Демон в шоколаде. Зимний бал в академии

Тренировка шла полным ходом. Обычная выматывающая физподготовка, ставшая к третьему курсу привычной, если не сказать рутинной.

— Темп! Темп! — орал магистр Салмелдир. — В здоровом теле что? Правильно! Здоровый стул!

Сам шутил, сам ржал. Неправильный нам эльф какой-то достался в кураторы. Мы привычно трусили по академическому полигону, стараясь не сбивать дыхание. Потому что все самое сложное злобный куратор обычно приберегал на конец тренировки. Сам же Салмелдир словно и не уставал вовсе, бегал и тренировался с нами наравне, оставаясь бодрым и веселым даже тогда, когда с ног валились самые сильные из нас.

Я держалась ближе к концу вереницы адептов. Вперед не рвалась, но и от основной группы не отставала. Эльф нагнал меня, когда группа пошла на десятый круг.

— Темп, адепт Снарк! — рявкнул он и отпустил свою очередную скабрезную шуточку: — Кто последний, тот и вводит!

— Я девушка, — скептически ухмыльнулась я, продолжая бежать за однокурсниками.

— Да-а? — кажется, вполне искренне удивился куратор. Почесал затылок и широко улыбнулся. — Всегда считал, что лучше один раз родить, чем каждый день бриться.

Обхохочешься! Это он меня так подбодрить решил? Рожать-то ему не грозит. Впрочем, как и бриться. Все знают, что у эльфов на теле нет растительности. Хотя, у такого ядовитого засранца, как наш магистр, она вполне могла бы появиться. Из вредности. И ответить хотелось в таком же ключе, но Салмелдир уже догонял лидеров, не прилагая никаких видимых усилий. Как ему это удается? Эх… Древние расы!

— Две минуты перерыв! — скомандовал магистр, едва мы осилили двадцатый круг.

Нет, ну пятнадцать-то нам было привычно, но сегодня эльф видимо пребывал не в духе и зверствовал. Может, очередная пассия бортанула? Я окинула взглядом поджарую, мускулистую фигуру куратора. Синие глазищи ехидненько так поблескивают, золотые волосы, собранные в высокий хвост небрежно разметались по широким плечам. Хорош. Даже я оценила. Значит, вряд ли. Таким не отказывают.

Сидеть на пожухлой траве не хотелось. Я отошла с дорожки и прислонилась к дереву. Прикрыв глаза, из-под опущенных ресниц наблюдала за Итоном — моей тайной симпатией вот уже на протяжении последних трех лет. Надеюсь, об этом никто не догадывался.

— Закончили расслабляться! — заорал эльф. — Лучше синица в руках, чем дятел в заднице! На полосу, живо!

Так и знала, что его извращенный древний ум выдумает нечто такое в преддверии праздника. Полосу я не любила, потому что ее прохождение неизменно заканчивалось купанием в грязи. И ладно бы летом, но сейчас окунаться в ледяную жижу совсем не хотелось. Куратор же продолжал издеваться.

— Живее, сони! — рычал он, прыгая вместе с нами. — Лучше семь раз покрыться потом, чем один раз — инеем!

О, великий! И где он берет эти свои прибаутки. Ведь не повторяется, гад!

Когда группа дошла до бревна, над которым понуро висели набитые соломой мешки, магистр отошел в сторону и призвал стихию. Воздухом Салмелдир владел виртуозно, оправдывая свое имя, которое с древне-эльфийского (если верить библиотечному справочнику) переводилось как «соратник ветра». Да, именно ветер сейчас и появился, раскачивая над тонким бревном колобахи толщиной в три меня. А внизу, по обе стороны от ненавистного снаряда, находились два широких рва, заполненных жидкой, а сейчас немного подмерзшей, грязью.

За три года мне удалось лишь раз пройти это испытание так, чтобы не искупаться в ней. Впрочем, не мне одной. Все наши время от времени там оказывались. И сейчас адепты смотрели на бревно и рвы с брезгливостью, заранее предвкушая всю прелесть полета.

— Делу время — потей сейчас! — снова заржал эльф. — Погнали!

Мы, конечно, погнали, потому что выхода-то ни у кого из нас не было. Магистр что-то там кричал, шутил, но я сосредоточилась на мешках. Мне просто необходимо остаться чистой! Жизненно необходимо.

Стартовала, набирая скорость. Мне казалось, что я настолько слилась с миром, что даже соломенные тюфяки, пытающиеся сбросить с бревна мое не особо крупное тело, стали со мной единым целым. Выжидала, делала шаг, снова выжидала, бежала, и снова стояла, пропуская очередной полет мешка. Еще пара рывков и я у спуска. Еще один и… Не верю! Мне удалось проскочить! Высшие силы! Я это сделала, оставшись чистой и относительно сухой.

Оставалось дождаться конца тренировки.

— Кто кончил с бревном, начинайте отжиматься! — бросил очередную двусмысленность эльф.

Пришлось тащиться к лавочкам. Подходили липкие и грязные однокурсники, которым повезло чуть меньше, чем мне. Они тоже отжимались, потом качали пресс, затем приседали…

— Грязь не сало — высохло и упало! Взялся за гуж — не забудь сходить в душ! — глумился Салмелдир. Вот только все уже привыкли к его перлам и почти не обращали на них внимания.

В конце занятия нас выстроили в шеренгу. Куратор прошелся вдоль ряда, хмыкнул и констатировал:

— Хотели как лучше, а вспотели как всегда! Итон Клери и Валери Снарк — свободны. Остальные — два круга вокруг полигона!

Наши грязные товарищи потрусили отбывать наказание, я же с облегчением выдохнула. Да, мы с Итоном оказались единственные, кому сегодня повезло остаться относительно чистыми.

Я посмотрела на Клери, и наши взгляды встретились. Происходило что-то странное. Неужели, спустя три долгих года неразделенных симпатий, наконец, рассмотрел во мне девушку?

Не может быть! Или может? По крайней мере, направлялся в мою сторону.

Он подошел сразу после взятия учебной штурмовой полосы, весь такой высокий и мужественный. Светлая челка от пота потемнела и прилипла ко лбу, но это его совсем не портило. Наоборот, так он казался мне еще привлекательнее. Даже смотрел Итон на меня сегодня как-то по-особенному, без обычного ехидства.

— Лер! — окликнул он.

А я… Ох, растерялась, потому что вместо привычной, прилипшей ко мне с первого курса клички «черепаха», Итон впервые назвал меня по имени. Причем, по-дружески сократил Валери до очень милого Лер.

— Чего тебе? — буркнула я в ответ. И вроде девушке надо бы как-то смягчить, ресницами захлопать, улыбнуться, но кто бы мне объяснил, как это делается.

— Пойдешь сегодня на бал? — тихо спросил сокурсник.

Ему-то какое дело? Да, еще месяц назад в академии объявили Зимний бал, на который приглашались все преподаватели и адепты старших курсов, начиная с нашего третьего. Правда, для учащихся все же было одно ограничение: чтобы попасть на бал, нужно иметь хорошую успеваемость и, соответственно, совсем не иметь хвостов, что на факультете боевой магии, скажу я вам, сделать совсем непросто.

Но… Я всегда училась хорошо. Если по-первости у меня и возникали некоторые трудности с физической нагрузкой и фехтованием, то к третьему курсу я догнала свою группу, несмотря на то, что была единственной девушкой на потоке.

В общем, о бале думала, чего уж там скрывать. Не из-за танцев, нет. Танцевать меня, конечно, учили. Я даже могла вполне сносно и в такт делать различные па, не наступая кавалеру на ноги, как и положено дочери уважаемого эсквайра. Но на празднике обещали подать новомодный, очень редкий и, по отзывам в столичных журналах, божественно вкусный напиток — горячий шоколад. Вот его-то я безумно хотела попробовать.

Но все это было до Итона. Смерив статного сокурсника взглядом, спросила:

— А тебе какое дело?

— Никакого. — Мне даже на секундочку показалось, что он смутился. Даже взгляд отвел. — Просто подумал, может, ты станцуешь со мной один танец, а, Лер?

И Итон улыбнулся, обнажив два ряда белоснежных зубов. Мне всегда нравилось, как он улыбается, как сразу сияют его глаза, а на тронутых загаром щеках появляются ямочки. Жаль не мне одной. Адептки всех факультетов от артефакторов до целителей ему прохода не давали. Эх, а среди них есть настоящие красотки. Причем, им совсем не нужно с самого утра бежать кросс, потом потеть в гимнастическом зале, затем упражняться с оружием, и в довершение всего — отрабатывать приемы боевой магии на учебном полигоне. Такого зверства ни одна прическа не выдержит, ни один даже самый волшебный маникюр. И, если поначалу мне нравилась моя индивидуальность, то в последнее время, когда я пришла к выводу, что мне хочется чувствовать на себе восхищенные взгляды Итона, я скорее огорчалась, что вынуждена носить почти армейскую форму, положенную адептам боевого факультета, а волосы собирать в строгий тугой пучок. С каким удовольствием сменила бы китель и штаны на платье, а высокие сапоги на легкие туфельки. Но увы, для этого пришлось бы сменить факультет, чему бы совсем не обрадовался отец — отставной майор императорской армии. Он так гордился моими успехами, что я просто не могла его разочаровать.

Кроме того, среди людей практически не рождалось магов, которым подвластна стихия огня. Любая другая: вода, воздух, земля — это, пожалуйста, сколько угодно. А вот огневики встречались крайне редко. И практически все они были полукровками, то есть в их венах текла кровь древних рас. Например, огненных элементалей, драконов или даже демонов! Впрочем, в моем случае все могло быть. Я не знала своей матери, а отец мало что рассказывал о ней.

Знаю лишь, что незадолго до его увольнения произошел с ним один странный случай. Стоял их полк в одном Малхом забытом городке. Офицерам, как водится, выделили комнаты в лучшей таверне. В последнюю ночь перед отъездом постучалась к нему одна девушка. Красивая была, спасу нет. А он что? Старый холостяк. Неужто откажется от молодой прелестницы? Да ни в жизнь! Даже я — девица, маг, а в сказки и непродуманные чудеса не верю.

Так вот, случилась меж ними любовь невозможная. Хотя возможная, конечно, и не любовь вовсе, а действо, коим замужним заниматься положено, а у незамужних непотребство одно выходит. Наутро он ей кошель со своим гербом подарил. Отец у меня хоть роду не высокого, но уважаемого и древнего. Титулами Снарки не обзавелись, а вот герб имелся — парящий над нашими горами орел.

— Как зовут тебя, красавица? — спросил почти отставной майор императорского полка.

— Ориан, — ответила девушка и приняла протянутый ей кошель.

Он удивился, что простолюдинка носит такое благородное имя, ведь в переводе с древнего языка «ориан» означало «золото». Перед самым отъездом Гай Снарк попытался найти служанку, расспросив трактирщика. Но оказалось, что девушка с таким именем и внешностью никогда у того не работала.

