Дерзкая для имперца: союзники поневоле

- Будешь моей!

В ужасе отшатываюсь от протянутой ко мне руки. Ворвавшийся в дом страшен.

Смотрю на него снизу вверх. Блестящие доспехи забрызганы кровью. Шлем закрывает верхнюю часть лица и я не вижу его глаз. Но и без этого знаю: он - лютый враг и ничего хорошего меня не ждёт.

Я же видела, хоть и издалека, как они бились. Имперцы не щадили наших. Даже в плен не брали.

Родители падают на колени и молят о пощаде. Зачем они так? Всё равно это ничего не изменит.

Грубая рука сжимает моё запястье, словно железный обруч. У меня на поясе нож, но против мускулистой громады в доспехах это просто смешно.

- Будь покорной, Лара! Ты должна выжить! - отчаянно кричит мне вслед мама.

Имперец тащит меня за собой так быстро, что мне чуть ли не бежать приходится. Что же мне делать-то теперь? Что со мной будет?

Да уж понятно чего. Тут такое сплошь и рядом, когда война.

- Это мой трофей! - отрывисто произносит он и толкает меня к повозке с высокими бортами, около которой стоят двое воинов.

Те не такие, как мой похититель. Простые кожаные доспехи почти без металла. На ногах грубо выделанные башмаки. Правда, мечи на поясе у обоих имеются.

Покорно склоняют головы и шагают мне навстречу. Один достаёт верёвку и вяжет мне руки за спиной. Второй вытаскивает подвешенный к моему поясу нож.

Затем они хватают меня и забрасывают в повозку. Словно мешок какой-то. Кое-как изворачиваюсь, чтобы лечь поудобнее. Вот оно, началось...

Если бы я тогда удержалась! Просто перетерпела бы, как уже много раз прежде. Ничего этого не было бы сейчас.

Я попала в эту вселенную два года назад. В тело утонувшей в реке девушки. После того, как наглоталась таблеток в своём родном мире.

Не знаю, где бы я сейчас была. Точнее, подозреваю. Но меня почему-то решили пощадить и дали второй шанс.

Всё пошло с того, что я родилась недоношенной. И к моему первому дню рождения получила страшный диагноз - ДЦП.

Отец тут же слинял в неведомые дали. Хорошо хоть, мамины родители оказались на высоте и не лишили её своей поддержки.

С самого детства я жила в виртуальном мире. Сначала книги и фильмы, потом интернет. Все попытки мамы вытащить меня в реал терпели крах.

Пару раз она даже пыталась устроить меня в обычную школу. Ей шли навстречу, потому что с интеллектом у меня всё было в порядке. Даже более чем. И с речью тоже. Так, слегка запиналась иногда.

Но моё качающееся из стороны в сторону при ходьбе тело и нервные тики быстро делали меня изгоем и объектом для насмешек и жестоких шуток.

Всё заканчивалось долгой тяжёлой болезнью с больницей и антибиотиками. Причём тело выкарабкивалось довольно успешно, а вот лечить душевные раны было гораздо больнее, труднее и дольше.

В итоге я всё больше разрывала связи с реальным вещественным миром, всё глубже соскальзывая в фантазийные пространства несуществующих вселенных.

Пока мне однажды не подарили квадрокоптер с видеокамерой.

Я увидела мир с высоты птичьего полёта и это всё изменило. Я начала выходить из дома и даже ездить в общественном транспорте. Впервые в жизни мне стало всё равно, что подумают обо мне прохожие.

Я стала снимать и монтировать потрясающей красоты видео. Научилась накладывать на них музыку и делать великолепные клипы. Наконец, создала свой канал, на удивление быстро ставший популярным.

Моими творениями восхищались многие. И это потихоньку разрушило так старательно возводимые мною с детства барьеры.

Я принялась много общаться с самыми разными людьми. Переписки, голосовые сообщения. Иногда мне даже признавались в любви.

Я поверила вдруг, что у меня тоже есть право на счастье.

А потом появился он. Обычный парень, он почему-то заинтересовался мной на молодёжном слёте, куда меня направила одна благотворительная организация.

Я думала, что его привлекли мои видео. Но он быстро перешёл к личному общению. Убеждал, что я - очень интересный человек. И со мной гораздо приятнее общаться, чем с тупой массой размалёванных девиц, с которыми и поговорить-то не о чем.

Я слушала его, развесив уши. И мечтала о несбыточном, как о вполне реальном.

Он жил в нашем городе и пригласил меня встретиться в кафе. Мы ели мороженое и увлечённо болтали. Я даже не запиналась нисколько.

Затем он попросил меня прислать фото в купальнике.

Почему бы и нет? - подумала я. И прислала снимок, сделанный моей мамой на пляже.

Он написал, что у меня очень красивая фигура.

Я принялась рассматривать себя в зеркале. Часами. Если бы не болезнь, я действительно могла бы считаться весьма симпатичной.

Моя жизнь превратилась в ожидание его сообщений и звонков. Я даже свои видео почти забросила. Не до них было. Вместо этого просматривала каналы гламурных девушек, прилежно выслушивая советы по уходу за внешностью.

Наконец, я стала писать ему сама. Приглашала в гости, хотела познакомить с мамой.

Он отвечал, что лучше это сделать чуть позже и намекал, что хочет быть со мной вместе. В конце концов я не выдержала и написала ему большое письмо, в котором откровенно сказала о своих чувствах. После этого он исчез.

Если бы он просто занёс меня в чёрный список, я бы всё поняла. Но он вообще перестал заходить в ту соцсеть, где мы общались. А его обычного номера у меня не было.

Тогда я испугалась, что с ним случилось что-нибудь нехорошее. И стала его искать. Из-за моего виртуального существования с самого детства я была почти хакером и смогла выяснить геолокацию мест, где он постоянно бывает.

Одно из них, технический университет, наверняка было местом его учёбы. Туда-то я и решила направиться. Его имя и фамилию я знала.

Вот только до расспросов я так и не дошла. Пока ковыляла к зданию, он вышел оттуда под руку с другой девушкой. Я успела спрятаться за припаркованные машины.

Уже дома я решила расставить все точки над и и взломала один из его аккаунтов. Я обнаружила там своё фото и скрин того письма. Он просто поспорил с приятелем, что раскрутит меня на любовь.

Не знаю, зачем я позвонила ему. Просто сказала, что так нельзя поступать.

Он ответил, что я - конченая идиотка, если смогла подумать, что нормальный мужчина свяжет свою жизнь с убогой, на которую, по его словам, «даже не встанет».

После этого я достала мамины таблетки. Я сказала ей, что у меня был трудный день, много работы с видео и хочу завтра подольше поспать. Поэтому не надо меня будить.

Ведь знала же: то, что собираюсь сделать - страшный грех. Но та боль, что терзала мою душу, оказалась сильнее.

В последний момент я испугалась и хотела позвать маму. Но даже до телефона дотянуться не смогла.

Я не хочу умирать! - было моей последней мыслью перед тем, как сознание окончательно померкло.

Вокруг меня тьма. Без просвета. В ней ничего нет. Совсем ничего. Просто никаких ощущений.

Сам факт этого - настоящий кошмар, ведь наш мозг привык постоянно воспринимать информацию.

Где я? Где моё тело? Может, я всё-таки проснусь? Может, мама всё-таки успела зайти в мою комнату?

Не знаю, сколько длился этот ужас. Мне казалось, что целую вечность.

Потом впереди забрезжил свет. Я устремилась туда.

- Ты не сможешь сюда войти! - этот голос звучит везде и нигде.

Отчаянная ярость наполняет меня. Такое чувство, что всё моё существо становится криком:

- Зачем мне вообще была дана жизнь, если я никому не нужна? Если меня терпели из чувства долга или из жалости? А на самом деле...

- Ты ошибаешься!

Свет засиял ярче и передо мной начали разворачиваться картины истинной реальности. Мои родные действительно любили меня! И многие люди искренне были рады со мной общаться.

- Почему я не видела этого тогда?

- Потому что сама не хотела.

- Я могу вернуться?

- Слишком поздно.

Ведь понимала же, что своим поступком не решу никаких проблем. Почему не поверила услышанному и прочитанному? Теперь ещё хуже стало.

Мысль о том, что сейчас чувствует мама, заставляет меня содрогнуться от боли. Такое чувство, что я вновь проваливаюсь в бездонный колодец безысходного страдания. И никак не могу это изменить.

Но что болит, если у меня больше нет тела?

- Я была неправа. Могу я как-нибудь исправить свою ошибку? - собрав последние силы, спрашиваю я.

- Тебе была дана целая жизнь.

Молчу. Мне нечего ответить. Мне действительно была дана целая жизнь. А я сама, своими руками...

Да даже если бы я всю жизнь была прикована к коляске, или к постели - это всё равно лучше, чем та страшная тьма. Если бы я могла плакать, я бы сейчас рыдала во весь голос.

- Что мне теперь делать? - спрашиваю я.

- Ты успела обрести тех, кто за тебя просит. Поэтому у тебя будет второй шанс. Последний.

Ничего не понимаю. Неужели меня опять вернут в тело?

- Смотри!

Неведомая сила втаскивает меня в пространство, наполненное обжигающим светом. А потом я начинаю падать.

Полутёмная комната, освещённая едва мерцающим огоньком в глиняной плошке на деревянном столе. На постели лежит девушка с очень бледным лицом. Рядом сидит пожилая женщина. Водит над телом девушки прозрачным камешком, в глубине которого сияет крошечный голубой светлячок.

Опять этот голос везде и нигде:

- Её душа готова к переходу на новый уровень бытия. Но не может расторгнуть последнюю связь с телом из любви к родителям. Если ты дашь клятву заботиться о них до самой смерти, сможешь занять её тело!

- Я... клянусь! - отвечаю я.

- Помни, что другого шанса не будет!

- Спасибо! - кричу в ответ.

Холодно-то как. Ещё и голова болит. Бьющий меня озноб усиливает боль.

Губы склонившейся надо мной бабули начинают беззвучно шевелиться. Да нет, не беззвучно. Вскоре до меня доносится звук.

Странные, непривычные слова. С трудом расшифровываю их смысл.

- Возвращайся, Лара, возвращайся!

Лара - это кто? - недоумеваю я. Кажется, так меня теперь зовут.

Надо ей что-то ответить. С трудом шевелю языком:

- Я здесь!

Бабуля вскакивает и вскоре возвращается с кружкой в руке. Подсовывает руку под подушку и приподнимает мне голову.

- На-ко, выпей, деточка!

Молча подчиняюсь. Кто она такая вообще?

- Вот уж матушка с батюшкой твои обрадуются! Единственная как-никак кровиночка! - причитает бабуля. - И зачем только ты в эту реку полезла?

