Дерзай,Сахарная

СОФА

 —Нет! Нет! Нет! Вы не можете запретить нам заниматься в актовом зале! — протестую я, размахивая руками в воздухе. Всё внутри  сжимается, до боли в ребрах, не давая сделать вдох. Бросив на Ларису Николаевну ещё один умоляющий взгляд, стараюсь не потерять  остатки самообладания. От подступающих слез щиплет глаза и я прикладываю язык к нёбу, как в этих идиотских советах из интернета, чтобы не расплакаться. Не помогает. Мама бы давно послала всех и ушла, хлопнув дверью. А я... я словно приросла к креслу, на котором сидела. Сглатываю ком в горле. Почему мы не можем заниматься тем, что нравится? Романов,ты — труп. Кто-то из нас двоих точно не доживет до выпуска. — Почему мы опять крайние? Это несправедливо! — взрываюсь, находясь на грани.

— Сладкова! Я тебе уже объясняла... Нет ничего важнее сдачи экзаменов. Если тебя это не беспокоит, а  должно бы... то это не значит, что это не беспокоит других ребят. Ученики уже активно готовятся к сдаче выпускных экзаменов в следующем году. А вам, ребята, стоило бы взяться за ум. Вы отвлекаете тех, кому есть дело до своего будущего.

— Мне есть дело! — надрывно перебиваю я, подаваясь вперед.

 — Получить хорошие места в вузах не так уж и просто. – в очередной раз напоминает завуч 

Лариса Николаевна потирает виски и встречается со мной взглядом. — Соф, если бы мне не поступила жалоба, я бы и словом не обмолвилась, — устало произносит она, прикладывая ладонь к груди. — Веришь — нет, мне от ваших бренчаний не горячо ни холодно... — на секунду она замолкает и переводит взгляд в сторону. — Мне жаль, но я ничего не могу сделать. Приказ директора.

Стискиваю зубы в попытке сдержать смешок. Ну, конечно, жаль. Стоило Романову открыть рот, так все вокруг него бегают, как ошпаренные. Ну, да, денежки всё решают. С меня хватит. Не в силах больше выслушивать эту ерунду, вскакиваю с места, прихватив с собой рюкзак, вылетаю из кабинета. Слышу отдаленный голос завуча, но не останавливаюсь.

— Я тебя убью, придурок! — злобно бормочу себе под нос, сжимая кулаки. Туфли с грохотом стучат по паркету, пока несусь к выходу. Охранник делает мне замечание, но я оставляю его без внимания. 

В школе-пансионате «Золотая Корона» общежитие разделено на два крыла: мужское и женское. По общепринятым нравственным нормам нам не разрешается находиться на территории друг друга. Но, само собой тут есть общие зоны, чтобы мы могли проводить время вместе. В случае, если кого-то застукают на чужой территории, то провинившийся получает штрафные баллы. Кстати, о баллах. Это одна из самых раздражающих вещей в этой школе. Если ученик набирает больше семи штрафных в неделю, то есть косячит стабильно раз в день — бум! — прощай, поездка домой на выходные! Более того, как настоящий раб, будешь отправлен отрабатывать наказание за непослушание. Уборка стадиона, помощь в столовой и другая физическая работа. Да, да, в нашем цивилизованном мире, полном новейших технологий, такое ещё практикуют.  Ничего не напоминает? Как в тюрьме, только условия получше, да камеры почище, посимпатичнее. И кормят вкусно. Хотя откуда мне знать, как в тюрьме кормят? Может, там не так уж и плохо.... Боже, о чем я думаю!? Ну, а вообще, иронично, что элитное учебное заведение создает именно такое впечатление. Где демократия!? Где свобода выбора, о которой так активно кричат по телевизору? Птички в клетках. Перспектива учиться в элитной школе-пансионате «Золотая Корона» меня радовала только первый год обучения, пока мой детский мозг всё идеализировал. Розовые очки, красивая обертка. Всё слетело. Спрашивается, почему я не брошу эту чертову школу? Ответ прост: Мама. Она заработала это место честным трудом. Оплатила потраченной молодостью. Будучи врачом, она не раз была отправлена в командировки в горячие точки во время военных действий. Сейчас она совладелица частной клиники и по совместительству главный врач. Само собой, родители не могли упустить возможность отправить меня в место с подобным потенциалом! Они делают всё ради моего будущего. Разве я могу подвести их? Хотя, на практике я и правда плохо справляюсь. С учебой мы на «вы», и «не дай Бог»...

Пробегаю мимо одинокого фикуса в углу рядом с лестницей. Сворачиваю направо и чуть не спотыкаюсь о собственные ноги. Ну да, конечно! Разве могло быть иначе? Мужская часть общежития не сильно отличается от нашей. Поэтому смотреть тут особо не на что. Серые стены, пол застелен паркетом того же оттенка. Скука смертная. Спасибо, хоть картины повесили. Из различий: у нас стены блекло-розовые и светлый паркет. Запыхавшись, останавливаюсь, чтобы отдышаться. Придурок, бегать ещё из-за него. Восстановив дыхание, решительно направляюсь к нужной мне комнате. Чем ближе я к ней нахожусь, тем сильнее сжимаю кулаки. Ногти больно впиваются в ладони, адреналин бурлит в крови, разгоняя сердцебиение. Говорят противоположности притягиваются, так вот, черта с два, меня  от Романова не только биополе отталкивает. У нас отторжение на каком-то ментальном уровне. Подбегаю к нужной двери, хватаю ручку, чтобы открыть без стука. Холодный металл обжигает кожу, когда дверь резко распахивается. Тупая боль пронзает лоб, и я отскакиваю, теряя равновесие. Мой визг эхом разносится по коридору, и я с грохотом приземляюсь на задницу. Перед глазами всё плывет. Зажмуривавшись, мотаю головой, в попытке  прийти в себя. Пока до раздражения знакомый мужской голос не прорезает слух.

—Сахарная, ты что подслушивала? — усмехается Романов, собственной персоной. Разлепляю глаза и хмурюсь, глядя снизу вверх на виновника своих проблем. 

Никита изучает моё лицо с толикой беспокойства, прежде чем его взгляд сменяется забавой.

—Нет, придурок — шиплю, потирая лоб, глядя исподлобья. Жгучая боль опаляет локоть, но я ее игнорирую, пытаясь подняться. — Пришла поговорить с тобой.

Романов протягивает мне ладонь: 

— Давай помогу, а то рассыпешься. — предлагает он. 

Я кривлюсь. Помощник нашелся. — поднимаюсь самостоятельно. Голова слегка кружится, и я даю себе несколько секунд, чтобы сориентироваться в пространстве, прежде чем выдвинуть обвинение.

— Ты.. — мой палец упирается парню в грудь – Какое право ты имеешь портить нам существование? Вы, ребята, сидите, грызете учебники, так и продолжайте, нас не трогайте. Из-за тебя нам запретили заниматься музыкой в актовом зале! —  голос срывался на крик, и я одергиваю себя, не желая привлекать внимание.

Брови Никиты сходятся на переносице. Парень засовывает руки в карманы брюк и оглядывается вокруг:

— Вы мешаете нам учиться — пожимает плечами он и многозначительно на меня смотрит. —Экзамены куда важнее ваших вечерних бренчаний. Займись уже делом, Сахарная. Ты вообще видела свою успеваемость? — забавляется Романов —Как тебя вообще сюда взяли?

Унижение красными пятнами ползет по шее и я заставляю себя набрать полные легкие воздуха, затем медленно выдыхаю. Всё нормально, не ведись на провокации.

