Держи меня

Держи меняКсюша Иванова

Я держу тебя за руку и всё расплывается. Успокой меня заново. Мне ужасно нравится, Как ты выглядишь в этой нелепой шапочке...(1) Вы слышите музыку во сне? Или только видите картинки? А голоса... Звучат ли они в вашей голове по ночам? И, если вдруг слышите, то что для вас эта музыка - напоминание о каком-то событии, состояние души или, может быть, исчезающее к утру ощущение, будто бы что-то слышал, а вроде бы - и нет?

Каждую ночь я слышу музыку. К утру, когда сон особенно беспокоен, когда обостряется физическая боль. Музыка просачивается в мой очередной кошмар сначала отрывистыми бессвязными звуками, потом - нарастающей мелодией. И вот уже: "Я держу тебя за руку..." звучит нескончаемым рингтоном в моей голове. Каждую ночь, вот уже 6 с половиной месяцев...197 чертовых дней...

А утром, которое наступает для меня еще в предрассветных сумерках, утром мой мозг терзает только один вопрос: "Почему я не умер? Почему я не умер с ними вместе?"

Ну, и, конечно, сны... Это, вообще, отдельная история. Я бы сказал, что мне снится один и тот же сон. Но это не совсем так. Обычно в начале я не вижу ничего страшного, но сердце уже стучит сильнее обычного в предчувствии, в ожидании того, что неминуемо должно случиться.

И ЭТО случается...

Я за рулем. Я знаю, что мне некуда торопиться, потому что наш самолет - только через три часа. И мы все успеем. На заднем сиденье в детском кресле сидит мой сын. Два зеленых терранозавра в его руках то кусают друг друга, то яростно вгрызаются в мое кресло. Когда звучит "Случайно падали звезды..." он бьет по сиденью прямо мне в спину носком ботинка, причем четко попадая в ритм. Это немного раздражает, но я пока сдерживаюсь, хотя еще немного... и: "Сынок, прошу тебя, прекрати стучать!"

(Если бы я знал.... если бы я только знал... я никогда не повысил бы на него голос. Да что там! Если бы я знал, я бы оставил его дома. Если бы я знал, я бы нашел эту тварь заранее и разорвал бы его на куски! )

Раздражение мурашками по коже ползет по рукам, от пальцев вверх под куртку... Но не столько из-за ударов, сколько по причине непрекращающегося нытья на пассажирском сиденье:

- Ромочка, милый... - (ну, какой я тебе, сука, милый? И "Ромочка" в сложенных уточкой, надутых стараниями недешевых хирургов, уродских губах звучит оскорблением). - Ну, может быть, еще не поздно? Я ведь и вещи собрала. Как Вадюша будет без меня?

- Он будет со мной, - мне казалось, я сказал, что называется, как отрезал. Но она, видно, считала по-другому. Потому что лахудра продолжала ныть, пытаясь поймать мой взгляд:

- Я договорилась в издательстве - мне согласны дать неделю в счет отпуска.

Все, что я мог сказать на это, стало бы фразой, состоящей из нецензурных слов. И я бы сказал, но в машине сидел ребёнок.

Стараясь не слушать ее, я думал о том, как мог я пять лет назад жениться на этой лахудре, как мог целовать эти мерзкие губы. Хотя, нужно быть все-таки честным с самим собой, такими они стали уже после нашего развода. И этот факт однажды тоже был камнем брошен в мой огород, ведь денег, что зарабатывал я тогда, на подобные вещи не хватило бы точно.

Только легко доставшиеся деньги имеют свойство быстро кончатся. Особенно деньги спонсоров. Особенно, если тратить их на шмотки и губы...

Наверное, тонкая струйка финансового потока была перекрыта очередным мужиком, не сразу, но все-таки разглядевшим внутри спелой и сочной кожуры гнилую сердцевину.

Мне на этот процесс понадобилось три года, целых три года!

Наконец-то, мы подъехали к дому, где теперь жила лах... Вероника. Нужно было только пересечь перекресток. Я точно видел зеленый на своем светофоре. Соответственно, на светофоре справа должен был быть красный. Я достаточно медленно выехал на перекресток...

Этот момент... за секунду до.... самый страшный. И он самый медленный. Растянутый, разрезанный на кадры, тягучий... Я успел только повернуть голову вправо, туда, откуда неслась на нас большая чёрная машина. Потом, удар. Вспышка - как будто в моем мозгу взорвалось что-то. И тишина.

.... И где-то вдалеке, на самом краешке сознания тихий, прерывающийся всхлипами, голос, держащий меня, не дающий соскользнуть во тьму:

- Ромочка, сыночек, держись... Только не умирай!

Пришёл в себя в больничной палате, не помня (о, это блаженное чувство неведения, незнания, при воспоминании о котором потом, когда приходит боль, думаешь: "Не знаю, значит, этого нет").

Мама спящая, сидя на стуле. Седая голова (не замечал никогда, что у нее волосы уже такие белые... Как? Когда?) лежит на ладонях, ладони на моей руке.

