Держи крепче, профессор!

Пролог

– Можете поцеловать невесту!

– Профессор, – шиплю я, – даже не думайте.

В глазах профессора Альбера сверкает злодейский огонек. Все-таки непривычно видеть его таким… беззаботным, молодым…

– Боишься? – ухмыляется Альбер.

Да. Боюсь. Боюсь потерять себя, боюсь забыть о том, что на самом деле важно. Боюсь предать. Не успеваю выдохнуть ответ, как его дыхание смешивается с моим – горячее, неровное. Его губы… Мягкие, настойчивые. Они вкуснее, чем должны быть. Они похищают остатки здравого смысла, выбивают мысли. Его ладонь скользит по моей шее, пальцы путаются в волосах. Это не я, это другая отчаянная студентка выходит замуж за своего профессора.

– Объявляю вас мужем и женой!

Резко разрываем поцелуй. Что я наделала? Что мы наделали? Это конец. Профессор стоит лохматый и улыбается. Ударить его мало за такую улыбку.

– Я вас ненавижу, – шепчу одними губами.

– Ты главное не отставай. Насчет три – валим отсюда. Раз… два…

– Вы же поставите мне автомат?

– Бежим!

Неделей ранее

– Встречаем победительницу конкурса красоты «Мисс Магическая Академия!».

К сцене идет самая красивая девушка на свете. Белокурые волосы до талии, очаровательная улыбка. Все в ней ладненько. И фигурка-то у нее девяносто-шестьдесят-девяносто, и рост сто семьдесят сантиметров, и лицо самое пропорциональное на свете. Аккуратный носик, большие глаза – все как положено. Каждый смотрит на красотку с восхищением. Еще бы! Знали бы вы сколько времени я потратила на оборотное зелье, которое меня (меня!) смогло превратить в «Мисс Магическая Академия».

– А теперь слово нашей первой красавице!

Вот я уже стою на сцене и мысленно проклинаю ведущих, которые не могут просто надеть мне на голову диадему победительницы, им еще речи нужны.

– Благодарю за организацию мероприятия, – выдавливаю из себя. – Это большая честь надеть на себя туманную диадему самой королевы.

Про «диадему» выделяю особенно, мол хватит слов – дайте мне заслуженную награду. Эта безделушка способна возвращать утерянные воспоминания, и я должна вернуть свои во что бы то ни стало.

– Расскажите, в чем секрет вашей победы?

Моей победы? Ха! Секрет прост – подпоить настоящую победительницу и занять ее место на церемонии награждения.

– Упорный труд, – отвечаю с вымученной улыбкой и смотрю в зал. – Не бойтесь идти к мечте, тогда однажды она обязательно сбудется. И вы тоже получите свою диадему.

Сколько раз я еще должна произнести слово «диадема», чтобы она наконец-то упала мне на голову?! Давайте как-то поторопимся…

– Да начнется награждение!

Ну наконец-то! Выдыхаю и смотрю в зал с вымученной улыбкой. Неужели, это случится, и после нескольких лет пустоты я вспомню того, кого любила, вспомню нашу украденную жизнь, и воображаемый образ из сна станет настоящим воспоминанием. Радостное предвкушение испаряется, когда встречаюсь взглядом с человеком, стоящим в дверях. Быть того не может! Что на церемонии забыл профессор Альбер?

С виду – мажор мажором, перепутавший ночной клуб с Академией. Увидь его кто – не поверят, что он препод, а не троечник с последней парты. Расслабленный, взъерошенный, небрежный. На носу привычные круглые солнечные очки, будто он пил всю ночь и стал особо чувствительным к свету. Кто вообще носит солнечные очки в помещении? Но Альберу всё прощают. И совсем не профессорскую любовь к джинсам и футболкам, и неоправданно низкий средний балл, и деланную мрачность. А все потому, (даже не верю, что говорю это!) что он реально хороший препод. По крайней мере так говорят даже те, кто его ненавидят. «Ненавижу его! Ненавижу! Но с ним я впервые понял этот предмет!» – так они говорят.

Альбер стал самым молодым профессором во всей нашей Академии, кажется, ему даже нет тридцати... загадочный, мрачный, уууу… А еще он реально красавчик. Высокий, густые темные волосы, прямой нос, волевой подбородок, чувственный рот, искривленный в вечной усмешке. По секрету – у этого гада даже есть тайный клуб фанаток. Они млеют от его расслабленной походки и темных очков, от его бархатного голоса… Правда, после последней сессии их встречи стали реже. Видать, Альбер все-таки кого-то из своих тайных фанаток завалил.

– Об-ман-щи-ца, – читаю по губам профессора, и на его губах появляется тень насмешливой улыбки, говорящей «попалась».

Нет-нет-нет! Нет! Вздрагиваю и скорее отвожу глаза. Он не помешает мне получить диадему, не сейчас, когда я всего в шаге от победы!

– Торжественно награждается… – начинает помпезный голос и тут же замолкает.

В зале ахают и охают, я же испуганно оборачиваюсь на ведущую, которая вдруг стала бледной и готова в обморок грохнуться.

– Самозванка! – выдавливает она. – Шпионка! Воровка!

Протягиваю прядь своих волос, ставших снова коричневыми, и понимаю кошмарность ситуации. Морок спал. Я – это снова я. И… зрители не рады.

– Позор!

– Это не Мисс Академия!

– Предательница!

– Мошенница!

– Самозванка!

Среди вопящих зрителей различаю лишь злую насмешливую улыбку профессора Альбера. Это его рук дело, он как-то узнал меня, снял морок и погубил.

Друзья, продолжение уже сегодня!

В моей истории будет:
- горячий профессор
- потерянные воспоминания
- красивая история от ненависти до любви

Приглашаю в истории про "Бракованных ведьм"

Ищите по ссылке:

– Господа, это недоразумение, – поднимаю руки. – Настоящая победительница приболела и попросила меня – ее лучшую подругу всего лишь подменить… и…

– Схватить ее!

– Да вы издеваетесь! – подбираю юбки и прыгаю со сцены.

Прости, диадема, но сейчас важнее спасти собственную шкуру. Морок – это запрещенное заклинание – за него грозит не только исключение из Академии, еще удары плетью, магическая тюрьма и многое другое. Проклятый Альбер! Неужели не мог объявиться позже?

– Простите! Извините! Разрешите! Дорогу победительнице! – протискиваюсь через толпу.

Люди сейчас слишком озадачены и напуганы, чтобы пытаться меня остановить, а я умело пользуюсь всеобщим замешательством. Остается всего лишь метр до спасительной двери, а дальше бежать будет проще. Как знать, может никто и не рассмотрел толком моего лица. Мысленно исправляюсь. Никто кроме профессора.

– А вот и моя любимая ученица, – сильные руки не ловят меня за плечи. – Лира Аврамонова.

– Да как вы могли! – оборачиваюсь на Альбера, забыв о том, как сильно боюсь его. – Вы подставили меня!

– Ты хотела выкрасть диадему королевы.

– Это не ваше дело!