Отец уехал, а через пару месяцев вышел в отставку, поселившись в нашем небольшом поместье. А ровно через год на крыльцо его дома кто-то подбросил добротную корзину, в которой на шелковых пеленках, в батистовой рубашечке лежал младенец. Это была я. Кроме меня, внутри он нашел свой кошель. В нем лежал овальный медальон с изображением языков пламени и короткая записка:

«Береги нашу дочь. Ее зовут Валери. И да поможет вам Малх. С надеждой на скорую встречу. Ориан».

О той ночи, что отец провел с девушкой, знали лишь он и она. Девочка смотрела на него серебристыми глазами, и сердце старого солдата дрогнуло. Он принял дочь всей душой, растил, как умел, заботился, любил по-своему. Я же его обожала. Для меня он всегда был лучшим мужчиной во всем мире.

Каждый год в день моего рождения на крыльце дома появлялся подарок. Я даже как-то раз ночь не спала, пытаясь подкараулить посыльного. Но все оказалось прозаично, элементарная почтовая магия — коробка просто возникла.

И всегда внутри находилось что-нибудь совершенно удивительное. Например, когда мне исполнилось восемь лет, в коробке лежала кукла потрясающей красоты. Фарфоровая голова с аккуратными чертами лица, небесно-голубые глаза в обрамлении густых ресниц, и каскад золотистых локонов, собранных пышным бантом в высокий хвост. Розовое платье с бесконечным количеством оборок прикрывало хорошенькие туфельки. А на белых чулочках вышили золотистых бабочек. Я млела от восхищения, но отец каждый раз дарил нечто такое, что о подарках матушки я почти сразу забывала. В тот год он подарил мне живого пони. Разве сравнится какая-то кукла с другом, косящим на тебя удивительно умным взглядом из-под густой рыжей челки?

В этом году мать прислала платье из королевского красного бархата, отделанное золотой тесьмой, украшенное изящной вышивкой и настоящими крошечными рубинами. К наряду прилагались атласные туфельки на небольшом каблучке и, впервые за все годы, записка:

«Валери! Хочу, чтобы на своем первом балу ты была самая красивая. Повеселись от души, и да хранит тебя Малх. Твоя мама».

И платье мне понравилось, и записка затронула что-то очень глубокое и важное, но отец подарил легкий тонкий меч эльфийской работы, и бал был благополучно забыт ровно до того момента, как ко мне подошел Итон.

— Станцевать с тобой один танец? — немного растерянно переспросила я.

— Может, и два, — пожал плечами Клери.

— Не боишься, что отдавлю тебе ноги? — не удержалась от усмешки, хотя внутри все подрагивало и клокотало от предвкушения.

— Если ты танцуешь так же, как проходишь полосу препятствий, то за свои ноги я абсолютно спокоен, Лер. — И Итон улыбнулся той самой улыбкой задорной и трепетной, которая меня завораживала все эти годы. — А потом пропустим по чашечке горячего шоколада, м?

— Заманчивое предложение, адепт Клери!

— Тогда соглашайтесь, адептка Снарк! — продолжало искушать мое наваждение. — Соглашайся, Лер!

Последнюю фразу он произнес почти шепотом и вполне серьезно, а на смуглых щеках расплылся румянец. Неужели первый красавец академии и гроза девичьих сердец нервничает? С трудом верится. Неужели он действительно на полном серьезе предпочел меня всем тем расфуфыренным девицам, которые не сводили с него глаз, а когда дефилировали мимо, в обязательном порядке томно вздыхали?

Дыхание перехватило, а перед глазами на несколько секунд замелькали серебряные звездочки.

— Хорошо, — выдохнула я потому, что ничего более развернутого просто не в состоянии была ответить.

— Тогда… — Итон тоже заметно волновался. — Тогда встретимся в зале, Лер.

И ушел. А я осталась одна у ненавистного, нет, пожалуй, сегодня — счастливого бревна с открытым ртом. Что это сейчас произошло? Моя первая любовь Итон Клери пригласил меня на бал? На зимний бал?

— Йуху-у-у-у-у-у-у! — заорала я и потрусила к женской раздевалке.

Я шла по коридору академии, на ходу размышляя о превратностях судьбы. Ну почему? Почему женщинам для того, чтобы подготовиться к балу, необходимо столько времени? Почему мужчинам после тренировки достаточно лишь принять душ и упаковать тело в парадный костюм? Ни тебе прически, ни макияжа, не говоря уж о прочих шпильках, булавках и чулках!

Не то чтобы я любила все эти светские развлечения. Даже напротив, не любила, но сегодня был особенный день. Дважды особенный. Не-е-ет, трижды! Шоколад, танцы и Итон — три заветных желания, которые Малх решил исполнить как раз на зимнем балу в академии.

А еще… Еще я ощущала себя если не сногсшибательной красавицей, то очень хорошенькой девушкой. А что? Изумительное платье и завитые локоны даже дурнушку порой превращают в королеву, а я дурнушкой никогда не была, хотя и повода принарядиться здесь еще как-то не случалось. Привыкли видеть меня в форме с тугим пучком на затылке. Эх, чего уж там, я сама привыкла наблюдать за своим унылым отражением в зеркале. Зато сегодня вся светилась и сияла, предвкушая чудесный вечер. В кои-то веки не маршировала, чеканя шаг, а легко ступала в тонких туфельках в тон платья, немного придерживая подол длинной юбки. Этому и многому другому, что должна знать и уметь благородная девушка, меня тоже обучали. Причем весьма старательно. Отец хоть и настаивал на военном образовании, но понимал, что благородной леди когда-нибудь придется выйти замуж, даже если она маг-огневик. Создать семью — это долг каждой женщины, а к долгу родитель относился весьма уважительно.

Первые заинтересованные и восхищенные взгляды смутили, вторые — заставили взять себя в руки и расправить плечи. Что бы ни случилось, Снарки должны быть на высоте. Я даже так осмелела, что помахала адепту Тьери — моему соседу по парте.

— Привет, Рил! — поздоровалась я, хотя уже виделись на занятиях.

— Вал? — удивленно спросил он, поворачиваясь всем корпусом, чтобы проводить меня взглядом.

Забавно. Неужели так изменилась? Не узнал? Ох, быть мне богатой! Не иначе, как за лорда императорского казначея сосватают. Останавливаться не стала, прошла дальше, туда, где ждал Итон.

Он стоял в окружении адептов с нашего факультета и откровенно скучал, посматривая в зал и совершенно не обращая внимания на хихикающих в сторонке целительниц. Впрочем, девушки с артефакторского отделения тоже посматривали в сторону боевиков с большим интересом.

На мгновение стало страшно. Не дрейфь, Валери! Снарки не сдаются! Видишь крепость? Иди и возьми ее! Тем более ее защитники сегодня выкинули белый флаг.

Я глубоко вздохнула, незаметно вытерла о платье вспотевшие ладошки, словно просто оглаживала юбку, и пошла.

— Добрый вечер, лорд! — нежно пропела, подойдя к Клери.

— Леди! — кивнул Итон, мельком мазнув по мне взглядом, и тут же отвернулся.

В первую секунду растерялась, потом щекам стало жарко, а потом… Нет, разозлиться я не успела, потому что Клери медленно, очень медленно повернулся ко мне. И его лицо стало еще удивленнее, чем до этого было у Рила. Кстати, тот меня обогнал и теперь потешался над Итоном.

— Ле-е-е-ер? — ошарашенно выдохнула моя мечта.

Хотела бы я ответить что-нибудь вроде «Какого Малха?» или «глаза разуй». Да мало ли витиеватых фраз у мага-боевика вертится на языке в нестандартной ситуации? Но сегодня я леди Валери Снарк. Поэтому, потупив взор, внимательно и тщательно принялась рассматривать наборный паркет бального зала.

— Я, — едва слышно выдохнула, собственно, я, но Клери услышал.

Нет, долго смотреть под ноги не смогла. Там не было абсолютно ничего интересного. Куда приятнее разглядывать серебряные снежинки, еловые ветви и переливающиеся магическими светлячками гирлянды, которыми украсили зал. Да и гости привлекали к себе повышенный интерес. Сегодня преобразились все: барышни сменили ученические платья на бальные, а кавалеры — строгие мантии на вычурные, расшитые золотом сюртуки, камзолы и кафтаны. Только боевики не изменили себе, явившись на зимний бал в парадной форме. Хотя, признаться, в белом с золотым они выглядели намного выигрышнее многих адептов с других факультетов, несмотря на весь их разноцветный бархат и атлас.

— Лер! — отмер, наконец, пришедший в себя Итон, устремляясь ко мне. — Лер…

Под ошеломленными взглядами адептов всех факультетов он вдруг растерялся, откашлялся, а потом расправил плечи и чопорно кивнул мне.

— Леди! — почти величественно произнес Клери и протянул руку.

«Совсем двинулся?» — Хотелось рассмеяться мне, но я вложила ладонь в протянутую руку, а потом… Потом случился ОН! Поцелуй!

То есть не совсем поцелуй страсти, а самый обычный акт вежливости. Итон, приняв мою руку, поднес ее к губам и коснулся пальцев. Да мне… Да я… Да меня как молнией поразило! Это, оказывается, очень мило и довольно приятно, когда к девушке проявляет интерес мужчина, который ей нравится. А Клери мне нравился. Очень.

Руку выпустили, но и на шаг не отступили. Более того, Итон посмотрел на меня с гордостью, а потом бросил полный превосходства взгляд на однокурсников.

— Позвольте сопроводить вас в зал, леди Валери! — чуть хрипловато произнес он и подставил локоть.

Мне не оставалось ничего другого, как водрузить на него ладонь и под завистливые взгляды адепток прошествовать в гущу собравшихся. Да-а, а у нас с целителями и артефакторами общие занятия. Теперь жди неприятностей. Мне, конечно, не привыкать. За три года всякое бывало, но осторожность не помешает.

Открывал бал ректор. Он выступил со вступительной речью, но был краток, всего лишь поздравив всех с наступающим праздником и пожелав успехов: нам, адептам, в учебе, преподавателям, разумеется, в их нелегком труде. Выглядел сегодня архимаг отменно, сменив черную мантию на темно-синий бархатный костюм с широкими кружевными манжетами и белоснежным шейным платком, украшенным крупным сапфиром.

Дав отмашку оркестру, глава академии подхватил молоденькую преподавательницу, читающую лекции о свойствах ядовитых растений, и, как только заиграла музыка, закружил ее в танце.

— Позвольте вас пригласить? — галантно поклонился Клери, чем еще больше покорил меня.

Я, конечно, изобразила вполне сносный реверанс, но когда Итон повел меня в танце, все же не выдержала. Не так я представляла себе веселье. Совсем не так! Светских раутов мне хватало и на каникулах, когда отец начинал вывозить дочь, чтобы похвалиться мною перед многочисленными соседями. И ладно бы на охоту или пикник с игрой в крокет, так нет же! В основном это были скучные обеды, чаепития и балы, где каждый пытался показать свою значимость. За манерами и этикетом следили более ревностно, чем в столичном обществе, где мне так же удалось побывать еще до поступления в академию магии.

