Демон твоих снов

Дея

 — Пошла, чего стоишь! — стражник, тот самый, с рассечённой верхней губой, толкнул меня в спину, отчего пришлось сделать несколько торопливых шагов, чтобы удержать равновесие. Цепи на руках и ногах гулко звенели при каждом шаге.

Пробормотала себе под нос:

 — На тебя бы повесили половину твоего веса, я б на тебя посмотрела…

Второй из стражей ткнул меня в бок зачарованным прутом, заставив вздрогнуть от электрического разряда, пронзившего тело.

Из глаз посыпались искры, я сжала зубы, но не издала ни звука. Потому что решила для себя раз и навсегда: они моей боли не услышат. Не получат такого удовольствия.

Этот прут, который местные называют “струна”, был создан как будто специально для того, чтобы причинять боль, не оставляя на теле никаких следов. Передо мной шли двое, совсем ещё дети: брат, лет десяти, и сестра, чуть помладше. Мальчишку били плетьми. Девочку — струной. 

Демоны. Лишь одно слово — и им сказано всё. Здесь властвуют демоны. 

 — Чтоб вам сдохнуть, — добавила я сквозь зубы. 

Второй страж потянулся ко мне струной, но первый отвёл его руку. 

 — Надо не так, — усмехнулся он. — Есть более эффективный способ.

Страж забрал струну у своего напарника и коснулся ею девчонки передо мной. Она вскрикнула, изогнулась, а подонок не отпускал орудия, наблюдая, как малышка страдает.

 — Хватит! — крикнула я. 

Бросилась было к девочке, но цепь натянулась, и я, потеряв равновесие, упала прямо в тонкий слой свежевыпавшего снега. 

 — Ещё хоть слово скажешь, — страж с рассечённой губой встал надо мной, широко расставив ноги и скрестив руки на груди, — и отвечать за твои слова будет она. Всё поняла?!

С трудом я поднялась на ноги и вновь чуть не упала, когда страж толкнул меня в холку.

Шантажировать детьми. Как низко.

Демоны.

 — Если она оцарапалась, не видать нам дополнительной платы, — заметил второй. — Она здесь — самый ценный экземпляр.

 — Принцесса, что ли? — хмыкнул первый. — Я думал, всю королевскую семью того.

Он изобразил жестом повешание.

 — Да где там. Какая-то придворная бестолковая. 

Не какая-то, а наследница магического рода арахн, между прочим! Хоть и не инициированная. А что до ваших разрядов, во время обучения мне и не такое приходилось терпеть.

 — И что, сколько за неё хозяин выручить желает?

 — Никак не меньше восьми миллионов золотых кноллей.

Щербатый присвистнул.

 — Всего лишь за девчонку?

Я напряглась, вспоминая курс кноллей к нашим латницам. Мысленно согласилась со стражем. Лестно, конечно, но кто решит тратить такие огромные деньги на рабыню, когда можно чуть ли не деревню целую купить со всеми её жителями?

Мы шли по широкой улице. С одной стороны — высокие дома, по шесть-восемь этажей, с другой — канал с вереницей медных фонарей вдоль невысокого бортика. У одного из домов на первом этаже вместо стен было сплошное стекло, а прямо за ним на кожаном диване развалился полулёжа седой демон, и я торопливо отвела взгляд.

Демон был раздет. Крупный торс, всё ещё сильный, несмотря на возраст, блестел потом в свете ламп, а в ногах его сидели две демоницы в нижнем белье, и удовлетворяли его таким способом, о котором я слышала только от подруг, и то иносказательно. 

 — Какая ж мерзость, — прошептала я, но взгляд всё же подняла обратно. 

Мы успели сделать несколько шагов, и теперь моему взору открылся другой диванчик, что стоял чуть под углом к первому. На нём картина предстала ещё более смущающая. Крепко схватив стоящую на четвереньках девушку за волосы, крупный демон с силой всаживал в неё. Рот её был открыт, лицо — скривилось в гримасе боли. Наверняка она кричала. Но сквозь толстое стекло не доносилось ни звука. 

Девочка, что шла впереди, во все глаза смотрела на эту сцену, а я краснела, осознавая, что она наверняка даже не понимает, что там происходит. 

 — Наконец-то! — на ближайшей площади, за углом, нас встретил человек. У него не было характерных желваков, в волосах не виднелись рога, и ростом он был совсем немного выше меня. — Где вас черти носят?! Ад и преисподняя, вас за смертью посылать! 

Он резко ударил хлыстом, и от этого звука вздрогнули все, словно почувствовали удар собственной кожей.

 — Девчонок в первую клетку, остальных — во вторую… Это что, девчонка, по твоему мнению! Да она же старуха!

Стоявшую первой в веренице женщину лет двадцати пяти повели в дальнюю клетку.

 — А вот эту, — человек с извращённым удовольствием провёл пальцами по моим губам. — Эту в отдельную.

И указал в сторону. Туда, где стояла золотая клетка с тонкими прутьями, формирующими купол сверху.

Словно для птички.

Для очень крупной птички.

 — И разденьте её! — прикрикнул хозяин. Потом оглядел меня с головы до ног, цокнул языком и покачал головой: — Хотя нет. Я сам.

Вставив хлыст за пояс, он выудил тонкий изогнутый кинжал, длиною в локоть. Выставив в мою сторону, сделал несколько шагов. Мне нечего было бояться: за мёртвую восемь миллионов никто бы не дал. 

Я смотрела на него прямо, в упор. Не сгибаясь, не отступая. Главное — осанка. Ни при каких обстоятельствах не позволять себе терять достоинство. 

Острый конец кинжала прикоснулся к коже в ложбинке между ключиц, но я не сводила взгляда с работорговца. Чувствовала, как кончик вдавливается в меня. Ещё немного — и разрежет. Но хозяин не позволил бы.

Кинжал скользнул вниз по платью, истрёпанному за время пути, а когда-то — очень дорогому синеладскому платью. Оно послушно разлетелось в стороны, разрезанное на две идеально ровные половинки. Лишь на одно короткое мгновение я позволила себе взглянуть, как распахивается обнажённая грудь.

