Демон при хозяйстве, или Чудеса на ферме госпожи Уолш

– Просыпайся, Петра, просыпайся! Утро наступило, солнышко уже высоко!

– Неправда, сгинь! – сбрасываю поющий будильник с тумбочки на пол. Потягиваюсь. Яркое весеннее солнышко вовсю светит сквозь тонкие занавески в моё окно. Его лучи почти добрались до моих пяток. Какое-то время я смотрю на лучик, попавшийся в мою сбившуюся простынь.

– Ну… утро – так утро, ворчу я и скидываю ноги на пол. Нащупываю голыми пальцами свои деревянные башмаки с хлопковыми мягкими стельками, тянусь рукой за пушистой кофтой. Одеваюсь и только тогда поднимаюсь окончательно.

В доме пока холодно. Сейчас ранняя весна, и тепла ещё недостаточно. Хорошо, что я не слишком мерзлявая.

Иду по пустому дому, слушая, как деревянные подошвы моих ботинок гулко отстукивают по полу. Открываю окна. Пусть дом наполнится свежим воздухом. Погода сегодня хорошая, и день должен быть неплохим.

Все удобства у меня в доме, поэтому я быстро провожу свои утренние процедуры и немного прихорашиваюсь. Наливаю в таз воды, умываюсь. Волосы причешу потом, перед поездкой в Сэльрон. Это небольшой портовый город – за покупками я чаще всего езжу туда – и даже не потому что ближе – выходит быстрее. Я живу в местечке под названием Вилавирра Уолш – это ферма, находящаяся в небольшом отдалении от дороги как раз между портовым Сэльроном и крупным и шумным Вергасом. 

Стоит только запланировать поездку в Вергас – и можно забыть про день – он будет потрачен на то, чтобы добраться, не заблудиться, отбиться от всех бандитов, до хрипа в горле торговаться и перессориться со всеми на рынке и уехать обратно полностью вымотанной ближе к ночи. А дела на ферме сами себя не сделают.

У меня большая ферма. Уолш – это название этого места, а заодно и моя фамилия. Меня зовут Петра Уолш, и эта ферма – моё приданое и наследство, оставшееся от родителей. Было время, когда я очень сильно хотела выйти замуж – желательно за какого-нибудь благородного джентльмена. 

У таких джентльменов не всегда водятся деньги, а мою ферму можно продать, например.

Потом я решила, что мне нужен такой же хороший потомственный фермер, как я сама. Но у такого мужчины, скорее всего, должна быть своя собственная ферма. А я, поработав в своём родном Уолше несколько лет, поняла, что не хочу продавать ферму, чтобы уходить хозяйкой в другое место. 

Да и ферм в округе, кроме моей, было не так чтобы много. И ассортимент у них небогатый. 

Большинство выращивали животных, овощи и зерновые – для всего этого требовалось много наёмных или постоянных работников. Таковых у меня почти не имелось. Поэтому я сделала упор на другом…

Первым делом решаю собрать свежие яйца, беру корзинку, чтобы сходить и проверить кур. Толкаю входную дверь, готовясь, с некоторым сожалением, вынырнуть из тёплых домашних башмаков и переобуться в ещё прохладную, уличную обувь, но об обуви тут же забываю. Потому что лишь только открывается дверь, мой взгляд натыкается… на совершенно голого мужчину! При всём его оголённом достоинстве!

– Ох, мамочки! Меня ведь теперь замуж никто не возьмёт! – выдыхаю я с визгом, прячась обратно за дверь. Стою, прижавшись спиной к косяку, пытаюсь усмирить дыхание.

Там, на улице, на моём пороге, что, в самом деле, разлёгся голый мужик? Ну не наваждение ведь у меня такое? Может, дьярги меня дурачат? Дьярги – это нечисть такая мелкая, пакостливая. Но целого мужика они бы мне не смогли внушить! Надо выглянуть, проверить… Может, всё-таки, почудилось?

Собираюсь с духом, набираю полную грудь воздуха, оборачиваюсь, толкаю дверь. Дверь упирается во что-то… Во что?! Высовываю наружу голову, вижу, что мужчина ногу вытянул, и теперь дверь мою подпирает. Ничего себе – развалился! 

Выбираюсь в оставленную мне щель, на которую смогла открыться дверь, стою и смотрю на мужчину, попутно сожалея, что не взяла из дома никакой тяжёлой сковороды или скалки! 

Вот реально, голый тут лежит! А ещё молодой и красивый. И от того, что голый – жуть как неловко! Я обнажённых мужчин не видела никогда – если мальчишек не считать, с которыми мы в совсем юном детстве играли и в лужах вместе купались. А тут – совсем другое дело! 

От смущения я отвернулась. Плохо его разглядывать! Богиня явно бы такое не одобрила! Светлая богиня Аурана – очень строгая. Проповедники, которые ко мне заходят по причинам, о которых сейчас лучше умолчать – все уши мне прожужжали про важность нравственности. 

Да я сама нравственность во плоти! Я чиста и невинна! Ну подумаешь, изготавливаю и продаю варрес и пятиискровый картаг!

Смущение смущением, но стоять спиной к неизвестному мужчине, вломившемуся на мою ферму, ещё хуже! А что если это вор, насильник, или ещё какой-нибудь разбойник – вон, с большой дороги!? Или, что ещё хуже – фанатик религиозный, из тех, кто кошмарит население своим темнобогом! А я… убирала ли лампу со своего порога?

Я набралась смелости и развернулась. Мужчина слегка сменил позу, но всё ещё лежал себе – почти без движения. Почти – потому что было заметно – он всё-таки двигался. Грудь его вздымалась и падала от прерывистого дыхания, да и сон, или что там у него за состояние – был каким-то беспокойным.  

Я слегка над ним наклонилась. Не знаю, что хотела разглядеть? По его лицу понять – разбойник он или добропорядочный господин? А что, если на него самого напали на дороге, обобрали, избили, раздели, и он, сердечный, пришёл на мою ферму да и свалился без чувств? 

Да что ж за разбойники пошли нынче, в самом деле, если снимают даже портки!?

Лицо как лицо – по нему никак не понять, что за человек передо мной разлёгся. Да и человек ли? Мышцы на теле очень хорошо развиты, но по этому я не могу заключить – рабочий ли передо мной, мастеровой или фермер? Да этот мужчина может кем угодно оказаться – даже аристократом каким-нибудь! Волосы очень уж хороши. Видно, что как шёлковые. Должно быть, мягкие. 

Поймала себя на желании прикоснуться к ним пальцами. Старалась смотреть на лицо и верхнюю половину тела, потому что любопытный взгляд, то и дело, перемещался ниже. 

– Надо его одеть, что ли… – прошептала я. – Или, для начала, разбудить?

Наклонилась ближе и тихо шепнула:

– Э-эй!

Он чуть дёрнулся и я испугалась, отпрянув. Наверное, надо сначала вооружиться чем-нибудь. А вдруг это воин? Очень уж тело тренированное. Из стражей? Хм… Почему-то, не похож. Я немного замешкалась, снова слишком приблизившись. Как вдруг мужчина встрепенулся и внезапно схватил меня за руку!