Ничего себе, как замлело тело - ноги совсем отлежал! Пить... Пить хочется ужасно... Что со мной? Почему я в больнице?

Ещё не вспомнив, почему-то начинаю волноваться.

- Мама, мама, - не голос, нет, шепот, скрип какой-то... Рука слушается, пошевелил ею. Она тут же подняла голову.

- Ромочка, сыночек, - губы ее задрожали, затряслись, из глаз, красных, воспаленных, полились слезы.

- Нет, мама, нет, не говори ничего, - голос вдруг обрёл силу, - Где он? Где Вадик? Мама-а-а...

Вот именно тут я и просыпаюсь. Естественно, сто девяносто седьмой раз своим бешеным криком бужу свою несчастную мать. И все повторяется сначала.

Молнией в мозг врывается мысль о том, что я никак не могу пережить, о том, что никогда не смогу забыть.

Вероника умерла на месте.

Вадим еще целые сутки пытался жить... Но не смог...

А я... я смог. ЗАЧЕМ? Для кого? Я не спас его. Не закрыл своим телом. Я не отдал за него жизнь. Я не держал его за руку, когда он уходил...

Та тварь на черной машине погибла на месте только по одной причине - он был не пристегнут. Вылетел через лобовое стекло и напоролся головой на острый кусок металла от дверцы моей машины. Мне было жаль слышать это. Но не потому, что человек погиб, а потому лишь, что своей смертью он лишил меня смысла дальнейшего существования.

Два месяца я молчал. Ну, по ночам - это же не в счет? Я не хотел говорить. Потом до меня, наконец-то, дошло, что мать-то ни в чем не виновата. Ради нее, только ради нее стал выдавливать из себя слова.

Чувствительность так и не вернулась к ногам. Хотя, врачи говорят, что шансы есть. Нужна операция. Но чтобы она прошла успешно, мне нужно самую малость - просто захотеть жить.

Зачем?

(1) - Земфира

Как же стыдно! Говорят, человек привыкает ко всему. Не верю. Уже почти полгода мне приходится по вечерам убирать подъезды соседних домов. А я все никак не привыкну. Вот она я - красавица: в старом спортивном костюме, кепке, надвинутой на глаза, с моими неизменными спутниками - тряпкой и ведром!

Нет, это, к счастью, не основной мой заработок. Я, вообще-то, работаю в банке в отделе кредитования, чем очень горжусь. Спасибо папе, что я успела выучиться. Уже болел, а на работу все равно ходил. Последний курс доучивалась уже без отца - было очень тяжело, потому что мама, после его смерти тоже начала болеть. Ей пришлось бросить свою работу, перейти, так сказать, на легкий труд - она стала консьержкой, ну, еще поначалу полы мыла в подъездах. Денег катастрофически не хватало. Сейчас мыть подъезды она не может - сердце и давление не позволяют. Но потерять эту, пусть даже не очень доходную, работу, я не могла нам позволить. Тем более, что убирать можно в свободное от основной работы время.

Теперь вместо мамы это делаю я. Очень боюсь каждый раз, что кто-нибудь из клиентов банка меня узнает. Поэтому одеваюсь так, чтобы быть как можно незаметнее, а волосы заплетаю в косу и прячу под кепку. В уши наушники, чтобы сделать работу побыстрее и не принимать так близко к сердцу. В ушах звучит: В бесконечность одиноких дорог Нас приводит ветер наших тревог Где найти нам то волшебное средство Что согреет наши сердца...

Держи меня покрепче....(1)

В ушах музыка... А я сама в известной всем, кто когда-либо мыл полы, позе, наяриваю ступеньки (шваброй тут не получится). В этом доме я особо не люблю мыть полы. Потому что здесь живет мой бывший одноклассник, с которым в школе у нас были отношения, мягко говоря, не очень. Пару раз я уже сталкивалась с ним. Он прикалывался, ему было смешно. Я, стиснув зубы, делала вид, что мне все равно.

Оставалось домыть первый этаж... По ступенькам вниз... Дверь подъезда открылась. Нет, оглядываться я не буду... Чуть посторонилась, давая пройти. Но вместо того, чтобы прошагать по только что вымытым мною ступенькам вверх (и снова натоптать, как делают многие), неожиданно для меня, человек шагнул ко мне сзади, молча схватил за бедра и ткнулся своим телом, а точнее, одной частью этого тела, в ягодицы, совершая всем известные пошлые мерзкие движения. От ужаса не удержавшись, я почти ударилась лбом о ступеньку. Но успела подставить руку. Вскрикнула, оборачиваясь, вырываясь всем телом:

- Отпусти, козел!

Он захохотал. Конечно, это снова был Сашка. Сволочь! Тварь такая! Обернулась с грязной тряпкой в руках, и наотмашь прямо по наглой улыбающейся морде, да изо всех сил. Удар получился что надо. Правда, о последствиях я как-то не подумала. А они не заставили себя долго ждать. Он вжал меня в стену с ревом и занес кулак. Зажмурилась. Мелькнула мысль: "Как же я завтра на работу пойду? С синяками..." Но он не успел ударить. Вновь открылась дверь и местная бабулька, увидев происходящее, запричитала, спасая мое лицо, и, в некоторой степени, гордость (все-таки последнее слово осталось за мной).

