Десятый аркан. Часть 2

Следующий вечер

Репортёры уже вовсю трубили о вчерашнем инциденте в лесу. Найденные тела неизвестных науке существ и странное оружие провоцировали панику. Поначалу этот инцидент пытались замять, но многочисленные свидетели потребовали правды. Они её получили. Сначала от смельчаков, которые умудрились подобраться поближе и опубликовать кадры в интернете, затем и от центрального телевидения. 

Новость произвела фурор. Много оставалось людей, кто продолжал скептически относиться к находке. Но глядели и на тех, кто стал закупаться оружием, защищать свои дома, попутно демонстрируя это в социальных сетях. Не знали, кому верить, но решали для верности себя обезопасить, мол, лучше перебдеть, чем недобдеть. 

Амели, понимая, что это на самом деле, решила приобрести в кредит автомобиль. Путь от дома до зала репетиций неблизкий. Она вспомнила, почему изменила Нью-Йоркской привычке ходить пешком и села за руль, как только позволил закон — Гринхилл, как и бóльшая часть городов, абсолютно не приспособлены для пешеходов. Сначала нужно пешком дойти до цивилизации, это уже около полутора миль, затем незнамо сколько прождать автобус. Днём ещё куда ни шло, а вот в тёмное время суток стало боязно. Возможность в случае чего вдавить педаль газа в пол придавала чувство безопасности. 

Помимо этого посчитала нужным обзавестись хотя бы пистолетом. Если ситуация с нечистью не решится моментально, всякое может произойти. Хоть в её штате не требуется лицензия, но таких же, как она, у входа в оружейный выстроилась очередь. Скорее всего, проверка её личных данных займёт больше времени, чем могла бы. Так что в ближайшие дни придётся надеяться, что ничего не случится. 

Она сидела у себя во дворике и поглядывала в сторону леса. Наверняка прилегающий к нему парк до сих пор оцеплен и там стоит патруль. Если очень хорошо попросить, может и расскажут больше, чем по новостям. 

Девушка достала из кармана чёрную шёлковую перчатку и надела на руку с перстнем. В последнее время взяла себе это за привычку. Поднадоело, что случайные прохожие могут застопориться и начать таращиться на неё как зомби. Тем более в свете последних событий это может навлечь на неё внимание специальных служб. Но даже так подарок снимать и не думала. Лучше просто спрятать. 

Амели, чувствуя себя сыщиком, прошлась до гаража и села в чёрный «Мустанг» старой модели. Нравился ей рёв этого двигателя. Каждый раз пробирал до мурашек в самом хорошем смысле слова. 

То, что в субурбии не встречались люди на улице, её не удивляло. Всегда так было. А вот полузапустевший город вызвал негодование. Народ предпочёл после работы направиться сразу домой и лишний раз не высовываться, пока ситуация не прояснится. Редкие прохожие в парках стояли в основном группами, и чуть ли не каждый первый имел при себе огнестрел. 

— Н-да… Из-за таких, как вы, ребят, ещё больше паники поднимается, — пробубнила она себе под нос, продолжая рассекать свободную дорогу, на которой раньше часто возникали пробки по вечерам. 

Вход в парк до сих пор находился под охраной. Но, как ни странно, людей там толпилось много. Любопытствовали у полицейских, что да как, пытались прошмыгнуть, держа камеру наперевес. 

Амели остановилась на парковочном месте с хорошим обзором, уселась, скрестив руки на груди, и стала ждать, пока народ рассосётся. Она хотела попробовать надавить на сотрудников и разузнать чего-нибудь. В последнее время это на многих работало, но лучше, чтобы не было свидетелей. Особенно с камерами. 

Прошёл час, два, а новые любопытные всё продолжали приезжать. Чем позднее становилось, тем их стекалось больше. Куда ни глянь, одни блогеры и журналисты. 

Она помотала с головой и решила пока съездить попить кофе с какой-нибудь булочкой. День утомительный выдался. От простого лицезрения однотипной картины начинало клонить в сон. Хорошо хоть кошмары больше не возвращались. 

Многие уже позакрывались. Пришлось покататься по округе, чтобы найти заведение, в котором до сих пор горел свет. Посетителей было мало, если точнее, всего два бугая. Амели прошлась до стойки, цокая каблуками по плитке. Персонал настороженно воспринял странную девушку, гуляющую в одиночку рядом с закрытой территорией в такое время. 

Солидно выглядящий плащ и давящий взгляд неестественного цвета индиго добавляли колорита. Ей показалось, что сотрудница даже маленько удивилась, что она просто заказала двойной эспрессо и круассан. 

Сидеть за столиком, когда на тебя поглядывают так, будто в любой момент готовы наставить ружьё, было некомфортно. Лучше уж устроиться на капоте и подышать свежим воздухом. 

Расправившись с перекусом, так и села бы обратно в машину, да направилась к парку, но ощутила под шёлковой перчаткой какое-то шевеление. Хамелеон выскользнул сначала на запястье, а затем спрыгнул на землю и куда-то побежал. 

— Эй, вернись! 

Она направилась следом. Видимо заметив это, металлический зверь притормозил, обернулся и поднял переднюю лапку, — звал за собой. И как это понимать? Вопрос мелькал в голове каждые пару шагов. 

В какой-то момент он свернул в переулок и стал неспешно заходить вглубь. Первое время Амели настороженно шла за ним на носочках, стараясь не касаться каблуками земли, но заметив на асфальте капли крови резко остановилась. Всмотрелась вглубь. И на кирпичных стенах виднелись тёмные разводы. 

— Может, обратно? — прошептала она удаляющейся чёрной точке. — Давай вернёмся, когда мне хотя бы оружие выдадут? 

Уговорка не помогла. Крайне не хотелось идти дальше, но так попрощаться с хамелеоном было бы слишком печально. «А если там труп лежит?» — само собой пришло на ум. Или вдруг тот, кто здесь наследил, ещё жив и ему нужна помощь? Осенило, и она перешла на бег. По прогнозам, если ничего не изменилось, помирать ещё рано. 

Этот закуток всё никак не кончался, имел пару поворотов и обводил вокруг коммерческого здания. Вдруг Амели упёрлась в тупик. Дорожка широкая, наверняка эта стена здесь стоит, чтобы никто не додумался парковаться. Из здания выходила металлическая пристройка, из-за двери которой виднелись мусорные контейнеры. Повсюду валялись бычки и бутылки. Насколько она смогла рассмотреть в потёмках, хамелеон там и сидит. Как назло, в самом жутком конце. 

Девушка, утратив былую решимость, сглотнула и сделала ещё пару шагов. Кто-то резко шаркнул подошвой по асфальту. Как минимум на мертвеца не напорется. Уже неплохо. Да и злобные твари обувь не носят. Значит, можно немного выдохнуть. 

— Эй, всё хорошо? Помощь нужна? 

В ответ лишь гробовое молчание. Всё таки придётся подойти. За пристройкой сидела чёрная фигура со знакомым тёмно-синим взглядом из-под прикрытых век. В данном контексте выглядел он зловеще. 

— Ты-то здесь откуда? — хриплым голосом спросил Юро. Амели указала на хамелеона-беглеца. — Ясно. 

— Это твоя кровь повсюду? 

Кажись, окончательно проснувшись, он осмотрелся и вспомнил, где находится. 

— Наверное. Лучше брысь отсюда. 

  — Давай-ка вставай, нечего тут… 

— Сказал же, уйди. Есть хочу.

Не поняв, как это взаимосвязано, она продолжила стоять на своём. 

— Там кофейня за углом, могу принести чего-нибудь. 

— Непонятливая, ты — еда. — Он демонстративно ткнул в неё пальцем, от чего потом скривился. Раны мучили. 

Амели попятилась и упёрлась в стену. Это явно была не шутка. По спине пробежал холодок. Но и просто так уйти она не могла. Развернуться и бросить на произвол судьбы того, кому, как она считала, многим обязана? Немыслимо. 

— Ты домой-то сможешь вернуться? 

— Пока что вряд ли. — Юро продолжал сверлить её грозным взглядом. 

— Тогда точно не уйду. — Она сделала глубокий вдох, затем выдох и, намотав волю на кулак, спросила: — А кровь подходит? 

— Так себе, но сго… Эй! Ты вообще к чему клонишь? 

— Хм… 

Амели присела рядом на колени. 

— Не смей, уйди! — Она скинула с плеч плащ и, убрав волосы, наклонила голову вбок. — Не ем я людей, в этом и парадокс. Брысь! — Он ещё сильнее вжался в свой угол, сам себя отговаривая. 

— Дерзай уже. Помочь ведь хочу. 

Девушка поглядывала на него одним глазом. На самом деле было страшно, но она не сдвинулась и с места, несмотря на отговорки. 

— Раз настолько безбашенная, могла бы хоть «руку помощи» протянуть. 

— Всё-таки вид ран меня пугает. Так, если в зеркало не смотреть, переживу. 

— Вот и спасайся лучше в ужасе. 

— Нет. 

Видно, не силясь больше сдерживаться, Юро пододвинулся поближе и притянул её к себе. Амели зажмурилась, а затем почувствовала резкую боль ближе к плечу. Ненароком вырвался стон, больше похожий на блаженный. Спустя пару секунд ощущения притупились, будто некий яд обжигающей волной стал распространяться по всему телу. Это вогнало в лёгкую эйфорию. Лишь темнота, аккуратная, но крепкая холодная хватка и пара щекочущих обнажённую кожу прядей. Девушка даже приоткрыла глаза. Совсем не страшно. 

В момент, когда сознание пошатнулось, громче зазвенело в ушах, а силы начали покидать, хранитель, пересилив себя, остановился и снова отстранился. Амели встряхнула головой и укуталась обратно в плащ. Дома с ранкой разберётся. 

— Наверное, спасибо, — уже поживее заговорил Юро. 

— Если надо, можешь ещё. 

— Отстань. По здоровью тебе это ударит. У меня к тебе просьба. Не стони так больше, ладно? 

Слова отрезвили как щелбан по лбу, она и выпалила: 

— Вдруг мне понравилось? 

— Я заметил. Странный человек. Только вот зачем тебе это? 

— Говорю же, помочь хочу. Буквально утром наткнулась на сообщество, где какой-то умник призывал начать охоту на таких, как ты. Так что нечего тут валяться. Пойдём. 

— Куда? 

— Пока домой не сможешь вернуться, у меня погостишь. 

— Может, и сейчас смогу. — Он попытался встать, но ноги подкосились, и скатился обратно по стенке. — Ёкарный театр!

— Вот и надо себя так изводить? Идём уже. 

Только после этого хамелеон заполз обратно под перчатку и обвился вокруг пальца. Амели поднялась, так головокружение ощущалось ярче, но терпимо. Перекинула себе через плечо руку Юро и неспешно повела к машине. 

— Говоришь, охоту объявили. У самой-то проблем не будет? 

— На меня и так смотрят как на ходячую проблему. 

— Интересно почему… Не пробовала взгляд приветливее сделать? 

— Пробовала, но от этого у окружающих мурашки шли. 

— С ума сойти. Хотя бы не енот… 

Только она хотела заикнуться, что интересная история с этими кошмарами вышла, но вспомнила, что пообещала тому незнакомцу молчать. Мало ли зачем это нужно, решила не пренебрегать данным словом. Сев в машину, сказала, что в один момент это само закончилось. Куда интереснее было послушать, что с Юро произошло. Но лучше сначала доехать до дома. 

Она старалась вести так, чтобы машину вообще не трясло. Но всё-таки пришлось прибавить в скорости, когда совсем близко раздались звуки перестрелки. 

— Нечисть ещё осталась среди нас? — спросила Амели. 

— Если честно, без понятия, но очень маловероятно. Из лесу никто не вышел. 

— Получается, конфликты возникают между людьми. 

— Не удивляйся. Если в наше существование поверит большинство, начнётся настоящая вакханалия. 

— Не понимаю. Вы ведь наоборот нам помогаете. 

— Это ты можешь послушать да принять. Думаешь, таких много найдётся среди паникующей толпы? 

— Стаду нужен пастух. 

— Пастух этот работает из-под палки. Я вместо неё к людям не полезу. 

— Не помогло наше руководство? 

— Вообще-то небольшой прогресс есть. Удивлён, что люди вообще смогли достучаться до той, кому без малого полторы тысячи лет. 

Это и льстило и огорчало одновременно. Конечно, хотелось бы решить проблему полностью. Значит, нужно думать дальше. Больно кольнуло в груди. Желая помочь Юро, она неволей хотела поддержать хранительницу, которая не сумела сохранить жизнь её родителям. Слишком парадоксально, чтобы опираться на логику. 

Подъезжая к дому, Амели заметила, что немного дальше по улице напротив чьего-то дома стоит полицейская машина. Неужто и этот спокойный район затронули беспорядки? Она припарковалась в гараже, надеясь, что сюда не придут с расспросами. 

— Если можно, я бы предпочёл остаться где-нибудь во дворе, — попросил Юро. 

— Вроде для тебя ведьмин дом не проблема. 

— Сейчас вряд ли смогу там нормально отдохнуть. 

— Хм… 

Она оглядела оглядела автомобильный салон. Он просторный только при условии, если в нём сидеть. Да и гараж напрямую с домом связан. Не вариант. 

Подумав, привела его в беседку. Постройка не защитит от ветра, но зато здесь установлен столик, в центр которого врезан небольшой камин. Девушка прошлась до сарая и нашла там несколько оставленных кем-то до неё деревяшек. Они не выглядели отсыревшими. Жидкости для розжига, к сожалению, нигде не завалялось, пришлось искать ненужные черновики. Бумага хорошо горит.

Юро, развалившись на деревянной скамейке, поглядывал на эту картину, то и дело причитал, что проблем она себе наживёт в нынешних реалиях, если и дальше продолжит тянуться к его миру. Амели отчасти пропускала это мимо ушей, ибо его взгляд говорил сам за себя. Отнюдь не отрешённый, как то всегда было раньше, явно читалась в нём благодарность. А всё остальное — просто слова и, возможно, беспокойство. 

Девушка собиралась пойти переодеться, но у входной двери заметила полицейского. Всё-таки опрашивают возможных свидетелей. Как не вовремя. 

— Добрый вечер, — она заговорила первая, чем напугала мужчину, не успевшего расслышать её шаги со стороны внутреннего дворика. 

— Ох… Прошу прощения за беспокойство, мисс. Могу я задать вам несколько вопросов? — Он оглядел её с головы до ног, будто бы с порога в чём-то подозревая. 

— Амели. Конечно. Что-то случилось? 

— Позвольте сперва уточнить, в чём ваша одежда? 

Она осмотрелась, будто не понимая, о чём речь. На ярком платье кровь слишком сильно выделялась. 

— Соком облилась.

Полицейский изогнул бровь и продолжил:

— Неподалёку произошло убийство. Вам что-нибудь об этом известно? 

“Упс…”

— Нет, впервые слышу. 

— Видели ли сегодня здесь кого-нибудь подозрительного? 

— Нет. 

— Где вы были сегодня вечером в промежутке с пяти до восьми вечера? 

— В семь вернулась с работы, в полвосьмого уехала погулять. 

— Это может кто-то подтвердить? 

— Первое — коллеги, второе, наверное, соседи, если видели, что я уезжала. 

— Вы имеете при себе огнестрельное оружие? 

— Нет. Не было никогда. Вы подозреваете меня в убийстве? 

Они сцепились взглядами. Полицейский осмотрелся, на земле, где ещё не пророс газон, виднелись следы. 

— Вы одна живёте? 

— Да. — Он продолжал смотреть на неё, ожидая больше подробностей. — Друг полчаса назад в гости зашёл.

Полицейский колебался: искал глазами напарника, который опрашивал соседей. Поняв, что дело принимает неприятный оборот, Амели незаметно стянула перчатку и поправила чёлку. Движение привлекло внимание мужчины. Его взгляд остановился на янтаре.

— Вы не хотите меня арестовывать. Я не причастна к убийству.

— Конечно, я понимаю. Спасибо за уделённое время. Убедительно вас попрошу оставаться на связи. Если вспомните что-то ещё, сразу сообщите. 

— Всегда пожалуйста. Обязательно. — Амели засунула руку с перстнем в карман и второй написала свой номер телефона. 

Она провожала взглядом потерянного полицейского, который медленно возвращался к напарнику. Чего ещё не хватало, так это чтобы в убийстве подозревали. 

«Сумасшествие, да и только. Утихла бы со временем даже такая шумиха, если бы некоторые индивиды не начали считать, что теперь им всё можно. Монстры среди нас, а в правительстве одни лжецы. Терять им вдруг стало нечего. Как будто, если они поднимут ещё больше шуму, проблемы возьмут и испарятся», — мысленно сетовала Амели, поднимаясь на второй этаж. 