 — Знаешь, почему так трудно торговать предметами роскоши? — спросил мужчина, глядя на меня поблёскивающими глазами. — Держать такое в руках, но не иметь права пользоваться… 

Он потянулся ко мне ладонью, желая взять ею грудь, но в последний момент остановился, сжал кулак и резко одёрнул руку. Затем взмахнул кинжалом, разрезав платье ещё в двух местах и заставив его упасть к моим ногам бесполезными тряпками. 

 — А теперь иди, — кивнул он, рукавом утерев пот со лба.

Я развернулась на пятках и прошла по свежему снегу, оставляя за собой следы босых ног. Замок защёлкнулся. 

Сколько нам предстояло стоять на этой площади — одному Архангелу известно. Клетка была тёплая, от неё веяло жаром, и жар этот сохранялся внутри, так что я не мёрзла. Лишь холодный ветер касался кожи. 

Подняла взгляд к небу. Грач пролетел над крышами в тёмной черепице, крикнул громко, звучно, и голос его эхом отразился от стен торгового квартала.

Отрешённо я наблюдала за тем, как подходят демоны, один за другим, рассматривают товар. Детей забрали быстро. Дети — ценный ресурс. Над женщиной потешались. Мужчин заставили бороться друг с другом, чтобы узнать, кто сильнее.

Учителя говорили: ты должна быть выше всего, что происходит вокруг, и всегда сохранять холодную голову. Даже когда тебя окружают боль и страдание. Даже если ты на поле боя, усыпанном мертвецами. И теперь я наблюдала за демонами отрешённо, словно рассматривая картинки в книге о нравах и обычаях Оксиана, и пыталась сохранять холодную голову.

А потом пришёл он.

В отличие от воинов и охранников, с боков его свисали столь толстые складки жира, что под них наверняка нужно было подкладывать пояс, чтобы кожа в них не потела. Несмотря на холодный день и ветер, его плешивый лоб был усыпан градом пота. Толстые пальцы — сдавлены кольцами, которые явно были не по размеру.

 — Сколько хочешь? — он кивнул на меня подбородком.

 — О, перед вами жемчужина, — залебезил торговец. — Придворная, фаворитка покойной принцессы. Вы только взгляните какая белая кожа, какие красные, манящие губы, соски, какой ровный треугольник её невинности…

О, как заговорил. Да вы поэт, дяденька!

 — И что, в самом деле невинна? — усмехнулся толстый демон, обращаясь уже ко мне. Не без труда просунув руку между прутьев, он взял меня за подбородок, но я отвернулась.

Даже если бы хотела, то не могла бы потерять невинность. Но ему об этом лучше не знать.

 — Я бы предложил вам убедиться в этом собственноручно, благородный сэр, но, сами понимаете, товар дорогой…

 — Сколько? — грозно рыкнул тот.

 — Десять миллионов кноллей.

 — Золотых?! — взревел толстый, и я с трудом сохранила спокойствие.

 — Вы же не оцениваете её в каких-то восемьдесят тысяч, — фыркнул торговец. — Конечно золотых!

 — Пять!

 — Десять!

 — Пять с половиной!

 — Уважаемый, рассмотрите лучше другие варианты, эта ледонянка вам не по карману. 

 — Восемь, — уже тише ответил демон, и работорговец ослепил нас белоснежной улыбкой:

 — По рукам.

Замок щёлкнул. Клетка распахнулась. Толстыми пальцами демон схватил меня за грудь и довольно хмыкнул. Потом резко нахмурился:

 — Точно девственница?

 — Абсолютно, благородный сэр, — склонился перед ним работорговец.

 — Как насчёт гарантии по освидетельствованию?

 — Как обычно, сэр, — в руках человека возник развёрнутый под собственной тяжестью свиток и огненное, сверкающее всполохами перо. — Возврат в течение пяти часов.

Покупатель взял перо и поставил размашистую подпись.

***

 — Почему вам так важна моя девственность? — спросила я, когда унизительная процедура медицинского осмотра завершилась, и мне, наконец, позволили накинуть плащ. Сам хозяин готов был через весь город везти меня голой на крыше своего авто, демонстрируя обновку, но его останавливало то, что рабыня могла простудиться и слечь с воспалением лёгких. Такими дорогими игрушками не рискуют. Поэтому он велел одному из своих слуг отдать мне свой плащ и посадил, как равную, в салон.

Водитель — худой высокий демон — сделал несколько крутых движений заводной рукояткой, мотор затарахтел, и тот вернулся на водительское сиденье. Автомобиль тронулся.

 — Видишь ли, дорогая, — хозяин чуть склонился ко мне. — Ты будешь подарком.

Тоже мне, новость. Таких, как я, и берут-то либо себе в гарем, либо в подарок. Тоже в гарем, конечно.

 — Очень хотите кому-то угодить? — я позволила себе улыбнуться краешком губ.

 — Остроумно, но нет. Приберегу на день совершеннолетия своего сына. Он тебе понравится.

Сомнительно, что мне мог бы понравиться демон. Но ситуация прояснялась.

 — Первая жена, выходит?

Демон кивнул.

 — Первая жена должна быть лучшей из доступных, потому как это воспоминание останется у мужчины на всю жизнь.

 — И она должна быть невинна, — добавила я и отвернулась к окну.

Деймон

Какая же постель неудобная, всё тело затекло… 

Я поднял голову и потянул носом, пытаясь вспомнить, в чью спальню меня занесло прошедшей ночью. Неужто человечка? Должно быть, Крейг мне что-то подмешал в то пойло и подсунул компании девок, которые весь вечер на нас таращились.

Потянул носом ещё раз. Одна… Всего лишь одна?! И чего так голова болит…

Наконец, я открыл глаза. Она была прямо передо мной. Стояла перед зеркалом в просторной спальне и подкрашивала губы. Платье на ней было лёгкое, невесомое, прозрачное, и сквозь него легко просматривались упругие ягодицы. Я провёл языком по губам. Хороша-а… Её в баре не было, я бы запомнил.