—Да, я не такая умная, как некоторые, но это не дает тебе право так ко мне относиться. Ни ко мне, ни к кому-либо другому! — цежу я.

— Я всего лишь высказал своё мнение по поводу вашего сборища, ничего больше. Директор сама решила вас прикрыть. И ещё... — парень достает одну руку из кармана и проводит ею по каштановым волосам — Как правило, я отношусь лояльно ко всем в этой школе. Но ты заставляешь меня сделать исключение.

Пульс бьется в висках ... сборища.. сборища.. - эхом звенит в голове. Я больше не разбираю ни слова. Пелена перед глазами не дает здраво мыслить. 

— Сборище? — Делаю шаг к нему в плотную. — Мы просто хотим заниматься творчеством. Не все мечтают стать политиками или бизнесменами, как твой отец.

Из него вырывается смешок и повисает в воздухе.

— Творчество? Уличный квартет, не иначе. Вам только на улице гарланить, да монетки собирать. — парень пристально сверлит меня взглядом.

Во мне бурлит такой объём всепоглощающего, необъятного отвращения, что будь у нас машина времени, мне бы пришлось извиниться перед бедными динозаврами за очередной апокалипсис. 

— Если ты такой умный, то должен знать — делаю шаг вперед, сокращая расстояние между нами. — Квартет состоит из четырех человек, а нас трое. Что-то я не уверена в твоих умственных способностях. — довольная своей колкостью, расплываюсь в улыбке. Не отрывая взгляда от янтарных глаз, тянусь к ткани его футболки и аккуратным движением стряхиваю невидимые пылинки. Взгляд парня мрачнеет. Резким движением Никита перехватывает мою ладонь и прибивает спиной к стене, выбивая воздух из легких. Потрясенная, не успеваю среагировать. Из горла вырывается сдавленный вскрик. Я не дышу. Лицо Романова застывает в паре сантиметров от моего. Инстинктивно сильнее вжимаюсь в стену. Сердце грохочет так быстро, что мозг отказывается работать. Зажмуриваюсь в ожидании, сама не знаю, чего. Горячее дыхание касается кожи в районе шеи.

— Умей проигрывать, Сахарная. — Шепчет Никита, и я вздрагиваю.  Хватка на моем запястье ослабла, но до меня не сразу доходит. Приоткрыв один глаз, понимаю, что парень скрылся, оставив меня одну с бешено колотящимся сердцем.

Мне требуется несколько минут и пара глубоких вдохов, чтобы прийти в себя. 

Раздраженная, потираю запястье —Придурок! —шиплю, осознавая, что в этот раз победа за ним.

Когда возвращаюсь к себе в комнату, на кровати обнаруживаю подругу, разглядывающую крепление на протезе. 

— Все в порядке? Выглядишь взволнованной. — отвлеклась на меня Лиза. — Ты вся красная. — Отмечает она, и я лихорадочно трогаю щеки. 

— Да, всё в порядке. — Я подхожу ближе. — Почти.— Забираюсь на кровать рядом с Лиз, хватая по пути подушку. Делаю глубокий вздох и выдаю:

— Нам запретили репетировать в актовом зале. — пытаюсь держать себя в руках, сжимая мягкую ткань.

Подруга резко разворачивается, уставившись на меня:

— Как?! Когда? - глаза Лиз расширились.

—Умники пожаловались — бормочу, переворачивая подушку в руках — Директор «Приняла меры» — кривлюсь, отбрасываю подушку.

—Но.. разве мы кому-то мешали?

—Романову  и его команде умников, кому ещё? Мстительный переумок!

—Переумок? Так вообще кто-то говорит? - подавив смех, спрашивает подруга.

— Ну, я же не могу назвать его «недоумком», он же лучший ученик во всей школе.. — вскидываю руки, демонстрируя масштабы его личности, затем тяжело вздыхаю, прикрывая глаза. Не нервничай! Не нервничай, он того не стоит — повторяю про себя мантру. Еще один вдох, и я вновь открываю глаза, осматривая нашу с Лиззи комнату.

Всё-таки я люблю это место. Наш маленький мир. Комната в общежитии - глоток воздуха в этой злосчастной школе. В этих стенах мы могли делать всё, что душа пожелает. Когда мы  с Лизой только заселились, то купили светодиодную ленту и налепили на потолок. Папа подарил мне огромный пушистый розовый ковер и притащил из дома мои подушки–ромашки. А Лиз развесила плакаты с разными музыкальными группами.  В основном комнаты в общаги  рассчитаны на 3х - 4х человек, но мы с Лизой живем тут вдвоем. Это был жест снисхождения для подруги, как для человека с особенностями здоровья. За несколько лет, что мы дружили с Золотком , я по уши втрескалась в эту девчонку, если так вообще говорят о друзьях. Она круче всех в этой школе. Невероятная красотка! Её длинные волосы цвета горького шоколада и огромные карие глаза... А веснушки? Её красоту не мог испортить даже титановый протез. Больше скажу, он — часть её образа. 

Лиза потеряла ногу после автомобильной аварии в одиннадцать лет. Для меня она не только лучшая подруга, но и главный пример упорства. Пока кто-то не ценит то, что дано с рождения, ей приходится стараться, чтобы сделать свою жизнь чуточку легче. Лиза заниматься спортом по три, а то и пять раз в неделю, поддерживая мышечный корсет, чтобы не нарушать сцепление с протезом. Это всё не просто, но она из-за всех сил старается. И я горжусь ею. 

— Нужно сообщить Серёже —вздохнув, достаю телефон и отправляю другу сообщение с просьбой встретиться на крыше.

Уже вечер,  поэтому времени до проверки коменданта — Кот наплакал. Мы встречаемся на крыше в тех случаях, когда нас гонят из актового зала. Сегодня — один из таких дней.

Когда мы с Лиззи смогли пробраться на крышу, Серёжа уже сидел там, скрестив ноги. Завидев нас, он подскочил, его кудрявая шевелюра в полном беспорядке спадала на глаза. Обнявшись, прочищаю горло, ладони потеют от нарастающих нервов. Не каждый день приходится рассказывать близким людям, что у них отняли нечто дорогое.

— Ты выглядишь странной, Соф — заметил друг, прищурившись.

И снова меня сразу раскусили.

— Давай, выкладывай, что не так. — сняв свою фланелевую рубашку, парень кладет её на бетон. Сережа протянул руку Лиззи, помогая присесть. Как только мы уселись, Лиз взяла меня за руку и я была благодарна ей за это. Серёжа молчит, но не проходит и минуты, как он взрывается: — Ну, выкладывай уже, все свои!

Тяжело вздохнув, из меня словно лавиной выливается всё, что произошло:

— Нам запретили заниматься в актовом зале — выдаю я смотря куда угодно, но не на друга, пытаясь собрать остатки мужества, чтобы не расплакаться. — Простите меня, это моя вина. Если бы не мои терки с Романовым, все было бы нормально. — шмыгнув носом, заставляю себя взглянуть на Сережу.

— Я чувствую себя так паршиво.. — глаза обжигают подступающие слёзы.

Секунда — и я не выдерживаю. Закрываю лицо руками, и позволяю волне рыданий накрыть меня. 

Чувствую,как ребята обнимают меня 

— Ты не виновата, Сладенькая. — говорит Лиза.

— Прорвёмся. Мы же как тараканы: нас не любят, но уничтожить всю популяцию ещё никому не удавалось.— Сережа поглаживает меня по затылку. 