Но здесь я не ожидала ничего подобного. Думала, будем танцевать до рассвета, смеяться и веселиться от души. К слову, наши преподаватели и многие адепты так и поступали, а вот Клери… Зачем-то корчил из себя аристократа. Нет, он, конечно, и был им, но мне хотелось видеть совсем другого Итона. Того, к которому я привыкла. С кем совершала вылазки, отрабатывала боевые навыки и заклятья. Чья улыбка рождала тепло в душе.

— Что ты творишь? Малх тебя подери! — прошипела я так, что меня мог услышать только Клери. — Мы не на королевском приеме!

Рука на моей талии дрогнула и опустилась ниже, где была уже не талия, а юбка. Я видела, как робость покидает Итона, его взгляд становится масленым, как у кота, перед которым поставили миску сметаны, а улыбка совсем не та искренняя, а призывная и липкая. Именно такой Клери улыбался всем очарованным адепткам.

А я-то уже готова была поверить, что Валери Снарк для него что-то значила, заинтересовала. Скорее всего, Итону от меня опять что-то понадобилось. Но вместо того, чтобы подойти прямо попросить помощи, как он делал все эти три года, Клери почему-то решил действовать иначе. И, возможно, приди я в обычной форме боевика, действительно ограничился бы одним танцем и просьбой. Но метаморфозы, произошедшие с привычной ему «черепахой», удивили. Парень просто растерялся, но быстро взял себя в руки. Точнее, взял-то он в руки меня! Причем те мои места, которые никто не позволял ему брать. При этом Клери склонился к самому уху и зашептал:

— Просто ты такая красивая, Лер! Я не ожидал, что ты такая… — чуть отстранившись, он поймал мой настороженный взгляд и осекся. — То есть ты всегда привлекательна, но сегодня — особенно.

— Руку выше поднял! — процедила я, испепеляя его взглядом. — В какой момент я тебе казалась особенно привлекательной? Когда барахталась в грязной канаве, свалившись с бревна? Или, может, когда ты снес меня щитом, и я ввалилась в подсобку с пыльными швабрами? Может, пора честно сказать, что тебе от меня нужно?

Рука послушно вернулась на талию, а Клери очаровательно улыбнулся. То есть он всегда очаровательно улыбался и знал об этом прекрасно, но сейчас магия его обаяния почему-то совсем на меня не подействовала. Может, потому что его глаза оставались серьезными, и где-то в их глубине зарождалось беспокойство. Значит, права я! Точно что-то надо.

Но ответил Итон совсем не то, что я ожидала:

— Просто расслабься, Лер, и потанцуй со мной! Я же знаю, что нравлюсь тебе. Видел, как ты смотрела на меня! — Он прижал меня крепче.

Малх! До чего же стыдно! Оказывается, Клери все это время читал меня как открытую книгу и наверняка посмеивался над влюбленной однокурсницей. А сегодня вдруг облагодетельствовать решил. С чего бы?

Впрочем, гадать не пришлось. Совсем скоро с нами поравнялись еще две пары. Армель Бартамиу и Брис Леонс — два неразлучных спутника Клери, соучастники всех его пакостей и проделок, уверено вели в танце двух первых красавиц факультета общей магии. Девицы беспрестанно хихикали и бросали на меня загадочные, а порой наигранно-снисходительные взгляды, что заставило напрячься еще больше. Атмосфера накалялась.

— Ит! Не думаешь же ты, что пари засчитается? — с ухмылкой спросил Брис.

— Речь шла о страшилке. Кто ж знал, что Снарк так преобразится? — заржал Бартамиу, а магички премерзко заулыбались.

Вот откуда Салмелдир дует! Пари. Ощущение было настолько мерзким, что захотелось вырваться, удрать и забиться куда-то в уголок, чтобы там вволю поскорбеть о своей несчастной первой любви. Которая, к слову, не выдержала и столь малого удара судьбы. Нет, разумеется, Клери остался все таким же красавчиком, но… Малх, побери! Сейчас он мне казался омерзительным, как трансверсинский слизняк в период весенней линьки.

Страшилка! Вот кем считал меня Итон, когда приглашал на этот треклятый бал. Грудь сдавило, будто железным обручем, а прекрасное платье вмиг стало тесным. А главное, я поняла, что если сейчас же не выйду на воздух, позорно разревусь прямо здесь. Чудовищно. Недопустимо. Снарки не ревут! Это никак не сочетается с родовой честью и высоким званием мага-боевика. Правда, я еще только на пути к этому чину, но разве столь незначительное несоответствие снимает ответственность? Нет!

— Просто примите факт своего проигрыша! — лениво, с глумливой улыбкой, искривившей идеальные губы, ответил Итон и крепче стиснул мою талию, лишив последнего воздуха.

Фигура танца изменилась, мы сделали виток и затерялись среди других пар. Но отсутствие пристального внимания со стороны друзей спорщика нисколько не уменьшило ни гнева, ни негодования, ни стыда, тиранивших колючими шипами мою грудь. Я попыталась освободиться, но хватка бывшего предмета грез только усилилась.

— Ты покойник, Клери! — прошипела я прямо в красивое лицо.

— А-ха-ха-ха-ха! — расхохотался Итон. — Снарк, девкам не место среди боевиков. Это тебе любой скажет. Как бы ты ни старалась, все равно будешь слабее настоящего мужчины. Смирись, детка. Так что не рыпайся и дай мне спокойно отыграть мои форсели[1]!

— Да пошел ты! — оскалилась в ответ. Скулить в укромном уголке как-то разом расхотелось. Уж кем-кем, а жертвой я не была. Я — боевик, пусть и недоученный, что бы там ни думал Клери по этому поводу.

— Пойду, Лер. Обязательно пойду! — Итон притянул меня и горячо зашептал в ухо: — Но сначала, я хорошенько тебя потискаю в танце, а потом, если будешь милой, так и быть, подарю тебе сладкий поцелуй.

— Какая же ты сволочь! — процедила я, а его наглые руки вновь спустились по прекрасному бархату платья на мой зад.

— Никакой благодарности, Снарк! — томно выдохнул Итон, оставив неприятное ощущение влаги на моей шее. — Я тут из сил выбиваюсь, пытаясь исполнить все твои тайные мечты, а ты оказалась такой неблагодарной, хоть и хорошенькой.

Мечты он мои исполняет! Фея недоделанная! Чтобы я еще хоть раз влюбилась? Да ни за что! В голень бить не стала, просчитав, что в мягких бальных туфельках удар не окажется столь сильным, как мне бы того хотелось. Что он там плел? Женщина — не боевик? Зато она женщина, а значит, и поступать вольна как женщина.

Улучив удобный момент в танце, я резко впечатала острую коленку прямо в пах Клери. Жаль, что тяжелый бархат бального наряда несколько смягчил мою диверсию, но… Тиски на талии разжались, а физиономия Итона стала удивленно-болезненной.

— Самка сиэкла! — простонал он и согнулся, держась за, собственно, то самое, что, по его мнению, является основным отличительным признаком настоящего боевика. Ну-ну!

У меня же на душе стало чуточку светлее, хотя состояние гадливости все еще не прошло окончательно.

— Держись от меня подальше, Клери! — прошептала я стонущему однокурснику. — И запомни, я переломаю твои руки, если ты еще хоть раз их ко мне протянешь.

После этого, развернувшись, направилась к выходу. Наш инцидент не остался незамеченным, но, судя по сочувственным взглядам, списали его на неуклюжесть партнеров. Да пусть думают что угодно! Важно, что я знала настоящую причину и своими глазами увидела результат крошечной мести.

Я шагала к выходу, держа спину прямо, а подбородок гордо приподняв вверх. Никто! Никто не посмеет сказать, что Валери Снарк, дочь своего отца и адепт боевого факультета, не умеет держать удар. И плевать, что люди, с которыми я училась, тренировалась и жила бок обок три года, оказывается, втайне ненавидели меня всего лишь за то, что я женщина. Обидно, но не смертельно.

— Вал! Вал! Стой же! — Рил догнал меня почти у дверей.

Непослушные рыжие вихры не могла пригладить ни одна расческа, а пронзительно-синие глаза сверкали. Даже веснушки, разбросанные по всему лицу однокурсника, сейчас казались темнее.

— Чего тебе, Тьери? Тоже станцевать со мной хочешь? — в лоб спросила я. Хотелось проявить безразличие, но голос предал, и вышло слишком эмоционально и зло.

Наверное, на Тьери обижалась сильнее, чем на других. Ведь с ним мы общались довольно близко. Я даже привыкла считать его другом.

— Станцевать! — вдруг выпалил он, но осекся. — То есть я хотел сказать… Я бы не возражал… Но, Вал, я не об этом.

— А о чем ты, Рил? Тоже, как Клери, считал, что женщине не место среди боевиков и посмеивался у меня за спиной?

— Что? — опешил парень. — Он тебе так сказал? Значит, Ит еще больший идиот, чем я думал. Я хотел сказать, что не знал о дурацком пари. Иначе обязательно бы предупредил тебя. И поверь, никто не считает тебя недостойной. Наоборот, за эти три года все увидели, чего ты стоишь, Вал. Ты лучший адепт нашего факультета! Разве это не показатель?

Я пожала плечами. Пожалуй, в словах Рила был свой резон. Нельзя всех грести под одну гребенку. Я вполне сносно сосуществовала со всеми, кроме элитарного круга избранных, в котором и тусовался Клери. Но разве меня это расстраивало? Нет, воспринимала как факт и жила себе дальше. Так что изменилось? Даже о моих чувствах Итон узнал вовсе не сегодня.

— Если ты сейчас уйдешь, то покажешь этим снобам, что они выиграли! — твердо произнес Тьери.

А я вдруг посмотрела в ту сторону, где оставила согнутого Клери. Конечно, он уже пришел в себя, разогнулся и расточал бездну обаяния в кругу адепток с разных факультетов, слетевшихся, словно мотыльки на огонь, в стремлении утешить смазливого юношу. Итон просто купался в их внимании, как древний вампир, питался восхищением, которым его бурно и с лихвой одаривали.

И как я раньше не замечала, что, кроме себя самого, Клери больше никого любить в принципе не способен? Все иные нужны как свита, как фон, подчеркивающий его великолепие, и как энергетическая подпитка.

Тьери прав, мой уход будет означать, что я струсила, сдалась и не смогла смотреть в лицо врагу. Кроме того, я ведь еще не осуществила вторую свою мечту, намеченную на этот вечер. И пусть первая развеяла девичьи грезы, разбившись о жестокую реальность, рассыпавшись на миллионы розовых искорок, но ведь не уничтожила веру в чудо.