Я? В реку? - ничего не понимаю.

- Не помню, - шепчу я.

- Неделю ведь без памяти пролежала!

После тёплого питья становится легче. И не холодно уже.

Закрываю глаза и пытаюсь осознать, что происходит.

Парни дразнили, что плавать не умею! Вот я и решила научиться. Только не заметила, как течением на глубину отнесло.

Сознание наполняет ужас борьбы со стихией. Плеск воды, блики света над головой. Отчаянные попытки вырваться на поверхность и глотнуть воздуха.

Это не моя память!

Возвращаюсь к своей. У этой Лары есть родители. И я поклялась о них заботиться. До самой смерти.

Какие они? Вдруг жестокие и нетерпимые к любому проявлению свободы? Откуда я знаю, какая тут жизнь?

Что это за мир вообще? Судя по окружающему меня интерьеру, какое-то средневековье. А если они решат меня замуж выдать? Или в монастырь какой-нибудь сбагрить?

Стоп. Не успела освоиться в новом мире, как уже претензии предъявлять начинаю? Эдак я опять, чего доброго, накосячу. А шанс-то последний! Не хочу оказаться навечно в той жуткой тьме.

Буду надеяться на лучшее. Хорошо хоть, я их язык понимаю.

Вновь пытаюсь проникнуть в память прежней владелицы моего нового тела.

На ступеньке крыльца сидит грузный пожилой мужчина. Усы, волосы с проседью перехвачены кожаным ремешком. Ловко выстругивает что-то из деревяшки закруглённым ножичком. Кажется, ложку.

А глаза-то у него добрые! - соображаю я.

Откуда-то появляется женщина с корзиной в руках. В ней что-то округлое. Овощи какие-то. В голове всплывает их название. А ещё вид, запах и вкус блюд, которые из них готовят.

С огорода идёт! - вспоминаю, точнее извлекаю из чужой памяти я. Перед моим внутренним взором встаёт заботливо ухоженная солнечная полянка с грядками за домом.

А эта бабуля кто такая? Ах да, деревенская ведунья и целительница. И я, похоже, у неё в доме нахожусь.

Пытаюсь нащупать в чужой памяти информацию про отношения с родителями. Конфликтов с ними вроде нет. Это хорошо.

Лара, получается, поздний ребёнок. Родилась, когда они уже отчаялись, что у них вообще дети будут.

А ещё они о сыне мечтали. Но получили дочь.

Похоже, я попала в довольно-таки патриархальное общество. Хотя и в моём родном мире частенько с таким столкнуться можно.

Правда, воспитание Лара не совсем уж патриархальное получила. Это всё благодаря папе.

Ого, а мама-то оказывается не из крестьян была! Купеческая дочь. Поэтому Лара грамотой хорошо владеет.

Всматриваюсь в замысловато переплетённые червячки чужого шрифта. Потихоньку они начинают проясняться, открывая стоящие за ними звуки. Ладно, с этим потом разберусь. Сейчас мне про родителей узнать важнее.

Ничего себе! Папа маму из родительского дома украл! Правда, с её согласия.

Он, оказывается, в молодости охотником был. Очень удачливым и вообще крутым мужчиной. До сих пор по деревне легенды ходят, как девки ему на шею вешались. Но он выбрал маму и хранил ей верность даже несмотря на то, что она долго родить не могла.

Наверное, хороший человек. Всматриваюсь в Ларино детство.

Точно, папа у неё просто замечательный! Возился с ней с младенчества. Как подросла, брал с собой в лес, учил всему, что сам знал. Лара даже из лука стрелять может чуть ли не лучше всех в деревне.

Потом папа застудился в непогоду и тяжело заболел. Так, что у него ноги почти отнялись.

А они всё-таки не совсем крестьяне были. Жили за счёт папиного промысла. И Ларе пришлось одной в лес ходить. Ещё огород спасал.

Ничего себе, какие вещи она умела! Знала лес, разбиралась в растениях и повадках животных. Интересно, я тоже это смогу?

Да, кстати, сколько мне лет? В родном мире было семнадцать. А здесь?

Дни рождения здесь не отмечают. Откопала в её памяти только то, что она родилась в конце зимы.

Какое сейчас время года, кстати? Да лето же! Отсюда и этот печальный инцидент с рекой.

Шестнадцать лет ей должно быть уже. На год меня младше, получается.

Голова опять напоминает о себе тупой болью. Нельзя так сразу погружаться в чужие воспоминания.

Что сейчас с этой Ларой, кстати? Тот голос сказал, что она готова перейти на новый уровень. Получается, смерть - это просто переход? И если жил правильно, поднимешься выше?

А как оно - правильно? Вот в чём вопрос!

Надо, кстати, проверить, что с моим телом. Руки шевелятся, всё нормально. Медленно приподнимаюсь и опускаю ноги на пол. Встаю. Делаю пару шагов.

Качает от слабости, но иду. Получается, у меня теперь здоровое тело!

- Спасибо! - мысленно говорю тому, кто меня сюда отправил. Почему-то уверена, что он меня слышит.

Всё-таки не надо так рисковать. Не хватало ещё навернуться. Поэтому возвращаюсь в постель.

Интересно, как я выгляжу? Разглядываю свою руку. Кожа на ладони слегка загрубевшая, видимо, от физического труда. Но сама кисть тонкая и изящная.

Подцепляю рукой прядь волос. Ничего себе, я - рыжая! Уму непостижимо. В родном мире я была тёмно-русой. А вот глаза без зеркала не увидеть.

Пытаюсь рассмотреть своё тело. Оно прикрыто длинной рубахой с красивой вышивкой. Правда, не новой.

Ощупываю себя руками. Маленькая грудь, тонкая талия. Вот бы в зеркало поскорее посмотреться!

Я, конечно, понимаю, что внешность - не самое главное в человеке. Но всё равно интересно.

Та бабуля опять возвращается и спрашивает о моём самочувствии. Отвечаю, что всё хорошо.

Тогда она поворачивается и отходит. Слышу звук открывающейся двери и громкий топот.

- Сидит под дверью, не ест, не пьёт! - доносится до меня её дребезжащий голос.

Словно стремительный вихрь обрушивается на мою кровать. В щёку утыкается мокрый холодный нос.

Собака! Радостно повизгивая и виляя хвостом, она лижет меня прямо в лицо жадным горячим языком.

Шан! - всплывает в голове кличка пса. Вспоминаю, как прошлой весной получила в подарок от отца крошечного щенка. Как нянчила его и кормила. Как воспитала из него настоящего друга и помощника на охоте, повинующегося не то, что слову или жесту, но даже движению глаз.

Обласкав меня, Шан укладывается на пол перед моей кроватью. А добрая бабуля приносит ему миску с водой.

Кажется, этот мир очень даже ничего! - соображаю я.

Всегда мечтала иметь какое-нибудь животное. Кормить, заботиться, гладить. Но увы, там, в родном мире у меня была жуткая аллергия много на что, включая шерсть.

Чуть позже бабуля опять подсаживается ко мне поближе и начинает странный разговор:

- А ты непроста, Лара! Ох, непроста. Уж не знаю, в каких мирах твоя душенька гуляла, а только дар в тебе открылся!

Какой ещё дар? - молча недоумеваю я.

- Сможешь, как и я, людей лечить! - восклицает бабуля.

Как лечить? Хотя по меркам средневекового мира я, наверное, ценный специалист. Потому что анатомию и физиологию знаю на уровне толкового медика.

В той, прежней жизни времени свободного было много, вот я и учила по книжкам и видео. Надеялась, вдруг какая-нибудь идея осенит и я смогу свой недуг преодолеть. Наивная была. Мечтательница.

- За руку меня возьми! - просит бабуля.

Сжимаю в ладони иссохшую кисть.

- Что ощущаешь?

Прислушиваюсь к себе и понимаю, что чувствую лёгкое покалывание и тепло, о чём и сообщаю.

- Чуешь силу, чуешь! - улыбается ведунья. - Как поправишься совсем, приходи ко мне, учить тебя буду. Старая я уже. Как деревня без целительницы останется?

Вот так номер! Неужели здесь магия есть?

Опять прикрываю глаза и обращаюсь к памяти Лары. Этот мир называется Ноэрр. Примерно так же, как мы свою планету Землёй называем.

А вот это уже интересно! Они осознают, что живут на огромном шаре, висящем в пространстве. И никаких тебе мифов о плоской земле, стоящей на китах или слонах!

Но как всё это с магией совместить? Долго копаюсь в закоулках чужой памяти. Ага, у них тут считается, что основа мироздания - некое эфирное поле, пронизывающее всё и вся. И бывают люди, которые это поле могут ощущать и с ним взаимодействовать.

Получается, я как раз из таких. Но это мы ещё посмотрим. По крайней мере, я точно хочу учиться у этой бабушки.

Наутро просыпаюсь от какого-то шороха и вижу перед собой сухощавую, но миловидную женщину в безукоризненно белом чепце.

- Мама! - шепчу я.

Она осыпает моё лицо поцелуями. А на щеку капает слеза.

Мама протягивает мне чистую одежду - вышитую рубаху и сарафан. Ого, она чем-то даже славянскую напоминает!

Да и само название нашего народа: древляне, от слова «древо» - тоже чем-то исконным и родным отдаёт. Память Лары подсказывает, что наш край изобилует лесами, отсюда и название это пошло.

Прощаюсь с бабушкой-ведуньей и обещаю прийти к ней через день на учёбу. Вслед за мамой выхожу во двор. На улице тепло и солнечно.

Шагаю босиком по нагретой солнцем тропинке. Всей душой радуюсь, ощущая, как легко и грациозно движется здоровое тело.

Шан трусит рядом, постоянно оглядываясь на меня. Словно проверяет, не собираюсь ли я опять куда-нибудь исчезнуть.

Отец ждёт меня, сидя на крыльце. Его лицо просто сиять начинает, когда он видит меня и раскрывает руки для объятия. Бросаюсь к нему на шею.

Чувствую себя странно. Как будто я роль какую-то играю. Но она мне нравится. Да и обещание, данное в том загадочном потустороннем пространстве, я выполнять должна.

Не знаю, что там дальше будет, но пока все представители нового мира у меня очень большую симпатию вызывают.

- Посиди со мной! - просит отец.

Рядом с ним лежат заготовки для стрел. Соображаю, что Лара их тоже умела делать. Интересно, получится ли у меня?

Беру длинную щепу, наколотую из хорошо просушенного полена подходящего дерева с прямыми волокнами и начинаю остругивать ножом. Сначала выходит не очень.

- Отдохни лучше! - ласково произносит отец и обнимает меня за плечи.

