та непроизвольно сжала ноги и выдохнула, поставил чайник… Да так двусмысленно у него все это получилось; вот это вот втыкание вилки в розетку, наполнение емкости водой и особенно нажатие маленькой красной кнопочки на приборе.

Не сказать что на меня это действовало так же, как на подругу, но на этом моменте вспотела даже я, а Катька и вовсе до скрежета впилась в столешницу моей барной стойки красными ногтями. Словно в ответ на ее вожделеющий взгляд, Илья аккуратно поставил перед ней чайную пару и томно спросил:

– Екатерина, вы любите погорячее?

Именно в этот момент чайник, как по заказу, издал громкий пронизывающий свист, а измучившаяся своими фантазиями Екатерина прикрыла глаза и толкнулась вперед на стуле, издав при этом вполне однозначный вскрик.

Ёбушки-воробушки… такое даже на порносайтах надо размещать с пометкой 21+.

Катя пыталась привести в порядок дыхание и томно смотрела на Илью, а Илья в этот момент не сводил глаз с меня… а я… а я смотрела на них обоих и чувствовала, как из потаенных недр моей души поднимает голову самая настоящая ревность! Злая, жаждущая крови изменников гидра с десятком зубастых ртов и жалобными заплаканными глазками. Потому что ко всему прочему мне было так обидно, что аж сил нет! Обидно, что они вот это вот все прямо на моих глазах, а еще за то, что этот чертов инкуб прекрасно понял, что я его ревную. Ну, с чего бы еще ему сейчас так противно лыбиться?

Он уже хотел сказать что-то едкое, но меня спас дверной звонок. Вот, клянусь, моя холостяцкая берлога ни в один из дней моей жизни здесь еще не была так популярна!

Если честно, страшно оставлять этих двоих вот так, после всего того... чая, который был между ними минуту назад. Потому я не хочу, но все же оборачиваюсь на них у самой двери в кухню. 

Катя пожирает глазами Илью, а тот в свою очередь не сводит глаз с меня. Фыркаю, будто мне все равно. Надеюсь, что именно это в тот момент и написано на моем лице, а не желание расплакаться, вперемешку с острой потребностью что-нибудь швырнуть в его довольную физиономию.

И кого там, черт возьми, принесло в такой неудачный момент?!

В этот раз я не допустила прошлой ошибки – все же решила посмотреть в глазок. Мало ли… вдруг мама. Тогда бы я просто сделала  вид, что меня нет дома. Уж лучше тихо сгорать от стыда и заниматься самобичеванием, чем участвовать в трагикомедии «все те же и мама». Мало ли что демону в голову взбредет… 

Нет, Катьку уже не спасти, но она баба взрослая, переживет как-нибудь, а вот маму я точно в обиду не дам! 

Едва я прильнула к двери, в маленьком кружке показался любопытный карий глаз. Да так неожиданно, что я едва не вскрикнула.

А… понятно. Ну, раз все сегодня решили собраться в моей квартире, уж этого человека стоило ожидать в первую очередь.

По ту сторону дверного глазка стояла невысокая миловидная старушка из тех, которые как с картинки – вязаная кофта поверх цветастого сарафана, тапки на толстые чулки и пестрый платочек, прикрывающий седую головушку. Что называется, бабушка - божий одуванчик, обнять и плакать. Отличная маскировка, между прочим!

По крайней мере, я даже заподозрить ничего не успела, как сразу попала на удочку этого коварного манипулятора. 

Марья Андреевна, а именно так звали мою престарелую соседку, пришла за коробком соли, едва я закончила заносить пожитки в свою новую квартиру. Ну, что ж я, изверг, что ли, ей отказывать? Поздоровалась и отдала бабушке соли целую пачку – разве жалко… но это было моей фатальной ошибкой.

Соляной тест я, видимо, прошла лучше всех прочих наших соседей по новостройке, потому что именно меня с тех пор Марья Андреевна выбрала в качестве личного раба. Нет, в той или иной мере в рабство к ее робкому голосу и  милому выражению лица попали все, но я была для нее как швейцарский нож – на все случаи жизни. 

Сходить за молоком в два часа ночи? 

«Алисонька, старость не в радость! Совсем забыла купить, дура старая… а мне доктор прописал по утрам обязательно кашку на молоке есть, да и у Масика изжога. Ему обязательно после еды надо выпить, а то излается весь, всех соседей же перебудит...».

Поработать грузчиком?

«Алисонька, старость не в радость! Уж сама не донесу… там корм собачий по акции! Представляешь, если взять сразу пятнадцать килограмм, выходит аж на десять рублей с кила дешевле! А Игорь Павлович из триста восьмой не открывает… наверно, на рыбалку опять уехал».

Ага, уехал… сидел небось под дверью и плакал как девочка, колени обняв. Не отошел еще после того, как Марья Андреевна попросила его её Масика выгулять.