— Мы что-нибудь придумаем. Из меня вырывается дурацкое хрюканье и я  поднимаю заплаканный взгляд на друзей,натягиваю рукав розового худи и сквозь смех вытираю об него сопли. Ветер раздувает волосы и те прилипают к лицу, щекоча нос. 

— Не плачь, сопливых не берут в поход - шутит Серёжа, и мы заливаемся очередным хохотом.

— Это единственное, что мне нравилось в этой чертовой школе. — хриплю я.

— И мы найдем способ вернуть это — уверяет Серёжа. Мы снова обнимаемся и усаживаемся, глядя на звезды. Мы сидели бы так до ночи, если бы на нас не посветили фонариком.

— Эй, вы что тут делаете? Вы не знаете общих правил? —ошарашенные, мы все дружно обернулись. — Марш по комнатам! — кричит охранник направляясь в нашу сторону. 

Не теряя времени, мы уносим ноги.  Отлично! Теперь ещё и выговор влепят.

Утром я еле разлепила глаза, чувствуя себя морально вымотанной. Лиззи пыталась разузнать, как я, но я лишь отмахивалась, выдавливая улыбку, хотя на душе скребли кошки. Нам влепили по три штрафных балла. БАМ! Девятка собрана. Что означает: поездки домой на этой неделе мне не видать. А в субботу меня ждёт свиданка с граблями и вениками на стадионе. Ещё парочку  — и мне нельзя будет выходить за пределы кампуса неделю.

Отвращение к Романову растёт как на дрожжах. Если бы из моего раздражения можно было выпекать пироги, мы смогли бы решить проблему голодающих в Африке. Вчера вечером Лизаветта пообещала мне откопать фотографию этого переумка, чтобы я могла бросать в него дротики. Лучше подруги не найти! Собрав на скорую руку небрежный пучок, выпускаю передние пряди. Меня уже тошнит от школьной формы, но выбора особо нет. «Яркие вещи мешают фокусироваться на уроках» — гласит устав, но я не могу отказать себе в соблазне нацепить ярко-розовые сережки. Кто знает, может, удача сегодня на моей стороне и никто ничего не скажет.

—Боже, никакого самовыражения в этой школе —бубню я, вставляя серьги одну за другой. Это та самая малость, которую я позволяю себе время от времени в знак протеста. Натягиваю розовые кеды, смотрю на подругу 

— Да уж...,ты права. Впервые вижу настолько не творческое заведение —вздохнула Лиз, натягивая браслет с подсолнухом. Всякий раз, когда я шла против системы, она делала это вместе со мной. За исключением тех случаев, когда у неё были планы на выходные за пределами училища.

Наконец-то закончив сборы, мы отправились на завтрак, настроение и так, честно говоря, подавленное. Мне просто необходимо схомячить что-то сладкое,поэтому вечером Серёжа обещал притащить нам с Лиззи шоколадки.

В столовой мы сели на наше привычное место. Староста активно разбалтывает  очередные сплетни, но я особо не слушаю, ковыряясь в тарелке. Все мысли забиты актовым залом.

— Как дела, сахарная? — послышался до раздражения знакомый голос. Воткнув вилку в котлету, поднимаю голову.

— Раздумываешь, как наконец-то возьмешься за ум? — усмехнулся Никита с пляшущими огоньками в глазах. Его довольная физиономия так и навевает на меня желание запустить в него котлету, но я выше этого. Еда – это святое.

— Уйди — цежу я, бросая злобный взгляд на одноклассника.

— Тебе нечем заняться? —включается Лиззи — У тебя проблемы?

— Никаких, просто поздоровался с Сахарной. —парень потрепал меня по голове, от чего мой пучок растрепался ещё сильнее.

— Приветули, девчонки! - появляется Закари, чуть не врезавшись в Никиту.

— Привет - неохотно здороваюсь я.

— Приятного аппетита —подмигнув, Никита уселся за соседний столик, предназначенный нашему классу. 

     Закари и Сойер засеменили следом. Сойер и Закари Магвайер — братья-двойняшки. Они с Никитой всегда ходят вместе. Королевская свита - не иначе. 

Сжав вилку, заставляю себя сидеть на месте, испепеляя взглядом спину парня. Придурок!

Первым уроком — история. Стараюсь забыть о существовании Романова, чтобы не портить себе настроение. Профессор Сергей Николаевич Вилградский — стройный, светловолосый мужчина лет 40, был вполне приятным на вид, но было в нем что-то слишком приторно-сладкое, такое отталкивающее. Может, дело было в том, что он кажется мне лицемерным. А может, я выдумываю. Слишком много думаешь! - Заставляю себя сосредоточиться на учебнике.

—Воронцова— обратился учитель к однокласснице. Я поднимаю взгляд на Алину и краем глаза замечаю, как та вздрагивает, но не придаю этому значения. Вместо этого перевожу взгляд на тетрадь,достаю маркеры и начинаю выделять текст.

— Подойдешь ко мне после урока за дополнительным заданием. — говорит учитель, на что девушка как-то запинаясь соглашается. 

Алина была из группы подготовки, прозванных мною «Умников». На сколько мне известно её отец собирался баллотироваться в депутаты, поэтому эта семья на слуху не меньше чем у Романова. 

—Сергей Николаевич — отзывается Романов, и я закатываю глаза. И тут он лезет...

— Можно и мне дополнительное задание? 

  Учитель приподнимает брови:

—У тебя хороший балл, разве нет?

—Всегда есть куда расти — Ухмыляясь выдвинул аргумент Романов.

Не сдержавшись, разворачиваюсь к Лиззи и шипю: — Он как затычка!

— Сладкова, обсуждаете тему, которую ты возьмёшь как дополнительное задание? — обратил на меня внимание учитель, и мне хотелось провалиться под землю.

— У меня ручка закончилась! — молниеносно оправдываюсь я, выдавливая самую дружелюбную улыбку. — Вот и попросила у Лизы.

Подруга  как по заказу протягивает мне ручку, и я машу ей в воздухе.

— Ну, ладно, будьте тише. — пробормотал Сергей Николаевич.

Я ожидала, что Романов в очередной раз влезет, чтобы мне всучили дополнительное задание, но к моему удивлению он этого не сделал. Поёрзав на стуле, у меня закрались сомнения. Блин! Совсем забыла... Начинаю рыться в сумке в поиске прокладок, но как назло их там не оказалось. У Лиззи тоже нет. Отпрашиваюсь и бегу в туалет, где мои опасения оправдываются. Месячные, черт бы их побрал! Решаю сходить до медпункта, пока меня не затопило окончательно. Как назло, медика нет на месте. Топчусь у медицинского кабинета минут 15. Где же вы.. Господи! Урок уже близился к концу, поэтому возвращаюсь из медпункта уже после звонка, чем вполне довольна. У меня  никакого желания торчать на истории.

В двух шагах от класса мне приходит сообщение от Лиззи, где она сообщает, что забрала мои вещи и спустилась на первый этаж к Сереже. Я уже собираюсь развернуться, но глаза цепляются за Романова и Воронцову.

— Никита, давай вначале с тобой задание обсудим, чтобы не задерживать, а потом мы с Алиной разберемся— предложил преподаватель, смотря на Воронцову, потупившую взгляд в пол.

— Разве я могу! — взявшись за сердце, театрально залепетал Никита — Девочкам нужно уступать!

Учитель снова как-то странно покосился на Алину, но та лишь перевела взгляд на умника. Никита ей подмигнул, показывая ладонью проходить вперёд. Какие манеры.... Кто бы мог подумать.. Придурок!