Сейчас подкрадусь незаметно и…

Ага, путы на запястьях. Смешная. Будто эти верёвки меня удержат. Но поиграть — это даже интересно.

Девушка вскинула руку, чтобы убрать просторный рукав, и в свете тусклой медной лампы блеснул золотой браслет с инкрустированными камнями. 

Вот тут-то я и напрягся.

Рабыня.

Я что, переспал с рабыней?! Ладно бы со свободной человечкой, но с рабыней… Тьфу!

Она обернулась, но не заметила, что я смотрю прямо на неё. Прошла мимо, позволив мне наблюдать, как молодая, сочная грудь покачивается в такт шагам. Чёрт возьми, хороша, даром что рабыня. Должно быть, принадлежит какому-нибудь виконту и стоит невероятное количество золотых кноллей.

Всё равно рабыня — и этого не изменить. Однако, член мой считал иначе. Запах этой девушки дурманил, а напряжение было такое, словно я — мальчишка совсем.

Девушка облокотилась о подоконник, прогнувшись в спине и словно специально подставляя мне попку. А то может разорвать эти верёвки, взять её прямо здесь, у окна, — да в это же окно и уйти? Пусть кто попробует предъявить.

И в момент, когда я уже напрягся, чтобы порвать путы, она вдруг обернулась — и изменилась в лице. Испугалась. Я замер, решив посмотреть для начала, что же она задумала, чего ради попыталась связать высшего демона.

 — Очнулся, демон, — произнесла она. Пыталась изобразить из себя хищную кобру, но с её-то мелодичным голосом? Получилось смешно и жалко. — Даже не пытайся ничего сделать, ты теперь в моей власти!

Я послушно расслабился. Люблю активных женщин. Особенно показывать, где на самом деле их место.

Против воли улыбка коснулась моих губ.

 — Может, хотя бы объяснишь мне, где мы и как я здесь оказался?

 — Молчи!

Улыбка расползлась ещё шире. Девушка скрестила руки на груди, прикрыв соски, но при этом сформировав аппетитную ложбинку, и дыхание моё стало чуть глубже.

 — Ты заберёшь меня отсюда и увезёшь в безопасное место, туда, где никакие демоны не смогут меня найти!

 — Серьёзно? — я не сдержал иронических интонаций. — И почему это?

 — Потому что ты в моей власти! — крикнула она и тут же испуганно оглянулась на дверь.

Конечно, рабыня скорее всего живёт в отведённых только ей комнатах, наверняка их довольно много, но все они — под чуткой, никогда не дремлющей охраной.

 — Я призвала тебя с помощью демонического круга, а потому отныне ты будешь делать то, что велит тебе хозяйка!

Я прислушался к себе. В самом деле: невидимые нити опутали меня, но столь слабые и несущественные, что вряд ли доставили бы мне какой-то особый дискомфорт.

Всё-таки, я не просто демон.

 — А теперь слушай сюда, — она забралась на кровать и встала передо мной на четвереньках, глядя мне в глаза сверху вниз. — Я тебя развязываю, а ты, не прикасаясь ко мне, и не причиняя никакого вреда, незаметно вытаскиваешь меня из этого дома. 

Наивная. Но талантливая. 

 — Ты хоть знаешь, кто перед тобой? — с усмешкой прохрипел я. 

 — Демон. До твоего имени мне дела нет.

 — А зря.

Одним рывком я разорвал путы, обхватил девчонку за плечи, а в следующее мгновение уже нависал над ней, напитывая себя силой преисподней. Глаза девушки медленно расширились по мере того, как вены на моём лице постепенно насыщались ярким красновато-оранжевым светом.

 — Высшая кровь, — пробормотала она.

 — Итак, кто перед тобой? — не без удовольствия протянул я.

 — Его высочество, Деймон Краш.

Всю её браваду как рукой сняло — и мне тут же стало скучно. Привстал, возвысившись над ней на коленях и оценивающе оглядел. Член продолжал с силой упираться в ткань кожаных брюк, причиняя дискомфорт.

 — Уговор. Ты сейчас удовлетворишь меня так, как я тебе велю, а после я уйду и не стану докладывать твоему хозяину, чем именно ты здесь занималась.

Ад и мертвецы! Какое платье! Вот это я понимаю, правильная одежда! Склонившись над девушкой, я обхватил её сосок и с небольшим нажимом провёл по нему пальцами. Девушка поползла к изголовью.

 — Не трожь меня, — прошипела она. Ни почтения, ни томных вздохов. Это уже интереснее.

 — Попробуй ещё разок, — прошептал я, припадая губами к её груди. Сладкая. Вкусная.

 — Я сказала: не трожь! — трясущимся голосом прикрикнула она — и я замер, оторопев.

 — Ты кто такая? — проговорил непослушными губами. Отодвинулся. Попытался вновь склониться, но тело не слушалось.

 — Говорила же: ты в моей власти.

Такого со мной ещё не случалось. Хотел её — и не мог. Злился. Рычал. Она лежала передо мной в прозрачном, как тюль, платье, и это сводило с ума куда сильнее, чем если бы разделась и накинулась на меня.

От резкого порыва ветра приоткрылось окно, дёрнулась штора, и бледный свет луны озарил девушку.

Взяв себя в руки, я выпрямился.

Ад и мертвецы! Идиоты! Придурки!

Кожа девушки замерцала лёгким белым сиянием, словно посыпанная серебристой крошкой. Она ловко соскользнула с кровати и, скрестив руки на груди, сделала несколько шагов по комнате. 

 — Итак, ещё раз. Ты сейчас же забираешь меня отсюда и делаешь всё, чтобы меня никто не нашёл.

 — Это легко, — прохрипел я, не в силах пошевелиться. — Закопаю — точно никто не найдёт. Даю гарантию.

Девушка остановилась, поджала губы. Я же не мог отвести взгляда от глядящих прямо на меня сосков. Во имя преисподней, надо поменять горничным форму. Конечно, постоянно скрещивать руки они не будут, но вполне можно придумать широкий пояс, который будет ставить им грудь торчком.

