Демоново свидание

«Утро всегда хорошее, а дальше — сам!» -  вертелось в голове у Рисы,   наблюдавшей за тем, как Леонид Аркадьевич Эйтгер, доктор исторических наук и профессор кафедры истории средних веков, чертил октограмму для призыва демона. Глядя на идеально-ровные линии, она в очередной раз подумала, что ее собственный день свернул куда-то не в туда примерно тогда, когда она,  стремясь на свидание,  срезала путь к набережной через живописный парк у старинного здания администрации Университета.

Сейчас, если чувство времени не изменило ей, близилась полночь. В затылке ныла тупая боль от удара за который Эйтгер извинился: «Аверьева, у меня не было выбора, прошу извинить за недостойный поступок, клянусь, больше не повторится. Все ради науки, вы же понимаете...», а запястья крепко стягивала пеньковая веревка, привязанная к кольцу, вмурованному в камень. Гуманизм был не чужд Леониду Аркадьевичу, поэтому путы позволяли пленнице сидеть на жалящем холодом камне или стоять, привалившись к бугристой стене.

            В свете карманных фонариков, разбросанных историком по плитам пола, девушка как могла осмотрела себя. Подол ее любимого летнего платья, измялся и  запылился. Золотистые локоны, на укладку которых перед долгожданной встречей она потратила больше часа, теперь взлохмаченной копной спускались до талии. О том, что случилось с макияжем не хотелось думать, как и о том, куда исчезла сумочка с ключами.

            В это время она уже могла прогуливаться с любимым по набережной, наслаждаясь неспешной беседой, нежась в его крепких объятьях под теплыми лучами заходящего солнца. Или они могли пить огненно-пряный глинтвейн из одного бокала у камина загородного дома. Или плыть на весельной лодке по застывшей глади озера. Вообще могло быть много разных «или», но вместо этого она стреноженной козой сидит в плесневелом подвале, «дышащим историей, к которой мы можем в буквальном смысле прикоснуться».

            Риса со злостью посмотрела на рыхлую фигуру профессора в старомодном костюме-тройке, на его периодически высверкивавшую в лучах лысину, обрамленную редкими пучками седых волос, и не могла поверить, что идея вызывать демона захватила именно его. Удивительно, что похитителем оказался не какой-то озабоченный студент, а человек солидный, степенный, разменявший седьмой десяток.

Хотелось верить, что суета с мелом, линейками и угломером — это не всерьез, что сейчас профессор дочертит свой рисунок, расскажет, как любил делать под конец лекции, несколько страшных историй, в которых щедро перепутает правду и вымысел, а затем отправит библиотеку думать и проверять, что в его рассказе — истина, а что — ложь. Но на стоящем поодаль косоногом табурете лежали  причудливой формы чаша и узкий клинок в потрепанных  ножнах, магнитом притягивавший взгляд девушки. Он совсем не походил на нож для веревок, а значит выходов из этой ситуации не так уж много...

- Леонид Аркадьевич, - окликнула она и, завладев его вниманием, продолжила. - Как вынужденный участник ритуала, я хочу понимать что вы делаете и зачем. Пожалуйста, расскажите.

Эйтгер устремил взгляд на свою лучшую студентку, уже год как аспирантку кафедры. Как всегда, в ясных васильковых глазах плескалось любопытство и свойственная ей жажда знаний,  перед которыми не мог устоять ни один преподаватель.

—  Это уникальный опыт,  опыт, к которому я шел всю жизнь. Знаете, Ларочка, - Рису передернуло от звучания имени, она терпеть не могла, когда ее называли фамильярно, но сдержалась, - В невежественные времена, когда я  родился и рос, под запретом была не только вера в  бога, но и знания о иных силах. Меня тянуло к неизведанному, загадочному. В студенчестве интересовался оккультными науками, мистицизмом, язычеством, магией и особо теми областями, что ныне несведующие ханжи окрестили сатанизмом. Сатанизм, ведьмовство, нечистая сила... Ошибочно и крайне нелепо отождествлять эти сущности с добром или злом. Сами по себе они нейтральны и как их использовать — во зло или во благо —  личный выбор. Призвавшего. Всю жизнь я искал то, что позволило бы мне прикоснуться к этим силам и вечности. Чтобы проводить свои исследования на должном уровне, я в совершенстве овладел тремя языками помимо латыни и русского, получил лучшее образование, защитил кандидатскую, а затем и докторскую.