Ну уж нет! Я хочу поскорее слиться с этим миром и вернуться к прежней жизни бывшей хозяйки моего тела.

Опять погружаюсь в её память. Пытаюсь представить, что я - это она. Мои руки начинают двигаться всё более ловко.

Вот, наконец, идеально ровное древко готово. Шлифую его специальным камушком с желобком.

Мама выглядывает из дома и зовёт обедать. В следующий раз я ей обязательно помогу!

Складываю в берестяной короб инструмент и заготовки. Отец берётся рукой за столбик крыльца и медленно поднимается. Потом тяжело и грузно, подволакивая ноги, направляется в дом.

Сажусь на Ларино место, перед которым уже стоит миска с мясной похлёбкой. Хорошо, что они здесь всей толпой из одного горшка не едят. Мне это было бы сложно.

Правда, память Лары тут же подкидывает картинку, как она черпает своей деревянной ложкой из общего котелка у костра. Ну, со временем, может, и адаптируюсь.

Еда кажется на удивление вкусной! Может, потому что натуральная? Да и питьё не хуже - отвар из трав с лёгким привкусом мёда.

После обеда отец укладывается отдохнуть. А я кормлю Шана и помогаю маме вымыть и убрать посуду. Она тоже ложится. Здесь так принято.

Усаживаюсь на крыльцо и продолжаю систематизировать свои знания о новом мире. Помимо древлян здесь живут ещё доляне и имперцы. Это поблизости, а так и другие народы есть.

Имперцы вроде как наши враги. Раньше вместо Дорийской империи было несколько разных стран. Потом князь одной из них пошёл войной на соседей и присоединил их земли к своим. Его сын продолжил традицию и объявил себя императором.

Конечно, термин я взяла из моего родного мира. Здесь он по-другому звучит. Если попробовать передать смысл - получится «объединяющий всех». А имперцы, соответственно - «объединители». Плохо только, что они насильно объединяют.

Хотя мы с ними очень похожи, даже язык почти одинаковый. Так, некоторые слова отличаются и произношение совсем чуть-чуть.

И вот тут я слегка напрягаюсь, потому что ходят слухи: следующие, кого они хотят к себе присоединить - это мы. Хочется надеяться, что до этого всё-таки не дойдёт.

С каждым днём жизнь в новом мире нравится мне всё больше и больше. Здесь всё такое красивое и настоящее. И я больше не одна. Наоборот, мне иногда даже хочется немного отдохнуть от общения. Тогда я уезжаю на лошади в лес, где у нас тоже имеется крошечная хижина.

Обожаю лошадей ещё с родного мира! В детстве мама возила меня на иппотерапию - верховую езду для больных детей со специальным тренером. Наверное, это даже помогало.

А ещё на меня парни заглядываются! Только я пока что ни к кому из них никаких чувств не испытываю. Боюсь, после моего печального опыта в родном мире мне с этим вообще трудно будет.

Сначала я сильно переживала, что окружающие начнут считать меня странной. Я ведь всё-таки не Лара и со стороны наверняка заметно, что веду себя несколько иначе.

Но потом успокоилась на этот счёт. Если они чего-то странное и замечают, то списывают это на странствия моей души в потусторонних мирах.

Наша ведунья уже всей деревне разболтать про меня успела. В том числе про открытие у меня целительского дара. Хорошо хоть, здесь к таким вещам более-менее спокойно относятся.

Пока лето, времени свободного у меня достаточно много. Кроме огорода и пары коз большого хозяйства у родителей нет.

А вот осенью начинается настоящая работа. Даже не представляла, что смогу такую прорву дел осилить.

Мы с отцом переселяемся в лес. Там рядом озеро, на котором останавливаются стаи перелетных водоплавающих птица. Отец занимается коптильней, а мы с Шаном таскаем ему дичь. Самим на зиму и для торговли на ярмарке поздней осенью.

После ярмарки начинается заготовка шкурок. Всё это, конечно, печально, но в этом мире других вариантов тёплой одежды в принципе нет.

Сначала мне было тяжело психологически, потом привыкла. Да и тело Лары не подводит - натренированные годами движения ловки и точны.

С другой стороны, я начинаю задумываться о своём будущем. Здесь, конечно, красиво. Опять же всё натуральное, и люди хорошие живут. Но мне всё же хотелось бы чем-то другим заниматься.

Например, учиться куда-нибудь пойти. Я, конечно, прилежно хожу к бабушке-ведунье и внимаю её урокам. Но многих вещей она сама толком объяснить не может.

Хотя то, что у меня в результате получается - самая настоящая магия. Я быстро научилась снимать головную боль. И папу теперь лечу. Жаль только, что его болезнь до конца не поддаётся. Но хорошо хоть, что к постели не прикован.

Ещё могу всякие синяки и ссадины залечивать. Не мгновенно, но за пару сеансов они проходят.

А девушки меня постоянно просят веснушки сводить. Не понимаю, что в них такого страшного? У меня тоже немного есть, но я не заморачиваюсь.

Глаза, кстати, у меня оказались зелёные. Это я в единственное в нашей деревне зеркало у дочки деревенского старосты посмотрелась.

Думала себе тоже на ярмарке купить. Но уж больно они тут дорогие. Поэтому вместо зеркала я купила книгу по истории. Чтобы было чем скрасить долгие зимние вечера.

Там, на ярмарке, я впервые вживую увидела здешний город. Интересное место! Прямо сказку напоминает.

Большая часть домов в центре - деревянные терема с шатровыми крышами, украшенные резьбой. Каменных зданий совсем немного.

Улицы по краям с деревянными мостовыми для пешеходов. Хотя центральная площадь, где располагалась ярмарка, всё-таки камнем замощена.

И название у города красивое, как шелест листвы: Перелесск.

В книжной лавке я не удержалась и разговорилась с приказчиком. Рассказала о своём даре и спросила, где можно магии поучиться.

- Это тебе в империю надо ехать! - ответил он. - У них в столице целая академия для таких.

Эх, плакали мои надежды. Даже если там спокойно отнесутся к тому, что я древлянка, на что я жить буду? Да и учёба наверняка платная.

И самое главное, я ведь пообещала родителей не бросать. Но может, они сами меня отпустят? Попробовать, что ли, с отцом поговорить?

Правда, когда я к отцу вернулась, он какой-то задумчивый был. И вскоре сообщил, что люди говорят, будто по весне Империя на нас войска двинет. Потому что наш князь отказался им подчиниться.

Ну и правильно сделал! Потому что имперцы на завоёванных землях очень нехорошие порядки устанавливают.

Что-то вроде крепостного права в моём родном мире. Люди по факту как рабы становятся.

Кое-кто уже даже задумывается, чтобы к долянам переехать. А то и вовсе в Загорье перебраться, туда имперцы вряд ли доберутся.

Зимы мы благополучно пережили, а по весне действительно началось вторжение.

Князь делал что мог. Да и большинство древлян не хотели просто так отдать свою землю и лишиться свободы. Стояли до конца. Но увы, ни воинское мастерство, ни отчаянная храбрость, ни даже издавна помогавшие древлянам противостоять врагу леса не смогли сдержать железную поступь Дорийской империи.

***

Погружённая в размышления о превратностях судьбы, я очнулась, лишь когда телега, в которую меня швырнули, уже подъезжала к Перелесску. Как там мои родители?

Надеюсь, их не тронули. Папа больной, а мама пожилая уже. Ещё порадовалась, что оставила Шана стеречь нашу лесную хижину. Иначе он точно бросился бы меня защищать и погиб.

Колеса телеги стучат по булыжной мостовой центральной площади. Наконец, она въезжает в какие-то ворота.

Похитивший меня имперец велит развязать мне руки. Оглядываюсь. Я стою посреди мощёного двора. Да ведь это дом перелесского воеводы, одно их немногих каменных зданий.

- Будешь покорной - не обижу! - произносит имперец и опять тащит меня за собой.

На крыльцо, потом по коридору и, наконец, вверх по лестнице. Он пинает ногой дверь, и она почти сразу открывается.

Подбежавший слуга угодливо кланяется и поздравляет с победой.

«Вир Арис» - повторяю я про себя. Арис, значит его зовут. А «вир» - это просто почтительное обращение к высокопоставленному военному или чиновнику у них в империи.

Надеюсь, у меня получится сбежать. Причём до того, как он сделает со мной нехорошее.

- Ты мне понравилась! - произносит Арис.

Ну вот, начинается...

Конечно, без шлема он не такой устрашающий. Русые волосы, серые глаза смотрят дерзко и испытующе. Ещё и улыбается слегка. Предвкушает, гад!

Смотрю, как он снимает доспехи.

- Помоги мне! - бросает он вдруг.

Ого, не такой уж он неуязвимый. Всё-таки ранен.

Морщась от боли, стягивает рубаху.

Ничего себе наглость! Насильно забрал меня из дома, и я ему ещё помогать должна?

Хотя действительно должна. Я ведь целительница. Да и бдительность усыпить не помешает.

Невольно окидываю взглядом обнажённый торс. Несмотря на запёкшуюся кровь, он чертовски, возмутительно красив. Появись такой на пляже моего прежнего мира, вызвал бы просто фурор.

О чём я думаю вообще?

- Здесь ни трав, ни воды, ничего, - чуть слышно произношу я.

- Скажи Тарру, он принесёт всё необходимое! - произносит Арис. - Разбираешься в целительстве?

- Училась у ведуньи.

- Ты просто подарочек! - ухмыляется он.

Не нравится мне, как он на меня смотрит. Ещё и без рубахи. Кажется, я начинаю паниковать от охватившего меня смятения чувств. Мне страшно.

С трудом овладеваю собой и сосредотачиваюсь на его ране. Даже немного магией воздействую.

Абсурд какой-то. Он - враг. Пришёл на мою землю захватывать и убивать. Что же мне теперь делать со всем этим?

Бежать скорее, вот что! - внушаю я себе.

Очень боюсь, что начнёт приставать, когда я закончу. Но нет. Переодевается в чистую одежду и собирается уходить.

- Вернусь под утро, вон там спальня! - указывает мне на арку, ведущую в соседнюю комнату. - Сиди здесь и никуда не высовывайся! Город отдан на разграбление войску!

От его слов мороз по коже. Что будет, когда он вернётся?

Слуга Тарр приносит мне еду. И даже до отхожего места провожает. По дороге вижу пару пьяных драк. Представляю, что здесь к ночи будет твориться.

Действительно, в окно постоянно доносятся крики и ругань. А иногда истошный женский визг. Лучше не думать, что там происходит.

Потихоньку осматриваю комнаты, в которых мне велено сидеть. Нахожу неплохой маленький кинжал и припрятываю в углу за шторой взамен того, что у меня забрали.