Пригодилась масляная лампа. Она, всё-таки, была на крыльце! Зажигала я её или нет, не знаю! Да мне теперь и безразлично. Очнувшись, мужчина схватил меня за руку, я испугалась, завизжала. Нащупала за спиной лампу и огрела ей охальника прямо по голове. Кто б этот мужчина ни был, он отключился снова.

А я решила, что нужно быть осторожнее! Поэтому надо мужчину связать и… наверное, одеть… А то мне совсем неловко на него смотреть, вообще-то.

– Чем бы связать тебя… – прошептала себе под нос и отправилась на поиски верёвки. Меня пугало, что, пока я хожу, мужчина поднимется, где-нибудь спрячется и застанет меня врасплох. Поэтому я, то и дело, оборачивалась и возвращалась взглядом к своему крыльцу. 

Наконец-то, нашла верёвку. Подёргала её хорошенько. Верёвка показалась мне достаточно прочной и я вернулась к мужчине.

– Ну и как тебя связывать? – я не была сведуща в этом деле, потому что, как я уже упомянула, крупный рогатый скот, да и вообще – хоть сколько-нибудь крупная скотина у меня на ферме пока не водилась. Вот, скажем так, первый экземпляр.

– Ну… не должно быть сложнее, чем с молодым бычком, которого мне как-то пришлось усмирять на соревновании среди фермеров, – вздохнула я. – Думаю, надо связать руки, ноги. А потом привязать тебя к чему-нибудь за талию… Сначала руки свяжу – так будет более стратегически верно…

Ведь ногами он развязаться не сможет, если очнётся, так ведь?

Пришлось идти в дом за ножом, возвращаться, резать верёвку и связывать мужчину. Провозилась я довольно долго, каждый раз, с каждым его сонным движением осознавая, что если мой гость очнётся, мне, наверное, несдобровать.

И вот я связала его по рукам и ногам и зависла, понимая, что мне придётся тащить его до какого-нибудь столба крепкого или до… Или до дерева, что растёт у меня на ферме и пользуется некоторой славой в узких кругах посвящённых. 

Дерево это старое и обладает очень древней силой, возможно, питается ею, корнями своими утопая где-нибудь в недрах земных разломов, откуда и сочится разная иномирная магия. 

Всё это меня пугает, конечно, особенно рассказы о хорзах. Сама я их никогда не видела, но наслышана и боюсь. А вот к дереву своему давно привыкла и считаю, что, в некотором роде, магия его очень полезная. Многим помогает на свете дальше жить…

Вернёмся к нашим… крупным рогатым, хоть и без рогов… Как вот мужчину тащить по каменистой дорожке и по земле, если он, простите, с голыми булками? И смущает ужасно! 

Если его перевернуть, то смотреть мне придётся как раз на упомянутые булки. Да и то, что будет волочиться по земле, должно быть, знатно пострадает. А если не переворачивать… Вспомнила, какой мне будет открываться вид. Ой, нет!!! 

Убедившись, что мужчина крепко связан, я ушла в дом, порылась в чулане – в сундуке, оставленном мне на память – с несомненно, очень ценными вещами моей бабки и вернулась на крыльцо с панталонами моей уважаемой бабки в руках и с явным намерением напялить эти панталоны на своего вырубленного гостя!

Он не сопротивлялся – ведь он был без сознания.

А вот мне пришлось изрядно попотеть, пока я натягивала древние, выцветшие от времени панталоны моей бабки на мужские ляжки – ну и на всё, что выше попадалось, по мере натягивания.

– Ну теперь точно замуж не возьмут, – выдохнула я, справившись с работой. Так устала, что прилегла рядом, вглядываясь в чистое синее небо. – А денёк-то какой хороший… И так начался…

Чуток полежав и передохнув, я поднялась на ноги, обошла мужчину с головы и начала соображать, как мне его тащить? 

Наклонилась, чтобы взять за руки. Неудобно. Попробовала за плечи – руки соскальзывают, обхвата моих пальцев не хватает, чтобы как следует зацепиться. А если не за руки взять, а под руки – то есть, в подмышки, что ли, руки запустить?! Нет, я не согласная! Да и за торс обнимать мужчину я не хочу. Он, конечно, связанный, но если очнётся и поймёт неправильно – точно шею мне открутит.

Было решено снова наведаться к сундуку моей бабки, найти старые тряпки, просунуть их мужику под спину, перекинуть крест-накрест на груди, а за концы уже тащить. Ну волоком по земле, а что делать? Не тратить же на этого мужчину всю магию? А вдруг магия ещё мне самой пригодится?

Магии врождённой у меня совсем немного. Её, конечно, можно копить и развивать, но я этим не занималась. Ни к чему тратить резерв, если он так медленно восполняется. Да и польза от моей магии минимальная. 

Кое-как дотащила мужика до дерева, привалила его к шершавой коре. Для этого, правда, чтобы усадить нормально, пришлось мужчину подтягивать уже руками.

– Что ж ты такой тяжёлый-то!? – ругалась я себе под нос. – Надеюсь, всё-таки, рабочий человек, а не разбойник. Такие мышцы пропадают! 

Устроив его у дерева, я взяла верёвку и хорошенько привязала мужчину к стволу. А потом обратила внимание на то, что в зубах у моего дерева что-то застряло…

Да – это то самое дерево. Моё необычное магическое дерево, которое забирает воспоминания. Напрямую оно, конечно, забрать их не может – если ты ему голову в пасть не засунешь. Но для этого, имейте в виду, придётся и вовсе остаться без головы впоследствии. Потому что дерево всё, что попадает в его пасть, пожирает. 

– Что это… – я наклонилась, чтобы рассмотреть, что там застряло у дерева в зубах? – Кусочек материи, что ли…

Там, действительно, торчал небольшой кусок ткани. Возможно, клочок одежды. Я вновь посмотрела на мужчину. Что он с собой сделал и зачем? Мог он сам раздеться и скормить свою одежду дереву? Но к чему такие кардинальные меры?

– Люк, что ты знаешь? – я погладила моё магическое дерево по шершавой коре. – Тебе ж лет тысяча, что вид такой хитрый? Тебе не безразлично ли, что мы тут творим, людишки, на земле, на которой ты стоишь? – я заглянула в его древние глаза. – Молчишь? Ну да, ты ж не разговариваешь. А то, ненароком, выболтаешь чужие секреты. Сколько ты их знаешь, этих секретов, а, Люк? Хоть намекни!

Да, я разговариваю с деревом. Да, я даю себе в этом отчет. А вы?

Ну бывают ведь такие собеседники, ну правда ведь, бывают? Дерево и дерево!

Но Люк молчит.

Я уже упоминала, что магия моя слабенькая, и резерв небольшой. И восполнять его очень проблематично, но мне надо узнать, что здесь произошло. А тут явно что-то происходило. Вот и следы ботинок, и голых стоп… Явно около Люка изрядно натоптано. А на зубах его ведь не только кусочек чёрной ткани – вон и кровь имеется. Что тут было вообще!?

Моя магия слабенькая, но кое-что и я умею. Поднявшись, я сорвала с веточки Люка, к большому его неудовольствию, пару листочков. Он не любит тратить листья. Я тоже не могу сказать, что люблю их есть. 

Они, вообще-то, горькие.

Чаще всего – пронизаны горечью чужих воспоминаний. Последних из тех воспоминаний, что человек или представитель любой другой расы предпочёл забыть. 

