Демон в наследство

— Адская гончая! — закричал инквизитор Мортимер Менсфилд. — Всем разойтись!

Пес не обратил внимания ни на него, ни на толпу испуганных людей — смотрел он только на Селену, привязанную к столбу посреди кострища. При виде пугающего животного дети спрятались за спины матерей, подхвативших юбки, чтобы в любую секунду броситься наутек. Тучные их отцы принялись озираться по сторонам в поисках какого-нибудь оружия. Разумеется, отправляясь поглазеть на сожжение ведьмы, они не взяли с собой даже ножей.

Из глотки пса вырвалось рычание, гулом прокатившееся по площади Салеха. Казалось, задрожали даже булыжники мостовой. Лишь затем он перевел взгляд на инквизитора, стоявшего у кострища с факелом в руке.

— Убить псину! — Менсфилд тряхнул головой, отчего две пряди длинных черных волос выбились из его хвоста и упали на лицо, в гневе утратившее как аристократичность, так и былую красоту.

Арбалетчики заняли позиции и прицелились.

— Нет! Нет-нет, пожалуйста! — закричала Селена.

Она не кричала, когда ее вели к столбу. Не кричала, когда ее оскорбляла толпа. Но сейчас… адская гончая или обычный пес, Лютик оставался ее собакой! Единственным, кто разделил с ней одиночество. Он только освободился от страданий, только встал на ноги! Не успел распробовать чуть не ускользнувшую от него жизнь.

— Лютик, зачем ты пришел? — разрыдалась Селена. — Зачем?

Но на самом деле она прекрасно знала ответ. Он пришел, потому что они были связаны ритуалом. Пес почувствовал ее страх, как и тогда, у озера. Почувствовал и бросился на помощь.

Болты засвистели в воздухе. Первый, второй, третий. При попадании каждого Селена тихо вскрикивала, словно они прилетали в нее. Лучше бы и впрямь в нее! Ей оставалось жить считаные минуты, а у Лютика впереди были годы и годы…

Однако стрельба не остановила его. Он споткнулся, но почти сразу выправился и поковылял дальше.

— Чего встали? — прикрикнул Менсфилд на своих людей. — Стрелять, пока тварь не сдохнет!

Селена уже подвывала в голос. Теперь, когда пес почти добрался до костра, стражники особенно ожесточились. Болты полетели градом, впиваясь в плоть под черной шерстью. Пес был буквально начинен ими. Из его ран сочилась кровь, орошая грязные булыжники мостовой.

Селена хотела отдать ему все свои силы до последней капли, лишь бы хоть чем-то помочь, но на этот раз у нее ничего не вышло — видимо, отдавать ей было уже нечего.

— Идиоты! — выругался Менсфилд. — Ни на что не способны! — отбросив факел, он отобрал у одного из стражников арбалет и прицелился сам.

Инквизитор оказался куда более метким, чем его стража. Именно его болт влетел Лютику между глаз. Пошатнувшись, пес завалился на бок. И остался лежать, больше не шевелился.

— Ура! — завопил мужчина в толпе.

— Да здравствует святая инквизиция! — поддержали его другие жители Салеха.

— Ведьма и ее тварь больше не страшны нам!

Кто-то из парней, показывая свою удаль, приблизился к телу пса и потыкал его носком ботинка. Ничего не произошло, поэтому к нему присоединились еще двое. Один пошевелил болт в боку Лютика и, выдернув его, победно поднял над головой, словно воин свой трофей.

— Надеюсь, твоя душа сейчас далеко-далеко и не видит этого. Ты свободен, — прошептала Селена. — Свободен от них… и от меня.

— Ох, что тут у нас? — ухмыльнулся стражник возле нее. — Никак слезки? Не реви, ведьма, скоро ты воссоединишься со своей тварью. В Аду, — фыркнул он.

Здесь и сейчас она поняла, что Ада ей можно не бояться. Салех и был им. Большой, серый, каменный котел, из которого несло гнилью.

Горожане считали, что Селена отправится в Ад? Они бесчестно, хладнокровно убили собаку, какой бы она ни была, и теперь радовались этому! Со своей смертью Селена уже смирилась, ведь она сердцем чувствовала с малых лет, что закончит жизнь на костре… но Лютик…

Крик вырывался из горла, и она не стала сдерживаться.

— Будьте вы прокляты! — завопила Селена так громко, что у нее засаднило горло. — Чтоб ваши тела сгнили так же, как сгнили души!

— Молчать! — рявкнул Менсфилд и, вернув арбалет стражнику, поднял с земли факел. — Призови хоть все силы Ада, они не помогут тебе.

— Морт… — несмело позвал его один из подручных.

— Какого?.. — выдохнул второй.

По площади снова разнеслись крики. Если прежде горожане просто расступились, чтобы держаться подальше от пса, то теперь они в ужасе отпрянули. Увидев, что именно их напугало, Селена и сама обмерла.

Тело Лютика объяло пламенем. Алым, густым, скрывшим его силуэт. Оно разгоралось и разгоралось, поднимаясь к небу, пока высотой не стало с дюжего человека. На том оно остановилось и начало оседать, принимая очертания… мужчины.

Он шагнул вперед.

Народ метнулся в переулки, чтобы оказаться подальше отсюда.

Хотела бы Селена тоже сбежать, но была связана и могла лишь смотреть на происходящее во все глаза.

«Лютик? — ошалело подумала Селена. — Нет-нет, не может этого быть… Это был пес… просто пес!»

Незнакомец был огромным и ростом превосходил любого мужчину на площади. Витые рога на голове заставляли его казаться еще выше. Черные спутанные волосы ниспадали на голые широченные плечи. Из одежды на нем были лишь изорванные штаны, и Селена заметила, как под смуглой кожей на его торсе перекатываются пугающе большие мышцы. Казалось, в демоне бурлила энергия, вырывающаяся наружу.

Но больше размера тела пугали его глаза — сплошь черные, без белков и радужек, отчего лицо с угловатыми и грубыми чертами казалось чуждым.

Мужчина осмотрелся и втянул носом воздух.

— Ваал… — выдохнул Мортимер Менсфилд. — Повелитель Седьмого круга…

Тремя днями ранее

Ровена Монтгомери болела всего три дня, прежде чем умерла от внезапной хвори. Перед смертью она не сказала дочери ни напутствия, ни слов любви — вполне в ее характере — лишь один-единственный наказ:

— Селена, я не успела… на мельнице подвал… — прохрипела Ровена. — Не открывай! Не ходи туда, иначе…

Селена так и не узнала, что случится, если подвал все-таки открыть, поскольку ее мать потеряла сознание и больше не приходила в себя. Что она не успела сделать? Вряд ли что-то хорошее.

Ровена Монтгомери не была святой, с этим не поспоришь.

Спорить Селена и не собиралась, зная о грехах своей матери больше кого бы то ни было в Салехе.

Они вместе выращивали в садике за старой мельницей розмарин и белладонну, лаванду и полынь. Вместе мастерили и заговаривали обереги. Делать привороты и наводить порчи Ровена отказывалась наотрез, но отнюдь не из-за моральных принципов.

— Селена, — строго наставляла она, — не делай ничего, за что тебя возненавидит брошенная невеста или какая-нибудь старая карга, чьи томаты по нашей милости не получат приз на городской ярмарке. Никому не давай повода вызвать инквизицию.

Инквизиция… давний страх Селены.

Она не считала себя настоящей ведьмой, скорее, травницей средней руки, но разве горожан волновала правда? Пару лет назад инквизиторы сожгли семнадцатилетнюю девчонку с окраины — Бекки, ровесницу Селены — за одни лишь рыжие волосы и танцы, которые благочестивые матроны сочли непристойными.

Селена тоже была рыжеволосой, жила в лесу и вместе с матерью занималась делом куда более подозрительным — выращивала растения, каких не сыскать ни в одном из садов Салеха. К счастью, Ровена нашла подход к местному инквизитору, отцу Грегори, и с тех пор он смотрел на их ремесло сквозь пальцы. Однако они обе понимали, что этот стареющий самодур может передумать или получить от кого-нибудь из горожан кляузу, на которую обязан будет отреагировать, как и случилось с Бекки.

Селена не понимала, зачем оставаться в Салехе, ведь в мире наверняка найдется пристанище получше, но стоило ей завести разговор о переезде, как мать грубо осаждала ее и в наказание взваливала на нее всю работу по дому.

— Видимо, у тебя слишком много свободного времени, раз ты суешь свой нос, куда не просят, — пресекала она любые возражения на корню.

Да, Ровена Монтгомери не была святой. И характер ее был суровым.

Глупо было ожидать, что кто-либо из горожан придет на ее похороны, но по пути с кладбища Селена все равно роптала на них. Как-никак ее мать на протяжении последних десяти лет помогала многим. Не бесплатно, конечно, но все же… люди готовы раскошелиться за настойки от головной боли, несварения, сыпи и даже для пробуждения мужской силы. Последнее, к слову, и стало причиной поблажек со стороны отца Грегори. Образцовый святоша, ничего не скажешь!

Со злости Селена пнула кучку хвои. С каждым годом корни раскидистых елей все больше выпирали из земли и грозились вскоре перегородить тропинку к старой мельнице. Однако Селена все равно устыдилась своего порыва и, прижав ладонь к шероховатой коре, мысленно попросила у дерева прощения.

Мать-природа не ошибается, и именно с ней Селена хотела сейчас соприкоснуться — с единственной оставшейся у нее родительницей. Ей нравилось ухаживать за растениями, запускать пальцы во влажную ароматную почву и видеть, как проклевываются семена… На смерть она сегодня уже насмотрелась и теперь хотела увидеть жизнь.

Внезапно сзади нее хрустнула ветка.

Обернувшись, Селена вгляделась в чащу за своей спиной, но никого не увидела. Здесь никто никогда не ходил, кроме них с матерью. Прочие люди не решались приближаться к старой мельнице из-за слухов о призраке мельника, которые пустила сама Ровена, чтобы избавиться от лишних ушей и глаз.

Тем не менее Селена все равно ускорила шаг. Просто на всякий случай.

Легкий ветерок огладил ветви деревьев, зашелестев листьями, и он же донес до нее шепот на разные голоса:

— Больш-ше некому тебя защ-щитить…

— Сгориш-шь…

По спине Селены пробежал холодок, у нее сбилось дыхание. Очередной порыв ветра сорвал с ее головы черный траурный платок, но сейчас ей было на него плевать. Как плевать и на то, что ее рыжие непослушные волосы тут же растрепались.

— Ты же знаеш-шь, что ты…

— …сгориш-шь…

Подобрав юбки, Селена быстро пошла к мельнице, но шепот погнался за ней. Он буквально преследовал ее, разносясь по обе стороны дороги.

Занервничав сильнее прежнего, она перешла на бег. До мельницы оставалось всего ничего, а уж там… Ровена припрятала под лавкой пару заготовок для оберегов от лесной нечисти, которые мастерила для мистера Джонсона, местного охотника. Даже незавершенные, они должны были помочь.

Шепот звучал все отчетливее, все ближе.

— Ведьма…

— Мы приш-шли за тобой…

Селена то и дело цеплялась каблуками за выпирающие корни, но все еще держалась на ногах. Только бы добраться до мельницы, только бы успеть!

Именно спешка сыграла с ней злую шутку. По невнимательности Селена таки споткнулась об один из корней и упала на дорогу. В последний миг она успела выставить перед собой руки, чтобы не рухнуть лицом в землю, и поморщилась от боли в оцарапанных ладонях.

— Не уйдеш-шь… — раздалось шипение прямо позади нее.

Селена не сдержала вскрик и приготовилась отбиваться, когда внезапно оно сменилось смехом. Однозначно детским, на несколько голосов. На дорогу выскочило четверо ребят лет десяти отроду — трое мальчишек и девочка. Они уже вовсю хохотали, держась за животы.

— Рыжая-рыжая, ведьма бесстыжая! — затянул один из них, и остальные подхватили:

— Ведьма по полю пошла, и метлу она нашла.

— Старую, облезлую, в хозяйстве бесполезную.

— Но метелка не взлетела, ведьма на костре сгорела! — радостно закончила девочка.

«Вот тебе и лесная нечисть! — скрипнула зубами Селена, поднявшись с земли и отряхнув руки. — Сопливая, от горшка два вершка!»

— Сами сочинили? — зло бросила она, высоко подняв голову. — Али помог кто?

— Сами, — довольно протянула девочка. — А правда, что твоя мамка померла? Мне папа утром сказал.

Значит, вот в чем дело. Дети узнали, что Ровена преставилась, иначе они никогда не осмелились бы явиться сюда и донимать ее дочь. Тучная, чернобровая и черноокая, в длинном плаще и с кривой тростью, Ровена могла испугать кого угодно. Селена же выглядела отнюдь не так грозно — бледная, веснушчатая, тощая и кудрявая.

— Шли бы вы отсюда подобру-поздорову, — процедила она.

— А иначе? Что ты нам сделаешь? Проклянешь? — насмешливо спросила девочка и тут же спряталась за спинами своих товарищей.

И правда… что? Проклинать Селена не умела. Можно было припугнуть их порчей, но она знала, что позже поплатится за эту пустую угрозу, брошенную в момент злости. Жители Салеха не станут разбираться, что на самом деле умеет Селена, чего не умеет.

Однако… Заприметив на дороге тонкий прутик, она наклонилась и подняла его. Взмахнула им, со свистом рассекая воздух.