Под брошенной на стол одеждой обнаруживаю книгу. Не из самых интересных, по военному делу, но хоть как-то отвлечься. Иначе просто сойду с ума.

Когда начинает смеркаться, соображаю, где бы мне уснуть. Кроме кровати в спальне, улечься негде.

Пытаюсь устроиться на полу, но после жуткого путешествия в телеге всё тело болит и протестует. Тогда решаю улечься на кровать, не раздеваясь. Думаю, услышу, как он заявится и успею слезть, юркнуть в угол и притвориться спящей.

Просыпаюсь и слышу рядом чужое ровное дыхание. Я что, так крепко заснула, что даже не почувствовала, как он пришёл?

До меня доносится запах вина. Праздновал, значит. Наверное, поэтому и ко мне не полез. Свалился и уснул. Хорошо хоть, не храпит.

Остаток ночи лежу, боясь пошевелиться. Наконец, сквозь задёрнутые шторы начинает пробиваться рассвет.

Тихо-тихо, буквально по миллиметру, сползаю с кровати и на цыпочках крадусь в другую комнату. Там уже довольно светло, потому что окно не занавешено.

Опускаюсь на стул и напряжённо жду, что будет, когда он проснётся. Не выдерживаю и берусь за начатую вчера книгу.

- Ты что, грамотная? - раздаётся надо мной удивлённый голос Ариса.

Испуганно вскакиваю на ноги. Надо же, я даже не заметила, как он подошёл. Погрузилась в очень захватывающее описание похода одного князя. Историю я всегда любила.

Молча киваю.

Он подходит и берёт меня за плечи. Пристально смотрит в глаза. Опускаю взгляд, потому что хочу держать дистанцию.

Отпускает меня, и, скривив лицо, хватается за голову. Похоже, хорошо вчера попраздновал.

И тут меня осеняет идея.

- Хочешь, сниму головную боль? - спрашиваю его. - Только взамен ты ко мне приставать не будешь!

- В смысле, приставать? - недоумевает Арис.

- Ну, как мужчина, - поясняю я и чувствую, как мои щёки становятся горячими.

Он начинает смеяться.

- Глупая, тебе со мной будет очень хорошо! Я постараюсь!

- Я не хочу! - решительно отвечаю ему.

- Да что ты понимаешь! Ни с кем не была ещё?

Опускаю глаза. Лицо пылает. Наверное, бордового цвета уже.

Наглец хватает меня за щёки и задирает мне голову, чтобы я на него смотрела. Мне хочется провалиться сквозь землю.

- Будешь моей! - отрезает он.

- Так как насчёт головы? - вновь спрашиваю я.

- Давай, покажи, что можешь! - соглашается он.

Протягиваю руки вверх и задерживаю около его висков. Знаю, что можно и без рук, но мне так проще. Сосредотачиваюсь на потоке силы и замираю. Тут просто всё.

- И правда, не болит! - произносит Арис.

- Вот видишь, я своё обещание выполнила! - говорю я. - А ты своё?

- Ладно, сегодня не трону!

- И завтра тоже! - начинаю торговаться я.

- Пусть! - неожиданно соглашается он. - Всё равно дел много. Но послезавтра ты узнаешь, что такое настоящий мужчина!

Вот ещё! Не дождётся! Сегодня днём постараюсь выспаться, а ночью сбегу. Где-нибудь под утро, когда все будут пьяные дрыхнуть.

- Я тоже кое-что умею! - произносит вдруг Арис и в воздухе вспыхивает светящийся шар. От неожиданности я даже отскакиваю на пару шагов, что вызывает у него смешок.

- Смотри! - продолжает он и указывает на подсвечник.

Торчащая в нём свеча вдруг загорается. Ничего себе, он ещё и маг!

Арис опять уходит, а я сижу в комнате и читаю книгу. Из-за окна опять доносятся крики. А ещё дымом пахнет. Похоже, разнузданное веселье по случаю победы привело к пожару.

Страшно подумать, что теперь будет с бедными горожанами. Точнее с теми из них, кто ещё жив.

Надеюсь, они не тронули моих родителей. Ограбили наверняка. Но ничего страшного. Имущество - дело наживное. Я работы не боюсь.

А может, вообще уйдём куда-нибудь. Не хватало ещё крепостными становиться.

Тарр приносит мне обед. Я хорошенько наедаюсь и ложусь спать. Ночью всё решится.

Просыпаюсь оттого, что на мне лежит тяжёлая рука. Но ведь он обещал!

Замираю и прислушиваюсь. Вроде спит. А я теперь вздохнуть боюсь!

Наконец, поворачивается и освобождает меня. Подождав и удостоверившись, что Арис спит, медленно встаю и крадусь прочь из комнаты.

Сквозь окно соседней проникает тусклый свет ночного светила. Достаю из-за шторы припрятанный кинжал и надеваю свой пояс.

Дверь в коридор закрыта на массивный кованый крючок. Очень осторожно снимаю его, молясь, чтоб не звякнул.

Выскальзываю в коридор. Никого нет.

Спускаюсь вниз и выхожу на двор. Вокруг пустой бочки храпят мужики. Рядом валяется оружие.

Совсем охренели! Вот бы наших сюда сейчас, показали бы им, где раки зимуют!

Ничего себе, даже ворота приоткрытыми оставили. Как у себя дома! А это, видимо, караульный. Привалился к стене и сопит.

Выглядываю на улицу. Никого.

Но прежде, чем выйти, ещё раз оглядываю двор. И замечаю коня. Ну да, там дальше конюшня. Вон и жёлоб для питья, и седло висит на стене.

Быстренько осёдлываю коня и вывожу из ворот. Запрыгиваю в седло и тихонько еду по пустой улице.

Так всё-таки безопаснее. Мало ли на кого наткнусь. Надо было меч хоть прихватить. Правда, я им пользоваться не умею.

Да и лук боевой натянуть не смогу. У меня свой, охотничий. Под мою руку. Хотя при желании им и человека можно...

Не дай Бог... - в ужасе думаю я.

Прямо посреди улицы валяются тела. Конь подо мной пугается и шарахается.

Пару раз я даже вижу убитых детей. Да люди ли вообще проклятые имперцы?

Начинаю понимать, как же мне повезло. Этот Арис, получается, довольно приличным оказался.

Отъехав подальше, пускаю коня рысью. Скачу домой, на восток. Навстречу разгорающейся заре.

На подступах к деревне меня охватывает жуткое ощущение. Не описать даже. Что-то давящее и мрачное. Да ещё и леденящий душу собачий вой раздаётся.

Спешу к нашему дому. Цел. А вот некоторые всё-таки сожгли.

Что-то тёмное бросается под копыта. Шан!

Спрыгиваю на землю, обнимаю пса и целую прямо в нос. Потом бегу к дому.

При виде открытой входной двери сердце стремительно обрушивается куда-то вниз. Ноги подгибаются, когда поднимаюсь на родное крыльцо, где я совсем недавно сидела рядом с любимым папой.

Зачем они это сделали? Кому могли угрожать больной старик и такая тихая и слабая мама?

Молча опускаюсь на колени. Даже слёз нет.

Шан жалобно визжит и толкает меня носом в бок. Это заставляет очнуться.

Вдруг за мной погоня уже?

Ну уж нет. Я их всё равно похороню!

Завожу коня в огород, чтоб был рядом и с улицы не виден, и начинаю копать яму. Потом стаскиваю туда тела.

С горечью осознаю, что выполнила то самое обещание. Я действительно заботилась о них до самой смерти.

Объезжаю деревню и кричу, есть ли кто живой? Никто не откликается. Захожу в один из домов и в ужасе выскакиваю прочь.

Я осталась одна. И даже не представляю, что теперь делать.

Единственная здравая мысль - отправиться в нашу лесную хижину. Если её не разграбили, конечно.

К счастью, цела. Завожу коня под навес и снимаю седло. Вхожу и растапливаю печурку. Вроде и погода тёплая, а меня почему-то бьёт озноб.

Завариваю чай из трав. Сижу за столом, а в голове пусто. Просто не знаю, как быть дальше.

Шан лежит у моих ног. Хоть кто-то счастливый.

Утро вечера мудренее, - решаю я. Поэтому, справив пару дел по хозяйству, ложусь спать, не дожидаясь темноты.

Утро кажется тихим и мирным. Ну да, кому нужно шариться в чаще леса. Хотя, кто его знает? Но Шан предупредит, если что.

Достаю спрятанные припасы и завтракаю. Вместе с Шаном. А потом думаю, куда же мне всё-таки податься.

Деревни точно отпадают. Крепостной я быть не собираюсь. Единственный приемлемый вариант - пересидеть в лесу, пока всё более-менее успокоится, и отправиться в какой-нибудь город.

Я ведь целительница, хоть и не очень опытная. Но это меня прокормит.

С удовлетворением думаю, как злится сейчас Арис. Не на ту напал!

И всё-таки я их ненавижу. Имперцы - самые настоящие нелюди, раз убивают мирных и беззащитных.

Мне неприятно думать о таких вещах, но я пытаюсь осмыслить их мотивы. Зачем они это делают? Ведь по логике вещей чем больше подданных - тем им выгоднее. Подати с них собрать можно, на войну загнать, в конце концов.

Так для чего эта бессмысленная жестокость? Устрашить, чтобы даже мысли о сопротивлении не проскакивало?

Но неужели не осталось совсем никого, кто мог бы им дать отпор? Понятно, раньше надо было думать. Вот, допустим, пришли бы к нам на помощь те же доляне, и всё могло бы сложиться иначе. Они, кстати, следующие после нас.

Из памяти Лары знаю, что у них были давние тёрки с древлянским князем из-за каких-то лугов. Ну и что теперь? Спорные луга достались имперцам!

Горько вздыхаю и отправляюсь хлопотать по хозяйству. Думаю, мне лучше не высовываться из леса до следующей весны. А значит, надо готовиться к зиме. Дрова, припасы.

Хорошо хоть лук мой в хижине остался. И рыболовные снасти ещё. Огорода-то тут нет. Вся надежда на мясо из леса и рыбу из озера.

Одной жить плохо. Ловлю себя на том, что разговариваю с Шаном, как с человеком. Или даже сама с собой.

Вот только выбраться из леса боюсь. Хоть и неплохо было бы новости узнать, но страшно стать свидетельницей очередной жестокой расправы. До сих пор иногда увиденное в Перелесске и в нашей деревне снится.

В один далеко не прекрасный день Шан вдруг настораживает уши и принюхивается. Делает несколько осторожных шагов от хижины и застывает, порыкивая в сторону неведомой опасности.

