Детектор других миров. Леди Зеркальная

– Я знаю, что у трубки вы, глава магической мафии, сильнейший тёмный артефактор и контрабандист Вэнсбурга, дослушайте до конца, пожалуйста, – скоровогоркой выдала я. – Меня зовут Эмма, и я нуждаюсь в покровительстве. На меня охотится магическая полиция...
– А я в проблемах не нуждаюсь, – отрезал холодный голос главного противника закона. Я негромко выдохнула, не веря, что мне попался именно тот номер. Да, наверняка, это он. Тот, кто мне нужен.

– Вы убиваете меня, – между прочим, чистая правда, я не лгала! Если не найду себе надёжный приют, местные инквизиторы быстро приберут меня к рукам, а второй раз мой трюк, боюсь, их не обманет.

– Я же глава мафии, так вы меня назвали? – холодно ответил мужчина с тенью усмешки, раздражённо добавив: – Не тратьте мои драгоценные минуты напрасно. Бросайте трубку, или это сделаю я.

– Вы так и не узнали, за что на меня охотятся... – протянула нарочито медленно, торжествующе выпалив: – Редкий артефакт межмирового телепорта, известный также как Детектор других миров.

– Лжёте, – последовал незамедлительный ответ.

– А вот и нет, – мысленно уже праздновала победу, ведь за категоричностью скрывалось затаённое любопытство. – Я дам его вам во временное пользование, если...

– Раз вы позвонили мне, наверняка знаете и адрес, – перебил. – Явитесь в течение четверти часа – покажете артефакт. Минутное опоздание – пеняйте на себя.

– Спасибо, – успела добавить, прежде чем связь прервалась. Растерянно опустила телефонную трубку, думая, как добраться до незнакомого места. То есть, название я запомнила – Голден-стрит, и таблички на домах в помощь, но в какую сторону идти.

– Вы поможете мне, – послышалось вдруг оттуда, и я подняла трубку. Переспросила на всякий случай:

– Что?

– Если не солгали про артефакт, в обмен на покровительство станете моей ассистенткой, – отрезал собеседник.

– Хорошо, только от вас полная защита, оплата труда, охрана нашего общего артефакта, – протараторила на ультраскорости, а потом с той стороны раздались короткие гудки, и связь прервалась.

Я вышла из будки, часто дыша. И резко улыбнулась. Есть плюсы в том, чтобы эффектно сбежать из иномирного полицейского участка...

***
Два часа назад

Свет мой, зеркальце, скажи... А учитывая то, что из-за него и начались все неприятности – уместнее будет "мрак мой".

Дождь всё усиливался. Я ускорила шаг, плотнее укутавшись в пальто, и на всякий случай проверила, что карман пальто застёгнут – терять красивое карманное зеркальце не хотелось. Ярко-малиновый зонт не мешал каплям залетать под капюшон, что также не убавляло желания поскорее добраться до тепла и сухости. Автомобили окатывали брызгами прохожих, по земле барабанило третий час, и кто знал, что именно от хлюпающих под ногами луж стоило ожидать подвоха.

Я подумывала о чашке кофе в кафе неподалеку, когда земля резко ушла из-под ног, меня бросило вниз, а зеркальце, спрятанное в кармане пальто, вдруг неистово задрожало.

Сперва я решила  – дожили, землетрясение добралось и до нашего тихого городка, и попыталась выбраться. Безуспешно, падение началось. Но поразмыслить как следует не удалось. Всего пара мгновений, и меня выбросило на твёрдую и каменную поверхность. «Я не так глубоко под землёй», – подумала с облегчением, вставая и потирая спину, – «выбраться можно».

Но подняв голову, я не увидела ни намёка на небо. Мне предстал... потолок. Осмотревшись, я отметила закрытую дверь, каменные стены и пустой, холодный камин в углу, сделанный скорее для антуража. Зато на потолке горела электрическая лампочка, окружённая странными. Только я начала обдумывать вероятность существования первой в мире подземной выставки, незнакомые голоса неподалёку закричали, так подозреваю, в мой адрес:

– Она явилась! Живо! Живо!

Нет уж, такие приветствия для посетителей музея, пускай и незваных, слегка странноваты. Тайная лаборатория? И почему карманное зеркальце так вибрирует? Нет, это не землетрясение – как-то тихо, и других пострадавших не видать.
Пора бежать, но проблема в том, что вокруг только четыре стены да окно...

Дверь распахнулась, и в комнату, будто опаздывали на совещание, влетели двое мужчин в светло-голубых форме, один из которых подскочил к двери и завозился с замком, а другой проскользнул ко мне со спины и как-то резво завёл руки вверх. Зонт уткнулся ему в подбородок, но мужчину это не волновало.

– Вы случаем не обнаглели, господа? Кто вообще такие? – решила спросить открыто. Нужно потянуть время.

Мимоходом я отметила письменный стол, где стояла пустая кружка и скучная кипа бумаг. Ниже располагались выдвижные ящики. Взгляд задержался на плотно задёрнутых шторах, отчего непонимающе моргнула. Зачем в подземной комнате окно?

Вопрос оставили без ответа.

– Вы арестованы за применение Зеркальной магии, а именно – использование Детектора других миров, запрещённого законом межмирового портала, – неприветливо заявил тот, кто возился с дверью, и сделал шаг ко мне.

Что-о?
Наконец-то новинка)) Пойдёт на конкурс про ассистентку злодея. Будет выкладываться бесплатно в процессе до эпилога, 1 том бесплатный до конца дилогии, будущий 2-й - бесплатно в процессе. Времени на дочитывание немного, т.к большой объём - читайте, пока книга пишется. Буду рада поддержке истории и добавлениям в библиотеку)

> Арина: 01.07
Что он сказал? Межмировой телепорт? Я беру свои слова назад, всё-таки под землёй не только канализация, но и тематические шоу – между прочим, бесплатные. И с удовольствием поучастовала бы в квесте, ощутив себя в фантастическом или вовсе криминальном фильме, если бы не терзалась вопросом: как я так безболезненно и бесшумно проломила потолок, не оставив ни единой трещинки?
Меня опустили на не пойми откуда взявшееся кресло, не встретив сопротивления лишь потому, что у меня наметился менее прямолинейный план. Украдкой спрятала зонт за спиной, хотя предательски яркий малиновый оттенок не утаишь...
Не подозревая о моих рассуждениях, мужчины не отходили от меня ни на шаг и вопреки угрожающему взгляду, говорящему о серьёзных намерениях, даже не додумались защёлкнуть наручники или обезвредить меня.
Как глупо с их стороны.
– Любое лжесвидетельствование будет принято как сопротивление закону, отвечать можно только один раз, – сурово велел один. Я откинулась в кресле со скучающим видом, настроившись на допрос с пристрастием, но второй товарищ сам же оборвал представление на полпути – а жаль, я бы так повеселилась, остря с ними, что скучно не было бы всем. Главное, чтобы денег потом не затребовали за внеочередное посещение выставки...
– Прежде чем начать допрос, я как главный Страж Вэнсбурга приказываю отдать артефакт, – совершенно скучная фраза.
Это он про злосчастное зеркальце, что ли?
Я тут уже настроилась на вдохновлённую речь об упомянутом Детекторе, думала, удастся выяснить что-нибудь занимательное об артефакте. Интересно ведь, если это и правда магия, проламывающая потолки.
Как минимум равнодушную лекцию, и то что-нибудь можно бы почерпнуть! Да даже в вопросах порой таится ответ.
Но отдавать артефакт, ими же так расхваленный – нет уж!
На аниматоров двое незнакомцев походили всё меньше, кем бы они ни были, а были бы работниками музея, обращались бы вежливее. Пора сматываться из этого места.
В голове полностью перемешалось происходящее, и единственное, что я могла оценить здраво – опасную комплекцию мужчин. Раз допроса с пристрастием и лекции о межмировом телепорте, пора реализовать давно заготовленный план.
Посмотрим, так ли они умны, как и сильны.
Схватившись за горло, я резко разразилась кашлем и рухнула с кресла, не забыв одной рукой вцепиться покрепче в малиновый зонт. Люди в форме такого поворота не ожидали, но наивно поверили мне и осторожно шагнули вперёд.
Замечательно! Мне великолепно повезло. Осталось самое сложное... Справиться с ними. А потом понять, что за чертовщина происходит.
Когда они подошли для безопасное (для меня) расстояние и даже склонились, ч вскочила на ноги, не расправляя зонт, и оттолкнула двух мужчин к двери. Бросив импровизированное оружие на пол, обернулась, молниеносно схватила кресло и что есть силы ударила спинкой им в плечи.
Если меня и правда собирались лишить свободы как какую-нибудь преступницу, пусть подумают ещё раз. Даже если так, они из тюрьмы меня вышвырнут в первый же день!
Запереть помещение стоило понадёжнее. В любом случае падения было не избежать, и под собственным весом мужчины со вскриком грохнулись спинами об дверь и открыли её. Этого я и добивалась – опрокинуть мужчин, затем выпихнуть их в коридор. Не лежащие на полу и находящиеся в одной комнате со мной, они вполне себе боеспособны.
Пока не подоспела подмога, я нанесла ещё пару ударов креслом, чтобы отпихнуть их подальше, и для уверенности ткнула сжатым зонтом в ноги. Затем закрыла дверь и судорожно заперлась изнутри ещё раз. Как столь любезно продемонстрировали мне мужчины, замок ненадёжен, поэтому я несколько раз дёрнула дверь, прежде чем уйти от неё. Ключ – бронзовый, увесистый, металлический, я сунула в карман платья.
Из-за двери ожидаемо послышались возгласы о последствиях сопротивлении закону. Сердце зашлось в бешеном ритме. Кто эти мужчины, чего хотят от меня? Скучные для аниматоров, несерьёзные для полицейских, да и к тому же загадка совершенно целого потолка не давала покоя. > Арина: Неужели им понадобилось моё зеркальце, пробивающее дно в самом прямом смысле? Нет уж, оставлю такой сувенир себе, буду смотреться в зеркальце и вспоминать через пару неделек за чашкой чая о своих приключениях...
«Может, и не будешь, если не выберешься отсюда», – услужливо подбодрил внутренний голос.
Во мне проснулась запоздалая жажда действий почему-то именно тогда, когда враждебно настроенные незнакомцы оказались в коридоре. Я прекрасно понимала, что их бездействие ненадолго, и времени в обрез.
Чтобы унять дрожь в пальцах, пришлось занять руки. Других вариантов досуга, кроме беглого просмотра ящиков с периодическими отвлечениями на проверку двери, мне не предоставили, но я и чем есть довольна.
Кто знает, найду важные документы, карту подземной лаборатории (коридоров здесь наверняка много) или даже, как они говорят, артефакт!
А если я нечаянно провалилась в тайный ход и на потолке требовалось лишь нащупать люк, чтобы выбраться? Хм, просмотрю ящики и проверю как-нибудь.
При первом же взгляде на обнаружившиеся там документы у меня вырвался нервный смешок: всю бумагу стилизовали под викторианскую эпоху, только перьев и чернильницы недоставало. Старинные газеты с чёрно-белыми снимками, пухлые справочники с множеством закладок, исписанные размашистыми нечитаемыми каракулями блокноты... 
Самое забавное, что язык никак не походил на русский – другие буквы, но при этом я понимала его как родной. Ладно, насчёт спецэффектов разберёмся позже. > Арина: Надежда не угасала, интуиция так и кричала – в комоде должно быть что-нибудь полезное.
Я открыла последний ящик, и взгляд зацепился за броский заголовок на лежавшей сверху скреплённой куче листов – "Опаснейшие преступники этого столетия". Да уж, понятия мужчип о нарушениях закона не вызывали доверия. Сегодня – арест за честно купленное карманное зеркальце, а завтра каторга за расчёску?!
 