Вслепую обработав, на всякий случай заклеив пластырем ранку и переодевшись, она вернулась в беседку, прихватив с собой пару подушек и плед. Юро всё поглядывал на отражающуюся от стен дома мигалку полицейской машины и как будто слушал, о чём расспрашивают соседей. 

— Говорю же, неприятностей много будет, — констатировал он, в чём-то уверившись. 

— Не обращай внимания, они просто выполняют свою работу. 

— Как знаешь. В любом случае стесню максимум до утра. 

— Оставайся сколько нужно. 

— Вот честно, рад бы, но правда нужно идти. 

Она по-старинке ожидала очередной прохладной фразочки, отчего сейчас удивилась. И куда подевалось желание смыться да поскорее? Но этот вопрос так и не прозвучал вслух. Вместо этого решила спросить, что вообще произошло. 

Слушая рассказ, даже не знала, что думать. С одной стороны, возникшая проблема была исчерпана вчера ночью, и по идее должно воцариться спокойствие. Но Юро специально делал акцент на словах Конора, что это не конец. Сам он, кажись, в этом почти не сомневался, хотя не имел ни малейшего представления, как юноша собрался подобное провернуть. На всякий случай предупреждал, что людской мир до сих пор может быть опаснее, чем раньше. Амели верила, что катастрофу удастся предотвратить, но для верности спросила: 

— Что делать при встрече с тварями? 

— Не попадаться им вовсе и ждать, пока мы сами всё уладим. 

— Но если вдруг? 

— Покупаешь оружие и отстреливаешь магазин по ногам. Если оно летает — по крыльям. И сразу валишь. Промажешь — перезарядиться тебе никто не даст. 

— Уныло… 

— Зато правдиво. Так что не обнадёживайся лишний раз и просто живи своей жизнью. 

— Неужто совсем никак помочь не смогу? 

— Ты и так помогаешь. Просто по-своему. Поэтому хватит уже из меня должника делать и иди спи спокойно. 

— Нет, лучше ещё дровишек принесу. 

Вернувшись, Амели палкой пошевелила тлеющие доски и подкинула к ним новых. Лёгкие порывы ветра раздували огонь. Она устроилась на скамейке напротив и приготовилась просидеть здесь до утра. Даже если молча. Это не важно. Главное, что теперь всё хорошо. Совсем как раньше. Будто и не было периода в жизни, канувшего в одинокую бездну. 

— Чего вот с тобой делать? — спрашивал он, видя, что девушка даже и не планирует уходить. 

— Если спать не хочешь, то, например… — Она задумалась. — Рассказать, что в итоге с твоим экспериментом, для которого тебе кровь нужна была. 

— Ну сдать-то сдал Доку, а вот за результатом сходить времени не нашлось. 

— Доку? 

— Доктор Хосе — друг семьи. Ворчал он, конечно, долго. Человеков не любит. 

— Многие у вас так к людям относятся? 

— Довольно-таки. Проблема в страхе. Вы боитесь неизведанного, которое сильнее вас, а мы — вашего пренебрежения. Многие у нас неблагодарную работу выполняют. Помогают, а в них камнями швыряют, если замечают. Так и разочаровываются потом, если не смиряются. 

— Разочаровываются те, кто ожиданий много строит. Обижаются, если работают не безвозмездно. 

— Истину глаголишь, но на деле всё сложнее. Мы сотни тысяч лет оберегаем человечество. Хотелось бы хоть раз услышать благодарность. 

— Спасибо. Правда. Может я и не понимаю как именно строится баланс, но, наверное это куда сложнее, чем писать музыку.

Сперва Юро скептически изогнул бровь, мол, что просил, то и получил. Но потом задумался на несколько десятков секунд. Мотнув головой, усмехнулся и спросил:

— О чём ты мечтаешь? 

— Ась?

— Мечта у тебя есть, человек? Не цель как с музыкой, а что-то более личное.

— Н-не знаю… Вернее, старалась об этом особо не думать. Если поразмышлять… — Амели подняла на него уставшие, но горящие жизнью глаза. — Хочу любить, греться в объятиях, на следующий день ссориться, а потом опять мириться… Но это грустно, потому что продлится недолго. 

Юро прервал зрительный контакт и теперь смотрел в сторону.

— На что ты готова пойти, дабы воплотить это в жизнь? 

— Не буду зарекаться, что на всё, но на многое. 

— Жизнь гениев дорого стоит. Твою бы я навскидку оценил в четверть миллиона невинных душ. Ты бы смогла с этим жить дальше?

Амели, сперва не поняв, собиралась развить тему о моральных выборах, но так и замерла с открытым ртом.

— О чём ты?

— Я мог бы продлить тебе жизнь. Но у всего есть цена.

— Двести пятьдесят тысяч… Невинных людей? Это безумие! 

— Балансом зовётся.

Юро говорил об этом спокойно, будто рассуждал о какой-то игре. А у Амели закололо сердце. Она давно не допускала мысли, что могла бы прожить полную жизнь. Но цена… Для девушки это была всего лишь иллюзия выбора. Она бы никогда так не поступила. Жить за чей-то счёт. Однако стало больно. Оттого, что пришлось снова осознать неотвратимость судьбы.

— Это слишком жестоко.

— Даже если никогда не узнаешь ни одной из этих историй? 

— Да. Хочешь отблагодарить, лучше просто принеси ещё того чаю и хорошие новости. 

— Вообще-то есть и другой вариант, но он понравится тебе ещё меньше. От таланта нет никакого прока, если его не реализовывать. Сможешь в один момент отказаться от музыки — будешь жить. Смерть предначертана лишь, потому что ты можешь привнести в этот мир больше, чем сейчас необходимо…

— Прекрати. Даже слышать не хочу. Пусть всё останется как есть.

— Тебе это настолько дорого? 

— Я музыкой живу. Уж лучше помереть телом, чем душой. Я до сих пор есть, и это уже чудо. Спасибо и на этом.

Помолчав, Юро перевёл тему на более приятную:

— Чаю тебе, говоришь, с конфетами занести?

— Да… Можешь и сам в гости почаще заглядывать. 

— Ты же не хочешь, чтобы по тебе потом грустили. 

— Так и есть, но ты вспоминай с улыбкой. 

— Как хитро и эгоистично. 

— Ничего не могу с собой поделать. 

— Ладно, посмотрим, какой результат принесёт эксперимент. Если понравится, объявлю новый. 

Сам собой разговор потом перетёк в более непринуждённое русло. От погоды до сравнения красот двух миров. От забавных случаев до дискуссий о работе. Амели периодически отлучалась за дровами для каминчика. Так и опустел скудный запас в сарае. Но это было не так важно. Она вообще бы не подумала, что когда-либо всерьёз и надолго засядет в этой беседке. Работать приятнее в тепле, а на бессмысленное сидение и созерцание далёких пейзажей попусту не было времени. 

Ночь сменило утро, а обугленные деревяшки продолжали тлеть за толстым стеклом, разнося по дворику запах костра. Юро со временем задремал, а Амели так и сидела напротив, то и дело ёжась от предрассветной прохлады. Всё глядела вдаль на синеющее небо, на горизонт, сокрытый далёкими многоэтажками. Где-то за ними притаился лес с прилегающим парком, прячущий в себе множество загадок и целую вереницу неслучайных совпадений. 

Сколько времени утекло сквозь пальцы, как вода, пока она осознала всю ценность своего пути. Немудрено. Когда что угодно близится к своему концу, начинаешь дорожить этим сильнее. Но она считала себя счастливчиком. Многие, сколько бы ни искали, так и не приходят к своему смыслу, хотя он всегда лежит прямо перед носом. Оттого так трудноразличим. Мозг как будто отказывается его воспринимать, пока не произойдут вещи, заставляющие прозреть. Она увидела. Пока есть чёткий путь, хотя бы иногда приносящий радость, остальное меркнет на его фоне. Ощущение момента, происходящего здесь и сейчас, и полное осознание, что ты есть, дорогого стоят. 

Кто-то глянет со стороны и скажет, что жизнь преподносит ей всё на блюдечке. Лучи успеха, интересные знакомства, дом большой… Но есть у всего этого и второе дно, спрятанное от посторонних глаз. И правильно, ведь она заплатила сполна. Искрящийся до маниакальности взгляд не даст соврать. 

Из потока мыслей вырвал какой-то шум, раздавшийся за пределами участка. Будто большой зверь нёсся по проезжей части. Немного дальше слышался женский голос, чуть ли не умоляющий сбавить темп. Амели насторожилась и вжалась в скамейку. 

— Кто там так топает? — с ноткой недовольства спросил Юро. 

Она лишь пожала плечами. 

Спустя считанные секунды через невысокую декоративную ограду перепрыгнул здоровенный чёрный лев и понёсся прямо на беседку. Миновав девушку, как будто её здесь нет, чуть не сиганул на Юро, но хранитель вовремя увернулся, хватаясь за раны. 

— Цыц, угомонись! — кричал он зверю, радостно бегающему вокруг да около. 

— Немыслимо! 

— Не боись, это кошак мой — Нерон. 

— Обычно заводят котеек чуточку поменьше. 

— Зато от этого, когда не бесюганит, польза есть. 

Вслед за ним прибежала девушка с хищным алым взглядом. Она опёрлась на угол дома, пытаясь отдышаться. 

— Теперь ясно, откуда он здесь взялся, — констатировал Юро. 

— О! Хвала всем, кому только можно! — восклицала незнакомка. — Не сожрали всё-таки. — Она сделала пару шагов навстречу и вдруг резко остановилась. — Ясненко… Мы, значит, все на ушах стоим, а ты тут у людя какого-то отдыхаешь. 

— Могу себе позволить, между прочим. 

— Хм… — Она прошлась и облокотилась на забор беседки, стала пристально рассматривать Амели. — А ты ничего так. Я Эирин. — Она протянула руку в знак приветствия. 

— Амели. — Девушка ответила на рукопожатие, не понимая, радоваться или сердиться от того, что довелось познакомиться лично. 

— Ай-яй-яй, Десятый, негоже людишкам колечки дарить. 

— Как и перекидывать на других свою работу. 

— 1:1. — Она снова переключилась на Амели. — Ты меня здесь не видела. У нас принято любопытным Варвáрам нос отрывать. — Эирин переключилась на Юро: — Чего, идём уже? 

— Не, дела ещё есть. 

— Это какие такие? 

— Внеплановые. Передай, что нормально всё со мной. 

— Я заметила… 

Эирин хотела продолжить, но вдруг поёжилась, будто её что-то кольнуло. Она стала расчёсывать область вокруг седьмого шейного позвонка. Амели разглядела сквозь волосы следы свежих царапин от ногтей и тускло горящий символ, напоминающий сторожевую собаку. Наверное, это то, о чём рассказывал Юро. Знак, не позволяющий нарушать «регламент». 

— Это из-за Конора? — спросила Амели. 

— У кого-то, походу, язык длинный. — Эирин косо смотрела на Юро. 

— Не боись, вряд ли от этого проблемы будут. 

— Так и быть, поверю на слово. Что вообще тут произошло? 

— Нечисть лесную обнаружили, теперь по новостям трубят. 

— Блинский… — На лице Эирин читалось искреннее раскаяние. — Не буду так больше. 

— Пятьсот бойцов, Эирин. Не думаю, что слов будет достаточно. 

— Во прохвост белобрысый! Из-под земли заразу откопаю! 

— Думаю, будет ещё шанс отыграться. 

— Задам я ещё ему трёпку! 

— Хороший настрой. Жаль, несвоевременно. 

Она потёрла кулаки и встряхнула головой, отгоняя прочь злостные мысли и напрочь игнорируя замечания Юро. Взгляд у неё был непроницаемый. Весёлый настрой как маска. Всё она понимала. 

— Короче, тебя найти нашла — это главное. Не задерживайся. Из-за тебя сейчас Док кипишует. 

— Угу. Ты тоже иди. — Обратился он ко льву. Нерон опустил уши. — Не вздумай на жалость давить, ты слишком приметный. 

Постояв так ещё немного, зверь поплёлся за Эирин следом, а вскоре они исчезли вовсе. 

— Так и живём, — прокомментировал Юро. — Он поднялся и, кажись, чувствовал себя пока нехорошо, но на порядок лучше, чем ночью. — Ладно, пора мне. 

— Ты куда, если не секрет? 

— Надо же как-то поблагодарить тебя за кров и позитивные слова. 

— Ты чего задумал? 

— Если получится, обязательно об этом узнаешь. 

— Хм? — Сколько бы она на него не смотрела, стало очевидно, что ничегошеньки он не расскажет. 

— Уж боюсь зарекаться, что прощаемся. Бывай, Амели. 

Он направился куда-то пешком. Девушка предложила взять на время её машину, но он отказался, сославшись, что не прочь пройтись, посмотреть на панику. 

Терзаясь вопросами и загадками, Амели таки пересилила себя, чтобы, проводив, пойти спать. Бессонная ночь дала о себе знать, как только она добралась до кровати. Но оно того стоило.

Перед глазами Юро пейзажи пустынного города сменялись один за другим. Он смотрел сквозь них. Стояла гробовая тишина. Стеклянные многоэтажки переливались лучами только начавшего восходить солнца. 

Саднило на душе. Давным-давно забытое чувство сожаления о мимолётности людской жизни. Смутные образы из прошлого возникали один за другим, но настолько расплывчато, что сложно было зацепиться за что-то конкретное. Мир людей, битва, привязанность и обида на скоротечность времени — всё это было так или иначе связано. 

Стало бы куда проще думать, если бы Амели оказалась простым человеком. Тогда речь бы шла о размене жизнь за жизнь. Но она вскоре должна привнести в мир нечто выдающееся, и это в той или иной степени отразится на развитии культуры. Что осядет в умах и сердцах и будет приводиться в пример для других творцов. Такое время имеет высокую цену, ибо чем дольше она пробудет на Земле, тем больший вклад внесёт в историю. 

От предложения жить дальше она отказалась. Почему? Должно быть, это непосильное бремя — творить, зная, что ради этого погибнут сотни тысяч человек. Причём речь шла, например, о мальце, который в этом году поступит в младшую школу, или о мужчине, который просидел в офисе допоздна и по дороге домой купил букет, чтобы извиниться перед женой. О сельской красавице, что поступает в городской университет… 

Не понял бы, а в чём, собственно, дилемма, если бы вновь с головой не окунулся в её мир. 

Для хранителя это просто закономерные вещи, зовущиеся балансом. Работа вынуждала принимать подобные решения. Как правило, разум чист, а рука тверда. Но сейчас Юро всерьёз задумался, что, если разделить людей, которые видятся как единая масса свысока его роли, на личности, то получатся отдельные маленькие мирки, наполненные мечтами, стремлениями и желанием жить. Наверняка именно так Амели это видит, потому и не соглашается на размен. Сложно это всецело осознать тому, кто рождён, чтобы хранить баланс. Оставалось только принять как данность. 

Юро не знал, как выразить благодарность за то, что, казалось бы, всего лишь хрупкий человек, а пришла на выручку в трудный момент, когда свои где-то копошились. Даже невзирая на объявленную охоту, трясущиеся колени и расспросы полицейских. Или на последующее отчуждение и колкие высказывания людей, если это где-то всплывёт. 

Смогла ведь показать, что можно жить и мыслить совсем не так, как он привык. Не такое уж люди и зло даже в моменты, когда сыплют проклятиями за неблагодарную работу. Их ведь тоже можно понять. Для долгожителей смерть лишь данность, а для людей — трагедия. Ни один человек в здравом уме не скажет спасибо, когда, например, ты пришёл, чтобы забрать его дитя. Даже если этот сорванец в будущем должен стать серийным убийцей. Простым обывателям непонятна эта закономерность и причинно-следственная связь. И не надо. Не их ума дело. Следовательно, и не стоит судить о ситуации сугубо со своей колокольни. Жалеть тоже не следует. Это непрофессионально. Нужен баланс. 

Конечно, чтобы применить это знание на деле, потребуется время, но сам факт понимания своего заблуждения уже дорогого стоит. Поэтому хранитель считал, что простого пакетика чая и нескольких жалких визитов будет чертовски мало. Всё должно быть соразмерно. 

Ноги завели в переулок, куда не дотягивается обзор из окон. Он достал из кармана десятый аркан и развернул перед собой колесо Фортуны. Магия требовала сил, но откуда-то с каждой минутой брались новые. Его интересовал вопрос, можно ли как-то обмануть баланс и обратить его на пользу. К примеру, если «чисто случайно» найдётся лечение или препарат, который в будущем спасёт миллионы жизней. Ведь тогда длительная терапия не позволит внести бóльший вклад в искусство, чем полагается. При таком раскладе линия судьбы может перемениться и трагедия, вследствие которой Амели должна погибнуть, не произойдёт вовсе… При условии, что речь пойдёт о смерти в её мире.

Ответ вышел пустой. Ни да, ни нет. Ни вреда, ни пользы. Но нить жизни вилась змейкой по аркану, отражая взлёты и падения. Обычно при приближении участков этой цепи можно просмотреть все события и последствия вмешательства, только вот картинка была изрешечена не отображающимися пробелами и по-прежнему обрывалась на моменте скорой смерти. 