Я хватаюсь за лук. Вот только если это человек, я вряд ли смогу поднять на него руку. Стою с замирающим сердцем и напряжённо вглядываюсь в чащу. Может, надо было просто бежать?

Их целая толпа! Десятка два, не меньше. С мечами и топорами. Но явно не имперцы. Это уже хорошо.

Вешаю лук и выхожу на полянку перед хижиной. Шан стоит у моих ног, грозно скаля зубы.

- Ты одна? - кричит один из первых.

- Одна!

- Кто такая?

- Деревню имперцы разграбили, всех убили, а я в лесу была, - выдаю им правдоподобную версию.

Передо мной встаёт рослый худой тип с колючим взглядом:

- А может, имперцы тебя здесь шпионкой оставили? - произносит он.

- Совсем, что ли? - не могу я сдержать возмущения. - Они моих родителей убили! Я их своими руками хоронила!

- Оставь девку в покое, Ригер! - говорит пожилой мужчина, по виду - типичный охотник. - Я её отца знал.

Кажется, я его видела на ярмарке в Перелесске, - припоминаю я.

Тот, кого назвали Ригер, вновь смеривает меня оценивающим взглядом и говорит:

- Можно будет продать какому-нибудь виру, получившему здешние земли! Заодно разведать, что там и как.

- Не надо меня продавать! - отчаянно кричу я. - Я вам всё своё добро отдам и уйду! У меня конь хороший!

- Мы и так возьмём! - ухмыляется Ригер.

Похоже, он их предводитель, - соображаю я. Что ж, терять мне, похоже, уже нечего. Нагло обвожу взглядом подошедшую банду:

- А вы кто вообще?

- Мы - против имперцев! - басит коренастый мужчина с топором.

- Так я тоже против! - восклицаю я. - Говорю же, они моих родителей убили!

- А какая нам от тебя польза? - спрашивает Ригер.

- Ну, могу еду готовить.

- Старуха-кухарка у нас уже есть!

- Ещё охотиться могу, из лука хорошо стреляю. Этим вся семья кормилась, - объясняю я.

- Врёшь! - недоверчиво щурится предводитель.

- Да правду она говорит, - вновь вступается знакомый моего отца.

- Ещё лечить умею, - добавляю я.

Из толпы раздаются одобрительные возгласы.

- Пойдёшь с нами! - командует Ригер.

Банда повстанцев - явно не самая подходящая компания для девушки. Но чувствую, что с ним лучше не спорить. Потом как-нибудь потихонечку слиняю.

Вот только хозяйства своего я сегодня явно лишусь. Потому что предводитель объявляет привал с ночёвкой.

Повстанцы берут мои дрова и разжигают пару костров, над которыми подвешивают котлы. Ригер же нагло вторгается в мою хижину и обшаривает её вдоль и поперёк, начисто выгребая все съестные припасы.

Косматая старуха хлопочет у котлов. Делать нечего, я иду ей помогать. Всё равно ведь придётся контакт налаживать.

Расправившись с последними запасами моего козьего сыра, Ригер выходит на поляну. Сначала просто слоняется посреди развалившихся на солнышке подчинённых, потом начинает разговор.

Аж преображается весь. Глаза горят праведным гневом, когда он эмоционально живописует злодеяния имперцев.

Все его слушают, и я тоже. Одобрительные возгласы звучат беспрерывно.

Какое-то время я пытаюсь сопротивляться его харизме. Вот только его слова целиком и полностью совпадают с моей собственной болью.

В конце концов обаяние Ригера захватывает и меня. Так что я тоже начинаю выкрикивать одобрительные реплики. Потому что он всё правильно говорит. Имперцы - действительно нелюди.

В глаза почему-то бросается его повторяющийся, словно навязчивый, жест - он потирает правый висок. А, какая разница! Может, нервы. Или ранен был в это место.

В последний раз ночую в своей хижине. На полу. Потому что Ригер завалился на кровать, а единственную лавку я уступила старухе-кухарке.

Не знаю, что ждёт меня дальше. Впрочем, жизнь покажет.

Встаю на рассвете и иду разжигать костёр. Вместе с кухаркой варим жидкую кашу из последних остатков моей крупы. Завариваю чай, сдобрив мёдом со дна крошечного бочонка.

Ригер командует собираться. Иду в хижину и складываю в мешок сушёные травы.

Беру штаны и рубаху на смену. Выцветшие и заштопанные, но больше у меня ничего нет. Заодно прихватываю все имеющиеся у меня тёплые вещи - сшитую мамой меховую жилетку и короткий суконный плащ с капюшоном.

Одежду, оставшуюся от отца, отдаю тем, у кого своя превратилась в лохмотья.

Перед уходом Ригер требует поджечь хижину. Чтоб врагу не досталась.

- Откуда здесь имперцы возьмутся? - решительно протестую я. - А вот беженцам, чудом спасшимся от расправы, она может ещё пригодиться!

Предводитель явно злится, но его люди полностью со мной согласны.

Осёдлываю коня. Ригер пытается на него взгромоздиться, но я не даю:

- Вещами его навьючим!

Перекидываю через седло свои мешки, связанные вместе, и ещё пару чужих. Вот и всё. Моя прежняя, привычная жизнь навсегда канула в Лету.

Веду под уздцы коня и размышляю. Кто такой этот Ригер? Не похож он на крестьянина. И внешне, и говорит уж больно складно.

Да и видно, что люди, которых он собрал, его своим не воспринимают. Вон, даже меня скорее послушали, а не его.

И Шан на него огрызнулся, когда тот его по холке потрепать захотел. Неприятный тип, в общем.

Идём до самого вечера. Как мне сказал знакомый отца, к роднику у болота, где переночуем. А потом двинемся дальше, в сторону тракта, соединяющего Перелесск с бывшей древлянской столицей.

- Пощиплем немного проезжих имперцев! - усмехается идущий рядом бородач с мечом.

Судя по контрасту богатых ножен с почти нищенской одеждой, явно трофейный! - соображаю я.

Не хочу я в таких делах участвовать. Это, во-первых, опасно. Во-вторых, мерзко как-то.

С другой стороны, Ригер правильные вещи говорит. Что имперцы даже детей убивают. Что они всех древлян подчистую уничтожить хотят. Чтобы забрать себе нашу землю.

Мы им не нужны. Разве что в качестве рабов.

И потом, они моих родителей убили. Так что поделом им!

И всё-таки Ригер негодяй ещё тот. В первую же ночёвку пытается вломиться в построенный для припасов и нас с кухаркой шалаш. Ещё и старуху оттуда гонит.

Я стою, загораживая вход. А когда он пытается меня оттеснить, в дело вступает Шан. Подскакивает и вцепляется ему в икру.

Ригер взвизгивает совершенно по-бабьи и разражается проклятиями. Я отзываю пса.

- Убью тварь! - яростно вопит Ригер.

- Только посмей! - не менее яростно отвечаю я.

Но, чтобы сгладить конфликт, обрабатываю ему укушенное место и зашиваю порванную штанину.

Надо уходить из этой банды поскорее. Вопрос в том, куда? Возможно ли выжить одинокой девушке в порабощённой врагом стране?

Встаю на рассвете и обхожу поставленные с вечера силки. Попавшиеся в них упитанные зверьки, напоминающие наших зайцев, обеспечат наваристую похлёбку.

После завтрака Ригер опять устраивает свою «политинформацию». И я опять ловлю себя на том, что внимательно слушаю навязчиво потирающего правый висок предводителя и соглашаюсь с каждым его словом.

Распалённые ненавистью повстанцы начинают обсуждать, где лучше устроить засаду. Я же принимаюсь думать, куда мне податься.

К долянам не вижу смысла. Их завоевание - вопрос времени. Через пару лет с ними случится то же самое, что и с нашим княжеством.

В Загорье? Далеко. Да и через горы высокие надо переходить. Там и знающие-то люди, по слухам, гибнут, а у меня даже карты нет. И тёплой шубы, и припасов в дорогу.

А если прикинуться урождённой подданной Империи и попробовать поступить в их магическую академию? Выучиться и в тот же Перелесск вернуться. Лечить людей, имея официальный диплом целительницы.

Но, насколько я знаю из памяти Лары, у имперцев документы какие-то имеются, без которых ты вообще никто. Бумаги с печатями. И где мне такое взять?

Через два дня добираемся, наконец, до столичного тракта. Первая же засада приносит щедрую добычу - телегу, доверху загруженную явно награбленным добром.

Пока выпрягают лошадь, я обхожу вокруг, стараясь не смотреть на два тела, лежащие на пыльной обочине. Ригер копается в содержимом телеги и отбирает вещи и продукты, которые приказывает навьючить на лошадь. Потом приседает над убитыми и начинает обшаривать их одежду.

Находит какие-то бумаги и швыряет на траву. Наконец, натыкается на кошель с деньгами.

Я же торопливо наклоняюсь и подбираю выброшенные документы. Посмотреть хоть, как они выглядят.

Углубившись в лес, останавливаемся на ночёвку. Я опять ухожу ставить силки. Заодно и бумаги просматриваю.

Убитые - просто торговцы. Видимо, решили по-дешёвке награбленное скупать. А может, и сами руку приложили. Не жаль их нисколько.

Вот с документами сложно будет. Потому что они на очень непростой бумаге выписаны. С водяными знаками. И печати на них замысловатые.

Если только на одном цифру возраста подчистить. И прикинуться мальчишкой-подростком. Глядишь, и получится тогда добраться до их столицы, где расположена вожделенная магическая академия.

На всякий случай прячу бумагу в потайной карман рубахи. Остальные запихиваю под моховую кочку и возвращаюсь в лагерь.

- Что, не люб я тебе? - заступает мне дорогу Ригер. Сопровождающий меня Шан оскаливает зубы и начинает рычать.

- Я вообще замуж в ближайшее время не собираюсь! - отвечаю, придерживая пса.

- А я и не зову! - ухмыляется наглец. - Так, покувыркаться предлагаю!

Вот как в одном человеке может такое сочетаться - гнусная грязь и одновременно кровоточащее о бедах родной земли сердце, дающее такую силу его пламенным речам?

Молча обхожу его и шагаю к своему шалашу.

Не знаю даже, что мне делать. И уходить страшно, и оставаться с повстанцами не хочется.

Правда, меня сильно выручает целительская магия. Благодарные за помощь мужики однажды даже Ригера одёрнули, когда он в очередной раз ко мне подкатить решил.

Но смотреть, как они убивают и грабят, мне не хочется. Разумом понимаю, что так и надо этим имперцам. Вот только на душе всё равно кошки скребут.

Ригер перестал домогаться, но заставляет меня ходить с ними в засады. Я ему прямо говорю, что в человека выстрелить не смогу. А он меня обвиняет, что я плохая древлянка и не чту память своих родителей.