Масик, к слову, был не диванной собачкой, которую если не мухи заклюют, то тараканы унесут, а мускулистым половозрелым ротвейлером. Да, да! Эта машина для убийств словно зачарованный слушался свою хозяйку и ни во что не ставил всех окружающих, когда ее не было рядом... 

Что и говорить, человек, мягко говоря, не самый приятный, но разве же ей откажешь? Хитрая Марья Андреевна всегда высказывала свои просьбы вежливо, а после так сердечно благодарила, что и лесом в другой раз не послать. Это ж как щеночка обидеть – да у меня скорее сердце разорвется, чем рука поднимется! 

Что на этот раз могло понадобиться этому дьяволу на пенсии, я даже предположить не смела… хотя, после всех событий минувших дней меня вряд ли можно было чем-то удивить. А потому, я шумно выдохнула и распахнула перед ней дверь.

– Здравствуйте, Марья Андреевна. Вы, если честно, не совсем вовремя… – попыталась я сразу обозначить временные рамки нашего последующего общения. 

– Здравствуй, дочка! Что ты, у меня вопрос-то на пять минут… – и затараторила свое любимое, заладив: – Алисонька, старость не в радость! У внука день рождения сегодня, вот, поздравить его хочу, ведь уже год не видела. Он у меня в Англии учится, да… в этой, которая в Великобритании. Он мне на прошлый новый год свой бук подарил, сказал: «будешь, бабушка, мне по видео звонить». А я так боюсь всех этих электрических приборов современных, на силу с мультиваркой разобралась, а тут целый бук! Поможешь мне эту видеосвязь включить? Ты же молодая, наверняка в этих буках разбираешься?

Сказала и посмотрела на меня с такой надеждой, будто я не скайп ей могу помочь включить, а одна единственная-избранная способна кольцо всевластия в Мордор отнести… ну, и как тут откажешь? Тем более, что дело вроде и правда минут на пять, даже если программу ставить придется.

Я посмотрела жалобно назад в квартиру, прислушалась – болтают. Интересно, о чем… впрочем, чем скорее с Марьей Андреевной управлюсь, тем быстрее узнаю. Взяла ключ, прикрыла дверь и пошла следом за восторженной старушкой.

Пока дошли до ее квартиры она меня десять раз поблагодарить успела и воспеть мою бескорыстную доброту. Вот, умеет же сгладить углы! Ведь по моей пресной физиономии видно, что меньше всего на свете мне сейчас хочется делать добрые дела.

Надо сказать, что в квартиру к пенсионерке-манипуляторше я попала впервые. И немного ахренела… все же, когда речь идет о бабушке на пенсии, думаешь в первую очередь о скромном жилье со стареньким ремонтом и холодильником из прошлого века. Ан нет. 

Я будто попала в филиал Версаля – лепнина на стенах, золоченые рамы, мебель с вычурными ножками и шелковой обивкой, люстры с имитацией свечей. Ай, да бабуля! А ходит в старом халатике и вытянутой кофте. Уходит от налогов, не иначе!

Удивляться дальше и начать задавать неприличные вопросы помешал бабулин цербер. Масик выплыл черной тучей из-за кухонной двери, вошел в коридор, будто крейсер Аврора в узкую гавань, и тут же зафиксировал на мне взгляд прирожденного убийцы.

– Масичка, место. – Ласково прощебетала Марья Андреевна. – А ну не пугай мне девочку, ей еще работать. Иди, иди...

Кобель моментально отреагировал на приказ – резво пронесся мимо меня и скрылся в дверях одной из комнат.

– Ну, что встала, милая? Пойдем скорее, а то я боюсь не успеть. – Прощебетала обитательница квартирного Версаля, сладко мне улыбнувшись. – У нас же разные часовые пояса, вдруг мальчик спать ляжет сегодня пораньше.

Ага… ляжет… взрослый парень, студент, отмечая день рождение где-нибудь в университетском кампусе. Все еще находясь под впечатлением, я даже не сразу сообразила, чего она от меня хочет, потому старушка ловко взяла меня под локоть и привела в зал.

На красивом круглом столе посреди богато обставленной комнаты стоял вполне себе ультрамодный ноутбук-книжка, который и как планшет можно было использовать, и раздельно с клавиатурой. Я с недоумением посмотрела на бабулю, ведь по ее словам ноут ей подарили в прошлом году, да еще и подержанным, но промолчала. А она только подтолкнула меня и смущенно пролепетала:

– Я его боюсь. Даже не открывала ни разу, а вот теперь внуку приятно решила сделать. А то еще решит, что я его подарком не пользуюсь, обидится. Ты тут поколдуй, а я нам чай налью…

И ушлепала прочь, оставив меня наедине с электронным зверем.