 — Ты отправишь меня в безопасное, комфортное место, где я смогу переждать период розыска. Сколько у вас длится розыск?

 — Сто тринадцать дней, — ответил послушно. Задумавшись о горничных, совсем позабыл о том, что она пытается меня контролировать. Расслабился. В этом была даже некоторая прелесть: дать ей почувствовать себя хозяйкой положения.

Но оставлять её здесь и в самом деле было нельзя. Вряд ли хозяин девчонки обладал высшей кровью, и как только она войдёт в силу, то уничтожит здесь каждого. Остановить её будет некому.

Арахна, чтоб её. Этим верить нельзя.

Ладно, решил я, сыграем в кошки-мышки.

 — Его высочество Деймон Краш, — протянула она. Ледонянка, а имя моё знала. Значит, не из случайных представителей своего рода. Как минимум — приближенная ко двору. — У вас наверняка есть какие-нибудь отдалённые усадьбы, скрытые от чужих глаз. Ты спрячешь меня и будешь охранять до тех пор, пока я не смогу беспрепятственно покинуть Оксиан и скрыться в одном из восточных королевств.

 — Они не дадут тебе защиты. Восток на стороне Оксиана.

 — Не дадут, — спокойно кивнула девушка. — Но и не станут выдавать вашим змиям.

Должно быть, пленница, взятая во время штурма ледонянского дворца. 

Я молча подошёл к трельяжу, уставленному блестящими баночками, и некоторое время, демонстративно игнорируя ледонянку, приводил свой вид в порядок. Нужно было подумать.

 — Будь я хоть трижды принц, если народ прознает, что я укрываю ледонянку, да ещё и унаследовавшую силу Архангела, поднимется бунт. И тогда не только тебе, но и мне будет грозить в лучшем случае быстрая казнь.

Она приблизилась ко мне. Смелая, дерзкая. Бровки изогнула и смотрит на меня, как обиженная кроха. Ещё немного — и я бы проникся к ней братскими чувствами. Только член не давал забыться.

Этим веры нет и быть не может.

 — Значит, в твоих интересах сделать так, чтобы меня никто не нашёл.

Я схватил её за подбородок и притянул к себе.

 — В моих интересах избавиться от тебя.

 — Ты не сможешь.

 — Проверим? 

 — Попробуй, — она сама приблизилась ко мне, заглядывая в самую душу небесно-голубыми глазами. 

Я не сдержал ухмылки. Она успела заподозрить неладное, брови её дрогнули — и в следующее мгновение затылка девушки коснулась небольшая шаровая молния. Ледонянка грузно осела на пол.

 — Спасибо, малыш, — я едва успел подхватить её под мышки. — А теперь уходим.

Кевин вспыхнул, соглашаясь, и испарился в воздухе, скрывшись от посторонних глаз.

 — Вроде такая маленькая, а такая тяжёлая, — сдавленно произнёс я, поднимая девушку с полу.

Она была права. Убить её я не мог. По крайней мере, пока мы связаны демоническим кругом, но вот в остальном у меня куда больше свободы, чем она думала.

Я осторожно уложил девушку в постель и раскрыл шире окно. На комнате стояла защита. Или даже на всём доме. Где именно мы находились, понять я не мог, поэтому и перенестись в безопасное место возможности не видел. Значит, для начала необходимо было выйти и осмотреться. Под окном начиналась покатая черепичная крыша, которая уходила вниз, в небольшой сад. Должно быть, хозяин дома — какой-нибудь виконт или барон, раз смог себе позволить подобную птичку. Спуститься оттуда не так уж сложно, но как только защита прорвётся, тут же сбежится стража.

В задумчивости я вернулся к кровати, на которой лежала беспамятная девушка. Ад и преисподняя, что ж так трясёт-то! Склонился над нею, обхватил ладонями груди, провёл по ним губами, задержавшись на сосках, напрягшихся от дунувшего с улицы ветра. Прикусил сквозь тонкую, но прочную ткань.

Отстранился, сделал глубокий вдох. И обернулся к окну.

Разорвать защиту. Спрыгнуть с крыши. Девчонку придётся левитировать, значит, силы останется мало. Пропажу обнаружат в течение двух-четырёх минут. До забора я добрался бы за одну. Во дворе могут быть гончие, с ними разберётся Кевин. Главное — пересечь внешний периметр и укрыться в лесу. Затем создать фантома и пустить погоню по ложному следу.

Подхватив ледонянку на руки, я прошёл к окну. Разрывать защиту, удерживая на руках девушку, было неудобно, но на счету каждая секунда, поэтому я повернулся боком и наклонился вперёд, головой нащупав упругий щит. В другой раз сделал бы это пальцем, ногтем или перочинным ножом, но выбирать не приходилось. Почувствовав, что острый кончик рога уткнулся в щит, я направил в него свою силу и резко надавил.

Тревога сработала сразу. Хитрая, тихая: ни единого звука, только дуновение силы, которое ещё не каждый демон услышит. Правильно, зачем спугивать преступника. Пусть считает, что схалтурила охрана, дешёвку поставила с истёкшим сроком годности. А те его тёпленьким и возьмут.

Я осторожно спрыгнул на крышу первого этажа и с трудом удержал девчонку, в последний момент подхватив её левитацией. Сколько продержусь? Минуту? Две?

На раздумья времени не было.

Я на носочках подбежал к краю черепичной крыши и, присев, глянул вниз. Тихо. Фонари не горят. Подманивая за собой парящую девушку, я зацепился за трубу, идущую вдоль кромки, спрыгнул, повиснув на мгновение, и только после этого приземлился на ухоженный газон. 

 — Кевин! — шепнул я, призывая своего фантома.

А вот и охрана. Огромный пёс, широкий, лохматый, с тремя головами, у каждой из которых горели красным глаза. Ни одна из голов не лаяла, но все грозно рычали, пуская слюну.

Кевин вспыхнул перед глазами одной из них, потом второй, третьей — и через несколько секунд пёс, повизгивая от радости, бросился играть с огоньком. Силы удара Кевину не хватит, чтобы вырубить такую махину, но отвлечь точно сможет.