Сердце колотится, а сама еле сдерживаю отчаянные слезы. Еще несколько мгновений, и я бы вернула утерянные воспоминания. Я бы вспомнила того, кого любит сердце. Я бы избавилась от пустоты и снова стала цельной.

– Сейчас тебя будут судить только за неоконченное похищение короны и наведение морока, – говорит Альбер. – А не за государственную измену.

– Пустите!

Пытаюсь вырваться, но стража уже тут как тут – сковывает мои запястья. А профессор смотрит из-под своих раздражающих темных очков, и во взгляде его нет ни тени сожаления.

– Вы все испортили! – выдыхаю. – Я была так близка!

– Я спас тебе жизнь. Окажись корона на голове самозванки – это бы истолковали как измену. За измену казнят, Лира.

– Тех, кто попадается, – чуть слышно добавляю я, уводимая стражей.

Как он вообще меня узнал под мороком? Хороший вопрос! О профессоре ходит много легенд, в том числе о его всевидящем глазе, способном смотреть сквозь магию. Не знаю, возможно ли это вообще, но я здесь – раскрытая и опозоренная, так что…

На мне все еще пышное платье победительницы конкурса красоты, только теперь, когда я снова стала собой оно мне длинновато. Путаюсь в юбках, но голову держу высоко поднятой. Ничего. Я еще вспомню. Будут и другие конкурсы красоты, будут и другие возможности. На меня пялится вся Академия. Показывают пальцами, шепчутся. Ну пускай себе шепчутся о самозванке, которая почти получила диадему. Как же обидно. Это проклятое «почти»!

О том, что мне стерли память, я узнала не сразу. Какое-то время жила себе и жила, а потом в сон стали врываться воспоминания о незнакомце. Во сне я отчетливо видела его образ, но, когда просыпалась не могла вспомнить ничего. Как он выглядит? Какой у него голос? Если я встречу его, то не узнаю. А он? Узнает ли он меня или ему тоже стерли память?

Меня грубо заталкивают в зал Совета Академии. Туда, где за большим круглым сидят три строгих профессора: ректор – седовласый дед с большим подбородком, наша декан факультета зельеварения – дородная женщина с видом любопытной торговки и наконец профессор Альбер – все в той же растянутой футболке и солнечных очках, спасибо хоть мантию сверху надел, у нас же важное собрание.

– Мисс Лира Аврамонова – магиса в третьем поколении, – начинает ректор. – Вы обвиняетесь в незаконном использовании морока, присвоении чужой личности, а также в покушении на похищение туманную диадему. Зачем вы это сделали?

Втягиваю воздух. Есть правдивый ответ, но он неприемлем. Если скажу про стирание памяти – начнется разбирательство, в котором выяснится много неприятных подробностей моей жизни. К тому же, я не уверена в том, что у моего любимого не было проблем с законом. Стирают память не просто так.

– Это недоразумение, – бормочу я. – Клянусь, что ничего не хотела, только…, – мысль приходит внезапно. – Я просто всегда мечтала стать победительницей конкурса красоты, а тут представилась возможность.

Вижу как ухмылка трогает губы Альбера. Ну, конечно, он не верит не после того, как видел отчаяние в моих глазах.

– Кто изготовил вам морок?

Кто изготовил морок? Сама я изготовила, конечно. Еще сообщников мне не хватало.

– Мисс Лира, это очень серьезно. Существует не так много специалистов, способных сотворить настолько опасное заклинание. Вы должны сообщить имя поставщика.

Даже если бы я сказала правду – мне бы не поверили. Двоечница изготовила морок? Ха-ха, не смешите.

– Лира, кто?!

– Простите, не помню, – отвечаю я.

Отец еще в детстве научил меня, что на любом судилище вместо «не знаю» лучше отвечать «не помню». Если понадобится, то потом сможешь неожиданно все «вспомнить», а если нет– то никто не обвинит тебя в лжи.

– Как это не помнишь? – спрашивает ректор.

– Было темно и давно… а еще раннее утро после бессонной ночи.

Ректор качает головой и забавно трясется его подбородок. Он не верит мне, но пусть лучше предполагает, что я прикрываю сообщника.

– Совет обсудит ваше наказание и примет решение на рассвете, как гласит священный устав, – ректор встречается со мной взглядами. – Вы меня разочаровали, мисс Лира.

Жму плечами. Вы не представляете, как я сама разочаровалась. Диадема была так близко, а теперь… Смотрю на Альбера. Все из-за него. И я срочно должна что-то сделать для собственного спасения.

Атмосфера истории:

****
Друзья, приглашаю в захватывающую историю от

Совет примет приказ о моем отчислении, и прощай диадема. Ее хранят здесь в архиве под стеклянным куполом и достают лишь раз в год – на церемонию награждения Мисс Академии. Победительница мерит диадему и возвращает. И до следующего года. Но если меня отчислят – то придется попрощаться с мечтой о возвращении памяти. Мне больше нечего терять. Сжимаю кулаки и иду в преподавательское крыло.

– Профессор Альбер, – бормочу я, – из-за вас я влипла, значит вы и поможете мне выпутаться.

Я плохая ученица, но увлеченная личность. Поэтому я плоха во всем, кроме одного. Но зато в этом одном я настолько хороша, что могу сравняться с великими магистрами. Морок. Я сделаю любой морок, я обращу кого угодно в кого угодно. Ха! Да-да, я преуспела в незаконной магии, но это все последствия сложного детства. Мой отец был опальным разведчиком королевской гвардии. То есть ему приходилось скрываться от властей – это раз, а два – он умел это делать мастерски. Детство в дороге под чужими личинами и научило меня магии морока.

Намешала я для профессора Альбера особый «подарочек». Если об этом узнают – меня не просто вышибут, меня казнят. Втягиваю воздух и решительно киваю. Пойду на все, если это позволит мне остаться в Академии. А потом и заполучить диадему! Сжимаю в руках склянку с мороком для Альбера. Подумать только, еще пару дней назад я боялась руку поднять во время его лекций, даже взгляда избегала, а сейчас собираюсь сделать самую наглую вещь на свете. Я…

– Что ты здесь делаешь? – спокойный голос заставляет обернуться.

Несоответствие сковывает. Он стоит без своих черных очков и выглядит… другим. Добрым и спокойным парнем, а не придурком-профессором. Внимательные глаза слишком красивы для того, кого студенты привыкли ненавидеть или бояться. Застываю, не понимая, почему раньше, когда из-под очков мелькали бездонные колодцы его глаз, я не могла увидеть их красоты.

– Что ты здесь делаешь? – звучит вопрос снова, и я вздрагиваю, приходя в себя.

Он мог бы разозлиться (я же проникла на его частную территорию!). Почему так спокоен?

– Зачем вам солнечные очки? – вырывается у меня.

Неосознанно тяну время. Думать-думать.

– Глаза чувствительные, – бросает профессор.

Киваю, делая вид, что верю, а в голове снова начинают крутиться шестеренки. Зачем я сюда пришла?.. Собиралась подлить морок в графин с водой, но раз профессор здесь – надо действовать иначе. Только как?

– Решение уже приняли? – осторожно спрашиваю, продолжая судорожно думать. – Насчет наказания?

– Мы до тебя еще не дошли.