Он перевел дыхание и продолжил:

–      Сколько трактатов и гримуаров ведьм я изучил за последние тридцать лет – не счесть, но ни одном из них не была четко прописана структура исполнения ритуала призыва! Но неделю назад я обнаружил это сокровище! – Профессор торжествующе потряс небольшой книжкой в истертой кожаной обложке. - После десятков лет изучения тысяч страниц текстов, безуспешных поисков и отчаяния, я не сразу поверил своей удаче. Этот гримуар стал моей путеводной звездой, откровением, ответом на вопрос всей моей жизни, и вы, дорогая моя, мне в этом посодействуете! Я вызову демона! И не какого-то там, а высшую силу! Вы же понимаете, как важно то, что произойдет сегодня, какая ответственная роль отведена именно вам? Ради такого исторического события можно и отложить личные планы, не так ли?

–        Прекрасно понимаю ответственность перед вами и наукой, в своем участии отказать не могу, сами понимаете - покладисто ответила Риса, продемонстрировав связанные запястья.  - Но не могу не спросить: безопасно ли проводить эксперимент всей вашей жизни вот так, второпях? Не задумывались почему к вам так внезапно попал редкий и ценный гримуар? Это может быть подделка или злая шутка или вовсе не шутка...

–        Это не подделка! Я тщательно проверил, гримуар настоящий. Я хочу, просто обязан провести ритуал не медля, как можно скорее! Ваша жертва, кхе-кхе, будет не напрасной...- проворковал он и нежно, как другие гладят любимую кошку, провел полными пальцами по ветхому переплету книги.

–     Если вы уверены в его подлинности, не стану разубеждать. Но скажите, как происходит выбор жертвы? Почему именно я?

–        Выбор очевиден! Да, я отступил от признанных канонов  и сознательно пренебрег чистотой тела жертвы — с нажимом  произнес Эйтгер, бросив суровый взгляд на крупный бриллиант в оправе помолвочного кольца, охватывавшего безымянный палец аспирантки. — Но тело — только тело. В современном мире найти девственную телом и душой девицу сложно, можно и кхм... жестоко обмануться. Потому мной было принято решение принести в дар демону нечто, что всегда, во все времена ценилось превыше всего: ум и красоту. Вы, Ларочка, были лучшей студенткой за последние двадцать лет моей преподавательской деятельности. Да, что и говорить,- он махнул перепачканными мелом пальцами, - За всю свою карьеру я не встречал столь эрудированную и жаждущую знаний особу. И к тому же красавицу! Вы помолвлены и  храните верность своему избраннику, что весьма похвально!- одобрительно отозвался Эйтгер о нашумевшем скандале между Аверьевой и представителя «золотой» молодежи в лице сына ректора.   -А теперь завершающий этап нашей подготовки. Позвольте вашу ручку.- Он ловко взрезал кожу на предплечье девушки, отсчитал трижды по шесть капель в чашу и аккуратно заклеил порез пластырем и чопорно пояснил:

–        Я против лишнего кровопролития, когда его можно избежать. Ваша кровь послужит угощением демону, отведав которое, он выпьет вашу жизнь и тем самым перейдет в этот мир и под мою власть.

–        Профессор, вы уверены, что мою кровь нужно использовать так? - уточнила Риса, заметив, что он ставит чашу за гранью внешнего круга.

–        Без всякого сомнения, моя дорогая, без всякого сомнения!  Ларочка, я всегда восхищался вашей любознательностью. Именно поэтому вы, моя дорогая, должны принять участие в сегодняшнем эксперименте. Лучшей кандидатуры, достойной Его, мне не сыскать.

Зависнув над линиями октограммы в немыслимой для его возраста позе, Леонид Аркадьевич нанес в центр рисунка руну призыва демона и, слегка пошатнувшись, распрямился. Было заметно, что многочасовая возня с чертежами далась ему не просто: лицо раскраснелось,  капли пота, стекавшие по покатому лбу и округлым обвислым щекам, срывались на исчерченный белым мелом камень, когда он не успевал подхватывать их полосатым носовым платком.

–     Его? Кого вы призовете?- спросила Риса и сама удивилась тому, как низко и хрипло прозвучал ее голос.

–     Кианна, демона вечности и утерянных знаний! - Эйтгер перелистнул страницу гримуара и торжественно зачитал:
–     Secundum antiquum pactum compleatur rituale! Elementis terrae, ignis, aquae et venti coniuro! Virtutes animi, lucis, siderum ac tenebrarum, viam monstrao, praecipio, voco: coram me appare, in gyro. Voto incommutabili et septem sigillis exoro: ne obsis, ne secus quam voluntate mea et sacrificio praeparato. O Kianne, appare, appare, appare in mundo!*.