- Сашка, что же ты делаешь, подлец! За что девочку обижаешь?

Он отпрянул, сплюнул на уже помытую ступеньку и поскакал вверх, к своей квартире, матерясь на весь подъезд. Старушка, сочувственно покачала головой, посоветовала мне (вот же ж, божьий одуванчик!) в следующий раз бить Сашке по яйцам, и пошла домой.

Может, бросить эти подъезды? Я мыла дальше, но мысли-то не остановишь. Крутятся - вертятся в голове, не зависимо от меня. У меня нормальная зарплата. Жить можно. У матери пенсия, плюс немного подрабатывает. Но деньги, которые я зарабатываю здесь, это немного, но все-таки копеечка к копеечке приближают меня к общей на нас троих мечте: мы с мамой и племянницей Лизой хотим купить квартиру. Свою, пусть маленькую, пусть даже однокомнатную. Но там будем жить только мы втроем. И там не будет моей сестрички и ее муженька, двух наркоманов, двух бывших людей...

А ведь когда-то они были нормальными. Поженились. Жили отдельно, квартиру купили. Мои родители нарадоваться не могли - все так хорошо у Марины складывалось. Потом Лиза родилась. А в один, далеко не прекрасный день, Марина позвонила маме и попросила взять на выходные Лизу. Это была обычная просьба. Родители с пониманием относились к тому, что молодой семье нужно отдыхать, Лизу брали с радостью. Частенько она оставалась с ночевкой. Только, в тот раз, когда в воскресенье, как всегда, мама повела малышку-внучку домой, она увидела в квартире Марины и Вити страшную картину: они и их многочисленные "гости" были в неадекватном состоянии, в квартире - разгром.

Мама испугалась, вернулась с Лизой назад. Марина опомнилась уже на следующий день. Просила прощения, клялась, что это случилось в первый и последний раз. Тогда она продержалась недели две. Ну, а дальше, кто знает, что такое наркотики, тому не надо объяснять, в каком кошмаре мы оказались.

Ипотеку они выплатить, конечно, не смогли. Квартира, бывшая в обременении, осталась банку. У родителей Марина воровала. Устраивались постоянные скандалы, часто звучали угрозы разного рода, вплоть до "убью". Лиза, конечно, жила с нами.

...Может, поэтому мой отец и ушел от нас так рано. Вот тогда, после его смерти и начался настоящий ад. Марина и Витя, помыкавшись по притонам, по его, таким же непутевым, родственникам, пришли, понятное дело, к нам. Выгнать их мы физически не смогли. Да и квартира оформлена была на нас с сестрой в равных долях еще в нормальные ненаркоманские времена. Потом пытались переоформить, но она, ведь, не дура! Полиция помогала только временно. Мы бы были рады даже, если бы их посадили, но в этом нам не везло. И теперь мы живем большой "дружной семьей": мама, я, Лиза, Марина с Витей, а также их многочисленные "друзья".

Это не просто тяжело морально, жить с наркоманами, с наглыми, злыми, иногда готовыми на все, существами. Это опасно для жизни. Я отлично понимаю, что однажды замок в двери и нож возле кровати могут не спасти наши жизни. Но ведь нам немного осталось! Еще полгода, ну, год... я даже присматриваю квартирки. Денег маловато, при том, что я приплюсовала к накопленной сумме сумму максимального кредита, который могу получить.

Конечно, скопленные деньги я не храню в доме. На мое счастье, моя работа позволяет - у меня пополняемый вклад. Наша комната взламывается и обыскивается периодически, берутся и исчезают вещи. У нас давно нет ничего ценного, а свои самые лучшие вещи я храню у соседки - маминой подружки. Всех ужасов не расскажешь, а за эти годы было всякое...

Денег, которые я зарабатываю на мытье подъездов нам троим хватает на питание. И я буду мыть, несмотря ни на что.

Обычно я заканчиваю к восьми. Купив для моих девочек вкусного, возвращаюсь домой. Звоню. Три раза, длинными звонками - это знак для моих. Мама с Лизой открывают мне двери, ждут, когда я быстро помою руки. В квартире, кроме нашей комнаты лучше ничего не трогать руками - наши "сожители" могут быть заразны. У них снова "гости". В комнате, которая когда-то у нас была залом, гостиной (как говорят продвинутые девочки на работе) странный шум. Стараюсь не вникать в его природу, быстрее закрыться в нашей комнате.

Фух, даже никто из них не вышел.

- Аля, доченька, как дела?

Мы даже готовим у себя. Мама жарит картошку на электроплитке, запах сводит с ума, заставляет буквально захлебываться слюной - конечно, в обед был просто чай с печеньем, я голодная, как волк. Лиза, наша умничка, делает уроки за столом.