Что ж. Будто проблема поставить скайп и запустить… но, как оказалось, еще какая…

Признаюсь, сегодня Марья Андреевна открылась для меня с совершенно новой стороны, притом во всех смыслах! Ведь едва я запустила браузер, весь экран передо мной заволокло яркими, красочными порнобаннерами.

Не желая делать поспешных выводов, да и вообще лезть в подробности чужой, эм… интимной жизни, я поспешно залезла в диспетчер задач, отключила вредоносные программы и перешла в настройки, чтобы удалить с компьютера порочащие честь бабули программы. И все же, когда ноутбук был очищен от явного свидетельства неумелого серфинга в интернете, залезла в историю браузера. Ох, любопытство курицу сгубило… 

Марья Андреевна была не просто умелой манипуляторшей, эта престарелая перечница была заряжена чили с напалмом. Ну, никогда бы не подумала, что человека в ее возрасте может интересовать такое! А я-то поражалась, ну кому может быть интересно порно, где четверо здоровых чернокожих ребят… нет, мне даже думать о таком стыдно.

Очистив историю ее браузера, будто собственную совесть, я быстро поставила скайп и окликнула Марью Шаловливую Затейницу Андреевну. Та прибежала так быстро, будто все это время стояла за дверью. Хотя наверняка же стояла! Ждала пока я справлюсь с ее компьютерным ЗППП.

– Ой, что, так быстро? – Поразилась она не очень натурально. – А у меня и чайник даже еще не вскипел.

Ага, как же он вскипит, если ты его и не ставила. Ведь наверняка поить меня чаем в ее планы не входило, а вот получить услуги компьютерщика на халяву – это завсегда пожалуйста. Ведь стыдно наверно было в ремонт ноутбуков как есть обратиться? Там ребята матерые работают, их историей про внука и его подарок не проведешь. А соседка-Алиска, простачка глуповатая, все скушает… ох, Марья Андреевна!

Со скайпом разобрались быстро, да и не особо-то он старушку интересовал, так что я даже подумала, а есть ли внучек в Англии на самом деле? Но вот с антивирусом пришлось повозиться – очень уж заинтересовал бабулю процесс защиты интернет-соединения. Оно и немудрено, ведь всем известно, что дурное дело – нехитрое, а второй раз про внука и подарок лапшу Алиске на уши навешать не получится. Придется другого «лоха» искать. Хотя что расстраиваться? Они, как известно, не мамонты – не вымрут.

Как я и думала, особо упрашивать меня остаться на чай никто не стал, а потому, потратив час или даже более на благотворительность ненуждающимся пенсионерам, я наконец вернулась в свою квартиру. 

Ох, лучше бы я вернулась позже или и вовсе пала смертью храбрых, растерзанная кровожадным Масиком, потому что услышать то, что донеслось до моих ушей, едва я перешагнула порог, было мучительно больно!

– Да… еще… еще. Сильнее! Ау… сюда! – томно восклицала Катя и восторг ее, точно хрупкий фарфор, разбивался о стены моей квартиры.

– Какая же ты податливая, – вторил ей глубокий мужской голос, хозяина которого нельзя было спутать ни с кем, – и нетерпеливая…

Я стояла в коридоре своей квартиры, почти не дыша. Два шага, которые оставались до кухонной двери мне почти физически больно было преодолеть. Я просто молча слушала стоны Кати и одобрительные замечания Ильи, кусала губы и пыталась убедить себя, что мне туда не надо. Что мне лучше пойти в комнату, воткнуть в уши наушники и посмотреть на каких-нибудь уморительных котиков в Ютубе, пока эти двое не оторвутся, наконец, друг от друга… чем бы они там не занимались!

Но минуты сменяли друг друга, а я все еще не переходила к воплощению своего более чем разумного плана. 

Почему? Я знала почему, но признаться себе было трудно... потому что если я приму то, что по-настоящему ревную Илью, настолько что готова влететь туда, швыряться острыми предметами и орать на изменника, то придется признать и то, что он мне небезразличен. Совсем небезразличен!

Все знают, что когда за штурвал управления берутся эмоции, разум впадает в спячку. А эмоции бурлили во мне, выплескивались через край! Поэтому в какой-то момент ноги сами сделали два решительных шага, заставив мозг лихорадочно придумывать какого собственно хрена я решилась нарушить их интимный момент… массажа.

На моем крохотном диванчике возлежала Екатерина Кошкина и буквально плавилась в умелых мужских руках массажиста-любителя, стараясь делать это как можно эротичнее.

Несмотря на то, что я прошлепала в кухню достаточно громко, никто даже не обратил внимания на мое появление! 

– У офисных работников шея часто отекает и болит… просто нужно почаще давать себе перерывы и, разумеется, найти своего массажиста. – Сладко протянул Илья, разминая плечи разомлевшей Кате.