Для этого надо найти предмет, связанный с этим воспоминанием и отдать его дереву. Так всё в мироздании забудет о существовании этого предмета и, заодно, обо всём, что было с ним связано. А если очень постараться и закрепить за этим предметом собственные чувства и мысли – дерево съест и их тоже. 

Но зачем, красавчик, ты разделся? И ты пришёл сюда на своих двоих? 

На первый взгляд – следы в ботинках и следы босых ног примерно совпадают. 

Ну что же… Покрутила листочек в руках. Всего я не увижу, только отрывки, последние мгновенья. Но, как знать, что меня ждёт? Чужая душа – потёмки. 

Однако я кидаю листочки в рот, принимаюсь разжевывать упругую зелень, чувствую горький вкус на языке, а после… ошеломительным потоком чужих воспоминаний меня сбивает с ног. 

Я вижу незнакомца глазами Люка. Вижу, как он подходит к дереву, как при этом сияют бешенством его глаза и… Тут я, не в силах стоять на ногах, падаю прямо на незнакомца, проваливаясь в ничтожный отрывок чужого сна, навсегда потерянного для сущего.

Дорогие, вот и моя новинка! Рада приветствовать вас в новом !

Нас ждут бытовые неурядицы и победы. Магия, развитие своего дела в довольно суровом мире. А также приключения, друзья и враги, и, конечно, любовь, с которой тоже всё всегда не просто…

Все книги литмоба пишутся в одном мире, героини будут знакомы друг с другом!

А в следующей главе у меня знакомство героев. Довольно жаркое ;)

Я прихожу в себя, понимая, что кто-то держит меня в руках. Довольно приятно. И непривычно… Стоп, что!? Дёргаюсь, понимая, что меня не отпускают. Почему я вообще сижу в чьих-то объятиях?

Вспоминаю сегодняшнее утро. Голова тяжёлая. Как будто меня чем-то огрели… изнутри.

А, я ведь ела листики Люка! Это мог быть пост эффект от его тяжёлой магии… И тут же догоняющее воспоминание. Ночь, порывы ветра. Я словно ощущаю их кожей. Нет, должно быть, толстой корой. Что-то внутри меня скрипит под этим холодным порывом. И я вижу мужчину. Он одет в чёрное. Глаза его горят неестественно ярким огнём, волосы взлохмаченные. Он быстро приближается и тут же кидает что-то в меня. Что-то тяжёлое и холодное. Оружие? И ещё что-то терпкое, твердое, вроде старой кожи. Может, какую-то книгу в кожаном переплёте? Старый фолиант? Или дневник…

А потом мужчина раздевается – рывком стаскивает с себя всё, а потом… что-то сцарапывает ногтями с кожи. “Забери и это!” – слышу я голос. Он эхом раздаётся в моих ушах. Кажется, воспоминание на этом закочнится, больше мне не покажут. Даже мне нельзя смотреть, что хотел скрыть этот незнакомец. Одежда тоже летит Люку в пасть, а потом… кажется, ночной гость хотел отдать что-то ещё, но дерево воспротивилось. Я почувствовала отторжение. Странно… Что может отторгнуть такая древняя магия, как у Люка? Я хочу рассмотреть хотя бы что-нибудь ещё, хочу почувствовать... но… нет, меня выкидывает. И я, наверное, засыпаю.

Потому что сейчас я совершенно дезориентирована и не понимаю, почему я тут сижу?

– Вкусно пахнешь, – внезапно раздаётся голос над самым моим ухом. Он щекочет мне кожу. Я чувствую на своей шее что-то вроде лёгкого касания. Не похоже на поцелуй, в меня уткнулись одновременно губами и носом. Волосы на самом деле шелковые. Я чувствую их щекой.

Вспоминаю мужика, которого утром тащила к дереву, соображаю, что только что видела воспоминание, связанное с ним. То, что предстало перед взором Люка. Ночной визит с избавлением от каких-то тайных предметов. А вместе с ними от одежды и опознавательных знаков на теле. Он что-то с себя сцарапывал – какой ужас! Но… ведь ран на нём никаких нет! Утром точно уже не было! Всё это быстро проносится в моей голове, а сама я сижу, объятая каким-то странным наваждением. Как будто я под властью внезапного сильного флёра, и не могу сопротивляться. 

– Сладкая, – шепчет мужчина, и я млею от этого голоса. Чувствую, как меня крепче обнимают его сильные руки. Погодите… А как это меня обнимают его руки, если я его связала?

– Разве я не связывала тебе руки? – шепчу я нежно, мало что соображая.

– Так это ты меня связала? 

Вопрос прозвучал резче, и это слегка меня отрезвило. Настолько, что я отпрянула. И наваждение как-будто разом спало. Да и, ёклмн, стало ещё хуже! 

А потому что теперь я вижу его. И он очень близко. Я сижу у него на ногах, в его объятиях, лица наши рядом. А он такой красавчик, что от такой близости дышать страшно. Правильные черты лица, красивая линия носа, чувственные губы, идеальный подбородок и скулы. Глаза вообще какой-то сумасшедшей красоты. Наверное, не человек. Слишком яркий цвет у глаз. И их красоту ещё и оттеняют длинные, густые ресницы.

– А ресницы как у телёнка, – шепчу я. – И глаза нечеловеческие.

– Так потому что я… – начинает он, но не договаривает. На его красивом лице отображается изумление. Потом мучительные попытки что-то припомнить. Наконец, вопрос звучит вслух. – А кто я?

– А ты не помнишь? – спрашиваю я осторожно.

– Нет… – раздосадованно выдыхает он. Ох, богиня, зачем ему такой бархатный голос? 

– Как ты развязался? – спрашиваю я.

– А, это… – чуть отпуская меня, он подносит одну руку к лицу, смотрит на остатки верёвки на запястье. Она оборвана. Второй руки мне пока не видно, так что любопытство разбирает. Он, что, просто порвал путы? И даже не заметил?

– Так зачем ты связала меня? – спрашивает он, снова смотря на меня в упор. Не надо на меня так смотреть, я теряюсь. 

Это, конечно, не первый раз, когда я вижу такого красивого мужчину, но так близко я их к себе не подпускала. 

Я, вообще-то, не страшила. У меня хорошая фигура со всеми достоинствами в стратегически правильных местах. И волосы густые, красивые. Лицом немного не вышла. Курносая, с идиотским выражением лица – как мне однажды высказали… Но с лица воды не пить, а фигура у меня что надо. 

Так что соседские красавчики были бы не против иметь со мной дело. Но – без обязательств. А без обязательств мне не подходит! Вдруг это уменьшит мои шансы выйти замуж за добротного фермера? Ну или за аристократа! От аристократа я не отказалась бы, конечно, просто маловероятно, что он у нас тут в Уолше объявится.

Что-то я опять задумалась. Он спросил меня – зачем его связала? Как будто сложно догадаться?

– Да всё потому что… – начала я, но приказала себе заткнуться. – Я не знаю… – закончила я. – Ты сказал, что я вкусно пахну? – решила сменить тему разговора. Надо было лучше думать, на что её менять!