– Как это не дошли?!

– У Совета много других тем для разговора.

Втягиваю воздух и смотрю на профессора, не отводя глаз. Без этих дурацких почти броневых очков он становится проще, приземленнее. Не кем-то из класса великих-и-ужасных, а тем, кто вполне мог оказаться твоим соседом или кем-то с кем вы вместе ходите в магазин. Простой мужчина. Красивый. Идея приходит внезапно, и я сама ахаю от наглости этой идеи. «Даже не думай, глупая! – шепчет разум. – Уходи отсюда и прими свою судьбу!». Мою судьбу? Какая у меня может быть судьба без памяти? Как я могу жить, не обретя целостность.

– Профессор, – удивляюсь, как уверено звучит мой голос, – это для всеобщего блага.

– О чем ты…

Быстро отхлебываю из склянки и целую Альбера, вливая морок ему в губы.

Никакого пути назад. Либо все получится, либо меня отчислят. Отступаю на трясущихся ногах, сама с трудом понимая, что натворила. А выражение лица профессора бесценно. Глаза огромные. Стоит, как истукан. У меня даже мысль возникает, что это его первый поцелуй. Нелепо, конечно, Альбер выглядит, как человек знающий в таком толк, но что за реакция? Или он так от неожиданности? Или узнал вкус «поцелуя»?

– Что ты в меня влила? – Альбер приходит в себя и резко хватает, прижимая к стене.

Сердце колотится. Тук-тук-тук… Даже вдохнуть не могу. Он нависает и кажется огромным, а глаза – чернее ночи. Тут мне становится страшно. По-настоящему страшно… Это конец. Но всего лишь одно моргание, и профессор покрывается зеленой дымкой. Еще одно моргание… и профессора нет, а на полу лежат его одежды.

Тут я наконец-то вдыхаю. Что ж, я успела и не попалась. Можно считать – половина дела сделана.

– Мяу!

Ах, вот и Альбер. Из-под одежды высовывается разгневанная морда пушистого черного кота. Все верно, я превратила своего профессора в кота. Теперь он смотрит на меня большими глазами, но сказать и сделать ничего не может. Большой, пушистый и разгневанный он больше напоминает пантеру, чем обычного домашнего котика. Интересно, если он увидит мышь – станет ли он за ней бегать? И мне становится смешно, очень смешно, потому что кот смотрит и злится. Я прямо вижу бесконечную хищную злобу в его в глазах. Шерсть дыбом стоит.

– Простите, профессор, – говорю, сдерживая смех. – Мой волшебный поцелуй превратил вас в Барсика.

Рычит. Ух ты. И не думала, что коты так умеют. А глаза сверкают. Ха-ха, вряд ли хоть кто-то с профессором обходился подобным образом. Да ему даже слово поперек боялись сказать, не то, что превращать в кого-то там.

– У меня нет другого выбора, – говорю Альберу. – Меня нельзя исключать.

Наверняка, профессору есть что сказать, но я не понимаю языка животных, так что Альбер мяукай сколько хочешь – все равно помешать ты мне не сможешь. Закрываю дверь на защелку. Теперь можно и мне оборотное зелье выпить. Встряхиваю очередной флакончик. Здесь уже есть все, кроме последнего элемента – бросаю в зеленоватую жидкость предусмотрительно вырванный во время поцелуя волос Альбера. Волос тут же начинает шипеть и исчезает.

– За вас, профессор, – говорю, приподнимая морок, и залпом выпиваю.

Легкое головокружение. Мир мутнеет перед глазами. У меня закончились обезболивающие, так что приходится терпеть боль превращения. Втягиваю воздух, ощущая, как все тело сковывает дрожь. Немного потерпеть, совсем чуточку. В детстве я принимала морок прямо так – и ничего, а сейчас… избаловалась я, отвыкла. Несколько мучительных секунд, и я снова могу жить. Встречаюсь со своим новым отражением взглядами и подмигиваю. Жить в чужом теле.

– Профессор, все ждут только вас, – стук в дверь.

Смотрю на кота, у которого отвисла челюсть. «Сумасшедшая девчонка!» – говорит его взгляд. Я знаю, но здравый смысл никогда не был моим достоинством.

– Сейчас приду, – отзываюсь я голосом Альбера.

Я часто превращалась в других людей, но в мужчину впервые. Ощущения странные, неловко как-то. Откашливаюсь, привыкая к голосу. Красивый у него голос, таким бы песни петь, а не студентов ругать. Снова задерживаюсь у зеркала. Альбер… Вот ты какой, профессор. Странно разглядывать чужое лицо на себе самой. Трогаю нос (классный прямой нос, даже прямее моего). Поднимаю брови, изучая мимику. Хмурюсь. Альбер же часто хмурится? Значит и мне придется ходить с хмурым выражением лица. Приглаживаю слегка волнистые волосы. Мягкие. Покрутить головой, разминая шею. Потереть подбородок с едва проступающей щетиной. В такие моменты я искренне ненавижу мороки. Остается переодеться, а то профессор в платье «Мисс Академия» будет выглядеть крайне подозрительно.

– Не смотрите на меня так, – говорю коту. – Вы сами виноваты, что сорвали награждение.

Кот медленно моргает, и я ощущаю гнев и невысказанное: «Я спас тебе жизнь».

– Ничего вы не спасли, – продолжаю, роясь в шкафу. – Я же не собиралась воровать диадему, хотела лишь примерить.

Примерки бы хватило для возвращения памяти. Победительницы Конкурса Красоты не забирают корону себе, конечно, нет. Диадема лишь символ. А в шкафу-то у него не густо. Несколько черных футболок, несколько… это что? Футболка с логотипом рок-группы?

– Вам нравятся «Проклятые Гепарды»? – поворачиваю голову на профессора-кота. – А вы не похожи на фаната.

Взгляд испепеляющий. Понимаю. Я бы тоже себя не в своей тарелке чувствовала, если бы кто-то узнал тайну о моей любимой музыкальной группе (особенно, если эта группа такая себе). Но смотреть на Альбера слишком смешно, чтобы большие кошачьи глазки внушали ужас.

– Вы бы хоть костюм себе завели, галстук там, – советую я, перебирая простую одежду. – Вам бы пошло.

В очередной раз сталкиваюсь со своим новым отражением, и только тут до меня доходит то, что я натворила. Превратила профессора в кота, сама превратилась в профессора. Сейчас-то я выторгую помилование для бедной девочки Лиры, но дальше что? Если моя афера вскроется, то это будет уже новый суд и новый приговор. Сейчас бы пригодился отец с его криминальными советами. У папы всегда был план для таких ситуаций, а еще пара -тройка знакомых, которые могли бы помочь. Но здесь есть только я, и я сама должна действовать. Быстро натягиваю одну из обычных черных футболок профессора и джинсы. Мне неловко и стыдно, и снова неловко. Но дело надо сделать, а потом забыть, как страшный сон.

– Посидите здесь, профессор, – говорю, направляясь на выход, совершенно позабыв о главном – о нелепых очках.

Надо будет поработать над походкой. И говорить более небрежно. Голос-то у меня поменялся, но манера осталась прежней. Будет странно, если Альбер вдруг станет использовать в речи словечки студенточки. Держись уверенно. Уверенно. Просто держись.