Тяжело вздохнув, Сергей Николаевич  бросил хмурый взгляд на Романова, но спорить не стал. Отхожу, не желая попасть под горячую руку. Какие-то они все странные. Решаю уйти до того, как меня застукают, задание мне не хочется.

Никита 

Неделю назад

Школьные коридоры слабо освещают несколько светильников, пока я плетусь из спортивного зала. Ещё издалека замечаю приоткрытую дверь кабинета истории. Собираюсь пройти мимо, но голос учителя заставляет остановиться:

— Мы ведь оба не хотим, чтобы дочь Виктора Воронцова провалила экзамен? Да, Дорогая?

— Но... но... Я не хочу этого делать. Пожалуйста, не нужно. — женский голос до чертиков напоминающий одноклассницу донесся до ушей.

Что, черт возьми, там происходит? На цыпочках подхожу ближе. Прислонившись к стене,наклоняюсь к небольшому просвету между дверью и косяком.. Ошарашенный увиденным, я замер. Твою мать. На секунду мне показалось, что время остановилось, а кислород отказался поступать в лёгкие. Учитель возвышался над Алиной, медленно расстегивая пуговицы ее белой блузки. Одноклассница застыла, белее снега. Её затравленный вид заставил сердце сжаться. Черт! Что мне делать? Вылезаю из своего укрытия, оглядываясь по сторонам. Сердце грохочет в груди так громко, что кажется меня моргут услышать ненароком. И нет, я не собираюсь лезть на рожон, я не глупец. Отхожу на несколько метров, достаю наушники, включаю музыку на максимум и как можно громче бегу до кабинета, где я только что стал свидетелем преступления.

— Сергей Николаевич! Вы не видели Воронцову? Ее ищут... — упирая взгляд в экран телефона влетаю в класс. 

Когда поднимаю голову, учитель уже сидит за своим столом, а Лина, встревоженная, переминается с ноги на ногу. На лице одноклассницы читается облегчение, смешанное с испугом. Сделав лицо как можно непринужденнее, вытаскиваю наушники из ушей и заставляю себя улыбнуться.

— О, Алиныч, тебя ищет Лариса Николаевна.

   Девушка напрягается. 

— Тогда идите, конечно! Алина, подойдешь ко мне на следующем уроке! — Поправив очки, учитель улыбнулся. Мне стоило огромных усилий, чтобы не скривиться. Ну, или  не стереть его мерзкую физиономию кулаком. 

— Что? — одноклассница вздрогнула.

— Тебя ищет Лариса Николаевна, пойдём, — повторяю я.

— А... — как загипнотизированная, Алина разворачивается и направляется в сторону выхода.

— До свидания! — весело бросаю я на прощание.

Стоит нам спуститься на первый этаж, я останавливаюсь и хватаю Воронцову за руку. Что было крайне опрометчиво. Из нее вырывается сдавленный вскрик. Отшатнувшись, голубые глаза испуганно забегали. От её беспомощного вида мне захотелось выбить дурь из себя же. Что ты делаешь, идиот!? Я нервно запускаю руку в волосы, и , отвечаю совсем уж тихим шепотом:

— Прости! — поднимаю руки вверх, демонстрируя, что не намерен нанести вреда. — Тебя никто не ищет, просто я случайно увидел то, что происходит между вами...

Алина отступает назад, качая головой, от чего её белокурые пряди спали на лицо. 

— Я н-не хотела... — голос дрогнул.

Внутри меня всё перевернулось от отвращения. Я считал учителя нормальным мужиком. А он...гребаный насильник.

— Я знаю, пойдем! — говорю как можно мягче и прохожу вперед, стараясь не касаться девушки. 

На стадионе мы усаживаемся на одну из скамеек. Мне требуется несколько минут, собраться с духом, чтобы спросить:

— Как давно это происходит?

Не желая смущать Алину, задираю голову к небу. Солнце уже село, но звезд ещё нет. Девушка молчит, и я уже не ожидаю получить ответа. Я ведь мы никогда не были друзьями. Мы толком никогда и не общались, с чего я вообще решил, что она что-то расскажет? 

— Пару... н-недель... - через несколько минут прохрипела она 

Пару недель!? Это не день и не два. Ошарашенный, я уставился на Алину, но та сгорбившись продолжала сверлить взглядом туфли. 

Ну же, давай поговори со мной. 

— Почему ты не пожалуешься директору? — хриплю я,сглотнув ком в горле. 

— В этом нет смысла.

— Нет смысла?

— Когда... — одноклассница запнулась. — Он угрожал мне... Он предупредил меня...

— Что он тебе сказал? — не выдерживаю,  разворачивая девушку за локоть. Голубые глаза наполняются слезами заставляя сердце в очередной раз сжаться. Что я творю?

— Прости... — медленно опускаю руку. 

— Он брат директора. К тому же... Пока он заинтересован мной, другие девушки остаются в безопасности. — Алина вымученно улыбнулась быстро смахнув слезу дрожащей рукой.

Я замер. Брат директора? Я думал, что потратил на сегодня лимит шокирующих новостей. Это огромная проблема. Что вообще говорить в таких ситуациях? Сижу, не зная, как себя повести или сказать, но Алине, кажется, не нужна моя болтовня. Ветер пронизывает насквозь, но мы не уходим. Кажется нам обоим нужна передышка. Мы молча, наблюдаем за появлением звезд и позволяем ветру унести с тобой остатки тревоги. 

Когда конечном итоге становится слишком холодно, встаю с места и нарушаю тишину:

— Я никому не скажу,но.. Ты всегда можешь обратиться ко мне. Это всё чертовски неправильно. — качаю головой вглядываясь в лицо одноклассницы.

Лина слабо улыбнулась, но кивнула. 

***

Настоящее время.

На другом конце провода тяжело вздохнули:

— Не приедешь?

— У меня много работ, которые нужно сдать в срок, — вру я. — Как-нибудь в другой раз.

Понимаю, что поступаю неправильно, наказывая отца своим отсутствием,но ничего не могу с собой поделать.

— Мы не видели тебя уже два месяца... Мама бы приготовила праздничный ужин, проведём время вместе, — предлагает папа уставшим голосом.

— Я правда не могу, мне нужно приложить больше усилий для поступления в университет.

— Я понимаю, — разочарованно выдохнул отец, не став меня уговаривать.

Чувство вины глыбой ложится на плечи, становясь невыносимым.

— Мне нужно закончить кое-что.. - бормочу,потирая виски

— Конечно, не буду отвлекать, — говорит отец, и мы прощаемся.

Отбрасываю телефон, чувствуя себя полным кретином. Рано или поздно мне придётся появиться дома. В конце концов, новогодние праздники не за горами, но пересилить себя не могу. Встречи с матерью не приносят ничего хорошего. Что я делаю не так? — мычу я проводя руками по волосам. Сколько бы я ни пытался понять маму, найти объяснение её поведению, ничего не выходит. Она всегда отталкивала меня. В голову врываются непрошеные воспоминания:

Мне пять.

После нескольких часов усердной работы за фломастерами, запинаясь о разбросанные по полу машинки, несусь к маме.

— Мам, смотри, что я тебе нарисовал! — я сунул рисунок матери в руки.

Мама одарила меня неодобрительным взглядом.

— Ты не видишь, я занята! — она отбрасывает мои руки, рисунок вылетает из рук и медленно падает на пол. — Уйди, не мешай мне. Иди лучше уберись в комнате!

Поджав губы, поднимаю листок и ухожу из родительской спальни. Разочарованный, плетусь в детскую Ей не понравилось? — подумал я, падая на колени. — Я сделаю лучше! И ей точно понравится. 