Опять странность. Юро не знал, впасть в очередной ступор или наконец махнуть рукой на то, что с этим человеком не работают привычные методы. 

Стал перебирать в уме и задавать разные варианты, но с бóльшей их частью всё как обычно: простые дороги, которые имели свои за и против. Хотя и среди них встречались крайне неоднозначные моменты с рваной картиной событий. Видно, всё-таки есть немало путей, которые приведут её в мир Творцов равновесия. 

Если по окончанию путешествия хранитель оценивал вероятность смерти Амели в его мире в 30%, то сейчас это превратилось в лотерею 50 на 50.

Юро, почесав затылок, решил остановиться на первом пришедшем на ум варианте с поиском лечения. Как минимум, плохо от такой попытки не станет никому. Наверное. 

Он сделал пару шагов в сторону широкой улицы, ведущей в клинику, где Амели постоянно проходила обследования. В переулок свернул пошатывающийся мужичок с пистолетом в руке. 

— Опа! — воскликнул он, подняв глаза. Зрачки с монету. — Пацан, кошелёк или жизнь? — Направил на Юро дуло. Руки тряслись, но ни тени страха. Наверняка он был под чем-то. 

Интересно, что жить ему в нищите ещё до старости. Сам собой возник вопрос, неужто он достоин этого времени больше? 

— Ты чё, оглох? Ща стрелять буду! 

Только сейчас Юро оглядел человека с ног до головы. Он всё ещё направлял ствол и протягивал вторую руку, в которую, видно, нужно вложить кошелёк. Взгляд стеклянный, как у безумца, а тело содрогалось от последствий зависимости. Пожелтевший палец начал сдавливать курок. Сверкнуло массивное лезвие. Мужичок вжался в стену спиной. Сталь вонзилась в кирпичную кладку в четверти дюйма от его уха, оставляя под собой паутину трещин. 

— Свали в ужасе, издержка баланса. 

Человек судорожно обернулся, разглядывая в переливающемся синевой лезвии своё испуганное отражение. Пистолет выскользнул из его руки и врезался в асфальт. 

— Эй-эй, я прикольнуться решил. Да, юмор у меня такой! — Он поднял грубые ладони, покрытые мозолями, и стал мотать головой туда-сюда. 

— Угу. 

Отпустив его, Юро зашагал к выходу. Но тут что-то переклинило в одурманенной голове мужичка. Хорошо ощутимый на уровне инстинктов животный страх исчез без следа. Всё смотрел на руку, в которой только что была коса. Его противник-то изначально был невооружённой жертвой. 

— Э, а ты, походу, из этих… Как их там… Да похер. Я тя спецслужбам сдам! Во! Пожалеешь ещё, что со мной связался! 

— Вот кретин. Окажись на моём месте кто-то реально враждебный, от тебя бы уже потрохов не осталось. — Обернуться и удостоить его своим взглядом совсем не тянуло. 

— Это угроза?... — Мужичок и дальше продолжал кричать вслед, но пойти за хранителем не решался. 

Казалось бы, только Юро мысленно зарекнулся, что нужно с пониманием относиться к людям, а тут сразу «проверка на стойкость». Не случайность — закон. Всегда так бывает. Впрочем, сейчас были вещи куда важнее этого торчка. Наконец ощущался блаженный штиль и полное безразличие. 

В это время клиника казалась запустевшей. Сейчас здесь находились только стационарные пациенты и дежурные врачи. Где искать в этом громадном здании истории болезней, Юро не имел ни малейшего представления. Дабы сэкономить силы, стал притворяться далёким родственником и невзначай расспрашивать даму за регистрационной стойкой. Удалось выяснить только, что данные о пациентах сейчас хранятся в электронном виде. Больше она отказалась говорить. 

Уже пользуясь гипнозом, он выведал, где сейчас находится человек, который может предоставить распечатку с интересующей информацией. Шёл по направлению к нему по пустынным коридорам, порой поглядывая на висевшие повсюду карты с планировкой здания, изображающие план эвакуации. 

Мужчина в белом халате выходил из своего кабинета по делам и встретился взглядом с идущим навстречу Юро. По бейджику стало ясно, что это и есть человек с доступом. 

— Прошу прощения, у вас есть разрешение здесь находиться? 

— Угу. Ты ведь как раз хотел предоставить мне историю болезни Амели Маргарет Бейер. 

— Да-да, припоминаю. Пройдёмте в кабинет. — Он подобно зомби поплёлся обратно. 

Мужчина сел за компьютер и, торопясь, открыл какую-то программу, ввёл нужное имя в поисковой строке и открыл объёмный документ. 

— Вот, прошу. 

— Распечатай, пожалуйста. 

— Хорошо, подождите, это займёт какое-то время. 

Так было надёжнее. Всё равно Юро ничего не смыслил в заумном медицинском тексте. Вряд ли сможет потом это достоверно процитировать. 

Листочки из принтера вылезали один за другим. Получалась уже увесистая стопка. Весьма утомительно было держать всё это время под контролем врача, ноги начали подкашиваться, но если он опомнится, будет хуже. Только сейчас Юро поднял голову и разглядел в углу на потолке камеру. Заднюю давать было поздно. Оставалось надеяться, что никто потом не станет в этом разбираться. 

Забрав кипу бумаг и поблагодарив мужчину за «содействие», покинул клинику и направился в какой-нибудь закуток, чтобы наконец переместиться в свой мир. 

О да, дом, милый дом! Как всегда встретил гробовой тишиной вне зависимости от чьего-то постоянного присутствия. Горничная, производившая плановую уборку, даже не обернулась. Всё полировала стекло и до этого чистого кофейного столика, таращась на себя через него пустым взглядом. Юро и сам не понимал, так клонило в сон оттого, что он растратил все силы, накопленные за ночь, или от тоскующей женщины, которую живой точно не назвать. 

Тихонько выскользнув за порог, он поплёлся к Доку.

Просторный двор огромной территории. Весь усаженный зелёной растительностью, выглядевшей искусственно. Настолько идеально ухожена, что хотелось списать на «фотошоп». Только вот не слышно ни единой птицы или жужжащей пчёлки, хотя уже достаточно тепло, чтобы они пробудились ото сна. Лишь одинокий садовник статично копошился в земле. 

Хоть в маленькой клинике всегда живые есть. Низкорослый мужчина находился в своём кабинете. Но вместо привычного игнора Док встречал чуть ли не с порога. Небось из окон углядел. Доктор немедля усадил Юро на кушетку. На пальцах его загорелись светло-салатовые шарики, которыми он стал водить по ранам. Боль отступала, и моментально образовывалась плотная корочка. 

— Слушай, а у тебя часом нет чего-нибудь, чтоб шрамов не осталось? — спрашивал хранитель. 

— Не нужно оно тебе. И так сойдут. 

— А вдруг. 

— Откуда такое внимание к себе? 

— Частично осознал ценность бытия. 

— Прелестно… — саркастично изумлялся Док. — Ладно, мазь приготовлю. 

Факт, что на самом деле просил он для человека, решил замолчать, иначе прямо в кабинете случился бы первый в истории этого мира инфаркт. Закончив с оказанием первой помощи, доктор сказал: 

— Теперь отдыхай, иди. Позже обязательно ещё зайди. 

— Угу. Я тут тебе задачку хочу подкинуть. Сможешь что-нибудь с этим сделать? — Он протянул стопку бумаг. 

Док её охотно взял. Искрящимся бегающим из стороны в сторону взглядом стал знакомиться с текстом. Но прочитав половину первой страницы, глаза его широко раскрылись, а от былого энтузиазма не осталось и следа. 

— Так это же человеческая болезнь. 

— Угу. 

— Сходи-ка ещё к психотерапевту. Сначала кровь мне какую-то принёс, теперь это… 

— Кстати говоря о ней. Что там с результатами? 

— Я первый спрошу. Ты у кого её вообще взял? 

— Вот у неё. — Он указал на распечатку. 

— Ещё и «она»... Просто шик. У самого-то дежавю никакое не возникает? 

— Отстань. Не томи. 

— Молодёжь… Уши будто завянут к старшим прислушаться. А у девицы твоей примерно в седьмом-восьмом колене кто-то из наших в роду был. 

— Ты уверен? Я к тому, что она спокойно обращается с чем угодно из этого мира. За столько лет испарилась бы вся магическая энергия. 

— Абсолютно. Энергия тянется давнишняя, но сильная. Бьюсь об заклад, от кого-то из четвёртого класса. 

Он говорил о десятке существ, над которыми по иерархии стоят только хранители. 

— Седьмом-восьмом колене говоришь… За последние лет двести их состав не менялся. 

— Да. Чисто теоретически ты можешь пойти и поболтать с её предком. 

— Забавно. А с болезнью что? 

— Даже браться за это не хочу. 

— Честно слово, я хорошо заплачу. 

— Не в деньгах дело. Во-первых, ну что я могу сделать с человеческим недугом? Во-вторых, тебе же будет лучше, если ты забудешь эту историю и вернёшься к своим делам. Неужто сам хочешь биться о те же грабли, что и твой отец? 

— Вряд ли он сожалел о своём выборе. 

— Ерунда всё это! Ересь и самообман! Сожалел-не сожалел, какая разница, если его в итоге не стало?! 

— Большая. Но я смог бы с этим жить. 

— Ой, не нравится мне это! — Док принялся расхаживать из стороны в сторону. — Слово в слово!

— Это мой выбор, даже если откажешься, всё равно продолжу искать варианты. 

— Понял я, но от меня-то ты чего ждёшь? Я не имею ни малейшего представления, как лечить людей. 

— Что-то же можно сделать. 

— Хах! Прогнать через неё эксперимента ради побольше нашей крови. Авось выздоровеет, но и человеком тогда уже не будет. 

— А это возможно? — Сонливость откатила в мгновенье ока, непроизвольно блеснули глаза. Юро склонился поближе к Доку. 

Доктор поперхнулся, как будто сболтнул лишнего. Сейчас пытался сделать вид, словно молчал всё это время. Отмахивался, отворачивался от пристального взгляда. Прошёлся, сел за стол, попил водички, но хранитель до сих пор не отставал. 

— Нет, невозможно. — Юро продолжал на него смотреть, чуя, что у Дока найдётся пояснение. — По крайней мере прецедентов не было точно. — Он всё ещё нервно постукивал пальцами по столу и избегал зрительного контакта. — Да ладно-ладно, пытался я в своё время, не буду тыкать пальцем для кого. К моему стыду, не вышло ровным счётом ничего, хотя я убил на эксперименты пару десятков лет. 

— Это ещё не говорит о том, что затея гиблая. Ты ведь любишь головоломки. 

Док вздохнул и развёл руками, искоса глянул на историю болезни и приложил к распечатке светящуюся зеленоватой магией ладонь. Считывал последовательность, симптоматику и смотрел вглубь себя, ища зацепки. В один момент отпрянул, поморщился и стряхнул с себя магию, которая разлетелась вокруг него, превращаясь в клубы светлого пара. 

— Чем вас всех так привлекают люди? Всего лишь млекопитающие с развитой речевой функцией и задатками интеллекта. — Юро проигнорировал его колкость. Фыркнув, доктор перешёл к делу: — Девица твоя не против? 

— Готов поставить сотню платиновых, что нет. 

— Пусть имеет в виду, что моя гипотеза — единственный надёжный вариант как от недуга, так и от смерти, но он крайне опасный. Опытов потребуется много. Не забудь её предупредить, что речь пойдёт о регулярных инъекциях, сопровождающихся острыми болевыми ощущениями. Как побочные явления я лично наблюдал: бессонницу, параноидальный синдром, нарушения работы ЖКТ, вегетативную дисфункцию, предполагаю, что возможна кома и летальный исход. 

— Каковы вообще шансы на успех? 

— Нулевые. 

— А если не вредничать и брать в расчёт, что случай не совсем обычный? 

— Процентов шесть, не больше. 

— Это много. 

— Вот дурак! 

— Представим, что существует формула, которая будет гарантировать результат, сколько процентов дашь, что она вообще это перенесёт? 

— Максимум сорок. — Док, опершись на руку, мотал головой, не веря, что вообще в это снова ввязывается. — Но я бы не цеплялся за эту вероятность, потому что такого рецепта не существует. 

— Пока что. Я верю в тебя, Док. 

— Польщён, но иди-ка отдохни, проспись, а потом вернись и порадуй старика, что всё-таки передумал. 

— Даю этому процентов шесть, не больше. 

— Брысь, и так озадачил! 

По дороге домой Юро усмехался с иронии судьбы. Но поделать с этим ничего не мог. Вернее, не хотел. Слишком уж люди живые, чтобы хотя бы не попытаться вытянуть счастливый билет. 

Теперь становилось ясно, почему колесо Фортуны не дало однозначного ответа. Этот путь попусту не пересекается с человеческим миром, а Док не сможет придумать лечение, которое будет спасать жизни людей. Локальная дорожка, которая либо выведет к успеху, либо ничего не изменит. 

Неизвестно — не значит нет. Это делало риски не пустой прихотью. Может быть, если эксперимент выгорит, то спустя долгие годы даже этот мир засияет новыми красками и доселе невиданными обитателями. Было бы невероятно интересно за этим понаблюдать. Нетерпенье, поселившееся в душе, мотивировало поскорее встать на ноги.

Мир людей

Тем временем Амели, попивая крепкий кофе, ехала в зал для репетиций. Погодка сегодня стояла отменная. Наконец-то весна начала полноценно вступать в силу. Встречающиеся деревья уже набрали листву. Свежая зелень оживляла давно знакомый город. 

На мгновенье даже кольнула ностальгия: когда-то она, стоя на остановке, дышала прохладным воздухом. Но, одёрнув себя от этих мыслей, обогнала проезжающий рядом автобус. Стоило маленько поторопиться, чтобы не опоздать. 

Работы предстояла ещё уйма. Хлоя аплодировала, слыша композиции, которые Амели разучивала с группой. Через пару дней состоится запись первого альбома, а сразу следом, меньше чем через две недели, концерт. Продюсер собиралась выделить больше времени на подготовку, но Амели настояла, что чем скорее состоится дебют обновлённой группы, тем лучше. Надо ведь умудриться успеть прославить и оправдать название «Дорога в вечность». 

Пришла бы она ровно вовремя, если бы взгляд не зацепился за знакомую фигуру, которая маячила возле входа в нужное здание. Девушка сощурилась и замедлила шаг. Это был Флориан — кавалер, которого ей всё навязывала приёмная семья. Прознал как-то, зараза, где она проводит бóльшую часть времени. 

Амели собиралась просто пройти мимо, но подумала, что такой человек, как он, не отстанет и дождётся, когда она вечером пойдёт домой. Лучше спровадить его, пока светло, мало ли. Начала стягивать шёлковую перчатку, но помедлила. Что-то с ним было не так. Ни привычных букетов с конфетами, ни дежурной улыбки. Наоборот, лицо серьёзное и взгляд отрешённый. 

Завидев её, Флориан сделал шаг навстречу. Девушка остановилась, подозрительно оглядев его с ног до головы, но старалась не делать поспешных выводов. Ждала, пока он сам заговорит. Спустя несколько долгих секунд молчания это свершилось: 

— Здравствуй. Пройдёмся? 

— Я спешу. 

— Тогда не отниму много времени. Выдохни. Ерундой, как раньше, страдать не буду. Дело у меня к тебе есть. 

— Какое? 

— Для начала, в данный момент у тебя много друзей или знакомых? 

— Хватает, — уклончиво отвечала она, не понимая, к чему он ведёт. 

— Тогда просьба следующая: сама не навязывай, но, если разговор зайдёт, опровергай слухи о том, что иномирцы все поголовно опасны. К тому же ты восходящая звезда, представится случай, закидывай это в прессу. 

— Кто ты такой? 

— Можешь считать меня агентом под прикрытием. 

— Выходит, неспроста ты вокруг меня ошивался. 

— Нет, ты будешь весьма полезной. 

— Почему я должна тебе верить? 

— Ты меня услышала, и это теперь не имеет значения. 

— Я ведь могу и из принципа молчать. 

— Не будешь. Скоро вопрос встанет ребром и вынудит дать комментарий. Так что подумай, как тебе больше нравится, если люди всё-таки угомонятся или продолжат идти на поводу у Конора. 

Амели прикинула, что если бы он был заодно с этим типом, то наоборот пробовал бы убедить посеять панику. Но всё-таки осторожность не повредит. 

— Всех не переубедишь. 

— У тебя необычный взгляд, многие поверят. Большего, собственно, и не требуется. 

— Я подумаю, что с этим можно сделать. 

— Сколько угодно. Теперь и тебе, и мне пора. Спасибо за уделённое время. 