Шоколад! Именно о нем я мечтала. И, признаться, даже чаще, чем думала об Итоне. Так пускай Клери катится в бездну, а я… Я все же сделаю то, что собиралась.

— Ну, и где здесь столы с угощениями? — улыбнувшись, спросила у Рила.

Однокурсник тоже широко улыбнулся, обнажив щербинку между двумя крупными передними зубами, и предложил мне локоть.

— Леди, прошу вас! Позвольте сопроводить! — отвесил он чуть шутовской поклон.

— Позволяю! — почти серьезно кивнула я и положила ладонь на сгиб его руки.

В сторону безвозвратно ушедшей влюбленности даже не смотрела, сосредоточившись на фуршетных столах. Да, расстаралась родная академия! Чего здесь только не было! В огромных вазах на нескольких ярусах алели яблоки, золотились спелые груши, розовели персики, свисали кисти сочного винограда всех возможных форм и расцветок. На огромных блюдах выложили канапе, тарталетки с закусками, крошечные вензеля с икрой, украшенные дольками лимона. А от обилия пирогов, пирожков, пирожных, коврижек, сахарных трубочек и прочих шедевров кондитерского искусства просто глаза разбегались. Не иначе, ждали кого-то, и явно важную особу.

Но, несмотря на обилие и изысканность угощения, привлекло меня отнюдь не это. С краю длинного стола, в круглом серебряном чане, покоящемся на самоподогревающейся магической подставке, в окружении фарфоровых стаканчиков булькало темно-коричневое варево, распространяя вокруг умопомрачительный аромат. Шоколад. Потрясающий, волшебный, завораживающий.

— А? — я даже не сразу поняла, что Рил уже какое-то время зовет меня.

— Вал, я отойду. Мне срочно надо переговорить с магистром Сиприаном, пока старик в благодушном состоянии и гордом одиночестве. Знаешь же, как у меня обстоят дела по истории стихийной магии, — зашептал Тьери, кивая сторону небольшой терраски.

Да, с гуманитарными науками у Рила не ладилось, а старик Сиприан как-то сразу это заметил, не давая ему спуску. Я кивнула, благословляя однокурсника на подвиг, и потянулась за стаканчиком.

Но… Мечте было не дано воплотиться в одночасье. Вожделенную емкость увели практически из-под носа. Причем рука, сграбаставшая стакан показалась смутно знакомой — красивая такая, ухоженная мужская рука с длинными аристократическими пальцами. И перстень я помнила. А потом… За спиной тоже весьма знакомый, но почему-то непривычно мурлычущий и, я бы даже сказала, томный голос произнес:

— Позвольте вам помочь, леди. Шоколада?

Я застыла, не в силах поверить и, боясь пошевелиться вообще. В поле зрения появилась вторая рука. Надо сказать, не менее холеная и, пожалуй, еще более красивая. Взяв блестящий серебряный половник, мой собеседник опустил его в чан, а потом аккуратно заполнил стаканчик дымящимся напитком.

— И на каком же факультете обучаются столь прелестные создания? — Эх, пришлось поворачиваться, чтобы заглянуть в лицо судьбе, которая продолжала надо мной издеваться.

— Магистр Салмелдир? — халтурно, неискренне и бездарно наигранно радостно спросила я.

Светлые брови удивленно поднялись. На прекрасном лице отразилась глубокая задумчивость, а потом и растерянность.

— Адепт Снарк? — тихо спросил эльф, продолжая стоять с моим, между прочим, стаканчиком в руках.

— Валери, — поправила его я и… попыталась завладеть стаканчиком. Не тут-то было. Эльф только с виду был расслаблен, но емкость держал крепко, пришлось приложить немало усилий, чтобы отвоевать мечту.

— Неожиданно, — хрипло произнес магистр, оставшись с пустыми руками. Он внимательно, изучающе окинул взглядом меня всю и продолжил: — Лучше поздно, чем никто.

Намек оказался совсем прозрачным, а двусмысленность, прозвучавшая в его фразе, на которую в привычной обстановке я бы не обратила внимания, заставила покраснеть.

— Тоже считаете, что женщине не место на боевом факультете? — прямо и чуть укоризненно спросила я.

— Эм… — эльф явно замешкался. — Пожалуй, не считаю. Женщина — это тот же мужчина, только лучше. Женщины в принципе могут все, но некоторые просто стесняются.

Кажется, мой вопрос озадачил магистра. И если эльф отлично представлял, как общаться с адептом боевого отделения Снарк, то как разговаривать с симпатичной Валери, он не знал. Отчего его обычные двусмысленные фразы превращались в сказочную пошлость, смущая не только меня, но и его самого.

— Жениться вам нужно, — улыбнулась я и покачала головой.

— Если эльф не женился до ста лет, то потом ему уже рано, — философски заметил Салмелдир. — Потанцуем?

Этого еще не хватало!

— В следующий раз обязательно, — поспешно ответила я и развернулась, чтобы отойти от преподавателя.

Ох, зря я это сделала. Зря! Судьба продолжала преподносить мне сюрпризы, и не сказать, чтобы они были приятными.

— Ох… — выдохнула я, когда от столкновения горячий шоколад выплеснулся мне на руку.

Да Малх с ней, с рукой-то! В тот момент моя собственная персона заботила мало, а вот расплывающиеся коричневые пятна на светлом кафтане, обильно украшенном изящной золотой вышивкой, а теперь и коричневатыми подтеками, заботили. Причем сильно. То ли потому, что кафтан был чужой, то ли оттого, что грудь, которую он обтягивал, показалась слишком широкой. В любом случае, поднимать глаза не спешила, ощущая, как щеки все сильнее и сильнее полыхают. Не мой сегодня день! Не мой.

— Извините, — почти прошептала я.

Кто бы ни был незнакомец, но вежливость — наше все. А Снарки род хоть и небогатый, но уважаемый и древний.

— Горячие напитки предпочитаю употреблять медленнее и вовнутрь, — раздался сверху голос. Мужской. Приятный. Обволакивающий. Такой, от которого почему-то мурашки по коже. А нежный бархат платья, соприкасаясь с ними, только добавлял острых ощущений.

И… Стало вдруг так любопытно, что, несмотря на неудобство и всю нелепость создавшейся ситуации, я все же задрала голову, чтобы посмотреть в глаза своей жертве. А она, то есть жертва, оказалась высокой, темноволосой и настолько симпатичной, что даже дух захватывало. Даже синие глаза у мужчины были настолько насыщенного и темного оттенка, что казались почти черными. Высокие скулы, мужественный, чуть квадратный подбородок, безупречная кожа щек… Определенно великолепен!

Так вот, по всему этому великолепию сейчас так же, как и по костюму гостя, стекали коричневые ручейки вожделенного мною шоколада.

Стало стыдно. Очень. Даже более, чем до того.

— Я не хотела… — едва слышно пробормотала я.

— Надеюсь, — весело усмехнулся незнакомец, достал батистовый платок с изящной монограммой с переплетенными буквами «Э» и «С» и невозмутимо стал промакивать лицо. — Надеюсь, вы заплатите мне за это.

Вроде и мягко произнес, но посмотрел так… А в глазах такое пламя полыхнуло, что я невольно поежилась. Древняя кровь, чистая, без примесей. Интересно, кто он? Дракон? А может быть, вообще демон? Не-е-е-ет! Откуда бы ему тут взяться? Но на всякий случай попятилась, натолкнувшись на неожиданную преграду, которая хохотнула голосом магистра Салмелдира:

— Не успел появиться, а уже на адепток нападаешь, Эммерс?

Незнакомец, хотя, благодаря нашему куратору теперь я знала его имя, посмотрел куда-то поверх моей головы и улыбнулся.

— Я бы сказал, что все было в точности до наоборот, — не глядя на меня, сообщил брюнет. — Девушка первая на меня напала, фактически вынудив пережить несколько горячих моментов.

Стерев с породистого лица последние капли, тот, кого назвали Эммерсом, сложил платок и отправил его в карман кафтана. Горячих моментов? Смущение достигло апогея. Такой же охальник, как наш эльф! Но если к шуточкам магистра я привыкла, то невинные, по сути, остроты гостя академии отчего-то задевали меня.

— Не помню, чтобы ты хоть раз возражал против такого! — рассмеялся эльф и вышел вперед, протягивая незнакомцу руку. — Давно не виделись, дружище!

Салмелдир? Руку? Сам? Воистину, сегодня небо упадет на землю. Да с нашим куратором даже ректор и все проверяющие из королевского попечительского совета общались издалека и почему-то крайне уважительно. А тут…

— Рад тебя видеть, Друлаван! — тот, который Эммерс, крепко пожал протянутую руку.

Друлаван? Это, надо полагать, имя преподавателя по боевым искусствам. Странно, что за три года никто из нашей группы так и не успел его узнать. Боевики обращались к нему «магистр», а воздыхательницы из числа адепток других факультетов называли его не иначе как «красавчик Мел».

— Какими судьбами в нашу тихую обитель? — спросил эльф.

Я же… Я же под шумок решила ретироваться, пока мужчины обо мне, казалось, забыли. Потихоньку, шаг за шагом начала отступать, чтобы затеряться в толпе гостей.

— Стоять! — прилетело грозное от магистра Салмелдира.

— Куда?! — а вот это уже от странного синеглазого, на чьем костюме осталась вторая моя мечта на сегодняшний вечер.

Засада!

— Туда! — неопределенно махнув рукой в зал, где кружились танцующие пары.

— Если мне память не изменяет, вы мне танец обещали, адепт Снарк, — лениво протянул эльф.

— Вам изменяет память, магистр, — поспешно заверила я, шалея от своей смелости.

— Как же? — искренне удивился Салмелдир. — Вы четко обозначили, что потанцуете со мной при следующей встрече. Не так ли, Валери?

Мне даже на секунду показалась, что, произнося мое имя, эльф смаковал каждую букву, прикрыв глаза. Ну чисто кот, который поймал мышку, слегка ее придушил и сейчас растягивал удовольствие, предвкушая сытный обед.

Нет уж, спасибо! Снарки никогда не были легкой добычей!

— Именно так, магистр! — по-военному отрапортовала я, вытянувшись перед мужчинами в струнку.

Эльф поморщился. Ему явно не понравилось то, что я напомнила о его статусе преподавателя, но он не растерялся.

— А раз так… — промурлыкал вполне себе привлекательный куратор.

— Смею напомнить, магистр, что мы еще не расстались, чтобы встретиться вновь. А исходя из этого…

Салмелдир развеселился не на шутку и захохотал, обнажая ряд идеальных белоснежных зубов. Впрочем, у древних рас, в отличие от нас, людей, почти все было идеальным.

— Вы мне что, Валери, отказываете? — спросил он.

А я кивнула и еще добавила:

— Совершенно верно, магистр. И имею полное на это право.

— Зато не можете отказать мне! — вдруг совершенно серьезно произнес странный знакомый эльфа, а в глубине синих глаз снова полыхнуло пламя. Точно дракон! Как пить дать! — Вы мне в некотором роде должны, леди!