Затем следовал перечень имён, возраста, отличительных примет, написанный от руки – будто принтер у них не работал! Каждый пункт сопровождало чёрно-белое фото.
Со страниц на меня смотрели около полутора десятка людей, названных преступниками – впрочем, ошиблась, далеко не все изображённые снизошли до взгляда в камеру. Бегло просматривала предпоследний из пяти документов, параллельно думая, есть ли потайной ход или лучше проломить дверь, как вдруг увидела то, от чего выронила лист.
Свою фотографию, причём смотрела я аккурат в камеру!

Когда это меня успели запечатлеть без моего разрешения? Как ни всматривалась, фон оставался туманно-серым, не оставляя возможности идентифицировать место и время моего промаха. Я никому из подземной «полиции» не позировала! Или сталкеры заранее искали меня в соцсетях, оставив целое досье?
Так, при побеге отсюда требуется обязательно лишить непутёвых фотографов привилегии в виде моего снимка. Не заслуживают они.
После снимка шли размытые, но подходившие ко мне... приметы – именно так, хоть вешай листовки по столбам с надписью «Разыскивается особо опасная носительница карманного зеркальца». Я с трудом разбирала почерк, но прочла – высокая, стройная, каштановый оттенок волос, карие глаза... Действительно, описание нелишне, на чёрно-белом снимке видно разве что форму лица и волнистые локоны неопределённого оттенка. 
Цель такого сталкерства осталась неясна, пока не дошла до приписки в конце сводки и наконец всё поняла.
Эмма Крылова, двадцати трёх лет, мир Земля, уличена в хранении одного из экземпляров межмирового портала и использовании Зеркальной магии.
Вот в чём подвох. Как бы трудно ни было в это поверить, я – не на Земле и не под землёй, а в неведомой параллельной реальности, откуда попробуй выберись. Догадку подтвердили буквы, начав проявляться на бумаге, как по волшебству:
«Сейчас находится в охраняемой комнате, окружённой Стражами. Вооружена ярко-малиновой бомбой на палочке. Семейное положение уточняется...»
Я усмехнулась. Ну ничего себе! В этом мире не изобрели зонтов? И, взяв со стола странное приспособление вроде ручки с острым крючковатым стержнем, вывела «Обломитесь, за вас замуж не пойду». Звук вышел почти бесшумный, немного шаркающий, но терять ничего, обо мне и так знают.
Странный мир, зонтик считают оружием, а зеркальце вообще вне закона.
Закрыв ящики и прихватив кипу документов, содержащую мой снимок, имя и данные, я всё-таки не удержалась, бесстыдно запрыгнула на стол и дотянулась до потолка, щупая ладонями. Ожидаемо наверх люка, ведущего обратно на скользкий от дождя асфальтированный тротуар, не обнаружилось.
Хм. Спрыгнув на пол, достала уже не вибрирующее зеркальце, пощупав и ручку, и стекло, но обратно меня не перебросило. Как же мне вернуться?
Ну и ладно. Проверив, что изъятый ключ в кармане, зеркальце на месте и список досье – с собой, встала на подоконник.
В коридоре послышался шум, подозрительно напоминающий по звуку приближение той самой подмоги, что вскоре выломает дверь, и, вздохнув, таки вернулась к двери, чтобы поставить кресло и задержать мужчин хоть ненадолго. Решительно схватив кипу листов, услышала оглушительный удар в дверь, будто проламывали её увесистой железной битой, и незнакомые негромкие голоса.
Сейчас или никогда.
Распахнув занавески, я обнаружила за окном мощённую брусчаткой мостовую. Да и невысоко, всего этаж – два. Резко подёргав за ручку, я выругалась – закрыто. Тогда, сама укрывшись занавеской, с размаху ткнула в стекло остриём зонта. Осколки полетели во все стороны, попали в камин, а один опрокинул стоявшую на столе кружку, демонстрируя цепную реакцию во всей красе – куски чашки в полёте успели врезаться во все ящики поочерёдно. Не сдержала довольной улыбки при виде этого зрелища.
Под грохот разваливающейся комнаты я вместе с собственным снимком под мышкой и ярко-малиновой «бомбой» в руке прокралась по карнизу к водосточной трубе, проскользив лишь пару мгновений. Понимая, что она не выдержит, поспешно спрыгнула как Мэри Поппинс, предусмотрительно положив руку на карман с ключом и зеркальцем. То ли местные законы физики сыграли свою роль, то ли безумствовал ветер, но меня подхватило и понесло по узкой улочке между домами.
– Она сбежала! – раздался чей-то истошный крик из окна, несомненно, относящийся ко мне. Для кого афишировали столь досадное открытие, не имела ни малейшего понятия – пустые улицы намекали на не самый населённый район. – Сбе-жа-ла!
Так и хотелось поправить – улетела. И левитирую до сих пор, даже не падая.
В полёте я рассмотрела здание, куда меня переместило. Такое же старомодное, как и всё вокруг меня. На стенах висела вывеска «Участок Стражей Вэнсбурга».
Только не говорите, что здесь ещё и волшебство есть, и из-за угла запросто нападут, без предупреждения подчинят своей воле! Быстрее бы деться – неважно куда, главное, подальше от участка, где меня хотели арестовать и отобрать артефакт...
Я не сдержала ещё одного смешка от этого слова. Как магический предмет очутился у землянки? Глупости какие-то.
Но, как я поняла, именно зеркальце взяло, психануло да отправило меня в другой мир. Раз так, значит, можно и вернуться?
Я достала зеркальце из кармана и дотронулась до стекла несколько раз. "Полиция не стала бы охотиться за сломанным артефактом", – промелькнуло вялое в голове, – "или люди в форме вовсе не представители закона и под надуманным предлогом планировали похитить себе девушку на ночь, угрожая? Кто знает, как поведут себя иномирцы".
На артефакт не особо убедительные доводы эффекта не оказали. Следовало ожидать, что в обратную сторону мне так не повезёт. Да уж, чашки чая через две недели в своей квартире мне, может, и не видать, но я должна найти способ починить портал. Или же добыть другие экземпляры, если они есть...
«Чтобы меня снова похитили эти чокнутые, ага».
От осознания степени моего попадания в груди что-то оборвалось и полетело вниз, совсем как я недавно по водосточной трубе. Застрять в другой реальности на всю жизнь – такая себе перспектива. Нужно поскорее искать пути к возвращению, починить этот телепорт...
А ещё придумать, где переночевать – навряд ли поголовно все маньяки и помешанные, проблема только в деньгах.
На этой напряжённой ноте я с характерным звуком приземлилась на ноги, удержав равновесие, и самортизировала ладонями, вынужденно выронив зонт и документы. К счастью, меня отнесло на приличное расстояние от полиции, чтобы выиграть время.
С размышлениями о местных правоохранительных органах и о том, считается ли для них нормой арестовывать совершенно незнакомых иномирянок, или это я так "отличилась", я помчалась по скользкой, вымощенной камнем мостовой, освещаемой старинными фонарями. Страх не сковывал тело, напротив, только подстёгивал бежать быстрее.
Успокаивало то, что многих изобретений, скорее всего, нет, судя по слабому качеству фотографии. Но мысль, что существование магических артефактов с лихвой компенсирует недостатки в прогрессе, приводила в благоговейный ужас. Только бы не довелось на своей шкуре испытать то, каким образом применяют волшебство.
Вечерело. Я не удивилась бы, узнав, что уже заполночь. Ни в одном доме не горел свет. В такую ветреную погоду никто не рискнул бы выйти из дома.
«Это не стилизация», – мрачно подумала я, на бегу рассматривая фонари, – «а совершенно другой мир, где есть некие артефакты». Правда, неясно тогда, почему местная речь была мне понятна – как устная, так и письменная. Может, эти громилы из участка заранее позаботились о знании языка? Хотя нет, содержимое ящиков не предназначалось для прочтения мной, а, проводя подобную магическую операцию с мгновенным обучением языку, стоило предусмотреть, как я применю свои навыки.
Через час-полтора тревожных размышлений и бесконечных дёрганий головой в проверке, есть ли погоня, когда быстрый бег давно сменился ленивой трусцой, я, наконец, перешла на шаг. Судя по крику из окна, моё исчезновение недолго оставалось без внимания. Что делать? Магическая полиция явно сильная, раз заранее подготовились к моему появлению, а может, и вообще подстроили этот телепорт. Неизвестно, сколько времени пройдёт, но они доберутся до меня.
Я осмотрелась. Меня принесло на незнакомую площадь. Вывесок с магическим освещением, манящих зайти внутрь, уже не было, только старинные фонари. Я метнулась, не зайти ли в трактир – так хочется в тепло! В одном платье и колготках становится холодно... Мотнув головой, я одёрнула себя – навряд ли у основателей трактира принято угощать подозрительных незнакомок. Да и как только увидят меня, исцарапанную, растрёпанную, не исключено, что с радостью сдадут стрижам во второй раз, ещё и дорого.
Ой, то есть Стражам. Впрочем, зачем? Им подходит. Я слышала, стрижи – птицы крикливые, вот и за полицией теперь закрепится прозвище.
Возвращаясь к трактиру, раз идти туда пока не стоило, остаётся изучить, что у меня было.
Обессиленная от забега, я рухнула на лавочку, положив рядом сложенный зонтик, и перелистала кипу бумаг. Ничего полезного в документах не значилось. Под снимками находилось то же самое, что я прочитала ниже своей фотографии – имя, возраст, приметы, чем провинился, с единственным отличием – наличие номера телефона. Это меня удивило. С каких это пор «опаснейшие преступники Вэнсбурга этого века» раздают всем визитки и услужливо вносят свои номера в телефонные книжки?