Убедившись, что как минимум две головы из трёх заняты светлячком, я подхватил девушку на руки и побежал через берёзовую рощу на тусклый свет мёртвого леса.

Голоса послышались как раз в тот момент, когда я свернул с тропы. На мне-то одежда была чёрная, в темноте сада не заметная, а вот бледную мерцающую девушку в прозрачном платье увидят даже если мы уйдём достаточно далеко.

Я выругался сквозь зубы.

С треском распахнув крылья, прикрыл ими девушку и побежал дальше. 

Жалко рубашку. Хорошая была. 

Голоса приближались, но в тёмном лесу найти демона — задача не из лёгких. Пока всю охрану поднимут, пока скоординируются между собой — всё это занимало время, которого им точно не хватало. Уж это я знал наверняка. Мне удавалось сбежать даже из отцовского дома, пока он не догадался поставить тройной щит.

Добравшись до забора, я подвесил девушку в воздухе, продолжая прикрывать её широкими крыльями, и бросил в забор небольшую ветку. Он был чем-то покрыт. Возможно, щит-липучка — это самое простое, но надёжное решение против воров: стоит только прикоснуться к забору — и не сможешь от него оторваться.

Взлетать тоже было нельзя, охрана сразу заметила бы. Моё единственное преимущество заключалось в том, что охрана не вычислила направление побега. Пришлось прыгать. 

Первым делом я перенёс девушку через забор. Затем, резким движением разорвав рубашку на себе, скрутил получившуюся тряпку в жгут и, перекинув его через ствол одного из деревьев, быстро поднялся по нему на нижние, самые крепкие ветви, затем выше, ещё выше… 

Остатки рубашки чуть не упали, когда я подтягивался на очередную ветвь. Пришлось крепко зажать тряпку в зубах. Она щекотала язык и вызывала рвотный рефлекс, но через мгновение я уже спрыгнул с ветки через забор прямо на границу мёртвого леса.

Девушка лежала на сухой земле. Ад и мертвецы, совсем немного сил не хватило!

Оглянувшись на забор, я поднял бессознательную ледонянку и поспешил скрыться.

Дея

Открыв глаза, я долго рассматривала узор на ткани балдахина над собой. Казалось, надо бы испугаться, лихорадочно вспоминать что произошло, где я и почему, но вместо этого меня охватил несвойственный мне покой. Демон скован кругом, он не сможет ослушаться меня, балдахин — явно не тот, под которым мне приходилось просыпаться последние дни, а значит, он выполнил своё задание. Пусть и не совсем так, как я себе представляла.

Я опустила веки и с наслаждением потянулась. Кровать была тёплой и мягкой, так что вставать совсем не хотелось. Однако, вновь открыв глаза, чуть не подпрыгнула на месте: темноволосый демон, подтянув одну ногу к груди, сидел рядом и смотрел прямо на меня.

 — Где мы? — спросила я напрямую и спрыгнула с кровати. Платье, выданное мне в доме виконта, совсем не соответствовало моим нормам, а значит, надо было подыскать что-нибудь поскромнее. 

 — Не скажу, — хмыкнул демон.

Я бросила на него короткий взгляд и распахнула дверцы шкафа. Постельное бельё, полотенца, свечи и спички. Не густо.

 — Видимо, ты ещё не понял, демон, — произнесла я, вытаскивая из соседнего шкафа длинный тонкий халат. — Здесь я решаю, что ты будешь делать, а что нет. Отвечай, где мы находимся?

 — Кажется, это ты не поняла, куся, — ответил он, приближаясь ко мне, — что власть твоя совсем не так велика, как тебе кажется.

Он схватил меня за запястье, мешая надеть халат.

 — Пусти!

Я дёрнулась, но хватка демона — железна.

 — Прикажи мне, — с непередаваемой слащавой интонацией произнёс он. — Проверим границы твоей власти.

Я помедлила. Слишком много уверенности было в голосе этого демона, но всё же произнесла:

 — Повелеваю тебе, демон по имени Деймон Краш, отпусти сейчас же мою руку.

 — А вот и не отпущу.

Он подхватил меня на руки, вырвав из моей груди резкий вскрик, и бросил на кровать.

 — Я твою просьбу выполнил, — сказал он, и тон его наполнился холодной, мрачной силой. — Ты в безопасности. Никто не знает, где мы. Но тебе придётся заплатить за это.

 — Ты не сможешь причинить мне вреда!

 — Проверим? Куся.

Мерзкое слово.

Слово, которым демоны называли ледонянских женщин, принуждая их к интимной близости в обмен на свободу взятых в плен мужей и детей. Принц приблизился — и я плюнула ему прямо в лицо.

На мгновение он остановился. Вытер лицо. Перевёл дыхание. А потом поставил колено между моих ног. Я попыталась было отползти назад, но не успела: он схватил меня за волосы на затылке и резко поднял мою голову так, что я при всём желании не могла не смотреть ему прямо в глаза.

Ещё раз резко дёрнув мою голову, он выпустил её и отошёл к окну, на ходу застёгивая пуговицы на рукавах рубашки.

 — Ха! Я говорила! Ты не способен ослушаться меня!

 — Мне плевать на сказки, которые ты себе придумала, и точно так же плевать на твои приказы. Будешь жить здесь. Ты ведь рабыня — ею и останешься, только теперь — моей. Считай, тебя повысили, куся.

Я скрестила руки на груди и, с улыбкой покачав головой, вздохнула:

 — Ах, мужская гордость! Сообщи мне, когда смиришься с тем, что оплошал.

Он бросил на меня косой взгляд и продолжил заниматься своей рубашкой.

 — Обязательно. Сразу после того, как оплошаю.

 — Ты ведь знаешь, что демонический круг призывает самого уязвимого демона? Любопытно, что им оказался сам принц Оксиана.

Он последний раз оправил ворот своей рубашки и распахнул штору, демонстрируя мне вид из окна. Вот тут-то я и напряглась, непроизвольно сдвинув брови.