Мне семь.

Я весь в слезах возвращаюсь домой после того как слетел с велосипеда.

Колени и локти саднит. Кровь ручьями стекает по коже. — М-а-а-м! Б-больно! — хнычу я, подходя к маме в надежде, что меня пожалеют. Папа снова уехал в командировку.

— Боже! Ты опять во что-то вляпался!? — схватив под руку,  меня тащат меня в ванну. Слезы градом льются из глаз. Поставив меня в ванну, мама взяла лейку и начала смывать грязь с колен. Руки и ноги жжет от напора воды.

— Больно! Мне больно!— кричу я

— Терпи! В следующий раз будешь аккуратнее. — Слезы ливнем стекают по щекам, но мама не обращает на это внимание. Она продолжает поливать меня водой, бубня  под нос проклятья.

Мне десять.

Получив первое место в конкурсе чтецов, бегу к матери в спальню.

— Мам! Я получил первое место за участие в конкурсе чтецов! Смотри! — нахожу ее сидящей за туалетным столиком.

Молчок.

— Мама! — пытаюсь снова, потянув её за рукав шелкового халата.

— Не видишь, я занята! — взрывается она, отталкивая меня, от чего я еле удерживаюсь на ногах. Сердце болезненно сжимается. Я делаю шаг назад. Слёзы режут глаза, но я не позволю им вылиться. Я ухожу. 

Больше я не пытался.

В двенадцать лет прошу отца перевести меня в «Золотую корону» вместе с Заком и Сойером.

Я решил не усложнять маме жизнь своим присутствием. Учеба в «Золотой короне» была как никогда кстати, ведь тут предоставляли место в общежитии. 

От мыслей о матери настроение испортилось. Не в силах терпеть это гадкое ощущение внутри, решаю выйти на улицу. Тянусь в карман за наушниками — Пусто. Оглядываюсь вокруг... Точно. Я оставил наушники на зарядке, в кабинете информатики. Сматерившись про себя, плетусь в другой корпус.

В коридорах настолько тихо, что кажется, я слышу треск собственного разочарования. Сколько бы я ни пытался игнорировать обиду на мать, на отца, которого почти не было дома, эта пустота не проходит. 

Забираю наушники и собираюсь уйти, но звук из актового зала заставляет меня затормозить:

«Мой дом — не комната, а целый мир

Захотела — осталась, захотела — съехала

На лифте еду вверх помаленечку...»

Тихонько подхожу ближе, заглядывая в зал. Свет освещает только сцену. Софа поет подпрыгивая на месте. Ее русые волосы подлетают в воздухе. В свете прожектора они кажутся... Карамельными? Рядом со Сладковой и её кучерявый друг из 11а. Парень безжалостно наносит удары по барабанам, а рядом на высоком стуле сидит Лиза Золотова с ещё одним микрофоном. Застываю, не в силах оторваться. Музыка заполняет сознание, и я уже забыл, куда направлялся. Ребята смеялись, смотрели друг на друга с неприкрытым восторгом. Энергия витала в воздухе. Они всегда кажутся такими счастливыми..

— Никита? Что ты тут делаешь? — женский голос заставляет меня подпрыгнуть,пропустив пару ударов сердца. Пойманный с поличным, я медленно развернулся. Лариса Николаевна стояла в паре шагов от меня.

— Э-э-э... — замялся я, в попытке придумать оправдание. — Я занимался в кабинете информатики —  медленно указываю куда-то позади себя — А эти бездельники мне мешали, — выпаливаю, нахмурив брови. Что ты, черт возьми, несешь, идиот? 

— Хотел попросить ребят стихнуть. Вот. Да...

— Мешают?! — серьезно переспросила завуч, изучая моё лицо.

— Да! Им, видно, нечем заняться, лучше бы за учебники взялись..

— Возвращайся! Я сама разберусь.

Киваю, хватаясь за возможность свалить. Спускаюсь на первый этаж. Выхожу на улицу и иду в сторону стадиона. Что я, черт возьми, только что нёс? Ладно, это уже не мои проблемы. Достаю наушники, сую в уши и начинаю бежать. Круг за кругом. Бег – единственное, что может хоть ненадолго заглушить этот внутренний осадок.

С каждым кругом дыхание сбивается, мышцы ноют. Солнце давно зашло. Бегу, не видя перед собой ничего, кроме этой проклятой дорожки и ненависти, то ли к себе, то ли к матери. Фонари слабо освещают путь. Тело горит, силы покидают, но я не останавливаюсь. Физическая боль отлично заглушает душевную. Спорт позволяет затуманить сознание. И это именно то, что мне  нужно. Возможно,это какой-то «оздоровительный» уровень мазохизма. Это не так разрушительно, как сигареты и алкоголь, но отлично помогает занять голову. Довольный своим вымотанным состоянием, возвращаюсь в общагу. Нахожу Закари, за кинувшего ноги на стол, с учебником по истории. Видеть Зака за домашкой всё ещё кажется чем-то из серии «седьмое чудо света». Нужно было видеть моё выражение лица, когда в восьмом классе друг вдруг стих и взялся за учебу. Но, как оказалось, на то были причины. Причины, о которых принято молчать.

— Где Сойер? — спрашиваю я, стягивая мокрую от пота футболку.

— Понятия не имею, опять сидит где-нибудь на крыше и мечтательно пялится вдаль, — Зак оторвался от учебника и взмахнул рукой к  потолку. 

     Меня всегда забавляло, как Зак и Сойер время от времени пародировали друг друга. Актерский факультет по ним явно плачет.

— Бегал?

— Угу.

— Все в порядке? — друг скинул ноги со стола, переключаясь с глупых шуток на меня.

— Нормально. Отец звал сегодня на ужин, — пожимаю плечами.

Зак молча наблюдал, анализируя выражение моего лица. Он знает меня, как свои пять пальцев. 

— Я в душ! — хватаю полотенце, чтобы избежать вопросов.

С семьей Магвайер мы дружили чуть ли не с пелёнок. Мы жили с ними на одном участке, поэтому проводили вместе девяносто процентов свободного времени. Эти ребята те, ради кого я готов поступиться собственными правилами. Они — моя семья.

На следующий день все происходит слишком быстро. Я замер, сжимая дверную ручку, когда увидел  распластавшуюся на полу Сладкову. Долю секунды я ошарашенно пялился, прежде чем взять себя в руки. Девчонка была в ярости. Будь у нее способность испепелять взглядом, я бы мигом превратился в жалкую кучку пепла.

— Из-за вас нам запретили заниматься в актовом зале! — в ярости кричала она.

Честно сказать, на долю секунды меня и правда накрыли муки совести, ведь я и правда повлиял на то что их выперли. Случайно, но всё же повлиял. С другой стороны, если она и правда дорожит тем местом, то сможет отвоевать его обратно. Сейчас есть проблемы посерьезнее бременских музыкантов. Нужно найти способ помочь Алине.

Я понимая, что бессилен перед Николаем Сергеевичем, но я попытаюсь оградить одноклассницу от учителя всеми возможными способами.

***

 Лето в этом году напрочь отказывалось уступать осени, поэтому в середине сентября температура не опускалась ниже двадцати одного градуса. Надеюсь, к декабрю мы хотя бы достанем теплые куртки. Мда,погода вообще не соответствует душевному состоянию. Плетусь на стадион, чтобы пробежать пару кругов. Ещё не успев спуститься, вижу эту её. Софа развалилась на траве, скрестив ноги. В руках гитара. Кто бы сомневался... От солнечных лучей её русые волосы отливали золотом. Она там, потому что ты идиот — шепчет внутренний голос. Почему меня вообще это беспокоит? Сладковой стоило бы взяться за учебу, а не заниматься глупостями. Зачем вообще держать таких лентяев в школе? Пусть тут учатся те, кому это и правда нужно. Хоть я сам поступал сюда, чтобы сбежать из дома, но! В отличии от Сахарной я отдаю себе отчёт о своих обязательствах и возможностях.