Пока я дошла до ближайшей видимой телефонной будки короткими перебежками через закоулки, прошло десять минут. И теперь мне оставалось дойти до неведомой Голден-стрит всего за четверть часа, иначе... представлять не хотелось.
Я склонялась к тому, что господин Роксинг пусть и поторопил меня, чтобы не расслаблять, но и ценный Детектор навряд ли упустит.
В слабой надежде найти затерявшуюся карту города или пометки от руки перелистала документы, но безуспешно. На том, что я чудом сбежала из отдела полиции, раздобыла телефонную книгу со снимками преступников и до сих пор не наткнулась на преследователей, везение заканчивалось. Прохожих нигде не обнаружилось, указателей тоже – сплошь тихие пустынные улочки, намекающие, что попала я не в спальный район, как многие соотечественницы из книг.
И что мне теперь делать?

Придётся пойти на риск всем и зайти всё-таки в трактир, как ни забавно, но единственное скопление людей. Не стучаться же в квартиры? Прогонят мигом.

Оглянувшись ещё раз, я стремительным шагом направилась обратно, по пути судорожно припоминая дорогу к площади. Теперь меня подгоняли не только опасения быть пойманной, но и мысль о том, что у меня есть меньше пятнадцати минут, чтобы добраться до Голден-стрит.

По пути вспоминала, как читала бумаги, сидя на лавочке и выбирая, кого ошарашить приятным известием с вечерка пораньше. В первую очередь искала не просто надёжного покровителя, а того, кто найдёт способ для повторной активации телепорта. Вспомнила, как те мужчины назвали зеркальце – артефакт, будто древнюю археологическую находку. А может, так оно и есть. Как-то не интересовалась биографией изобретателей, когда моя свобода стояла под угрозой.
Раз выяснилось, что Детектор других миров работать по назначению отказывается, а подать жалобу, собственно некому, самое время проверить обширный список резюме на предмет тех, кто работает с артефактами. Я фыркнула. С одной стороны – приметы, с другой – на самом деле, резюме.
Владельцев Детектора я ещё при первом обыске не нашла, но наверняка мой портал не единственная разновидность магических приспособлений, и есть мастера, специализирующиеся на подобном.
С колотящимся сердцем отметала кандидатуру за кандидатурой. Молодой статный мужчина с крашеными белыми волосами, видимыми даже при плохом качестве, длиной до плеч привлёк необычной шевелюрой, но в его описании не говорилось ни слова про артефакты. Высокий человек с бледным худощавым лицом насторожил одной внешностью, изучать его грехи перед местными стрижами я даже не стала. Такие из разведчиков и двойных агентов, что незаметно пробираются всё ближе, чтобы нанести удар. Неожиданно, молодая женщина среди представителей сильного пола. Холодный, чуть снисходительный взгляд и вызывающе скрещённые на груди руки говорили о тяжёлом пройденном пути, внутри что-то невольно дрогнуло, когда я посмотрела на неподвижный чёрно-белый портрет. Какой-то потаённый уголок души она во мне задела.
Не убийца, не грабитель, не контрабандистка, а именна та, ко мне нужен.
Пока неожиданно усомнилась, стоит ли обращаться к ней, и размышляя над загадочным определением "тёмный", взгляд упал на номер один в списке опаснейших преступников. Молодое лицо с серьёзным взглядом и тенью холодной усмешки на губах принадлежало сильнейшему тёмному артефактору и ведущему магическому контрабандисту. Невольно фыркнула – попади и зобр

Удивительно, но именно это и помогло мне добежать до площади, ни разу не споткнувшись и ничего не выронив. Трактир под названием "Волчий хвост" я нашла быстро – вывеска по-прежнему приветливо подсвечивалась тёпло-жёлтым светом. Странное дело, надпись была не на русском и не на английском языке, но я прекрасно понимала написанное.

Открыв тяжёлую каменную дверь, издавшую протяжный скрип, я выдохнула – посетителей хватало. В трактире было шумно, мрачно, остро пахло травами, специями и перегаром, помещение освещали такие же лампы, какие я видела в участке, но попроще и поменьше. Столы ломились от пустых бокалов и бутылей с алой жидкостью, похожей на вино.

– Извините, – произнесла громко, не забыв спрятать документы и зонт за спину, – не подскажете дорогу до Голден-стрит?

На меня с любопытством обернулись десяток голов – лысых, кучерявых, раскрасневшихся. Из-за барной стойки вышел низкий, в потрёпанной зелёной рубахе мужичок, по пути бросив что-то через плечо другому бармену, высокому и бородатому. Я слышала, как обо мне шептались, ловя по возможности каждое слово.

– Она из другого города?
– Тёмная!
– Тёмных артефакторов среди женщин нет, остолоп!
– Мало, но они есть. Не светлая же? Зачем иначе ей на Голден?
– Скажи ещё, что Зеркальная!
Бармен сообщил мне, что проведёт до улицы.
– Благодарю, но я бы предпочла узнать дорогу, – мягко отказалась от сомнительного сопровождения.

– Мой долг помочь прелестной госпоже, – заверил тот, чуть приклонив голову. –  Мне известен кратчайший путь.
И не пошла бы с этим типом, но умеет же он настаивать. У меня времени в обрез. 

– Ведите, – сказала я, и мы вышли из трактира. – Мне нужно добраться туда за десять минут. Это возможно?

– Не беспокойтесь, – тем же низким, ворчливым басом проговорил мужичок, ритмично постукивая тростью по мостовой. На нём было пальто до колен и высокие кожаные сапоги. – Откуда вы?
– Прямо из полиции, – фыркнула.

Не разговаривая, мы миновали переулок, другой, третий. В напряжённом молчании прошло десять минут, как он остановился и зачем-то продолжил стучать тростью. 

– Что вы делаете? – не поняла я. Бармен не ответил, и тут мостовая под ногами стала скользкой и холодной. Она заледенела! Камень превратился в лёд!

– Пронырливая полицейская ищейка!
Запоздало поняла, как двусмысленно прозвучал мой ответ.

– Сам вы стриж! Сумасшедший, расколдуйте обратно.

Я попыталась дать этому подлому предателю зонтом, но потеряла равновесие быстрее, завертевшись на месте, и рухнула. Меня потащило ногами вниз, платье тут же намокло и прилипло к спине, в волосы забились льдинки. Похоже, это колдовство – скорость увеличивалась, будто я катилась с горки. Мне не остановиться. Чёрт!

В отчаянии бросив впереди себя зонт, планируя врезаться и остановиться, я услышала властный, холодный голос: 

– Это моя будущая помощница, Вэлфилд.

Подо мной вновь стало шершаво и сухо, и я моментально вскочила на ноги. Тук! – брошенный мгновение назад зонт достиг цели и громко воткнулся острием в землю. Прямо у ног незнакомца.

– И вам доброго вечера, Эмма, – прохладно произнёс мужчина, толкнув ногой зонт. Я подошла к нему и внимательно взглянула в глаза, остерегаясь ещё одного обманщика.

– Э-э-э... – немного растерялась, не зная как к нему обращаться. Простите, вы случайно не глава магической мафии, стоящий у полиции на первом месте в списке преступников?

– Забирай свою пушку и бери меня за руку.
Я, подавив желание рассмеяться, подобрала зонт и документы, выпавшие ранее, и протянула руку боссу магической мафии Виллентайну Роксингу – так, по крайней мере, я прочла в описании...

– Не верьте ей, господин, это ищейка из полиции, у неё под мышкой досье на вас! – слабым голосом возразил незаметно подкравшийся к нам бармен. Роксинг, не давая мне руку, перевёл на подчинённого раздражённый взгляд. А бармен не отводил взгляда от зонта, добавив: – Она хочет убить вас этой розовой пушкой!

Я не выдержала и беззастенчиво расхохоталась, выронив документы. Ну дожили! Как будто меня не пытались арестовать, обокрасть и расшибить об этот чёртов лёд. И всё это за несколько часов!

–  Глупец! – припечатал Виллентайн, и я, продолжая смеяться, снова перевела взгляд на него. В чёрных брюках и лаконичном тёмно-синем пиджаке, он выглядел гораздо серьёзнее, красивее и моложе низкого бармена. Высокий, темноволосый, с пронзительным взглядом, от которого плитка запросто заледенела бы снова – не так я представляла себе преступника... – Может, стоило превратить в лёд вас, Эмма? Тогда вы бы наконец вспомнили о моём присутствии, – резко произнёс он и всё-таки схватил за руку, не занятую зонтом.

По и так замёрзшей коже тут же пробежали мурашки. Меня обхватил сам лёд, не меньше. Тогда почему пальцы вдруг... потеплели? 

Вздохнув, я потрясла малиновой "пушкой" прямо на бармена, чтобы сбросить остаток грязи. Мужичок, не отрывая округлившихся глаз с бедного зонта, тихо взвизгнул и попятился:

– Она всё лжёт, господин, она...

– Замолчи, Вэлфид! И отойди подальше, – по-прежнему держа меня за руку, проговорил Роксинг. Документы валялись на полу, никем не замечаемые, и даже я забыла про них, думая о Роксинге...

Мужичок засопел и неохотно, но моментально отступил ещё на шаг – честно, рядом с высоким, властным, холодным мужчиной к низкому бармену как никогда подходило слово "мужичок". 

Я вдруг вспомнила, из-за чего босс магической мафии соизволил мне помочь, и, бросив зонт, достала и протянула ему карманное зеркальце.

Бармен сдавленно ахнул, но говорить опасался. Ни я, ни его господин не обратили на него внимания, единодушно смотря на зеркальце.

– Настоящий, – проговорил босс магической мафии, с плохо скрываемым восторгом взяв зеркальце за ручку, и поднял его перед собой. Я заглянула ему через плечо. О, в отражении Виллентайн Роксинг был ещё прекраснее, чем в реальности – нечестно, так не должны выглядеть преступники! И тут мужчина перевёл взгляд на меня, сжав руку ещё крепче.

– Посмотрись в него! – скомандовал он, и я, моргнув, впилась взглядом в стекло зеркальца. Оттуда на меня смотрело моё собственное отражение, только с одним "но"...