— Должна? — растерянно переспросила я.

— Представь нас! — а это уже Салмелдиру. Причем, незнакомец не просил, а требовал, и считал, что эльф ему не сможет отказать.

Собственно, и не смог. Он бросил странный взгляд на загадочного брюнета, а потом очень тихо, так, что слышали только мы, представил своего знакомого:

— Лорд Эммерс дарк Сеттар.

Ого. Да я причинила ущерб костюму совсем не простого демона, и даже не только высшего. Определенно, друг нашего эльфа имел конкретное отношение к правящему роду.

— Леди Валери Снарк! — объявил куратор чуть громче, вырывая меня из плена собственных мыслей.

Синеглазый коротко, но довольно глубоко для его положения в обществе кивнул, а потом шагнул вперед и предложил руку. И я вложила в нее свою ладонь, как того и требовал этикет.

А потом… Потом он поцеловал мне руку. Да, этого тоже требовал Малхов этикет, но… Но губы демона жгли даже через перчатку, посылая раскаленные волны по всему телу, заставляя гореть каждую клеточку. Как же больно и как же хорошо-о-о-о-о-о!!! И… Надеюсь, это сейчас не я застонала от позорного удовольствия. Слава Малху, что из-за гремевшей вокруг музыки моего конфуза никто не заметил.

Почти никто. Оставались все же магистр Салмелдир и его демоническое лордство Эммерс дарк Сеттар. И синие глаза, внутри которых разгоралось пламя, слишком внимательно следили за моей реакцией. Подозреваю, брюнет видел меня насквозь, а мое стеснение впитывал как губка. По крайней мере, ноздри ровного, чуть крупноватого аристократического носа хищно раздувались, словно мужчина принюхивался, а красивые губы чуть искривила ухмылка. Скорее всего циничная, потому что мое второе предположение было… было совершенно глупым и никак не вязалось с образом самоуверенного и властного лорда. Не мог же он растеряться, ведь правда?

Я поспешно вырвала руку, которую дарк Сеттар все еще удерживал, и практически мгновенно спрятала ее за спиной. Улыбка демона стала шире.

— Зря… — Едва слышно прошептал синеглазый, руку он так и не опустил. На этот раз произнес громче: — Позвольте пригласить вас на танец, леди Валери.

На танец. Легко сказать! Прикоснуться к Эммерсу вновь я как-то не торопилась. У меня и после первого раза все еще коленки дрожали.

— Ну, что же вы? — и чуть тише добавил: — Ты не можешь мне отказать.

Его красноречивый взгляд на кафтан, покрытый пятнами шоколада, сказал о многом. Согласна. Виновата. И отказаться действительно было бы совсем невежливо, и все же…

— Один танец, лорд, и вы спишете мой долг полностью?

— Всего один танец, леди Валери, и я прощу ваш долг. Слово Сеттара! — и снова ухмылка.

— Хорошо, — медленно ответила я. — Но не считаете ли вы, что ваш гардероб не в порядке?

И вот сейчас мужчина рассмеялся. Искренне, заливисто и очень-очень обидно.

— Вы об этом? — он указал на пятна и провел над ними рукой. И, о Малх всемогущий! — шоколад вспыхивал под его ладонью красными искрами и исчезал без следа, не причиняя ткани никакого ущерба.

Значит, проблема яйца выеденного не стоила? А я повелась, как последняя дурочка? Магия древних рас впечатляла. Вот же демон! Ладно, Снарки умеют проигрывать с достоинством. Один танец, а потом… Потом я изо всех сил постараюсь держаться подальше от этого невозможного высшего.

Ладонь снова оказалась в его руке. Я снова чувствовала его сквозь тонкую ткань бальной перчатки. Демон опалял, воспламенял и заставлял сгорать заживо. Но, Малх, это было и ужасно, и прекрасно одновременно.

— Идемте, леди! — хрипло произнес синеглазый и повел меня в круг танцующих.

— Все идет хорошо, только странно и мимо… — вздохнул за нашими спинами эльф, чем еще больше меня озадачил.

Музыки почти не слышала, равно как почти не видела пар, танцующих рядом. Красивое лицо демона то и дело теряло четкость. Или это у меня перед глазами плыло? Я даже его голос слышала, словно сквозь толстый-толстый слой ваты. Тело горело, щеки пылали, а внутри пожар и не думал утихать, с каждой секундой отвоевывая себе все новые и новые территории. В ушах нарастал неприятный гул, и тем неожиданнее прозвучал вопрос Эммерса:

— Как? Как семья тебя сюда отпустила?

— Что? — Дело было даже не в том, что синеглазый, презрев этикет, обратился ко мне на «ты», а в самом смысле заданного вопроса. Что значит как?

— Нас слишком мало для того, чтобы юные леди могли себе позволить уехать так далеко от родных земель! — припечатал демон. Его лицо на миг стало четким, и я увидела… Да, он не просто сердился, скорее кипел от злости.

Как я его понимаю! Мне его вопросы тоже не просто не нравились. Они раздражали и бесили.

— Кого это — нас? — хмуро буркнула, попытавшись сделать нужную фигуру танца, но даже ноги отказывались служить мне. Я пошатнулась, но сильные руки поддержали и даже не дали сбиться с такта.

— Не зли меня! — прозвучало в ответ.

Это еще кто кого злит? И вообще, пусть катится на свои родные земли и там читает нотации своим малочисленным местным леди!

— Знаете что?! — выпалила я в ухмыляющееся лицо мужчины.

— Что? — спокойно и даже с интересом полюбопытствовал демон.

— Я не знаю, о чем вы, но в академию меня определил отец. И еще… — На глаза упал предательский локон, и пришлось сильно дунуть, чтобы откинуть его.

— Слушаю, — произнес «мистер невозмутимость», чем еще больше разъярил.

— Мне нужно в дамскую комнату. Прошу меня извинить!

На мое счастье, танец закончился, а кавалер не стал настаивать и разжал руки. Не знаю, как хватило сил держать спину прямо и ровно шагать к выходу. Голова кружилась, тошнило, а внутри пекло так, словно кто-то там жарил изрядно перченые колбаски. Собственно, какое мне дело до этого демона, до бала и прочего? Мне бы добраться до воды, чтобы плеснуть на горящие щеки, а потом нырнуть в кровать и забыть этот вечер, как страшный сон. Эх, жаль, что шоколада я сегодня так и не попробовала.

***

Эммерс смотрел вслед удаляющейся фигурке в красном платье, слишком шикарном для человеческих балов. Подобную ткань не могли создать руки, лишь искусные маги были способны на это. А вышивка? Ни одна мастерица и за век не накопила бы должного умения. Над нарядом явно работали мастера древних рас. Да и сама Валери… Нет, он не мог ошибиться. Он чувствовал в ней кровь демонов. Разве не поэтому так пекло внутри, словно сердце вмиг превратилось в горящий камень?

Дарк Сеттар не ощутил в ней мощи огня, но странная студентка человеческой академии определенно владела даром, а значит, уже приняла его и стала совершеннолетней демоницей. Вопрос в другом: как семья отпустила ее столь далеко от родового источника силы? Ни один демон не обрек бы дочь на подобные страдания. И потом, где ее хран? Не может быть, чтобы столь юная особа уже не нуждалась в нем. У юных демониц откаты случаются при любом случае эмоциональной нестабильности первые лет двести, и кто-то должен поглощать излишки высвободившейся стихии.

А девушке на вид не больше пятидесяти. Собственно, меньше ей просто не может быть. Младенца даже из родового замка бы не выпустили, а уж об учебе в человеческих королевствах и речи не шло.

И все же… все же его неудержимо тянуло к ней с той самой секунды, как она подняла свои серебристые, словно расплавленная сталь, глаза. Валери словно заглянула в душу, забрав частичку себе. Эммерсу до физической боли хотелось прикоснуться к ней, увести с этого бала, где каждый прыщавый юноша смел бросать на нее сальные взгляды. А Друлаван? Сколько раз в бою они прикрывали друг другу спины, а сегодня Сеттар готов был наброситься на эльфа. И за что? Всего лишь за то, что он посмел проявить интерес к его женщине.

Демон поморщился и потер грудь, где под кафтаном и кожей так жгло и давило, словно сердце хотело выскочить и броситься за гордячкой Валери Снарк. Скольких женщин они с Салмелдиром делили? Не счесть. А сейчас… Возможно, дело не в женщине, а в том, что Эммерс подсознательно принял ее. А принял — это далеко не взял. Хотя и для этого придет время.

— Ну-с, дружище, и что привело тебя в эти Малхом забытые места? — эльф, как всегда незаметно, оказался рядом.

Эммерс ненавидел способность ушастого возникать словно из ниоткуда, хотя она не раз спасала им жизни.

— Магистр Одайл просил взглянуть на одну полукровку с огненной магией и дать ей пару уроков, — нехотя ответил Эммерс, вспомнив о том, как не хотел сюда ехать. Сейчас, после встречи с Валери, идея задержаться здесь и обучить какую-то там человечку азам магии огня казалась ему весьма привлекательной. Ведь совсем рядом будет леди Снарк — объект его желания, а демон всегда добивается своего.

Эльф хохотнул и хлопнул Сеттара по плечу.

— А ты, смотрю, вместо разговора с магистром решил приударить за местными адептками. Хотя для хорошего кота и в феврале март, не так ли, дружище?

Шутки Салмелдира всегда веселили Эммерса, но сейчас не вызвали ничего, кроме неприязни. И он осознал почему — ему просто не хотелось сравнивать Валери с другими женщинами. Ее он не собирался делить ни с кем.

— Держись от нее подальше, друг мой, — отчеканил он, глядя в небесной чистоты глаза эльфа.

Светлые брови удивленно приподнялись, Салмелдир хмыкнул:

— Занятно. Полагаю, речь сейчас идет об адепте Снарк?

— О ней, — хмуро бросил Эммерс.

— Огорчу тебя, дружище. Адепт Снарк — маг-боевик и проходит учебу на факультете, который я и возглавляю. Так что, даже ради нашей дружбы, прости, но не смогу держаться дальше, чем того требуют мои обязанности куратора.

— Я предупредил.

— И потом… — Эльф его словно и не слышал, разумеется, его словам не внял и продолжил: — Сыр всегда получает вторая мышка. Кроме того…

Друлаван сейчас заявил, что не собирается отказываться от борьбы за сердце дамы? Как это напоминало прежние времена, их веселые споры и пари, юношеское соперничество. Но сейчас Эммерс не шутил, а оттого, что далее сообщил друг, совсем впал в ступор.

— Кроме того, Валери Снарк и есть та полукровка, ради которой тебя и пригласили в академию.

— Что-о-о-о-о? — взревел Сеттар. — Полукровка? Кто ее родители?