– Ну да, – он провёл пальцами по моей щеке. – Очень неплохо… И даже… – замер, после того как дёрнулся ко мне и понял, что у него верёвка на талии. Тогда он меня ненадолго оставил без объятий, взялся за верёвку обеими руками и без особых усилий её порвал. Я сглотнула. Вёл он себя так, будто не осознавал, что сделал это как-то слишком легко. И точно с такой же лёгкостью он порвал верёвку на ногах. Сколько моих стараний пошло прахом! С таким же успехом можно было его вообще не связывать!

– Всё очень даже неплохо, – повторил он, исследуя меня взглядом. А потом повалил на землю, прикасаясь губами к моей шее. Я не знала, что мне делать – звать на помощь на ферме, вокруг которой особо никого и нет? Или расслабиться и получать удовольствие, смирившись, что замуж потом будет выйти сложнее? Врать я совсем не умею, так что…

– Ты совсем пустая, – внезапно сказал красавчик, отпуская меня.

– В каком смысле? – я оторопела. А потом вдруг догадалась, что он о магическом резерве. Он такое чувствует? Просто оказавшись рядом?

– В каком смысле? – повторил он за мной. – Не… могу… понять… – он взялся за голову. 

– Ты маг? – спросила я осторожно.

– Кто это? – спросил красавчик и обескуражил меня вопросом. Следующим он что спросит? Зачем мне руки? В каком мы королевстве? Откуда берутся дети?

Кстати, об этом… А он что собирался со мной делать, помимо очевидного? Его моя магия интересовала?

– А что это на мне? – вдруг спросил красавчик, прикасаясь к панталонам. Заметил, таки!

– Панталоны моей бабки, – честно призналась я.

– Вот как? И как-то, сразу перехотелось… – рассеянно признался мой гость, рассматривая на себе бельишко.

Вот не думала, что панталоны бабки защитят мою честь! Даже когда будут надеты не на мне!

Этот увлекательный разговор продолжится в следующей главе!

– Почему на мне панталоны твоей бабки? – наконец, спросил он.

– У тебя других вопросов нет? – съязвила я. – Ты что, только что хотел меня обесчестить?

– А ты что, невинная дева?

– А не похоже?

Мы друг на друга уставились. Красавчик в старушечьих панталонах и я – до сих пор в ночной рубашке, кофте и домашних башмаках. Впрочем, один башмак с меня уже куда-то свалился.

– Ну невинная – так невинная, мне, в принципе, без разницы, – я и пискнуть не успела, как мужчина меня снова поймал!

– Ты что делать собрался, извращенец!? – завопила я.

– Так ты сама на мне сидела и обнимала меня, когда я проснулся. Ещё и к дереву привязала. Непонятно, кто из нас извращенец. Изнасиловать меня хотела?

– Да я… – начала я, и тут заметила заглядывающую через забор тётушку Глэдис Тортвуд. Это, конечно, не моя родная тётя, просто так уж мы её здесь, в Уолше, называем.

– Петра! – звучный голосом позвала она. – Ты уже проснулась, птичка!?

Я замерла. Как быстро Глэдис разглядит, где я и чем занимаюсь?

– Ах, вот ты где?! – она удивилась. 

Разглядела, таки…

– Ты не одна, Петра… Я помешала? – и вид-то какой сделала хитрый!

– Помешали, – ответил за меня мой почти голый гость. – Мы были заняты.

– Ох, простите старушку! – запричитала Глэдис. – Однако, нехорошо! Рядом с храмом богини! – она повернулась и протянула руку, показывая на небольшое строение. Храм Светлой богини Аураны, действительно, был отлично виден с моей фермы. 

Я не самая большая поклонница веры, да и у проповедников ко мне много вопросов, но в храм я хожу. Мне надо, чтобы меня там видели местные жители. Это хорошо работает – положительно сказывается на продаже овощей и яиц.

– Молодые девушки должны держать себя в узде. Распущенность погубит ваше поколение! Поверь мне на слово, Петра!

– Тётя Глэдис! – возмущенно воскликнула я. Но оправдываться перед ней у меня не было никакого желания.

– Ладно, мешать не буду. Жизнь твоя. Если хочешь провести её в блуде и распутстве – это твой выбор! Ох, что бы сказали твои родители! – продолжала она причитать себе под нос, отходя от моего забора. 

Мне бы спросить – чего она приходила? Ведь наверняка зашла за свежесобранными яйцами! И теперь уходит!

– Эх, покупатель уходит, нехорошо! – я с негодованием махнула рукой, стукнув по воздуху кулаком.

– Что она должна была у тебя купить?

– Корзину яиц, скорее всего, – я вдохнула.

– И сколько такая корзина стоит?

– Двадцать – тридцать медяков. По медяку за яйцо…

– Ты не можешь обойтись без этих денег? – мой гость удивился. А я для себя отметила, что про ценность медяков он понял.

– Медяк к медяку – серебряный набежит. Медяк – серебряный бережёт! – я загрустила. Не буду ведь я объяснять незнакомцу, что мне дорога каждая монета! Потому что для производства целой линейки моих напитков нужны специальные ингредиенты. А ещё – налоги надо платить! А про то, что работников нужно нанимать – ведь скоро начало сезона – вообще молчу!

Я снова покосилась на моего мускулистого гостя.

– А ты… Скажи пожалуйста, ты вообще что последнее помнишь?

– Да как-то… Как будто вообще ничего! – он начал озираться по сторонам. – Что я тут вообще делаю?

– Как это – ничего? – я перешла в наступление. – Кто ты? Как тебя зовут? 

– Не знаю, – он слегка потерялся. – Не помню…

– А про меня что ты думаешь? Помнишь что-нибудь?

– Эм… Мы близки, наверное? – внезапно предположил он и вот так вот у меня спросил в лоб! А я уже представила себе, как тётка Глэдис уничтожает мою репутацию, рассказывая всем соседям, что я девушка распутная и легкодоступная! Этак ведь ко мне теперь всякие молодчики начнут заглядывать и придётся их как-то разгонять! 

Да и торговля хуже пойдет – если не прекратится вовсе. Население тут – люди старомодные, приземистые. Традиции чтут. Многие верят в темнобога, но при этом исправно ходят в храм – отдавать почести богине Ауране. 

И сплетничать любят очень – так что весть обо мне и этом… красавчике, которого сюда никто не приглашал, вообще-то, разнесётся быстро.

– С чего ты взял, что мы близки? – осторожно спросила я.

– Ну… когда я очнулся, мы сидели в обнимку, почти раздетые. Я сделал выводы. Да и ты охотно откликалась на мои ласки.

Я в один миг стала пунцовая.

– Вот это вообще неправда! – выпалила, отгораживаясь ладонями. – Но в чём-то ты прав! – тут же добавила следом. За то время, пока мы разговаривали, у меня появилась в голове одна идейка. – Мы близки с тобой! – сказала и замерла, боясь на него смотреть. Вместо этого, взглянула в иномирные глаза своего дерева – Люка, который, кажется, смотрел в ответ на меня осуждающе. Но я уже решилась…

– Тебя зовут Петер, и ты мой жених!

Женихам ведь за работу платить не надо, так? А мне просто позарез нужен работник! Мне ферму – родительское моё наследие – надо спасать от неминуемого банкротства!

Дорогие, скоро узнаем, что Петра собралась предпринять, чтобы спасать свою ферму. И кто ей угрожает, узнаем тоже!