– Откуда там такое мрачное чёрное платье? На мне вообще-то синее! – возмутилась я, присмотревшись внимательнее. Мужчина сдержанно вздохнул и зачем-то потряс руку, которую по-прежнему не хотел отпускать.

– Артефакт никогда не отражает лиц. Он должен оставаться беспристрастной зеркальной гладью, – проговорил тот прохладно.

– Это подделка! – не смог сдержаться коротышка.

– Молчи! – единогласно посоветовали мы ему. Мужчина посмотрел на меня, приподняв брови, и повернулся к коротышке.

– В ненастоящем стекле отражение не изменяется, – недовольно отчеканил и перевёл взгляд на зеркальце. – Поломано?

– Ещё вчера не подавало признаков жизни. Зато несколько часов назад сработало, – заверила я. – И вместе мы сможем починить его. Если, конечно, вы согласитесь стать моим покровителем, – коварным тоном добавила я. И легонько сжала его руку.

– Вэлфилд! – рявкнул... как его звали? Всё мигом вылетело из головы, когда мужчина высвободил свою руку и направился к позабытому всеми толстячку. Да у него даже походка быстрая и изящная, а не крадучись, как положено преступнику!

Вспомнила! Лента. Что-то такое точно было в его имени... или... чёрт, что со мной происходит?

– Но господин, она же вас убьёт, – предпринял последнюю жалкую попытку коротышка, после чего был огрет ещё одним... замораживающим взглядом и одарен советом не спорить с начальником.

– Мы с вами на одной стороне, Вэлфилд, перестаньте шугаться, – с деланным высокомерием пропела я ему и как бы невзначай подняла с земли зонт.

– Ты! Доставь свежей еды и питья, да немедленно.

– Понял, понял, господин, – добавил тот и, бросив презрительный взгляд отчего-то на меня, скрылся с глаз. Подняв и документы тоже, я протянула руку мистеру Ленте.

– Согласны? Спрячьте меня от полиции?

– Что ж, Эмма, – сделал акцент на моём имени, – тогда с этого дня вы – моя помощница и подчиняетесь моим приказам.

– Надеюсь, называть вас мистер Лента не обязательно? – пробурчала себе под нос, но обаятельный преступник все равно услышал. И резко схватил меня за руку. Я только успела вздохнуть – и мостовая куда-то исчезла, в ушах засвистел воздух, а через мгновение меня выбросило снова в новое место. Может, хватит уже телепортов, а?

– Как вы меня узнали? – спросила я у босса магической мафии, поднимаясь с пола. – По голосу?
А что, нужно же обезопаситься – вдруг где-то наследила в новом мире.

– Так же, как и вы меня, – холодно ответил он, не разуваясь.
– И как это понимать? – поинтересовалась с проскользнувшим в голосе вызовом. – Лично я запомнила вашу внешность из досье...
– Спасибо, знаю, что незабываем, – невозмутимо проговорил этот Лента.
– Да пожалуйста, хоть каждый день напоминать буду, – не осталась в долгу, ехидно ответив.
Я тоже не стала снимать ботинки – нас переместило в просторную, но крайне прохладную комнату. Камина не обнаружилось, ровно как и странно искрящихся лампочек из отдела стрижей. Почему, интересно, в лаборатории артефактов не проведено электричество?
Хмыкнула – всё-таки с первоначальной версией подземной организации я не промахнулась, только с местоположением – не у полиции, как сперва решила, а у её противника. Мы определённо находились под брусчаткой, судя по отсутствию окон.
На каменных стенах, помимо приделанных каким-то образом свечей, были подвешены на крючки с виду обычные предметы, наверняка артефакты: крошечное рубиновое кольцо,  небольшая деревянная палка с круглым отверстием на кончике и простой меховой шарф тёмно-синих цветов. А что – даже преступникам нужно одеваться по погоде. Особенно господину Ленте. Он и так холодный, а если ещё и замёрзнет...

– Почему не поверили бармену, что я из стрижей? Незнакомка, пусть и показавшая Детектор, может оказаться шпионкой, – перевела тему, случайно выдав вслух придуманное мной же прозвище.

– И притащить за собой свидетеля с враждебной полиции стороне? У меня немного больше развита память на голоса и логическое мышление, чем вы думаете. А не слишком ли много чести ищейкам? – холодная усмешка. – Они птицы невысокого полёта, а стрижи парят в воздухе по десять месяцев.
– Пусть, зато крикливые, как и настоящие животные, – вставила, изумлённая тем, как быстро мужчина разгадал мой ребус. Или здесь магия чтения мыслей? Не похоже, 
– Я могу только порадоваться вашему остроумию, раз вы не провели аналогию с кудахтаньем кур, – фыркнул, – но ищейки даже наблюдать тайно не научились.

– Вы...

– Да, давно. Стрижам пора бы научиться вести свою деятельность , но единственное, что остаётся в тени, похоже, разработки нового оружия. Пушку вы оттуда взяли? Другие экземпляры видели или только этот? – вновь перевёл взгляд на мой зонт.

Я усмехнулась себе под нос.

– Это не пушка. Это зонт. Для защиты от осадков.

– Раз так, мне не хватает такой многофункциональной вещи, – он, похоже, рассматривал все вещи только с одной точки зрения –  хорошее ли это оружие. – Вы не могли бы захватить запасную?

– В полиции не знают о зонте. Он принадлежит мне.

– Раз так, вы не будете возражать против некоторой маскировки, – равнодушно произнёс мужчина, без разрешения взял у меня зонт и достал деревянную палку. Коснувшись зонта,  изменил его малиновый цвет на мрачный чёрный и повесил её обратно – на крючок.

– Я буду возражать против любых действий, не обговорённых в контракте. Где подписать договор?

– Здесь. Наденьте это, – мужчина кинул мне рубиновое кольцо, я натренированным движением словила его на лету и напялила на безымянный палец. Ничего себе, оно узкое, едва палец не сдавило.

Мужчина, одарив меня ещё одним прожигательным взглядом (за что?!), велел с лёгким пренебрежением:

– Отойдите в центр комнаты, чтобы не перевернуть здесь всё во время ритуала.

Нахал! Когда он это произносил, мы, вообще-то, толпились на выходе вдвоём!

Помедлив, я всё же последовала за Виллентайном, отмечая, что его ботинки изящно, тихо скользят, как коньки на катке, а мои туфли громко отстукивают ритм. И вот на кой чёрт мне такие мелочи?

Когда мы оба остановились, мужчина зачем-то протянул вперёд свою правую руку. В полумраке блеснул рубин, и я заметила на его безымянном пальце такое же кольцо.

– Вы женаты? – брякнула я, не подумав, после чего осознала, что парный артефакт надет на мне. Выдержав долгий высокомерным взгляд мужчины, я спросила: – Что за приспособления?

– Предметы, символизирующие связь двух заключивших контракт, – равнодушно отчеканил Виллентайн, как текст из учебника. – Загораются ярко-красным и нагреваются при нарушении условий. Нельзя снять, изменить форму и размеры или уничтожить до завершения контракта.

– Завершения? Когда договор аннулируется? – переспросила я, думая, что здесь волшебство сыграет хорошую роль и даст полную гарантию защищённости. 

– Если срок не обговаривается заранее, то никогда, – так же равнодушно ответил Виллентайн и скомандовал: – Вытяните правую руку и дотроньтесь, чтобы создать связь.

Я сделала, что он сказал, и почувствовала резкое жжение в безымянном пальце.

– Каждый по очереди выставляет условия, – распорядился Виллентайн. – Нарушить их нельзя. Магия не прощает ошибок. Даже случайных.

Эти слова прозвучали как-то жёстко и одновременно... волшебно.

я? У меня немного больше ума, чем вы думаете, – вызывающе ответил тот. – Откуда у вас досье? – произнёс он уже равнодушнее.

– Украла, – коротко ответила я. – Из участка, куда меня телепортировали. В документе были мои приметы и снимок, и оставлять все данные для своего розыска небезопасно.

– Там же вы взяли и номер телефона, – сдержанно кивнул мужчина. – Из графы "Тайное наблюдение" под номером один. 

– Раз вы так обеспокоены моей личной жизнью, – продолжил мужчина с ехидным смешком, – выставляю условие первым – я, к вашему сведению, не женат и что-то менять не собираюсь. Любое вмешательство и разговоры на эту тему недопустимо.

– И вы тоже не пересекайте личные границы и не затрагивайте скользкие темы без моего разрешения, – мгновенно откликнулась я.

Кольцо вспыхнуло рубиновым при моих словах, когда же заговаривал Виллентайн, моё потухало, а на нём загоралось, подобно светофору, его кольцо.

– Никто ни при каких обстоятельствах не имеет права пресмыкаться перед людьми в форме и попытаться продать друг друга их приспешникам, – ледяным тоном отчеканил Виллентайн, раздражённо сжав безымянный палец: его кольцо тоже разогревалось.

– Покушаться на жизнь, здоровье, репутацию, честь и достоинство другого недопустимо, – добавила я поспешно. Кольцо замерцало красным, не прекращая разогреваться. 

– Порча и любые манипуляции с личным имуществом без ясно выраженного разрешения запрещены, – произнёс Виллентайн, бросив взгляд на висевшие на стене артефакты. Я вспомнила про зеркало и сказала:

– Нельзя совершать что-либо с Детектором других миров без ведома другого, пытаться нанести вред артефакту, сообщать третьим лицам о его существовании в любой форме, а также обязательно уведомить другого, если портал заработал.

– Строго пресекается дважды выраженный отказ на приказы Виллентайна, – перешёл мужчина к личной выгоде. Я ответила тем же:

– Виллентайну необходимо содержать Эмму Крылову в обмен на помощь в работе, при всех обстоятельствах предоставлять полное покровительство и защиту, обеспечивать провизией и питьём, разрешать пользоваться ванной комнатой.

– Никогда не лгать Виллентайну Роксингу, – коротко заявил мужчина. Сердце перехватило – я не знала, но была точно уверена, что договор подходит к концу. Кольцо так нагрелось, что, казалось, вот-вот лопнет. 

– Никогда не предавать Эмму Крылову, – вылетело у меня. Из обоих колец одновременно вылетели горячие красные молнии и с треском встретились друг с другом, образовав радугу. В точке соприкосновения произошёл взрыв, накалившееся до невозможности кольцо чудом не прожгло кожу; по запястью, которое по-прежнему сжимал Виллентайн, пробежали мурашки, не имевшие отношения к температуре. 