Она взглянула на экран смартфона. В действительности, наверное, её уже заждались. Флориан и в самом деле направился в противоположную от неё сторону. Странный тип. Даже зубы не пытался заговорить. Это трактовать как честность или, наоборот, как уловку? Ещё важнее, он вообще человек? Говорил так, словно знал далеко наперёд. Анализ на основе его осведомлённости или реальные факты? Теперь ей чудилось, что всё происходящее — давно написанный кем-то сценарий. Если так, то сколько принятых решений на самом деле её? 

Чем больше Амели думала и пыталась проанализировать эту короткую встречу, тем сильнее запутывалась. С одной стороны, бабочки в животе порхали от того, что так понравившийся ей неизведанный мир всплывал чуть ли не на каждом шагу, с другой, она совсем переставала понимать, какая роль ей уготована в этой истории. Ладно ещё Юро, с ним она неплохо так сдружилась за последние семь месяцев. Но какие цели преследуют Флориан и незнакомец, избавивший от кошмаров? Голова кругом. 

На сегодняшней репетиции присутствовал менеджер группы. Амели даже стало неловко, что она пришла последняя. Всё делалось в сжатые сроки, а потому он решил удостовериться, что музыка для альбома находится на завершительной стадии готовности. Внимательно слушал и делал на планшете заметки, производя финальные корректировки в стратегии продаж. 

Основная тактика строилась на произведении фуррора за считанные пару дней. Насколько Амели было известно, этим в данный момент был занят именитый PR-специалист. Заготовленная реклама запустится вместе с треками. В чём она была уверена наверняка, так это в том, что Хлоя взялась за этот проект всерьёз. Продюсер пока порой поглядывала с недоверием, но если релиз действительно выйдет громким и получит одобрение, прибыль, то она, скорее всего, подключит бóльшую часть своих ресурсов и связей на дальнейшее продвижение. Крайне взаимовыгодно было бы не налажать, а потому девушка играла изо дня в день как последний раз и требовала того же от своих ребят. 

Так и пролетели эти два дня за жёсткими итоговыми репетициями. Руководство переговаривалось о предстоящем успехе, а члены группы были вымотаны. Движения их стали долговязыми, а внимание рассеянным. 

Едя домой по уже опустевшему городу, Амели постукивала по рулю твёрдыми как камень подушечками маленьких пальцев, с которых давно не сходят мозоли, в такт одной из новых мелодий. Она планировала дать ребятам отдохнуть перед концертом. В конце концов продвижение и продажа билетов не зависила от них никоим образом. Сама же продолжит копаться в своих наработках и создавать что-то новое. 

Девушка предполагала, что, если альбом выстрелит, то им могут организовать полноценный концертный тур. Плохо было бы по возвращению не иметь идей и черновиков для создания новых композиций. Слишком долгий простой, на который не было времени. 

Члены «Дороги в вечность» начинали её побаиваться. Слишком много идей и больно уж плотный график. Она, конечно, старалась почаще толкать мотивирующие речи и хвалить заслуги как каждого по отдельности, так и командные, поддерживая в них энтузиазм, но опасалась, что первый успех может спровоцировать в них лень. Как бы не зажрались подобно некоторым известным личностям. Так что для неё казалось не бессмысленным продолжать нагружать их по полной на репетициях и давать комментарии, «задания на дом» по итогам. Дабы времени думать не оставалось. 

Она была благодарна им за проделанную работу, а потому собиралась отплатить, но по-своему. Сделать и им в том числе за оставшиеся одиннадцать месяцев шикарную карьеру, благодаря которой их потом возьмут в любой проект. А там уж пускай работают как их душе угодно. Это будет их выбор и путь. 

«Сколько же ещё удивительных встреч преподнесёт судьба?» — думала Амели, подъезжая к дому, на парадной лестнице которого сидела знакомая фигура. Улыбка поползла до ушей от того, насколько он издалека похож на чёрное пятно, которое так сильно выделялось на фоне бело-голубого здания. 

Она остановилась напротив гаража и, опустив стекло, спросила: 

— Я разве не говорила, где работаю? 

— Не-а. Иначе б я тут не сидел. — Юро потянулся и прыжком поднялся на ноги. Было в этих движениях что-то плавное и кошачье. 

— Где мой чай с хорошими новостями? 

Он протянул ей несколько свёрнутых шариков и объяснил, что эти цветы раскрываются в кипятке. Должно быть вкусно. Затем снова залез в карман и отдал маленькую баночку с мазью от шрамов, взглядом указывая на место укуса. 

— А новости у меня три. Хорошие или не очень — сама решишь. Планы есть? 

— Нет. 

— Ну вылазь тогда, пойдём. 

— Пешком? 

— Я похож на того, кто часто пешком ходит? 

Она ненароком покосилась на его ноги. На ум поползли сравнения с легкоатлетами, однако Амели придержала эти мысли при себе, опасаясь показаться слишком прямолинейной и банальной. Вместо этого ответила нейтрально: 

— Имею в виду, твой метод передвижения может быть сейчас опасным. 

— Значит, выбирай какое-нибудь безлюдное место. 

— Звучит подозрительно. 

— Эй, из нас двоих ты больше на маньяка смахиваешь. Кого стоит опасаться больше — вопрос открытый. 

Посмеиваясь, Амели оставила автомобиль в гараже. 

— Тогда хочу в парк у леса. Он до сих пор оцеплен, но вроде бы там уже никакие службы не бродят. 

Юро склонился в шутливом поклоне и протянул руку. У него явно было хорошее настроение. Хотя ещё некоторое время будто специально замалчивал причину, вызывая сильнейшее любопытство. Словно играл на заполняющем всю голову чувстве. Смотрел игриво, да расспрашивал о творчестве, успехах, событиях. Девушка отвечала вскользь, слишком уж не терпелось для начала узнать истинную цель данной встречи.

— Так уж и быть, — проговорил хранитель и перешёл к делу. — Во-первых, чуть-чуть не человек, официально заявляю, что ты не совсем сирота и кто-то из моих соседей твой далёкий предок. 

Амели едва ли не поперхнулась воздухом. 

— Во-вторых, пока чисто в теории можно сделать тебя одной из нас. Док вроде как не против попытаться. 

Вторая новость заставила резко замереть на месте. А Юро повернулся к ней на пятках и нещадно продолжил: 

— Ну и, в-третьих, затея очень рискованная. Но при желании, обобщаю мысль Дока, ты можешь стать подопытным кроликом, который будет подвергаться многочисленным смертельно опасным экспериментам, во имя максимум шестипроцентного шанса на успех. 

— Подожди... 

— Сама ведь попросила выложить всё и сразу. 

— Ага. Спасибо. Минутку. 

Она не спеша прошлась до ближайшей скамейки и присела, устремив уходящий из этого мира взгляд сквозь набравшие зелень деревья. Юро бесшумно расположился рядом на комфортном расстоянии и молча ждал какого-нибудь комментария. 

Всё-таки не зря он тянул с этой информацией. Требовалось время, чтобы её переварить. Нельзя сказать, что Амели совсем не ожидала подобной развязки. Нередко желания магическим образом исполнялись, а погода зачастую соответствовала сильным эмоциям. Сердце сжималось в груди, а глаза не просыхали от слёз — лил дождь, жарило так, что пар шёл из ушей — гремел гром, а когда в животе порхали бабочки, всегда и небо было ясным. Сейчас гадала, совпадение ли это. 

Скажи бы ей кто-то то же самое и до знакомства с Юро, она бы, скорее всего, охотно поверила, попутно прыгая на месте и кружась вокруг себя. Сознательно девушка легко могла принять новый факт о себе, как и последующее предложение. 

Проблема крылась в подсознании. А именно в инстинктивном страхе перед некоторыми обитателями другого мира. Так и считала бы его радужным и интересным, если бы не встреча с тварью на корабле, а затем и Конором, кошмарами о бездне. 

Порой достаточно обжечься лишь раз, чтобы потом бояться долгое время. Сколько бы она ни пыталась подавить или побороть страх, удалось только ослабить его влияние на свою жизнь и перестать ждать подвоха за каждым углом. Но в моменты опасности она продолжала себя чувствовать антилопой в окружении львов и тигров. 

— Скажи, какая она, эта другая жизнь? 

— У соседа всегда трава зеленей, но побыв у него на правах жильца, понимаешь, что всё то же самое. Везде есть свои плюсы и минусы. Не мне судить, какие тебе проще принять. 

— Золотые реки и бескрайние леса… 

— Или голодные твари и вечный поиск смысла, который у нас к деньгам не сводится. 

— Понимаю, о чём ты, но сложно смотреть без розовых очков на то, что могу только представить. 

— Это поправимо, правда, чем дольше тянешь, тем меньше шансов на успех. Только не посчитай, что настаиваю, это так, мысли вслух. 

— Даже не подумала бы. Просто пытаюсь понять, на что собираюсь подписаться. 

— Боишься? 

— Тебя и твоего мира в целом нет. 

— Но, видимо, есть исключения. Это может стать проблемой. 

— Трус ведь не тот, кто испытывает страх, а тот, кому он мешает принимать решения. 

— Это так, но чем ты слабее, тем жёстче на тебя будет воздействовать наш мир. Для человека это может быть фатально. Как будто любые чувства умножатся многократно. С ума сойти рискуешь. 

— То же самое ты говорил и о других своих вещицах. 

— Речь идёт не о какой-то там безделушке, а о совершенно иной реальности, которая живёт по своим правилам. 

Вновь повисла тишина. Амели так и смотрела в никуда. Мысли беспорядочно роились. Не возникло ни единого сомнения в том, что нужно соглашаться. Только вот теперь руки тряслись от факта, что она в принципе испытывает страх, пускай и выборочный. По хорошему, от него нужно избавиться полностью, но она не имела ни малейшего представления, как это сделать. 

Лесной пейзаж перестал вдохновлять на реализуемые идеи. Мотнув рукой, девушка предложила ещё немного пройтись. Выложенная камнем дорожка простиралась вдаль и вела в совершенно произвольном направлении. В какой-то момент вывела к знакомой обзорной точке с видом на блестящие окна «муравейников» и десятки ярких дорог. Приятные воспоминания не могли не вызвать улыбку. 

Немного свесившись с перил, Амели рассматривала полицейских, которые даже не подумали обернуться и поднять головы вверх. У них ведь всё под контролем, и ни один чужак не проскочит. Встряхнувшись, она отчасти сменила тему. 

— Зачем так стараешься ради человека? — спрашивала, обернувшись. 

Юро уже сидел на большом камне и настороженно наблюдал за каждым её действием. 

— Думаешь, мне в радость быть в должниках? 

— Не устану повторять, что ты мне ничего не должен, но это ведь не вся причина. Заёмщики обходят банки за милю, когда не уверены, что могут погасить долг. 

Он мотнул головой и усмехнулся, как будто Амели попала прямо в точку. Окончательно пропал блик озорства в глазах. 

— Если бы дело было только в этом, пальцем бы не пошевелил. Но раз есть возможность, что такое вот время не закончится, незачем мне тебя избегать? 

— Мне-то, конечно, это как бальзам на душу, но объективно вероятность крайне низкая. 

— Ты мне главное скажи, согласна в итоге или нет? 

— Конечно, да. 

— Значит, всё будет хорошо. 

— Тогда и я бояться не буду. Ни тварей, ни экспериментов. 

— Раз так, то официально приглашаю в гости. 

— Когда? 

— Сама решай. Предупрежу, что визит может затянуться на пару недель. С расчётом на то, что у тебя глаза начнут разбегаться. 

— Тогда после концерта. Он уже совсем скоро. Сейчас ты опять уйдёшь? 

— Как хочешь. 

Амели склонила голову на бок, будто ища ответ на вопрос: «Что это значит?» 

— Я много чего хочу, но что из этого допустимо? 

— Всё. 

Она замерла, гадая, послышалось или нет. Видно, долго стояла столбом, раз Юро уже скучающе сложил голову на руку. Но глаза-то блестели, отчего по всему телу пробежала согревающая волна. Казалось, достаточно просто сделать пару шагов навстречу, и всё на самом деле станет хорошо. Без всяких «но» и «если бы». Хотелось броситься в пляс, ломая каждым движением ранее установленные запреты. Но она придумала лучше. Села перед ним на тот же камень и свободно откинулась назад. 

— Тогда грей. Мне холодно. 

— Врёшь, горишь ведь, — слова прозвучали совсем рядом с ухом, пока сильные руки прижимали ещё ближе. 

— Одно другому не мешает. 

— Тогда даю слово, что теперь тебе всегда будет тепло. 

— Значит, уходить будешь только с обещанием вернуться. 

— А в один день заберу с собой и больше никому не отдам. Просто верь в это. 

— От тебя это звучит малость зловеще, — говорила она, ложась затылком на плечо. 

— Не боись. Всему своё время. 

— Неужто мизерная вероятность всё настолько меняет? 

— Да. Это у людей так: разбежались, погрустили и зажили своей жизнью. А мы завязываем узы на века, тысячелетия вперёд, иные варианты кажутся бессмысленными, пускай и манят, кого-то затягивают. Но пока есть надежда, не бестолку всё это. 

— Не помню, рассказывала или нет, но мои желания имеют тенденцию сбываться. Загадаю последнее, чтобы эксперимент удался. Пускай в него уйдёт вся энергия, которую потратила бы на прочие хотелки. 

— Не хочу разочаровывать, но работать это должно только в мире людей, потому что здесь ничего не ограничивает магическую энергию. У меня дома совершенно другие пороги силы и… 

— Цыц. Ни слова больше. Тогда не разочаруюсь. 

Похоже, он воспринял просьбу буквально и совсем притих. Но это казалось таким естественным, будто и не нужны были слова вовсе. Словно так и должно было быть с самого начала. Чтобы весенний ветер уносил прочь последние жёлтые листья, показавшиеся из-под растаявшего снега. Пушистые облака укутывали небесный серп, а тишину и блажь не нарушал топот прохожих. Правда, от птиц ничего не скроешь. Поют свои песни да рассматривают безмятежных двоих свысока своего полёта. 

Уже ночь глубокая упала на плечи города, а домой идти даже и мысли не возникало. Зачем, если здесь теплее, чем под одеялом? Амели бы и не подумала, что, казалось бы, маленькая несущественная мелочь, а возьмёт и изменит всё в корень. В одночасье слетят все табу. «Можно всё» — теперь эта мысль преследовала и начинала казаться сном. 

В груди сидело одно желание, тёплое и заставляющее улыбаться: пускай события развиваются своим неспешным чередом, дабы была возможность смаковать каждый миг, а спустя время придёт осознание, что это было лишь началом.

Кажись, уже в третий раз запиликал надоевший рингтон будильника. Амели из-под прикрытых век рассматривала катающийся от вибрации по кофейному столику смартфон. Фоном продолжал болтать телевизор. Она протянула руку к телефону, и палец замер над кнопкой, откладывающей сигнал на десять минут. Пора было взять себя в руки и наконец проснуться. Скоро выезжать в студию звукозаписи. 

По привычке попыталась встать рывком, но тут же повалилась обратно. Она перевела взгляд на свои ноги. Оказывается, всё это время на ляжках безмятежно дремал Юро, который сейчас резко приподнялся, переполошился и пытался осознать, что произошло. Всё-таки вчерашний вечер не был сном. 

Надоело в какой-то момент смотреть на пустой город, и они переместились за телевизор, где по одному из каналов показывали фильмы ужасов. Правда, воспринимались они как комедии из-за постоянных комментариев про призраков, демонов и прочую нечисть. Суровая реальность, так сказать. 

— В чём, собственно, сыр-бор? — Юро всё ещё озирался по сторонам, пытаясь высмотреть причину столь внезапных телодвижений. 

Его непринуждённый тон заставил сердце замереть. Словно всё шло ровно так, как и должно. Будто не было никаких ограничений, разлуки и тягостного ожидания. 

— Думаешь, это правильно? — спросила она. 

Юро поднялся и встретился с ней взглядом. Стал чуточку серьёзнее. 

— По-твоему, существует какая-то негласная истина, которой все должны следовать? 

— Тогда спрошу по-другому: не жалеешь, что остался? 

— Не-а. С чего бы? 

Она лишь пожала плечами. В конце концов спрашивала только из-за непривычки и непонимания, правильно ли поступала, позволяя ему шагнуть за грань дружбы, когда прекрасно знала, чем это, скорее всего, кончится. Он и сам, окончательно проснувшись, призадумался. 

— О чём-то таком ты запретила себе мечтать? 

— Да, но… 

— Значит, точно не жалею. А на последствия пока забей. Если бы не был к ним готов, то ноги моей здесь бы не было. 

Легко было поверить, ведь взгляд, настроение Юро так и не поменялись со вчерашнего вечера. Всё те же тёплые, но в то же время решительные глаза, заглядывающие прямо в душу, и спокойный тембр голоса. 

— Тогда пока закроем этот вопрос. На годик. 

— Вот и правильно. Меньше думай и живи, как хотела. 