Мне и так-то больно, а после его слов вообще рыдать хочется. Но сдерживаюсь. Нельзя, чтобы меня воспринимали, как слабую. Иначе и другие приставать начнут.

На этот раз добычей становятся не мародёры, а просто семья. Имперцы-переселенцы, переезжающие на новые земли. Но трое мужчин, пожилой и совсем молодые, бьются яростно, как воины.

Правда, наших больше и они одолевают. Окружают крытую повозку и вытаскивают оттуда двух визжащих женщин.

Та, что постарше, пытается защитить совсем молодую, почти девочку. Даже ножом размахивает. И падает в пыль, сражённая мечом Ригера.

Корю себя, что не успела вмешаться. Надо было просто их отпустить.

Ригер велит забрать коня и обшарить повозку, а сам не сводит глаз с до смерти перепуганной девочки. И его взгляд мне очень не нравится.

- Отпусти её! - не выдерживаю я.

- Молчи, дура! - злобно отвечает предводитель.

Он тащит несчастную с собой в лес. По пути несколько раз грубо встряхивает, когда она спотыкается.

Напряжённо размышляю, как мне быть. Молча смотреть, как он над ней надругается? Ну уж нет!

Вот и наша поляна. Ригер толкает девочку на землю перед своим шалашом. Та вскакивает и пытается бежать.

Мерзавец в два прыжка настигает беглянку и принимается пинать ногами.

- Совсем рехнулся? - отчаянно кричу я, бросаясь на помощь имперке.

Ригер держит её за волосы и угрожающе кладёт руку на рукоять меча.

- Ты же мне не даёшь! - ухмыляется он. - Да и бойцам расслабиться не помешает!

Меня окатывает волна ужаса. Во что он превращает людей, ещё совсем недавно бывших мирными трудягами?

Ригер подтаскивает девочку к дереву и связывает ей руки позади ствола. Тем временем, привлечённые нашей перепалкой, подходят остальные повстанцы.

- Чем мы отличаемся от имперцев, если творим такие вещи? - яростно выкрикиваю я, обращаясь к толпе.

Разъярённый предводитель отпихивает меня в сторону и начинает вещать о попранной древлянской чести. Его слова верны и точны. Но вот же, у дерева дрожит и обливается слезами такая же точно девочка, как и те, кого замучили и убили имперцы. Такая же невинная жертва.

Кажется, магия слов этого подонка потеряла надо мной свою силу. Слишком живы ещё воспоминания, как Арис тащил меня из родительского дома, а мама кричала вслед.

От кухонной площадки раздаётся ритмичный звон. Кухарка стучит камнем по большой железной сковороде, сообщая о готовности похлёбки. Голодные повстанцы растекаются за своими котелками и мисками. Ригер, как всегда, подходит к котлу первым. Все уже привыкли, что ему достаются лучшие куски.

Я же, пользуясь всеобщей суматохой, возвращаюсь к несчастной имперке. Но сначала быстренько осёдлываю и подвожу поближе коня, на котором сбежала от Ариса.

Перерезаю стягивающую руки девочки верёвку и помогаю взобраться в седло. В двух словах объясняю, как выбраться на дорогу и желаю удачи.

Ригер вне себя от гнева. Если бы не Шан, он бы точно меня ударил. Хотя я отпираюсь до последнего, да и никто не видел, что бегство имперки - дело моих рук.

Предводитель осыпает меня проклятиями. Потом переходит к грязным ругательствам. Я не выдерживаю и кричу в ответ:

Во-первых, я - не шлюха! Во-вторых, насильник - в сто раз хуже любой шлюхи!

В окружившей нас толпе раздаются смешки. Ригер багровеет от ярости.

- Убью предательницу! - кричит он и хватается за меч.

Двое мужиков успевают его перехватить. Я же вхожу в дикий иррациональный раж:

- Хватит! Я снабжаю едой и лечу! Не сижу и не отдыхаю! А в ответ получаю бесчестье! Хочешь меня убить? Давай! Кто кого! Поединок на луках!

Толпа изумлённо гудит.

- Что, боишься? - кричу в лицо оторопевшему Ригеру. Понаблюдав, как он ведёт себя в засадах, я успела понять, что он - трус.

- Вот ещё, буду я о бабу руки марать! - злобно выплёвывает он.

По толпе проносится разочарованный вздох. А я понимаю, что обрела смертельного врага.

Почти до рассвета ворочаюсь без сна на своём ложе из прикрытых плащом веток. Надо срочно отсюда уходить!

Всё-таки недооценила я Ригера. Один из его шестёрок перехватывает меня, когда я тихонько крадусь прочь с собранным для бегства мешком.

Предводитель собирает всю банду и пытается устроить что-то вроде суда над предательницей. Мне нечего терять и я откровенно говорю всем, что о нём думаю и почему решила уйти.

Повстанцы раскалываются примерно пополам. Половина верит ему, половина - за меня. При всём его ораторском даре за него - лишь слова. А в мою пользу свидетельствуют вполне реальные дела. Ригеру приходится идти на попятную.

Вот только теперь он не спускает с меня глаз. И вычисляет моё слабое место - привязанность к Шану. Поэтому принуждает оставлять его в лагере, когда мы отправляемся в засаду.

По дороге медленно тащатся четыре нагруженные доверху телеги, укрытые грубой холстиной. На каждой по одному вознице совершенно крестьянского вида.

Сидящий в кустах Ригер командует нападать. Повстанцы выскакивают на дорогу. Кто-то хватает поводья, кто-то бросается на возниц.

А в следующее мгновение с телег слетают холсты и из каждой выпрыгивают на дорогу трое вооружённых до зубов воинов в лёгких доспехах.

Плетусь в сторону Перелесска в унылой веренице пленных. Ригер едет в телеге, болтая о чём-то с командиром подстроивших нам ловушку имперцев. Вот кто предателем настоящим оказался-то.

Даже жалею, что не сообразила в него стрелу пустить. Когда он рухнул на колени с поднятыми руками, в одной из которых был зажат какой-то блестящий знак. Прежде, чем имперцы успели на землю соскочить.

Мне ещё повезло. Потому что кое-кто из них собрался было воспользоваться подвернувшейся возможностью удовлетворить свою грязную похоть. Но их командир не дал.

Правда, впереди меня точно ничего хорошего не ждёт. Если они с мирными расправляются, то повстанцам тем более милости ждать не стоит.

С замиранием сердца извлекаю из памяти Лары жуткие рассказы о мучительных казнях. Похоже, пришло время расплачиваться за то, как страшно я накосячила в своём прежнем мире.

Увещеваю себя, что это всё равно лучше, чем вечность во тьме. Бесполезно. Хочется упасть на землю и выть от ужаса. И даже молить о пощаде. Только это не поможет.

Я всё равно не смогу доказать, что никого не убивала. Да они и разбираться не будут скорее всего.

Чтобы отвлечься, погружаюсь в целительскую магию. Несколько крепких ударов мне всё-таки досталось.

Понимаю, глупое и бесполезное занятие в моей ситуации. Но лучше так, чем изнывать от ужаса перед тем, что будет дальше.

Вот и Перелесск. Нас ведут через весь город прямо в центр. К тому самому зданию, куда меня привозил Арис.

А если ещё на него нарвусь? Ой, что будет... Хотя хуже, наверное, уже не бывает.

Опять стою на том самом мощёном камнем дворе. Мерзавец Ригер тут как тут.

- Не хотела, значит, по-хорошему? - ухмыляется он.

Смотрю в сторону, чтобы его не видеть. Только он хватает меня за подбородок и разворачивает лицом к себе.

- Я уже насчёт тебя договорился! Первым буду!

Каменею от ужаса. Скорей бы это кончилось и пришла милосердная смерть.

- Ну так я забираю? - кивает он на меня командиру пленивших нас имперцев.

- Смотри там! - окликает тот. - Ещё допросить нужно и чтоб до казни дожила!

Отшатываюсь в сторону. Со связанными руками не очень-то посопротивляешься.

Ригер пытается схватить меня за волосы. Тогда я изо всех сил пинаю его ногой повыше щиколотки. Он теряет равновесие и падает задом на каменную мостовую. Столпившиеся вокруг имперцы начинают громко ржать.

- Что здесь происходит? - от звука этого голоса хочется замереть, прикрыв голову руками.

И, кажется, я его знаю. Во дворе мгновенно повисает мёртвая тишина.

Решительные твёрдые шаги всё ближе. Теперь уже Арис хватает меня за подбородок и задирает мне голову кверху.

- Вот, значит, куда тебя занесло!

От его голоса мороз по коже. Мне хочется провалиться сквозь землю. Или хотя бы в обморок упасть.

Но вместо этого я просто смотрю в холодные серые глаза имперца. Мне уже нечего терять.

В следующее мгновение он хватает меня за талию, поднимает, словно пушинку, и перекидывает через плечо.

Арис проносит меня сквозь целую анфиладу роскошных зал. Наконец, ставит на ноги посреди изысканно украшенной гостиной.

Отряхивает свой дорогой камзол от пыли с моей одежды и распутывает верёвку, стягивающую мне руки.

Испуганно озираюсь. Среди окружающей меня роскоши чувствую себя абсолютно неуместной. Мои волосы растрёпаны и перепутаны. Одежда до ужаса грязная и пропахла дымом костров.

- Ну что, понравилось от меня бегать? - ехидно интересуется Арис.

Молчу. Мне нечего ему сказать. Да и сил нет. Ноги дрожат. Не выдерживаю и опускаюсь прямо на пол.

- Ты ранена? - спрашивает он.

- Нет, просто долго шли. И испугалась ещё, - честно отвечаю я.

Откровенно говоря, я ему очень благодарна. Вовремя появился.

Правда, расслабляться вряд ли стоит. Неизвестно ещё, что у него на уме.

- Приведёшь себя в порядок - поговорим! - произносит имперец, смеривая меня не то презрительным, не то жалостливым взглядом.

Потом разворачивается и уходит.

Сижу на полу. Подо мной изумительной красоты лакированный паркет. Его я, наверное, тоже испачкала.

Слышу быстрые лёгкие шаги. В комнату заглядывает женщина. В белом чепце и переднике. Видимо, прислуга.

- Пошли! - командует она.

Поднимаюсь и плетусь следом. По коридору и вниз по лестнице. Она приводит меня в роскошную ванную и показывает, где тут что.

О таком я и мечтать не смела!

Здесь очень тепло. Несмотря на лето, явно топится печь.

- Добавишь горячей воды вот отсюда! - показывает она. - Снимай с себя всё и бросай на пол, я выкину! Вон там полотенца!