Горячий электрический шар, зловеще увеличиваясь в размерах, шипел и трещал, я уже и забыла, что в комнате было прохладно. Что там! Как бы я хотела снова вернуться в лёгкий морозец. Вокруг нас двоих словно сформировалась невидимая, но ощутимая аура, тяжело давившая внутрь. Единственным, на что я могла смотреть без риска обжечь веки, были глаза Виллентайна, холодные, но напряжённые, сосредоточенно наблюдавшие за шаром, что рос и рос, как большой пузырь, и грозился дотянуться до кожи. Дышать было сложно, напряжение росло, треск становился всё громче, и тут...

С протяжным "Бум" шар наконец-то лопнул, разлетевшись на мириады красных частиц и оседая по комнате. Кольцо сжало палец как никогда. Мы с Виллентайном одновременно выпустили руки друг друга, и я закашлялась, тряся ладонью с этим дурацким ювелирным изделием в непроизвольных попытках избавиться от него – так он разогрелся. Похожее ощущение было, когда дрожало зеркальце, но не настолько острое.

– А с чего это ты должен спрашивать дважды? – спросила я со смешком и тут же прикрыла рот другой рукой.

– Чтобы ты услышала и было кому соглашаться, – едва усмехнувшись, ответил мужчина. Я подошла к зонту и докоснулась до него: вот же зараза! Додумавшись до контракта хоть минутой раньше, он бы не смел и прикоснуться к "пушке" сейчас.

– Итак, я официально даю тебе разрешение дотрагиваться до моего имущества на одну минуту. Чтобы вернуть зонту малиновый цвет, – заявила я с вызовом. – Как отличать его, если он сливается с тобой – весь чёрный!

Мужчина собирался ответить, но тут сзади раздалось какое-то шевеление и возня.

– Вэлфилд, когда ты научишься приветствовать своего начальника вслух? – холодно осведомился Виллентайн.

– И его помощницу желательно тоже, – добавила я, разворачиваясь. Про зонт было забыто – временно, ведь в большой сумке, которую телепортнувшийся коротышка волочил по полу, топорщилось что-то аппетитное и горячее.

Контракт заключен, теперь можно и поесть, не опасаясь, что тебя отравят.

– Удобно иметь своего человека в трактире. И еда под рукой, и слухи-сплетни как на ладони, – оценила я, когда в соседней комнате, трапезной, на стол разложили промасленные пакеты с жареной курочкой и салат из говядины и помидоров, подали столовые приборы и салфетки.

– А ещё удобно, когда незнакомки не пытаются отдавать приказы твоим подчинённым, – отчеканил Виллентайн, беря в руку вилку и протыкая ею окорок.

– Что? Я не командовала барменом, а отвесила пару колкостей, но тот заслужил. Он хотел убить меня! – перешла я оборонительную позицию. – Без поводу заколдовал плитку так, что она превратилась в лёд, чтобы я разбилась о него. Вы сами это видели – действия вашего слуги несли угрозу для моей жизни и здоровья.

– Вэлфилд обвиняет тебя в том же. Забавно, не так ли? – ответил Виллентайн, не выражая ни иронии, ни усмешки, ни переживаний. Он ни разу не заговорил во время трапезы и на мои вопросы откликался сдержанно. Главное, не забывать, с кем связалась. Да, договор заключили, но лазейку найти всегда можно – тем более, он же преступник!

– Я заявила ему, что из полиции, чтобы не вызвать подозрений. И кстати об этом – вы сами сказали, заподозрить в человеке, потащившего свидетеля, чтобы тот подсказал дорогу... Глупо.

– Давайте не будем обсуждать моих подчинённых, – отрезал мужчина.

– Такого пункта в договоре не было. На мою жизнь и здоровье было совершено намеренное покушение и поверьте, пара неприличных фраз, сказанных не на пустом месте, хорошая плата. А переходить границы и брать на себя обязанности руководителя я вовсе не собиралась.

– Вот и не собирайтесь. И доедайте быстрее, рабочий день начинается завтра в шесть утра.

– Да, кстати, о рабочем дне. В чём заключается наша цель? И мои обязанности, в чём они состоят? Не убивать, надеюсь?

– Так ты веришь россказням о массовой резне, которую устраивает тайная организация с целью загрести себе побольше? – неприязненно фыркнул Виллентайн. – Я бы предпочёл помощниц большего ума.

– Да не слушала я ничьих сплетней! – возмутилась я. – Ваши обвинения беспочвенны. С каких это пор запрещены обычные бесхитростные вопросы?

– Организация занимается поиском общественно опасных магических принадлежностей...

– И присваивает их себе?

Отложив еду, мужчина сверкнул глазами.

– И устраняет тех, кто применяет их в мерзких целях против организации.

– За это вас записали боссом магической мафии? – воскликнула поражённо, прожевав салат и приступив к мясу. – Ничего себе.

– Только не делай из нас ромашек. Наши цели прямо совпадают с теми, которые обозначают перед собой полицейские – предотвращение общественно опасных деяний и изъятие орудий, применяемых для этого, отличаются лишь исполнение и методы. У нас нет принципов. Правила – не для нас, – жёстко произнёс Виллентайн и добавил: – Твоими обязанностями на завтра будет рассортировать отчёты и написать новый, учитывая последние обстоятельства.

– О Детекторе других миров, – не долго думая, ответила я. – Но, подождите. Он не является собственностью организации...

– И принадлежит нам обоим в равной степени. Именно из-за наличия у тебя артефакта, – хмыкнул самодовольно Виллентайн, – я согласился сделать одолжение.

– Я помню, – терпеливо отозвалась, – но для чего вносить артефакт, если он временно нерабочий?

– В базе обозначены не только общественно опасные магические принадлежности, находящиеся в собственности организации. Требуемые и планируемые к немедленному изъятию и обезвреживанию, потенциально опасные общественные принадлежности и черновики разработки новых уникальных технологий –  в папке отчётов об ООМП. В архивах собраны данные об изъятых магических принадлежностях – ИМП. 

– И вы согласились принять под свои знамёна незнакомку только из-за одного несчастного... ООМП?

– Любой двойной агент не согласился бы на магический договор без срока давности, который нельзя нарушить. Полицейская ищейка не привела бы с собой свидетеля. И, наконец, шпион не раскрыл бы вражеской стороне секретную разработку нового оружия полиции. Нужны ещё доказательства или ты уже убедилась в своей невиновности?

Опять он про зонт! В упор отказывается верить в безобидную сторону его предназначения. Чтобы не рассмеяться, занялась отрезанием куска курочки. Но следующие слова Виллентайна вовсе не прибавили мне веселья...

– Раз убедились, продолжим разговор. Необходимо приступить к работе над артефактом как можно скорее, пока о вашем местоположении не пронюхали ищейки. Завтра после обеда приступим к экспериментами над Детектором других миров. 

– Что? – уверенная, что ослышалась, я вскочила из-за стола. – Как... как вы смеете? Не надо ничего делать с ним, мы же его сломать можем.

– Да ну? – вкрадчиво проговорил Виллентайн. – Я смею? Помнится, именно из-за артефакта я дал согласие помочь. И вы всё ещё считаете Детектор только своим, не признате собственностью организации, – заключил мужчина. – Единственное, что вы можее предложить в обмен на покровительство, раскрытие тайных планов и принятие на работу без собеседования – артефакт. И отстаивать его неприкосновенность, значит отказаться от покровительства.

Внутри меня что-то дрогнуло. Почему? Потому что я понимала – это и есть без обиняков правда. Артефакт нужен мне, чтобы вернуться домой, я стремлюсь к тому, чтобы активировать его снова. Но холодно-издевательский тон... 

– Я не поняла. Вы снова пытаетесь обвинить меня без оснований, на этот раз – в односторонней выгоде сделки, от которой у вас была замечательная возможность отказаться, а также – ещё одна возможность выставить абсолютно любые требования во время магического договора. И вы ею воспользовались.

– Верно. Не будет лишним напомнить, на каких условиях была заключена сделка. Артефакт. Он не ваш и не мой, он наш. О, нет, подождите, – холодно, беспристрастно произнёс он. – Если вы так печётесь о сохранности и неприкосновенности своего зеркальца, давайте, я вообще не буду трогать его? Конечно, он не заработает от этого, зато никакого риска, что артефакт пострадает от моих рук.

– Нет, конечно, – запротестовала я и тоже отложила еду. – Мы будем вести работу над артефактом вместе.

– Именно. Единственное условие, совпадающее у обоих. Мне – по очевидным причинам, а вам... Чтобы не гадать,  проинформируйте прямо, зачем вам чинить артефакт, – сказал холодно.

– Я бы предпочла начальника большего ума, – передразнила я. – Чем поломанный кусок стекла краше работающего?

– Защита от полиции, – мгновенно отреагировал тот, внимательно рассматривая меня. Как бы выискивая причину, по которой я лгу. – Ищейки не смогут доказать твою виновность, когда не подтверждена подлинность запретного объекта. Не реагирующий на прикосновения артефакт классифицируется как подделка.

– Вы правда предполагаете, что ищейкам, – с нажимом произнесла это слово, – нужен повод?

– Всем официальщинам вроде них нужен повод, – прохладно заявил Виллентайн. – Лишь прикрытие для тех мерзостей, которые они творят. Это те, кто действует тайно – и свободно, не скованы принципами и правилами.

– Вот, – ухватилась за спасительную нить, – для чего мне объясняться, если наша тайная организация не подчиняется каким-то общепринятым правилам и законам? Мне так захотелось – я и делаю.

– Это мой вопрос к вам, как к помощнице, – по-прежнему холодно произнёс тот. – Ваша выгода с чудесного воскрешения объекта.

 – Слушайте, снова вы со своей "личной выгодой". Мне достаточно покровительства, обеспечения и содержания. Не думаю, что такие разговоры имеют прямое отношение к моим рабочим обязанностям. К тому же, почему бы мне не хотеть починить его для подробного изучения?

– Раз вам этого достаточно – прекрасно, – наконец отстал Виллентайн. – Завтра к обеду проставьте подписи во всех непроверенных отчётах, лежащих в отдельной стопке, и представьте полный отчёт об объекте. Все измерительные приборы ожидают вас на рабочем месте.

– И фотоаппарат тоже? – уточнила я, вытирая лицо и руки салфетками. – В досье полиции были приложены чёрно-белые снимки тех, за кем они наблюдают.

– Нет, фотографии не должны просочиться на поверхность, а риск этого слишком велик.

– Полиция и так знает о том, что я владею им, – возразила я.