Придвинувшись почти вплотную, он её приобнял, прильнул лбом ко лбу и легонько потянул за подбородок. Закралось жгучее предвкушение. Раздался звук уведомления на телефоне, заставивший вздрогнуть и перевести взгляд на экран. Сразу следом мобильник звякнул ещё трижды. Кто-то эсэмэсил в общий чат группы. Ладно бы по делу, но Амели краем глаза уловила пару мотивационных фраз. Смотрела на гаджет так, словно в студии сегодня произойдёт убийство. 

— Видно, не судьба. — Сменив гнев на милость, она чмокнула Юро в кончик носа и встала с дивана. — Пойду кофе сварю. 

Он так и замер с немым вопросом «А куда?», пропустив её маршрут мимо ушей. 

Кофейный аромат разносился по всему дому, заранее мотивируя проснуться и вспомнить, насколько сегодня важный день. Сам напиток вышел как всегда, зато какой крепкий и насыщенный аромат, заставляющий поморщиться от горечи ещё до первого глотка. 

В местных кофейнях такой не подавали даже, если заказывать пятерную порцию. Там всё разбавленное, в отличие от того, что довелось попробовать за границей. Привычка варить сверхкрепкий кофе — даже когда в нём не было нужды — прижилась настолько, что про слово «перебор» Амели напрочь забыла. 

Лучи утреннего солнца разливались по кухонным тумбам и грели спину. Тепло. Да настолько, что хотелось запеть да станцевать. А ещё лучше взять в руки скрипку и играть не прекращая. Жаль, что время не позволяло. 

— Сколько запись продлится? — спрашивал Юро, косо поглядывая на чашку с чёрной ядрёно-крепкой жижей. 

— Хм… Знала бы я, как это происходит, сказала бы наверняка. Вообще нормальные люди разбивают процесс на несколько дней, но мы хорошо подготовились, уломаю, чтоб закончить сегодня. Дальше флаг в руки аудиомонтажёрам и PR-специалистам. 

— Не замори бедных человеков. Переработки плохо на здоровье сказываются. 

— В их же интересах подняться, пока дают возможность. 

— Так-то оно так, но какой прок от успеха, если переутомление сожрёт всю мотивацию? 

— Есть ли у меня время сильно заботиться об окружающих? 

— Смотря какие у тебя приоритеты. 

— Хочу, чтобы моё творчество прожило ещё века. 

— Тогда представь, что мы не встретились вовсе и ты до сих пор думаешь, что проживёшь десяток лет. Если будешь трудиться с чуть бóльшей интенсивностью, чем раньше, этого уже будет достаточно. 

— Не верю. Как по мне, этого мало. 

— На самом деле можешь продолжать батрачить как сейчас, результат будет соответствующий. Но в таком случае есть пара нюансов, которые ты должна учитывать. 

— Каких? 

Он забрал у Амели чашку и отодвинул на край столешницы. Перед собой положил десятый старший аркан. 

— Извини, сейчас буду портить аппетит. 

Вместо колеса с вращающимися вокруг него дисками карта подобно голограмме показывала портрет лежащего на каменном полу мужчины. Впалые скулы, въевшиеся чёрные синяки вокруг глаз и тонкие посиневшие губы делали его лицо похожим на голый череп. Взгляд совсем пустой, без единого блика. 

— Он мёртвый? 

— Живые не по моей части. Узнаёшь этого человека? — Девушка отрицательно помотала головой, прикрывая рот рукой. К горлу подступил рвотный ком. Мутить начинало сильнее от вида, как Юро преспокойно продолжает пить разбавленный кофе.

— Это Алан, скрипач твой через одиннадцать лет. 

— Почему? 

— Привыкнет к деньгам и плотному графику, потом из-за хронической усталости бросит музыку. Через знакомых, которых встретит благодаря тебе, выйдет на барыг и свяжется с наркотрафиком. 

— Не хочу… 

— Правильно. Дальше едем. 

Показался следующий портрет. Если можно так сказать. Определённо это женщина. На уцелевшей части лица не было видно ни одной морщинки. А вот второй половины головы практически не осталось. Кусочки мозга валялись вокруг на залитом кровью асфальте, а поломанные пальцы торчали букетом в разные стороны. 

Амели отбежала в уборную. Желудок всё-таки не выдержал. Одно дело фильм смотреть, другое — на людей, с которыми видишься почти каждый день. 

— Прости, — выдавила из себя она, вернувшись обратно. 

— Это нормально. — Юро махнул рукой, показывая, что для него это житейское дело. — Могу убрать. Наверное, ты поняла мою мысль. 

— Да, но продолжай. Хочу знать. Это Мия? — Нетрудно было догадаться, потому как пианистка являлась единственной девушкой в группе, не считая Амели. 

— Угу. Вообще-то, как и ты, она о любви мечтает. Только вот счастливые отношения в судьбе были прописаны. Её роль на Земле заключается в том, чтобы в этой паре родить полезных будущему детей. Но из-за загруженности совсем не будет времени на личную жизнь, суженого упустит, утратит предназначение и совершит суицид. 

— Это ужасно… 

— А-то. Вот, собственно, и её суженый. 

На этот раз хотя бы понятно, кто на изображении. Тайлер, контрабасист. Застыл, сидя в дорогом кожаном кресле. Брызги крови из раны в груди покрывали все ближайшие предметы, а на лице застыла гневная гримаса. 

— Быть не может. 

— Очень даже может. Вскоре, хапнув популярности, уйдёт из «Дороги в вечность», будет пробоваться в разных музыкальных проектах и остановится на одном из них. Повздорит с ребятами, учинит им проблем, а они окажутся весьма мстительными. На этом всё. 

Юро убрал карту обратно в карман и выдержал молчаливую паузу в разговоре, давая Амели возможность переварить новую информацию. Она лишь мотала головой, не удавалось унять дрожь в руках. 

— А Кайл? — Спросила о молодом парнишке-флейтисте. 

— Раз глаз мне не мозолит, значит, переживёт. 

Девушка вздохнула, но облегчения не испытала. 

— Не верю. Не бывает так, чтобы почти всех взяло и не стало. 

— Уверена? Это мы ещё наперёд не забегаем. Много людей через тебя пройдёт. Но стоит заметить, они будут стрессоустойчивее. 

— Почему тогда именно эти ребята? Они же сами выбрали такую карьеру. 

— Если бы не я, вы бы вообще не встретились. Не писан им был такой подъём. Жизнь не готовила, вот и не справятся. 

— Выходит, продолжу стоять на своём, стану убийцей? 

— Из такой логики каждый человек — убийца. Но я тебе это показываю не для того, чтобы ты отступила. Хочешь жить по-нашему, учись принимать решения, осознавая незримый для человеческого глаза спектр последствий. 

— Этого можно избежать? 

— Как и говорил в начале, просто представь, что не надо тебе скоро умирать, и всё само встанет на свои места. 

— Но результата будет меньше… — Он кивнул. — Как ты вообще живёшь с этими знаниями? 

— Также, как и ты без них. — Юро глянул на часы. — Пятнадцать минут до записи осталось. Идём? 

— Да... 

Сверившись с картой, удалось найти небольшой безлюдный закуток, в который без проблем можно было переместиться. И вот тишина большого дома сменилась на городской гул. В этот раз Юро не отпускал её руку. Так и проводил до студии звукозаписи. Будто и не было мрачной беседы. Хотя только Амели видела разговор в таком свете. Для хранителя это часть рутины, которой он занимается вот уже триста пятьдесят сознательных лет. 

Возможно, это и к лучшему. Можно без эмоциональных комментариев со стороны постыдиться своего эгоизма, которым была пропитана каждая репетиция. 

— Хочешь послушать? — спрашивала Амели, остановившись напротив входа. 

— Не-а. Концерта подожду. 

— Тогда, если надо, можешь сидеть у меня дома. 

— Не боись, у человеков всегда есть чем заняться. 

— В таком случае со спокойной душой удаляюсь. 

— Подожди. Удачи. 

— У вас же так не принято. 

— Я пока здесь. Хотя бы сделаю вид, что мне не чужды ваши традиции. 

Он притянул её к своей груди, зарылся пальцами в шелковистых волосах с нежным ароматом жасмина и весенних цветов, едва ощутимо коснулся губами макушки и, уходя, с полоборота одарил самой светлой улыбкой. Амели поёжилась от вдруг окатившей с ног до головы прохлады и, проводив взглядом, скрылась за дверью.

Помещение казалось высокотехнологичным. Множество устройств и аппаратуры, которые девушка видела впервые, красовались буквально повсюду. Пройдя в комнату за стеклом, можно было разглядеть тёмно-серое покрытие на стенах, выглядящее как композиция из выдающихся конусов. Оно должно обеспечить полную шумоизоляцию. 

Пара сотрудников уже вовсю дискутировали между собой о чём-то, не связанном с текущей задачей. Ребята из группы стояли поодаль от них и притихли, когда Амели подошла ближе. Больно мрачная атмосфера повисла вместе с её приходом, несмотря на то, что она буквально светилась, демонстрируя приподнятое настроение. 

Девушка старалась искренне улыбаться, но кончики губ сами поползли вниз, стоило только вглядеться в лица своей команды. Вместо горящих жизнью людей она увидела три молодых трупа, живущего на своей волне парнишку и временного вокалиста, о котором она мало что знала. Передоз, месть и суицид. Цокнула и мотнула головой. Какая бы у неё ни была глобальная цель, Амели не могла разрушить их судьбы. 

— У меня есть для вас хорошая новость, — заговорила она, нарушая повисшее молчание. 

— Нам удвоят гонорар? — отшучивался Алан. 

— Наверное, это придёт со временем. Я подумываю параллельно заняться сольным проектом. В чём плюс для вас, со следующего раза репетировать будем по два-три часа в день. 

— Мы тебя чем-то не устроили? — Малость унылым голосом спрашивал Кайл. 

— Нет, всё замечательно, просто с этим альбомом, концертом мы должны пройти сложную стартовую ступень. Она всегда самая труднодостижимая, ведь потом можно отталкиваться от наработанного. Не будет надобности работать сутками. 

— Будет желание, могу и во втором проекте поучаствовать, — продолжил Кайл. — Мне так разницы никакой, сутками или по паре часов. 

Амели призадумалась. Он и не должен умереть, наверное, вреда от его вклада не будет. Но тогда и проект сложно будет назвать сольным. 

— Это потом обсудим. — Она перевела взгляд на остальных. — Вам как такая идея? 

— Дольше идти будем. Денег уже охота, — сомневался Алан. 

— Поверь, в нашем случае важна постепенность. 

— Как по мне, такой вариант самый оптимальный, — соглашалась Мия. — Невозможно вечно торчать на репетициях. Всё-таки хочется успевать что-нибудь помимо них. 

— Ага, мы ж не безрукие. И за пару часов потянем что-то стоящее, — поддержал её Тайлер. 

Настроение у этой двоицы заметно поднялось. 

— Длительные репетиции важны для закрепления качественного результата, — не соглашался Кайл. 

— Когда в меру, — настаивала Амели. — От хорошего отдыха повышается работоспособность. Это научный факт. 

— Ой, будь по-вашему, — Алан поднял руки, будто сдаётся. — Главное, чтобы по итогу поднялись, а как — это уже не мне решать. 

— Лишь бы скинуть на кого-нибудь ответственность, — сетовал флейтист. 

— Будет вам, — притормозила их Амели. — Более расслабленный график — это замечательно, но, чтобы потом с чистой совестью отдыхать, сейчас нужно завершить начатое. С записью альбома закончим сегодня же. Потом все свободны до концерта. 

Впрочем-то с этим никто не спорил. Но у некоторых лица выглядели измученными. Будто в период засухи им протянули бутылку воды, а затем отобрали и сказали, что сначала её нужно заслужить. Амели старалась не смотреть в их сторону. Считала, что нашла наиболее оптимальный компромисс. 

Запись шла очень даже гладко. Натренировала девушка их так, что ночью разбуди, сыграют без запинки. Их собственные навыки позволили разучить композиции до автоматизма. 

Альбом состоял из десяти треков. Чуть меньше усреднённой нормы, но количество компенсировало качество. Содержание, таящее в себе смысл и почву для раздумий, звучание, позволяющее плавно путешествовать по альбому и знакомиться с новинками, не отвлекаясь на резкие перепады и спорные партии. Всё это в исполнении грамотных музыкантов, игравших слаженно, будто они являются единым целым. В качестве вишенки на торте — контральто и стихи, написанные по заказу Амели, повествующие о мистических явлениях и неоднозначности добра и зла.

Хоть каждая мелодия и имела своё чёткое начало и конец, но, слушая альбом целиком, все треки складываются в единую композицию. Отражающую часть пути одного безумного гения. От волшебства до серых реалий, от резких взлётов до опасных падений. 

Удалось закончить ещё засветло. Дублей потребовалось мало. Уровень готовности позволял хоть сейчас идти и давать концерт. Результат устроил всех. А Амели в свою очередь осознала, почему многим группам требуется на запись несколько дней. Делают они всё поэтапно и размеренно. Такой темп её бы тоже устроил. 

Выйдя вместе с остальными на улицу, у неё возникла идея. 

— Как вы смотрите на то, чтобы пойти и отметить это достижение? 

— Куда? — заинтересовался Кайл. 

— Не знаю. Кафе, например. Банкет за мой счёт. 

— У меня дела, — отрезала Мия. 

— Я уже с друзьями договорился встретиться, — съехал Тайлер. 

— Мне и дома прекрасно отмечается, — говорил Алан. 

— Эх, не вдвоём же идти. Бывай, — попрощался и Кайл. 

Амели вздохнула. Глядела вслед ребятам, дружно идущим в сторону парковки. Теперь с ними должно быть всё хорошо. Осмотрелась по сторонам в раздумьях, как самой поступать. Здесь Юро ждать или поплестись в сторону остановки: машина-то в гараже осталась. Условилась с собой на первом варианте. Всё-таки искать потом будет. Присела на выдающийся фрагмент здания и уткнулась в телефон, сдерживая нахлынувшую волной печаль. 

Где-то в периферии солнце уже клонилось к закату. Загорались первые фонари, а наскучившая лента в Фейсбуке стала монотонным фоном под непрекращающийся поток мыслей. 

— Упс… — послышалось где-то над ухом. Она перевела взгляд на отполированные до неестественного чёрного цвета ботинки. Даже голову поднимать не надо, чтобы определить владельца. — Надеюсь, недолго здесь сидишь. 

— Пару часов. Может, чуть больше. — Амели заблокировала телефон и убрала в карман. 

— Дико извиняюсь. — Юро присел напротив на корточки. 

— Ничего страшного. Бывает. Кто же знал, что мы закончим настолько рано. 

— Чего домой не поехала? 

— Одножуйственно. Что здесь сидеть, что там… 

— Надеюсь, не я так настроение испоганил. 

— Нет. Никогда не стремилась заводить друзей. Прекрасно понимаю, почему люди не хотят со мной проводить больше времени, чем нужно. Но вдруг грустно от этого стало. И всё. 

Много слов не потребовалось, чтобы он понял — встреча с группой не задалась. Сверкнув ободряющим взглядом, он достал и покрутил на пальце брелок для телефона в виде плюшевой собачки в красном дождевичке. 

— Что это? 

— Мне-то почём знать? Какая-то бабулька просветила, что человекам такое нравится. 

Смеясь, Амели прицепила презент к чехлу. Кажись, только сейчас Юро понял назначение этой собачки. 

— Опять простой люд грабишь? 

— Не-а, как честный гражданин взял денег в банкомате. 

— Без карточки? 

— Зачем мне этот пластик? Бумажки вроде больше ценятся. 

Девушка невольно помотала головой. С гипнозом она более-менее свыклась, но ограбление банкомата… Под камерами и, возможно, при свидетелях. «Он совсем себя не бережёт», — подумалось ей, но от абсурдности ситуации вмиг стало легче. Это её мир. Где считается нормой ограбить банкомат, чтобы купить брелок, который давным-давно вышел из моды. 

Так и брели до полного захода солнца просто прямо. Местность здесь отнюдь не прогулочная, волей-неволей пробегали в мыслях сравнения с Европой, где под пешеходов ориентированы почти все города. Глаза блестели от одной только мысли, что при желании можно побродить в любой точке мира. 

За простой беседой и печаль отошла на далёкий план. Мирское переставало казаться значимым. Захотелось просто отправиться домой и на время абстрагироваться от городской суеты. Оказаться в маленьком мирке, который ещё со времён кругосветного путешествия стал родным и самым значимым. 

Плавно и в то же время скоротечно за пиццей и душевной беседой вечер перетекал в ночь. Отойдя от темы группы, Амели начала рассказывать о жизни. Забавные, иногда не очень истории. 