— Не прокляну, но всыплю так, что мало не покажется! — пообещала Селена, угрожающе шагнув к детям и замахнувшись прутом.

Видимо, они не особо верили в проклятия, а вот в старую добрую порку — вполне. Стушевавшись, дети попятились, и Селена для верности сделала еще шаг в их сторону.

Первой не выдержала девочка. Заверещав, она бросилась прочь, и мальчишки поспешили за ней, злобно оглядываясь на Селену. Дождавшись, когда дети скроются из виду, она тяжело вздохнула и отбросила прут.

Подумаешь — проказы мелюзги, но они напомнили Селене о ее месте в Салехе. Мать точно знала, что делать в таких случаях, и пусть Селена не всегда с ней соглашалась, но они ведь как-то выживали на протяжении последних лет…

За своими размышлениями она не заметила, как добралась до мельницы.

При виде открывшейся картины Селена нахмурилась. Она была уверена, что закрывала калитку четыре дня назад, когда уходила отсюда с матерью. Теперь же створка была не только распахнута, но и болталась на одной петле. Она скрипнула, покачнувшись на ветру. В тишине этот звук резанул по ушам, подкрепляя дурное предчувствие.

Вот только в саду Селена никого не обнаружила. Вокруг не было слышно ни шороха. Разве что старое мельничное колесо покачивалось, тщетно толкаемое потоком обмелевшего ручья. Ветер совсем не помогал воде и, выбегая из леса, подпинывал несчастное колесо в противоположную сторону.

Да, все как всегда, разве что…

Окинув взглядом клумбы и грядки, Селена заметила, что стебли аниса и душицы были поломаны, землю усыпали цветки зверобоя. Природа такого сотворить не могла, только люди.

— Бедные… — присев возле цветника, Селена коснулась пальцами нескольких листков. Она всегда срезала растения с исключительным почтением, зная, что они, превратившись в отвары, вылечат людей и прокормят ее саму.

Присмотревшись внимательней, Селена заметила в почве следы ног. Маленькие, детские. Значит, вот кто здесь побывал! Она пожалела, что не отходила драгоценных деточек прутом. Им бы не помешало, раз родители не занимаются их воспитанием. Или же… какие яблочки, такие и яблоньки.

Треклятый, забытый создателями Салех! И почему Ровена была так упорна в своем желании жить именно здесь? Возможно, у нее имелись причины, но она не соизволила объяснить их дочери. А Селена заслуживала объяснений, черт возьми! Вот и с подвалом та же история.

Что ее мать сказала? Не открывать его и не ходить туда. Но почему? Как всегда, она лишь раздавала приказы и ждала беспрекословного подчинения. Нет уж. Хватит.

Сорвав с пояса связку ключей, Селена перебирала их, пока не нашла нужный, и затем направилась к домику мельника. Ключ повернулся в скважине не сразу, и ей пришлось подналечь плечом на дверь, чтобы отпереть замок.

Стоило Селене войти в дом, как ей в нос ударил запах сырости. Через грязные окна почти не проникал свет, но даже нескольких лучей хватило, чтобы видеть пыль, поднимавшуюся в воздух от каждого шага.

Селена подумывала уйти, чтобы не возиться лишний раз в грязи, но проснувшееся любопытство оказалось сильнее. Даже если мать хранила в подвале лишь простенькие амулеты и книги, Селена все равно хотела об этом знать. По крайней мере, тогда в ее жизни станет на один секрет меньше.

Проходя мимо кресел в гостиной, обивка которых выцвела настолько, что вытканные пионы напоминали серые пятна, Селена задалась вопросом, где может быть дверь в подвал. Уж точно не в прихожей и не в спальне. На кухне могло быть что-то вроде кладовки или погреба… Так и оказалось.

К изумлению Селены, замка на двери не обнаружилось, зато вокруг ручки — единственного блестящего предмета в пыльном доме — были начертаны какие-то символы. Селена несколько мгновений разглядывала их, да только не распознала. Наверняка они что-то значили и появились здесь неспроста, но отступать она не собиралась. Уже нет.

Повернув ручку, Селена распахнула дверь и сразу же уловила гнилостный запах. Она замерла наверху лестницы, прищурилась и всмотрелась в темноту.

— Здесь кто-нибудь есть? — спросила прерывающимся голосом.

Ответа не последовало, но тогда снизу до нее донесся звон цепей.

«Там кто-то есть! — мысленно ахнула Селена, не решаясь издать ни звука. — Кто-то живой, и его держат на цепи! И он… оно сейчас пошевелилось».

Селена попятилась, стараясь ступать как можно тише.

Первым ее порывом было захлопнуть дверь, запереть домик и больше никогда сюда не возвращаться. Но вдруг тому, кто звенел цепями, требовалась помощь? С одной стороны, Ровена вполне могла заковать в подвале невинного человека, у нее-то точно не дрогнула бы рука. А с другой… вдруг мать заковала его неспроста?

Селена попятилась еще на шаг. Могла ли она уйти и затем дни напролет работать в своем любимом садике, зная, что рядом с ней, практически за стенкой, заперт узник?

Снизу до нее снова донесся звон цепей и… скулёж. Не человеческий, скорее, собачий. Такой протяжный, что у Селены дрогнуло сердце. Набравшись смелости, она шагнула вперед и спустилась на пару ступенек.

Гнилостный запах усилился, но еще в нем стали различимы слабые ноты серы. От рвотного позыва у Селены перехватило горло.

«Даже если там просто собака, насколько длинна цепь? — от страха на ее спине выступил холодный пот. — Как набросится на меня сейчас!»

Тем не менее она спустилась еще на одну ступеньку и прищурилась, всматриваясь в темноту. Похоже, это действительно была собака, черная и очень крупная.

— Ты ведь меня не тронешь? — дрожащим голосом спросила Селена. — Хороший песик, хороший. Я тебя не обижу, — для верности добавила она. — Ты же не кусаешься?

Пес не только не кусался, но и вообще не шевелился. Вдыхал редко и почти бесшумно.

Она приблизилась еще немного, затем еще. Снова ничего не произошло, поэтому Селена медленно присела перед ним на корточки, готовая в любой момент выскочить и помчаться наверх.

Секунды шли, ничего не происходило.

Селена протянула руку и дотронулась до бока пса. Шерсть под ее пальцами была короткой, гладкой и жесткой. Грязной. Под ней — выпирающие ребра.

Она скользнула рукой чуть ниже, к впалому животу, затем к спине, провела ладонью по выступающим позвонкам. Неудивительно, что пес не напал. Да он был так изможден, что не смог бы даже просто встать на лапы.

— Как же так… — пробормотала Селена, продолжив неуверенно гладить пса. — Как ты тут оказался? Зачем мама держала тебя здесь?

Ровена ненавидела собак. Много лет назад на нее напал волк. Селена помнила, как мать пришла домой, подволакивая кровоточащую ногу. С тех пор она хромала и на все просьбы дочери завести питомца — хоть какого-то друга — отвечала категоричным отказом.

И вот теперь собака в подвале…

Селена нащупала тонкий металлический ошейник, слишком узкий для такого большого животного. Он впивался в тощее горло, и шерсть вокруг него была влажной. Сначала Селена приняла влагу за кровь, но потом по усилившемуся гнилостному запаху поняла, что на горле пса началось воспаление.

У Селены защипало глаза от слез. Даже если эта собака сделала что-то страшное, никто не заслуживает такой участи — долго и мучительно умирать от истощения в темноте, одиночестве. Страдать от голода и язв. Никто!

Что бы ни натворил этот пес, Селена не собиралась продолжать начатое ее матерью. Ни за что. Более того, она собиралась все исправить.

Селена принялась водить пальцами по ошейнику, выискивая замочную скважину, которой на нем не оказалось. Была лишь мудреная застежка, но на ощупь Селена не смогла понять, как ее расстегнуть.

— Подожди меня немного, ладно? — погладила она пса по голове. — Я сейчас вернусь.

Буквально вылетев из подвала, Селена обшаривала все шкафы, в спешке громыхая ящиками, пока не нашла огниво и огарок свечи. Даже такого маленького, его пусть ненадолго, но должно было хватить.

От волнения она не сразу сумела разжечь огонь и преуспела лишь с третьей попытки. Обратно спускалась Селена уже не так торопливо, чтобы не погасить с трудом добытое пламечко.

Теперь она смогла получше рассмотреть узника Ровены.

Черный. Чернее ночи, с гладкой короткой шерстью, какой Селена еще ни разу не встречала у собак. Большой. Наверняка раньше он был массивным и матерым, но теперь превратился в скелет.

Пес наблюдал за ней из-под полуприкрытых век.

От этой картины у нее в горле встал ком. Ранее во тьме пес казался не таким изможденным. Теперь, если бы он не дышал и не смотрел на нее, мог сойти за мертвого. Но пес был жив и нуждался в помощи. Бедняга и так уже настрадался на десять собачьих жизней вперед.

— Давай сначала снимем с тебя эту ужасную штуку…

Поближе рассмотрев ошейник, Селена обнаружила, что он отлит из серебра, причем отлит неумело. Может, мать сделала его сама? Сделала и весь исписала странными символами, очень похожими на те, что были вокруг дверной ручки.

Застежка оказалась мудреной, и Селене пришлось потрудиться, чтобы открыть ее, да и пристегнутая к ошейнику цепь мешала. От каждого движения пес дышал чуть тяжелее и даже пару раз пропускал вдохи. Ему было больно, но стало бы еще хуже, останься он в этой металлической удавке.

Селена пыхтела не меньше пяти минут и даже сломала ноготь, но не сдалась и была вознаграждена, когда серебряный обруч поддался. Она тут же с отвращением отшвырнула его прочь.

Рана на шее пса оказалась глубокой, гнойной. Такую не вылечишь простой перевязкой. Вот только все травы и снадобья они с матерью хранили в своем домике, здесь же лишь выращивали для них ингредиенты.

— Попробуешь встать? — спросила Селена пса.

Она сомневалась, что он осилит путь по лесу, но нельзя же было оставить его здесь, в темноте и холоде! Подхватив пса под бока, Селена потянула его вверх. Безуспешно. Он лишь пару раз дернул передними лапами, а задние у него вообще будто отнялись.

— На руки я тебя взять не смогу, просто не сдюжу, — Селена шумно выдохнула, сдув с лица прядь непослушных рыжих волос. — Можно положить тебя на тачку и довезти до дома, но лестница… — она сердито зыркнула на ступеньки. — Придется тебе еще немного пожить здесь.

В ответ он дернул передними лапами и зарычал. Пискнув от страха, Селена отскочила от него. Даже слабый и исхудавший, огромный пес все еще обладал острыми клыками. Сумей он встать и напасть…

Но у него не вышло даже поднять голову.

— Не рычи на меня! — велела Селена, хоть и понимала, что от страха ее голос дрожал. — Поверь, я тоже не хочу оставлять тебя здесь. Если ждешь от меня помощи, придется тебе со мной сотрудничать. Сейчас я уйду, но скоро вернусь, ладно?

Напоследок еще раз глянув на пса, Селена взбежала по лестнице. Обернувшись на дверь подвала, она задумалась, запирать ли ее. После некоторых раздумий решила оставить его открытым. Ей не хотелось бросать животное в кромешной тьме. Да и этот запах…

Перед уходом с мельницы она настежь распахнула все окна в доме, чтобы к ее возвращению гнилостное зловоние успело выветриться. Оставалось надеяться, что не хлынет ливень — в Салехе под конец лета дожди были обычным делом.

А вот входную дверь Селена все-таки заперла. На всякий случай. Лишь тогда она поспешила домой, мысленно составляя список всего необходимого. У нее созрел план, который будет очень сложно воплотить в жизнь, но сдаваться она не собиралась.

Подкатив тачку к входной двери, Селена спешно складывала в нее все необходимое. В первую очередь, конечно, баночки с мазями и снадобьями, кое-какие травы и отрезы ткани для перевязки. Затем уже остальное: горшочек с постной кашей, которую Селена планировала съесть на ужин, несколько яиц, кринку с молоком, фартук, свечи и чистое платье.

Проходя мимо спальни — общей с матерью — она задумалась. Ровена в последние годы постоянно мерзла, да и ночи в Салехе были холодными, поэтому спала она под двумя одеялами, которые сейчас могли сослужить хорошую службу. Набравшись решимости, Селена подошла к кровати и сдернула оба.

— И нет, мне не стыдно! — указала она пальцем на постель, словно мать могла ее услышать. — Ты держала несчастное животное в подвале и истязала, поэтому будет справедливо, если в расход пойдут именно твои вещи!

Вытерев пот со лба тыльной стороной ладони, она уставилась на переполненную тачку, гадая, сможет ли дотолкать ее до мельницы по узкой ухабистой тропинке.

— Селена, ты уезжаешь? — раздался рядом с ней визгливый женский голос.

Пискнув от неожиданности, Селена повернулась к тучной даме почтенного возраста.

— Ох, здравствуйте, миссис Корбин, — выдавила Селена, оправившись от испуга.

— Умоляю, только не говори, что теперь, когда твоя матушка почила, ты нас бросишь! — бесцеремонно схватила ее за руку миссис Корбин. — Как же мы без вас и ваших снадобий? Нет-нет, ты не можешь уехать от нас. Ты обязана остаться!