Спустившись на поле, ноги сами несут в сторону Сахарной. Остановившись в паре метров, я замер. Голос девушки дрожал, а по щекам медленно стекали слёзы.

«— Ты так любишь сражаться

Ты веришь в свободу всегда оставаться собою

Бросаешься в бой

Но враг так огромен

Он больше, чем мы с тобой

В эту пропасть так просто упасть

Эта пропасть — открытая пасть

Если сделаешь шаг

То окажешься в ней

Мы стоим на краю, не держась, в полной темноте.»

Это был саундтрек недавно вышедшего фильма про Пушкина. Я не мог пошевелиться. Что-то внутри меня надломилось, и чувство вины затопило меня с головой. Сжимаю кулаки, наблюдая за девушкой. Почему она ничего не делает, чтобы вернуть то, что по её же словам так дорого? Меня веселили ее попытки пойти против системы. Но, сейчас смотря, как она, разбитая, сидит тут и ничего не делает, выводит меня из себя.

Открыв глаза, девушка вздрогнула. Ее губы скривились. Вскочив, она закинула гитару на шею и схватила плед, чтобы уйти. Вообще ничего не сделает? Ничего не скажет?  

— Сахарная! — окликнул я.

— Что, тебе еще надо?! — злобно процедила она, не поворачиваясь ко мне лицом.

— Пока человек не сдается, он сильнее своей судьбы, — выдал я одну из любимых цитат Ремарка.

Софа резко обернулась. Красные от слёз глаза встретились с моими.

— Не думал, что ты слабачка, Сахарная. Неужели ты так быстро сдалась? Я думал, что нашел себе достойного соперника. Сильный человек пойдет до конца – заставит их пожалеть, — я покачал головой и развернулся, сбитый с толку собственным поступком. Я не стал дожидаться ответа, и просто свалил. Господи, эта девчонка сводит меня с ума.

 В общежитие возвращаюсь вне себя от раздражения. 

—Сумасшедшая! — не выдержав, пинаю кресло-мешок в углу комнаты. — Дура! 

Как на зло, мешок цепляется за кроссовок. Я теряю равновесие и с грохотом падаю на пол... — Твою мать, Сахарная! Даже от мыслей о тебе одни неприятности. Маленькие белые шарики подлетают в воздухе и рассыпаются по полу.

— Сука! Этого ещё не хватало! — громко выдохнув, стараюсь успокоиться. Предпринимаю попытку сгрести их руками. А-а-а-а!  Шары липнут к коже, к одежде, полу..Черт! Поднявшись, достаю пылесос из шкафа, чтобы попытаться всосать весь этот ужас. Мне остается только надеяться, что этот современный агрегат спасет моё положение. Не тут-то было. Пылесос перестает работать. Меня начинает трясти. Эта ведьма меня прокляла!  Начинаю расхаживать из стороны в сторону, схватившись за голову. Делаю глубокий вдох. Спокойно! Думай! Как от этого избавиться?

Дверь распахнулась, в комнату вошел Сойер с чупа-чупсом во рту.

— Что тут случилось? — усмехнулся он, осматривая весь этот беспорядок.

— Да так, решил устроить Новый год, а то лето затянулось, знаешь ли, — съязвил я, смотря на друга взглядом «Ты дурак? Или прикидываешься?».

Парень рассмеялся:

— Я так и подумал!

— Хватит сосать, лучше скажи, как от этого избавиться?!

— Интернет в помощь... — парень потянулся в карман за телефоном.

Мы провозились с этим мешком часа два, проклиная  судьбу за такие приколы.

— Как ты его порвал? — спросил Сойер, когда мы наконец-то уселись на кровать. Кажется, даже после тренировки я не чувствовал себя таким вымотанным, как после уборки наполнителя. К черту эти кресло-мешки! 

— Я пнул его! — признаюсь я.

— Зачем? Точнее, почему? — изогнул бровь парень, скептически глядя на меня.

—  Она вывела меня из себя! 

— Кто она? 

— Сахарная! Мы поцапались на стадионе — решаю выдать полуправду, не желая признавать вину.

— Ты сам виноват, ты лишил ее последней радости жизни. Тебе бы стоило извиниться. Ей и так сложно тут учиться. 

— Не преувеличивай, Сойер, я тут не при чем!

— Ты пожаловался на нее, — парировал друг фактом из моего же рассказа.

— И что ты предлагаешь? — взрываюсь, всплескивая руками. — Я не собираюсь распинаться перед ней.

— Тебе и не нужно. Оставь ей шоколадку с запиской или любую другую ерунду, которую любят девчонки, — хмыкнул Сойер. — Это не сложно. И совесть твоя чиста. 

— Ладно — вздыхаю, поднимаясь с кровати. 

 Пошарив в тумбе, нахожу молочный шоколад, затем залезаю в ящик к Заку, чтобы взять цветные стикеры для послания. «Прости» кажется слишком банальным, поэтому решаю написать нечто иное. 

Прилепив бумажку, прокрадываюсь в девчатье логово и стучу в нужную комнату. Никто не ответил. Решаю подергать ручку.  Щелчок. Хоть в чем-то мне сегодня повезло — открыто.  Отлично, зато никакой неловкой болтовни. Тихонько вхожу, оглядывая комнату. Найти кровать Софы проще простого: кровать с кучей розовых подушек, розовым пледом и кучей мягких игрушек. — точно ее. Никакой загадки в тебе, Сахарная.

«Чужая слабость не делает тебя сильней

 Чужая глупость не делает умней тебя

 И, если рядом много плохих людей

 Не стань одним из них, сохранить сумей себя» 

NOIZE MS – «ЭГОИЗМ» 

Софа

 Суббота 9 утра

Как же бесит! — отбрасываю грабли на газон и падаю рядом, раскинувшись морской звездой. Почему они просто не могут позволить нам быть подростками? Все эти дурацкие правила и наказания! – стянув перчатки, отбрасываю их в сторону. Прошло уже четыре дня, как мы не подходили к актовому залу. Хочется заболеть и уехать домой к родителям, но с моими штрафными баллами я заперта тут, в этой дорогой тюремной камере, с красивым видом на стадион Золотой короны. Но если быть честной, получение штрафных приносит мне немного удовольствия, ведь их присутствие означает мой маленький выход из системы. Нет, я не делаю ничего безрассудного, лишь маленькие шалости в виде ярких безделушек и громких серенад. Ну, да, а как без музыки? Я же музыкант в конце концов! Ладно, ещё, пару раз я притащила в общежитие бездомных котов, но разве я могла бросить их!? Только бессердечное чудовище оставит беззащитное существо на улице.

Лиза уехала домой еще вчера вечером, поэтому, на страже порядка сегодня только я. Подруга уехала в центр протезирования, потому что протез начал спадать. Нужно придерживаться одного веса, чтобы протез не приносил неудобств. Похудеешь - соскальзывает Поправишься — натирает. За что моему Золотцу всё это?

Отношу инвентарь в подсобку и иду в комнату за гитарой. Нам конечно запретили пользоваться актовым залом и аппаратурой, но про Улицу речи не шло. Переодевшись в голубые джинсы и розовую толстовку, прихватываю с собой ещё и плед, чтобы не запачкать одежду. Мне ещё ни разу не удавалось отстирать пятна от травы, поэтому рисковать не буду.