Чего-то мне как-то не по себе становится. Сейчас приведу себя в порядок, появится Арис и сделает со мной всё, что захочет.

Но искушение вернуться в нормальное чистое состояние оказывается сильнее. Правда, достать из потайного кармана подобранный в лесу документ я всё-таки не забываю. Засовываю его под расстеленный на полу перед скамейкой коврик.

Потом с наслаждением отмокаю в ванне. Тщательно промываю волосы. Заматываю голову полотенцем и рассматриваю себя в огромное, в полстены, зеркало.

Может, имперец всё-таки на меня не польстится? Даже самой страшно. Тощая, аж рёбра выпирают. И синяки ещё.

Руки вообще еле отмыла, так сильно грязь въелась от лесной жизни. Кожа на ладонях загрубела. Тут хорошее питание нужно и долго работать целительской магией.

Вот только зачем я ему тогда? Перспектива оказаться где-нибудь в жутком подземелье или во власти Ригера заставляет меня содрогнуться.

И что теперь? Отдаться ему, как самая настоящая шлюха? Хотя он меня и спрашивать не будет.

Горько вздыхаю, накидываю на себя полотенце и усаживаюсь на скамью. Ждать неизвестно чего.

Раздаётся стук в дверь и я вскакиваю на ноги. Другая служанка, совсем юная девушка, несёт одежду.

Ничего себе! Платье по имперской моде. Из тонкой дорогой ткани, и с декольте. Ни одна древлянка бы так не оделась, у нас такое в принципе не носили.

Но выбора у меня нет. Надеваю, что дали. Потом расчёсываю волосы и заплетаю в косу.

Девушка ведёт меня наверх. Проходим через ту самую гостиную, куда меня притащил Арис. Наконец, она открывает новую дверь:

- Вир Арис велел вас здесь поселить! Располагайтесь, чуть позже ужин принесут.

Странно, чего это она со мной на «вы»? Режет слух даже. Я привыкла, что древляне только на «ты», неважно, высокопоставленный человек или нет. У имперцев иначе. Хотя в моём родном мире так же было. Такое чувство, что с тех пор целая вечность прошла.

Я уже другой человек совсем. И не та отчаявшаяся девочка, и не Лара. Особенно после всех последних событий.

А комната у меня - настоящий люкс! Стены обиты тканью. Под ногами мягкий ковёр с длинным ворсом. Стол и два стула с резными ножками. Прямо как в Эрмитаже. В нише кровать с целой горой подушек.

Не успеваю осмотреться, как мне ужин несут. Лакей с подносом. Ставит блюда на стол и уходит.

Рот тут же наполняется слюной. Один запах чего стоит. Жадно набрасываюсь на еду. Всё равно никто не видит.

Едва расправляюсь с ужином, начинает смеркаться. А у меня уже глаза сами собой закрываются. Одно желание осталось - упасть и уснуть.

Подхожу к кровати. Ого, там даже ночная рубашка для меня приготовлена. Полупрозрачная и с кружевами.

Красивая упаковка, чтобы Арису приятней было? Но думать об этом нет сил. Мысли едва ворочаются в переутомлённом мозгу.

Стаскиваю с себя платье и вешаю на спинку стула. Надеваю рубашку и залезаю в кровать. Кажется, засыпаю, не успев донести голову до подушки.

Просыпаюсь от яркого солнечного света, бьющего в окно. Которое я даже шторой задёрнуть не додумалась. Так вчера спать хотела.

Нахлынувшая лавина воспоминаний о вчерашнем дне прогоняет остатки сна. Сейчас придётся всё это расхлёбывать.

Откидываю одеяло, но прежде, чем вскочить, замечаю сидящего рядом с кроватью имперца. В ужасе сжимаюсь в комок, хватаю одеяло и натягиваю до подбородка.

До ушей доносится смех. Как долго он уже за мной наблюдает? Не всю ночь же?

- Крепко спишь! - с усмешкой произносит он.

Ага, тебя бы так погонять, как мне вчера досталось, - мысленно отвечаю я. Вслух же произношу:

- Доброе утро, вир Арис!

Опять смеётся. Да что ему не так-то? Чувствую себя совершенно растерянной.

- Давай на «ты», - произносит он. - Уже привык к древлянскому обиходу. Как никак, временный наместник новой провинции. До полного замирения. Когда на это место явится из столицы какой-нибудь лощёный хлыщ.

Теперь уже мне становится смешно. Правда, я старательно давлю в себе смех. Не знаю, как он отреагирует. Не в той я ситуации, чтобы наглеть.

- Чего ты боишься? - спрашивает он.

- Вас! То есть, т-тебя! - лепечу я.

- Я тебя чем-то обидел? - ухмыляется он.

- Нет, что вы... то есть, ты! Я очень, очень благодарна!

- Тогда почему?

Опускаю взгляд. Не говорить же ему, что беспокоюсь, как мне придётся за всё это расплачиваться.

- Ладно. Я и так задержался, меня уже ждут, - говорит Арис.

Не могу сдержать облегчённого вздоха и, кажется, это не ускользает от его внимания.

- Сразу после завтрака жди в гостиной! К тебе придёт один человек. Это важно!

Напрягаюсь. Что ещё за человек?

Имперец встаёт и уходит. Уфф, хоть не приставал. Хотя куда ему торопиться? Государственные дела важнее. Ещё успеет. Вечером, например.

Может, у меня опять сбежать получится? Пока не дошло до неприятностей. Документ у меня под матрасом припрятан. Если бы денег ещё немного раздобыть. Вот бы всё-таки в столицу, в академию, попасть!

Встаю и надеваю платье. Всё-таки оно красивое. А может, остаться с этим Арисом? Покориться ему?

С негодованием отвергаю эту мысль. Остаться в качестве кого? Сожительницы? По сути, шлюхи?

А потом надоем, отдаст кому-нибудь другому. Так и пойду по рукам. Оно мне надо?

Не хочу ни от кого зависеть! Хочу жить своим трудом! Обязательно честным и созидательным! Людей лечить хочу! А о замужестве когда-нибудь потом подумаю. Очень нескоро.

Раздаётся лёгкий стук в дверь и появляется лакей с завтраком. С трудом удерживаюсь от того, чтобы наброситься на еду, как вчера. Надо всё-таки держать себя достойно.

Иду в гостиную и усаживаюсь на бархатный диванчик с резными ножками. Кто ко мне должен прийти? Надеюсь, не Ригер!

Кстати говоря, надо бы рассказать Арису, что это за человек. Самая настоящая нелюдь. И ведёт себя, как нелюдь, и других такими же сделать хочет.

Я знаю, что доносить - нехорошо. Но надо же как-то остановить того, кто несёт в мир столь откровенное зло. Раз уж у меня самой этого сделать не получилось.

Зря я всё-таки тогда растерялась. Надо было в него стрелу отправить. С моим умением, да с близкого расстояния...

О чём я думаю вообще? Нехорошо это. Но почему нехорошо-то? Вон хоть ту девочку вспомнить. Мало того, что Ригер сам бы над ней надругался, так ещё и других бы в страшное беззаконие вовлёк.

Что у него за сила, кстати? Ведь дрянь дрянью, а как начнёт говорить, так и хочется с каждым его словом согласиться. Может, это тоже какая-нибудь магия?

Мои размышления прерывает громкий стук в дверь.

Невольно вскакиваю со своего диванчика. В гостиную входят двое. Молодой человек в мундире и та самая девочка, которой я помогла убежать в лесу.

- Это она меня спасла! - взволнованным голосом восклицает имперка, повернувшись к своему спутнику.

- Позвольте представиться! - церемонно произносит тот и называет свой чин и имя, потом имя девушки. - Искренне благодарен за спасение моей невесты!

Вроде как они враги, но мне отчего-то становится тепло на душе.

Молодой человек вскоре уходит, а девушка, которую зовут Рения, остаётся. Не знаю, почему, но мне очень хочется с ней поговорить.

- Идём ко мне в комнату, там нас никто не побеспокоит! - предлагаю я.

Мы усаживаемся на стулья и начинаем разговор. Напряжённая настороженность постепенно уходит и вскоре мы уже рассказываем друг другу о своём детстве. И о родителях. А потом горько рыдаем, обнявшись.

Нам с ней нечего делить и не из-за чего враждовать. У нас одна и та же беда.

Успокоившись наконец, договариваемся встречаться почаще. У Рении, как и у меня, нет друзей. Кроме своего жениха, она ни с кем не общается. А у того слишком много дел.

- Скоро будет готов наш дом, его приводят в порядок сейчас после пожара, - говорит Рения. - Тогда мы сыграем свадьбу. И я обязательно тебя приглашу!

Ага, если Арис отпустит, - мысленно отвечаю я.

- Буду очень рада, - отвечаю вслух.

- Мы и сейчас можем видеться, - предлагает она. - Я ведь в этом доме живу, в одной из комнат для гостей.

- Я здесь толком не знаю ничего, - отвечаю я. - Даже где мы сейчас находимся.

- Это всё покои наместника!

Я заливаюсь краской. Что она про меня подумает теперь?

Но Рения делает вид, что ничего не замечает. А в следующее мгновение кто-то легонько стучит в дверь.

Я встаю и подхожу к ней:

- Входите!

Дверь распахивается и в комнату ступает Арис.

Рения вскакивает и кланяется. Даже на реверанс похоже.

- Я пойду тогда, увидимся! - произносит она.

- Нет-нет, посиди ещё, мы же не договорили! - молю я.

Смущённая девушка замирает на месте в полной растерянности.

- Посиди-посиди, - слегка насмешливо кивает имперец, и та послушно опускается на стул.

Я занимаю второй. Тогда Арис садится напротив нас прямо на мою кровать.

- Прошу прощения за столь вопиющее нарушение приличий! - произносит он. - Я воин, а не светский лев, и не люблю соблюдать весь этот этикет!

Мы с Ренией молчим. Она краснеет. Тоже рыжая и с бледной кожей, как и я. Поэтому сразу заметно.

- Спасибо, что коня мне вернули, - нарушает молчание Арис. - Уже не чаял вновь обрести друга.

В голову приходит мысль о Шане. Жив ли он вообще? Стараюсь не думать. Надо что-то ответить имперцу.

- Прости, просто мне надо было. К родителям, вот, - сбивчиво лепечу я.

Опять повисает неловкое молчание.

Наконец, Рения не выдерживает. Вскакивает и, бормоча извинения, вылетает за дверь.

- Я что, такой страшный? - недоумённо вопрошает Арис.

- Н-нет, просто...

- Ну же, продолжай! - настаивает он.

- Ты - наместник!

- И что?

- Ну, допустим, я - никто. Ещё и в банде мятежников была.