Ах, вот в чем дело. Разумеется, Мэри Корбин явилась сюда не затем, чтобы выразить соболезнования. Она пришла за товаром. Что же… оно и хорошо, ведь Селене после смерти матери требовались деньги. По правде говоря, она потратила на похороны последние гроши.

— Нет-нет, что вы, — заверила Селена свою постоянную покупательницу. — Ну куда я уеду из Салеха? Просто хочу поработать на мельнице. Мне нужно прийти в себя после… сами понимаете. А тут все напоминает о ней… — разумеется, она не собиралась рассказывать о собаке в подвале, но кое о чем все равно не соврала. Ей и впрямь нужно было прийти в себя, отвлечься.

— Ох, мне так жаль твою матушку, — принялась сокрушаться миссис Корбин. — У нее были золотые руки! Я хотела прийти на похороны, но в лавке внезапно случилась неприятность, она меня и задержала.

— Неприятность? — нахмурилась Селена. — Что стряслось?

— Ну… гм… — растерялась миссис Корбин. — Мука рассыпалась, нужно было собрать ее и… и просеять. Да, просеять!

— Понятно, — вздохнула Селена. — Наверное, вы хотите что-то купить или заказать?

— Конечно, милочка, — снисходительно улыбнулась Мэри. — Моему Тобиасу хорошо помогает ваша микстура от несварения и вздутия. Продай-ка мне бутылочку-другую.

По правде говоря, Селена посоветовала бы Тобиасу сменить рацион, вместо того чтобы литрами пить микстуру. Мэри однажды спрашивала Ровену, сможет ли та приготовить отвар для снижения аппетита у ее драгоценного отпрыска, ведь иначе замуж за него никто не пойдет, но получила отказ.

«Какой нам прок в здоровье этого борова? — сказала Ровена после ее ухода. — Был бы нормальным человеком, я бы еще подумала, а так весь в мамашу. Если он начнет сжирать меньше копченых окороков, она перестанет покупать отвар от вздутия и отдавать нам свои денежки».

Теперь Селена начала понимать, почему мать так поступала — четыре шиллинга на дороге не валяются. Она принялась вспоминать, был ли у нее запас микстуры. Кажется, что-то должно было остаться с прошлого раза.

— Сейчас принесу, — бодро кивнула Селена и скрылась в доме.

Как она и думала, в погребе стояло две бутылки. Селена прикинула, как скоро сможет приготовить еще. Ингредиенты она помнила, ведь сама их выращивала, но рецепт… наверняка Ровена где-то его записала, нужно только поискать.

Воодушевленная, Селена вылезла из погреба и принесла товар миссис Корбин. Забрав бутылки, Мэри придирчиво их осмотрела и, побулькав содержимым, изучила горлышко, проверяя, крепко ли воткнута пробка. Удовлетворенно кивнув, она спрятала покупки в котомку и, сунув Селене в ладонь монеты, гордо поплыла прочь.

— Что ж… деньги лучше, чем благодарность и вежливость, — проворчала Селена себе под нос.

Разжав пальцы, она взглянула на заработанные монеты и пересчитала их. Нахмурилась и пересчитала еще раз. Ничего не изменилось.

— Миссис Корбин! — бросилась она за своей покупательницей. — Кажется, вы неправильно посчитали и…

— Милочка, — перебила ее Мэри, развернувшись к ней так резко, словно только и ждала этого вопроса, — я заплатила ровно столько, сколько нужно.

— Микстура стоит два шиллинга за бутылку, — опешила Селена. — А тут всего два за обе, — в доказательство своих слов она продемонстрировала монеты на ладони.

— Ты еще торговаться будешь? — схватилась за сердце миссис Корбин. — Куда тебе столько денег?

— Еда нынче дорогая, — не сдалась Селена, хоть и понимала, что вряд ли выиграет этот спор. Если раньше была надежда, что миссис Корбин просто обсчиталась или забыла стоимость микстуры, то теперь не осталось и ее.

— Еда? — фыркнула Мэри. — Раньше в вашем доме было два рта, теперь один. Не пристало юной девушке набивать утробу, как кобыле на сносях, это просто неприлично! — подобрав юбки, она помчалась по тропинке прочь.

Зажмурившись, Селена сжала кулаки. Под ее сомкнутыми веками защипало. И дело было не только в этих злосчастных недостающих шиллингах. Селена знала, что теперь ее доходы уменьшатся на треть, если не вдвое. Разумеется, Мэри растреплет всему городу о том, как ловко сэкономила. Больше никто не захочет платить за снадобья полную цену.

«Будь проклят этот забытый создателями Салех! И как мне теперь пережить зиму? Если откажусь продавать товар по низкой цене, его могут перестать покупать вообще, и тогда я останусь не только без нижних юбок, но даже без еды…»

Сделав несколько глубоких вдохов, Селена пусть с трудом, но совладала с собой.

Горячие слезы исчезли, так и не успев пролиться. Она не могла позволить себе расклеиться, ведь кое-кому было гораздо хуже, чем ей. В конце концов, Селена не сидела в подвале на цепи, не голодала и была способна двигаться. На ее горле не гноились раны, значит, у нее в жизни не все было так уж плохо.

Тем не менее она захлопнула дверь своего дома резче, чем следовало, после чего ухватилась за ручки тачки и пошла к мельнице. Селена безбожно ругалась себе под нос каждый раз, наталкиваясь колесами на выпирающие корни елей, но не сдавалась.

Теперь она не боялась голосов в лесной глуши. Не боялась ни избалованных детей, ни их дурацких стишков. Попытайся дети пошутить сейчас, им бы точно не поздоровилось. К счастью, ей по пути так никто и не встретился.

— Я вернулась! — с наигранной радостью возвестила Селена, распахнув дверь домика на мельнице.

Вот только хлопоты ей предстояли отнюдь не радостные…

Следующие часы слились для нее в единое пятно, состоявшее из грязи, таскания ведер по лестнице, отжимания тряпок и ломоты в мышцах. Селена была привычна к труду, но не в таком же количестве!

Селена прерывалась лишь затем, чтобы напоить и покормить пса. Поесть он не смог даже жидкую кашу, зато немного попил, правда, Селене пришлось буквально наливать воду ему на язык.

— Ты ведь не откусишь мне пальцы? — на всякий случай уточнила она. — Да, я с тобой разговариваю, хоть ты и собака. Просто… с кем мне еще говорить? — она вздохнула, набрав пригоршню воды, чтобы тонкой струйкой вылить ее в приоткрытую собачью пасть.

Времени на это ушло немало, зато Селена добилась того, чтобы пес сделал несколько глотков. От перенапряжения у нее дрожали руки, поэтому она встряхнула их, после чего разложила на выдраенном полу бинты и плошку с мазью.

— Для начала промоем рану, — принялась рассказывать Селена. — Будет щипать. Приготовься, тебе придется немного потерпеть.

Стоило ей коснуться раны влажной тряпицей, как пес зарычал. Селена тут же отдернула руку и отшатнулась, но он даже не смог толком пошевелиться.

— Не рычи! — велела она, прекрасно понимая, что ее приказ, отданный дрожащим голосом, звучал неубедительно. — Больше так не делай, иначе мне придется уйти. Неужели я напрасно угробила весь день на неблагодарную собаку, которая, похоже, хочет страдать от заражения?

«О да, ведь ты пропустила столько важных дел! — ехидно заметил ее внутренний голос. — Какие у тебя были планы? Поплакать, пожалеть себя, еще раз поплакать? И давай не врать самой себе. Ты никуда отсюда не уйдешь».

— Ладно, попробуем еще раз, — смиренно вздохнула Селена, прополоскав тряпку.

Конечно, пес снова зарычал, но на этот раз она заставила себя остаться на месте и продолжить. Бережно и нежно Селена смыла кровь и гной сначала со следа от ошейника, затем с шерсти вокруг него.

Пес так и не прекращал рычать, и вскоре она поняла, что злился он не на нее. Просто такой была его реакция на боль. Он не скулил, а хотел бороться. Уже без страха Селена приподняла его голову и обработала рану на другой стороне горла.

— Вот и все! — сообщила она, довольная ими обоими. — Теперь мазь.

Пальцами почерпнув из кадки густую жидкость с ароматом трав, Селена невесомыми касаниями нанесла ее на рану, затем перевязала горло пса тряпицами.

К тому времени на улице стемнело, и в дом перестали проникать даже те жалкие крохи света, которым ранее удавалось пробиться через грязные окна. Дело шло к ночи, и Селену неудержимо клонило в сон. Напоследок она еще раз попыталась накормить пса, но у нее опять ничего не вышло. Он отказывался глотать. Или же просто не мог.

— Что мне с тобой делать? — вздохнула Селена. — Видимо, ничего. Попытаемся завтра…

Выбравшись из подвала, она доплелась до входной двери и, взявшись за ручку, задалась вопросом, как теперь быть. Пойти ночевать в родной, но осиротевший дом? Или же…? Не зря ведь взяла с собой одеяла…

Возможно, если бы пес поел, Селена пошла бы домой, но сейчас ей было страшно оставлять его. Хотя… случись с ним что, разве могла она его спасти? Нужными знаниями Селена не обладала, а коновал в Салехе был только один, да и тот занимался лишь крупной скотиной. Зачем лечить собак и кошек, когда их на улицах пруд пруди? Помрет одна, возьмешь другую…

Осознав, что на самом-то деле уже все для себя решила, Селена заперла дверь и, прихватив одеяла, вернулась в подвал.

— Я остаюсь, — торжественно заявила она, бросив их на пол.

Пес зарычал куда яростней прежнего.

— П-прекрати, — попросила Селена и, попятившись, судорожно сглотнула. — Я же не сделала тебе ничего плохого…

Пес посмотрел на принесенные одеяла и снова зарычал.

— Так вот в чем дело! — озарило ее. — Ты почувствовал запах. Да, они с маминой кровати, но тебе не нужно ни злиться, ни бояться. Мамы… в общем, больше нет с нами, — печально пояснила она. — Ровена умерла. Понимаешь? Конечно, я не жду, что ты расстроишься, но можешь хотя бы не рычать?

Вздохнув, Селена расстелила первое одеяло на полу — твердовато для сна, но терпимо. Вторым она накрылась и, повернув голову, дунула на пламя свечи.

— Песик, очень тебя прошу, не перегрызай мне горло во сне, — заплетающимся языком пробормотала Селена. — Песик… нужно дать тебе имя, да?

Она задумалась, перебирая в уме все известные ей клички, чтобы найти среди них подходящую.

— Цербер? — предложила Селена, но тут же отмела этот вариант. — У тебя ведь не три головы. Демон? Тоже нет. За такую кличку нас с тобой обоих потащат на костер, решат, что ты и впрямь порождение Ада. Только не обижайся, но ты и, правда, похож на него… Черныш? Нет, банально… О, придумала! — обрадовалась Селена. — Лютик. Будешь Лютиком.

Пес зарычал, но на этот раз она лишь рассмеялась.

— Ты просто таким образом разговариваешь со мной, да? Понимаю, имя тебя не нравится, ты ведь большой и грозный. Но если я назову тебя так, буду меньше бояться. Лютики не едят людей, — Селена хихикнула. — Ну а если ты все-таки загрызешь меня, хотя бы надпись на надгробии смешная выйдет. Убита Лютиком. Нет, не так! Съедена Лютиком.

Она снова хихикнула, но потом усталость все же взяла свое, и ее смех перешел в зевок.

— Спокойной ночи… Лютик, — пробормотала Селена, проваливаясь в сон.

Ей следовало хорошенько отдохнуть перед тем, что она запланировала на завтра.

«Накинуть капюшон или не стоит? — гадала Селена на входе в Салех, теребя завязки своего плаща. — Как я буду выглядеть незаметнее?»

Без него становились видны ее огненно-рыжие волосы, которые сегодня, как назло, разлохматились и привлекали к ней внимание больше обычного. Вот только в теплую погоду никто не кутается в плащ, поэтому Селена оставила капюшон в покое и, крепче сжав ручки плетеной корзинки, вошла в город.

Пасмурное утро приглушило яркие краски, и Салех выглядел мрачнее обычного. Казалось, все в нем было каменным и тусклым под стать сердцам горожан. С годами даже вывески лавок выцвели и стали точно такими же — серыми.

Сорняк везде себе место найдет, как любила говорить Ровена, однако здесь не было ни единой травинки, которая попыталась бы пробиться к солнцу между булыжниками мостовой.

А вот людей тут было хоть отбавляй.

Селена не знала, мерещилось ей или нет, но все прохожие при виде нее будто бы замедляли свой шаг. В прежние времена никто не осмеливался рассматривать ее открыто — все отводили глаза под тяжелым взглядом Ровены.

Теперь же, помимо прочего, Селена стала главной фигурой городских сплетен. В Салехе редко что-то случалось, поэтому внезапная смерть женщины, которую в глаза называли травницей, за глаза — просто ведьмой, дала пищу острым языкам на добрый месяц вперед.

Спеша поскорее убраться отсюда, Селена шла по тротуару так быстро, как только могла. Она уже хотела вернуться к Лютику. Утром он так и не поел, но сделал несколько глотков воды. Рана на его шее начала затягиваться… вроде бы. Селена допускала, что лишь приняла желаемое за действительное.

Покупки она делала торопливо. Ей таки пришлось зайти в бакалею миссис Корбин, поскольку в Салехе было всего две продуктовые лавки, и вторая располагалась далеко, аж на другом конце города.