 — Всё правильно, — усмехнулся он, когда я сползла с кровати и подошла ближе. — Тебе отсюда при всём желании не уйти.

За окном была Адская Пустыня.

Прежде мне доводилось видеть её лишь на картинках, да и то содрогалась от ужаса, представляя жару, пыль и раскалённый красный песок под ногами. Солнца не видно. Здесь никогда не было солнца, с самого сотворения мира Адская Пустыня являлась местом демонической силы, их вотчиной, их родиной. Согласно легендам, лишь породнившись с ледонцами, они смогли освоиться в более спокойных землях. 

 — Так что, милая моя, — произнёс склонившийся надо мной демон. — Как считаешь, на что это похоже больше: на спасение или всё же плен? 

Я промолчала, во все глаза глядя на то, как красный песок, словно вьюга, завихрялся в потоках ветра, как едва заметно качались голые иссушенные деревья. Ни единой души, ни единого признака жизни на мили вокруг.

 — Куда ты меня притащил, тварь? — прошипела я, и улыбка сошла с лица демона. Он снова схватил меня за запястье и, глядя прямо в глаза, неестественно спокойным тоном произнёс:

 — У меня, знаешь ли, есть дела. Придётся отлучиться. Когда вернусь, хочу видеть на столе горячий ужин, а в постели — покорную рабыню.

 — Не дождёшься, — ответила я сквозь зубы.

 — Тогда будешь наказана.

Я дёрнулась назад, и демон легко выпустил меня, заставив потерять равновесие и сделать несколько шагов назад.

 — Ты увидишь, я могу быть щедрым. Добрым. И награждать тебя за послушание. Но если мои приказы не будут выполняться, тебе придётся пожалеть об этом.

 — Ты не сможешь убить меня. Пока ты в демоническом круге, наши жизни связаны друг с другом.

Демон несколько секунд молча смотрел мне в глаза, а потом исчез, испарился в воздухе, оставив меня одну в комнате, в каком-то одиноком доме посреди Адской Пустыни.

Я задёрнула шторы и закусила губу. Только воспитание заставляло меня держать себя в руках и мыслить здраво вместо того, чтобы отдаться подкатившему приступу отчаяния. Похлопав себя по щекам, я огляделась. Дом был обставлен хоть и богато, но достаточно просто. Мне, выросшей в замке Эльбфур и прожившей несколько лет при дворе под крылом Её Высочества, комната казалась откровенно скромной, словно предназначалась в лучшем случае для прислуги.

Возможно, так оно и было.

Первое правило придворной школы: всегда будь занята. Для начала надо было разобраться с насущными проблемами: во что одеться и чем перекусить, потому что под ложечкой уже начало посасывать. Отложив в сторону переживания о том, как и куда отсюда выбираться, я подошла к первой из двух дверей и заглянула внутрь. Похоже на гардеробную, но одежда — только мужская.

Несколько минут я потратила на то, что перебирала самые разнообразные брюки, рубашки, свитера, плащи, костюмы, нашла даже пижаму со слониками, но женской одежды не отыскала. Мужская же была явно на широкое плечо демона, так что лучшее, что я могла взять — это банную накидку, которая, закреплённая над грудью, доходила почти до колен. Что ж, по крайней мере, она держалась. Затем вытянула из пояса лёгких штанов шнурок и повязала его поверх, чтобы накидка меньше болталась и не мешала двигаться.

Халат, который оказался мне слишком длинным, повесила обратно в шкаф: пригодится, когда соберусь принять душ.

А это платье прозрачное нужно было сжечь. Оно придумано только для того, чтобы как можно сильнее унижать пленных ледонянок. Ему нет места в этом доме — и в моей жизни вообще.

Я фыркнула и, скомкав платье, пошла к следующей двери. Если не смогу сжечь, порежу на мелкие кусочки, так что даже на тряпки нельзя будет пустить.

Дом оказался небольшим. Я бы даже сказала: непривычно маленьким. Всего две комнаты: спальня, в которую меня доставил демон, и большая, даже по меркам дворца, гостиная, выполнявшая одновременно роль кухни и столовой. Техника, впрочем, стояла качественная, горская, блестела отшлифованным мрамором, да и посуда была ей под стать. На стене висел огромный телевизор. И что он тут, интересно, показывает? Наверняка в шкафчике рядом с ним — целая коллекция пластинок с демоническими фильмами сомнительного содержания.

Фыркнув, я прошла к холодильнику и раскрыла сразу обе дверцы. Продуктами демон меня и в самом деле снабдил, не на один званый ужин хватит такого богатства.

Резко захлопнув холодильник, я села на стоявший рядом стул и положила голову на высокую спинку. 

Попалась птичка в клетку.

И с чего я взяла, что окажусь сильнее демона? Пусть самого уязвимого, но всё же настоящего демона, которых мне в жизни даже в глаза увидеть не удалось ни разу.

Ровно до того момента, когда они захватили королевский дворец.

Деймон

Дверь за мной закрылась с негромким стуком, и я вытянулся по стойке “смирно”. Молча. В этом кабинете не принято было произносить ни звука без особого указания.

 — А, сам Краш пожаловал, — протянул сидевший за большим столом пожилой демон, откладывая в сторону очки и закрывая папку, которую внимательно изучал ещё несколько секунд после моего появления, словно не замечая. — Заходи, присаживайся. Чего стоишь, как неродной.

Я сел напротив полноватого генерала и приготовился ждать. Он никогда не торопился. Порой приходилось провести в кабинете целый час, пока этот хрыч приклеит в альбом все свои новые марки. Однако в этот раз генерал меня удивил.

 — Дорогой мой Деймон, — произнёс он, по-старчески мелко кивая головой. — Как твоё здоровье?

 — Спасибо, не жалуюсь.

Он опустил очки и посмотрел на меня поверх них.

 — Последствия удара устранены?

 — Всё ещё не до конца помню события тех дней.

 — Что ж… очень жаль.

Генерал встал и, заложив руки за спину, неспешно прошёл к своему шкафу. Постоял возле него некоторое время в поисках нужного короба, после чего вытащил один из них и выудил тонкую папку, которую бросил на стол точно передо мной.