– Эти ищейки? И ты думаешь, они радостно поделятся этой информацией со всем миром? Полиция вообще привыкла знать всё. Как они думают. Не нужно облегчать им задачу и предоставлять ещё и снимок Детектора других миров, который можно распространить по всему отделу.

– Нет, – осенило вдруг меня, – не видели, но как-то догадались о том, что я его использую. Значит, составлю отчёт без фотографии. Какая ещё информация должна быть? – уточнила, чтобы знать заранее.

– Объём, масса, материал, цели применения, кодовое название – для беглых упоминаний в диалогах без конкретных обозначений, опасность по десятибалльной шкале, количество экземпляров в мире, известно ли полиции о существовании артефакта и кое-какие другие технические характеристики, – отчеканил Виллентайн.

– Тогда ещё один вопрос. Когда мы начнём совместную работу над артефактом?

– Работа над артефактом – это и есть эксперименты.

– Но какие?..

– Узнаете завтра.

Я загорелась нетерпением поскорее приступить к отчёту.

Тут в комнате появился коротышка-бармен Вэлфилд. Он, не говоря ни слова, взял пустые тарелки, столовые приборы, использованные салфетки и пакеты, после чего удалился в том же направлении.

– Благодарю за ужин, – крикнула ему вслед, но не уверена, что он расслышал. Скорее всего, уже выбрался на поверхность.
На поверхность...

– Сюда никак не попасть обычным людям? Потайных ходов нет?
– Для начала, им необходимо преодолеть автоматическую ледяную ловушку длиной на всю улицу. Но и это не всё. Люк хорошо замаскирован.
– Тогда, кажется, у меня есть идея, как встретить драгоценных гостей в форме, – хитро проговорила я. – Итак, где эта волшебная кнопка? 

На удивление, после позднего ужина не было никаких происшествий. Организация оказалась большой, с множеством комнат без коридоров, связанных только дверьми. Виллентайн провёл меня до своей комнаты и показал, где ванная.

Также мне выдана запасная одежда и белье, полотенце, ароматное мыло и подобие зубной щётки, только неуклюжее и длинное. Это стало последним толчком к моему осознанию – я в другом мире. Мне это не снится, я не в подземном музее. Я правда в параллельной реальности. Осталось выяснить, почему обычное зеркальце, служившее верой и правдой много лет, вдруг взбуянило.

Будильников здесь не было, но меня обещали разбудить ровно в шесть утра. Только я положила голову на подушку и собралась о чём-то подумать, как меня уже тормошили.

Продрав глаза, я увидела, что свечи в комнате ещё не включили. Меня встретила темнота. Тот, кто разбудил меня, уже ушёл.

Вчерашнее платье, прополоснув водой и мылом, я оставила сушиться в комнате и надела... другое платье – увы, брюк и рубашек для женщин не предусматривалось. Ничего, нужно будет как-нибудь попросить об этом, в платье долго не пробегаешь.

Ключ, забранный из полиции, решила носить с собой в так кстати предусмотренном кармане – слишком ценная ноша. Зонт был оставлен в общей гостиной на выходе, а досье "Самых опасных преступников столетия" покоилось в одном из сейфов в кабинете Виллентайна вместе с зеркальцем. 

Вздохнув, я встала, и через десять минут, проведенных в ванной комнате, пришла в кабинет Виллентайна. В просторной комнате горела одна свеча – на столе, стоявшие возле стен шкафы были заставлены металлическими сейфами. Мужчина не отрываясь строчил что-то незнакомым длинным предметом и при моём появлении поднял голову.

– Явились наконец, – холодно заявил он. – Пойдёмте.

Я прошла в рабочий кабинет вслед за ним. Примерно такая же комната, только не такая просторная и с меньшим количеством сейфов.

– На столе перед вами последние поданные в организацию отчёты. Ваша задача – подписать их и рассортировать по трём ящикам. Образец подписи перед вами. После этого подходите на завтрак в то же помещение. Подадут через час. До обеда займётесь написанием нового отчёта.

Закончив эту холодную речь  и получив в ответ мой кивок, Виллентайн оставил меня наедине со стопкой бумаг. 

Дождавшись, пока дверь закроется, внимательно изучила образец подписи на каком-то документе – два крючка в форме буквы "W", перечёркнутых по горизонтали. Затем рассмотрела письменную принадлежность, выданную Виллентайном. Металлический на вид предмет, заострённый к концу, но стоило провести им по бумаге, как наружу обильно потекла какая-то чёрная жидкость. Нервничая, я резко сдвинула импровизированное перо вниз – и вытекшая жижа приняла ровно то направление, в котором я сдвинула ручку.

Воодушевившись, я провела вверх – и снова весь объём жидкости рассредоточился по бумаге. Или пергаменту? Нет, всё-таки бумаге.

Так я подписала первый из документов. Посмотрела на заголовок – "Изъятый у пожилого гражданина сорока лет шнур с функцией отложенного зажигания". Значит, в архив.

Открыла первый из четырёх ящиков – там на верхнем документе значилось "Предложенный учёными соседнего города гвоздь, превращающийся в винт". Это потенциальные ОМП, не то. В следующем заголовок сообщал о линейке, которая воспламенялась от удара о ручку, шедшую в комплекте. Тоже не то. Зато в следующем ящике я прочла "Изъятый шарф, способный на крайне резкое изменение температуры и используемый на жертвах как удавка" и положила бумагу сюда. А не тот ли это шарф, к слову, что висел на выходе?

Так прошло довольно скучных полчаса, раскрашенных только оригинальными названиями магических приспособлений. Итак, из самых запоминающихся мне встретились подушка с напичканной ядом ватой внутри; деревянная подставка для кружек, отталкивающая на метр от себя всё, к чему дотронется; замаскированный под лист дерева кусок то ли бумаги, то ли ткани, который обычно прилипает к подошве и не отклеивается;  вешалка для одежды, вцепляющаяся цепкой хваткой во всё, во что не лень; зачарованная вертушка-бумеранг, продававшаяся как детская игрушка и нередко крушащая всё на своём пути; воздушные шары, не протыкаемые иголками, после покупки раздувавшиеся с большой скоростью и заполнявшие собой всё пространство; и, наконец, длинная деревянная палка, способная менять цвет предметов – та висела на выходе у Виллентайна. И именно она повредила мой зонт!

Наконец, по ощущениям миновал час, когда я рассортировала большую стопку бумаг. Отчаянно зевая, я в тапочках проследовала в столовую, где меня уже ожидал Виллентайн.

– В этом и будет заключаться моя работа – перекладывать бумажки? – протянула я с сомнением, издалека подходя к теме более удобной одежды. – Не такого я от вас ожидала.

– Не проблема, если вы не хотите начать работу над Детектором других миров, не составляйте отчёт, – откликнулся Виллентайн, следя взглядом за барменом, вновь появившимся с едой и бутылкой воды. Роль молчаливого невысокого мужчины, казалось, только и заключалась в том, чтобы преподносить из трактира свежеприготовленную еду, питьё, столовые приборы и салфетки, а затем убирать за нами. После вчерашнего знакомства Виллентайна со мной на моей памяти он не проронил ни слова, только больше хмурясь и сжимая губы.

– Хорошо, напишу я отчёт об артефакте. А после этого что – каждый день одно и то же, офисная рутина?

– Нет, мы поработаем над Детектором других миров. Разработка до того срочна, что нельзя медлить ни минуты. Ищейки уже знают о Детекторе, о том, кому он принадлежит, и о том, что досье украдено. Нужно торопиться.

– А как же свежий воздух? Вылазки, взломы, ночные прогулки, хотя бы малюсенькая кража? – умоляющим тоном проговорила я.

– Пока не закончены разработки артефакта межмирового телепорта, никаких прогулов и пропусков, – отрезал Виллентайн.

– Вы уверены?

– Ответ очевиден, – холодно перебил мужчина. Непреклонный, упёртый, ни одна скула не дрогнула, когда он произносил эти слова.

Я выдохнула. Настроение резко упало. Париться в душном, непроветриваемом подземном помещении круглые сутки в компании бесчувственного шефа, молчаливого неприветливого бармена и множества заколдованных предметов – не на такое я соглашалась, набирая номер босса магической мафии в пустой телефонной будке. Да, разработки помогут расколдовать артефакт, но что, если процесс затянется? Вечно находясь в четырёх стенах, не дыша свежим воздухом месяцами, мы...

– Кстати, где лежит телефон? – вспомнила я о недавнем созвоне.

– В моём кабинете, – прохладно ответил шеф. Вздохнув, я принялась без энтузиазма ковырять кашу, вполне себе свежую, но казавшуюся остывшей, пресной и вообще постной. – Впрочем, раз уж полиции известен мой номер телефона, почему бы не сменить его?

– Как? – мрачно поинтересовалась я, подпёрши рукой лоб. Приключения, приключеньки, где же вы? Хоть самая мелкостная авантюра – только не бездействовать под землёй, ожидая, когда за мной придут и схватят.

– Известно как, в ближайшем магазине приобрести, – фыркнул вновь Виллентайн, по-видимому, забавляясь моей реакцией. Да что же такое? Вчера я смеялась, сегодня он. Завтра будем в один голос сыпать подколками друг на друга?

Услышав про магазин, я оживилась, отвлёкшись от еды.

– То есть мы выйдем на улицу?

Мужчина фыркнул громче, покончив с яичницей и приступая к бекону с салом.

– Нет, под землёй находится целый город. Тут и полицейский участок, кстати, есть. На пару десятков метров ниже.

– Серьёзно?! – от такой информации я аж подпрыгнула и чуть не опрокинула стол.

Виллентайн бесстыдно расхохотался. Не такой он уж и бесчувственный... наверное.

– Пока вы не протаранили своим зонтом все стены в поисках потайного хода,  лучше предостерегу. Разумеется, придётся выйти на улицу. А вы что думали?

– Но... "ответ очевиден"... "никаких прогулов"...– растерянно цитировала я, не веря его словам, но внутри обрадовалась. Всё-таки не придётся пробыть в заточении дни, а то и недели под землёй!

– Прогул – самовольная трата рабочего времени на посторонние занятия. А прогулка с начальником – это не прогул, это часть работы, – наставительно пояснил Виллентайн, пока я, опомнившись, доедала кашу.

Едва сумела удержаться от того, чтобы не вставить поговорку "начальники не опаздывают, они задерживаются".

– И когда мы направимся за... покупкой?

– Почему бы не сейчас, когда на улице ещё холодно и темно, – с каким-то удовольствием предложил он, вставая из-за стола. Я тоже встала, доев свою кашу, глотнула воды и пошла в прихожую, которая, благо, была совсем рядом.