- Мамочка, все в полном порядке. Лизунь, какие оценки в школе? - спрашиваю, уже зная ответ. Наша девочка - умница и красавица, учится лучше всех в классе, занимается спортом, танцами. Какие у нее могут быть оценки?

- Пять по контрольной по математике, пять за стих. Сегодня все.

- Ты - моя умница! Ты заслужила подарок. - Лизе десять лет, но она, как малышка, со всех ног бросается ко мне.

- Аля, что ты мне принесла?

Конечно, мы живем в условиях жесткой экономии, и мама, молча, через Лизину голову, с укоризной смотрит мне в глаза, но нашего ребенка так легко порадовать. Я купила ей футболку с рисунком из пайеток и колготки в цвет. Лиза скачет по комнате, Лиза рада. А вместе с ней рады и мы. Нет, конечно, мы стараемся одевать еще хорошо. Но лишнего ничего нет ни у одной из нас.

Завтра выходной. А, значит, я еду за город, в деревню. Там живет папин брат с семьей. В старом деревенском домике. Я помогаю им на огороде, а они дают нам картошку и другие овощи. Мне предстоит трудный день - посадка. Нужно выспаться. Нужно отдохнуть... Опять орут, стучат чем-то. Хоть бы только о нас не вспомнили...

В понедельник утром, по своему обычному пути иду на работу. В половину восьмого утра. Ну, как иду? Ковыляю. После огорода дико болят ноги и руки. Но с каждым шагом тело привыкает к этой боли, походка выравнивается, в ушах наушники, в которых звучит моя любимая:

То песок, то камушек, синие цветы

В том, что я не замужем виноват лишь ты.

То смеюсь, то плачу я, так судьбой назначено...(2)

И я улыбаюсь....

(1)- автор текста Тамерлан. Исполняют Тамерлан и Алена Омаргалиева.

(2)- автор текста С.Ковалева. Исполняет Алёна Петровская.

После кошмара минут пять меня трясет. В буквальном смысле, дрожат руки, зубы стучат, холодный пот на лбу.

Мама, как всегда, дежурным полотенцем вытирает мне лицо. Даёт попить воды. Утро начинается с первыми лучами солнца.

- Сынок, хочу сегодня постель перестелить твою. Давай сядем в коляску. Потом массаж. Потом завтракать будем.

Мама полностью посвятила себя инвалиду. Мне жаль ее.... жаль где-то в глубине...

С ее помощью медленно, действуя одними руками, пересаживаюсь в инвалидное кресло. Она отодвигает меня к окну. Зачем-то (я не просил) сдвигает штору, распахивает одну створку. Это чтобы мне было лучше видно улицу, что ли? Но мама что-то напевает себе по нос, не хочется ее расстраивать. Поэтому молчу.

Смотрю в окно. В магазин напротив привезли хлеб. Разгружают. Мужик с собачкой, похожей на волосатую крысу, метит улицу. Бабка с палочкой проползает мимо наших окон. Эта-то куда в такую рань?. ..

Вдруг прямо под окном:

- Доброе утро, Капитолина Валентиновна! Куда это вы в такую рань?

Звонкий, приятный женский голос раздался до того, как его владелица оказалась в поле моего зрения. Почему-то вздрогнул вместе с бабкой - она прямо подпрыгнула под моим окном. (Капитолина - это, что, имя?)

- Ой, Алечка, напугала! В больницу я, очередь занимать!

Девушка рассмеялась.

- Капитолина Валентиновна, там же по талонам принимают. А в них время указано. Рановато вы идёте.

- Ничего, моя хорошая, я лучше подожду, вдруг талонов не хватит...

- Удачи вам.

- Спасибо, Алечка.

Девушка обогнала Капитолину и стала видна мне. Против воли следил за тем, как она шла по улице. Легкой походкой, наушники в ушах. При каждом шаге покачивается тяжёлая русая коса за спиной. Тоненькая, как тростинка. Одета в синюю строгую прямую юбку до колен, и заправленную в нее белую рубашку. На ногах черные туфли, кажется, совсем без каблука. Сумка на плече. Обычная девушка.

Полгода назад даже не взглянул бы ей вслед. А сейчас проследил до самого поворота, пока она шла через всю улицу. Смотрел и на эти несколько минут забыл ... Но когда она завернула за угол, воспоминания вернулись. Как шампанское ударили в голову, но в отличие от напитка, вызывая только боль.

День впереди, очередной пустой день моей никчемной жизни. Сначала массаж. Мама за полгода стала настоящим специалистом. Потом я занимаюсь на специальном турнике - тренирую руки. Завтрак. Работаю на компьютере. По профессии я - программист. У нас с братом небольшая фирма - бизнес по продаже компьютеров, комплектующих, установка программного обеспечения. Матвей и без меня справляется. Фирма приносит доход достаточный, чтобы содержать такого, как я...

День тянется бесконечно долго. Вечером, как всегда, приходит Матвей. Приносит какие-то журналы, продукты... Шутит, сам же смеется над своими тупыми шутками. Стараюсь не смотреть на него, не слушать. В какой-то момент понимаю, что он смотрит на меня как-то странно.

- Что?