Купила Селена совсем немного — несколько горстей крупы, свекольного сахара и мешочек соли. У мясного прилавка она задержалась, разглядывая кусок говядины. Небольшой, только чтобы проверить, съест ли Лютик мясо. Может, отсутствие у него аппетита объяснялось тем, что собаки не едят кашу? Вот только Селена знала, что если сейчас потратится, то и ей придется есть эту самую кашу всю следующую неделю, а то и дольше.

Тяжело вздохнув, она попросила Тобиаса — сына миссис Корбин, стоявшего за прилавком, пока его мать сплетничала с покупательницами — добавить мясо к заказу.

— Что-нибудь еще? — ухмыльнулся он, протянув ей покупки.

— Спасибо, больше ничего не нужно, — она взялась за сверток, но Тобиас его не отпустил.

— Может, присмотришься внимательней? — он ухмыльнулся еще шире. — У нас много всего… вкусного.

— Спасибо, — вкрадчиво повторила Селена. — Больше ничего не нужно.

— Но я настаиваю… 

Своей беседой они задержали конюха со стряпчим и привлекли внимание хозяйки лавки. Она сердито одернула сына. Воспользовавшись ситуацией, Селена схватила свои покупки и убрала их в корзину.

— Селена, милая! — тут же воскликнула миссис Корбин. — Хорошо, что ты зашла, я уже начала тревожиться, — снисходительно улыбнулась она и, вытянув шею, заглянула в корзинку Селены. — Теперь-то понимаешь, что тетушка Мэри ерунды не скажет? Все у тебя будет прекрасно, даже если не заламывать цену за отвары и не грабить бедных сограждан, — она многозначительно приподняла брови.

Благочестивые кумушки рядом с ней согласно закивали.

Похоже, как и предсказывала Селена, все уже знали, что миссис Корбин теперь сама решает, сколько будет платить за товар. Интересно, поддержали бы они ее столь же единодушно, если бы она попробовала провернуть этот трюк в лавках их мужей? Вот и Селена решила, что вряд ли.

Она знала, что должна промолчать. Из перепалки с ними, начнись таковая, ей победительницей не выйти. Дабы успокоиться, Селена глубоко вдохнула и попыталась сосчитать до десяти. Один… Два… Три…

— А если я перейду на подножный корм, то вообще смогу работать даром! — все-таки не выдержала она.

Развернувшись, Селена ураганом умчалась прочь, пока не сказала какую-нибудь грубость и не лишилась последних покупателей. Ей следовало успокоиться, но… Черт возьми!

Она даже чуть не огрызнулась на свечника, который был на удивление вежлив и ничем не заслужил ее гнева, разве что слишком долго пересчитывал заплаченные монеты, прежде чем вручить ей товар. Монеты… последние из ее кошелька. Больше у нее не осталось ни одной.

«Все у тебя будет прекрасно, — мысленно передразнила Селена миссис Корбин. — Главное, не живи хорошо, это ведь неприлично! Сказала бы я ей, что на самом деле неприлично и…»

На выходе из свечной лавки Селена на кого-то налетела.

Она потеряла равновесие и упала бы, если бы мужская рука молниеносно не схватила ее за плечо и не помогла устоять.

— Ох, простите! — выпалила Селена, одернув плащ.

— Я не в обиде, — ответил мужчина.

Она вскинула взгляд. Незнакомец был таким высоким, что на уровне ее глаз оказалась застежка его плаща. Серебряная. Да и сам плащ… какая ткань и крой! Дорогая вещь. Селена хорошо помнила цены, поскольку год назад покупала себе накидку. На модель такого качества ей было не заработать и за год.

Она посмотрела мужчине в лицо.

Нездешний, совершенно точно. Такого Селена запомнила бы: узкое лицо с резкими чертами, черные прищуренные глаза и чуть крючковатый нос. Довершали картину темные волосы, собранные в тугой хвост. В Салехе мужчины стриглись коротко.

— Какой интересный выбор товара, — незнакомец указал на корзинку Селены.

— Что же в нем интересного? — нахмурилась она. Он явно на что-то намекал, но Селена не могла взять в толк, на что именно. — Свечи — нужная вещь в хозяйстве.

— Видимо, настала моя очередь извиняться, ведь я неточно выразился, — улыбнулся он одним уголком губ. — Интересен не столько товар, сколько его количество. Пять свечей, ровно как количество лучей у пентаграммы. Вот так совпадение, да?

— Пента… — сглотнула Селена, — …граммы? — внезапно она осознала, что он продолжал держать ее за плечо. Селена попыталась отстраниться, но мужчина не отпустил. — И вообще… откуда вы узнали, сколько свечей я купила? Вы следили за мной? — прищурилась она.

— Всего лишь проходил мимо, — с напускной небрежностью ответил незнакомец. — Твою шевелюру, Селена, сложно не заметить, а я как раз хотел познакомиться с тобой, вот и подошел ближе. Я много о тебе слышал.

— П-познакомиться? — растерялась она. Этот мужчина назвал ее по имени? Селена снова попыталась отодвинуться от него, однако он усилил хватку, дав понять, что ей никуда не деться. — Зачем вам со мной знакомиться?

— Я забыл представиться. Как грубо с моей стороны! — тихо рассмеялся он. — Мортимер Менсфилд. Новый инквизитор Салеха.

Селену будто окатили ледяной водой. Все ее мысли спутались. Горло перехватило так, что она не могла произнести ни слова. А произнести надо было, поскольку этот человек… мужчина… инквизитор ждал ответа.

— А отец Грегори? — таки выдавила из себя Селена. — С ним все хорошо?

— Как мило, что ты волнуешься о вашем бывшем инквизиторе, — Мортимер Менсфилд склонил голову набок. — Ведьма никогда не стала бы печься о его судьбе.

— Ведьма? — опешила Селена. — Отец Мортимер…

— Я не посвящен в сан, поэтому можешь называть меня «господин инквизитор» или «господин Менсфилд», как тебе больше нравится, — перебил ее он и, внезапно отпустив, попятился на шаг, чтобы оглядеть с головы до ног. — У меня несколько иные… мотивы, задачи и полномочия, нежели у обычных священников.

Хотела бы она уточнить, какие именно, но не решилась под взглядом его черных глаз, пробиравшим до самых костей.

— Я… просто покупала свечи… — почему-то возникло желание оправдываться, и было оно непреодолимым. — Купила бы и шесть… и семь…

— Селена-Селена, — снова тихо рассмеялся инквизитор. — Я же просто шутил. Но вот вопрос, почему ты восприняла мои слова так близко к сердцу, м?

«Он просто играет со мной! — внезапно поняла Селена. — Забавляется и хочет посмотреть, как я поведу себя».

— Господин Менсфилд, — нахмурилась она. — Я девушка простая. Даже в школу не ходила, потому что мне нужно было помогать матери зарабатывать на жизнь. Говорите, пожалуйста, прямо, я иначе не понимаю.

— Прямо? — еще больше позабавился инквизитор. — Как пожелаешь, Селена. Мне хотелось присмотреться к тебе, прежде чем делать выводы. Сама понимаешь, люди твоей профессии неизменно привлекают людей моей. Я просто не хотел пугать тебя понапрасну.

Ложь, ложь и еще раз ложь, о чем они оба прекрасно знали. Менсфилд как раз таки хотел напугать Селену. Посмотреть, как она отреагирует на его двусмысленные шутки, которые на самом деле шутками не были. Да и сам он…

Инквизитор, не посвященный в сан? Разве такие бывают? Он должен был отличиться, чтобы церковь дала ему полномочия в обход правил. Селена еще раз оглядела его. Судя по манерам, выправке и дороговизне одежды, он был голубых кровей. Потомок какого-нибудь знатного рода, чье слово имело вес для церковников?

— Господин Менсфилд, — прерывисто вздохнула Селена. — Я обычная травница. Если вам сказали иное…

— Сплетни меня мало интересуют, только правда. Я ведь не арестовал тебя, Селена, не трясись ты так, — ухмыльнулся инквизитор.

— Отец Грегори проверил нас, — сглотнула она. — У него не было к нам вопросов.

— Отец Грегори не проявлял… назовем это должным рвением, — заметил инквизитор. — С ним можно было договориться. Но не со мной.

Договориться? Он знал о сделке Ровены и отца Грегори? Селена на мгновение округлила глаза, что не укрылось от его внимания, судя по самодовольному выражению лица.

«Черт, черт, черт!» — выругалась про себя она.

А ведь раньше у него были лишь подозрения, которые Селена по глупости своей только что подтвердила. Да, испуг очень сильно мешал ей контролировать себя. Инквизитор добился своего, если таковой была его цель.

— Это было… — начала Селена, но тут же прикусила язык, подозревая, что если продолжит оправдываться, то лишь закопает себя еще глубже, — …было приятно познакомиться, господин Менсфилд, — неумело выкрутилась она, стремясь поскорее сбежать отсюда и оказаться подальше от этого человека. — К сожалению, мне нужно идти.

— Разумеется, — кивнул он, с пониманием глядя на нее, но его понимание не сулило ей ничего хорошего. Она чувствовала это всем своим существом — исходящую от него угрозу. — Не сомневаюсь, что мы еще увидимся, травница Селена, причем увидимся очень скоро.

Не дожидаясь, когда она уйдет, инквизитор первым отвернулся и неспешно пошел прочь, оставив ее ошалело смотреть ему вслед.

Запоздало Селена поняла, что все прохожие наблюдали за ними. Некоторые даже остановились, чтобы посмотреть на ее встречу с инквизитором. Не в силах и дальше выносить их взгляды, она набросила капюшон на голову и едва ли не бегом покинула Салех.

Можно подумать, ей недостаточно было проблем, чтобы жизнь подкинула еще и проклятого инквизитора! Не осознав в полной мере, что потеряла мать, Селена теперь рисковала уйти вслед за ней, но не в своей постели, а на костре. Люди вроде Менсфилда не останавливаются ни перед чем. Только круглая дура не догадалась бы, что он избрал ее своей мишенью. Нужно было бежать от него без оглядки.

Осталось найти денег на путешествие. Домишко в лесу никто не купит, это понятно. Но если распродать оставшиеся зелья за полцены, то вырученных средств для начала хватит. Люди наберут микстур с запасом, когда узнают, что новой партии не будет. Затем в таверне какого-нибудь захолустного городишки Селена могла устроиться горничной, официанткой, да хоть поломойкой. Перезимовать там, где никто ее не знает, и по весне отправиться на поиски лучшей жизни.

Да, именно так. Она осталась одна, некому было удержать ее, запретить ей или помешать. Разве что… Лютик.

Селена не могла бросить его. Просто не могла, даже когда на кону стояла ее собственная жизнь. Да и будет ли это жизнью, если придется изо дня в день засыпать и просыпаться, зная, что из-за ее малодушия невинное создание медленно умирало от голода и заражения в темноте и одиночестве?

К тому же Селена собиралась странствовать пешком. Небезопасное путешествие для женщины. Однако если с ней будет злобный гигантский пес, мужланы подумают дважды, стоит ли грабить ее или делать с ней что-то похуже.

«Мы поможем друг другу, — решила Селена. — Нужно только понять, как мне его выходить, причем очень быстро».

Но что она умела? Варить зелья. Увы, Селена знала лишь тех из них, которые продавала жителям Салеха. У Ровены была книга с рецептами, которую она хранила под половицей и настрого запрещала дочери читать ее.

«Чем меньше знаешь, тем меньше искушение применить эти знания и навлечь на себя беду», — наставляла Ровена.

Но вдруг в этой книге найдется рецепт отвара, который если не вылечит Лютика, то хотя бы поставит его на ноги, чтобы он мог начать путешествие?

— Мама, ты сама меня вынудила, — пробормотала Селена себе под нос, войдя в дом. — Я всегда была послушной дочерью, а вот у тебя имелись грешки, да немалые! Конечно, ты никогда не была милосердной, но такое? — приговаривала она, словно мать могла ее услышать. — Теперь ясно, почему ты не хотела, чтобы я заглядывала в подвал! — раззадорившись, Селена отложила корзинку с покупками и откинула в сторону истертый коврик, скрывавший заветную половицу.

Она подковырнула ее ногтем и потянула на себя.

Половица не поддалась и осталась на месте. Поняв, что до материных тайн так просто не добраться, Селена вооружилась ложкой. Тогда дело пошло на лад. Подцепив половицу, она приподняла ее и отложила в сторону.

Ей открылось темное глубокое отверстие в полу, из которого пахнуло сыростью. Прищурившись, Селена всмотрелась в него, но разглядеть ничего не смогла. Засовывать в него руку было боязно, однако она пересилила себя и нащупала тканевый узелок. Потянула за него. Связка оказалась тяжелой, и вскоре стало ясно почему — Ровена Монтгомери хранила в тайнике далеко не одну книгу.

Развязав тряпицу, Селена пробежалась глазами по названиям на переплетах. По ее спине прошел холодок, и она нервно сглотнула. О да, будь инквизитор Менсфилд сейчас здесь, он сию же секунду потащил бы ее на костер без суда и следствия.

— Мама… чем же ты на самом деле занималась? — прошептала Селена.

— «Псевдомонархия демонов», «Малый ключ Соломона», — шепотом читая названия, Селена перелистывала страницы. Все книги были зачитаны до дыр, судя по состоянию бумаги и заметкам на полях, сделанным резким почерком Ровены. — «Обряды призыва и сдерживания», «Ритуалы и способы защиты», «Лекарственные травы и их свойства».