– О… кажется, я нашла своего массажиста! – Томно выдохнула подруга. – Плачу любые деньги…

– Я подумаю. – Усмехнулся тот, а у меня само собой вырвалось: 

– А я…

Что я хотела этим сказать? «А я» – а дальше-то что? 

Это уже было неважно, потому что едва они оба обернулись на меня, я сразу же забыла спонтанно родившуюся мысль. Осталось только спешно тему менять!

– А что там с едой? –  нашлась я, и, ощущая как воспламеняются щеки, бросилась к плите. – Проголодалась – жуть!

– Тебя ждет! – тут же ответил Илья, буквально материализовавшись за моей спиной. Да еще и склонился к самому уху, вызвав стадо мурашек своим горячим шепотом.  – Видишь, я могу хорошо себя вести… только попроси, я буду оооочень хорошим… и только твоим.

А я что? А я ничего. Лицо пылает, руки трясутся, да еще и вся спина от затылка и до поясницы сплошь покрылась гусиной кожей. Мысль о том, что всего какое-то несчастное «да» отделяет меня от… от...

– И я проголодалась! – С ревностью выкрикнула Катя, сбив меня с очень важной мысли.

– Ты вегетерианка, а у нас сегодня стейк. – Огрызнулась я, даже не пытаясь скрыть свою злость. – Пей чай и… тебя наверно твой Миша дома заждался?

Добавила я с издевкой, напомнив подруге, что она вообще-то уже две недели как не совсем свободная девушка. 

Миша – очень настойчивый парень, который, по словам самой Кати, был не в ее вкусе, но «тако-ой милый», спустя год отношений смог-таки уговорить мою подругу дать себе настоящий шанс. И вот, теперь уже две недели как они жили душа в душу и он встречал ее с работы вкусным ужином с вечерней программой развлечений.

Страдания Кати были подобны мукам ужа на сковородке. Ее разрывало от обиды на то, что я взяла и «спалила» ее Илье, при этом обижаться она вроде как была не вправе. Ведь он же мой парень на минуточку! Ну, и при всем при том, Кате отчаянно не хотелось уходить, хотя она прекрасно поняла, что ей тут больше не рады.

Пока Илья остался накрывать на стол, я выволокла-таки подругу к двери. Ее прощания и попытки уйти напоминали ломку наркомана.

– Да, ты права, надо идти… хотя еще так рано! Но Мишка уже звонил два раза… уф, опять наверно скачал какую-нибудь французскую комедию. Что ж, я и так задержалась у тебя… с другой стороны, когда мы еще посидим вот так, поболтаем душевно среди недели?

– В пятницу после работы в кафе посидим. Давай, не заставляй своего романтика ждать!

– И правда невежливо… но что мой романтик? Вот у тебя парень – просто секс!

И что с ней только сделал этот негодяй? Кое-как распрощавшись с припозднившейся Катькой, я еще с пару минут наблюдала в глазок, как она мечется перед дверью, то занося руку над звонком, то шлепая себя по ней.

Бедная, бедная Катя… и плохой! Очень плохой Красный Змей! С другой стороны, что еще можно было ожидать от демона?

Как оказалось, очень вкусного ужина. Уж не знаю, чем он там приправил мясо и где учился готовить, но есть его было тяжело. Потому что безумно вкусно, но нужно было не подавать виду.

Как и я, Илья ел молча. Улыбался, ловя мой взгляд на себе, но ничего не говорил. Вот как сейчас поверить в сверхъестественность его природы и все то, что он вытворял в последние дни? 

Парень и парень… да, красивый очень, но в остальном? Что делает его демоном? Есть ли у него рога, страшные черные когти, хвост? Или вся демоничность его сущности заложена в желании выпендриться, стопроцентной уверенности в том, что он абсолютно и бесповоротно неотразим, ну и конечно же в том, что все вокруг просто без ума от его члена?

Потому что если так, то я еще с десяток таких демонов найду не напрягаясь. Да в любом клубе или баре от них не протолкнуться! А если так, то чего мне этого бояться?

– Я не только хорошо готовлю, но еще могу и идеально посуду помыть, если ты меня поцелуешь, – внезапно заявил Илья, вырвав меня из плена запутанных мыслей. – Я ведь заслужил?

– Хм… а если я тебя тресну, я тоже что-то получу?

Да, я сказала это зло. Но злилась я в тот момент даже не на него, а на себя. Потому что он такой, какой есть и это пора было уже принять, а я не то что отвадить его не могла, так теперь, по всей видимости, еще и не хотела.

Вместо того чтобы продолжить давить, как он это все время делает, мужчина внезапно умолк и отвернулся к окну. Да так задумчиво и грустно вздохнул, что сразу стало понятно – обиделся.