- Ромка, где телефон?

-Какой ещё телефон?

- Я же тебе битый час объясняю, мне нужен телефон того, помнишь, мужика, который рекламой занимается, как его, Караев? Кунаев?

- В моем телефоне.

- А где твой телефон?

Я пожал плечами. Зачем мне телефон? Я никому не звонил. Ни с кем не желал общаться. Ни от кого не ждал звонка. Матвей вот, да друг Серёга, мама еще - вот и все, с кем мне приходилось разговаривать.

- Спроси у мамы, а от меня отвали.

- Угу, держи флешку, там работка для тебя. Послезавтра вечером заберу. Дерзай. И чтоб в лучшем виде было!

Зараза, он мне ещё будет указывать! Кинул подушкой, но он успел закрыть дверь в комнату.

.... Следующее утро было повторением предыдущего. За исключением одного, в семь часов, неожиданно для себя самого, попросил мать поставить коляску к окну. Просто посмотреть. Нет, конечно, не на нее. Хотя, ладно, себе-то можно признаться, что-то было и в этом голосе, и в походке, и в косе, особенно, в ней. До половины восьмого успел в подробностях изучить всю улицу, посчитать деревья, росшие вдоль тротуара, окна в домах напротив. Без пятнадцати восемь мама зашла за мной - завтрак был готов. Именно в эту минуту из-за угла дома появилась девушка. Сказал, что приеду в кухню сам. Как завороженный уставился в окно.

Опаздывает. Вон как спешит, почти летит вдоль улицы. Коса сегодня поделена на две. Волосы светлые, судя по толщине косичек, очень густые. А если их распустить? Интересно, мягкие они, или жёсткие. Как она такие длинные расчесывает - это же мучение, наверное?

Взгляд скользнул ниже - наряд все тот же. Наушники в ушах. Жаль, лицо нельзя увидеть а, впрочем, зачем мне это? Идиот.... Не досмотрел, как она повернет и скроется из виду, уехал на кухню. Выбросить из головы! Вуайерист какой-то! Все забыл!

Забыть-то забыл, но следующим утром, как придурок, сидел у окна и ждал снова...

Сегодня снова коса одна, перекинута на плечо. Жаль, так ее плохо видно. А еще очень жаль, что окно расположено так, что смотрю только в спину. Сегодня, кажется, рубашка другая, хотя тоже белая. Дресс-код у нее на работе, что ли? Уже почти у самого поворота, прежде чем пропасть на целый день, она, раскинув руки в стороны, проходит несколько метров по бордюру, спрыгивает и поворачивает. Как ребенок, ей-Богу! Она же, наверное, действительно, совсем молоденькая!

А что если... Если вечером посмотреть? К восьми она идёт на работу. Значит, в пять будет возвращаться?

Целый день доделывал "работенку" брата. Вот хитрец всю документацию, всю отчётность мне подсунул - не любит с бумажками возиться. А, в принципе, чем мне ещё заниматься? Хотя многих данных все-таки мне не хватает. Вот что значит отошёл от дел. Нужно звонить Матвею...

Стоп, почти пять. Как же самому встать? Сел. Коляску развернул к себе. Обеими руками по очереди свесил с кровати ноги. Теперь самое главное - перенести непослушное, будто чужое, тело, в коляску. Главное, чтобы коляска не отъехала. Обычно, мама помогает, но сейчас ее дома нет - ушла в магазин. Да, и не хотелось бы, чтобы она поняла, зачем я встаю.

С трудом, чуть не упав на пол, все же сел в кресло, подъехал к окну. Просидел час. Она так и не появилась. Может, раньше прошла? Жаль...

Только в пятницу в шесть вечера я увидел её лицо. Она прошла всего лишь в нескольких метрах от окна. Впервые порадовался тому, что мамина квартира находится на первом этаже - видно было хорошо. Милое чистое личико, челка полукругом, губы слегка шевелились, как если бы она подпевала. Ага, наушники все так же в ушах. Не красавица, но приятная. Хотя не двадцать ей, нет, побольше - двадцать пять, двадцать шесть.

Как ее Капитализма назвала? Аля? Альбина или Алина? Какие же эти имена слащавые? Девчонке этой совсем не подходят...

.... Так и текли мои дни дальше. Понимал, что ничего предосудительного не делаю. Понимал, что смотрю и никому не мешаю. Но, когда наступала ночь, меня мучило чувство, что я не должен этого делать, ведь смотреть на девушку мне нравиться, я получаю удовольствие. И тем самым предаю память своего сына. Я не спас его, я не имею права жить...

Сегодня обманула сына снова. Каждую неделю по пятницам езжу на кладбище, навещаю внука, Веронику, мужа, к родителям захожу, а Роме говорю, что к подруге на чай. Побуду у Вадюшы, поговорю с ним, пшена посыплю на могилку, чтобы птички клевали, поплачу, конечно, и как-то легче на душе становится.