– Петер?

– Да!

– А ты?

– А я Петра.

– Интересно, – он лёгким жестом прикоснулся ко лбу, убрав волосы. Богиня Аурана! И за кого мне его выдать? То, как он стоит, двигается, его жесты и даже выражение лица – ничто не говорит в нём о простолюдине. Я подобрала аристократа? Вернее – он сам пришёл! 

Быстро взглянула на Люка. Той пары листиков явно было мало. Какое-то время остаточные воспоминания ещё будут храниться в его листве  – мне нужно сорвать и попробовать ещё листик. Но… если я вырублюсь снова – засну на ходу, то мало ли что тут со мной сделает этот ненормальный? Силушки-то у него немеренно, а теперь я его ещё и женихом своим назвала!

– Как так вышло, что у нас похожие имена? – он смотрел на меня изучающе. Не поверил, что ли?

– Ну это уже к нашим родителям вопрос, знаешь ли, – я уперлась руками в бока. – Ты Петер, я – Петра. Мы из-за этого и познакомились. На рынке, когда продавец нам отгружал семена, он сказал – это для Петры, а это для Петера.

– И что дальше?

– Мы с тобой поняли, что у нас имена похожие, ну и… переглянулись, я тебе улыбнулась, ты пригласил меня на свидание… – я раскраснелась ужасно. У меня помидоры никогда не вызревали настолько красными, какой я была сейчас.

– Я – тебя?

– Да, а что?

– И познакомились мы на рынке?

– На рынке!

– Покупая семена?

– Что за манера вот так повторять?

– Почему я покупал семена на рынке? Вообще – что я делал на рынке?

– Так ты фермер!

– Я?

– Да! 

– А вот это вот, – он развернулся и показал руками на мой дом, огород и простирающееся за ним поле. – Это ферма?

– Да, это она, – я кивнула утвердительно.

– Это моя ферма? – он удивился ещё больше.

– Нет, это моя ферма, – я немного испугалась, что моя ложь заходит далековато.

– А моя тогда где?

– Твоя? Далеко. Ты ко мне переехал, чтобы быть рядом. У нас скоро свадьба.

– Я к тебе, а не ты ко мне?

– Твои родители – крепкие фермеры, а мои умерли. Я сирота. И я здесь одна. Поэтому ты переехал ко мне, чтобы помогать мне в хозяйстве. А твои родители лишили тебя наследства. Поэтому всё, что ты можешь мне дать – твоя помощь мне, бедной девушке.

– Лишили наследства?

– Да.

– Почему?

– Потому что ты выбрал меня, сироту. А с твоей внешностью мог бы очаровать какую-нибудь богатенькую простушку!

– С моей внешностью? 

Он что, не в курсе, как выглядит? Что он вообще о себе помнит?

– Ну да. Но слишком не обольщайся! Ты, может, и хорош собой, но немного дурачок! Скоро сам убедишься!

– Я дурачок?

– Ну да! Видишь – по несколько раз всё переспрашиваешь!

– Просто немного удивлён. Значит, я выбрал тебя, отказавшись от наследства и богатеньких простушек?

– Да! У нас чувства! И скоро свадьба! – совсем перепугавшись, что он не поверит, ляпнула я. 

Ну не поверит – и не поверит! Уйдет, так уйдет. Ещё и не факт, что он будет на моей ферме настолько полезен, что можно его в женихи записывать…

 Пусть, так и быть, уходит в бабкиных панталонах – ну не снимать же их с него обратно!

– Ну ясно, – он снова провёл рукой по волосам и шее. 

– Не веришь? Не помнишь про наши чувства?

– В чувства, допустим, верю. Но в то, что я фермер!?

– Ты плохой фермер, – согласилась я. – Поэтому твои родители отпустили тебя с облегчением. Считали тебя непутёвым сыном, но ты пообещал доказать им и вообще всем в своей деревне, что будешь одним из лучших фермеров во всём графстве и приведёшь ферму Вилавирра Уолш к процветанию!

– А пока как дела?

Пока я почти банкрот…
Я почти банкрот, и я в ужасе. Моя ферма – единственное, что у меня осталось от родителей – это моя память и моё семейное, родовое дело!
Давным давно мои предки пришли на эту землю и основали это место. Ферму Вилавирра в местечке Уолш – носящем фамилию моего далекого прадеда.
Многие поколения моей семьи работали на этой земле, вкладывали в неё свою душу, растили здесь детей. Само это место основано нами. Я просто не могу всё это потерять…. Но ни денег, ни работников, ни помощи у меня нет. Я в отчаянии. И в этом отчаянии я решаюсь на ложь.

– Почти процветаем, осталось немного потрудиться.

– Хорошо, – он кивнул.

Хорошо? Он что, поверил?

– Но ты так и не ответила, почему я тут стою, посреди двора, голый, в одних старушечьих панталонах?

– Это… долго объяснять… – теперь был мой черёд чесать голову.

Если б, красавчик, ты стоял тут без них, я б уже лежала в обмороке. И тётка Глэдис тоже. Ну… или ей было бы что рассказать местным в подробностях.

– Понимаешь… ты очень религиозный. 

– Понимаешь… ты очень религиозный. 

На лице его отразилось полнейшее недоумение. Но меня уже было не остановить.

– И я тоже. Мы поклоняемся богине Ауране. А она – богиня чистоты и нравственности. Поэтому мы решили хранить чистоту до свадьбы.

– Мы – это кто?

А, может, он и в самом деле туповат?

– Чистоту наших с тобой отношений, я хотела сказать… – я начала нервно теребить прядь своих волос.

– А голый я на улице потому что?..

– Потому что я решила, что ты мне изменяешь, выгнала тебя из дома и сожгла всю твою одежду!

– Всю?

– Вообще всю!

– Не вижу тут костра.

– А его тут и не будет! Я сожгла одежду там, где сжигаю все отходы. На заднем дворе, – я неопределённо махнула рукой за дом. Не побежит ведь он прямо сейчас проверять мои слова?

– Я не вижу связи… Выгнала из дома, а одежду зачем сожгла?

Я тоже! Я тоже не вижу связи! Я признавалась уже, что совсем не умею врать! Тем более – так внезапно!

– Эту одежду, вплоть до нижних штанов – купила тебе я. Ты от родителей пришёл…

– Голый?

– Нет. Не голый. В одной паре вещей, и мы их уже выкинули. Я так разозлилась, когда подумала, что ты предаёшь верность богине Ауране и прелюбодействуешь с какой-то девицей, что сказала тебе, чтоб убирался из моего дома, и что тебя теперь будет одевать и обеспечивать твоя любовница, а от меня ты и нитки не получишь! И я все твои вещи сожгла!

– Как ты это сделала-то вообще? Я взял и молча тебе позволил? – он снова прикоснулся к голове. – И почему у меня так болит голова? 

Да потому что я тебя огрела лампой, вот почему! Как раз по тому месту, к которому ты прикасаешься, и огрела. Там, наверное, шишка!

– Ты выгнала меня из дома без одежды… в бабкиных панталонах, почему-то…

– Сжалилась над соседями. Да и негоже мимо храма в таком виде проходить!

– Выгнала меня из дома, но, в итоге, я оказался привязанным к дереву? – незнакомец взглянул на меня, приподняв бровь. 