— Отец, кажется, имперский вояка в отставке, а с матерью совсем какая-то мутная история вышла. Она то ли умерла в родах, то ли бросила мужа, оставив с младенцем на руках. Навести справки?

— Ты хочешь сказать, что ее отец человек?

— Ну да, — пожал плечами эльф. — А в чем, собственно, дело?

— Не в чем, друг, а в ком. — Эммерс потер грудь, где под кафтаном жгло все сильнее. — Дело в Валери Снарк. В ней совершенно точно присутствует демоническая кровь.

— И? — все еще не мог понять Салмелдир. И вдруг он удивленно вскинул глаза на Сеттара: — Демоническая?

— У нее не может быть человеческих родственников. Демоны рождаются только от демонов. Полукровок с демонической кровью не бывает, и ты это знаешь не хуже меня!

— Знаю. И все же была раса, совместимая с демоническим огнем. — Эльф склонил голову, внимательно посмотрев на друга.

Эммерс замер. Действительно, была. Была, Малх ее побери! Вечное наваждение и проклятье всего рода демонов. Была, но исчезла, не без вмешательства его предков. Слишком уж эгоистичные, жадные собственники представители его расы. А огню свобода нужна, пространство, воздух, только так он горит, а не тлеет.

Сеттар поморщился. Нестерпимое жжение причиняло поистине физические страдания. Пожалуй, последний раз он испытывал нечто подобное лишь в юности, когда только подчинял свой огонь. Нет, тогда это переносилось куда легче. Кроме того, интуиция вопила об опасности, ощущение тревоги усиливалось с каждым мгновением, а огонь полыхал уже не только в сердце. Казалось, он охватил все тело.

— Что случилось? — Эльф плавно перетек ближе и поддержал пошатнувшегося друга.

— Ничего не понимаю. Ощущение опасности… — И вдруг пришло понимание. Беда угрожала не ему, а ей. — Валери!

Эммерс ринулся к тем дверям, за которыми исчезла девушка. Демон не знал, куда она направилась, но был уверен, что отыщет ее. И эльф… Малхов эльф ни на шаг не отставал от него.

***

Коридоры, по которым ходила каждый день все три года, почему-то казались незнакомыми. Я шла, ускоряя и ускоряя шаг. Внутри все горело, а силы почти покинули меня. Никогда не чувствовала себя такой слабой, а прикосновения демона все еще ощущала, словно он был рядом и дотрагивался до меня. Что за наваждение?

Воды! Мне нужно воды, много, чтобы затушить жар.

Мелькали лица, доносились обрывки разговоров, чей-то смех, но я ни на что не обращала внимания в стремлении поскорее добраться до дамской комнаты. Свернув за угол, испытала чувство, очень похожее на удовольствие или, как минимум, на тихую радость. Дело в том, что голоса резко стихли, гул почти прекратился, и в голове почти прояснилось. Кроме того, здесь было гораздо прохладнее, чем в общем зале и примыкающих к нему коридорах. Легкий сквознячок забирался под волосы и платье, приятно холодил, освежая пылающую кожу.

— Снарк! — резкий окрик заставил остановиться.

Поворачивалась я медленно, пытаясь сфокусировать зрение на собеседнице, а окликнула меня именно женщина. Причем, молодая и, как оказалось, весьма привлекательная. Сесиль Дантро — звезда факультета общей магии и первая красавица академии. Разумеется, две ее подружки, Варна и Мишель, словно верные телохранители, стояли рядом.

Лица были узнаваемы, но вот их выражений рассмотреть никак не удавалось. При малейшей попытке пошевелить головой картинка мутнела и изображение смазывалось.

— Чего тебе? — буркнула я, не имея намерений задерживаться. Мое состояние не располагало к длительным беседам.

— Это мне чего? — в голосе четко обозначилась злость. Странно, вроде я никому дорогу не переходила. — Мало мне этих наседок с артефакторского, так теперь еще ты — красотка вдруг возникшая! Предупреждаю тебя, Снарк, держи от него подальше свои прелести! А еще лучше, пореже ими свети, ты меня поняла?

— От кого? — немного опешила я. Все же подобные разговоры для меня были в новинку. — Клери? Да забирай! Могу тебе завтра его ленточкой повязать и лично доставить, как подарок на окончание года.

— Клери? — усмехнулась Дантро. — Пусть этим молокососом другие довольствуются!

В голове снова зашумело, а жар внутри полыхнул так сильно, что я скривилась от боли. Гадать или спорить с озабоченными влюбленными адептками…

— Катись к демону, Сесиль! — бросила я, никак не ожидая последовавшей бурной реакции.

— Да я бы покатилась, Снарк! С превеликим удовольствием бы покатилась! Но тут вдруг ты со своим шоколадом подвернулась! — Дантро наступала. За ней, как две гончие за вожаком, шествовали подруги.

— Да, держи подальше руки от Сеттара! — взвизгнула Мишель.

— И от Салмелдира! — вторила ей Варна.

О, и эльфы в ход пошли. Тошнило сильно, внутренности просто скручивало спазмом. Какие демоны? Какие эльфы? Адепток в бездну!

— Стоять! — из последних сил рявкнула я. Движение прекратилось. Рукавом шикарного платья смахнула со лба липкую испарину. — Думайте, кому угрожаете! Я вам не артефактор!

— Что-то она плохо выглядит! — громко прошептала Варна.

— Ага… — закивала Мишель. — Смотрите, у нее волосы горят!

— Чего испугались? Огонь ее стихия, она же огневичка! — грубо оборвала их Сесиль. — А проучить ее придется, потому что с людьми договариваться надо.

И тройка вновь двинулась в мою сторону. Так. Боевая стойка, магический щит или атака. По обстоятельствам. Сейчас мне подходила глухая оборона, потому что любое проявление магии во вред друг другу наказывалось очень строго, вплоть до исключения. За историю академии бывали даже случаи насильственного лишения дара.

Щит… Щит… Щит… Да как же выставить этот Малхов щит? Отработанное до автоматизма заклятье сейчас никак не хотело проявляться. И вроде я делала все так, как обычно, но огненное мерцание, способное меня защитить от любого магического воздействия, и не думало возникать. А вот силы уходили, словно вода в песок. Глаза все труднее становилось держать открытыми, вмиг окаменевшие веки так и норовили опуститься, закрыв обзор. Гул в ушах сменился противным протяжным писком, и я пошатнулась. Последнее, что увидела, прежде чем позорно свалиться, были три магических пульсара, летевшие ко мне. Разноцветные, переливающиеся шары… Красиво. А потом…

— Валери! — кричал мужчина. И голос какой-то знакомый… Приятный такой голос… На более глубокие мысли сил просто не осталось. Да, я все слышала, но осознавала как-то вяло, а уж действовать сама совсем не могла. — Валери, девочка, посмотри на меня! Не отключайся, слышишь?

Кажется, мне не дали упасть. Я чувствовала опаляющие даже через плотную ткань прикосновения. Кто-то дул в лицо. Кто-то, от кого пахло мятой и еще чем-то горьковатым, но не противным.

— Открой глаза, Валери! Открой! — приказывал голос. А я бы и рада, но отчего-то никак не выходило даже приоткрыть.

— Вон отсюда! Кроме чужих неприятностей в жизни есть и другие радости! — А вот эльфа я узнала. Его шуточки ни с чьими перепутать невозможно. Заранее сочувствовала тем, на кого куратор направил свой гнев. — Вон, я сказал! А вы трое — марш к ректору! В ваших интересах рассказать ему правду, иначе ее расскажу я.

— Простите, магистр! — раздались голоса Сесиль, Мишель и, кажется, Варны.

— Малх простит! — процедил Салмелдир. — Нарушение правил академии, групповое нападение на учащегося, применение боевой магии — это неполный список ваших грехов! И ведь можете, когда не надо! Так бы на занятиях старались! Вон с моих глаз!

Кто-то всхлипнул, и раздались спешные удаляющиеся шаги.

— Это то, что я думаю? — спросил Друлаван.

— Да, — нехотя признал я. Скрывать от друга не имело смысла, Салмелдир всегда мог сложить несколько фактов и сделать правильные выводы, а в попытке раздобыть нужную информацию мне пришлось рассказать ему слишком многое.

— Но этого не может быть! Она еще ребенок по вашим меркам!

— И, тем не менее, ее дар активировался. Времени нет.

— Вижу! — как-то истерично взвизгнул эльф. — И где, позволь тебя спросить, ваши хваленые храны?

— Да кабы я знал! — буркнул я, потому что Валери Снарк была не просто загадкой, она была ходячей проблемой, Малх бы побрал эту девчонку!

Потоки стихии уже срывались с кончиков волос, свисали до самого пола и лизали каменные плиты. Хрупкое тело было настолько горячим, что обжигало даже его, пробуждая собственный огонь Сеттара. Да, его огонь, словно ласковый кот, терся о девушку, облизывал, стремился слиться с ее стихией. Ни о чем подобном Эммерсу даже слышать не приходилось. Потом. Разбираться с этим он будет потом, сейчас же главное, чтобы Валери выжила!

— Она… Она горит… — прошептал эльф.

— Она сгорает, друг! Срочно, уединенное место! — рыкнул я, и Друлаван отмер.

— Моя спальня! За мной!

По коридорам древнего замка мы бежали так быстро, как только могли. Я чувствовал поток холодного ветра, который обдувал девушку, хоть немного облегчая ее страдания. Салмелдир старался, но разве воздух в силах загасить пламя такой силы? Нет, этой стихии нужен был выход, иначе она просто погубит девчонку.

— Сюда! — Эльф распахнул передо мной двери, и я вошел.

— Что здесь?

— Мои покои.

— Выйди!

— Но… — Салмелдир уже развернулся.

— Стой! — окликнул его я. — Помоги ослабить шнуровку платья!

— Эммерс! — предупреждающе зашипел эльф.

— Быстрее! Времени в обрез!

Больше никаких вопросов он не задавал, выполнил мой приказ и ретировался за дверь.

Валери казалась такой маленькой, такой хрупкой и беззащитной. Лицо бледное, под глазами залегли тени, а под тонкой кожей уже были различимы всполохи демонического пламени.

— Потерпи, маленькая, — шепнул я, укладывая девушку на атласное покрывало. — Потерпи. Одну минуту.

Излишки спонтанно вспыхнувшего дара мог впитать либо специально выведенный и генетически совместимый, чаще семейный, хран — низшее демоноподобное условно разумное существо — либо более сильный носитель родственной стихии. В том, что моя магия сильнее, сомнений не было. Но для лучшего эффекта нужен максимальный тактильный контакт, кожа к коже.

Валери выгнулась и застонала. Малх! Я стал судорожно срывать с себя кафтан, затем рубашку, полностью оголяя торс. Боги, дайте мне силы! Девчонка и без того действовала на меня слишком остро, слишком сильно и, учитывая ее молодость и неопытность, неправильно, а тут… Да я с ума сойду, ощущая, как юная грудь прижимается ко мне! Силы! И разума! И терпения еще! Много-много терпения!