Ромочке нельзя об этом говорить, нельзя даже имена их произносить... Бедный мой мальчик, всегда таким был - все в полную силу делал: если радость, то до неба, если горе -то на самое дно. Всегда был замечательным мальчиком - добрым, умным, самостоятельным. Не то, что младшенький - хулиган и задира. Хотя, зачем я так, они оба у меня - замечательные. И с Ромочкой все обязательно наладится, только нужно верить. Вот в воскресенье в храм пойду, молебен о здравии ему снова закажу...

Пришла домой, дверь приоткрыта... Не могла не закрыть, маразм, пока вроде, не появился. Может, Матвей приходил? Зашла тихонько, ого шесть часов уже - сегодня я долго!

Что-то тихо у сына. Может, спит? Потихоньку загляну... Дверь в его комнату никогда полностью не закрываю - вдруг Ромочке что-нибудь понадобится, а я не услышу?

Подошла на цыпочках, заглянула в щель....

У окна в коляске сидит? Странно... На улицу как-то напряженно смотрит, как будто ждет кого-то. Кого? Ой, хоть бы не заметил, что я подглядываю... Вдруг вздрогнул, руки сжали колеса. Кто же там? Жаль, не видно окна отсюда, самый краешек только. Вот бы глянуть хоть одним глазком!

Стоп, кто бы там не шел, он все равно, сейчас обойдет дом и выйдет с другой стороны. А значит, в окошко в моей комнате можно посмотреть. Быстрее, все так же на цыпочках... Почти бегом заскочила в спальню и к окну. Девушка какая-то идёт.

Неужели, Рома на нее смотрел? Кто она? Может, он ее знает? Да, больше и не на кого. Не на Капу же? Девушка с Капитолиной разговаривает. Знакомы, значит. Так, бегом, Олечка, на улицу. Главное, чтобы Капа домой не ушла.

Бежала из подъезда, еще не понимая до конца, зачем мне это нужно. Ну, смотрел сын. Ну, он же мужчина все-таки? Может, случайно увидел?

Когда вышла, девушки уже не было, а Капа чинно сидела на лавке. Так, Олечка, только не сразу спрашивай, а то не отвяжется! Капка - она такая!

- Здравствуй, Валентиновна! Что, на вечернюю прогулку выползла?

- И тебе, Петровна, не хворать! Да, выползла, это точно, по-другому и не скажешь. Вот до скамейки еле доползла.

- А чтой-то ты одна? Где Ивановна? Мне показалось, ты с ней разговаривала!

- Ты что, Петровна, забыла никак? Ивановна ж в больнице лежит - давлению свою лечит... Никак не вылечит, старая карга.

- А с кем же ж ты тогда беседы ведешь?

- Да с Алькой! Знаешь, что в банке на Перекальского работает?

- Нет, такой не знаю. А что она, Аля эта, от тебя хотела, пенсию твою что ли принесла?

- Почему это принесла? Еще в апреле пенсию мою она на карточку мне оформила. Кто щас пенсии по людям носит? Совсем ты рехнулась, Петровна!

- Ой, да ты у нас продвинутая стала! Пенсия у нее на карточке!

- А-то, знай наших!

- Ладно, Валентиновна, пойду я, ужин пора готовить.

- Беги, Петровна, беги!

Готовила, а сама думала, размышляла. А ведь Рома и утром стал к окну садиться. Может, по утрам тоже на нее смотрит? А если, нравится ему эта девушка? Может быть, они до аварии знакомы были? Может быть, и она к нему не равнодушна? Ох, надо с Матвеем посоветоваться, вот если бы её к нам в гости пригласить... Вдруг Ромочка мой на поправку пойдет? Ведь и доктор наш Иван Максимович говорил, что проблема у моего сыночка в голове. Что он может на ноги встать, если сильно этого захочет. Позвоночник у него был сломан в нескольких местах, но спинной мозг не поврежден, а значит, шансы у нас есть...

Ругала себя за глупые мысли, но чем больше об этом думала, тем более осуществимыми казались мои мечты.

Набрала Матвея, он обязательно что-нибудь придумает. Сын заупрямился, сказал, что уже заезжал, так Ромка его отругал за какие-то ошибки в документах. Видеть брата не желает, приезжать тоже.

Ладно, завтра все равно явится. Ругаются они с Ромой постоянно, но и любят друг друга, в детстве стеной друг за друга стояли. Разница в возрасте у них небольшая - три года. Всегда не разлей вода были.

..... - Мам, что за глупая идея! Девушку незнакомую к нам в гости звать! Как ей это объяснить? Как это, вообще, все обставить, для Ромки? Ведь если он вдруг, действительно, к ней неравнодушен, он нам вмешательство не простит. Опять же, как узнать, знакомы ли они. Не факт, он же, когда тебе квартиру купили, в этом районе всего пару раз и был. Здесь нужно что-то другое придумать. Что-то такое, хитрое...

- Давай, давай, сыночек. Может, и правда, что придумаем. Ведь он совсем ничем не интересовался, ничего не хотел, ни о чем не просил, лежал целый день на кровати и в потолок смотрел. Как гляну, бывало, в комнату к нему, аж сердце замирает от боли. А сейчас, ты заметил, книжки стал читать, на компьютере своем клацает.