Ладно последние две книги, но для чего Ровене понадобились остальные? Может, ее преследовали? Кто-нибудь из темного потустороннего мира? Это объяснило бы ее странную хворь и внезапную кончину…

— Мама, почему? — обессиленно спросила Селена. — Почему ты ничего мне не рассказала? Я бы сумела помочь… наверное.

Могло ли статься так, что Ровена скрывалась в Салехе от чего-то еще более страшного, чем жизнь в таком городе? Эта теория выглядела правдоподобно, но кое-что в нее не вписывалось — Лютик. Зачем Ровене понадобилось приковывать собаку и морить ее голодом? Да еще и символы на двери и его ошейнике…

Было непросто трезво взглянуть на вещи, но Селена заставила себя. Конечно, ей отчаянно хотелось оправдать мать, но… Ровена вполне могла запланировать призыв демона. Селена ничего не смыслила в потусторонних силах, но кое-что слышала — например, что демоны требуют жертвоприношений.

Если Ровена и впрямь готовила Лютика для этой роли, Селене стоило поспешить и увести его оттуда. Вдруг тот, кому он предназначался, был уже в пути? Она должна была действовать немедленно!

Еще раз торопливо просмотрев книги, Селена решила взять с собой «Лекарственные травы и их свойства», чтобы детально изучить. На мельнице вряд ли кто-нибудь станет ее искать и застукает с запрещенным чтивом.

Однако перед тем, как она перевязала прочие книги тряпицей, ее взгляд упал на «Ритуалы и способы защиты». Если им с Лютиком что-то угрожает, защита будет не лишней, поэтому Селена прихватила заодно и этот том.

Остальные она завязала в узелок и спрятала там, где им было самое место — в темном сыром отверстии под полом. Может, стоило их сжечь, но у Селены не поднялась рука уничтожить книги, пусть даже они и были ужасающими.

Напоследок она, чтобы не тратить время на готовку, взяла немного сушеной рыбы и яблок, припасенных на черный день. Можно ведь сказать, что он настал? Вот и Селена решила, что можно. Книги она положила на самое дно корзины и прикрыла их салфеткой.

По лесной тропинке никто не ходил — кроме мелких поганцев, как выяснилось — но всю дорогу до мельницы Селена тряслась как осиновый лист и выдохнула не раньше, чем отперла дверь домика.

— Я вернулась! — громко оповестила она Лютика, первым делом побежав в подвал. — Сейчас зажгу свечку и нарежу для тебя кое-что вкусное. Лютик, хочешь мяса?

В свете пламени Селена увидела, что ее пес — теперь он был ее псом, черт возьми! — стал совсем плох. Он едва дышал и никак не отреагировал на ее появление. Даже глаза не открыл.

— Лютик, — выдохнула она, — что же ты… порычи хотя бы. Ну же, ты ведь любишь рычать на меня…

Даже когда Селена поднесла к его морде мясо, он и носом не повел, хотя кусок был сочным, с кровью — мечта любой собаки.

— Ладно. Хорошо. Я поняла тебя, — дрожащим голосом сказала Селена. — Значит, будем срочно искать рецепт. Что-нибудь в книге должно найтись. Просто обязано!

Скинув обувь и плащ, она растянулась на одеяле и, придвинув свечу поближе, открыла «Лекарственные травы и их свойства».

— Сонное зелье, настойка от мигрени, микстура от младенческих колик… — бегло читала она, переворачивая пожелтевшие хрустящие страницы. — Отвар для увеличения мужской силы… это нам точно не понадобится, раз отец Грегори больше не на посту. Вряд ли Менсфилд станет покупать что-то подобное. Ты бы видел его, Лютик! Охотится на ведьм, но, если спросишь меня, лучше уж угодить в лапы демону, чем ему, — покачала головой Селена, прежде чем вернуться к чтению. — Змеиный яд? Ого, и такое бывает! Пожалуй, главу со змеями мы пропустим…

Минуты шли, сливаясь в часы, но она почти не замечала ход времени. Строчки бежали перед ее глазами, вот только среди них не было ни одной нужной.

Успокаивающее зелье, укрепляющее… последнее могло подойти, будь оно хоть немного эффективнее. В детстве Селена пила его, когда в Салех приходил кашель, однако все равно заболевала. Бальзам для заживления ран был хорош, но им она и так уже намазала рану Лютика.

— Да что ж такое! — в сердцах воскликнула Селена, захлопнув книгу и со злости отшвырнув ее в угол подвала. — Бестолковые рецепты. Ни один из них не может по-настоящему спасти жизнь.

Наверняка в мире существовали воистину чудодейственные средства, вот только где их взять? От собственного бессилия она готова была лезть на стену. Ей нужно было хоть что-то сделать, но она ничего не могла, ну совсем ничегошеньки!

Не зная, где еще искать спасенье, Селена взялась за вторую книгу.

— Вдруг тут есть какой-нибудь путный совет или ритуал? — спросила она Лютика. — Сдаваться нельзя. Ведь случаются же чудеса? Милостивые создатели, что я несу… разговариваю с собакой, которая даже не слышит меня, — потерла Селена лоб, но страницы листать все-таки начала.

Символы в книге были ей незнакомы — замысловатые фигуры, которые нужно чертить мелом, воском или даже… Селена сглотнула… собственной кровью. Обереги для защиты от темных сил, охранительные орнаменты для изголовья и изножья кровати. Здесь было даже заклинание для призыва духов предков.

Она не останавливалась, пока не дошла до раздела, обозначенного изображением собаки и кошки со сплетенными хвостами.

— Призванные помощники и связанные существа, — прочла Селена название. — Давай посмотрим…

Глава первая: фамильяры

Фамильяры — верные спутники колдунов, ведьм и чародеев. По сути своей это эфемерные сущности, способные принимать форму питомцев любых мастей. Для этого подходит любое животное сильное духом и с развитым сознанием. Нужно учитывать, что они, скорее, помощники и компаньоны, нежели стражи. Колдун и фамильяр не зависят друг от друга ни физически, ни ментально. Очень часто подобная связь появляется естественным путем, но также ее можно установить с помощью ритуала…

— А ритуал-то простенький, — хмыкнула Селена, грустно посмотрев на пса. — Лютик, если поправишься, хочешь стать моим фамильяром? Я не ведьма, но компаньон мне не помешает…

Верила ли она, что подобная связь бывает? Вряд ли, но все возможно под луной. Тем более Селена помнила сказки, столь любимые ею в детстве. Там героям нет-нет да помогала какая-нибудь зверюшка. Иногда она оставалась с ними навсегда.

Селена видела, как мать заговаривала обереги для охотников и младенцев, но связать с собой другое живое существо? Заинтересовавшись, она принялась читать дальше.

Глава вторая: стражи

К этому заклинанию, как правило, прибегают ведьмы, а не колдуны, поскольку женщины слабее мужчин и им чаще требуется защита, особенно если живут они вне ковена. Для создания стража ведьма обращается к темной магии, которая связывает ее с животным. Поскольку в случае опасности хозяйка обретает способность отдать ему часть своих жизненных сил, к выбору стража стоит подходить крайне осторожно. Следует выбирать домашних животных, приученных уживаться с человеком и заведомо преданных ему. Например, лошадей, собак и кошек. Стражи будут тем полезнее, чем более близкие отношения установила с ними ведьма. Особенно остро они реагируют на страх. Обученный страж по эмоциям хозяйки может отличить друга от врага, выбрать момент для нападения или…

Дальше Селена уже не читала, уставившись на одну-единственную строчку. Повторила ее, словно завороженная:

— … хозяйка обретает способность отдать ему часть своих жизненных сил… — она посмотрела на Лютика, потом снова на книгу. — Много ли сил может забрать собака? Если рассуждать логически, у человека их точно больше… — Селена закусила губу, принявшись постукивать ногтем по странице.

Насколько дикой была ее идея? Достаточно, чтобы стать роковой ошибкой. Риск, сопоставимый с глупостью. Нет, не с глупостью. С настоящим безумием.

Да и ритуал был мерзким. Но что Селена теряла? Она уже лишилась всего — матери, дохода, в скором будущем и дома. У нее ничего и никого не осталось, кроме умирающего пса и этих пресловутых жизненных сил. Почему бы тогда не поделиться ими?

Преисполнившись решимости, она взялась за дело, чтобы не дать себе времени передумать. И для начала ей понадобились те самые пять свечей.

— Инквизитор Менсфилд, а вы, оказывается, разбираетесь в темной магии! — усмехнулась Селена, расставляя свечи пятиконечной звездой.

Паутина нашлась без проблем — в заброшенном домике ее было в избытке. Трав — полон сад. Кусок сырого мяса? Вот и он пригодился. Прежде чем обмотать мясо паутиной, Селена на мгновение замерла, поражаясь абсурдности своих действий и не веря, что на самом деле их совершает. Но она совершала.

Поставив тарелку между свечей, Селена зажгла их. Отблески огоньков запрыгали по стенам, словно по подвалу прошелся сквозняк. Она и впрямь почувствовала холод. Лютик, видимо, тоже, поскольку ощутимо вздрогнул всем телом.

— Белладонна и полынь… — прошептала Селена, потянувшись к травам и ступке.

Она растирала зеленые листья, пока они не превратились в пасту. Перед тем как добавить последний ингредиент, Селена замешкалась. Им была кровь — ее собственная.

— Я уже слишком далеко зашла, чтобы отступить сейчас! — одернула она себя.

Глубоко вдохнув, Селена скользнула лезвием по венериному холму на своей ладони и зашипела от острой боли. На ее глаза навернулись слезы. Возможно, нервы сыграли с ней злую шутку, но неужели простой порез может так болеть?

Тем не менее, Селена заставила себя продолжить ритуал.

Налив крови в ступку, она обмакнула пальцы в получившуюся бурую жижу, запах которой показался ей отвратительным и даже… гнилостным.

«Похоже, мне стоило лучше проветрить подвал, — скривилась Селена. — Или же рана Лютика воспалилась еще сильнее…»

Бережно, как только могла, она провела двумя пальцами по черной шерсти на его морде и начертила полосу, начавшуюся на лбу, прошедшую между глаз и закончившуюся у горячего, сухого носа. Затем, кривясь от отвращения, Селена сделала такую же полосу на своем лице.

Зловоние стало настолько сильным, что резало глаза, но даже через пелену слез она сумела вылить остатки жижи на мясо, опутанное паутиной. Завершающий этап ритуала, предназначенный закрепить связь между ведьмой и ее стражем.

«Выходит, я теперь ведьма…» — неожиданно пришла к выводу Селена.

Вот только ничего не изменилось. Абсолютно.

Гнилостный запах постепенно рассеивался, холод в подвале сменялся теплом. Видимо, на улице стих ветер и…

Следующий вдох Селена сделала уже с трудом. Казалось, будто ей на шею накинули удавку и стремительно затянули. Уронив миску с остатками смеси, она схватилась за горло и захрипела, пытаясь втянуть в грудь хоть немного воздуха.

Тогда же ее ребра заломило, словно от сильного удара. Следующий такой же невидимый удар пришелся в спину и повалил ее на одеяла. Селена даже закричать не смогла из-за сведенного горла. Все ее тело тут и там пробирало болью, от которой темнело в глазах.

Через марево слез ей показалось, что тени на полу зашевелились, но она не могла сказать наверняка из-за черных точек, замельтешивших перед ее взором.

— Лютик… — в отчаянии позвала Селена одними губами.

Перед тем, как она потеряла сознание, ей померещились собачьи глаза, засветившиеся алым огнем.

Пришла в себя Селена от сильнейшего озноба. На всем ее теле высыхал холодный пот, пропитавший одежду и волосы, которые теперь липли к коже. Она потянулась за одеялом, но даже столь незначительное движение отозвалось болью в мышцах и связках. Казалось, ее голову сковало раскаленным обручем.

Таки нащупав угол одеяла, Селена со стоном потянула его на себя и мало-мальски укуталась. Теплее не стало, зато хотя бы уютнее. Сейчас она особенно нуждалась в этом защитном коконе.

Лишь тогда Селена смогла осмотреться. Видение ее было расплывчатым, но судя по серому рассеянному свету, уже восходило солнце. На полу еще горели свечи, показавшиеся ей сейчас огоньками в тумане.

За ними виднелся черный силуэт. И он тихо рычал.

— Лютик, — слабо улыбнулась Селена псу, который наблюдал за ней, склонив голову набок. — Тебе лучше. Какое чудо...

Возможно, теперь, когда он пришел в себя и набрался сил — на секундочку, ее сил — ей стоило бежать от него без оглядки. Вот только она бы не смогла, даже если бы попыталась. Поэтому Селена откинулась на одеяло и прикрыла глаза.

Минуты шли, ничего не происходило.

— Раз смерть от собачьих клыков отменяется, значит, придется мне вставать… — поморщилась она и тут же почувствовала, как кожу у нее на лбу стянуло от засохшей смеси. — Умыться бы…

Медленно поднимаясь на ноги и ковыляя вверх по лестнице, Селена кряхтела так, что могла бы дать фору любой старушке, да и чувствовала она себя постаревшей лет на тридцать. Нет, на все пятьдесят. Порезанная ладонь болела, мышцы ныли, ноги заплетались, мысли путались.

Впрочем, справиться с последним помог прохладный воздух, хлынувший Селене в лицо. Он был влажным из-за тумана, который неизменно окутывал Салех в преддверии утра и рассеивался с первыми солнечными лучами.