– Это… обряд такой, – я сглотнула. – Обряд очищения. Ты так решил доказать, что на тебе нет вменяемых тебе грехов, – я посмотрела на Люка. Кажется, дерево само меня съест, стоит мне подойти. По моей же легенде грехов на мне сейчас – тьма тьмущая – я окончательно завралась.

– Так я сам себя привязал? – спросил “Петер”.

– Да! – рявкнула я в запале.

– А как же руки?

– С руками я помогла. А в процессе мне стало тебя так жалко, я поверила, что ты не виноват, расплакалась и заснула в твоих объятиях.

– То есть, мы помирились?

– Да.

– А развязать меня?

– Говорю ведь – заснула! – я разозлилась.

– Ну хорошо, – он снова посмотрел вниз, на свои босые ноги и на то, что выше. – По крайней мере, хорошо, что это не панталоны моей неизвестной любовницы.

– Нет у тебя никакой любовницы! – рассвирепела я.

– Точно?

– Ты издеваешься?

– Давай-ка ещё раз по основным моментам? А то в голове не укладывается.

– Давай! Ты мой жених. Ты мне НЕ изменяешь. Строил глазки одной соседке, но я тебя простила. Мы решили не делать ЭТОГО до свадьбы, потому что чтим богиню Аурану.

– В это я не верю, – вдруг перебил он меня.

– Ты очень набожный! – я вытаращила на него злющие глаза! – Ты обещал богине!

– Интересно, это какой богине и когда я успел что-то такое наобещать? – вдруг сказал "Петер" задумчиво, и я, на мгновение, испугалась, что он говорит вполне осмысленно. Но продолжения фразы не последовало и я продолжила.

– У нас сегодня много работы. Надо в Сэльрон съездить, посмотреть, когда будут проходить новые соревнования между фермерами.

– Зачем тебе туда?

– Я участвую. Теперь, должно быть, мы вместе участвуем, – я оценивающе взглянула на Петера. Справится он с бычком? Должен бы!

Купить бычков себе на ферму я не смогу. А вот выиграть их в соревновании – можно попробовать! Я никогда не собиралась заниматься всерьёз животноводством, но если хочу выиграть приз в конкурсе образцово-показательных фермерских хозяйств, то мне нужен на ферме определённый список животных! 

А сам денежный приз поможет мне покрыть все долги, расходы и вложиться, наконец-то, в своё новое, едва зародившееся предприятие по изготовлению напитков!

Итак, у меня на ферме образовался новый житель. Сперва надо было его во что-то одеть. Я пригласила Петера в дом и усадила позавтракать. Готовлю я хорошо, так что путь к сердцу мужчины я бы должна найти. Должна бы… 

Осознала, что у меня яйца не собраны, куры не кормлены, и вообще везде – хоть трава не расти! 

Выбежала во двор, пронеслась по всем обычным делам как метла, вернулась в дом, накормила пока ещё не слишком пригождающегося в хозяйстве мужчину пышным омлетом и потащила его в свои закрома – искать ему одежду. 

Петер, в принципе, согласился на ту одежду, что я ему достала. Пришлось распаковать вещи моего отца, которые я так и не смогла унести в храм, чтобы там раздали. Всё собиралась, но так и не дошли руки. 

Отец мой был высок и довольно широк в плечах, а с возрастом стал грузным, так что одежда была большого размера и я переживала, что гостю моему всё будет велико. Но и рубаха, и брюки, и жилет сели на Петера вполне сносно – не смотря на то, что он казался стройным, мышцы, видимо, тоже забирают приличный объём, а в остальном – проблему решил пояс.

– Прости, пока это всё, что есть, – извинилась я. – Эти вещи принадлежали моему отцу. 

– Всё хорошо, мне подходит, – успокоил меня Петер, и я уже начала думать, что, в общем-то, мне случайно достался неплохой мужчина, и надо бы оставить его себе. 

Хотя, возможно, с женихом я погорячилась… Зато я смогу показать его всем в Уолше и сплетен про меня ходить не будет. Разве что только… Долго Петер тут просто так жить не сможет, меня, наверное, про свадьбу начнут спрашивать.

– А где я сплю? – вдруг спросил меня “мой жених”.

– В каком смысле? – не поняла я.

– В прямом. Я ведь живу в этом доме? Не в пристройке и не в сарае? И сплю, надеюсь, не на земле и не на соломе? 

– Ну… нет.

О, дьярги! Он ведь отрезал мне все пути к отступлению! То есть, к новой лжи!

– Значит, я должен спать где-то в этом доме, – он раскинул руки. – Но здесь только одна кровать.

– Я… твою кровать… – начала я несмело.

– Тоже сожгла на заднем дворе? – Петер усмехнулся.

– Мы поговорим об этом позже! – я метнулась к своей сумке. – Мне нужно собираться в город! Хочу успеть до темноты.

– Я еду с тобой? – он подошёл ближе.

– Нет, – быстро ответила я. – Ты остаёшься на хозяйстве! Справишься?

– Пока не знаю.

– Ну вот и узнаешь! – я, пробегая мимо, хлопнула его по груди. Петер поймал меня, схватив сначала за руку, а потом и за талию. 

– Для моей невесты ты какая-то со мной неласковая.

– Я тебя покормила? Покормила! Одела? Одела! Чего тебе ещё надо!?

– Можно ещё и поцеловать.

– Чего можно?! – начала я возмущаться, но продолжить не успела. Петер прижал меня к себе и поцеловал. А когда отпустил, я уже не помнила, кто я, как меня зовут и куда мне надо.

– Мне пора, я пойду, – только и смогла вытащить из себя на выдохе. Потому что пол под ногами как-то предательски поплыл, а я, наверное, хотела выйти на улицу в окно, потому что пошла не в ту сторону. Поняла свою ошибку, повернулась и чуть не врезалась в косяк.

– А мы давно вместе? – вдруг спросил Петер, наблюдая за мной. Столкновения с дверным косяком мне удалось избежать благодаря его помощи.

– Я просто… до сих пор не могу поверить в своё счастье! – ляпнула я, сообразив, наконец, где в моём собственном доме выход.

– Так что мне делать, пока тебя нет? – спросил Петер.

– Сейчас солнце высоко и делать ничего не надо. Разве что – можно сорняки прополоть в теплицах, но я боюсь, что ты не отличишь сорняки от хороших растений. Вечером надо полить все грядки – но очень осторожно – там едва проклюнулись ростки… Тоже лучше без меня этого не делай, а то зальёшь мне всё…

Что бы ему поручить такого, безопасного? 

– Охраняй ферму от воров! – наконец, придумала я. – Ты с этим справишься?

– Что я должен сделать с ними, если поймаю? – спросил Петер.

– Связать их и ждать меня. Я пошлю за стражами, если такое случится. У нас в Уолше есть небольшой охранный пост.

– Хорошо, звучит не слишком сложно. Ничего не делать – с этим я справлюсь, – он посмотрел на меня как-то хитро. – С другой стороны, как такую красавицу отправлять одну? Лучше я поеду с тобой.

Самым сложным оказалось самое простое… Я с трудом оставила Петера дома на хозяйстве, а сама поехала в Сэльрон, чтобы закупиться необходимым и записаться на участие в играх, где главным призом были отличные, племенные бычки. 