Пальто Виллентайн тоже любезно одолжил мне – длинное, до колен, с воротником, капюшоном, обрамлённым мехом; чёрное, почти сливающееся с полумраком, и с множеством пуговиц.

– Маскировка – наше всё, – мрачно подытожила я, услышав совет обмотаться капюшоном намертво, застегнуть все пуговицы и не снимать пальто, и взяв в руки зонт, бывший в прошлой жизни ярко-малиновым. – И не говорите, что я должна оставить эту пушку здесь, – не удержалась от ироничного замечания. – Мне она нужна. Вдруг всё равно придётся стену таранить?

Так, не предупредив никого и не попрощавшись ни с кем, мы вдвоём приготовились к выходу – Виллентайн натянул такое же мрачное пальто, только несколько другого оттенка, а я переобулась из тапочек в одолженные Виллентайном высокие сапоги (догадайтесь, какого цвета).

– Что делать теперь? – поинтересовалась у него. Нет, мы не стояли перед дверью – её заменяла каменная стена. Но именно сюда меня с ним перебросило телепортом, и очевидно, это место станет и точкой отправления.

– Дать мне руку и замолчать, – посоветовал Виллентайн, дал мне ладонь – я вложила свою, и нас снова закрутило в вихре.

– Мне вот интересно, вы артефакты из-под земли откапываете? – съехидничала, думая, что если выбираться наружу только ради покупки новых телефонов или знакомства с ассистентками, небольшой улов будет.

– Мы – нет. А вот те, кто их лишился – как раз и пытаются перекопать всё в округе. Конечно, их сокровища как сквозь землю провалились. 

Мы шагали по пустынной мостовой – и правда было не только темно и холодно, но и безлюдно. Навряд ли кто-то вышел бы в такую рань подышать свежим воздухом, и заметить нас не могли.

– Нет, ну на самом деле – где вы артефакты-то берёте, если сидите в четырёх стенах?

– А нам и не обязательно скакать по улице с протянутыми ладонями. Нередко жертвы, попавшие в западню, приходят сами...

–...и катятся куда подальше, отдав артефакт, – кивнула я, вспомнив ледяную ловушку. – И как вы находите ООМП, выходя наружу только за покупкой телефона?

– Подозреваю, в таком случае артефактом будут либо сдача, либо телефон, – издал прохладный смешок Виллентайн.

Мы подошли к старинному магазинчику, помеченному как "Соломенный гвоздь", и я поплотнее обмоталась пальто. Виллентайн открыл дверь, отозвавшуюся мелодичным звяканьем колокольчика. Чего здесь только не было – телефоны, швейные машинки, какие-то подобия пылесосов... Потолок тоже не без странностей – длинная, чёрная труба устремляется куда-то вглубь магазина и берёт исток откуда-то из-за стены. В воздухе так и витала атмосфера стимпанка.

Я с интересом прогуливалась по рядам, рассматривая диковинные товары, а Виллентайн, явно, пошёл на кассу. В магазине было несколько рядов витрин, и вряд ли кроме нас и продавца здесь находился кто-то ещё. Тихий, пыльный и уютный магазинчик, полная противоположность шумному, галдящему, убранному трактиру, притягивал взгляд, и уходила я из "Соломенного гвоздя" с гораздо меньшей охотой, чем от всеобщего внимания в "Волчьем хвосте".

– Купили? – поинтересовалась об очевидном, когда Виллентайн покинул магазин с объёмистым свёртком, запакованным в бумагу.

– И даже дал сдачи, – холодно усмехнулся он. Фонари, кстати, ещё горели, настолько было темно. Меня точно разбудили в шесть, а не в четыре утра?

– Может, получили? – недоверчиво переспросила я, вникнув в смысл предложения.

– Конечно, глупо швырять свёрток обратно, зато монетами с удовольствием зарядил по аппарату, – ответил тот с прохладным высокомерием.

– Швыряться? А в вас швырялись? – недоумённо переспросила я.

– Труба – да, – ответил тот, шагая по улице быстрым широким шагом. Я едва поспевала за начальником. – В этот раз к ней приставили табурет. Чтобы стукнуть по голове того, кто залезет на него, – презрительно хмыкнул Виллентайн.

– Вот что было на потолке! 

Я наконец догадалась, в чём дело – та самая странная труба служила своеобразной почтой, оттуда выбрасывались товары в обмен на деньги. Что-то подобное слышала о ресторанах с высокими потолками, где еда доезжает по закрученным в спирали трубам, но в магазинах техники такое применение видела впервые.
Впрочем, мы уже дошли – Виллентайн вновь взял меня за руку, придерживая свёрток одной рукой, в то время как я вцепилась в зонт. На этот раз к телепорту была готова заранее и не удивилась, плавно приземлившись на знакомый каменный пол.

– Пойдём в ваш кабинет, заменим телефон, – жизнерадостно заявила я, снимая пальто и вешая его на выходе вместе с зонтом.

Виллентайн, нахмурившись, промолчал и проследовал в свой кабинет. Достал из свёртка телефон, с виду вполне обычный, и положил на стол. Ощупал, понажимал на кнопки, и тут одна из них отозвалась тихим мелодичным позвякиваньем.

– Что такое? – встревожилась я.

– Помните, вы спрашивали о том, как добываются артефакты? 

– Только не говорите, что телефон и есть замаскированный артефакт, – издала я нервный смешок.

Ответил шеф ещё тише:

– Именно это я и хочу сказать.

По телу прокатилась радостная дрожь.

– И как он работает? – тоже шёпотом проговорила я.

– Не знаю, но обычные телефоны не издают такие звуки, – ответил Виллентайн.

– Но что это? Ловушка? Скрытое послание? Или случайность? – взволнованно предположила я.

– Знаете что, Эмма, сходите-ка в это место ещё раз и осмотрите окрестности. Внимательно изучите товары на витринах. Проверьте, можно ли что-нибудь заказать – потычьте на все кнопки, расположенные на аппарате рядом с трубой. Если встретите кого-нибудь внутри или рядом со зданием – выпытывайте всё до мелочей. Вэлфилд телепортируется с вами и составит компанию во время прогулки, ты же не откажешься, правда, старина? – нарочито любезным тоном повернулся Виллентайн к бармену, появившемуся невесть откуда у него за спиной.

Тот хмуро кивнул и бросил опасливый взгляд на меня. Виллентайн достал из выдвижного ящика пару мелких серебряных монеток и кинул мне. Я поймала на лету.

– Если получится, возьмите что угодно, самую недорогую безделушку. Жду подробный устный отчёт через полчаса.

Мы с ним молча вышли из кабинета. Я по-прежнему не доверяла бармену, расставившего мне западню. Он опасался зонта. Но что поделаешь, пора доказать Вэлфилду, что мы на одной стороне.

Я надела пальто и захватила неизменную пушку.

– Дайте руку, – мрачно сказал бармен, и неохотно протянутую ладонь сжали сильные, сухие пальцы. Привычный вихрь, и знакомая мостовая спустя мгновение. 

Я немедленно высвободилась из хватки Вэлфилда и заспешила к магазину, следя за тем, чтобы острие зонта не шаркало по камню. Мой спутник не отставал.

– И часто покупки принимают такой оборот? – вполголоса поинтересовалась я. Бармен покачал головой.

– Кстати, как вы объясняете своё отсутствие в трактире и частое исчезновение еды?

– Оттуда есть потайной подземный ход, замаскированный под кухню. В одиночку я исчезаю нередко, но ваше присутствие вынудило пройтись по мостовой.

– И чуть не расшибить меня о неё. Но почему вы поверили в то, что я – ищейка? Зачем тогда было вести за собой незнакомца?

– Раскусив во мне сообщника, арестовать двоих одним махом, – не замедлил с ответом мужчина.

– И сразу заявить, что ты из полиции, чтобы от тебя все эти "сообщники" разбежались? –  ухмыльнулась я. – О, вот и пришли.

Мы стояли перед дверью уже знакомого магазина. Я вошла первой – снова колокольчик отозвался тихим звяканьем. Внутри по-прежнему было пустынно и пыльно.

Я прошествовала внутрь магазина, обошла все витрины вдоль и поперёк, не встретив и мухи. Как мне раньше такая тишина не показалась подозрительной?

Бармен изучал витрины, а я занялась аппаратом. Чёрная труба проходила по всему потолку, в центре помещения делала крутой поворот вниз и обрывалась в метре от пола. Как и говорил Виллентайн, возле неё стоял табурет. Только встав на него, покупатели доставали до наклеенного на трубу табло для заказов.

Громоздкое приспособление чем-то напоминало печатную машинку – с тем отличием, что вместо листа бумаги к трубе был приделан, подсоединенный бесчисленными чёрными проводами, электронный экран. Покупателю требовалось ввести название товара вручную.

Я нажала на первую попавшуюся клавишу, но на электронном табло, располагавшемся выше клавиатуры, застыл неподвижно курсор. Нажала на клавишу правее этой. Безрезультатно. Табло заглохло. Буквально десять минут назад оно работало, почему сейчас вышло из строя?.. 

Ну, что ж... Я вспомнила, что велел Виллентайн, положила зонт на пол и принялась таранить клавиатуру что есть силы всеми десятью пальцами. Экран по-прежнему не загорался, разве что провода задрожали, а из-за угла с опаской выглянул Вэлфилд. Пришлось его успокоить.

– Да не паникуйте, я просто выполняю задание, – завопила я, стараясь перекричать стук клавиш, и забарабанила по ним как сумасшедшая с утроенной силой. Ноль реакции. 

– Может, не надо? Вы сейчас магазин взорвёте, – крикнул Вэлфилд, в ответ на что я многозначительно пнула ногой зонтик в его направлении и ещё громче заколотила по клавишам. А как мне ещё убедиться, что аппарат неисправен? Один раз нажать – и всё, сдаться? 

– Чёрт возьми, заработай уже! – я оторвала руки, взяла зонтик и потыкала остриём по клавишам.

Экран не откликался ни на какие действия с клавиатурой, будто я стучала по соседней витрине, а не по клавишам. Испробовав последнюю надежду – зонт, я признала поражение.

Вэлфилд подошёл к печатной машинке.

– Никого, – сказал он, проведя пальцем по клавиатуре. На подушечке осталась пыль. – В магазине совершенно пусто.

– Так и скажете господину Роксингу. Аппарат тоже не работает, – сообщила Вэлфилду и освободила место возле печатной машинки. Мужчина притронулся до нескольких клавиш. Ничего не произошло. Табло так и осталось потухшим. Только немигающий курсор зловеще застыл на тусклом экране. 