Девчонка захныкала, а я зарычал, спуская с плеч рубашку, и бросился к ней. Забравшись на кровать, встал на колени и рванул Валери на себя, спуская лиф платья, обнажая точеные ключицы, плечи, идеальные холмики грудей. Малх, за что ты так со мной?!

— Что… Что в-вы делаете? — прошептала Валери и попыталась оттолкнуть меня, но сил в ней осталось не больше, чем у котенка.

— Тише… Тише… — только и мог шептать я, прижимая к себе разгоряченное, измученное тело.

— Больно, как же больно! — всхлипнула девчонка, но больше не пыталась отстраниться.

Я же прикрыл глаза и выдохнул. Хрипло. Рвано. Каждой своей частицей ощущая ее всю, от пылающей макушки до крошечных пальчиков на маленьких ступнях.

— Отпускай, — шепнул я, практически впечатывая в себя Валери. Платье почти сползло, а шелк ее кожи ласкал, искушал, манил, заставляя вожделеть это создание так, как никого. — Отпусти огонь! Не держи его в себе!

— Не могу… Я не могу… Горю… — Вспышки на теле Валери стали ярче, а волосы превратились в бесконечную реку пламени.

— Выпускай! — И я легонько тряхнул ее.

Малх! Она совсем не владела собой, но веки дрогнули, и прекрасные глаза распахнулись. Сколько же боли и страданья в них плескалось! Даже высшему демону не под силу столько выдержать. В зрачках плясало пламя, ее хриплое дыхание опаляло. И в тот самый момент я осознал, еще немного, и Валери Снарк погибнет, так и не справившись со своим даром, оказавшимся слишком мощным для такой хрупкой девочки.

Нет! Пусть даже не мечтает избавиться от меня так быстро! Не хочет отдавать сама, придется забрать! Серые глаза с раскаленной точкой вместо зрачка смотрели настороженно и… обреченно! Нет, Лери, нет! Не смей сдаваться! Борись!

И я склонился к чуть раскрытым губам девушки.

«Я лишь приму часть ее огня! Это необходимо! Это нужно ей!» — твердил я, словно мантру.

Глупец! Кого пытался обмануть в ту минуту? Едва мои губы коснулись Валери, я полностью позабыл о всех благих намерениях. Целовал жадно, практически теряя разум. Мой внутренний огонь взбесился, с рычанием вырываясь наружу. В какой-то момент я даже испугался за Валери, попытавшись отстраниться от нее, но она распахнула глазищи, обвила шею руками и сама припала к моим губам. А потом… Потом освободилось и ее пламя. Мы горели в двойном огненном коконе, но сгорали лишь от собственной страсти. Я ласкал девчонку, впитывая ее нежность и податливость, пил ее дыхание и отчаянно желал, чтобы эта странная агония никогда не заканчивалась.

То, что произошло следом, вообще не поддается никакому объяснению. Ни в одной книге мира я не читал о подобном явлении. Наши стихии смешались, став чем-то иным, более мощным, необузданным. Струя огня взметнулась к потолку, но с хлопком исчезла, так его и не достигнув.

Валери выгнулась в моих руках и закричала, выплескивая в пространство свою боль. На груди девушки, словно диковинный огненный цветок, горел знак Малха. Точно такой же знак тлел и на моей груди, с каждой секундой становясь все незаметнее и незаметнее.

Ерундовина какая-то! Нужно спешно выяснить, что только что с нами произошло. Одно я знал точно: теперь мы с Лери связаны, надежно, прочно и, похоже, навсегда. Жалел ли я? Ни единого мгновения.

А предмет моих душевных и физических терзаний мирно уснул, слегка посапывая и морща время от времени маленький носик. Кроме небольшой бледности и теней, залегших под глазами, больше ничто не напоминало о том, что еще минуту назад жизнь Валери Снарк висела на волоске.

Печать бога исчезла. Борясь с собой, я все же натянул платье, правда, для этого пришлось переложить девушку на кровать. Она тут же подмяла под себя подушку эльфа и перевернулась на живот, демонстрируя мне спину с изрядно ослабленной шнуровкой. Больше я ничего не мог сделать без того, чтобы не побеспокоить Валери. Просто прикрыл покрывалом и направился к выходу.

Я не знал академии, до сих пор не успел увидеться с ректором и потерял довольно много магических сил, пытаясь спасти адептку со слишком рано проснувшимся даром. А значит, нуждался в совете и помощи Друлавана.

Вот только эльфа за дверью не было. Вернее, ушастый присутствовал, но стоял за спиной весьма недовольного, если не сказать — разъяренного ректора и пытался знаками о чем-то предупредить меня.

Все потом. Сейчас я даже был рад, что так внезапно встретил магистра Одайла. А вот он, кажется не очень. Иначе, отчего глава академии позволил себе обратиться ко мне в подобном тоне?

— Лорд дарк Сеттар, как это понимать? — взревел ректор.

Я коротко взглянул на человеческого мага, с которым в прошлом нас немало связывало, и по чьей просьбе я вообще здесь находился, и тихо спросил:

— Хочешь общаться официально, Ангус?

Ректор вздрогнул, но взгляда не отвел.

— Эммерс, я глубоко тебя уважаю, как мага, как боевого товарища, как друга. Не зря я попросил именно тебя приехать и взглянуть на полукровку с огненным даром. Но даже в самых смелых предположениях не ожидал, что ты воспримешь мою просьбу столь буквально!

Масла в огонь подлил Друлаван. Очевидно, что длинные у некоторых эльфов не только уши, но и язык!

— Лучше один раз потрогать, чем сто раз увидеть, — хохотнул он.

К моей радости, Одайл проигнорировал Салмелдира. Он устало потер виски, прошел вглубь комнаты, встав перед кроватью, на которой, утомленная обретением дара, безмятежно и глубоко посапывала Валери Снарк, и покачал головой.

— И что прикажешь мне с этим всем делать? — как-то растерянно спросил маг.

— С чем? — поначалу не понял я.

— Половина академии, адепты и преподаватели, видели, как вы тащили бездыханное тело учащейся. И ладно, если бы я вас у лекарей обнаружил, но нет же! Я застаю вас здесь, в комнате магистра Салмелдира. Причем самого хозяина нет. Эммерс, ты понимаешь, что скомпрометировал девчонку? Уже завтра ее отец будет здесь, и меня ждет весьма и весьма неприятный разговор.

Демон приблизился и положил руку на плечо мага.

— Неприятный разговор у тебя с ним бы состоялся в любом случае.

— Что ты имеешь в виду? — спросил ректор.

— Если бы я не вмешался, то завтра ты бы выдавал родным свеженький труп адептки Валери Снарк.

— Малх-заступник! — всплеснул руками Одайл.

— Кстати, о родственниках. Родители девушки не могут быть людьми. Даже если предположить, что Валери полукровка, то в ней смешались лишь сильные древние расы, склонные к огненной магии. В противном случае ее дар не набрал бы и тысячной доли той мощи, которую девушка приняла сегодня.

— Малх-вседержитель! — прошептал Ангус. — Но мы проверяли ее ауру, Эммерс. Стандартная процедура при приеме в академию. Она человек. Я допускал примесь драконьей крови, поскольку девушка слабенький, но огневик. А то, на что намекаешь ты, это просто выходит за грань моего понимания.

— Я не намекаю, а говорю прямо — кто-то из родителей девушки демон. Причем высший, из сильного древнего рода. Возможно, и второй родитель демон тоже, но тогда мне неясны несколько моментов…

— Моментов? — перебил эльф. — Да девчонка тогда одна сплошная загадка!

— Да, — согласился я. — Сколько ей лет, Ангус?

— Двадцать один, надо полагать. К обучению у нас допускаются юноши и девушки с восемнадцати. Кроме того, я хорошо знаю Гая Снарка и за Валери наблюдал чуть ли не с младенчества. Ошибки быть не может.

— А мать?

— Темная история. Гай никогда не упоминал ее, но однажды в подпитии рассказал о том, как у него появилась дочь.

— Он назвал имя женщины?

— Нет, но показал амулет, который она оставила для Валери.

— Как он выглядел?

— Примерно так. — Магистр сделал несколько пассов руками и шепнул короткое заклинание. В воздухе повисло изображение круглого золотого амулета, в центре которого словно полыхали языки живого пламени.

— Помоги нам всем Малх! — выдохнул я.

— Не поможет. Факт! — скептически хмыкнул эльф. Он-то сразу просек.

— Потрудитесь объяснить! — не выдержал Одайл.

— Опасность не миновала. Девчонка — магнит для неприятностей. Ее дар фонит. И скоро за ней будут охотиться все. Одни — для того чтобы присвоить и подчинить, другие — чтобы убить и не дать врагу стать сильнее. В любом случае, скоро здесь будет жарко, и начнется настоящая заварушка.

— Если уже не началась, — задумчиво протянул эльф.

— Академия в опасности? — побелел ректор.

— Да кому нужна твоя академия? — отмахнулся я.

— И что мне делать? — растерялся Ангус. — Ты ведь не покинешь нас? Или, быть может, лучше отослать девушку домой?

Трус! Я слишком пристально взглянул на Одайла, и магистр отвел глаза.

— Валери лучше остаться здесь. И еще, я останусь с ней, чтобы защищать и учить. Это понятно?

— Понятно, — закивал ректор. — Гая в известность поставить?

— Это лишнее. И вообще, держи в тайне все, что сегодня услышал в этой комнате.

— Но завтра поползут слухи… И репутация адептки пострадала…

— Ангус, не заставляй меня поверить в то, что ты поглупел с годами. В конце концов, скажи, что дарк Сеттар, высший ашшерон империи демонов, был настолько сражен красотой адептки, что незамедлительно сделал ей предложение, и теперь Валери моя невеста.

— А это так? — ухмыльнулся ректор.

— По нашим традициям требуется согласие девушки, а я… Я озвучил свои намерения при двух свидетелях!

— Однако… — Ангус почти успокоился. Ведь теперь ответственность лежала не на нем, а на мне. А вот Друлаван смотрел на меня странно. Ладно, с чувствами друга разберемся чуть позже. — Значит, защиту девушки берешь на себя?

— Беру.

— Берем, — поправил Салмелдир. — Кто с мечом к нам придет, тот по оралу и получит.

— Все же девочку сейчас лучше не беспокоить. И даже, принимая во внимание наличие столь знатного жениха, — Одайл многозначительно и, как мне показалось, чуть насмешливо взглянул на нас с эльфом, — лучше не компрометировать леди Снарк лишний раз.

Собственно, в словах мага резон был. Только вот охота за девчонкой начнется с минуты на минуту, если уже не началась.

— Мне нужны покои на этом этаже. — Хмуро посмотрел на друга. Валери занимала его комнату, а стало быть… — Салмелдиру тоже.

— Пойду, отдам распоряжения. Как только все будет готово, пришлю за вами одного из духов замка.