Неподалеку запела птаха. Привычно скрипнуло колесо водяной мельницы, подталкиваемое ручьем. Казалось, чем сильнее он мелел, тем громче журчал… Упорный малыш.

Селена знала, что Салех еще только просыпался, поэтому можно было не бояться ни визитеров, ни инквизиторов. Сейчас лишь кони жаворонков-возниц отбивали копытами дробь по мостовой, пробуждая заспавшихся горожан.

Вот он — покой.

Желая вобрать его в себя, Селена глубоко вдохнула. Да нее донесся аромат, ставший особенно сильным теперь, когда на цветках и стеблях осели капли росы. Терпкий и немного прогорклый, он казался родным, навевавшим воспоминания обо всех августовских днях, проведенных в этом садике.

Шагнув к ручью, Селена обернулась, чтобы посмотреть на Лютика, последовавшего за ней из подвала. Он замер на пороге дома, не выходя на улицу. Замер и смотрел. Смотрел, смотрел, смотрел.

Кончики его ушей и нос подрагивали. Напряженная поза говорила о готовности ринуться в бой, словно перед ним вместо сада было поле брани. Если подумать, этот пес жил в аду…сколько? Несколько недель? Месяцев? Может, год?

Наверняка мир, которым сейчас любовалась Селена, выглядел для него иначе. Как бы видела жизнь она сама, если бы пережила подобное? Ей бы захотелось стереть это из памяти, соскрести с себя, смыть.

Внезапно ей в голову пришла идея.

— А пошли купаться? — спросила Селена, словно они были друзьями и вместе встречали утро, обсуждая планы на грядущий день.

Она так воодушевилась, что наплевала на боль в теле и шустро собрала самое необходимое — пару тряпиц, обмылок, расческу. Все это она сложила в корзину к сушеной рыбе и яблокам, решив перекусить по пути. Напоследок Селена потушила в подвале свечи и заперла дом.

У калитки она обернулась к Лютику и махнула ему — идем!

К ее изумлению, он последовал за ней.

Пока они шагали по тропинке, Селена то и дело поглядывала на него. Когда он лежал, не казался настолько большим! В холке ей до талии. Она никогда еще не встречала таких крупных собак. Даже волкодавы мистера Джонсона, заядлого охотника Салеха, не могли сравниться с Лютиком.

— Размером ты у меня с теленка, — заметила Селена и, осмелев, дотронулась до шерсти на его загривке.

Он тут же дернулся прочь и, остановившись, зарычал на нее.

— Ладно-ладно, не кипятись, — тоже отпрянула она. — Кушать хочешь? — примирительно спросила Селена. — Яблоки ты вряд ли будешь, но у меня есть карасик…

Она выудила из корзины сушеную рыбину, отломила от нее кусок — что было непросто сделать ослабевшими руками — и протянула псу. Он понюхал угощение брезгливо, как показалось Селене, но все-таки его принял. Затем буквально заглотил.

Отдав ему последнюю часть рыбины, она достала себе яблоко. Так они и шли всю оставшуюся дорогу, то и дело перекусывая. Селена старалась не думать о том, что из продуктов у нее теперь была лишь крупа. А, ну и еще полный лес ягод и кореньев, что немного ее утешило.

— Лютик, ты умеешь охотиться? — вслух подумала Селена. — Если нет, тебе стоит научиться. Это здорово облегчит нам жизнь. Ты будешь охотиться, я — свежевать дичь… Из нас выйдет отличный дуэт.

Пес в ответ лишь рыкнул и, ускорившись, побежал впереди нее. Видимо, его утомила ее бесконечная болтовня. Что ж… ему следовало привыкать.

Нагнала его Селена лишь у озера, которое со всех сторон обступал зеленеющий лес. Некоторые деревья росли у самой воды, опустив в нее свои корни, словно хотели искупаться, но никак не решались. У противоположного берега качались на воде кувшинки и шелестел камыш. Из него донеслось скрипучее кряканье — видимо, мать-утка зазывала утят завтракать.

— Ну что, искупнемся? — спросила Селена и, положив корзинку на берег, принялась расшнуровывать ботинки.

Лютик к воде так и не приблизился. Он сел на берегу и наблюдал за Селеной, склонив голову набок. Вскоре она осталась в одной лишь сорочке, которая по-прежнему липла к телу. Постирать бы вещи… Вообще-то, Селена собиралась купаться в исподнем, как и положено приличным девушкам — если им вообще положено сигать в озеро — но тогда задумалась.

— А я больше не приличная девушка! — с горьким куражом воскликнула она. — Я теперь самая настоящая ведьма, — Селена с ухмылкой посмотрела на Лютика. — Пора привыкать ходить голышом, ведь что делают ведьмы? Пляшут нагими у костра, призывают дьявола…

Пес в ответ фыркнул, словно насмехаясь над ней. Можно подумать, он понимал человеческую речь и разбирался в ритуалах! Решив, что слушатель из него посредственный, Селена набралась смелости и сорвала с себя сорочку.

В последние дни она только и делала, что нарушала запреты. Сначала запреты матери, затем инквизиции. Почему бы не добавить к ним еще один?

Она уже бывала совершенно голой, например, когда зимой нагревала воду и спешно обмывалась из чана на кухне. Но оказаться обнаженной, когда вокруг нет стен… ее маленький личный вызов нравам Салеха. Да какого там Салеха… всего мира!

Подойдя к берегу, она вытянула ногу и кончиками пальцев коснулась воды. По поверхности озера пошли маленькие круги, которые привлекли внимание Селены к отражению в глади озера.

Она замерла.

Подул легкий ветерок, заставивший ее особенно остро почувствовать свою наготу. От его порыва рыжие волосы девушки в отражении рассыпались по ее плечам и прикрыли одну округлую грудь, вторую оставив обнаженной. Было видно, как от прохлады на ней сжался розовый сосок. Непристойно и… приятно.

Селена пошла вперед, позволив холодной воде огладить ее лодыжки, голени и затем уже бедра. Мягкие волны обласкали ее ягодицы и низ живота. Было немного щекотно, но Селене понравилось. Вода смывала с нее усталость и боль, словно сама мать-природа решила помочь своему дитя.

Селена сделала еще шаг и внезапно наступила на илистый камень. Пятка ее соскользнула, нога подогнулась. Потеряв равновесие, Селена успела лишь пронзительно взвизгнуть, прежде чем ничуть не изящно рухнула вниз и с головой ушла под воду.

Вынырнув, она фыркнула и, проведя ладонями по лицу, откинула с него намокшие волосы.

«Вот тебе и могущественная ведьма, грациозное дитя природы!» — подумала Селена и рассмеялась. Заливисто и искренне.

Все равно ее сейчас никто не видел, кроме, разве что…

Она посмотрела на Лютика. Он так и сидел на берегу, однако сейчас выглядел еще более злым — оскалился и прижал уши к голове. Казалось, пес готов был наброситься на нее.

Не могла же Селена ждать, когда он успокоится. Лучше было поскорее помыться и выйти из воды. Она осторожно и медленно пошла к берегу, стараясь не подрагивать от капель холодной воды, заструившихся по ее обнаженной коже.

Взгляд пса проследовал за ней. Он будто отслеживал каждое ее движение.

Конечно, Лютик и прежде был не самым дружелюбным псом, но сейчас он смотрел на нее как… как… на кусок мяса. Сочный, большой и…

Неподалеку хрустнула ветка.

Затем еще одна.

Лютик тут же навострил уши и тихо зарычал, отвлекшись от Селены.

Кто-то шел к озеру! Страх перед злобным псом тут же потерял свое значение. Одеться Селена все равно не успевала — будь прокляты бесконечные плательные крючки! — поэтому бросилась к берегу и, схватив сорочку, просто прикрылась ею.

— Что ты, не нужно, — раздался знакомый гнусавый мужской голос. — Да и зачем, если все равно потом раздеваться?

— Тобиас? — захлопала глазами Селена. — Ч-что ты здесь делаешь? — она прижала сорочку крепче к своей груди. — Откуда ты узнал, где я?

Как и на мельницу, на пруд никто никогда не ходил. Люди считали, что власть призрака распространяется и на лес, и на эти воды. Видимо, со смертью Ровены страхи отступили. Сначала сюда забежали дети, теперь сыночек миссис Корбин, будь он неладен. Почему-то Селена не сомневалась, что он пришел отнюдь не за дополнительной бутылкой микстуры от несварения.

— Ну а где еще ты можешь быть? На мельнице тебя не было. А потом ты так заверещала на всю округу, что найти тебя не составило труда. Я сразу же поспешил к тебе. Испугался, не случилось ли чего, — но его ухмылка говорила о лжи. — Не знал, что у тебя есть собака, — глянул Тобиас на Лютика. — Страшная и грязная. Где ты ее подобрала?

— Тобиас, ты чего-то хотел? — выдавила из себя Селена, едва сдержавшись, чтобы ответить без бранных слов.

— Да, — он окинул ее сальным взглядом, остановив его сначала на обнаженных плечах, затем на голенях. Учитывая нравы Салеха, едва ли Тобиас хоть раз в своей жизни видел столько оголенной женской плоти. От этой мысли Селена поежилась. — Знаешь… Ровены больше нет, а мама хочет, чтобы я женился…

— Ч-что? — она вытаращила глаза. Неужели Тобиас Корбин, сын той самой миссис Корбин, хотел, чтобы Селена…

— Нет, дурочка! — расхохотался он так, что его раскрасневшиеся лоснящиеся щеки затряслись. — Ты решила, что я позову тебя замуж? — фыркнул Тобиас. — Я видел девушек, которых мама прочит мне в невесты. Они богаты, что, несомненно, плюс. Но также страшны как смертный грех! Жениться-то я женюсь, иначе мама перепишет завещание, но мне, как любому обеспеченному мужчине, нужна отдушина, понимаешь?

— Если честно, не очень… — сглотнула Селена.

Да кому она врала? Конечно, она понимала, просто его предложение показалось ей таким абсурдным, беспардонным и унизительным, что оно не укладывалось у нее в голове.

— Ну как же? — заулыбался Тобиас. — Ты будешь радовать меня, ну а я найду, чем порадовать тебя. Я же видел, как ты выбирала продукты в лавке. Отмеряла каждый кусочек. Видел, как пересчитывала монеты. Я могу помочь тебе с этим. Уж в чем в чем, а в еде ты никогда не будешь нуждаться.

— Ты предлагаешь мне… — Селена не знала, как это назвать. Торговать собой? Зарабатывать своим телом?  — …за еду?

— Не только за еду, — потер он округлый живот, свисавший настолько, что практически закрывал собой ремень. — Я не против подкидывать тебе иногда деньжат. Теперь ты осталась совсем одна… — многозначительно заметил Тобиас. — Наверняка в твоем домишке холодно и одиноко. А так будет кому согревать тебя ночами.

— Ты… ты… — на смену ее изумлению пришли куда более едкие чувства. Прежде Селена старалась держать себя в руках, но сейчас они вырвались наружу неконтролируемым потоком. — Ты никогда ко мне не прикоснешься! — прошипела она. — Да я лучше сдохну с голоду!

— Селена! — в тон ей зашипел Тобиас и, шагнув вперед, схватил ее за плечи. — Не глупи! — он встряхнул ее. — Думаешь, одинокой молодой женщине под силу выжить без покровителя? Да на тебя полезут все кому не лень. Лучше с умом выбрать кормильца и раздвигать ноги только перед ним. Второй раз я предлагать не стану.

— Что же об этом скажут достопочтенные миссис Корбин? Что старшая, что будущая? — выплюнула Селена ему в лицо и, дернув плечами, попыталась вырваться, но у нее ничего не вышло.

— Они не узнают.

— А если рассказать им, м?

— Тебе никто не поверит, — фыркнул Тобиас, рывком притянув ее к себе. Она оказалась прижата к нему, абсолютно голая и прикрытая лишь спереди. — Я могу сделать с тобой что угодно, прямо здесь, прямо сейчас. Угадаешь, на чью сторону встанет весь Салех? Бедная маленькая Селена, — запричитал он, подражая интонациям манерных кумушек, — после смерти матушки совсем умом тронулась.

— Отпусти меня! — вот только ее голос прозвучал не так грозно, как ей того хотелось.

Тобиас в ответ подался вперед, наступая на нее. Попытайся она устоять под напором раскормленного мужского тела, и просто упала бы на спину. Он повалился бы следом, а уж там ей было бы не выбраться из-под него. Быстро глянув назад, Селена поняла, что в паре шагов от нее было дерево. Она оказалась в ловушке.

Теперь ей стало по-настоящему страшно.

— Тобиас… — хныкнула Селена.

— Будь умницей, — выдохнул он ей в лицо, и она почувствовала у него изо рта запах чеснока, отчего ее чуть не вывернуло.

Внезапно позади Тобиаса раздалось раскатистое рычание, от которого все волоски на ее теле встали дыбом. Он тоже испугался, судя по тому, как быстро отпустил Селену и развернулся к Лютику.

Она посмотрела на своего пса и шумно выдохнула. Вздыбив черную шерсть, он прижал уши к голове и явно примерялся для атаки.

— Лютик, нет! — выкрикнула Селена и, подбежав к нему, схватила его за повязку на горле, словно за ошейник.