- А знаешь что, можно ведь ее сиделкой, например, к Ромке нанять. Деньги - не проблема.

- Но Матвеюшка, сынок, она же в банке работает. Зачем ей постоянную работу терять?

Матвей всегда был вспыльчивым, особенно если что-то не получалось. Вот и сейчас вышел из себя.

- Слушай, не пойму вообще, чего париться! Ты, мам, решила, что Ромке баба нужна? Это легко решить, могу бабу ему хоть завтра привести. Только с его проблемой, сможет ли он с ней хоть что-то сделать? Уж прости меня за такие слова.

- Бессовестный ты, с матерью о таких вещах говорить! Нет, сынок, не в этом дело. Он же молодой еще, ему любви хочется. А это и то, на что ты намекаешь, все-таки не одно и то же...

- Ага, любви, после того, что с ним случилось...

- Особенно после этого.

Матвей задумался. Как быстро вспылил, разозлился, так и успокоился тоже в минуту.

- Хорошо мам, я узнаю адрес этой девушки и поговорю с ней. По ходу, может, и прояснится что-нибудь.

На том и порешили. Кто же знал, что Матвей раздобудет адрес уже на следующий день. И вечером в воскресенье мы отправимся к совершенно незнакомому человеку с абсолютно нереальной просьбой.

В воскресенье проснулась совершенно разбитая, с больной головой. А все потому, что наши "сожители" всю ночь спать не дали. Вот как так получается, нормальные люди живут-живут, потом бац, заболели, глядь, и нет их больше. Вот как отец мой. За полгода сгорел, а ведь выпивал в меру изредка, не курил. А эти какую - то дрянь себе колют. Говорят, от этой гадости люди гниют заживо, а им - хоть бы хны. Вчера дрались они ночью, Маринка к нам в двери билась, кричала, что убивают ее. Мама хотела открыть, дочка все-таки. Еле ее оттащила. Двери открывать опасно, особенно ночью.

Завтра на работу, нужно голову помыть. Уже давно мы с мамой и Лизой ходим купаться к маминой подруге - тете Гале. Причина понятна - в нашей ванной опасно, прежде чем мыться, нужно дезинфекцию провести. Хорошо, что у нас есть тетя Галя! Она нас любит, мы её тоже. Но она живет с мужем в маленькой однокомнатной квартирке, поэтому пользоваться ее добротой мы стараемся в меру.

Уже собрала вещи, чтобы идти в соседнюю квартиру, как в дверь позвонили. Может, это к Маринке с Витькой друганы пришли? Придётся подождать, пока их впустят, лучше с ними не встречаться.

Сидела, ждала минут пять. В дверь продолжали звонить. Спят он там что ли? Ко мне некому приходить - девочек с работы я не приглашаю, с единственной подругой встречаюсь на ее территории, по вполне понятным причинам. Мама с Лизой уже у теть Гали, ушли недавно. Если бы забыли что- то - позвонили бы по телефону.

А может, это службы какие-нибудь? Да, сегодня же воскресенье - по выходным они не ходят...

Как настойчиво трезвонит человек! Наглый какой! Видит же, что не открывают, значит, дома никого нет, разве не понятно?

Думала так, а ноги сами уже несли меня к двери. Открыла. На площадке стоит приятный молодой человек.

- Здравствуйте, вы - Аля?

- Да.

Вроде бы, не видела его никогда. А ничего так, симпатичный! Оценила с первого взгляда темные глаза и при этом светлые, коротко стриженые волосы, модный прикид, причем явно недешевый.

- Меня зовут Матвей. И я хочу сделать вам предложение, от которого вы не сможете отказаться.

- Фены, очки, иконы, книжки и косметика меня не интересуют. Замуж за вас тоже не пойду.

Распространитель очередной, блин, а казался приятным. Хотела было закрыть у него перед носом дверь, но он удержал ее рукой. Откуда только имя мое знает? Улыбается как здорово. Ага, у них у всех улыбка профессиональная.

- Нет, Аля, предложение будет совершенно иного плана. Прошу вас выслушайте!

Он был очень милым. Наверное, я просто попала под его обаяние, только так я могу объяснить тот факт, что вышла к нему на лестничную площадку.

- Хорошо. Только быстро.

- Аля, я предлагаю вам работу, - что это за бред? - Я знаю, что вы работаете в банке, что подрабатываете мытьем полов в подъездах. Вы нуждаетесь в деньгах. Верно?

- Ну, допустим, я коплю на шубу. Что дальше?

Мне стало интересно, откуда он столько всего обо мне знает? И что это за бред, в конце концов.

- Смотрите, у меня есть брат - инвалид. За ним ухаживает мама. Но она приболела, у нас появилась возможность отправить ее в санаторий. Брату нужна сиделка, понимаете, о чем я?

- Нет. Я-то тут причем? - меня все больше и больше раздражал этот разговор. Я совершенно не понимала, что он хочет от меня.

- Я предлагаю вам поработать у нас сиделкой.