Мне б ещё потом раздобыть себе хоть одну коровку, но это подождёт. Пока никаких соревнований, где призом была бы корова, не намечается, а денег на её покупку у меня нет. Однако – коровка есть в списке необходимых животных.

И вот – прихожу я на место, где будут проходить игры, нахожу распорядителя, и говорю, что хочу записаться. И буду не одна – а со своим работником.

– Никаких проблем, – говорят мне. – Давайте имена запишем. 

– Давайте! – отвечаю я со всем рвением и не чувствуя подвоха. – Меня зовут Петра Уолш.

– А работника как зовут? – спрашивает меня учредитель.

– Работника… Петер.…

– Петер, а дальше?

– Что – дальше?

– Девушка, вы не задерживайте! Не хотите записываться, так проходите. Следующий!

– Хочу записаться, очень даже! А зачем вам фамилия моего работника?

– Для формы! Так положено! Я должен внести имена всех участников. А, в случае, если вы выиграете, я, для оформления дарственной на бычков, должен буду получить от вас официальный документ.

– Какой документ!? – возмутилась я.

– Любой, подтверждающий личность и имеющий ход в герцогстве Абьерон.

– Ясно! У меня такой документ имеется, но не с собой.

– Сейчас с собой и не надо. Достаточно ваших имен.

– Хорошо. Пишите. Петра Уолш и её работник… Петер…

– Петер?

Да что ж он меня торопит-то?! 

– Петер Вирр!

– И откуда вы?

– Из Виллавирра Уолш.

– Хорошо. Записал. Сбор в десять медяков оплатите в кассу!

– Чего? И тут поборы! – снова возмутилась я.

– Хотите участвовать, платите в кассу. Желающих полно.

– Да поняла я, – пробурчала, доставая кошель.

А когда отошла – немного призадумалась. Ведь у Петера нет никаких документов. А если у нас всё сложится чуть серьёзнее, чем на один сельскохозяйственный сезон? Если я, действительно, затащу его в храм? Тогда ему понадобятся официальные документы.

Но как мне узнать, где их делать? 

В мыслях об этом я гуляла по городу. Забрела на рынок. Там есть место, где можно нанять работников – но, в основном, для городских работ или на судно для рыбной ловли. Услышала пару шуточек в свой адрес. И по моей фигуре прошлись, и по цвету волос.

Ну что поделать, если у меня и то, и другое – приметное.

– А скажите мне, уважаемые, если я, допустим, хотела бы вас нанять, но официально, чтобы налоги платить в городскую казну и сделать себе вычет за наём работников, то у всех ли из вас документы имеются? – вдруг спросила я.

– А не мала ли ты взрослых мужиков нанимать на работу!? – посмеялся один из них. Морячок – сразу видно.

– Я фермерша, – сказала я важно. – И скажу, что ты, моряк, для фермерского дела не сгодишься, всё будешь в сторону моря смотреть. А его с моей фермы не видать. Так что с тебя и спросу нет. А всё же, что делать с документами?

– Ты если что хочешь спросить, спрашивай прямо, фермерша, – сказал один мужичок в рабочем комбинезоне. – Тут люди все понятливые. Подскажут, если смогут.

– Да мне бы… документ поправить… жениху… – я не стала выдумывать всякую невидаль. Сказала почти правду. – Сгорел его документ. 

Про то, что вообще всё, принадлежащее Петеру, сгорело в огне моего праведного гнева, я, правда что, выдумала, а так…

– Так если официальный документ сгорел, то и идти надо туда, где выдавали. 

Я, наверное, сразу заметно расстроилась.

– А если, госпожа, надо быстро, и так, чтоб не отличили от настоящего – то есть один салон – “Долина уюта” называется.

– Там что, для уюта что-то продают? 

– Да, можно и так сказать… Картины там. Тебе интересно, или нет?

– Интересно, продолжай!

Я пока не знала, как связаны картины и тот факт, что мне нужны фальшивые документы, но решила выслушать, что мне скажут.

– Так вот, это художественный салон. Хозяин – господин Делес Леви, у него ещё дочурка есть – Маэлиса. Чудная девочка, художница. 

– Ну так и что? 

– К Маэлисе тебе не надо. К ней даже не приставай с расспросами. Там, в салоне, картины продаются всякие разные. На них не смотри. В самом дальнем углу висит неприглядный такой портрет короля. Вот тебе надо сказать, что хочешь заказать такой же портрет. Девушка всё поймёт и проводит тебя к мастеру. Ему и скажешь, что тебе нужно. 

– Спасибо, – я поклонилась. – А адресочек не подскажешь, добрый человек?

– Всякая информация денег стоит, – перебил рабочего, с которым я говорила, его приятель, стоящий рядом.

– Да брось ты, Марко, за что денег собрался брать? – удивился тот, что завёл со мной разговор. Адресок подскажу, девушка. Запомнишь ли?

– Запомню, память хорошая. Далеко ли отсюда? Дойду прямо сейчас пешком?

– Пожалуй, пешком не дойдёшь, придётся проехаться.

– Ай-ай, неужто у самого порта где? – удивилась я.

– Да нет. И больше скажу, даже и не в Сэльроне. Тебе, дочка, надо в Вергас.

Знаете, куда собралась Петра? К той самой Маэлисе Леви, про которую недавно в рамках нашего общего мира стартовала новинка у ! 

Возвращалась я на ферму уставшей и голодной. И, конечно, никакой надежды на то, что меня ждёт ужин – у меня не было. Я как раз очень сильно надеялась, что меня не ждут никакие проблемы. И это уже было бы неплохо.

Давно стемнело. Открыв калитку, я прошлась по двору и присела у своего необычного дерева.

– Привет, Люк. Как прошёл день? – спросила, погладив нагревшуюся за день на солнце кору. – Что молчишь? Хотя бы, без происшествий?

Дерево, конечно, ничего не ответило, но мне сейчас совершенно не хотелось заглядывать в его глаза.

– Гость наш не сбежал? – снова никакого ответа. Ну ладно, а что я ещё ожидала?

В доме горел свет. Зажжена лампа. Скорее всего, Петер внутри. Мне бы поспешить туда, да и устала очень с дороги – всё-таки, не ближний свет. Чтобы в Сэльрон доехать, надо в дилижансе трястись по многу часов, а до Вергаса и того дольше. 

Но теперь, хочешь, не хочешь, в Вергас съездить придётся.

Интересно, Петер слышал, что я вернулась? Скорее всего, нет. Я посмотрела на густую листву Люка, сейчас казавшуюся тёмной. Скоро воспоминаний о Петере в ней совсем не останется. Должно быть, завтра, с первыми лучами солнца они исчезнут совсем, вместе с испарением росы, выйдут из листьев едва заметным паром.

Решилась. Протянула руку, сорвала пару листочков и закинула в рот. Если уж я планирую жить с этим ночным гостем под одной крышей – неплохо бы узнать о нём немного побольше. 

И вот снова горький вкус листвы во рту и на губах. А потом – волна воспоминаний. 