В зале для обсуждения все по-старому, ректор на своем месте, и тетушка с факультета зельеварения тоже – сидят, как будто я ни не уходила. Осматриваюсь и уверенно иду к профессорскому месту, намереваясь обмануть двоих самых умных людей в Академии. Главное меньше говорить и быть уверенной. Я же справлюсь, верно? И не с таким справлялась!

– Продолжаем обсуждение непростительного поведения студентки Лиры Аврамоновой, – говорит ректор.

– Мы должны ее оправдать, – отвечаю, надеясь, что мои интонации похожи на профессорские.

– Оправдать? Она собиралась похитить королевскую корону. Если бы у нее получилось, то уже не мы бы принимали решение. Это бы стало изменой.

Да-да, об этом мне уже говорил Альбер.

– Она не виновата, – продолжаю я уверено и твердо. – Студентка выполняла мое задание.

Две пары пораженных глаз смотрят в мою сторону.

– Альбер, да о чем ты? – подает голос доселе молчаливая профессор Панна.

Ха! Студенты так дрожат перед профессором Альбером, и мне почему-то даже не приходило в голову, что профессора относятся к нему куда проще. Для них всего-то всезнайка с большим самомнением.

– На одном из семинаров по магической атаке, я сказал, что поставлю зачет тому, кто сможет надеть на себя диадему королевы, – мастерски выдумываю на ходу. – Но я не думал, что девчонка воспримет мою шутку всерьез.

Виснет тишина, и в немых взглядах «коллег» читается явное: «Альбер, ты хоть знаешь, к чему могут привести такие шутки?».

– Мы должны снять любые обвинения с Лиры, – продолжаю, пользуясь замешательством. – Она не подлежит наказанию.

– А кого нам следует наказать? – ректор встречается со мной взглядами. – Тебя, Альбер? Ты же не забыл, на каких условиях здесь?

Молчу. Делайте, что хотите. Хотите наказать Альбера – да пожалуйста. Только разрешите мне (настоящей мне!) остаться.

– Дело еще не дошло до короля, – говорит Панна. – Мы можем замять.

– Замять?! – ухмыляется ректор. – А что прикажете делать с кучей очевидцев? Слухи, как зараза, распространяются с каждым открытым ртом.

– Учения, – говорю я. – Мы скажем, что это было учение. Проверка, которую наша Академия прошла.

– Как у тебя все просто!

Да хорошая идея, чего вы?

– Впредь думай, что обещаешь своим студентам, – бросает ректор. – Если не хочешь обратно за решетку.

Обратно куда? Мир сошел с ума или меня подводит слух? За решетку? Но не успеваю все обдумать, как раздается громкое «Мяу!», потом еще «Мяу» и еще… А потом до меня доходит. Это азбука морзе. Три коротких мяу, три длинных и снова три коротких. Точно сос! Он зовет на помощь! Нет-нет-нет! Не хватало мне еще здесь слишком умного кота!

Три пары пораженных глаз смотрят на лохматого и хмурого кота, который высовывает язычок и облизывается. Снова три коротких «мяу», снова три длинных.

– Это еще что такое? – голос ректора возвращает меня к реальности. – Почему он так странно мяукает? Мне кажется, или это сигнал о помощи?

Нет, вам не кажется, дорогой ректор. Надо действовать быстро, быстрее, чем когда-либо. Все, хватит с меня этого жалкого ступора!

– Нашелся! – бросаюсь к коту. – Мурзик, вот ты и нашелся!

Мурзик? Что за дурная кличка? Об этом подумаю позже, а пока…

– Это мой кот, – беру агрессивного царапающегося профессора на руки, прижимаю со всей силы (Благо, в мужском теле сил у меня предостаточно).

Угомонись, профессор. Не рушь все. Пожалуйста. Знаю, что накосячила, знаю, что ты не особо рад новому телу, но поверь, мне куда тяжелее приходится.

– Альбер, откуда у тебя кот? – не понимает ректор..

– От моей троюродной бабки. Померла, а кот остался.

Это все гены отца. Однозначно. С такой легкостью впаривать людям откровенную чушь – нужен врожденный талант, переданный генетически. Профессор-кот продолжает царапаться, вырываться, орать.

– Да тихо ты, – рычу на кота. – Успокойся!

Ага, конечно, успокоится он! Не замечаю, как мы с Альбером-котом оказываемся на полу, пытаясь друг друга прикончить. Оба рычим и набрасываемся друг на друга. Я вся исцарапанная, кот совершенно озверевший. Это охота. Охота друг на друга, охота не на жизнь, а на смерть. Охота, о которой сложат легенды…

– Профессор Альбер! – наконец откуда-то сверху гремит голос ректора, и мы с котом одновременно поворачиваем на него головы. – Это переходит все границы!

Слышу, как рядом сглатывает кот. Испугался? Ха-ха!

– Сначала эта история со студенткой, – продолжает ректор зло. – Теперь безумный кот. Что с тобой происходит?

Теперь кот слышит, как сглатываю я. Надо будет придумать объяснения. Скажу, что все из-за троюродной бабки (той самой, от которой якобы кот), мол она-бедная померла, а я все никак не могу свыкнуться с потерей. Траур у меня такой. Так и скажу. Зыркаю на кота, умоляя помалкивать, пока я окончательно не похоронила его репутацию.

– Прошу прощения, – поднимаюсь с пола и выпрямляюсь, превращаясь в серьезного человека, достойного доверия. – Все дело в моей бедной…

Но договорить про бабку, и про то, как же мы были с ней близки, не успеваю.

– Чтобы реабилитироваться после сегодняшнего, ты примешь участие в Изумрудном Граче, – говорит ректор.

– Постойте, что? – не верю своим ушам. – Это же парное соревнование.

– Да.

– То есть преподаватель в паре со студентом должен играть в эту магическую интеллектуальную игру?

– Ты прекрасно знаешь правила, Альбер.

И правда, настоящему Альберу хватило бы ума не повторять по три раза то, что всем и без того известно. Но я-то не он и в гробу видала эти дурные соревнования.

– Теперь тебе не отвертеться, – ректор одаривает обескураженную меня хмурым взглядом. – Чтобы выиграл для Академии Изумрудного Грача.

Выиграл? А не то? Обреченно поворачиваю голову на кота, и, возможно, мне кажется, но кот скалится. Я влипла, так влипла, а помощи просить не у кого. Ну папа, где ты со своими шпионскими штучками, когда так нужен.

Покидаем совещательный зал вместе с котом. Идем медленно и обреченно. Видок у нас такой, будто на казнь идем. Если не выиграю это проклятое соревнование – придется бежать без диадемы. Жизнь сохранить важнее. Закусываю губу. Нет-нет-нет. Даже думать не хочу. Я не сдамся. Либо убегу с диадемой, либо умру. Вот так.

– Вы не можете им рассказать про меня, – говорю, поглядывая на Альбера. – Если ректор узнает, что вас провела студентка… – закусываю губу. – Простите, что так вышло, но прошу – подыграйте мне.