 — Ознакомься.

Я открыл первую страницу, пробежал глазами по верхним строчкам и поднял взгляд на генерала.

 — Мы ведь избавились ото всех членов королевской семьи.

 — Ото всех — да не всех, — он грузно осел обратно на свой стул и постучал пальцами по столешнице, пояснив: — Тела старшей принцессы до сих пор не нашли.

 — Сбежала?

 — Этого мы не знаем, потому что следов тоже не нашли.

Я продолжил чтение. Самое обычное, стандартное досье. На второй странице… на второй странице — отчёт о её перемещениях от внутренней разведки, но он заканчивался за несколько часов до штурма дворца.

 — Почему её потеряли из виду?

 — Я задавал тебе тот же вопрос, но в ответ слышал только нечленораздельное мычание.

Вот старый хрен. Ещё издевается.

 — Я был не единственным на задании в тот день. Нас было как минимум пятеро.

 — Хорошо, что ты помнишь хотя бы это. Вот только где остальные?

Я встретил его взгляд. Тот взгляд, которым он порой убивал, приложив немного собственной силы, но с тех пор старик изрядно сдал, и теперь мог только пугать.

 — Не могу знать, товарищ генерал.

 — А я тебе расскажу. Линдси Кроул и Стефан Ксавье найдены в месте падения вражеской молнии, они оказались среди придворных, которые пытались укрыться в храме во внутреннем дворе замка.

Я сжал зубы. Со Стефаном мы буквально выросли вместе, вместе заступили на службу, и нас частенько отправляли на совместные задания. Но на войне — как на войне.

 — Грегори и Мартин оказались вычислены за пару часов до штурма. Их отыскали в подвальном помещении, где, судя по всему, в то время как раз проходил допрос.

 — Значит, ледоняне были готовы к штурму? Они знали о нём?

 — Возможно. Оба — в совершенно невменяемом состоянии, ледоняне разъединили им личности на кусочки, и теперь эти кусочки скрываются от нас где-то в мире снов.

 — Вы сможете им помочь?

 — Мы — нет. Только арахны. Но тебе ведь хорошо известны их нравы, даже под пытками они не дадут воспользоваться своей силой.

 — Так заставьте их! — я не выдержал и поднял голос, но, к счастью, генерал не обратил на это внимание.

 — С удовольствием, как только отыщу хоть одного арахна.

Сделав несколько медленных вдохов, я заставил себя успокоиться. Одну арахну я знад, но сдавать её нельзя было ни в коем случае, потому как демонический круг не позволит мне причинить ей вред. Я мог сколько угодно унижать её, мучить, делать, что хочу, — но только до тех пор, пока мои действия никак ей не вредили. Она не знала об этом, и только потому до сих пор боялась.

 — Для чего же вы меня вызвали? — куда более спокойным тоном поинтересовался я.

 — Ты знаешь, что наши ряды здорово поредели за последний год. Я должен бы дать тебе заслуженный отдых, позволить восстановиться, да не могу. Потому как дело делать иначе некому.

 — Вы хотите, чтобы я отыскал принцессу Крейю?

 — Вот мне всегда нравилась твоя сообразительность. Отыщешь — получишь ещё одну звезду. А нет — так извиняй.

Я закрыл папку и положил её в сумку, висевшую сбоку.

 — Что-нибудь ещё?

Генерал склонился над столом:

 — Постарайся сделать всё тихо. Как ты умеешь. И, поверь, если не подведёшь, трон будет твой.

Старик закашлялся и замахал рукой, жестом приказывая мне покинуть помещение.

***

Вернувшись в свой кабинет, я закрыл дверь на щеколду и лёг на пол. Сложив руки на груди, тупо уставился в потолок. Отыскать принцессу. Легко сказать! Со штурма прошло не меньше двух дюжин дней, и сегодня она может быть далеко за пределами своего королевства, если догадалась сбежать заранее.

Первым делом необходимо было выяснить, остались ли у неё какие-нибудь родственники за пределами Ледонии. Потом прошерстить списки рабов. Если особо ушлые идиоты умудрились попытаться взять в рабство арахну, пусть даже какую-то мелкую, не инициированную, то с них бы сталось и фрейлину подцепить, а то и саму принцессу прихватить по случаю. 

Через некоторое время в дверь постучали. Я одним прыжком встал с пола и открыл щеколду.

 — Войдите! — велел, усаживаясь за собственный стол и вытаскивая из ящика бланки для запросов.

 — Как поживает мой господин? — сладко пропела Эльза. Она проскользнула в дверной проём и, виляя бёдрами, прошла к столу. — Элли по тебе скуча-ала.

 — Не до тебя сейчас, — буркнул я, быстро листая бланки в поисках нужных. — Дело есть.

Эльза села на стол рядом со мной, взяла один из отложенных бланков, пробежала по нему глазами и вздохнула:

 — Какая скукотища.

Потом отложила лист и, подцепив тонкими пальчиками мои лацканы, села мне на колени.

 — Я точно знаю, что ты будешь работать эффективнее, если в мозг поступит достаточное количество удовольствия и кислорода. А с этим я вполне могу тебе помочь.

Она прижалась ко мне большой, упругой грудью, и я откинулся к спинке стула. Ещё одна пиявка.

 — Что ж, ты знаешь, что нужно делать.

Элли радостно пискнула и побежала закрывать дверь на щеколду. Я же отложил бланки в сторону. Ещё случайно уроним на пол — и половина печатей станут недействительными.

 — Ты готов, мой тигр-р-р? — пропела она, глядя на меня исподлобья и руками изображая лапы с когтями.

 — У меня нет времени на твои игры.

Эльзу мой тон не особенно расстроил. Она молча потянула меня за руку, призывая встать на ноги, после чего опустилась передо мной на колени, расстегнула ширинку и спустила штаны достаточно, чтобы мой член оказался перед ней. Девушка подняла на меня чуть разочарованный взгляд:

 — Неужели мой господин не хочет крошку Элли?

 — Говорю же: дело. Голова другим занята.