Возвращаюсь на стадион и усаживаюсь поудобнее. Сентябрь радует солнышком и я не теряю возможность насладиться остатками теплых деньков. Руки сами играют первые аккорды песни, которая стала для меня гимном NOIZE MS – «ЭГОИЗМ»

«Чужая слабость не делает тебя сильней

Чужая глупость не делает умней тебя

И, если рядом много плохих людей

Не стань одним из них, сохранить сумей себя»

Всегда, когда было морально тяжело брат пел мне эту песню. Поэтому, она стала нашим гимном. Разогрев на репетициях мы с друзьями начинаем именно с неё.

В голове всплыл текст песни, из фильма «Пророк», который вышел совсем недавно, но у меня никак не получается на него попасть. Меньше шалостей и сходила бы — нашептывает внутренний голос.

Слова саундтрека проникали куда—то глубоко внутри меня:

«Колыбельная Наташи» — Надежда Грицкевич

«Я вижу, как трудно не верить

Тому, что они говорят.. И будут повторять.. Будут повторять

Просто для забавы.. — обрывисто шепчу, прежде чем заиграли первые аккорды.

Ты так любишь сражаться — голос непроизвольно дрогнул

Ты веришь в свободу.. всегда оставаться собой

Бросаешься в бой!

Но враг так огромен

Он больше, чем

Мы с тобой...— прикрыв глаза я всё глубже погружаюсь в песню, ощущая саднящую боль в груди.

Не оставляй меня,не оставляй — горячие слёзы обжигают кожу, хриплю едва слышно — Неоставляй себя в полной темноте... Не исчезай

В полной темноте...»

Делаю глубокий вдох прежде чем распахнуть глаза и вздрагиваю, когда вижу перед собой Никиту. Парень не сводит с меня карих глаз. Чувствую, как меня начинает трясти. Вытираю слезы тыльной стороной ладони и торопливо собираю вещи. Внутри всё кипит от злости. Черта с два, я позволю себя задеть. Пробегаю мимо даже не взглянув на этого переумка.

— Сахарная! —окликнул он и я замерла, теряя терпение.

— Что, тебе еще надо?! — огрызаюсь, продолжая стоять к нему спиной. Если он хочет посмеяться, я не удосужу его даже взглядом. Грудная клетка быстро вздымается и я крепче стискиваю гитару. Несколько секунд, мы стоим молча. Ему поди весело. Один —ноль в его пользу. Едва уловимо качаю головой,решив, что Романов ничего не скажет. Делаю шаг чтобы уйти, но низкий голос заставляет остановиться.

— Пока человек не сдается, он сильнее своей судьбы.

Услышав знакомое выражение, резко оборачиваюсь.

— Не думал, что ты слабачка, Сахарная. Неужели ты так быстро сдалась? Я думал, что нашел себе достойного соперника. Сильный человек пойдет до конца – заставит пожалеть.

Никита смотрит на меня в упор, взглядом полным... разочарования? — не дожидаясь моего ответа он решительно проходит мимо, пока его слова эхом звенят у меня в голове.

— Заставить пожалеть? — сбитая с толку, я поежилась. С чего вдруг умник раздает советы? Он сам всё испортил! Совесть взыграла? Хотя откуда ей у него взяться… 

Почему эта школа делает из нас системных роботов, которые заботятся только об успеваемости. В чем смысл хороших оценок, если ты не можешь заниматься тем, что нравится? Мы живем один раз, так почему мы тратим время на мучения? Почему нас не учат быть ближе друг другу? Разве человеку не нужно уметь жить в обществе? Здесь же дети грызутся за каждый балл заботясь только о себе. Конкуренция. Чем больше будет таких школ, тем быстрее общество поплывет ко дну. На мой взгляд, человек не может быть один. Мы все живем в социальной среде полной индивидуальности, поэтому в первую очередь мы должна научиться быть людьми. Помогать друг другу, поддерживать, любить. Мы не должны искоренять индивидуальность, а иначе человечество потеряет себя. В комнату возвращаюсь уже после ужина и без сил валюсь на кровать. Что-то колет мне в бок. — Да что это, господи! — морщусь,заставляя себя подняться. Оборачиваюсь и обнаруживаю шоколадку с запиской, которая гласит: «Ни один переворот не произошёл в одиночку»

Переворот... Конечно! Я не должна становиться одной из них — тихой, удобной. Они хотят, чтобы мы были тише!? Они ещё не знают, какие мы, когда шумим. В голове что-то щелкает и я расплываюсь в улыбке! Концерт! — вскакиваю подбрасывая подушку в воздухе. Нужно проявить смелость, пойти на риск, в конце концов: «Кто не рискует, тот не пьет шампанское!» Серёжа — ты гений, как всегда вовремя! Осталось только добыть всё необходимое: Плакаты, микрофоны и много листовок.

Перед сном звонит мама, и я чуть ли не прыгаю на кровати, пока пересказываю свой план по всемирному перевороту. Ну, может не всемирному, но для учеников «Золотой короны» как минимум.

«Ты похожа на маму в молодости» — вклинился в трубку папа и мамин смех заполнил уши. Судя по ее реакции, она и не такое творила. Родители даже не стали меня отговаривать. Хотя, думаю,это бессмысленно. Я бы всё равно сделала по своему и они это знают. Теперь, зная, что семья готова к вызову в школу, я могу спать спокойно. Уверена, что 50% родителей «Золотой Короны», посчитали бы моих сумасшедшими. Ведь они не держатся за место в этой школе. Папа сразу сказал, что я могу перевестись, если мне будет совсем туго. Но, если я могу с этим справиться, то мне лучше закончить именно это учебное заведение. «У тебя будут связи и возможности выбирать лучшие места в будущем»,— напоминал отец.

И я учусь. А как — это уже другой разговор.

Вечером воскресенья мы с ребятами собрались на крыше. Меня аж трясёт от мандража,пока я пересказываю свой план ребятам. Сердце гулко стучит, ладони потеют —ощущение, что я школьница из фэнтези, которой выпала доля спасти мир,между уроками алгебры и литературы.

— Как ты до этого додумалась? Это самоубийство! — ошарашено уставилась на меня Лиз — Нас могут отстранить от занятий... — она скорчила болезненную гримасу, а затем улыбнулась. — Но, в любом случае — я за!

— Ну—у—у,внезапное озарение. - хмыкнула я — Серёжка! Твоя шоколадка творит чудеса!

Парень подмигнул.

— С чего начнем?

— Нам нужно достать аппаратуру, напечатать листовки и нарисовать плакаты. Плакаты я возьму на себя! – сразу же добавила я.

— Пампарапам! — Серёжа, потирая руки, изобразил барабанную дробь в воздухе. — Я займусь аппаратурой!

— Я помогу тебе с плакатами и листовками. — лиззи хлопнула меня по руке и сжала её — Надеюсь это поможет..

— Конечно поможет! Я чувствую!

****

Мы с Лизой сидели в столовой, когда к нам подлетел Серёжа вместе с Джо. Мы знали Джордана с младшей школы, после случая, когда ребята устроили ему травлю из-за цвета кожи. Парень был единственным темнокожим среди белых и это конечно повлекло за собой интерес детей. И не только здоровый. Я вступилась за парня не раздумывая. Ей богу, меня тогда чуть ли не силой оттаскивали. От воспоминаний о том дне расплываюсь в улыбке. Джо вымахал за последние несколько лет: он больше не носил брекеты и перестал быть худощавым мальчишкой.