Кот вышагивает рядом, и мне слишком не по себе от того, что я не понимаю его языка. Сейчас я знать не знаю, что у Альбера на уме, и почему он перестал мяукать сигнал «Сос». Нет-нет. Так не пойдет. Нам нужно общаться. Нужно.

Спустя самые долгие в моей жизни пятнадцать минут, я снова превратилась в себя, и поняла, как сильно люблю собственное тело. Кота пока связала и заперла в своей комнате в общежитии. Не знаю, насколько его хватит, так что придется действовать быстро. Надо раздобыть элексир, позволяющий слышать животных, а по слухам этим промышляет некая Эрика, обитающая в южном крыле женского общежития. Эрика-так Эрика. Придется нам с ней подружиться.

– Кто там? – бросает медовый голос из-за двери.

– У меня есть предложение.

Распахивается дверь, и на меня смотрит самая прекрасная девушка на свете – Эрика Раммунова– первая красотка Академии и мечта любого парнишки. Белокурые волосы до талии, очаровательная улыбка. Все в ней ладненько. И фигурка-то у нее девяносто-шестьдесят-девяносто, и рост сто семьдесят сантиметров, и лицо самое пропорциональное на свете. Маленький носик, большие глаза – все как положено. Стоит в розовой пижаме, слишком милой для ее злого взгляда.

– Как тебе хватает наглости заявляться сюда? – спрашивает Эрика. – После того, как ты лишила меня звания «Мисс Академия»?

– Разве ты не слышала? – делаю самые невинные глаза на свете. – Это все была проверка, организованная профессором Альбером. Вини его, а не меня.

– Не пудри мне мозги! Ты подпоила меня и заняла мое место!

Что ж, так оно и было. И это только моя вина, Альбер не при делах.

– Пока ты не вцепилась мне в волосы, – поднимаю руки. – Скажу, что мне очень жаль.

– Лгунья!

– Почему для тебя так важно стать Мисс Академия?

– А для тебя?!

– Я же говорю, это была проверка профессора Альбера. Не мое личное желание. И мне жаль, что за это поплатилась ты.

Надеюсь, что звучу убедительно. Первая красавица шумно вздыхает и демонстративно отбрасывает длинные белоснежные волосы назад.

– Зачем ты пришла? – спрашивает она. – Если за извинениями, то не жди…

– Конечно, нет, – перебиваю с ослепительной улыбкой. – Мне плевать на твое прощение, мне нужна помощь.

Брови Эрики взлетают, да она не верит в то, что слышит. Помощь? Знаю, что нагловато получается, но у меня не так много времени и есть козырь в рукаве.

– Я хочу понимать язык зверей, – говорю прямо.

– А я тут при чем? – Эрика пытается сыграть непонимание, но плохая из нее актриса. – Это запретное заклинание.

– О, Мисс первая красавица, я в курсе.

Стоим и смотрим друг на друга. Да-да, королева бала, я знаю о твоих темных делишках.

– Ты не по адресу, – говорит красотка, закрывая дверь.

Ну отлично. Я теперь стою, как последняя дура перед закрытой дверью. Цокаю, решаясь идти до конца.

– Эй, – стучу. – Дорогуша, я ведь расскажу. Если не поможешь, то профессор узнает о том, чем ты промышляешь.

Несколько секунд напряженного ожидания, и Эрика высовывается снова.

– Ты ужасный человек, – говорит она. – Однажды ты за все поплатишься.

– Пренепременно, – снова надеваю на лицо наглую улыбку, – а теперь научи меня слышать животных.

– Там нечего слушать, ты разочаруешься.

– А это уже мое дело.

Я разочаровалась. Теперь я слышала каждую ворону, которая каркала: «Еда! Еда!», каждого комарика, который пищал: «Прямо. Лечу. Сюда. Стена. Лечу», каждого паучка, который: «О, моя паутинка. Паутинка моя!». К вечеру у меня совсем трещала голова.

– Что ты собираешься делать? – передо мной расхаживает кот, которого я теперь (о чудо!) слышу.

– Вы знаете, что мне нужно.

– Диадема?

– Да, диадема.

– Ты не ответила на вопрос. Что будешь делать?

Голос у него забавный, не то мурлыкающий, не то скрипучий, и буква «р» дребезжит.

– Я еще не думала об этом, – признаюсь. – У меня плохо с планами, я лучше импровизирую.

– Ты превратила меня в кота, ввязалась в межакадемические соревнования, солгала совету. И самое главное, ты готовишь запрещенные мороки. Если у тебя еще и нет плана – ты обречена.

Кот странно дергается и трется головой о лапу.  

– В чем дело, профессор? – вскидываю бровь.

– Ни в чем.

– Вам за ушком почесать?

Кот сглатывает. Оооо, конечно, почесать, только он серьезный мужик, который ни в жизни в этом не признается. Вздыхаю и чешу ему за ушком, а в ответ раздается мурлыканье. Это самое странное, что случалось в моей жизни.

– Тебя ждет срок в королевской тюрьме, – продолжает кот, а его глаза блаженно прикрываются. – Сюда, немного левее почеши.

Альбер растягивается в кошачьей улыбке, и от его мурлыкания мне самой уже не по себе. Это же мой профессор! Он не должен лежать вот тут, под моей рукой и издавать такие звуки. Жуть, если честно. Когда все вернется на круги своя, я постараюсь забыть об этих днях.

– Так, – убираю руку. – Вы поможете мне?

– Ты совсем глупая? – кот зыркает на меня, и неясно, от чего он разозлился больше: от моего наглого предложения или от того, что почесывания прекратились.

– Не обзывайтесь, пожалуйста, – говорю нарочито спокойно. – Со стороны мужчины грубо называть девушку глупой.

– Я не мужчина, я кот!

– Вы кот мужского пола – так что мужчина, а вот я ранимая девушка.

Кот смотрит на меня, прищурив яркие глаза. Что-то есть чарующее в его взгляде, в его наклоне головы.

– А я ведь все ждал, когда тебе снесет крышу, – говорит Альбер.

– О чем вы?

– Ты никогда не выглядела простой напуганной студенткой. Твоя сущность должна была однажды прорваться.

– Какая такая сущность?

– Неуправляемая, наглая, отчаянная. Я всегда видел это в тебе, Лира. Видел в твоих глазах.

Ооо, так профессор Альбер у нас психолог! Быть может, я бы разозлилась на него, затопала ногами, но его проницательность обескураживает, поэтому мне остается лишь проявить немного честности.

– Я бы тоже чаще смотрела в ваши глаза, не носи вы эти дурные очки, – замечаю язвительно.

– Я задел тебя? Но ты сама выбрала слышать язык животных. Зачем? Неужели тебе одиноко.

Одиноко? Стискиваю челюсти. Одиноко мне или нет – это не его кошачье дело.

– Что мне делать? – спрашиваю прямо. – Соревнования эти странные. Я должна победить. И это не только в моих интересах.

– Сними с меня морок!

– Не могу, профессор! Тогда все вскроется, и меня выпрут из Академии. Но и держать вас котом – тоже не вариант. Кто будет лекции вести?