Сумасшедший, не иначе. Где я, а где сиделка?

- И что мне ради вашего брата бросить работу?

- Это всего лишь на месяц. И я заплачу вам больше, чем платят в банке в два раза.

- Не понимаю, почему с таким предложением вы пришли именно ко мне! Я объявлений о поиске работы не давала. Да и не медсестра я - уколы там всякие я делать не умею.

- Уколы делать не нужно. Работа чисто женская по дому, ну, там, приготовить, покормить, убрать, в доме присутствовать, чтобы ему помогать.

- Почему именно я удостоилась такой чести? Почему вы пришли ко мне? Я вас вижу впервые. Вдруг вы меня заманиваете в бордель, например? Привезете к себе домой, а там не брат - инвалид, а извращенцы - насильники какие-нибудь?

Он рассмеялся.

- А вы - смешная! Разве я похож на сутенера?

- Я с ними не встречалась, не знаю, на кого они похожи. Просто не понимаю...

- Может, вопрос в деньгах? Три ваших зарплаты за месяц заплачу. Соглашайтесь!

Спросила просто из любопытства, потому что большего бреда ни от кого не слышала:

- А что вы предлагаете с моей работой сделать?

- Как давно вы были в отпуске?

- Давно.

- Я поговорю с вашим начальством. Скажу, например, что .... хочу на вас жениться. И на месяц мы уезжаем в свадебное путешествие.

- Бред, - что это слово так привязалось ко мне? - На работу нужно будет справку о браке предоставить? Короче, не вариант...

- Тогда просто я договорюсь в больнице и куплю вам на месяц больничный.

Я подумала, что, в принципе, это - реально. Но мысль о том, почему пришли именно ко мне, именно меня выбрали для подобной работы, все-таки настораживала. Поэтому я сказала:

- Вы, конечно, обладаете богатой фантазией, но мой ответ - Нет. Всего хорошего.

Закрыла дверь. И рассмеялась. Какое у него было ошарашенное лицо - явно не привык к отказам. Ха! Посмотрела в глазок - Матвей постоял немного, развернулся и ушел.

Я сходила в комнату, собрала вещи и уже нацелилась - к теть Гале отправиться. Вдруг в дверь позвонили снова. Ну, и наглец! Сейчас доходчиво укажу направление, куда ему идти! С заготовленной фразой распахнула дверь... но за ней стояла пожилая женщина, седая, в очках, прилично одетая, с аккуратно уложенными волосами.

- Здравствуйте, Аля.

Да что же это такое? Сегодня прямо толпой идут незнакомые люди, которые хорошо обо мне осведомлены! Или это с Матвеем?

- Здравствуйте! - все-таки не сдержалась и добавила.- Что вам надо?

- Меня зовут Ольга Петровна, я - мама Матвея и Ромы. Матвей, вам рассказал о нашей беде. Я хочу вас попросить. Поймите, есть причина, по которой мы пришли именно к вам.

Женщина говорила торопливо, видимо, опасаясь, что я не стану слушать. Но мне почему-то стало жаль ее, все-таки она - мать инвалида. Решила дослушать до конца.

- Понимаете, у Ромочки трудная судьба. В аварии, в которой он стал инвалидом, погибла его жена и маленький сын. Он не хотел жить. Он так страдает..., - на глазах у Ольги Петровны появились слезы, мне, конечно, стало ее жаль. - А недавно я стала замечать, что он по утрам и вечерам в определённое время в коляске своей подъезжает к окну и смотрит. Он на вас смотрит, когда вы мимо идёте. Я несколько раз проверяла - точно на вас.

Что? Какой-то мужик смотрит на меня в окно каждый день, а я хожу себе и ни о чем не подозреваю! Ужас! Извращенец! Видимо, женщина догадалась, о чем я думаю.

- Нет, вы не подумайте, мой Ромочка, он - нормальный... я понимаю, все понимаю... простите, наверное, мы зря пришли. Матвей меня пытался отговорить. Просто подумала, если вы вдруг ему, действительно, нравитесь. Может, у него хоть какое-то желание жить появится, стимул какой-то, если вы пообщаетесь...

В ее голосе была такая тоска, такая боль за своего ребёнка, что я невольно задумалась, а может, все-таки помочь? Да, и опять же, на работе можно и в отпуск попроситься, за 5 лет я только раз его брала. Да и деньги не лишние...

Женщина, видимо, расценила мое молчание, как окончательный отказ, потому что из ее глаз побежали слезы, и она повернулась, чтобы уйти. Я неожиданно для себя самой сказала:

- Ольга ...э-э, Петровна, хорошо, я подумаю над вашим предложением.

Она вернулась, схватила меня за руку, стала благодарить. Мы договорились, что завтра вечером я позвоню и дам ответ.

Укладываясь спать, я мысленно представляла себе этого Рому. Он виделся мне похожим на брата, таким же милым и симпатичным. А еще я ему нравлюсь... Эта мысль, почему-то сейчас не показалась настолько странной, как во время разговора с его матерью.

Но утром я пошла на работу другой дорогой.