Например, как в один день её чуть было не уволили за то, что улетела ненадолго из реальности. Была надобность подрабатывать в свободное от учёбы время, чтобы позволить себе купить банальные вещи, а самое главное — рекламу своего творчества. И вот, относя заказ гостям в одном кафе, засмотрелась на птичек за окном. Две пернатые красавицы, сидя на фонарном столбе, совсем как люди щебетащи что-то друг другу, а в один момент просто улетели. Ничего их не спугнуло, сами так решили. Мало же им надо, чтобы просто расправить крылья. Свобода и никак иначе. 

Девушка тоже могла себя ассоциировать с птицей. Сегодня здесь, завтра там. Ничего не привязывало и не держало. Одно желание, пара усилий — и сама научилась бы летать. Парить над городами, заглядывая в окна, где люди живут своей обычной жизнью, которую ей никогда не понять. 

Из раздумий вырвал голос администратора кафе, призвавший не витать в облаках на работе. Амели кивнула и вспомнила про заказ, сделала пару шагов и сама не поняла, обо что споткнулась. В общем, еда в самом деле была доставлена заказавшему её гостю. Правда, на колени. 

Она в этот момент могла бы раскаяться, но лишь до конца осознала, что занята не тем, чем надо. Есть ли смысл в этих грошах, если за то же самое время можно было бы уже дать о себе знать людям? Пускай даже играя в парке за пару центов. А мелкие покупки — не такая уж и необходимая вещь. Сама в этот же день написала заявление об увольнении. 

Или как мама пыталась выведать причину упавшей успеваемости в школе. Проблема крылась в банальном: самой ей не было никакого дела до математики или групповых проектов, а вот Эйвон всегда стремился быть лучшим, обо всём узнать и, став старостой, помогать сверстникам. Только вот науки ему совсем не давались. Поначалу. Пока Амели не начала объяснять более простым языком, чем учителя. Иногда прямо на занятиях. Что и вызывало наибольшее негодование. 

Мать лишь посмеялась и по-доброму погладила её по голове. Хвалила и говорила, что это тоже хороший подход. Главное — рабочий. Ведь со временем Эйвон действительно добился своего. Теперь уже он помогал разрешать ей спорные ситуации во взаимоотношениях с людьми. 

Много нашлось моментов, которые оказалось приятно вспомнить. А Юро слушал их с неподдельным интересом, задавал вопросы, выведывал побольше деталей. 

У них всё совсем по-другому. Есть, конечно, свои учебные заведения, но тех, кто должен в будущем исполнять важную роль, как правило, изолировали от сверстников. Сострадание и коммуникабельность — последнее, на что нужно распыляться. 

Да и слишком много вещей необходимо знать, которые не преподают всем подряд. Тем, кто стоит ниже десятки четвёртого класса, в принципе не полагается вникать в детали сохранения баланса на Земле. Поэтому разделение ощущалось остро. Живут даже отдельно друг от друга. Одни в огромном мегаполисе под названием Альтус сити, другие поблизости, в так называемом городе командиров — Либерсервусе, хранители и четвёртый класс в далёком секторе с частными постройками — Вириде. 

Как-то раз Юро досталось от отца за то, что решил прогуляться с ребятами из первого класса, теми, кто никак не взаимодействует с людским миром. Образ мысли у них был совсем другой, что и вызывало любопытство у будущего хранителя. Беспечный и простой. Слишком похожий на человеческий. Альтус сити предлагал бесконечное множество занятий, начиная от науки и искусства, заканчивая политикой и бизнесом. И никаких размышлений о балансе и прочих премудростях, которые от постоянного повторения уже во снах являлись. 

Вредным считается такой круг общения. Время они воспринимали совсем иначе. Век для них пролетит как для человека год. Пагубно это, когда нужно поспевать за ключевыми событиями хрупкого мира. Вот и пришлось разорвать с новыми друзьями все контакты. 

Амели всё диву давалась сходствам, находившимся в полностью противоположных вещах. Послушала бы подольше, если не надо было бы спать. И так день за днём. Ночь сменяла утро, а рассвет закат. 

Ходить на свидания в кино, гулять по парку, планировать досуг на завтра… Такие банальные для многих вещи казались ей настоящим чудом. Глазом моргнуть не успела, а через три дня уже концерт. Да и Юро удивляло, насколько же быстро в этом мире наступают важные даты. 

Пожалуй, дело было не в самом времени, а в том, с кем его доводилось проводить. Пока блестят глаза, а всё внутри заполняют бабочки, опасно совсем не оглядываться на часы. Хотя так не хочется. И не надо, для себя решила Амели. Лучше с головой окунуться в момент, пока он не утёк безвозвратно. Незачем смотреть по сторонам, где продолжает нарастать паника, когда можно просто брести вперёд под руку с любимым. 

Одним вечером, сидя дома на балкончике, он целовал её и всё не мог остановиться. Горячо и требовательно, но без стремления соблазнить прямо здесь и сейчас. Ощущалось это не как на капоте, когда закончился бензин в техасской глуши. Не любопытство, а желание узнать, понять и доставить удовольствие. 

В момент, когда жжение внутри достигло своего предела и Амели была уже готова сесть сверху и начать откровенно приставать, хранитель отстранился и продолжал окидывать лукавым взглядом. Ждал чего-то и молчал как назло. 

— Почему? — спрашивала она. 

Её нетерпение вызывало у него лишь улыбку. 

— Всему своё время. Есть события, которые покажутся ярче, если их не торопить. 

— Обычно девушки ломаются. 

— А ты считай это подарком, который надолго запомнишь. 

— Почему бы просто не подарить какую-нибудь безделушку? 

— Так неинтересно. 

— А изводить меня интересно? 

— Только пока игра стоит свеч. 

И никакой конкретики. Она вздохнула, прилегла на каменные перила и тоскливо разглядывала соседский сад. Концентрировалась на растениях и уже тёплом ветерке. По истечению нескольких долгих минут удалось успокоиться и унять бешеное сердцебиение. 

— Знаешь, а это даже интересно. Не подумала бы, что вокруг кого-то может вертеться столько фантазий. 

— Ты хоть красней иногда, чтоб я понимал, шутишь или серьёзно говоришь. Во время путешествия часто розовощёкая ходила. 

— Вряд ли у тебя теперь получится меня смутить. Слишком много всего поменялось. 

— Это вызов? 

— Что будешь делать, если скажу «да»? 

— Начну воспринимать шутку как цель. 

— Тогда это вызов. 

— Какая беспощадная хитрость. 

— Но она же тебе нравится. 

И снова повисла тишина. Блаженная и убаюкивающая. Её нарушил внезапный стук в дверь.

Гость попался настойчивый, что складывалось впечатление, будто этот некто сейчас пробьёт дверь кулаком. 

— Я никого не жду, — сказала Амели и перевалилась через ограду, пытаясь рассмотреть, что там происходит. 

— Правильно, — голос Юро прозвучал несколько страдальчески. 

— Эй! Есть кто дома? — прокричала гостья. — Можете не отвечать, знаю, что есть. 

— Это кто? 

— Армагеддон. 

Послышались приближающиеся шаги в сторону внутреннего дворика, на который выходил балкон. Из-за угла дома показалась Эирин. 

— Нашла! — Гостья буквально пробежалась по стене, отпрыгнула от неё, сделав сальто, и очутилась прямо на балконной ограде. — Я, конечно, очень извиняюсь, но у меня есть к этому человеку пара неотложных вопросов. 

— Откуда ты здесь? — спросил Юро. 

— Знаешь, вообще нетрудно было догадаться, где тебя искать. 

— Что за вопросы? — Амели села поровнее и внимательно на неё посмотрела. 

— Во-первых, что такое ла-зер-таг? — Эирин зачитала обведённое в кружок слово из распечатанного руководства, которое уже начинало мяться от постоянной эксплуатации. 

— Это «неотложный вопрос»? — негодовал Юро. 

— Цыц! Я у человека спрашиваю. 

— Войнушка, где нужно, стреляя из лазерного оружия во вражескую команду, набрать больше очков, — слышалась в голосе Амели нотка вины. Так и не смогла она отговорить Эйвона, чтобы он не напихал в эту распечатку чисто людского досуга. 

— Ну ни фига себе. Война что ли какая-то началась? 

— Это игра. Приходишь на специальную арену, платишь деньги и веселишься. 

— А-а-а! Во людишки зажрались. Чтоб кого-то шлёпнуть, ещё и платить надо. 

— Там никто не умирает. 

— Тогда какая же это война? Не, бред… — Эирин достала из-за уха карандаш и начала вычёркивать этот пункт. 

На заднем фоне слышался смех Юро, стараясь сдерживаться, он сказал: 

— Попробуй сначала. Это весело. 

— Вам весело, а мне вот не смешно. Я чувствую себя старой! 

— Это просто человеки шустрые. 

— Ну ладно, поверю. Следующий вопрос. — Она снова переключилась на Амели. — Компьютерные игры. Навела я справки у знакомых про ваши «ПК». Хочу собрать. Иду у вас по улице и вижу на витрине вот это. — Эирин достала из рюкзака коробку с новенькой RTX и держала её двумя пальцами как инородный объект. — Это надо? И где остальное доставать? Откуда потом игры брать? 

— Надо. Скажи, пожалуйста, что ты её купила… 

— Не, мои деньги они не приняли. Ну я и подумала, на нет и суда нет. А что? 

— Лучше верни. Что у вас за привычка простой люд грабить? 

— Так они же сами деньги не взяли… 

— Вот и хорошо. Практика показала, что от них у человеков крыша едет. — Предупреждал Юро. — На вот, расплатишься потом. — Он достал из кармана и протянул ей толстую пачку стодолларовых купюр. 

Амели приложила прохладную ладонь ко лбу. 

— Нет… Сюда в один день точно наряд полиции отправят. 

— Оу… И где мне искать именно тот магазин? Тут же все здания одинаковые! — Эирин озиралась по сторонам в поисках ответа. — Блин, и чего делать? Я не хочу в тюрьму! 

— Как будто тебя до неё довезут, — констатировал Юро. 

— Вдруг этого доброго человека из-за меня посадят? — Она указала рукой на Амели. 

— Тогда пока закинь краденое домой, — предложил он. — Потом найдём магазин. В новостях по-любому напишут. 

— Точно! — Эирин швырнула видеокарту с балкона.

— Подожди! — только и успела сказать Амели, глядя, как комплектующая просто исчезла в пространстве. 

— Нет улики — нет дела, — успокаивала гостья, отряхивая ладони. 

— План просто во! — Амели саркастично показала им лайк. — Тебя-то узнают… Не найдут пропажи — возникнет ещё больше вопросов. 

— Ну ладно. Спокуха. Утром всё порешаем. Ну а у тебя, человек, если возникнут проблемы, ты только скажи, сама с полисменами пообщаюсь. 

— Лучше не надо… — Амели отчаянно помотала головой. — Вы точно столпы, на которых стоит весь наш мир? — Вопрос вырвался случайно. 

— Ну да, — сказали они в один голос и непонимающе переглянулись. 

Девушка по-доброму усмехнулась. Не видела бы магии и не слышала историй — не поверила бы. 

— Просто пойдёмте в лазертаг. 

Идею они одобрили. До кучи, к удивлению Амели, сразу согласились поехать на машине, как обычные люди. Она даже успела подумать, что вечер пройдёт без происшествий, но пожалела об этих мыслях уже у входа на арену. 

Команды сегодня собирались только детские. Присоединиться троице никто не мешал. Правилами это не запрещалось. Просто стало неловко устраивать войнушку с теми, кто по грудь ростом. Но, очевидно, дискомфорт испытывала только Амели. В глазах этих двоих уже вовсю горел азарт, чтобы в кратчайшие сроки разнести мелюзгу. 

Вторая проблема возникла спустя минут десять. От динамичной игры и физической активности закололо сердце. Третья крылась в одном жутком пацанёнке. Каждый раз, когда он обнаруживал Амели, стрелял «непрекращающейся очередью» и громко хохотал дьявольским смехом. От него уже начал пробегать мороз по коже. Она решила выбыть из игры и понаблюдать со стороны. 

Всё бы ничего, да вот только теперь Юро с Эирин преследовали конкретно этого паренька и вершили хладнокровную месть. Команда хранителей проиграла, зато у дьяволёнка оказалось наибольшее количество смертей среди своих. 

Ребёнка такой исход не устроил. Будто по щелчку пальца он сменил злобную гримасу на щенячьи глазки и начал хныкать. Сразу прибежали родители. Плача, он жалобно что-то им рассказывал и показывал пальцем на троих выделяющихся игроков. К счастью, взрослые не стали устраивать из-за этого скандал, спокойно разъяснили всё охраннику, который вежливо попросил виновников покинуть заведение. Мелкий бес, которого повели кушать вкусняшки, оборачивался на обидчиков, идущих на выход, и ехидно лыбился. 

Амели под руки тащила за собой двоих хранителей, дабы они не вздумали что-нибудь сделать мальцу. Выезжая с парковки, стартовала сразу со второй передачи. 

— Ух, зараза! Ну я ему! — Эирин всё грозила кулаком, глядя в заднее стекло. 

— Да ладно. — Юро махнул рукой. — Такие счастливыми редко помирают. 

— Не, человек, весёлый вы мне список хобби накатали. Теперь ещё больше хочу этот ваш ПК. 

— Ага. — Амели кивнула, разгоняя машину ещё быстрее. 

Зато дома посидеть удалось без происшествий, делясь впечатлениями под вкусный чай и какую-то телепередачу. 

— Не, я походу чего-то не понимаю. — Эирин, глядя в телевизор, указала на экран пальцем. — Мужик просто пришёл в эту стрёмную студию и рассказывает о своей собаке? 

— Наверное. 

Амели даже не слушала, что там происходит. Но сейчас обратила внимание. Он и в самом деле, видимо, давно расхваливал своего пуделя. Вдруг раздался настойчивый писк. Юро повернул механизм на часах, чтобы они замолчали. 

— Извиняйте, дела зовут. 

— О! Надеюсь, за тем мелким бесом? — воодушевилась Эирин. 

— Не-а, что-то более масштабное. Гляну глазком, своих извещу, да вернусь. — Он говорил это больше для Амели. — Идёшь? — Вставая, позвал подругу. 

— Тут можно посидеть? — спрашивала она. Во взгляде ярче звезды зажёгся лукавый огонёк. 

— Хорошо… — протянула девушка, искоса поглядывая на хранительницу. 

Юро пожал плечами и напоследок взглядом пожелал удачи. Закралось предчувствие какого-то подвоха. Как только он исчез, Эирин упёрлась кулачками в щёки и стала пристально смотреть на Амели. С азартом хищника чего-то выжидала. 

— Да не трусь, не съем. 

— Обнадёживает. — Пробежали мурашки от внезапного осознания, что она, скорее всего, говорила буквально. 

Гостья заёрзала от нетерпения. Амели чувствовала себя в её обществе не очень комфортно, однако с обвинениями не торопилась. Расценила это как шанс узнать об Эирин немного больше. 

— Ну так что, тебя уже можно сестрёнкой звать? 

— Ась? — Она даже на пару мгновений задумалась, но помотала головой, отгоняя ставший навязчивым поток мыслей. — Не знаю. — На ум пришёл вопрос: — Вы родственники? 

— Почти что. Не по крови, правда, — отвечала она, продолжая сверлить задорным взглядом. Видно поняв, что ответа не дождётся, вздохнула. — Ладно, сестрёнка, не буду донимать. 

Видимо, с этого момента нужно было привыкать к новому обращению. С бóльшего оно пробирало до мурашек, словно только что они стали подружками, но в то же время ласкало уши. 

— Зачем осталась? 

— Дело у меня к тебе возникло. — Став серьёзнее, Эирин потянулась в рюкзак за распечаткой. Стала перелистывать страницы. Теперь Амели могла рассмотреть, что там много пунктов, обведённых в кружок. Она указала на один из таких. — Поделиться переживаниями… — Далее зачитала объёмный текст, объясняющий, что это нужно, дабы не тащить груз в одиночку. Хотя бы на уровне ощущений. — Вопрос, насколько много надо рассказывать? 

— Чем больше, тем лучше. Порой выговоришься, как гора с плеч падает. 

— Понятно… У тебя есть не любопытные знакомые, которые послушают и вскоре забудут? 

— Пожалуй, но мы, когда писали, подумали, захочешь побеседовать с друзьями или приятелями. 

— Вообще не вариант. Знакомых смертных у меня нет, а у наших слишком память хорошая. И без меня эту историю помнят, шарахаются теперь. Кроме совсем уж близких. Но им я меньше всего хочу ещё и на уши присаживаться. И так слишком много делают. Поэтому мне было бы проще и с кем-то из людей поболтать. 

— Иногда мы сами придумываем, что от наших рассказов кому-то хуже станет. Но на деле чаще тяжелее не знать. Надумывать много начинаешь.

— Может быть потом. Как на ноги встану. Самой уж надоело в этой депрессухе вариться. 