Я снова вижу мужчину, который, словно сквозь дымку, идёт в ночи к Люку твёрдым шагом, решительный и уверенный. Вон он что-то кидает в зубастую пасть дерева, вот срывает одежду, лишает себя меток на теле, а потом… 

Воспоминание словно отматывается назад, будто у меня в руках катушка ниток или лент. Вот Петер идёт к дереву, но за спиной у него что-то есть. Мне кажется, или я вижу тёмные крылья? Да нет, уже только очертания, а потом и вовсе едва заметную дымку. И снова непонятный вкус во рту… 

Люк получил в свою пасть какие-то предметы. Я сначала чувствую то же, что и в первый раз – древний фолиант с обложкой из терпкой кожи, ещё что-то металлическое – оружие или амулет. А потом… 

Я вижу это. То, что Люк не хотел принимать и противился, пытаясь изгнать гостя. Мужчина, которого я назвала Петером, привязал свои воспоминания к собственной крови и пытался напоить ею Люка! Отсюда и кровь на зубах дерева. Как, интересно, Люк вообще не отгрыз Петеру руку? О, ужас! А ведь он пытался! Кажется, они боролись!

Я почувствовала сильный удар магии. Удар исходил от меня. Нет, не от меня, конечно – от Люка. Моё дерево моего ночного гостя пыталось… 

У меня не осталось никаких сил и я, сама не своя, просто свалилась на землю.

– Просыпайся, Петра, просыпайся! Утро наступило, солнышко уже высо…

Как-то резко будильник сегодня заткнулся. Ещё и с таким непонятным хлопком – словно его что-то расплющило. Впрочем, ему не привыкать – я ж его постоянно сбрасываю на пол.

Яркое весеннее солнышко вовсю светит сквозь тонкие занавески. Его лучи почти добрались до моего лица. Так это значит, что уже довольно поздно! Открываю глаза. Какое-то время я смотрю на лучик, попавшийся в мою сбившуюся простынь. Потягиваюсь. 

И вот тут чувствую, что кто-то так же сладко потягивается рядом со мной. А потом меня обнимает. Тяжёлая ладонь скользит по моей груди и устраивается ниже, на животе. Потом в поглаживающем движении перемещается мне на бедро и подтягивает меня к себе. Я чувствую, как в мою пятую точку что-то упирается, а потом ещё и кто-то носом утыкается мне в шею и щекочуще целует кожу.

– А-а-ай! – с визгом я высвобождаюсь и скатываюсь с постели на пол. Я уже поняла, что это Петер, и что он спал со мной. По крайней мере, в одной постели точно. И ещё…

– Я в ночной рубашке! – выдыхаю я, смотря на деревянные доски пола и на свои босые ноги. Башмак, на который я свалилась, больно впивается мне в задницу, но я его не убираю. Мне не до него.

– Ты чего, Петра? – рука ложится мне на плечо. Жест довольно нежный, но я с ужасом вздрагиваю.

– Богиня Аурана прямо сейчас пронзит меня молнией, – шепчу я, хотя за богиней, вроде, такого не водится… – Почему мы спим в одной постели?

И почему на мне ночная рубашка? Но это я боюсь спросить вслух. Я была в дорожном платье и в шерстяных чулках! Теперь я в ночнушке! Постепенно понимаю, что моё нательное бельё на мне, и ночная рубашка надета поверх его. Но, всё же – ботинки, платье, чулки и жакет с меня снял Петер?! 

– Ты долго не возвращалась и я лёг спать здесь. Потом начал беспокоиться, что тебя долго нет и вышел во двор – хотел идти за калитку и посмотреть на дорогу. И нашёл тебя, лежащую без чувств под деревом.

– И почему ты не разбудил меня? – спросила я.

– Понял, что с тобой всё в порядке, но ты опять лишилась магии, потратив её куда-то досуха и упала без сил. Поэтому я перенёс тебя в кровать и переодел.

– И спал вместе со мной!

– А где мне было спать?

Я боялась на него смотреть и вообще – боялась двигаться. Воспоминания… Их, как будто, в моей голове не было. Я вспоминала ночь, мужской силуэт, те самые предметы, попавшие в пасть Люка… Как будто – было что-то ещё… Разболелась голова.

– Мы не должны спать вместе до свадьбы и ты не можешь так ко мне прикасаться, – прошептала я, думая, как бы мне выползти из комнаты, потому что я вряд ли смогу встать.

– Я к тебе и не прикасался особо. Мы просто спали в одной постели и всё. Петра, – он поднялся с постели, встал рядом со мной и поднял меня на ноги, приобнимая. – Что тебя так испугало? 

– Не надо меня трогать до свадьбы, – я скинула его руки.

– Совсем нельзя? – Петер вернул руку мне на талию.

– Совсем нельзя! – я попробовала скинуть его ладонь, но он только устроил на моей талии вторую руку.

– И когда у нас свадьба?

– Пока не знаю.

– Тогда пойдём в храм сегодня.

– Сегодня нельзя. И вообще – к этому событию надо подготовиться.

– Я уже готов. 

– Ты вообще хоть понимаешь, что мы будем давать клятвы, которые нас соединят навечно?

– Вечность – это долго. Люди умирают раньше, – задумчиво выдал Петер. – Что это вообще за богиня такая – Аурана?

– Давай я тебя свожу в храм – хотя бы посмотришь на Уолшевцев, – я осторожно высвободилась и подошла к окошку. Из моего окна спальни храма почти не видно, зато видны мой огород и теплица. В которой сейчас прямо на грядках с помидорами спит кто-то розовый!

– А это там что!? – взвыла я. 

– А, это? – Петер взглянул вслед за мной в окно. – Это я вчера нашёл каких-то шерстяных зверушек с розовой шерстью. Они копались на твоём огороде. Вечером было довольно холодно и они хотели попасть внутрь вон того домика. 

– Это моя теплица с помидорами и другими теплолюбивыми овощами! 

– Помидор – это такая красная круглая штука? Шерстяным зверькам помидоры понравились!

– Зверьки – это ранги! И они сожрали все мои помидоры, Петер! – я с силой стукнула своего недожениха по груди кулаком. – Ты хоть понимаешь, что ещё не сезон, и в открытом грунте помидоры не растут и, уж тем более, не вызревают!? Я прячу их от холода и вливаю магию – и что получаю!? Съеденные помидоры и вытоптанные рангами грядки! 

– Ты злишься, Петра? – спросил меня Петер.

– Да я просто вне себя от гнева, раздери тебя дьярги! – прорычала я на Петера, тут же вспомнив, как надо твёрдо стоять на ногах и где у меня дверь. Мне нужно срочно найти метлу, или что потяжелее, и бежать, выгонять этих обнаглевших ранд из своей теплицы и проверять – хоть что-нибудь вообще от моих овощей в ней осталось!?

– Петра, что такое?

Ничего, Петер… Ничего… Просто… Повернулась к нему, чтобы напомнить, если не расслышал в первый раз:

– Раздери тебя дьярги!

Дорогие, в нашем мире в городе, на помойках особенно, и на фермах, рядом с любыми людскими жилищами можно встретить енотов и животных, похожих на розовых панд – они у нас называются ранды:

Ну а дьярг – это мелкая нечисть, или призрак, созданный из магии и очень похожий на духа. Может пакостить. Точное происхождение неизвестно, но, по преданиям, это чистая магия Тёмного Бога, которая была создана для мелкого поручения, а потом отпущена на волю.