Кот обескуражен моей откровенностью. Ну да, я тот еще злой гений. Вместо того, чтобы обдумывать коварные планы, советуюсь со своей заложником. Минус тысяча к репутации злодея. Мысленно рычу и принимаюсь ходить по комнате, обдумывая варианты:

– Я могла бы играть две роли, – говорю, – иногда притворяться вами, а иногда самой собой. Так до тех пор, пока не заполучу диадему. Потом я исчезну.

– Я слышу твои коварные планы.

– Разумеется, слышите. Мне больше не с кем их обсудить.

– Ты не сможешь меня изображать. Проколешься.  

– Сегодня получилось.

– Я учу студентов, а ты ничего не смыслишь в нормальной магии. Три раза ты пересдавала мне экзамен по левитации. Чему ты можешь научить?  

– Мне необязательно быть профи, буду устраивать контрольные, а вы проверять. План отличный!

Кот закатывает глаза. Ну ладно, теперь, когда я проговорила мысли вслух – начало вырисовываться нечто хотя бы отдаленно похожее на план.

– Как ты заполучишь диадему? – спрашивает профессор.

– Не знаю пока. Но… с вашей внешностью мне должны будут открыть архив, а там и до диадемы недалеко.

– Не должны.

– А я думала, вы важная птица, – забавно называть кота птицей.

– Ключ от архива только у ректора.

– Но там есть балкон! – вспоминаю. – На верхнем этаже, мы могли бы…

– Балкон открывается с двух сторон, – замечает кот. – Он работает как запасной выход. Только, если кто-то уже есть внутри.

Мысленно вою. Плохо, надо было в ректора превращаться! Раз уж играю по-крупному, то можно было и рискнуть, вот только в голову влезает неожиданный вопрос:

– Профессор, как вы поняли, что на награждении была я, а не Эрика?

– Очки.

– Чего очки? Так и знала, что они у вас волшебные какие-то! Они видят сквозь морок, да? Но как это работает? Я слышала про линзы, собирающие магию, но про такие, которые бы ее рассеивали, ничего не знаю. Почему другие профессора не носят такие же очки?

Я хихикнула, представив, что весь штат Академии начнет носить темные очки, будто мы шпионы какие. Цирк!

– Очки работают только на мне, – мрачно отвечает Альбер-кот.

– Но почему?

– Где было твое любопытство, когда мы изучали левитацию?

Опа-опа, вот и профессорские интонации.

– У меня нет склонности к полетам, – говорю. – Зачем учиться тому, в чем никогда не сможешь стать лучшей?

– Ты даже не пыталась.

Понимая, что к разговору про магические очки мы возвращаться не собираемся, я быстро думаю над новыми вопросами для профессора, но он открывает рот (или кошачью пасть!) раньше.

– Зачем тебе диадема? – спрашивает Альбер.  

Этот вопрос оглушает. Как ведро ледяной воды вылили на голову, вот честное слово. Распрямляю плечи.

– Вы не в том положении, чтобы задавать вопросы, – отворачиваюсь я. – Нужна и нужна. Это мое дело. Если вы не отвечаете, я тоже не собираюсь.

Если узнают про стирание памяти – то я окажусь в ловушке, начнется расследование, выяснится, кто мой отец, кто я… и самое главное – может оказаться в опасности мою любимый, которого я так сильно стараюсь вспомнить. Нельзя рисковать. Нельзя рассказывать. Даже профессору – коту.

– Неужели тебе стирали память? – спрашивает Альбер прямо, и я теряю дар речи.

Как он узнал?

– Нет, – мой голос дрожит. – Конечно, не стирали. Ничего такого не было. С чего бы кому-то…

– Точно стирали.

– Я же сказала, что нет!

– Это многое объясняет.

Ну все. Теперь мое терпение лопает!

– Сегодня вы ложитесь спать без ужина, – говорю. – Я хотела налить парного молока, но ничего не будет.

– И что ты забыла? – профессор словно и не слышит меня. – Или лучше спросить, кого ты забыла?

– И вообще, я запру вас в шкафу на ночь! Вот так. Даже мышку не сможете поймать. Знаю,  коты видят в темноте, так что завяжу глаза. Чтобы пострашнее.

– Это был мужчина?

– И свяжу лапы на всякий случай, чтобы не сбежали.

– Точно мужчина.

– И никаких почесываний за ушком больше не будет! Ни-ког-да!

– Ты забыла человека, в которого была влюблена?

– И рот вам завяжу. Вот так.

– А в твою голову не приходило, что твой мужчина сам и стер тебе память, – кот скалится. – Чтобы избавиться от тебя?

– Он не делал этого.

– О, значит это на самом деле был мужчина.

– Ч-что…

Вот так я проболталась. Вот так выдала себя. И я покидаю комнату общежития, громко хлопая дверью.
***
Друзья, приглашаю в очередную историю о ведьме-неудачнице от
, 

– Эрика, ты примешь участие в межакадемическом Изумрудном Граче вместе со мной.

Стою в облике профессора Альбера перед нашей первой красавицей и изо всех сил хмурю брови, чтобы сохранить сходство с оригиналом.

– Но почему я? – бормочет Эрика.

– У тебя хорошие оценки. Лучшие оценки.

Вообще, я считаю, что Эрика – гений. Она за пояс затыкает многих преподов (всех кроме Альбера) и делает это так изящно, что я снимаю шляпу. Милая красивая девочка, но в ее симпатичной белобрысой головке – все книги по магии.

– Но на последнем экзамене вы мне сказали, что я… – Эрика прикусывает щеку и спешит отвести глаза.

– Что я тебе сказал?

Эрика мнется. Что это у нас такое? Смущение? Сама Эрика – большие мозги засмущалась. Королева не только красоты, но и магии умеет краснеть?

– Вы сказали, что я не умею мыслить нестандартно, – бормочет Эрика. – И поэтому… я не способна создать ничего нового, и мне суждено быть пустым исполнителем, работая на дядю… 

Ого, профессор на самом деле так сказал этой красивой девочке? Глаза Эрики блестят от слез. Резковато. Если не Эрика будет создавать что-то новое, то кто? Дурочки вроде меня, которым моча в голову ударяет, и мы начинаем импровизировать в надежде спасти свою шкуру? За кем? За такими как я будущее?

– Я была… – откашливаюсь, вспоминая, что играю роль, – я был несправедлив с тобой. Сейчас из всех студентов ты больше всех подходишь для участия в Изумрудном Граче. Ты самая умная.

– Это большая честь, но…

Неужели она откажет мне? Профессору Альберу?! Может, я брови недостаточно хмурю?

– Конечно, – Эрика склоняет голову. – Как скажете.

Вот и славненько. Теперь в моей команде самая гениальная студента курса, главное – чтобы она не узнала, что в теле профессора Альбера сидит двоечница и по совместительству ее враг номер один.

Одно дело сделано, теперь остается поговорить с самим Альбером.

– В ваших же интересах помочь мне, – вот я уже снова в собственном теле, расхаживаю перед профессором-котом. – Изумрудный Грач завтра, а я ничего о нем не знаю.

– Конечно, не знаешь, – кот почти мурлычет он злорадства.