— Я поспрашиваю коллег, но вообще-то не уверена, что они на мою просьбу откликнутся. — На лице Эирин отразилась по-детски откровенная грусть. — Можешь со мной поделиться, если хочешь. Я никому не расскажу. 

— Ага-ага, потом сторониться начнёшь. 

— Вряд ли. Каждому ведь своё. 

— Дело не в переживаниях. Они понятные, логичные, в общем, как у всех. Проблема в самой истории. Как было на самом деле, никто не знает. Наша пресса всё раздула и напридумывала всякого. Но по сути было хуже, чем они писали. 

— Моё предложение ещё в силе. 

— Ладно. Главное, не боись потом меня, сестрёнка. На старые грабли уж точно больше не наступлю. 

— Ещё лучше об новые пореже биться. 

Эирин то ли не поняла замечания, то ли осознанно проигнорировала. Не поменявшись в лице, она начала свой рассказ: 

— Короче, был один парнишка, командир. Ещё с моим отцом работал, потом ко мне перешёл. Добряк каких поискать надо. Всё гадала, почему ни он разу не попытался уйти от своей роли, скрыться где-нибудь среди простых горожан. Работёнка ведь заключается не только в том, чтобы тварей и враждебных для людей существ истреблять, но и, например, предотвращать появление новой нечисти. Знаешь, откуда она берётся? 

— Нет. 

— Мир у нас жёсткий, давит своей аурой с самого рождения. И если ты слабак, он тебя ломает и сводит с ума. Такие повадились в лес сбегать. Жрут потом кого ни попадя и мутируют. По сути, в группе риска все дети. По некоторым заранее видно, что не выдержат и в нечисть обратятся. Их принято сразу убирать. 

— Да уж. 

По спине пробежали мурашки. Эирин пожала плечами и вернулась к изначальной теме. 

— И вот тот командир на самом деле до глубины души не любил свою работу, но всегда смотрел на сложности с улыбкой. За это мне безумно понравился. Это было взаимно. Так и прожили вместе лет девятьсот. Накануне трагедии он отправился на задание. Человек один стал опасным свидетелем наших дел на Земле, нужно было его устранить. Кто-то проболтался ему о некоторых глобальных планах. А он наследным принцем был, взойдя на престол, мог бы нам помешать. Только вот чуть ли не на коленях упрашивал, чтобы жизнь сохранить, потому что знаниями этими он очень дорожил. 

— Знакомо… — Амели прикусила язык, оттягивая себя, чтобы не встрять в рассказ. 

— Ага-ага. Только принц имел более глобальные цели. Он был готов всецело с нами сотрудничать. Хотел создать такую страну, чтобы и мы там жить могли. Эдакое объединение и пример для остального человечества. Слишком поздно я узнала, что добряк мой на это купился, сказал, что задание выполнено, а сам потом тайком с этим принцем дружил. Планы политические они строили. Я проверять не стала, на слово поверила. 

— Принц всё-таки проболтался? 

— Ага. Не сам, правда. Его пытали прознавшие придворные, король был в этом замешан. Чуть семью принца не вырезали, вот он и рассказал всё, про союз, планы.

Видела, наверное, метку у нас на шее. Так вот, сильно правилами пренебрежёшь, моментом исчезнешь. Слишком много болтать нельзя. Тогда крайним оказался добряк мой. Извинился и больше не вернулся домой. 

— Жестоко. 

Эирин отрицательно помотала головой. 

— Самая жесть дальше началась. Я вообще не поняла его мотивов. А этот случай для себя трактовала как предательство. Типа про союз с принцем люди не сами узнали, кто-то им подсказал. Глаз мой пал на личный отряд моего добряка из сорока бойцов. Думала, что среди них крыса была, завистливо поглядывающая на его место. Прознав про договор с человеком, устранить его было бы как два пальца об асфальт. Делом принципа стало выяснить, кто именно. Думать долго не стала, закрыла их в подвале и пытала по очереди, иногда и всех разом. Не знаю, сколько это продлилось, в СМИ писали, что около пяти лет прошло с момента их загадочного исчезновения. Я не заметила. 

— Ох… 

— Так вот оно. В общем, никто не раскололся, зато у них крыша ехать начала. На тварей лесных умом походить стали. В предательстве уже «признавался» почти каждый первый, но деталей истории не говорили. Я свято верила, что крыса до сих пор среди них, но всё это осточертело. Церемониться не стала, поотрубала конечности и бросила в лесу. У некоторых видов, изначально не склонных к каннибализму, процесс поедания своих может вызывать эйфорию. Так вот жрала нечисть их долго, смакуя каждый кусочек. А я лишь крикнула: «Так и надо вам, крысы!» 

— Что было дальше? 

— Кто-то, видно, пропалил, как я их утаскивала, слухи поползли. В прессе писали, что жестоко их убила, вероятно, за нарушение правил. Я никак не комментировала. Это месть была. Прихожу наконец в свою спальню, открываю ящик тумбочки, чтобы винишко взять, а оно на подарочной коробке стоит, которой там не было, из неё письмо достаю. Добряк мой спрятал перед уходом от глаз уборщиц. Никто его на самом деле не предавал. Отряд вообще не в курсе был об этом задании, что уж говорить о дружбе с принцем. Сами людишки как-то пронюхали. Он знал, что исчезнет при любом из раскладов. Принца до смерти замучают — станет виновником изменений судьбы целой страны; правду вытянут, так вина в массовой огласке — страшное преступление. 

— Получается, ты изначально подумала на невиновных? 

— Подумала — громко сказано. Второпях на эмоциях нагнала и даже разбираться не стала. Хотя ответ был прямо под боком. Ну дальше можешь догадаться, что было. 

— Вина, от которой нет спасенья. 

Она кивнула. 

— В первую очередь перед любимым. Он бы никогда не одобрил подобных методов, даже если бы каждый в отряде был виновен. Наверняка назвал бы монстром. Не ошибся бы. 

— Это был единичный случай на твоём опыте? 

— Ага. 

— Тогда, думаю, он смог бы со временем тебя простить.

— С чего бы? 

— По-настоящему добрые не умеют зла держать, разве что отношение переменить могут. Но любящие готовы на всё ради близких, может даже закрыть глаза на такой поступок. 

— Что бы ты делала на его месте? 

— Не уверена, что могу судить с ваших точек зрения, но после девятисот лет, проведённых вместе, как минимум постаралась бы вникнуть в мотив. 

— Не смотри на цифры. Мы по-разному время воспринимаем. Что четыреста, что девятьсот, что полторы тысячи, разница с твоими двадцатью годами по ощущениям будет небольшой. 

— Всё же этого уже достаточно, чтобы хотя бы попытаться понять. Понаблюдать, усвоила ли ты из этого какой-то урок. Потом, может быть, смочь простить и продолжить жить дальше. 

— Возможно так, но это несправедливо. Должно быть соразмерное наказание. 

— Прощение тоже может стать наказанием, ведь в этот момент ты сама стала бы для себя судьёй. 

— Этого мало. 

«Очень мало... У людей ведь потом проблемы начались. Прошлого уже не исправить, лучше попробовать повлиять на будущее». 

— Достаточно. Я думаю, не наказывать себя надо, а делом доказывать, что ты способна и на хорошие поступки, иначе друзья продолжат страдать вместе с тобой. Считаю, что каждый, кто искренне раскаялся и готов меняться, имеет право на искупление. Как минимум на попытку. 

— Думаешь, это вообще возможно? 

— Не знаю. Мне на самом деле даже всю картину представить сложно. Может, поэтому так спокойно говорю. Но от того, что попробуешь, точно хуже не станет. 

— Ладно, сестрёнка, я тебя услышала. — Она прилегла на диван и свернулась калачиком. — Может, и принц стоил того. Ты ведь тоже опасный свидетель, но убить рука не поднимется. Как думаешь, на деле люди смогли бы нас принять? Или хотя бы меньше ненавидеть? 

— Я в этом более чем уверена. Доказательство — история. То, что считалось немыслимым пару десятков лет назад, — норма сегодня. 

— Сейчас ведь тоже произошла утечка. Всё как тогда. И я не уверена, что хочу с этим делать. 

— Тут я точно не советчик. 

— Ясно дело. — По её щеке скатилась слеза. — Спасибо. Я и в самом деле кое-чего поняла. Что хочешь взамен? 

— Ничего. Это ведь не сделка была. 

— Не могу я так. Попроси хоть мелочь какую-нибудь. 

— Тогда пойдём завтра-послезавтра по магазинам. На концерт не в чем идти. 

— Любишь шоппинг? 

— Не особо, но частенько надо. В одиночку скучно. 

— Тогда у меня есть идея получше. Что за концерт? Какой дресс-код? 

— Свой собственный. Думаю, нужно вечернее платье, выглядящее дорого, с загадочной изюминкой, но не сковывающее движения. 

— Поняла. — Она прикрыла глаза и едва заметно улыбнулась. 

Совсем расслабилась на этом диване. Амели не стала нарушать тишину. Вздохнула. Пускай сложно осознать весь масштаб, но разговор выдался трудным.

Перевела взгляд на Эирин, а она уже сопела вовсю. Накрыв её пледом, направилась в свою комнату. Долго ещё лежала на кровати, глядя в потолок. 

Раздался аккуратный, еле слышный стук в дверь. 

— Да? — Амели приподнялась. 

Юро сначала заглянул через щель, только затем вошёл, присел рядом и приобнял. — Ты как вообще её угомонила? 

— Посекретничали. Только и всего. 

— Удивительно. Она и откровенничать с человеком… Не руководство, а чудо-снадобье. 

Амели усмехнулась, однако больше ничего рассказывать не собиралась, перевела тему: 

— Что в итоге стряслось? 

— Какие-то шизоиды чуть массовый суицид не устроили. Нечистая сила у них бродит по Земле, а конец света не за горами. 

— Вот им было удивление, что «нечистая сила» уберегла от роковой ошибки. 

— Не-а, ты что. Мы, оказывается, искушаем их дальше жить в осквернённом мире. Впрочем, ничего нового. — Он махнул рукой. — Между делом в магазин рядом со своим домом зашёл. — Он достал из внутренних карманов две банки, исписанные непонятными символами, и пачку с чем-то похожим на драже. 

— Спасибо. 

— Сказал бы на здоровье, но всё самое вкусное — не особо полезное. Меня уже и Док за эту гадость отчитать успел. Но, что поделать, это великолепно. 

Оказалось, что в банке газировка, напоминающая смесь аскорбиновой кислоты и чего-то совсем неземного, имеющего сладкое послевкусие, похожее на жевательный мармелад. А конфеты все причудливые, даже сравнить не с чем, но рука сама тянулась за ещё одной. Затем ещё и ещё. Жаль, что они имеют свойство заканчиваться. 

Так и заснула потом у хранителя на коленях вместо подушки. Жестковато, но по-своему интересно. Главное — безумно приятно. 

А вот пробуждение спокойным было не назвать. Полиция всё-таки нагрянула. Видимо, кто-то при посещении лазертаг арены узнал грабительницу и сообщил куда надо. А их удачно выпроводили. Но по камерам определить номера машины, в которую преступница села, было нетрудно. Вычислить владельца авто ещё проще. 

С лестницы довелось наблюдать, как Эирин, настежь распахнув дверь, нагло стояла перед офицерами и пыталась доказать им свою правду и почему ей нельзя за решётку. Они, ясно дело, её не особо слушали. Закон — есть закон. Эирин усугубила своё положение, протянув пачку купюр, чтобы те отнесли её в магазин. Полицейские восприняли это как взятку и потянулись за наручниками. 

Она нарисовала пальцем с длинным красным ногтем в воздухе какой-то символ, ссылалась на то, что по-хорошему с ними не получилось. Полицейские замерли и покорно закивали. Теперь внимательно слушали её указание расплатиться за покупку и закрыть дело. Как только она закончила говорить, офицеры отдали честь и спешно ушли. 

Несмотря на это маленькое происшествие, настроение у неё было приподнятым. Но как будто без присущей маски дурашливости. 

Уличив момент, когда Юро отвлёкся, Эирин схватила Амели за руку и утянула за собой. Гостиная в мгновенье ока сменилась на просторную спальню, оформленную в стиле ар-деко с преобладающими светлыми тонами. А на огромной кровати лежала коробка с теперь уже купленной видеокартой.

— Где мы? — Амели, догадываясь об ответе, бросила взгляд на высокие окна. 

Эирин молниеносно метнулась к ним и задёрнула портьеры. 

— Секрет. Лучше вообще ни о чём не думай. — Она прошлась и включила свет в громадной гардеробной, где царил полный хаос. 

Стала что-то искать в этой груде одежды. Вещи летели в разные стороны. Не покидало странное ощущение, будто это место вырвано из реальности. Аура давящая, но, если думать о хорошем, вполне приятная. Амели периодически оглядывалась на часы и каждый раз изумлялась. Отвернётся на несколько секунд, а проходит по паре минут. 

— Что ты ищешь? — спросила она. 

— Ща всё будет… не то… — В девушку полетела какая-то блузка. — И не это… 

Стрелки часов продолжали лететь по кругу как пуля. 

— Здесь время быстрее идёт? 

— Нет, так только кажется. Этот мир живой, аура у него своя есть. Местные скучают, оттого вечно торопят события. Вот и время здесь пролетает быстрее, хотя оно одинаковое. — Эирин ненароком глянула на часы. — Блин! Десятый меня пришьёт, если тут задержимся. Да где? — Она вернула всё внимание к куче одежды. 

— Ничего же плохого не происходит. 

— Ты главное не беспокойся ни о чём. Тогда так и будет. Но во всём есть свои плюсы. — Послышалось уже из глубины гардеробной. — Лучше поймёшь разницу времени и лет. 

— Так все мы примерно ровесники? 

— Ну типа того. О! Нашла! — Ей уже приходилось кричать, чтобы было слышно со входа. — Иди сюда. 

Амели предельно внимательно пробиралась в недры её логова, дабы случайно ни на что не наступить. Здесь можно играть в твистер. Кружочки никакие не понадобятся. Эирин гордо держала перед собой вешалку с тёмным футляром. Расстегнула его, когда девушка подошла ближе. Показалось платье в пол винного цвета. Верх без бретелек, а на расклешённом подоле виднелся разрез почти до бедра. Рядом висели длинные перчатки того же оттенка. 

— Должно подойти. Абсолютное новьё. 

На ощупь ткань была плотная, но приятная и совершенно невесомая. По всей видимости, ещё и не мнётся, раз совсем не пострадала в таком беспорядке. 

— Нельзя такое купить и ни разу не надеть. 

— На то были свои причины. Подбирала на праздник, а незадолго до него случилась трагедия. Да и потом заметила, что размерчик тесноват. — Она слегка сдавила по бокам большую грудь и надулась. — Выглядело бы несуразно. Ладно, меряй. — Чтобы не скакать через бедлам, Эирин сразу переместилась к выходу. 

По ощущениям было настолько удобно, что хоть так в спортзал пойти можно. Вид в зеркале порадовал ещё больше. Как будто портной специально под Амели шил. Редко вещи из чужого гардероба садятся настолько идеально. Винный цвет ярко подчёркивал светлую молочную кожу, благодаря стрижке чуть ниже ключиц хорошо просматривалась вся зона декольте и верх спины, а перчатки, практически полностью скрывающие руки, оставляли не так уж и много оголённых участков тела. Образ без излишней откровенности, но наглядно подчёркивал сексуальность. Всего в меру. 

Амели стала пробираться к выходу, а Эирин уже вовсю хлопала в ладоши. 

— Так, теперь покружись. — Девушка сделала как её просят, и из летящего за ней подола посыпались красные искорки, плавно поднялись вверх и растворились. — Такая загадочная изюминка тебе пойдёт? 

— Да, то, что нужно. Спасибо! 

— Пожалуйста. Только туфлей на твои маленькие лапки у меня нет. 

— Это не беда. Придумаю что-нибудь. 

— Теперь в темпе быстрого вальса переодевайся обратно. Кому-то домой пора. 

Амели обернулась на часы. Суммарно прошло целых пять часов! 

— Ёкарный театр… — Оторопев, она уже начала цитировать Юро. 

Хранительница решила остаться дома, сославшись на дела. «Проводила» Амели и вернулась назад. Родной дом, совсем обычный, даже теперь немного скучный. Юро до сих пор был здесь. Лежал на руках на обеденном столе и тоскливо смотрел на антистресс в виде шаров Ньютона. 

— Дай угадаю, она тебя в гости потащила, — он скорее утверждал. 

Амели кивнула и мысленно поблагодарила, что не пошёл её искать. Ему там явно было нечего делать. Скучающий взгляд хранителя наполнился искрами. 

— Главное скажи, как ощущения? 

— Всё хорошо и даже лучше. 

Он вздохнул так, словно его главные опасения опроверглись. «Если тот мир живой, наверняка простым людям находиться там тяжело». Амели села ему на колени и положила руки на плечи. 

— Обещала же, что бояться не буду. 