Хмыкнув, она взяла его в руку, чуть сжала в кулаке, и стала неторопливо водить им вперёд-назад, вызывая постепенную реакцию. Когда размеры немного увеличились, и головка стала более явно показываться, она провела по ней влажным языком и, захватив губами кончик, несильно втянула её. Я опёрся руками сзади о край стола и вскинул голову, позволив себе получить удовольствие. В конце концов, раз уж пришла, то надо выжать пользу из ситуации.

А минет она делала отменный.

После того, как член достиг почти максимальных размеров, Элли взяла головку в рот целиком и провела языком по уздечке. Я выдохнул от острого удовольствия, но длилось оно недолго, сменившись более мягкой волной, когда Элли принялась одновременно двигать и головой, и рукой, словно я в ней целиком, и сжимала при этом с такой силой, будто я вхожу в самую узкую дырочку.

Чертовка. Знает ведь, как сделать приятное.

Потом она вдруг остановилась. Помедлила несколько мгновений, ожидая, когда моё дыхание немного уляжется. И только когда я опустил на неё взгляд, снова взяла его в рот, на этот раз не сжимая: она медленно надвигалась на меня, а член входил в неё всё глубже, пока не упирался в самое горло. Схватив её за голову, я надавил — и не остался разочарован. С едва ощутимым щелчком он вошёл в горло. Совсем немного — она почти сразу неторопливо отодвинулась, чтобы перевести дыхание и повторить, позволив мне войти глубже. 

Ад и мертвецы…

Когда Элли сделала движение назад, он выскочил из неё, словно игрушка из коробки, и, блестящий от вязкой слюны, устремился, подрагивая, наверх.

Это было только начало.

Она вновь взяла в руку основание, а головку — в рот, и принялась делать поступательно-вращательные движения, вырывая из меня короткие стоны. Медленно она скользила вдоль него, постепенно всасывая головку всё сильнее. Ох, не там она работает, не там…

Элли не торопилась наращивать темп. Выдвинув язык вперёд, она просунула кончик под головку, нащупав место её крепления, и теперь, ласкала там, поднимая во мне волну томного наслаждения.

Ещё несколько мгновений, ещё пара движений — и я бы кончил, но в последний момент она вдруг выпустила меня изо рта, остановила руку и ослабила хватку. Некоторое время наблюдала, как готовый к извержению член увеличивается, приподнимаясь, и вновь опускается, мерно, как часы. Я смотрел на неё сквозь опущенные веки, вскинув голову к потолку, и ждал, когда произойдёт одно из двух: либо волна сойдёт, либо всё-таки… 

Пронесло. Не люблю кончать без стимуляции — совсем не те ощущения. До оргазма нужно доводить — и Элли об этом знала.

И второй круг. Медленно, потом всё быстрее и сильнее, пока, наконец, я не застонал в преддверии оргазма — и вновь она стала выжидать, позволяя мне успокоиться. Затем третий раз. Четвёртый. Она доводила меня раз за разом, и каждый следующий был короче предыдущего, пока, наконец, не взяла особенно быстрый темп, разом, за секунды, вызвав извержение семени — и только после этого замедлилась, продолжая меня нежно ласкать.

Ад и преисподняя, с этой Эльзой я каждый раз чувствовал себя так, будто меня отымели.

Довольная собой, она взяла со стола бумажную салфетку и тщательно вытерла руки и лицо, которые блестели слюной. После чего дождалась, когда я оденусь и усядусь за стол, чтобы устроиться передо мной на столешнице и развести ноги, поставив их носками на ручки кресла. 

 — Теперь моя очередь, — улыбалась она. Под короткой юбкой не было белья, и прямо на меня смотрела гладкая киска. — Не бойся, это будет быстро, я уже на грани.

 — Элли, — укоризненно протянул я.

 — Давай, не вредничай, — капризно протянула она и откинулась спиной назад, опершись о стол локтями.

Ведь не отстанет теперь.

Элли шире развела в стороны колени, открывая между аккуратных складочек большой возбуждённый бугорок, который заметно покраснел от прилившей к нему крови. Я склонился над ним, провёл языком по солоноватой поверхности, одновременно скользнув средним пальцем внутрь. Она крепко сжала его и застонала. Пришлось приподняться на кресле, сев на него коленом, чтобы держать равновесие. Остальные пальцы занятой руки я просунул под её худенькие ягодицы и сильнее надавил на переднюю стенку, вызвав ещё один утробный стон. 

Некоторое время языком играл с её бугорком, потом обхватил его губами и, прижав к головке язык, потянул на себя, одновременно с этим активно проталкивая палец внутрь. Она была сжата настолько, что мне приходилось буквально прорываться.

Эльза закричала, и я вышел из неё.

Зря. В этот момент в меня ударила сильная тёплая струя, и я резко отскочил от стола, уронив своё кресло.

 — Предупреждать же надо, адище! — рявкнул я, а Эльза, не обращая на это никакого внимания, принялась теребить свой клитор, продолжая оргазмировать и резкими струями заливая пол моего кабинета.

Чёрт возьми, знал же, что этим всё может закончиться. Нет, я не против того, чтобы девушка получала удовольствие всеми возможными способами, но не на рабочем же месте! Вот во что мне теперь переодеваться?!

Эльза, всё ещё тихо постанывая, слезла со стола и на дрожащих ногах подошла ко мне.

 — Ну, не дуйся, — она провела салфеткой по моей шее. — Ты ведь кончил, так что всё честно.

Я отстранился от неё.

 — А сейчас ты быстро и чётко выполнишь свою работу, — я вытащил из ящика стола отложенные бланки и быстро начал проставлять на них подписи и печати. — Принеси мне все записи о пленных после вторжения в Цитадель, а также обо всех известных родственных связях бывшей королевской семьи, особенно в восточных королевствах.

Протянул бланки девушке, а когда она их взяла, не выпустил, а слегка потянул на себя:

 — И позови уборщицу.

 — Я быстро, — довольно пискнула Эльза и, не сразу открыв щеколду, довольная, раскрасневшаяся, скрылась за дверью.