– Ну так расскажите мне. Я же собираюсь притворяться вами, а профессор Альбер не должен ударить в грязь лицом. Вы же не хотите, чтобы я разрушила вашу репутацию?

Альбер не похож на того, кто трясется над своей репутацией, но я попытаюсь.

– На Изумрудном Граче тебя и раскроют, – скалится кот.

– Мечтайте.

Ну уж нет! Подумаешь, Изумрудный Грач?

Вдруг всплывают воспоминания. Кружится голова. Темный коридор. Я пробираюсь тихо-тихо, но кто-то берет за руку. Вздрагиваю, но узнаю прикосновение. Теплое, легкое.

– Нашел тебя, – шепот обжигает уши.

– Ты всегда меня узнаешь.

Смешок. Вглядываюсь, пытаясь рассмотреть, но не могу. Не могу! Только темный силуэт.

– Лира! – голос профессора-кота возвращает к реальности. – Ты что-то вспомнила?

– Нет, ничего такого, – тру переносицу.

– Точно вспомнила. Часто воспоминания возвращаются?

Еще не хватало обсуждать мою забытую личную жизнь с Альбером.

– Это необычно, – продолжает кот. – Воспоминания не должны возвращаться. Может, тебя плохо подчистили. Только почему? Спешили?

Кривлюсь.

– Почему не обратилась в Комиссию? – спрашивает кот. – Они бы показали архивные записи и ты бы узнала о причинах извлечения… – от замолкает и фыркает.

Догадался, гад!

– Из-за того, что комиссия фиксирует всех, кого проверяет, – говорит профессор. – Ты преступница?

– Нет!

– Тогда твой забытый дружок преступник? О-о, так значит твою память держат в тайном архиве.

Молчу, закусив губу. Мне бы разозлиться и уйти, но могу думать только о внезапно ворвавшемся фрагменте моей забытой жизни. Что это был за коридор? Куда мы крались? Почему он «всегда меня узнает»? Его сильная рука. Я бы узнала эту руку?

– Ты не знаешь, – продолжает Альбер. – Но полагаешь, что да.

– Это вас не касается.

– Определись, чего ты хочешь, Лира. Помощи или сохранить гордость. Возможно, диадема – не единственная возможность.

– Единственная!

– Тебе не хватает нестандартного мышления…

– Как и Эрике? – перебиваю я. – Вы это всем своим студентам говорите?

– Только тем, кто мыслит однобоко.

– Это непедагогично!

Кот фыркает и смешно дергает шеей. Что это должно означать?

– А у тебя есть педагогическое образование, чтобы судить что педагогично, а что нет? – спрашивает он.

– А у вас?

– У меня нет. У меня нет никакого образования.

Застываю. В смысле нет никакого образования? У профессора Альбера? У самого грозного человека, который знает все на свете и выглядит как тот, кого побаивается сам ректор нашей Академии, нет образования?

– Это не может быть правдой, – говорю я.

– Я даже Академию не заканчивал.

– Но…

– Я талантливый от рождения.

– Да вас вообще нельзя к людям подпускать! Вы убийца мечтаний. Вот так! Может, Эрика хотела реализоваться в сфере левитации, создавать новые заклинания, а вы грубо ее завернули. Чего? Работать на дядю? Быть исполнителем? Зачем вы говорите такие ужасные вещи, вы ей жизнь сломали!

– Это правда. Эрика прямо спросила, кем я ее вижу, и я доходчиво ответил – прекрасным исполнителем.

– Это жестоко!

– Нет же, быть исполнителем – это дорога к счастью. Главное, это вовремя признать.

– Какое счастье? Когда ты работаешь на чужого дядю?

– Счастье не нести ответственность, счастье отсутствия душевных мук. Не понимаю, что Эрику так задело?

– Как вы вообще стали профессором?

Но на этот вопрос кот не отвечает. Он переворачивается на спинку и потягивается, как обычный котик. Что же вы скрываете, профессор Альбер?
***
Дорогие читатели! Приглашаю вас в захватывающую новинку от Марго Арнелл

Вот и настал знаменитый (или нет) Изумрудный Грач. Соревнования для лучших из лучших. Идея проста– профессор и его лучший ученик должны действовать сообща и выиграть интеллектуальный турнир, а потом пройти полосу испытаний. Какая эта полоса? – никому неизвестно, важно лишь то, что каждый год она разная. Поправляю солнечные очки (сохраняем стиль Альбера). Неудобные, как он их носит. Нос у него не потеет? Еще я надела на себя мантию. Ну, чтобы хоть как-то показать – я профессор! Профессор – это я. А то еще перепутают со студентами, а я не смогу доказать свою ученость.

Стук-стук-стук… на каблучках идет ладненькая Эрика. Длинные волосы заплела в две косички, на себя надела розовую юбку карандаш и пиджачок. Ну куколка!

– Доброе утро, профессор, – смущенно улыбается Эрика.

– Доброе, – киваю. – Пойдем, наш стол последний в четвертом ряду.

Усаживаемся за круглый стол. Друг напротив друга. Что происходит – я знать не знаю.

– Эрика, – обращаюсь я, соскребая высокомерие. – Надеюсь, ты хорошо подготовилась к сегодняшнему… мероприятию?

– Да, профессор.

– Тогда расскажи все, что знаешь про Изумрудного Грача!

Эрика двигается на край стула и выпрямляется. Ну отличница, готовая отвечать предмет. У меня становится легче на сердце – хотя бы одна из нас знает, что надо будет делать.

– Более пятидесяти лет Изумрудный Грач считается показательной игрой между академиями, – начинает она. – Игра направлена на проверку навыков как у преподавателей, так и у студентов.

– Да это понятно, переходи к сути.

Эрика сглатывает, словно получила двойку и еще больше двигается к краю стула.

– Два этапа, – продолжает красотка. – Первый интеллектуальный за столами, потом нам завяжут глаза и отправят…

Завяжут глаза? Это что-то новенькое! А если я боюсь темноты? Нет, я-то не боюсь, но кто-то другой может и боится. Сдвигаю очки на нос и внимательно смотрю на красотку, ожидая продолжения. И только она открывает свой красивый накрашенный ротик, как бьет колокол. Ну вот. Начинается. Надо было раньше с Эрикой встретиться, обсудить. Надо было…

– Приветствуем вас на ежегодном турнире! – гремит важный голос ведущего. – Регистрация окончена, и мы начинаем первый раунд, по результатам которого будет определена ваша магия на игровой лабиринт.

Магия на лабиринт? Чудесно. Прекрасно. Особенно для тех, кто никакой магией не умеет пользоваться нормально.

– Эрика, – зову я. – В чем ты лучшая?

– Я?.. В левитации, наверное.

Отлично. В моем (о! то есть в профессора Альбера) предмете.

– Тогда нам лучше выбрать левитацию, – говорю.

– Да, профессор. Как… как скажете.

Снова колокол.

– Знаменитый волшебник Марлос Горриторс Третий, – начинает голос ведущего, – известный так же, как проклятое чудовище ветра, однажды сказал. Цитата: «Мы можем быть кем угодно, но только один раз!». А потом он намешал свой элексир вечной молодости, рецепт которого не найден до сих пор.