- Ага, понимаешь, значит! И зачем же ты с ними ходила?

- Ригер заставлял, - чуть слышно отвечаю я.

- То есть его ты, получается, слушалась?

Эти слова Ариса возмутили меня до глубины души.

- А что мне было делать, когда к моей лесной хижине два десятка мужиков с оружием заявились? - выпаливаю я. - А потом этот гад речи про имперцев толкал и охмурял всех. Ещё ко мне лез. Я с ним ругалась. Мой пёс его цапнул. Я никого не убивала, честно! Мне всё это не нравилось! Это не война даже, а гадость какая-то! Я уйти хотела. И ушла бы всё равно. Не успела.

Замолкаю. Не знаю, понял ли он что-нибудь из моего сумбурного потока сознания.

- Сейчас обед принесут! - говорит он. - Составлю тебе компанию.

Этого ещё не хватало. Боюсь, в его присутствии мне кусок в горло не полезет.

Вот и лакеи с подносами.

- Ты почему не ешь? - спрашивает Арис. - Ваши древлянские штучки? Считаешь меня врагом?

Меня осеняет вдруг, что у древлян действительно не принято разделять пищу с тем, на кого потом возможно поднимешь руку. Но ведь я ничего такого не имела в виду! Но он-то подумал!

Аж во рту пересохло. Протягиваю руку и отпиваю из бокала.

- Я не желаю тебе зла, честно! - отвечаю я.

- Почему я должен тебе верить?

- Не хочешь, не верь! Только я правду сейчас говорю.

Всё-таки голод последних недель даёт о себе знать. Начинаю есть. Медленно и чинно. По всем правилам этикета. Хотя имперского этикета я не знаю. Надо будет у Рении спросить.

- Пойдём, пройдёмся! - говорит Арис, поднимаясь со стула. Покорно иду следом.

Он поднимается по лестнице и выходит на крытую галерею, тянущуюся вдоль всей длинной стены здания.

- По закону ты заслуживаешь казни вместе с остальными мятежниками! - произносит он вдруг.

Я спотыкаюсь на ровном месте. Он берёт меня за запястье и продолжает:

- Конечно же я не допущу! Правда, мои враги не преминут этим воспользоваться. Я разрешу ситуацию. Только прошу тебя вести прилично. Не выходить никуда. Впрочем, я отдал приказ страже у ворот.

Чего-то подобного я, в общем, и ожидала. По сути, я в тюрьме. Разве что с комфортом.

- Во внутреннем дворе есть небольшой сад, я тебе покажу чуть позже, - говорит Арис. - Можешь туда выходить.

Да что мне этот сад?

- Ты назвала имя Ригера, так?

- Да! Это самая настоящая нелюдь! - я принимаюсь рассказывать.

- Непростой человек, - задумчиво отвечает Арис. - С охранным знаком императорской канцелярии. Впрочем, попробую с ним пообщаться.

- Но ведь он на моих глазах мастерски убеждал людей убивать имперцев, не щадя даже мирных!

- У нас тут сложно всё. Тебе ни к чему в это лезть! Разве что... Ты ведь грамотная, умеешь писать?

- Да.

- Опиши подробно всё, что случилось после того, как ты сбежала тогда.

- Зачем?

- Возможно, это поможет разобраться. Ещё один кусочек информации может хоть немного прояснить всю картину.

Моё внимание привлекает вдруг стремительно ворвавшийся во двор пёс. Следом за ним бежит слуга с метлой. Не веря своим глазам, я выкрикиваю:

- Шан!

Звонкий лай и радостный визг оглашают двор.

- Он всё-таки меня нашёл! - радостно произношу я. - Можно мне его взять к себе?

- Идём! - отвечает Арис.

Мы с Шаном кидаемся навстречу друг другу. Я приседаю, а он запрыгивает передними лапами мне на плечи и лижет щёки. Мой единственный настоящий друг в этом мире.

Странно, но Арис нисколько не возражает, чтобы Шан жил в моей комнате. Даже слугам приказывает, чтоб кормили.

Почему? Хочет меня таким образом к себе расположить?

Со страхом жду вечера. Даже ужинаю без аппетита. Не ела бы ничего, если бы не понимала, что возможно скоро мне понадобится много сил.

Сажусь на ковёр и глажу улёгшегося рядом Шана. С ужасом думаю, что будет, если Арис начнёт ко мне приставать и мой пёс на него бросится. Как тогда на Ригера.

Арис - не Ригер. Наверняка церемониться не будет. Такой, как он - голыми руками кого угодно убьёт.

Наконец, слышу шаги и стук в дверь. От волнения даже не сразу получается сказать «войдите».

- Думал, ты уже спишь! - произносит Арис. - Хотел уйти даже.

Вот ведь дура, - корю я себя. - Могла бы не отзываться...

Имперец шагает в комнату. Обводит её взглядом. Свечи в подсвечнике на столе загораются вдруг, разгоняя вечерние сумерки.

Я вздрагиваю от неожиданности, а потом соображаю, что он - маг.

Внезапно Арис тоже опускается на ковёр. И протягивает руку к Шану.

Тот тщательно обнюхивает его пальцы, а потом пару раз бьёт хвостом по полу. Да что же это такое? Я ведь ему не давала команды, что незваный гость - свой! Ещё и гладить себя чужаку позволяет.

В полной растерянности опускаю взгляд.

- Ты очень красивая! - произносит Арис.

Меня пробивает дрожь. Ещё и декольте это, куда имперец нагло пялится. И прикрыться-то нечем.

- Не бойся! - усмехается он. - Я дам тебе время привыкнуть и смириться!

Спасибо, утешил... Нет, это, конечно, хорошо. Даст время продумать и подготовить побег.

Судорожно сглатываю и продолжаю молчать. Внутри всё сжимается от возмущения. Я не кукла, в конце концов! Почему я должна удовлетворять его похоть?

И вообще, раз он - наместник, наверняка у него нет недостатка в желающих провести с ним время женщинах. Я же знаю, что таких всегда полно. Что он ко мне-то привязался?

Хотя чему тут удивляться? Таким, как он, нравится подавлять и покорять. Сопротивление их ещё больше заводит.

А как только своё получит, сразу потеряет интерес. Ещё один трофей, только и всего.

Но ведь если бы он не привязался, меня бы сейчас может и в живых не было. И это даже не самое худшее. То, что со мной собирался сделать Ригер - гораздо страшнее.

Мне хочется плакать от отчаяния. Я ведь правда не хотела к тем повстанцам. С другой стороны, имперцы убили моих родителей. И не только их.

Я могу понять, когда убивают в бою. Это, конечно, тоже плохо. Но хотя бы честно.

Не выдерживаю и всхлипываю. Ещё больше наклоняю голову вниз.

- Ты чего? - удивлённо спрашивает Арис.

Он протягивает руку и отодвигает упавшую мне на глаза прядь волос.

- Мои родители... - шепчу я. - Зачем их убивать было? Они пожилые уже, и папа болел...

- Видишь ли, в империи имеются две своего рода партии, два направления: те, кто выступает за мирное сосуществование с вновь покорёнными народами, и те, кто призывает к их полному порабощению и даже уничтожению. Если что, я принадлежу к первой!

Как будто мне от этого легче. Зачем они вообще к нам пришли?

Хотя чего тут думать - захапать себе побольше, только и всего. Наложить свою руку на земли, на их богатства. На людей тоже. Как на меня, например.

- Мне кажется, твоему другу не помешает прогуляться перед сном! - произносит вдруг Арис.

- Я могу выйти с ним во двор? - спрашиваю я.

- Составлю вам компанию!

Он поднимается и распахивает перед нами дверь. А потом зажигает прямо в воздухе яркий клубок желтоватого пламени, который плывёт перед нами, освещая коридоры и лестницы.

На обратном пути Арис останавливается перед моей дверью и желает мне доброй ночи. Потом поворачивается и уходит.

Вздыхаю с облегчением, вхожу к себе и укладываюсь спать.

После завтрака лакей просит меня идти за ним. Выходим в коридор и он открывает передо мной расположенную поблизости дверь.

Ого, тут прямо канцелярия какая-то. Пара конторок для письма, стол со стульями, шкафы.

И Арис стоит у окна. Увидев меня, тотчас подходит. Указывает на одну из конторок:

- Найдёшь здесь всё необходимое!

Осматриваюсь. Беру лист бумаги. Выбираю перо с ровным гладким срезом. Открываю крышечку чернильницы.

Соображаю, что в этом мире я ещё ни разу ничего не писала. Память Лары подсказывает, что в детстве мама её всё-таки этому учила. Но так как подобное умение не слишком-то пригождалось в деревенской жизни, то навык весьма слаб.

Да и что писать-то? Задумываюсь и замираю. Даже лоб начинаю кончиком пера почёсывать.

- Если у тебя затруднения, я могу позвать писаря, - предлагает Арис.

- Нет-нет, просто думаю, что писать! - отвечаю я.

- Пиши всё, как есть, и поподробнее!

Как же неприятно, когда он над душой стоит. Ну и пусть! Изложу всё честно и в деталях. Пусть знает! Может, хоть задумается немного.

Начинаю описывать, как пробиралась через чадящий дымом Перелесск и конь шарахался от лежащих на улице мёртвых тел.

Медленно и старательно вывожу буквы, но некоторые из них всё равно получаются довольно коряво.

Потом подробно изображаю увиденное в родной деревне. И как родителей похоронила тоже.

Арису, по всей видимости, надоедает на меня смотреть и он опять отходит к окну. Я же начинаю осторожно осматриваться по сторонам.

Внезапно замечаю на полочке сбоку от конторки стопку листов, на которых чуть заметно вырисовываются водяные знаки. Напряжённо шарю глазами дальше. А вот эта штучка явно похожа на печать!

Тихонько протягиваю руку и приподнимаю. Точно, она самая!

Арис садится за стол и достаёт какие-то бумаги.

Я же пишу про лесную хижину. И про незваных гостей во главе с Ригером.

Слегка поворачиваю голову и краем глаза слежу за имперцем. Похоже, он полностью погрузился в свои документы.

Приподнимаю печать, дышу на неё и аккуратно ставлю на лист с водяными знаками. Придавливаю посильней и возвращаю на место.

Потом беру получившийся бланк документа и прячу под обычной бумагой.

Арис заканчивает читать, опять встаёт и подходит ко мне.

- Извини, у меня очень медленно получается, - произношу я. - Буду весь день писать и всё равно не успею. Может, мне лучше бумагу и чернила в свою комнату взять?

Арис согласно кивает:

- Идём, провожу!

Беру свою писанину и ещё пару чистых листов, среди которых спрятан тот, что с печатью. Закрываю чернильницу и выбираю пару хороших перьев.