Второй рукой она придержала сорочку, чтобы хоть как-то прикрыться. Селена потянула Лютика назад, но это было все равно что сдвинуть гору — он даже не шелохнулся. Не сказать, что она жалела Тобиаса — этому увальню не помешала бы хорошая трепка — но загрызи его Лютик…

— Он… он… — запинаясь, промямлил Тобиас, пальцем указав на пса. — Его глаза…

Лютик подался вперед, напряг мышцы. Услышав треск, Селена поняла, что это рвалась материя под ее пальцами — повязка просто расползалась на нитки.

Селена наплевала на свою сорочку и, рухнув перед Лютиком на колени, обеими руками обхватила его за шею, чтобы хоть как-то удержать на месте.

Толстяк попятился на шаг, затем еще на один.

— Ты за это заплатишь! — взвизгнул он. — Заплатишь! Инквизитор обо всем узнает! Я пойду прямиком к нему! Ты сгоришь, потаскуха, вместе со своей шавкой!

— Тобиас… — в ужасе ахнула Селена. — Это ведь…

Но он больше ее не слушал. Развернувшись, бросился прочь по тропинке, что смотрелось бы смешно с его-то габаритами, вот только Селене сейчас было не до смеха. Ей оставалось лишь беспомощно смотреть Тобиасу вслед.

— Лютик, ну зачем ты?.. — застонала она, уронив голову на холку пса.

Теперь она больше не удерживала его, а обнимала, практически повисла на нем.

Селена была благодарна Лютику, очень, но также с содроганием думала о том, чем обернется для них обоих его заступничество. Почему-то она не сомневалась, что Тобиас выполнит угрозу. Ну а господин Менсфилд… вернее, инквизитор Менсфилд… он ведь только и ждал повода усомниться в ней. А уж такой человек своего не упустит, ухватится за первую же ниточку.

— Нужно бежать! — решила Селена. — Бежать отсюда! Прямо сейчас! — вскочив на ноги, она принялась натягивать платье, наплевав на сорочку и нижнюю юбку.

Пока Селена дрожащими пальцами застегивала петли и пуговицы, также составляла в уме два списка: что ей понадобится для путешествия и что она сможет взять с собой. И если первый список был кошмарно длинным, то второй — пугающе коротким. Зашнуровав с горем пополам ботинки, Селена схватила корзинку и поманила Лютика за собой.

Все это время он с вялым интересом наблюдал за тем, как она суетилась, и сейчас так же лениво пошел с ней по тропинке. Ему даже не пришлось бежать, чтобы поспевать за Селеной с его-то четырьмя длинными мощными лапами.

— Где достать денег? — бормотала она себе под нос. — Можно взять с собой несколько мазей и попытаться продать их в ближайшем городе, но тогда в сумке не хватит места для теплой одежды. И то, и другое я просто не унесу…

Черт возьми, Селена понятия не имела, долго ли идти до ближайшего города. Удастся ли ей собрать в лесу достаточно ягод на пропитание? Да и чем кормить Лютика? Можно прихватить с собой немного крупы, но тогда понадобится котелок, который займет в сумке место мазей… а вода? В чем хранить воду?

Добравшись до развилки, Селена поспешила в сторону дома, но тогда заметила, что Лютик за ней больше не следовал. Она обернулась и обнаружила, что он как ни в чем не бывало пошел к мельнице.

— Вот же… собака! — ругнулась Селена и, подобрав юбку, побежала за ним.

Увидев ее приближение, вздорный пес развернулся и демонстративно сел, ожидая, когда она подойдет к нему.

— Лютик, давай же! — запыхавшись, поторопила Селена. — У нас мало времени.

Он продолжил сидеть, поэтому ей ничего не оставалось, кроме как набраться смелости и потянуть его за лохмотья, в которые превратилась повязка на шее. Пес в ответ не только зарычал — к чему Селена уже привыкла — но и мотнул головой, клацнув зубами возле ее локтя. Взвизгнув, она отскочила назад и отдернула руку. Повязка осталась зажата в ее кулаке.

— Лютик! — снова начала Селена, придав своему голосу всю возможную строгость. — Мы должны уходить, иначе нам обоим не поздоровится, понимаешь?

Фыркнув, пес встал и пошел к мельнице. Через несколько шагов он на мгновение остановился и обернулся на Селену, словно ожидал, что она последует за ним.

— Нет! — командным голосом сказала она, теряя терпение. — Ко мне. Быстро! Кому я говорю!

Похоже, ее тон ему не понравился. Очень. Развернувшись к ней уже всем телом, Лютик оскалился. Из его глотки вырвалось то самое грохочущее рычание, от которого у нее по спине пробегал холодок.

— Лютик… — выдохнула Селена, попятившись. — Прекрати!

Но нет. Ему плевать было на ее слова и страх, в который раз накативший на нее ледяной волной. Не переставая рычать, пес сделал к ней еще два шага и прижал уши к голове.

Злоба. Именно она читалась в его позе и глазах. Селене даже почудилось, будто в них пробегают алые всполохи.

Неужели все это было лишь в ее воображении — их дружба и связь? Лютику — да он даже на кличку свою не откликался! — они были чужды. Селена даже не могла винить его после всего, через что он прошел. С чего она вообще взяла, что этот пес когда-нибудь станет домашним? Не каждого зверя можно приручить.

Видимо, Селена была настолько одинока, что за пару дней привязалась к злобному псу. Она отдала ему свои жизненные силы, и он отплатил ей — защитил от насилия. Не по собственному выбору, но можно было считать, что они в расчете. Теперь он был здоров и мог позаботиться о себе сам.

— Прощай, Лютик, — покачала головой Селена. — Береги себя, — развернувшись, она пошла по тропинке прочь.

Селена не останавливалась и даже не оборачивалась. Лишь когда впереди замаячил дом, она замедлилась и все-таки глянула через плечо. Лесная тропинка была пуста. Кто бы сомневался.

С Лютиком или без него, пришло время браться за дело.

— Ну а чего я хотела? — пробормотала Селена, отыскав баул, чтобы сложить свои скудные пожитки. — Доброта способна творить чудеса? Ха, да, конечно! — она бросила в него зимние ботинки, два платья, сорочку и шаль.

Выкинула из шкафа все вещи в поисках теплых чулок, но не нашла их и решила, что поди как-нибудь не замерзнет осенью, ну а зимой наскребет денег на новые. Затем Селена выгребла из кладовой две оставшиеся палочки вяленой оленины и ссыпала в мешочек пару горстей крупы.

Приподняв баул, она поняла, что он слишком тяжел для нее, а ведь ей нужно было взять с собой еще кое-что. Немного поразмыслив, она скрепя сердце вынула из мешка ботинки и, спустившись в погреб, достала четыре кадки с самыми дорогими мазями, чтобы упаковать и их.

Вот и все. На сборы ушло меньше часа.

Напоследок Селена обошла дом, водя кончиками пальцев по стенам, мебели. Касаясь всего, что видела… в последний раз.

Впервые она подумала о том, что ей больно и грустно оставлять дом детства, мамины вещи, такую родную и привычную утварь. Даже кастрюлю, покрытую несчищаемым нагаром. Внезапно все это оказалось дорого Селене. Бесконечно дорого, но… не настолько, как дорога ей была жизнь.

Безжалостно отогнав искушение остаться в знакомом мирке и надеяться на лучшее, она взвалила баул на плечо и направилась к выходу. Набравшись смелости для шага в новую жизнь, Селена распахнула дверь и тут же замерла.

Земля ушла у нее из-под ног.

— Доброе утро, Селена, — ухмыльнулся инквизитор Менсфилд. — Неужели ты уже уходишь?

Селена не знала, как долго просидела за решеткой в темном сыром подвале церкви, куда ее привел Менсфилд со своими подручными.

Она пошла с ними добровольно. Какой смысл сопротивляться? Слабой девушке не отбиться от четырех солдат и не убежать от них. Тем более двое из них были арбалетчиками. Церковникам не положена такая охрана, значит, Менсфилд и впрямь был важной шишкой.

Селена надеялась убедить его в своей невиновности, но понимала, что просто тешит себя иллюзиями. Допрос или казнь она представлять не желала, иначе из ее головы вылетали все разумные мысли, оставляя вместо себя непреодолимое желание биться о стены, пробиваться наружу и бежать, бежать, бежать, как дикий зверь от огня — инстинктивный, неконтролируемый порыв.

Сопротивляясь ему, Селена прилегла, но начала зябнуть от сквозняка, ходившего по полу. Впрочем, сидя у стены, она мерзла не меньше, поэтому оставила попытки устроиться удобнее, обняла колени и закрыла глаза.

Да и на что тут смотреть? Четыре каменные стены, маленькое зарешеченное окошко под потолком. Запах сырости и чего-то тухлого. Писк, то и дело раздававшийся в стенах…

Может, ей стоило принять предложение Тобиаса Корбина? Согласись она, и эта ситуация не возникла бы вообще. Селена так и жила бы спокойно в родном доме. Жила бы без гордости, с отвращением к самой себе, но жила бы! Задним умом все хороши. Однако стоило ей представить прикосновения Тобиаса, как к ее горлу подкатывала тошнота и…

Раздались шаги.

Кто-то спускался по лестнице, и Селена сжалась в комочек, стараясь не думать о том, что сейчас начнется. В коридоре появилось двое подручных Менсфилда.

— Вставай, ведьма, — сказал один из них.

— Я не ведьма, — от страха ощетинилась Селена.

«Не я ли недавно сама назвала себя таковой? — мысленно содрогнулась она. — Но я же не всерьез… и этим людям совершенно необязательно об этом знать».

— Менсфилд разберется, — равнодушно пожал плечами второй. — Он готов допросить тебя. Не заставляй его ждать, а нас не заставляй применять силу. Вставай.

Ей ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

Стражники были совершенно спокойны, смотрели на нее без ненависти или опаски, что немного успокоило Селену и даже подарило ей надежду. Вдруг инквизитор Менсфилд получил донос и просто захотел побеседовать? Вдруг он знал, что она не представляет собой угрозы?

Именно надежда помогла ей не только удержаться на подкашивающихся ногах, но и пройти по темному коридору, освещенному несколькими факелами. Селена и не подозревала, что под церковью столько помещений и ходов! Да и с чего бы ей подозревать, если она и в церкви-то никогда не была.

Стражники остановились у массивной деревянной двери. Один из них постучал. Тут же она открылась, и на пороге появился господин Менсфилд собственной персоной.

— Селена, — кивнул он при виде нее и отошел с пути, чтобы она могла войти в комнату. — Проходи, — затем Менсфилд обратился уже к стражникам: — Спасибо. Подождите здесь. Надеюсь, мы управимся быстро.

— Морт, ты уверен? Это может быть опасно, — заколебался один из них. — Раз ты думаешь, что она — та самая…

— Если и так, она слишком юная, — покачал головой Менсфилд. — Будь она постарше, я бы еще опасался, а так… — небрежно отмахнулся он. — Мы успели вовремя.

Селена понятия не имела, о чем речь. Та самая? Какая?

Тем не менее Менсфилд не стал набрасываться на нее с порога, поэтому не следовало ей лишний раз испытывать свою удачу. Вспомнив, что ей велели зайти, она послушно скользнула в комнату.

И обмерла. Селену бросило сначала в жар, потом в холод.

Здесь был растоплен камин, но на том весь уют заканчивался. Носками в его пламени стояли железные башмаки, уже накалившиеся докрасна. В углу возвышался металлический ящик… шкаф… гроб… Селена не знала, как назвать приспособление, имевшее очертания человеческого тела с узкой прорезью на месте глаз.

На большом столе рядом с ним были разложены молоточки, железные маски и металлический бутон со сложенными лепестками на ручке. Возле стола стояло кресло с ремнями на подлокотниках и изголовье…

О, Селена совершенно не хотела знать предназначение этих вещей! Ни в коем случае! Хотя она могла себе представить…

От ужаса у нее закружилась голова, ноги все-таки подогнулись. Силясь удержаться от падения, Селена выставила перед собой руку и оперлась на высокий табурет, но и он оказался странным. Вместо сидения у него была пирамида с острой вершиной.

Поняв, зачем нужен этот предмет, Селена тихо заскулила.

От щелчка закрывшейся двери она вздрогнула и развернулась, вскинув на Менсфилда дикий взгляд. Инквизитор же склонил голову набок, наблюдая за Селеной с интересом скучающего ученого.

— Присаживайся, — наконец, указал он на стул с ремнями.

— Нет… Нет-нет, — замотала головой она. — Пожалуйста, не нужно…

Вот и вернулось отчаянное желание налетать на стены и рваться на волю. А еще — бежать и бежать. Взгляд ее метался по комнате, но повсюду находил лишь ужас. Все стены были завешаны щипцами, металлическими прутьями, досками с шипами…

— Я ничего не сделала! — выкрикнула Селена. — Если Тобиас вам что-то наплел, то это неправда!

— Я знаю, — только и сказал Менсфилд. — Но других стульев здесь нет, поэтому присядь сюда, пока я налью нам чаю, — с этими словами он отошел к камину и взял простой чугунный чайник, который Селена поначалу не заметила за раскаленными башмаками.

Ей оставалось лишь нелепо хлопать глазами и наблюдать за инквизитором. Невесть откуда он достал две чашки, которые поставил на стол между… между… что ж, пора было назвать вещи своими именами — между орудиями пыток.