Лучи звезды налились багряной чернотой, руна призыва исторгла дымовую завесу в центре которой появился... Риса не сдержала восхищенного вздоха. Явившийся человеком точно не был. Так выглядело искушение, так выглядела тьма. Антрацитово-черные глаза, холодная улыбка на хищном лице, широкий разворот мощных плеч и длинные волосы цвета горящей лавы. Глядя на фигуру Кианна, она мигом вспомнила, что демон вечности, огня, утерянных знаний и кошмаров по данным некоторых монографий потворствует пороку и разврату.

–        Кто звал меня? - спросил Кианн глубоким проникновенным голосом. Пространство внутри октограммы дрожало и искажалось от потоков силы, исходивших него.

–        Я, Леонид Аркадьевич! Вот это, - мужчина кивнул на чашу с кровью аспирантки.- священная  жидкость из тела  жертвы, она впустит тебя в мир людей, по моей воле и под мою руку.

Киан окинул ленивым взором медную чашу и издевательски усмехнулся:

–     Постою за порогом.

–     Что?! - Оторопело выдохнул профессор.

–        Я — познание, я — вечность, я — пламя. Власти твоей нет надо мной - Голос призванного резал острее бритвы.

–        Ты скован печатями и незавершенным ритуалом! Не сойдешь с этого места, пока не свершится сделка! - взвизгнул профессор, тыкая пальцем в страницы гримуара и еще больше распаляясь. - Я найду на тебя управу, не хочешь, а придешь в этот мир!

–        Управу? На меня? - Смех демона шелком заскользил по коже Рисы. — Ты жалок. Правда думаешь, что гримуар — это поводок, которым смертные контролируют нас? Серьезно? Разочарую тебя. Закон равновесия един для всех миров: невозможно призвать, подчинить и удержать нечто большее, чем  ты сам. Круги призыва были созданы демонами для демонов, чтобы мы могли приходить в уютный вкусный мир людей ради забавы и наслаждений. Не для исполнения ваших желаний, нет.

- Но...я же не прошу выполнить мое желание! Я живу ради науки, истории и знаний. Я отдаю всего себя им!

–           Прекрасные искренние слова. - оскалился призванный. - Теперь ты — мой.

Эйтгер зашатался и упал, бездыханный.

Несколько мгновений спустя силовые линии восьмилучевой звезды замерцали снопом искр и погасли.

–        А теперь главное блюдо- чувственно произнес демон и одним слитным, незаметным человеческому глазу движением оказался перед пленницей.

Риса сжалась от опаляюще-искушающего ужаса, когда сильные пальцы охватили ее запястья поверх веревки. От предвкушения чего-то невероятного захватило дыхание.

–        Я расскажу тебе...сказку. Чтобы демон мог войти в этот мир, нужно выполнить несколько условий. Люди называют их ритуалом, — слова лились чарующе медленно. — О, я знаю, исполнить его не просто...- Под его взглядом веревки рассыпались прахом и обжигающие холодом пальцы огладили кожу девушки, стирая следы от пут. - Сначала нужно правильно выбрать жертву. Подойдет та, что одержима идеей привести демона в мир любой ценой, готова пойти на смерть ради своей цели. Жертва безвозмездно дарует жидкость своего тела. Если призванный изволит принять ее жизнь как плату, если он пожелает войти в этот мир, то энергия темной грешной души  отомкнет врата между Навью и Явью.- шепот Кианна пульсировал в ее венах, пьяня  и возбуждая.

–        И тогда призванный...

–        Воплотится в мире людей, где встретится с создателем ритуала. Сегодня демону, попавшему в коварные сети заклинателя, остается сказать только одно. 

–        Что же? – с придыханием спросила она, глядя в глаза своей вечности.

На лице Кианна лице расцвела истинно дьявольская улыбка, в ней было все: восторг, предвкушение, восхищение и страсть:

–        Риса, любимая, так на свидание можешь пригласить только ты!

* По древнему договору да свершится ритуал! Стихиями земли, огня, воды и ветра заклинаю! Силами духа, света, звезд и мрака указываю путь, повелеваю, призываю: предстань передо мной, во круге.   Непреложным обетом и семью печатями заговариваю тебя: да не пресечешь контур иначе, кроме как по воле моей и жертве уготованной. О, Кианн, явись, явись, явись в мир!