Ректор вышел, и я тут же выставил звуконепроницаемый барьер. Вовремя, потому что Друлаван просто жаждал получить подтверждение некоторым своим догадкам и ждать не собирался.

— Воеллон? Но я думал всех майар уничтожили.

— Не всех, — скривился я. Чтобы дать хоть какие-то пояснения другу, по сути, сейчас я должен был приоткрыть перед ним одну из тщательно оберегаемых тайн рода Сеттар. И, как бы я ни ненавидел своего двоюродного дядьку, я все равно оставался частью семьи и его единственным наследником, несмотря на то, что давно удалился от двора и не одобрял его политики. — Высшие огненные элементали — это огромный соблазн и источник практически неограниченной силы для любого носителя огня.

— Да, но насколько я знаю, никому из огненных так и не удалось завладеть ни одной майарой. Элементали предпочли погибнуть, чем сдаться.

— Одному все же удалось. Мой предок на развалинах Огненного дворца обнаружил едва живую майару. Она только-только разрешилась от тяжкого бремени. Женщина умирала, поэтому у нее не было необходимости убивать себя, а вот ребенка… Мать так и не смогла лишить жизни новорожденную дочь.

— Ты хочешь сказать, что ваш род владеет плененным элементалем огня?

— Не совсем так. Майару практически невозможно отличить от высшей демоницы. Разумеется, предок забрал дитя, но вырастил девушку как воспитанницу, как приемную дочь, скрыв от всех истинное происхождение девочки. Именно тогда началось возвеличивание рода Сеттар, объединение демонов.

— Так майара до сих пор живет среди вас? — поразился эльф.

— И ты ее видел. Это моя тетка, Ориан дарк Сеттар. Так вот, ее дар всегда был умеренным и небольшим. Но чуть больше двадцати лет назад она вдруг исчезла. Ее не было больше года. А когда майара вернулась, ее огонь уже мог напитать легионы, настолько велика была сила. Только благодаря ей дядя завершил объединение империи, отвоевал древние исконные земли.

— Но это же… Угроза для всех, — побелел Салмелдир.

— Теперь нет. Ориан предполагала, что дядя не остановится на достигнутом, и использовала то, на что были способны лишь истинные Воеллоны — она потушила свой огонь. — Я не стал говорить о том, что из цветущей женщины тетя вмиг превратилась в тень, вынужденную доживать свой век в заточении. И хотя ее свободу ограничивали золотые стены дворца, для нее он стал такой же клеткой, какой была бы темница. На что надеялся Намас? О, дядя надеялся, что однажды огонь вернется к майаре, а он станет властителем мира.

— Значит, говоришь, Ориан исчезала на год чуть больше двадцати лет назад? — переспросил Салмелдир и с какой-то странной нежностью посмотрел на спящую Валери. Внутри шевельнулось неприятное чувство, только я знал, насколько сейчас близок к убийству друга и чего мне стоит подавить в себе жажду расправы.

Глубоко вздохнул, выдохнул и, стараясь говорить ровно, ответил:

— Да, и я предполагаю, что именно она — загадочная мать Валери Снарк.

— Это логично, но кто тогда отец девушки? Человек исключается. Если очень хочешь что-то спрятать, прячь это на виду. Например, неограненный алмаз может легко затеряться в шлаковой пустой породе. Не допускаешь, что Вал твоя родственница?

— Нет, — тут же отмел предположение эльфа. — Кровь Сеттаров я бы почувствовал, но ее отец определенно демон, а дядя не догадывается о том, что у Ориан есть дочь.

— С чего ты так решил? — скептически хмыкнул эльф.

— С того, что если бы Намас знал о новой, полной огня майаре, девчонка давно бы была во дворце.

— Положим, огонь в ней до сегодняшнего дня едва тлел. И потом, нет никакой гарантии, что правитель не принял решение держать дочь на расстоянии от матери, — возразил Друлаван.

Все это так, только Намаса я знал хорошо. Не любил родственник рисковать, всегда продумывал каждый свой ход тщательно и не гнушался никакими методами, чтобы достичь собственных целей. Знай он о Валери, девчонку давно бы изолировали от всего мира.

— Гарантия есть. Дядя отлично знает, что о майаре мечтают все — от саламандр и фениксов до огненных драконов. А значит, давно бы присвоил ее.

— В этом есть резон. Убедил. Остается два момента, которые до сих пор мне не ясны. Первый — почему Ориан, сбежав от повелителя и родив дочь, все же вернулась обратно?

Ну, тут как раз никакой загадки. Зная психологию демонов, их привычки и методы, я даже не сомневался, что дядя чем-то шантажировал Ориан. И, кажется, я произнес это вслух.

— Шантаж? — Салмелдир задумался. — Что может быть для женщины дороже жизни? Что может заставить ее спрятать ребенка и вернуться туда, где наверняка ничего приятного ее не ожидает?

Странно, но вопросы эльфа натолкнули на мысль. Причем чем больше я прокручивал в голове один из вариантов ответа, тем правильнее и достовернее он мне казался.

— Любовь. Ради любви совершаются самые отчаянные поступки, самые героические подвиги, но еще больше — глупости. Думаю, Намас удерживает того, кто для Ориан очень дорог.

— Отец Валери.

— Да, — не стал спорить я, потому что именно такой расклад объяснял если не все, то очень многое.

— Допустим, — кивнул Друлаван. — Но остается еще один непонятный момент. Ты говорил, что дар Ориан едва теплился. Я склонен предположить, что элементалю никак не меньше трехсот лет, принимая во внимание дату падения Огненного дворца. А проснулась сила лишь после рождения Валери. Девушке сейчас немногим больше двадцати. Значит, того, что дар раскроется так быстро, ее мать даже не предполагала. Иначе как минимум позаботилась бы о хране прежде, чем покинуть дочь. И что-то мне подсказывает: если бы Ориан знала, что Валери засияет так рано, вообще не оставила бы ее, даже ради любимого мужчины.

— Согласен. Значит, было что-то, что подтолкнуло ее к этому. — Я продолжил мысль эльфа, но его следующая фраза заставила застыть на месте.

— Или кто-то! — При этом Салмелдир посмотрел на меня так, словно я стал причиной всех бед Валери.

— Хочешь сказать…

— Не хочу, а прямо говорю тебе, Эммерс, — перебил Друлаван. — Твое появление спровоцировало инициацию дара майары. Именно на тебя он откликнулся.

Умом я понимал, что друг прав, но отчего-то не хотел верить в то, что, пусть невольно, я все же причинил Валери столько неприятностей. Отчаянно не хотел. И про печать Малха рассказывать даже Салмелдиру не спешил. Для начала попробую выяснить все сам.

— Не знаю, почему она так среагировала на тебя, Сеттар, но теперь ты несешь за нее ответственность! — Это он сейчас мне угрожает? Странно, но сам я и без отповеди эльфа чувствовал потребность позаботиться о девчонке. — Только как же быть со Снарком?

— С кем? — поначалу не понял я.

— С отцом девушки.

— А как с ним быть? Скорее всего, Ориан его зачаровала, заставив заботиться о своем ребенке, как о его собственной дочери.

— Не знаю, как она его выбирала, но Гай был достойным отцом Валери, и девушка любит его, считая своей единственной семьей. Это нельзя разрушать и сбрасывать со счетов, Эммерс, иначе ты оттолкнешь ее.

— Я понял тебя.

Ушастый снова был прав. Любое навязанное заклятье почти всегда имеет обратную сторону, зачастую весьма неприятную для того, кто его наложил. Я понимал, почему Ориан выбрала старого холостяка, абсолютно не желающего обзаводиться семьей, но в душе страстно мечтающего о наследнике. Она не хотела, чтобы другая женщина заняла место матери — ее место. Но просчиталась, потому что Гай Снарк стал для Валери и отцом, и матерью, а ее саму девушка в душе считала предательницей, бросившей их когда-то.

— И что ты намерен предпринять?

А вот это хороший вопрос. Для начала нам всем необходимо время, чтобы отдохнуть, прийти в себя и набраться сил. Значит, эту комнату придется накрыть охранным антимагическим куполом, потратив на это последние силы.

— Согласен, только кокон будет вернее. Нельзя допустить утечки магии, ее всплеск и так привлек внимание, — ответил Друлаван.

Кажется, я приобретаю скверную привычку думать вслух.

Следующие несколько минут мы плели магический полог. Причем эльф старался едва ли не больше меня.

— В охранку нужно вплести сигнальное заклинание. Так и ты, и я будем знать, если периметр попытаются нарушить.

Такая щепетильность раздражала, хотя, по логике вещей, должна была меня радовать.

— Откуда столько рвения, друг мой? — все же не выдержал я. — Насколько я помню, у тебя всегда был один принцип с женщинами: есть только миг между прошлой и будущей.

— Старею, — пожал плечами ушастый. — Не думаешь же ты, что я смогу встать между другом и его женщиной?

— У тебя было три года, чтобы рассмотреть ее.

— Было, — согласился Салмелдир, а потом улыбнулся и хлопнул меня по плечу. — Эй, Эммерс, девчонка и тебе еще не дала согласия.

— Не думаю, что его будет сложно получить, — буркнул в ответ, мрачнея с каждой секундой.

— Зря! — А вот эльф, кажется, просто сиял. — Валери Снарк полна сюрпризов. Она сумела заслужить уважение среди своих сокурсников. Именно заслужить, а не воспользоваться своей слабостью. Понимаешь, о чем я?

Понимал, разумеется. Только оптимизма его слова мне не добавляли, скорее, обещали новые проблемы.

— С-с-следуйте зс-са мной! — прошелестел возникший в дверях дух, и мы последовали за ним, запечатав за собой магический кокон.

Салмелдир снова ухмыльнулся. «Сейчас схохмит!» — пронеслось в голове, и я не ошибся в своем ожидании.

— Взялся за зад — не говори, что не рад! — не изменил себе эльф. — И помни, я всегда рядом и готов прийти на помощь, — добавил он вполне серьезно.

Кивнул, потому что понимал и принимал все, что Друлаван готов был мне предложить. А ведь я даже не успел поблагодарить его.

— Спасибо, дружище.

— Пока вроде не за что, — удивленно откликнулся он.

— За то, что сдержал потоки огня. Без тебя эта академия вспыхнула бы как свечка.

— Но… Я полагал, что огонь сдерживал ты.

Не сговариваясь, оглянулись. Магический полог переливался от избытка силы, которую каждый из нас влил в него. Вернуться — означало нарушить плетение и испортить всю работу.

— Дежурим по очереди, ты первый! — констатировал эльф.

Вот же… ушастый!

Он ушел вслед за духом замка, а я, обреченно вздохнув, перенес себе любимое кресло и уселся под дверью. Кем только не были лорды Сеттары: и наемниками, и воинами, и советниками, и даже королями. А вот освоить роль обыкновенного цепного пса выпало на мою долю. Впервые за всю историю рода. Какой позор.