– Ну, ладно. Прости. – Пожалуй, я и правда погорячилась. Ну, стиль общения у него такой, навязчиво-флиртующий, стоило уже и привыкнуть! – Это правда было очень вкусно, спасибо… просто… просто мне сложно с тобой, ты все время изворачиваешься и сводишь все к одному. 

На мои откровения Илья не обернулся, даже кулак под скулу поставил, чтобы удобнее было в окно смотреть. А мне действительно так стыдно почему-то стало. Понятно, что у него далеко не самые светлые намерения относительно меня, но вон он маме букет какой красивый купил. И так приятно было наблюдать за вытянувшимися физиономиями родственников, когда его красный ламборгини подкатил к нашему двору. Да и у тиранши он для меня какие-то просто сказочные трудовые условия выбил, а теперь еще и ужином накормил. Без него меня бы сегодня ждали магазинные котлеты с растворимой пюрешкой или бутер с колбасой и мазиком.

– Ну, ладно. Не думаю, что в этом есть что-то прям уж эдакое…

Илья не смог сдержать своей фирменной коварной улыбки и, весь из себя довольный, подставил мне щеку, перегнувшись через весь стол. Еще и пальцем себя по ней постучал, мол, сначала поцелуй – потом все разговоры.

Ну, да. Невинный поцелуй с демоном. Ну, не попаду же я после этого в ад?

Возможно, если бы поцелуй был каким заявлено, то и не попала бы, но стоило мне коснуться губами его щеки, как этот негодяй вывернулся и прильнул к ним. 

Жесткие пальцы мгновенно скользнули по моему затылку, поднимая волосы и нагоняя толпу мурашек, горячие губы слились с моими, а в рот настойчиво скользнул его язык. Я опомниться не успела, как он уже сплелся с моим, нежно проведя по небу, отчего у меня аж ноги подкосились. Это все… его руки на моем затылке и шее, его горячие жадные губы и дыхание такое страстное, порывистое, будто сбитое каскадом эмоций – я буквально утонула в этом на мгновение и опомнилась, лишь когда мои собственные руки скользнули по его сильным плечам, ища опоры. 

Упершись в них, я со всей силы оттолкнула Илью от себя, да еще и замахнулась вдогонку, целясь по наглой морде. Но он лишь с усмешкой отклонился в сторону. 

– Вот я так и знала! – Кричу на него, рот брезгливо вытираю, но злюсь не из-за поцелуя этого несчастного, а от того, что он мне понравился.

– Хороша! – с восторгом выдыхает на это Илья и как ни в чем не бывало встает из-за стола, чтобы собрать посуду. – Ну чего ты… я же и правда заслужил! Вон каким паинькой был – и все ради тебя! А ты как всегда ни о ком кроме себя не думаешь.

Добавил он, фыркнул и с видом оскорбленной домохозяйки пошел к раковине. Еще и бедрами в процессе покачивая.

Меня от такого аж до костей жаром проняло. Он что же, решил, что я ему еще и остаться здесь разрешу?

– Ты вообще домой собираешься? – Я встала из-за стола и поспешила к раковине, чтобы отнять у него по ошибке дарованную привилегию. – Посуду я и сама помою, спасибо… Шел бы ты лучше к себе домой, а то ночь за окном, а ты все еще в гостях!

– Так я ж уже дома, – с искренним недоумением сообщил мне негодяй. – Ты сама сказала, что я твой жених, значит я дома.

– В смысле? Я не сказала жених – я сказала парень! Да даже если и так, это все равно не обязывает меня терпеть тебя круглосуточно!

К сожалению, оттеснить его от мойки не удалось. На все мои попытки Илья совершенно не реагировал – точно скала, стоял к месту приросший и преспокойно натирал тарелки.

– Да и какой из тебя жених? Ты себя видел? Так, развлечение на один уикенд. 

Все знают, что когда хочешь человека обидеть, надо говорить уверенно, жестко, от души. А мой голос при этом предательски дрожал, почти как у овечки на виброплатформе, ну какое тут обидно? Это прозвучало даже смешно!

– Я сказал – жених! – Да, вот так надо говорить, как он это делает – уверенно и четко, чтобы аж спорить было сложно. – И я твой минимум на месяц, а не только на эти выходные. Так что смирись и наслаждайся.

Ну, что с ним делать? От безысходности я плюхнулась на стул у барной стойки и стала просто сверлить его взглядом. Может воспламенится, я его тогда метелочкой на совочек и в окно… Мечты, мечты. Этот Илья Краснов мало того что демон, так еще и больше меня почти в два раза! Вот уж, придумала себе атлета там, где и ботаник бы сгодился…

– Ну… знаешь… раз не собираешься уходить, тогда… Тогда спи здесь. Вот. На диване. И только попробуй ко мне ночью полезть!