Мне уже ничего непонятно. Поглядываю на Эрику, она что-то записывает. Наверное, это хороший знак. Пусть пишет.

– Скажите, в какой пропорции следует смешать используемый в элексире вечной молодости эллирпуситумас черное око и эмоции человека, – продолжает ведущий, – чтобы элексир подействовал, как приворотное зелье. На обсуждение у вас одна минута.

Мои глаза огромные. Ну это у вас и вопросы, конечно. Кем мне надо быть, чтобы ответить? Доктором зельеваренских наук? Интересно, настоящий профессор Альбер смог бы ответить? Эрика смотрит на меня с надеждой. Так, надо держать лицо. Не хватало еще, чтобы девчонка меня раскусила. Надеюсь, она хотя бы знает, кто такой этот знаменитый волшебник Марлос какой-то там Третий.

– Ну? – смотрю на Эрику. – И в какой пропорции?

– Но это же вопрос для преподавателей, – пытается девчонка. – Нам пока и не положено знать.

– Ах значит не положено! Ты лучшая ученица, ты должна знать!

Эрика бледнеет. Что ж, может, я и перегнула палку, сама-то я не знаю. В какой пропорции? Я только мороки варю, а там… процесс отличается от обычных зелий.

– Ты же специализируешься на зельях, – напоминаю я, а Эрика бледнеет еще сильнее.

Ну что ж такое! Я же не собираюсь ее бить.

– У вас есть десять секунд, чтобы написать ответ на магической бумаге, – продолжает ведущий. – Бумажка исчезнет после звона колокола.

– Ну пиши, – сую Эрике. – Пиши, как считаешь правильным.

– П-профессор?

– Давай.

– Зачем вы так со мной? Вы же знаете ответ.

– Я здесь не только ради соревнований, я здесь, чтобы тебя научить.

Прости, Эрика, но лучше я в очередной раз выставлю профессора Альбера чудовищем, чем некомпетентным. У Эрики глаза на мокром месте, никогда девчонка не забудет этот турнир. Девчонка пишет «2 к 3» и смотрит на меня с надеждой, будто я сейчас кивну и скажу правильно или нет, но мое лицо остается бесстрастным. Спасибо солнечным очкам, скрывающим мои огромные глаза.

Яркая вспышка. Бумажка с ответом испаряется.

– Ответы засчитаны, – гремит голос ведущего. – Идет подсчет.

Это конец. Влипли, так влипли. Если это самый первый – самый простой вопрос, то что будет, когда начнутся сложные? Меня раскроют и…

Дверь распахивается резко и шумно, так что я вздрагиваю.

– Это еще кто? – начинаю, но слова исчезают, когда вижу кто.

На пороге нашего турнирного зала стоит кот.
****
Друзья, приглашаю в новинку   и

Кот мерным шагом направляется к нашему столу. Сердце колотится. Профессор Альбер, что вы здесь делаете? Что?!

– Принеси мне стул, – командует кот. – Я не собираюсь сидеть у тебя на коленях.

– Я не позволю вам все испортить, – шиплю на кота, надеюсь звучать как можно тише, чтобы Эрика (которая, на минуточку, единственная из всех Академии, кто тоже понимает язык животных!) не услышала меня.

– Я сказал принеси стул.

Встречаемся с котом взглядами, и я вздрагиваю, потому что отчетливо вижу в нем профессора. Как он умудряется, будучи котом оставаться собой?

– Вы правда пришли помочь? – вскидываю бровь. – А не вы ли вчера...

– Если спросят, скажешь, что я ваш талисман, пункт 7 Кодекса гласит, что можно принести с собой талисман, – Альбер не отрывает от меня внимательных слишком умных для кота. – И тащи стул!

Только сейчас поворачиваюсь на Эрику. У девчонки глаза лезут на лоб. Конечно же, она услышала наш с котом разговор, просто не решается вопросов задавать, потому что слишком боится своего профессора Альбера.

Ладно, о девчонке подумаю позже.

– Она меня понимает? – спрашивает Альбер, как только я возвращаюсь с дополнительным стулом.

Глаза Эрики становятся еще больше. Красота знает – если сейчас вскроется ее любовь к звериным языкам, то здравствуйте большие проблемы для маленькой студентки. Я молчу. Эрика молчит. А кот начинает закипать.

– Здесь для всех запрещенная магия – пустой звук? – запрыгивает на стул. – Эта Академия обречена. Я с самого начала им говорил, что все обречено. Никакой дисциплины, никаких порядков.

Кто бы говорил про дисциплину. Носит темные очки в помещении и знать не знает, что такое рубашки. Порядков он захотел! Выпендрежник. Эрика отворачивается, прикидывая, чем ей обернется ее сомнительный навык слушания животных.

– Что я пропустил? – спрашивает кот, немного успокоившись.

–  Марлос Третий, элексир бессмертия, – говорю я. – Что-то про…

– Это тот, который может быть кем угодно, но только один раз?

Эрика пораженная кивает.

– Зачитай вопрос, – командует кот, замечая в руках девчонки блокнот.

Несколько секунд до Эрики доходит, что кот обращается к ней, но потом как самая послушная на свете девочка, засчитывает все, что написала.

– Ну ладно, – выдыхает кот. – Тут вы и без меня ответили.

Ответили? Он же на самом деле так не думает? Мое лицо красноречивее любых слов.

– Вы же ответили? – профессор-кот хмурится.

– Да, конечно, – беззаботно бросаю я, и именно в этот момент ведущий объявляет результаты, по которым у нашей команды ноль баллов – неправильно мы ответили.

Кот открывает рот, и сверкают клыки:

– Запомните раз и навсегда, – говорит он. – Для приворотного зелья нужно девяносто девять процентов эмоций. Всегда. И один процент любого другого, без разницы какого ингредиента, чтобы запустить магический процесс. У вас была подсказка – цитата про быть кем угодно, но только раз. Слово «раз» вас должно было натолкнуть.

Эрика смотрит на кота огромными глазами, и, кажется, уже начинает соображать, что к чему происходит.

– Неужели вы никогда не делали приворотов? – спрашивает профессор.

– Это запрещенная магия, – бормочет виноватая Эрика.

– Я тебя умоляю. Магию запрещают, чтобы такие как вы нарушали эти запреты. Тем более раньше вас это не останавливало.

Может, надо было намешать приворотное зелье и подпоить Альбера? Так бы я добилась большего, чем играя в морок. Вот только я слишком плохо знаю зельеварение, чтобы промышлять таким. Представляю влюбленного профессора. Он бы стал улыбаться, он бы цветы носил.

Эрика смотрит во все глаза на кота, потом на меня, потом снова на кота. Она все же умная девочка, сообразила, что к чему.

– Кто вы? – шепчет Эрика. – Кто вы такие?

– Включи нестандартное мышление, – советует кот. – И сама догадаешься.

– Второй вопрос! – гремит голос ведущего, и я осознаю, как сильно накосячила, когда выбрала в компаньоны говорящую с животными Эрику.
***
Друзья, приглашаю заглянуть в историю от Виктории Цветковой.