— Теперь точно верю. Хотела бы там пожить, если эксперимент выгорит? 

— Я даже в окна не выглядывала. Но вообще-то да. Дом — это то место, где тебя ждут. И неважно, где он. Пусть будет там.

Следующий день выдался переполненный подготовительными хлопотами. Дело было не только в важных задачах, но и в особом настроении. С самого утра Амели суетилась, как пружинка, которая то растягивалась, то сжималась от предвкушения и ожидания скорого концерта. 

Вроде была и уверенность в результате, и полная готовность, но что-то не давало покоя, словно завтрашний день должен стать решающим. Всё обязано пройти идеально, тогда и успех почти гарантирован. 

Встречаясь с группой, улыбалась, толкая в свободные минуты длинные речи, в которых делилась своими догадками о дальнейшем развитии их проекта. Гуляя по торговому центру, чтобы дополнить наряд, подаренный Эирин, не могла не оглядываться на огромную толпу народу. На этот раз концертный зал им выделили куда больше. Казалось, что столько же людей и соберётся послушать их музыку. Конечно, на самом деле несколько тысяч человек туда попусту не влезет, но глаза всё равно разбегались. 

И вот взгляд зацепился за один из переливающихся рекламных баннеров, на котором красовалась её собственная афиша. До ушей долетел довольно громкий возглас проходящей мимо компании, которые, судя по обрывкам разговора, собирались пойти на концерт. В прошлый раз такого ажиотажа даже близко не было. 

Следующим утром во время завтрака в кафе одна из официанток всё оглядывалась на Амели и о чём-то весело перешёптывалась с коллегой. Юро лишь довольно присвистнул, шутя про работу современных PR-специалистов и менеджеров. 

К вечеру у здания, где народ ждало представление, парковка была переполнена. Со вкусом одетые люди, в основном парами или группами, стекались ко входу. Брели по залам и коридорам, оформленным в стиле барокко, к массивным дверям, которые вскоре для них отворят. 

Это был концерт, который Амели поставила по образу и подобию своих фантазий. Она чувствовала себя в этой атмосфере как рыба в воде. 

Внутри группа уже заняла сцену. На этот раз решили обойтись без предварительных репетиций. Сейчас просто готовили и проверяли инструменты, болтали и мотивировали друг друга.

Амели присела на край вымытой до блеска сцены поодаль от остальных и положила рядом с собой футляр со скрипкой. Юро внимательно наблюдал за каждым её действием. Хоть он и «честно» купил билет на свои наличные, но пропуск поближе к музыкантам теперь имел пожизненный. 

Она натянула смычок и провела по нему несколько раз канифолью. Специально новую купила, более подходящую для исполнения в зале на семьсот человек с идеальной акустикой. Сомневалась, правда, что кто-то из её ребят заметит разницу, но на её слух так интереснее. 

— Как настрой? — спрашивал Юро. 

— Странный. Никак себе места найти не могу, но в то же время чувствую себя абсолютно спокойно. — Она взглянула на свою кисть — ни один палец не дрожал. — Больше интригует, что будет после концерта. Поведёшь куда-то, где на мне будут ставить опыты. 

— Думаю, это меньшее, на что уйдёт время. У нас вообще-то фестиваль скоро. Он должен быть интереснее, чем пара экспериментов. 

— В честь чего? 

— Что-то вроде приветствия каждой десятой весны. Когда природа после холодов окончательно оживает. 

— Опять число десять. 

Он вскинул брови. 

— Оно символизирует завершение некоего пути, цикла. 

Уложив новую информацию к себе в голову, Амели провела несколько раз смычком по стальным струнам, оценивая разницу и звучание в новом пространстве. Довольно кивнув, отложила инструмент. 

— Меня всё вопрос не покидает, — снова начал Юро. — А она тебе не мала? — он указал на скрипку. 

— Скорее всего. Её ещё родители покупали. Но мне так уже привычнее. 

— А чего поновее вам не выдают? — Он глянул на ребят, сидящих за дорогостоящими инструментами. 

— Наверное, если очень попросить, дадут. Но своё — это всё-таки своё. — Она лукаво улыбнулась и поднялась, перевела взгляд на двери, которые через считанные минуты откроют. — Пора. 

— Опять толпа ахающих человеков. Эх… — Юро лениво поплёлся в сторону своего места, находящегося в самом сердце зала, где был наилучший обзор на сцену. 

Вскоре народ занял и остальные кресла. В VIP-лоджии как всегда сидела Хлоя с ноутбуком и смотрела то на сцену, то в монитор. Глядя на зал, глаза Амели зацепились за две фигуры в первом ряду. Неожиданно Эйвон решил посетить и этот концерт. Взгляд у него казался виноватым, направленным по большей части в пол. 

От второго гостя по спине пробежал холодок, некий на первый взгляд беспричинный страх, возникающий при встрече с опасностью. Юноша в большом капюшоне и карнавальной маске, скрывающей верхнюю часть лица вальяжно раскинулся в кресле, занимая руками оба подлокотника. На прорези для глаз натянуто что-то похожее на чёрный шифон. Невозможно рассмотреть взгляд, но Амели нутром чуяла, что он направлен прямо на неё. 

Юро даже не смотрел в ту сторону, обратил внимание на странного посетителя только когда проследил за взглядом Амели. Хранитель пожал плечами. Не почувствовал никакой враждебной ауры. Девушка подумала, что зря себя накручивает. Помотала головой, отгоняя дурные мысли, дабы не стало окончательно не по себе. 

Новая ведущая, лучезарная блондинка в искрящемся от прожекторов платье с пайетками, показалась на сцене и нежным голоском, как у феи, общалась с публикой и наконец призвала поприветствовать музыкантов. 

Свет озарил сцену целиком. 

Амели сидела на высоком стуле. Длинное платье винного цвета струилось вниз и стремилось к деревянным половицам, по которым уже пустили эффектный дым. Вырез слегка оголял бедро, выделяющееся при приглушённом освещении. Сняла левую перчатку, накинула её на спинку и взялась тоненькими пальцами за гриф скрипки. Ногой, тайком от зрителей, настучала для ребят ритм и провела смычком по струнам. 

Она вступала первая, как и во всех последующих композициях. Так ей больше нравилось. Когда звучание с каждой секундой нарастало. К игре подключились инструменты по очереди, подводя к самому сердцу, развязке мелодии, а затем снова на небольшой спад. И так волнами, то снова разжигая эмоции у людей, то остужая их, давая выдохнуть. Соблюдала тайминги так, чтобы никто и не заметил, сколько уже пролетело времени. 

Плавно и методично сменялась композиция за композицией, будто рисуя перед глазами зрителей индивидуальные для каждого образы. Построение музыки, тон, динамика взлётов и спадов сами по себе рассказывали сюжет, который дополнял временный вокалист. 

Челюсть лежала на инструменте, а потому взгляд цвета индиго на зал был немного исподлобья, что делало его более таинственным, но в то же время умиротворённым. Амели сама являлась центром своей собственной композиции. Об этом свидетельствовали отнюдь не рассеянные взгляды людей, направленные на неё. Как будто весь мир замер и осталось всего два органа чувств: слух и зрение. 

Они каждый раз хлопали, кто-то издавал одобрительный радостный возглас. Некоторые сидящие на задних рядах доставали театральные бинокли, глядели на сцену, а затем снова воодушевлённо слушали. Будто так всё и должно было быть с самого начала: полный зал и осведомлённая, вовлечённая публика, ценящая искусную игру и многогранную сложность композиции. 

Подведя выступление к концу, Амели растянула последнюю ноту и подобно статуе застыла, выжидала паузу, давая людям выдохнуть. За ней повторяли и остальные. Изящной скульптурой дождались полного включения света. 

Из зала послышались аплодисменты. Некоторые уже стояли. Где-то в периферии взрослая на вид пара дарила Мие цветы. Все звуки слились в единый гул.

Взгляд Амели был прикован к странному гостю в маске, который размеренным шагом приближался к сцене. Закралось инстинктивное предчувствие подвоха. Неизвестность страшила. Он оперся локтями о сцену и спокойно сказал: 

— Неплохо, но этого мало, чтобы рассеять мрак в сердцах. — Вроде бы на фоне было очень шумно, а между ними без малого десять футов, но слова она расслышала очень ясно. 

— Кто вы? 

— Сегодня зритель, завтра актёр. Какая разница? — он обернулся на Юро, который пытался пробраться поближе через толпу. — На поверхностных эмоциях ты играешь хорошо, но мой тебе совет, хочешь сотворить что-то реально стоящее, умудрись вывернуть народ наизнанку, чтобы показались их внутренние бесы. 

— Может, я пытаюсь, наоборот, поселить свет в сердцах. 

— Это ещё сложнее. Мир слишком гнилой. 

Дожидаться ответа он не стал, будто и так предвидел очередной вопрос, слился с толпой, в которой вовсе растворился. Юро, добравшись до сцены, смотрел в его сторону. 

— Как след простыл, — говорил он. — Чего хотел? 

— Не знаю. Просто… совет дал. Странный тип. Впрочем, таких у нас четверть страны. 

Юро усмехнулся и мотнул головой в сторону заднего выхода, показывая, что будет ждать там. 

Так до конца и не прочувствовав, насколько удалось выступление, Амели побрела прочь со сцены, даже не глянув на неспешно расходящийся народ. Судя по весело собирающимся ребятам, оно прошло на славу. Всего одна ложка дёгтя смогла настолько перебить впечатление от большого успеха. Забавно, думала она, натягивая обратно перчатку. Решила пойти домой прямо так. Срочно нужен был свежий воздух. 

Только вышла на улицу, как телефон в сумочке завибрировал от уведомления. Вздрогнув, потянулась за ним. Как будто теперь на каждом углу ждала подвоха. 

Это был всего лишь Эйвон. Писал, мол, хотел извиниться после концерта, но не представилось возможности. Предложил встретиться на днях и всё ещё раз обсудить. Уверял, что теперь ему лучше и за старое не возьмётся. 

Амели ответила, что на некоторое время уедет, но потом, в принципе, не против. Убрала смартфон обратно и подняла взгляд на Юро. Он цокнул, видя обеспокоенное лицо, и сказал: 

— Забудь про того типа. Сама же сказала, что это просто фрик. Сегодня вообще-то праздник. 

— Это вообще человек? 

— Поди разбери. Сильной ауры я не почувствовал. Пустышка, как простой смертный. Это может говорить о двух вещах: серой и непримечательной личности или нарочном сокрытии ауры. 

— Что-то мне подсказывает — второе. 

— Умение хорошо прятаться такое же редкое, как телепортация. Фактически скрыть свою ауру невозможно. Нужно воздействовать на разумы окружающих, включая меня, чтобы заблокировать восприятие. 

— Какая нужна сила, чтобы ломать тебе мозг? 

— Равная. Либо превосходящая мою. Знаю всего одного такого — Винфор. На него этот фрик совсем не похож. — Амели продолжала сверлить хранителя подозрительным взглядом, как бы призывая вести себя чуть менее беспечно. — Отправлю весточку Эирин, пусть проверяет. 

— Да, пожалуйста. 

Он написал ей длинное сообщение, где подробно изложил ситуацию. Погасил экран телефона и снова повеселел. 

— А сейчас вопрос: ты предпочитаешь экстрим или спокойную дорогу? 

— Допустим, экстрим. 

Он усмехнулся, другого ответа и не ожидал. Вёл ещё некоторое время по оживлённым улицам вдоль места проведения концерта, обещая позже перенести домой. Не мешало бы закинуть вещи. Хвалил представление и отгонял сомнения, навеянные странным незнакомцем. С его слов выступление получилось лучше некуда, а музыка тонко пронизывала насквозь. 

— С чем бы ты сравнил нашу игру? — возник вопрос, когда мысли вернулись в спокойное русло. 

— С гамма-облучением. Ты не замечаешь, а оно проходит сквозь тебя и мало-помалу вносит свои корректировки. 

— Ну спасибо… 

— Или с ветерком, который обдувает со всех сторон, перерастает в шторм, а затем снова стихает и выглядывает тёплое солнышко. 

Спрашивать, всерьёз он говорит или пытается так сгладить предыдущий комментарий, Амели не стала. Просто улыбнулась, ведь уже приняла как данность, что с ним всё не как у людей. Но так интереснее, рассудила она. 

Стоило только выйти на безлюдную дорогу, как вместо высоток возник уже родной ведьмин дом. Внутри, как и всегда, не горел свет, но эта темнота казалась по-своему успокаивающей. Будто шептала: «Здесь ты в безопасности». 

Юро оставил пакет на диване и уставился в никуда, что-то прикидывая в голове, но вдруг обернулся, почувствовав на себе пристальный взгляд. Амели подошла вплотную и обняла так крепко, будто боялась, что он опять куда-нибудь уйдёт, ввяжется в новую передрягу. Сама не понимала почему. То ли накручивала, то ли предчувствовала недоброе. Он гладил по голове, зарываясь рукой в волосах, словно говоря, всё хорошо. 

Всё тело обдало жаром. Каждое прикосновение разгоняло кровь и учащало сердцебиение. Она вцепилась пальцами в одежду на его груди, перемялась с ноги на ногу и подняла наверх переполненные желанием глаза. Юро притянул к себе её бедро и навис, облокачиваясь на спинку дивана. 

— Эй, я ведь тебе экстремальную дорогу обещал или уже передумала? 

— Нет. — Любопытство ощутилось на физическом уровне, будто закрадывалось под кожу. 

Амели прикрыла глаза, предвкушая что-то незабываемое, и почувствовала, что он немного отстранился, ставя её ногу на пол. Волосы растрепал резкий порыв ветра, стая птиц пронеслась прямо над головой. Юро вёл куда-то за руку. 

Стоило только поднять веки, как увидела, что они находятся на крыше одного из небоскрёбов незнакомого ей города. В глаза ударил яркий свет ночных улиц. Только они были совсем на ладони, далеко-далеко под ногами. Она смотрела сверху вниз на крыши высоток, кажущихся пешеходам великанами. Стремительно несущиеся по небосводу облака были настолько близко, что казалось, если вытянуть руку, можно ухватиться за край. Юро всё брёл к самому краю. Опасно наклонился и притянул поближе, чтобы показать ту же картину. Прохожих-букашек и их лилипутские машинки, крошечные фонарики и магазинчики. 

— Почему именно сюда? — приходилось говорить громче, чтобы перекрикивать ветер. 

— Ты же хотела научиться летать. 

— Вниз? 

— Не наверх же, я ведь не волшебник. 

— Как сказать! — С её губ слетел восторженный смешок. 

— Прыгать будешь? 

Только она хотела ответить согласием, как ком встал в горле. Охладился рассудок, и накатил естественный страх перед высотой и скорым свободным падением. Шагу назад он ей сделать не дал, сама ведь хотела острых ощущений, хотя и пристально наблюдал, чтобы не слишком напугать. Амели попробовала выставить ногу вперёд, но тут же одёрнула, не решаясь идти дальше. 

— Считаю до пяти и перемещаю нас отсюда привычным образом. Раз. 

— Эй, подожди! 

— Два. 

В голове проносилась уйма мыслей, как бы остановить этот счёт. Задумка-то интересная, очень хотелось попробовать, но ноги вперёд никак не шли, хоть она и понимала, что ничего плохого не случится. 

— Три. 

Надо решаться, иначе такая возможность может и не представиться вновь. 

— Четыре. 

Только он собирался завершать счёт, как Амели резко зажмурилась и шагнула в пропасть, утягивая его за собой. Как будто в ледяную воду, только вместо неё внизу оказался лишь воздух, обволакивающий со всех сторон и заглушающий своим свистом прочие звуки. Сердце ушло в пятки от резкого падения. Юро прижал её к себе и держал крепко, будто гарантируя полную безопасность. 

Она открыла глаза, и на доли секунду перед ними застыла картина. Словно сделала фотографию. Как облака обнимали крыши домов. Блестели огни в окнах. Искрился винный подол на ветру. Город вновь принимал в свои объятия, ускоряя события. Многоэтажки вырастали перед глазами. А букашки внизу становились больше. Они даже не поднимали головы наверх. 

Вдруг ветер стих, но свист в ушах ещё звучал отголоском. Сквозь него она различила едва уловимое потрескивание камина. Осознала, что уже лежит на тёплой груди в тихой комнате, а рука утопает в мягком, как облако, одеяле. 

Понимание смены обстановки пришло меньше чем за секунду, но что-то пошло не так. Это прекрасное одеяло поползло куда-то вниз, утягивая их за собой. И вдруг бам! На этот раз падение выдалось коротким. На прикроватный коврик, постеленный поверх тёмного, практически чёрного мраморного пола с синеватыми прожилками. 

— Это в планы не входило! — объяснился Юро.
Все анонсы, трейлеры, тизеры, творческое закулисье и обсуждения в моём ВК сообществе Juli Jem|Фэнтези-код. Подписывайся!