– За кого ты меня принимаешь?! – Фыркнул демон и даже обернулся, чтобы проникновенно посмотреть мне в глаза. – Я, чтоб ты знала, никогда женщин без их желания не трогал!

Вот гляжу на него и фиг разберет, врет он сейчас или правду говорит. Пожалуй, с такого станется еще какую-нибудь каверзу подстроить. 

Одно было точно – чем быстрее постелю ему постель, тем сама скорее уткнусь в подушку. А мне ужасно хотелось, чтобы этот день наконец закончился, потому я поспешила в свою спальню-гостиную. 

Разумеется, он не мог отпустить меня молча – оторвался от своего занятия и ехидно прокричал вдогонку: 

– И не надо делать вид, что я опять что-то сделал не так. Ты хотела, чтобы я тебя поцеловал! И хочешь, чтобы я тебя трахнул, но последнее признать еще не готова. Вот только хоть про поцелуй-то себе не ври!

Войдя в комнату, я не удержалась от крика. Ну, ведь знала же, что он что-то устроит, а все равно не была готова! 

Разумеется, любопытная хитрая морда в мгновение ока материализовалась в дверях.

– Где? Где всё? Свечи… и что ты сделал с Пушком?

– А это…

Я все переживала, что свечи и мел испортят мне ламинат, теперь их будто и не было. Зато весь пол моей комнаты был устлан лепестками роз, а на подоконнике, полках в шкафу, да вообще, где только возможно, горели свечи. Это же опасно, в конце-то концов!

– Я прибрался немного, думал тебе понравится… а Пушок… Пушок, хм… Это череп кота, что ли? Под кровать наверно закатился.

– Убери все это. Живо! – Прорычала я и щелкнула выключателем.

– Что убрать? – Невинно осведомился он, а я развернулась, чтобы обвести рукой комнату, демонстрируя, что «вот это вот все», и подавилась своим уточнением.

Стоило включить свет, лепестки роз и свечи пропали, будто их и не было!

Ладно, мало ли странного со мной случилось в последнее время… чему тут удивляться? Главное, чтобы череп Пушка не пропал без вести, не хотелось бы получить из-за него еще и проклятие на свою голову от госпожи ведьмы. С другой стороны, если она так демонов изгоняет, то можно и другого ее колдовства не бояться.

Подумала я, но под диван все же полезла. 

– Нет здесь ничего!

– А ты поищи лучше… да, еще. Правее посмотри.

– Да нет же его, говорю… –  Ох, слишком поздно до меня дошло, что весь смысл моих ёрзаний в пыли под диваном заключался в том, чтобы Илья всласть попялился на мою задницу.

– Вот же ты гад! – вынырнула я из-под дивана, отчаянно чихая. 

И что же увидела? Довольного Илью, как бы между делом подбрасывающего в руке череп несчастного кота.

Так меня это взбесило, как ничто раньше! С каким-то поистине звериным рыком я кинулась к Красному Змею и попыталась отбить единственного друга мадам Люсинды. Но что такому здоровенному мужику мои прыжки и ужимки? Илья смеялся, дразня меня и с легкостью перекидывая черепушку из одной руки в другую, а я, будто неуклюжий щенок, цеплялась за него вот только не зубами, пока наконец не поймала череп в полете. Ну, как поймала…

Мое сердце пропустило удар, когда гладкая кость скользнула по пальцам и с треском ударилась об пол. Илья замер, а я и вовсе забыла как дышать, когда тот осколками разлетелся по всей комнате.

И тут мне будто камень стокилограммовый на грудь положили, так обидно стало… за все. За то, что он вот так ворвался в мою жизнь; за то, что я не могу от него избавиться; за то, что этому негодяю так быстро удалось втереться ко мне в доверие и он теперь вот так просто меняет мою жизнь по своему разумению. Я будто потеряла над ней контроль и мне совершенно непонятно было, что сделать, чтобы его вернуть!

И, как самая обычная девушка в давящей, непонятной ситуации, я просто встала посреди комнаты и разревелась.

– Это… вот ты только не плачь! – даже удивительно было, как быстро девичьи слезы повергли уверенного в себе демона-обольстителя в панику.

Илья запустил руки в волосы, смотря на меня совершенно растерянно, подошел, заглянул прямо в глаза и даже попытался приобнять, но тут же одернул руку. Странно, но договор, несмотря ни на что, он действительно соблюдал… Когда очередная попытка просто попросить меня не плакать провалилась, он опустился на колени и начал спешно собирать осколки того, что осталось от Пушка.

– Ну, хочешь… я могу его вернуть! Собрать череп как было, к сожалению уже нельзя, но я могу сделать больше… Будет тебе новый кот, точнее тот же самый! Ну, разумеется, тот же самый! – Спешно добавил Красный Змей. – Вот только… самому мне сил не хватит, но если ты перестанешь, наконец, реветь и дашь мне немножко энергии...