Затем налил в них золотистый чай. Услышав журчание воды — такой мирный и будничный звук — Селена медленно опустилась на стул. Посмотрев на нее, инквизитор удовлетворенно кивнул и протянул ей одну из чашек, которую она приняла, но пить из нее не стала, лишь обвила пальцами, чтобы хоть немного согреться.

— Пей, — велел Менсфилд. Больше здесь сесть было некуда, поэтому он привалился к столу и демонстративно отпил из второй чашки. — Видишь? Не отравлено.

Она покорно сделала глоток. По ее языку растекся вкус выдохшегося чая, но ядовитых нот Селена не уловила, поэтому отпила еще немного.

— А знаешь, дети рассказали мне, что хотели поиграть с тобой, а ты их за это прокляла, — внезапно сообщил Менсфилд, словно рассказывал своей гостье о нелепой неурядице, чтобы вместе посмеяться.

— Я… Они… Нет! — чуть не подавилась Селена чаем. Какой тут смех! — Дети придумали глупую песенку про ведьму, ну я и прогнала их… прутиком. А Тобиас…

— Я знаю, — перебил ее Менсфилд, повторив свои ранние слова. — Я же видел тебя и его. Очень сомневаюсь, что красивая молодая женщина станет соблазнять упитанного маменькиного сыночка, даже если будет сильно нуждаться в деньгах.

— Значит, вы меня отпустите? — в ее сердце опять зародилась робкая надежда.

— Отпущу? — тихо рассмеялся инквизитор, отставив свою чашку. — Нет, Селена. Подумай сама. Разве ты оставила бы в доме змееныша только потому, что он еще мал и никого не убил? Да, он ни в чем не виноват, просто родился таким, но… — Менсфилд развел руками. — Рано или поздно природа возьмет свое, и он кого-нибудь укусит. Ты не виновата в том, что родилась коварным и опасным порождением зла, поэтому против тебя лично, Селена, я ничего не имею, но мой долг — защитить людей от угрозы.

Она поникла. Менсфилд не видел в ней человека, куда уж яснее. И отпускать ее не планировал. Считал опасным существом, которое просто еще не выросло настолько, чтобы причинить людям вред. Чистым людям, честным людям.

Вот только сама Селена считала себя человеком, и наплевать, что думал этот чертов Менсфилд! Интересно, он искренне в это верил или же просто успокаивал совесть и оправдывал свое доброе имя? Убить человека — тяжкий грех. А вот если на костре горит змея…

«Змеи тоже дети матери-природы… — подумала Селена. — Они важны. Она мудрее нас и не стала бы создавать кого-то исключительно забавы ради. Вон даже в книге пишут про пользу змеиных ядов. Про пользу? — встрепенулась она. — А если…»

— Господин Менсфилд, — несмело начала Селена. — Я могу работать на вас. Вы обзаведетесь личной травницей. Любые отвары и микстуры будут в вашем полном распоряжении, всегда и везде. Для вас, для всего Салеха и…

— Селена-Селена, — столь же тихо рассмеялся инквизитор, перебив ее. — Думаешь, ты первая, кому пришла в голову эта идея? Долгие века на благо церкви трудится небольшой отряд ведьм. Они выращены для этого, обучены с рождения. Я считаю это мерзким, но, к сожалению, далеко не во всех вопросах мой голос имеет вес. И все же, если мне понадобится змея, я предпочту пригреть на груди дрессированную, с вырванными клыками, нежели дикого змееныша, который заполз в мой карман, чтобы спастись от огня.

От такого заявления она опешила и ошалело уставилась на Менсфилда. Видимо, церковники не чурались любых методов, чтобы утвердить свою власть.

Но больше всего Селену испугало другое — он бы не рассказывал ей о церковных тайнах, если бы сомневался в своем решении убить ее. Каждое его слово было гвоздем в ее гроб. Даже убеди она инквизитора в своей невиновности, он все равно расправится с той, которая знает так много. И на том Менсфилд не остановился:

— Кстати, я здесь как раз из-за предсказания одной из церковных ведьм, — поделился он. — Она была неплохой провидицей. Прослужила нам почти шестьдесят лет. Конечно, приходилось держать ее в ежовых рукавицах и не выпускать из… покоев, но дело свое она знала. Перед смертью она предрекла появление в Салехе ведьмы небывалой силы, перед которой склонится сам Ад.

— И вы считаете меня ведьмой небывалой силы? — горько фыркнула Селена. — Я без маминой помощи даже микстуру от несварения приготовить не могу.

— Значит, я успел вовремя. Змееныш еще не окреп и не осознал, сколько яда в его укусе, — кивнул Менсфилд. — Адская гончая признала тебя, это о многом мне говорит.

— Адская гончая? — вытаращила глаза Селена. — Но это же пес… Просто пес…

— Тобиас Корбин сказал, что у него светились глаза, — выгнул бровь инквизитор.

— Ему показалось! А еще ему померещилось, что я его соблазняла.

— Селена-Селена, — покачал головой Менсфилд. — Дело не в его словах, а в фактах. Давай посмотрим…

Передвинув на столе щипцы и маску, он выудил из-под него стопку книг, среди которых Селена с ужасом узнала «Псевдомонархию демонов», «Малый ключ Соломона», «Обряды призыва и сдерживания» и… «Ритуалы и способы защиты» — те самые, которые она оставила в подвале.

В совпадения Селена не верила, значит… значит, Менсфилд перевернул весь ее дом, разыскивая доказательства ведьмовства. Затем он, конечно, пошел на мельницу и обнюхал все уже там. Ранее утром Селена и не подумала убрать за собой после проведения ритуала.

Она поерзала на стуле, особенно остро осознав его предназначение.

«Дура, дура, дура!» — обругала себя Селена.

Взяв из стопки «Обряды призыва и сдерживания», Менсфилд принялся лениво листать книгу, словно в его распоряжении было все время в мире.

— Вот, взгляни, — найдя нужную страницу, он повернул книгу в своих руках и показал Селене иллюстрацию. На картинке была изображена огромная черная собака с гладкой короткой шерстью, стоящая в языках пламени. Глаза ее светились. — Никого не напоминает, м?

— В мире полно черных собак… — пробормотала Селена. — Лютик — обычный пес.

— Лютик? — Менсфилд на мгновение опешил. — Ты назвала адскую гончую Лютиком? — расхохотался он.

Селена ничего не ответила, лишь потупила взор и уставилась в чашку, где плавали три исключительно крупные чаинки. Насмешки Менсфилда были ей неприятны, но она понимала, что не стоит ввязываться в спор и уж тем более огрызаться. Не дождавшись от нее какой-либо реакции, он продолжил:

— Видишь ли, в чем дело, Селена, — вздохнул Менсфилд. — Адские гончие не приходят просто так. Обычно их посылают за теми, кто заключил сделку с демоном.

— С демоном? — вскинула она взгляд. — Вы ошибаетесь, я бы просто не смогла и…

— Позволь мне судить об этом. Я взгляну? — не дожидаясь разрешения, Менсфилд забрал у нее чашку и поставил на стол.

Затем он потянулся к крючкам на лифе ее платья. Ахнув, Селена попыталась отодвинуться и вжалась в спинку стула.

— Пожалуйста… — прошептала она онемевшими губами.

— Пожалуйста — что? — Менсфилд расстегнул три застежки и, проведя пальцами по ее плечу, стянул с него рукав. Селена дернулась, чтобы оттолкнуть его, но он велел строго: — Сиди смирно! Иначе мне придется привязать тебя к стулу.

Она замерла, буквально застыла на месте.

Удовлетворенно хмыкнув, Менсфилд проделал то же самое со вторым рукавом и скользнул пальцами по ее обнаженной коже. Они были такими холодными, что Селене показалось, будто она замерзает от одного лишь его прикосновения.

Менсфилд наклонил ей голову вперед и ощупал ее шею сзади, ногтем задевая выступающие позвонки. В его движениях не было мужского интереса, лишь любопытство ученого или врача, осматривающего не особо симпатичного ему пациента.

Что подтвердилось, когда Менсфилд с прежней педантичностью поправил на плечах Селены рукава и застегнул застежки на ее лифе. Когда он присел перед ней на корточки и взялся за подол ее платья, она захотела пнуть его, оттолкнуть от себя подальше. Видимо, Менсфилд это заметил.

— Только попробуй, — прошипел он. — Поверь, трогать тебя мне так же неприятно, как и тебе терпеть мои прикосновения.

Убедившись в покорности Селены, Менсфилд приподнял ее подол до колен, потом еще выше. Не настолько, чтобы оголить интимные места, но все же… Когда холодные пальцы коснулись ее бедра, она вздрогнула и сжала ноги, что очень не понравилось Менсфилду.

— Раздвинь, — велел он не терпящим возражений тоном.

Казалось бы, простой приказ, но исполнить его было сложно. Одно дело купаться голышом в озере, когда на тебя смотрит только пес, и совсем другое — раздвинуть ноги перед инквизитором. Однако Селена все-таки заставила себя.

К счастью, его интересовали только ее бедра, но осмотрел он их тщательно, практически со всех сторон. От касания холодных ладоней ее передернуло, но оно было кратким, после чего Менсфилд поправил на ней юбку и поднялся.

— На тебе нет клейма, — констатировал он. — Ты не соврала и правда не заключала никаких сделок. На теле твоей матери я тоже не нашел демонского знака.

— Откуда… как вы узнали? — ахнула Селена. Менсфилд приехал в Салех после кончины Ровены и не мог знать ее лично, так неужели…

— Я приказал откопать ее и осмотрел, — с ледяным равнодушием подтвердил он ее догадки.

— Милостивые создатели… — Селена почувствовала себя поруганной, оскверненной, словно это ее подняли из могилы, нарушив священный вечный покой. — Как… как вы могли? — выдавила она, едва сдерживая слезы.

— Все равно нужно было перезахоронить ее за пределами кладбища, — равнодушно пожал плечами инквизитор. — Клейма на ее теле нет. Но раз сделки не было, значит, адская гончая кем-то призвана. А призвать ее и подчинить… таких случаев в моей практике еще не было. Мои выводы подтвердились. Я нашел ведьму, ради которой прибыл сюда.

Он нес околесицу, но спорить с ним было бесполезно. Менсфилд свято верил, что Ровена Монтгомери — обычная хромая травница — колдовала, а ее осиротевшая дочь рождена повелевать Адом, ведь так сказала старая ведьма на службе церковников!

Да еще и материны книги… Очевидно же, что Менсфилд все для себя решил, причем задолго до того, как ее привели в эту ужасную камеру. Ему осталось лишь озвучить приговор.

— Вы убьете меня? — от страха и холода Селена икнула.

— Мне придется. Проблема в том, что у церкви свои законы, — поморщился Менсфилд. — Согласно им, я не могу отправить тебя на костер, пока ты сама не признаешься в ведьмовстве. Какими бы полномочиями я ни обладал, некоторые правила нельзя нарушать даже мне.

— А если я не признаюсь? — осторожно уточнила она.

— Признаешься. Я могу допрашивать тебя сколько угодно, любыми способами, — Менсфилд выразительно посмотрел на раскаленные башмаки у камина. — У тебя только два пути: или ты пойдешь мне навстречу, или я буду допрашивать тебя. Долго. Упорно. И ты признаешься.

— Ну а если нет? — пискнула она, представив, что ее будут мучить с помощью этих кошмарных приспособлений. Но жить ей хотелось, ох как хотелось…

— Кажется, ты не до конца меня поняла, — Менсфилд тяжело вздохнул. — Я буду допрашивать тебя до тех пор, пока ты либо не признаешься, либо не умрешь. Во втором случае все, что ты получишь в награду за свою выдержку — это могилка на кладбище, а не за его пределами. Но я делаю ставку на первый вариант. Допросы проводить я умею, да и опыта у меня предостаточно. Ты сломаешься, Селена, и в конечном итоге все равно окажешься на костре. Стоит ли мучиться, если результат будет тем же?

Вздрогнув, она снова глянула на раскаленные башмаки. Селена не хотела смотреть на них, но взгляда отвести не могла, невольно представляя себе, как их наденут на нее. Видимо, Менсфилд специально накалил их для пущего эффекта. Заметив ее внимание к ним, он удовлетворенно хмыкнул.

— Так что ты выберешь? — надавил он.

Разве ж это выбор? Хотя… наверное, решить самой, как именно умрешь — уже гораздо больше, чем получили многие осужденные ведьмы. И не ведьмы тоже. Селена ведь знала, знала в глубине души, что рано или поздно этим все кончится! Боялась инквизиции, словно чувствовала, кто именно положит конец ее жизни.

Так стоило ли упорствовать и выносить прикосновения грубых рук, в том числе и в самых интимных местах — Селена покосилась на бутон с железными лепестками — если финал будет тем же?

— Одно слово, Селена, — уже гораздо мягче напомнил о себе Менсфилд. — Мне нужно услышать от тебя всего одно слово — допрос или костер.

— Костер, — прошептала она, но он все равно услышал.

— Правильный выбор, — кивнул Менсфилд. Подойдя к камину, он ловко подцепил кочергой раскаленные башмаки и поставил их в угол остывать. — Все скоро закончится. В камеру мы тебя больше не бросим, проведи свои последние часы в тепле. Я прикажу слугам положить в кострище на площади дров и принести тебе что-нибудь перекусить. Есть какие-нибудь пожелания?

— Нет, — отрешенно покачала головой Селена.

— Хорошо, я выберу на свой вкус, — с этими словами инквизитор ушел, закрыв за собой дверь и заперев ее на замок.