—Сладенькая, помнишь Джо?! — спросил Серёжа склоняясь между мной и Лизой

— Эй! Твои кудри сейчас попадут мне в суп — смеюсь я, отталкивая парня локтем.

— ой, — Серёжа выпрямляется и я подняла взгляд на Джо

— Конечно, я помню Джордана! — улыбаюсь, протягивая парню приветственный кулачок

— Здорова! — парень подмигивает и отбивает мой кулак в ответ .

— Решил к нам присоединиться? — сощурилась я

— Конечно, я перед тобой в долгу мелкая! — объяснил парень, проводя руками по заплетенным косичкам, выглядя смущенным.

— Это было несколько лет назад... И я бы не поступила иначе..

— Знаю! Именно поэтому я и хочу тебе помочь! — Джо вытащил свободный стул и сел рядом — Так, что, устраиваем заварушку? У меня есть аппаратура. Как-то давно ,я баловался рэпчиком... Сейчас всё лежит без дела, а вам — для благого дела — подмигнул парень и я закивала хлопая чаем.

Следующий полчаса мы обсуждали тонкости нашей затеи. Мы планировали устроить всё в эту пятницу. Нет необходимости долго репетировать, мы и так делали это каждый день. Рисовка плакатов заняла у нас два дня. В четверг, как и планировали, отец Джо привез аппаратуру. Мы вшестером, под предлогом разгрузки «спортинвентаря», за полчаса перетащили всё в подсобку. На смене как раз был наш любимый охранник — Василий Петрович. Мы с ним часто болтаем о жизни на досуге. Василий Петрович уважаемый человек, а с такими нужно дружить. Кстати, будучи одним из немногих оставшихся Ветеранов, у него была возможность отправить сюда свою внучку, но он отказался. По его мнению, это место слишком подавляющее, с чем я искренне согласна. Как выразился мужчина: «Не хочу, чтобы внучка упрекнула меня за потраченную юность. Слишком пафосно и душно для нашей Лили» — рассказывал мне по секрету дедуля, когда мы разговорились одним субботним вечером. Да, очередным вечером, когда я со своим послужным списком была вынуждена сидеть в общаге.

Ночью с четверга на пятницу я не смогла сомкнуть глаз. В очередной раз перевернувшись набок,молила небесную канцелярию,чтобы всё сработало. В голове всплыла сцена недавнего столкновения с Никитой в общей зоне. Божечки, придурок! Ещё и эта дурацкая юбка! Смущенная,утыкаюсь лицом в подушку. — Что за эмоциональные качели? Переворачиваюсь на спину и приподнимаюсь на подушке. Беру две игрушки и ставлю на колени —То:«Эй, хватит заниматься ерундой!» — верчу кроликом в левой руке

То,— «Эй почему сидишь сложа руки?» - кривлюсь, переворачивая кота в правой руке.

—Да что с тобой не так!? — шиплю отбрасывая обе игрушки. То он задирает меня, выставляя идиоткой, а теперь наезжает, потому что я бездействую. Кто из нас еще сумасшедший спрашивается? Господи, кажется я превысила допустимый уровень позора перед этим переумком.

Соседняя кровать заскрипела.

— Ты чего не спишь — сонно бормочет Лиза.

— Всё ложусь... Извини, что разбудила. — выключаю ночник, переворачиваясь на бок.

***

Утро началось с глупых шуток Лиззи про концерт для шампуней и гелей для душа, сидя на керамическом троне. По классике жанра от нервов скрутило живот. По - хорошему стоило бы перекусить, но сейчас даже булка в рот не лезет. Поспать удалось лишь пару часов. Чтобы пройти по всему общежитию и распихать под двери конверты, пришлось встать ни свет ни заря. Каждый скрип половиц заставлял сердце уйти в пятки. Чувствовала себя как в фильме про шпионов. Один раз нас даже чуть не подловили.

Лиззи крутилась у зеркала, когда я закончила сборы. Подруга надела грубые ботинки, чёрную короткую юбку—баллон и топ с открытыми плечами и длинным рукавом.

— Подай ремень с цепями — просит она и я киваю, подходя к кровати.

— Держи. — передаю ремень, разглядывая её массивные серьги кольца. У меня от таких всегда болят уши.

— Можно? —подхожу ближе и рассыпаю тёмные локоны на хрупких плечах. — Ты такая красивая... — выдыхаю я, обнимая за плечи. Она улыбается встречаясь со мной взглядом в отражении.

— Как думаешь мне стоит накрасить губы красным или уже перебор?

— Ну.. если ты хочешь, чтобы от злости лицо Алевтины Григорьевны стало в цвет твоей помады, то вперёд! — смеюсь я, поправляя браслеты на её запястьях.

— Тогда оставлю как есть — морщит нос Лиза и поворачивается ко мне, чтобы осмотреть меня с ног до головы. — Ты от меня не отстаешь! — улыбается она — Сладкая, ты просто прелесть!

— Спасибо, золотце! — чмокаю подругу в щеку и снова оборачиваюсь к зеркалу.

— Мы как Ин и Янь —замечаю я

Я и правда была противоположностью образу подруги. На мне была белая мини юбка с кружевными слоями, розовые кроссовки и корсетный топ, поверх которого я накинута укороченная розовая рубашка, спущенная на одно плечо. Лиза заплела мне объемные косички с бантиками, а пряди ближе к корням ослабила для легкого беспорядка.

Касаюсь рукой кулона с бабочкой подаренного папой.

— Пусть всё получится — шепчу я, касаясь губами серебра.

Перед выходом ещё раз проверяю не осыпались ли блестки поверх розовых теней. Наношу еще один слой блеска с эффектом жидкого стекла и в голове всплывает картинка, как прилипли бы мои волосы,если бы я сделала локоны как у Лизаветты. Эта мысль заставляет меня рассмеяться, хотя скорее это от нервов. Делаю глубокий вдох пытаясь успокоить сердцебиение и улыбаюсь своему отражению. Мы должны справиться. Мы не станем ими. Мы останемся собой.

Парни ждали нас у лестницы.

—Ого! —в унисон воскликнули они.

— Думаешь, нам вообще стоит появиться с ними? Мы на их фоне,как два бомжа — Серёжа оглядел себя подняв брови. На парне была светлая фланелевая рубашка поверх белой футболки, широкие светло-голубые джинсы и бейсболка с прямым козырьком из под которой беспорядочно торчали кудри.

—Точно— закивал Джо почесав затылок. На нём была оверсайз футболка и серые Бэгги джинс. А на руках висели какие-то плетенные браслеты, напоминающие фенечки.

— Спасибо,вы тоже круто выглядите! — хлопаю Серёжу по козырьку кепки.

Живот в очередной раз скрутило, но я заставила себя улыбнуться.

— Слушайте, а что, если нас остановят до того, как мы успеем спеть хоть одну песню? — спрашиваю я осматриваясь по сторонам.

Серёжа расплывается в довольной ухмылке.

— Я позаботился об этом — он достает из кармана ключ и крутит им в воздухе.

— Ты спер ключи!? — прошипела Лиза

— Не спёр, а одолжил. Я решил не беспокоить дремлющего дедулю. — он подмигнул — Я запер смежные двери, — со смешком пожал плечами он и у меня пробежали мурашки.

— Мы пропали... — судорожно выдыхаю я

— Не трусь,прорвемся! — дёргает меня за косичку Сережа.

Я сглатываю.

— Ладно, будь что будет, пошли.