Реветь я и правда перестала.

– Что, правда можешь? – Голос мой дрожал, срывался… ну, совершенно не слушался!

– Правда, – неожиданно смутившись, ответил Илья. Посмотрел на меня так странно, будто сам испугался своего предложения. – Но мне придется еще раз тебя поцеловать. Но по-настоящему... Да, поцелуя хватит… ты ж девственница, энергия, которую ты даришь по собственному желанию, в разы ценнее.

Все ясно! Очередная уловка, как тогда с предложением чмокнуть его в щечку! Ну, негодяй… как же можно манипулировать мной с помощью несчастного мертвого животного? Да чем он лучше всяких грошовых шарлатанов?

Но Илья не улыбался, как делал обычно, когда был застукан на месте преступления, и смотрел серьезно, даже как-то решительно. Никогда его прежде таким не видела.

А в руках его горсткой лежали осколки, которые никаким суперклеем уже надежно не склеить. Мелкие, неровные… эх, мало молока Люсинда наливала бедному Пушку.

– Давай. Целуй уже! – Согласилась я, чувствуя, что буквально жертвую собой без веской причины. Но иначе не могу. – Только руки не распускай в этот раз… – пригрозила на всякий случай.

– Руки у меня заняты будут… – Фыркнул демон и вновь устало опустился на корточки, недовольно проворчав. – Давай, помогай, еще не все собрали, а надо все что есть. И так себя по донышко высушу, а было бы ради чего. Только попробуй мне после этого еще раз мокроту развести! 

Еще минут пять мы оба ползали по полу, пока до осколка не собрали все, что разлетелось по комнате.

– Ну, а теперь целуй сама. Приложи усилие, я не обязан делать все сам!

И надо же такому случиться, закрыл глаза и замер истуканом. Целуй его! Ага! Эту дылду под два метра мне только с альпинистским снаряжением покорить удастся при моих метр шестьдесят. Неужели не понимает? Вот уж точно издевается!

Но делать-то нечего, встаю на цыпочки, и так и эдак дотянуться пытаюсь, в самом деле, хоть стул бери! В итоге, хорошенько разозлившись, обхватываю его за шею и просто притягиваю к себе, попутно целясь коленом в пах. Ну, на случай если все это очередной развод, тогда без членовредительства у нас точно не обойдется.

Этот поцелуй вовсе не был похож на все предыдущие, на тот, который он с силой вырвал у меня при родителях в день нашей встречи, на тот, который обманом заполучил на кухне… он был теплым, в нем было больше нежности, чем страсти. Коснувшись его губ, я будто ощутила тепло в груди и оно быстро начало рассеиваться вокруг, разгоняя мою злобу на себя и обиду на него. Он целовал меня не настойчиво, его губы касались моих осторожно, мягко и я сама позволила себе то, чего со мной еще не было – проявила инициативу, подалась вперед, позволив нам стать еще ближе.

В этот момент мне показалось, что я увидела сияние, исходящее от него или может быть отовсюду, и у меня сильно закружилась голова. Чтобы не упасть, мне пришлось остановить наш поцелуй и отступить к дивану, но и Илья-Айтварис, видимо, чувствовал то же самое. Качнувшись на месте, он неуклюже опустился на пол и лишь мгновение спустя раскрыл ладони. По выражению его лица мне показалось, что он был удивлен случившемуся не меньше меня.

– Мяу! – Громко сообщил миру маленький пушистый комок черного окраса. – Мяу! – Пискнул снова и, надо же такому случиться, цапнул Илью за палец так, что тот почел за благо отпустить возрожденного Пушка.

На вид котенку дворянской породы было месяца два, двигался он еще не совсем уклюже (немного неуклюже), но на мир смотрел совершенно осмысленно. 

Залюбовавшись, как чудо пятится в сторону от возродившего его демона и отчаянно на него шипит, я как-то упустила из вида то, что Илья, вечно полный сил, сексуальной энергии и сарказма, тихонько сполз на пол и даже закрыл глаза.

– Эй… Змей… Ай-как тебя? – пожалуй, такое его состояние меня напугало. Ну, не то чтобы мне было бы его сильно жалко, но кто знает, если демон прямо сейчас откинется в моей квартире, не останется ли тут его воплощение. И что мне тогда говорить полиции и родственникам? Нет документов, потому что я его придумала? Помер, потому что вернул с того света кота ведьмы из триста десятой квартиры?

Я присела рядом с Ильей и начала активно его обмахивать ладонью. Ну, вдруг ему воздуха не хватает… Эффект последовал почти мгновенно. Айтварис открыл сначала один глаз, потом другой и устало улыбнулся.

– А ты ничего, умеешь целоваться, когда захочешь.

Блин! Опять! Опять я попалась на ту же удочку, ну что я за дура такая легковерная?!

– Да ты! Да у тебя совсем ничего святого! – Сказала я и замахнулась, но он мягко поймал мою руку. К счастью, поблизости была более тяжелая артиллерия и я схватила с дивана подушку. Может и не больно, зато обидно!

– Гад… я же тебе поверила! Зла на тебя не хватает! Вот ты гад!

– Стой! Погоди! – Закрываясь от ударов руками, выкрикивал Илья. – Да все же по-настоящему! Мышь, мы так не договаривались! Точнее ласточка, я хотел сказать – ласточка! Ай…

Угол подушки все же преодолел преграду из рук и попал ему четко в глаз. Только после этого я почувствовала, что сатисфакция состоялась и отбросила оружие в сторону. Запыхалась. Не так-то просто отстаивать свою честь даже перед обессиленным, лежащим у твоих ног противником.

– Неужели это правда? – Мне совершенно не верилось, хотя продукт магических манипуляций прямо сейчас прятался за занавеской, недобро косясь на схватившегося за глаз Илью.

– У тебя сейчас, в отличие от меня, со зрением все в порядке, так что сама посмотри. – Пробурчал он в ответ. – Технически это... ну не совсем воскрешение… это новая жизнь, но такого же кота.

– Клонирование? – Ляпнула я первое, что пришло в голову.

– Сама ты клонирование! Возрождение, как у феникса в сказках… Это, чтоб ты знала, не самая простая магия. Так, что-то я устал… – Сказал, и надо же такому случиться, просто повернулся ко мне спиной и подложил под голову ту подушку, которой получил в глаз.

– Скажи хоть, зачем тебе вообще понадобился череп кота и прочая мишура средних веков? Я пришел, а тут будто фотозона для сатанистов – свечи, пентаграмма… Ты что, сектантка? А зачем тогда крестик носишь?

Вот уж не его дело! Ношу, потому что папа подарил. А что, интересно, если скажу ему, что пыталась его изгнать, он посмеется надо мной или обидится? А если обидится, может уйдет уже наконец куда-нибудь или хоть разговаривать со мной перестанет, дурацкие вопросы всякие задавать?

Я вся подобралась и с гордым видом прошествовала к окну, чтобы взять на руки Пушка. То что у него теперь все хорошо и впереди долгая жизнь – это конечно замечательно. Вот только как Люсинде теперь объяснить чудесную трансформацию? Хотя, она ж ведьма, должна понимать...

– Ты спрашивал, зачем мне твое имя? – Сказала я решительно и даже зло. –  Так вот, я прочитала, что, зная имя демона, его можно того, ну ты понял…

Илья даже соизволил посмотреть на меня и ожидаемо усмехнулся.

– Ох, ласточка. Почитай лучше в следующий раз что-нибудь полезное. О пользе секса, например. – Уронил голову обратно и сладко зевнул. – Там больше правды будет, я тебе сейчас это как нечистая сила с многовековым опытом говорю… 

И надо же такому случиться – уснул! Вот прямо как есть, лежа посреди моей квартиры на полу. У него что, особенность такая засыпать на коврике у моей кровати, точно верный пес? К тому же, не он ли утверждал в прошлый раз, что демоны никогда не спят? Нет уж, дудки! Пусть валит спать на кухню, раз совсем от него не избавиться!

Настроенная весьма воинственно, я посадила Пушка на диван и принялась расталкивать неподвижное тело, но ничего не помогало.

Вспотела, умаялась, окончательно выбилась из сил. Даже когда подушку у него из-под головы вырвала и он стукнулся об пол, все равно не проснулся. 

– Ну, что вот с ним делать? – Спросила я у Пушка, внимательно наблюдавшего за сим действом. Пушок весь подобрался, в спине прогнулся, хвост вздернул и зашипел. Видимо, предлагал радикальные меры – облить святой водой и сжечь. Но у меня не только святой воды не было, но и рука уже как-то не поднималась, так жалко было смотреть на выбившегося из сил спасителя мертвых животных и по совместительству совратителя невинных дев. Потому все, что мне осталось, это смириться.

Я достала из шкафа запасное одеяло и нормальную подушку, укрыла его кое-как и себе заодно постелила.

Уже лежа в постели с выключенным светом, я смотрела на его силуэт на полу и думала: вот ведь как бывает, люди боятся демонов, некоторые всякие ловушки на них ставят, священников вызывают, засыпать в темных комнатах опасаются. А я уже вторую ночь подряд сплю рядом с одним из них в одной комнате и не испытываю по этому поводу никакого суеверного страха. 

Наверно он не просто так из всех в мире завравшихся девственниц выбрал именно меня. 

Что-то со мной явно не так! Быть может, если пойму что, смогу и от него избавиться раз и навсегда.