Может, нужно монеты просунуть? Я обошла трубу с другой стороны и обнаружила ещё одну конструкцию. Такое же электронное табло, где, по задумке, высвечивалась стоимость выбранного товара, сопровождала щель для монет.. наглухо закрытая крышкой.

"Наверное, она открывается, только когда к ней подносят денежные средства", – подумала я, достала самую мелкую монету и попыталась просунуть её. Безрезультатно. Проделала то же самое с другими монетами, даже умудрилась схватить все сразу и прислонить к крышке, но не помогло.
Тогда я взяла зонт, отошла к ближайшей витрине, жестом велела Вэлфилду отойти и...

– Вам велели починить магазин, а не развалить его! – отскочил в сторону бармен, когда я с разбегу врезала острием зонтика в задвинутую наглухо щель. Оттуда и пылинки не выскочило.

– Я, вообще-то, проверяю, работает ли аппарат, – спокойно заявила мужчине. – Не беспокойтесь обо мне. За собой лучше следите.

Спустя пятнадцать минут всевозможных манипуляций с проводами, клавиатурой и денежным ящиком не без участия зонта, после того, как я всю трубу обшарила в поисках шероховатостей и отстучала на ней, наверное, все слова на свете по азбуке Морзе, пришлось остановиться. Вэлфилду, убеждённому в том, что гуманные методы эффективнее, так же уверенно и спокойно ответила:

– Слушайте, в ваших словах есть доля правды, но не нужно уходить в крайности. Зонтом постучать или пальцами – уже чересчур? А как убедиться, что аппарат не работает, не притрагиваясь к нему? – издала я короткий смешок. 

Вэлфилд напоследок сделал ещё одну попытку, и мы направились обратно.

– Ну что, встретили кого-нибудь из прохожих? – спросила у него уже на улице.

– И не надеялся, – мрачно ответил он. – Ладно трактир или бар, мимо него и утром кто-то все равно да пройдёт. Но тихая пустынная улица на окраине города... такая рань... Все как сговорились.

Солнце почти полностью поднялось над домами, но на улице, как и вчера вечером, ни одного прохожего.

– А вы осматривали окрестности? Улицы поблизости? – усомнилась я. Мы подошли к нужному месту, и я дала руку бармену.

– Работал так же, как и вы. Ничего не вышло, – сказал он и переместился. 

– Так же – это "насильственными методами"? – продолжала я, снимая пальто. – Тут вы правы, с людьми нужно попроще. Мало того, что ни слова ни скажут, они от вас разбегутся, – дружеским тоном посоветовала я.

– Может, хватит уже поучать моих слуг? – раздался ледяной голос.

– Простите, – только и смогла ответить от неожиданности.

– Я не ради "простите" вас на работу взял, – резко ответил Виллентайн. – Проходите быстрее, не задерживайтесь.

Я повесила пальто и поспешила за Виллентайном.

– Докладывайте. 

– Понажимала все до единой клавиши и любыми способами пыталась открыть щель, но безрезультатно. Потухший экран не загорался, на нём застыл немигающий курсор, наглухо запертая щель для монет не открывалась. Клавиши реагировали одинаково, ни одна ни залипала, никаких царапин и внешних повреждений на экране не видно, – ровно сказала я, покосившись на Вэлфилда. – Не так ли?

– Если не учесть того, что Эмма едва не развалила магазин, всё так, – подтвердил бармен.

– Дальше, – спокойно ответил Виллентайн, не обратив внимания на уточнение Вэлфилда. 

– Я прошёлся по всем улицам и окрестностям, изучил все витрины в магазине. Всё пусто. Никаких следов.

– Подозрительные звуки были?

– Нет, – ответили в один голос.

– Отпечатки пальцев на двери, царапины?

– Нет.

– Ступай, Вэлфилд. 

Бармену было велено – ну разумеется, вернуться в трактир и заняться обедом. Тут я вспомнила, что Роксинг изучал артефакт-телефон, и загорелась от нетерпения.

– Ну как прошли ваши исследования? Обнаружили кое-что?

Шеф сухо кивнул.

– И что же?

Мы вошли в его кабинет. На столе лежало моё зеркальце, а рядом...

– Я, – с еле скрываемым торжеством произнёс Виллентайн, – обнаружил первый в истории артефакт, который работает в симбиозе с Детектором.

Повисло молчание.
– Откуда бы ему взяться в магазине, – задумчиво добавил Виллентайн. – Давно я не захаживал туда. Не заметил, как обновился ассортимент.
– Я считаю, это подстава, – медленно произнесла я. – С чего бы таким «симбиозникам» оказываться на витринах магазина по простому совпадению?
– Смотрите.
Роксинг нажал на одну цифру на телефоне, и она отобразилась на зеркальце. Я беззвучно ахнула.
– Что это значит? – спросила, не отрывая недоумённого взгляда от двух артефактов.
– Начинайте доклад. Незамедлительно, – Виллентайн закутал телефон обратно в свёрток и дал мне. – Сразу о двух артефактах. Вот шаблон, – сунул мне какую-то бумагу. – Будете работать под моим надзором, и если что-то пойдёт не по плану, я увижу.
Работать! Отчёты! Ха! Да я и помыслить ни о чём ни могла, кроме того, что к моему Детектору других миров, как его назвали в участке, есть «парный» артефакт. Сердце забилось. Не значит ли это, что такими темпами зеркальце снова заработает, и я смогу вернуться домой?
Эта мысль подстегнула меня работать. Я  взяла подготовленное Виллентайном письменную принадлежность, придвинула к себе чистый лист бумаги и положила рядом шаблон. С чего бы начать – с Детектора или с...
– А как называется этот артефакт? – тихо спросила у Виллентайна.
Работали мы за одним столом, нас разделяла большая папка с документами и стакан с канцелярией. Передо мной стояли весы, лежала линейка и масса других измерительных приборов.
– Называйте как хотите, – коротко бросил он, и я почему-то обрадовалась. Ну невероятное везение за два дня! Сбежала из полицейского участка, украла досье, устроилась на работу, а тут ещё и нашла артефакт, способный вступить в симбиоз с Детектором и вернуть меня в родной мир. Я, не веря в такое совпадение, ещё раз дотронулась до цифр. Те отразились в зеркальце и тут же потухли. С довольно дурацким видом потыкала всё в округе, но в зеркале ничего не появлялось.
Симбиоз артефактов – бред же! Но, оказалось, реальность.
Как бы назвать телефон? Я развернула свёрток, бережно погладила вращающийся циферблат. А зеркальце называется "Детектор других миров"...
"Ладно, потом", – решила, чтоб не задерживаться, и принялась писать.
Объём... Взяла линейку, измерила длину окружности зеркальца, толщину стекла и ручки.
– Из чего сделан телефон?
– Дерево и металл, – ответил Виллентайн. Да уж, необычный экземпляр.
Так прошло минуты две, и все технические данные – масса, высота, длина, ширина, прочие мелкие измерения, были прописаны. Оставалось как-то окрестить телефон, записать технические названия, указать способности материала. Могла бы я подумать двадцать четыре часа назад, что буду описывать магические артефакты в одной комнате с главным преступником города!
Функция зеркальца была отражена в его названии – чувствовать сигналы, идущие из других миров, и перемещаться между ними. Пожалуй, стоило ещё приписать, что Детектор временно не работает. А вот телефон...
Меня осенило. Сигналы из других миров! Если они парные и как-то связаны друг с другом, зеркальце – Детектор и чувствует сигналы, то старинный телефон – Маяк.
– Гениально! – я резко встала с кресла. Бронзовый ключ выпал из кармана. – На нём нужно указать координаты, они отобразятся на зеркале, и остаётся только схватить стекло и...
– Постойте, – Виллентайн тоже встал и подошёл ко мне. Наклонился, поднял ключ и показал его.
– Что... – не поняла я, а затем увидела. К металлическому ключу был прицеплен мелкий жучок для аудиозаписи. Мы одновременно бросились отдирать его, но неудачно.
– Нас всё это время подслушивали, – проговорил Виллентайн.
Я в ужасе прикрыла рукой рот. Вот зачем тот мужчина возился с дверью... Цеплял жучок, предвидел ход событий.
– Ага, и ключ всё время лежал у вас в кармане. И вы молчали! – холодно процедил Виллентайн.
Я виновато склонила голову. Угораздило же так попасть! Внутри всё похолодело.
– Но вроде мы говорили тихо, – добавила уже шёпотом и отчаянно вцепилась в жучок. Тот прилип намертво, как кусок застывшей жвачки. Пришлось бросить ключ на пол, затоптать и закинуть в дальний угол.
– Симбиоз артефактов, – вполголоса ответил Виллентайн. – Теперь полиция знает о нём. И о вашем открытии – чёрт вас дёрнул говорить так громко! Что это за предмет, к слову?
– Ключ от внутреннего замка одной из комнат участка.
– Что? – от неожиданности Виллентайн повысил голос.
– Меня хотели арестовать, я оттолкнула мужчин зонтиком, закрылась изнутри и сбежала.
– Невероятная женщина, – выдохнул изумлённо Виллентайн. Из его уст это прозвучало особенно приятно. – Нет, мы не будем выкидывать ключ. Он нам ещё понадобится. У себя его долго держать не выйдет. Но жучок...
– Не ломается и не отклеивается, – подхватила вполголоса. – Вы намекаете на...
– Я говорю прямо. Они шпионили а нами – и получат то же в ответ. В ближайшую ночь выберемся, взломаем дверь и повесим жучок в какое-нибудь неприметное, но прохожее место, замаскируем под детали интерьера. Ключ обычно подходит ко всем дверям, ищейки с этим не заморачиваются.
Просила? Получила. Вот и авантюра... полночь, взлом, но не кража.
– А что, мы даже и не грабители, – у меня вырвался ехидный смешок. – Наоборот – вернём полиции то, что ей принадлежит. Только на своих условиях.
Мы с Виллентайном понимали друг друга с полуслова. У нас общий противник, полиция. И одна на двоих цель – отплатить ищейкам тем же, шпионить теперь уже за ними. А ещё он назвал меня невероятной... От всего этого почему-то становилось тепло внутри. И на какой-то миг мне захотелось, чтобы нас объединяла не только сделка – однако, увы, мы живём в разных измерениях. И наши судьбы пересекутся ненадолго.

Отчёты об артефактах я сдала к обеду. Он начался без происшествий.

– Во второй половине дня мы займёмся экспериментами над Детектором других миров, верно?

– Господин Роксинг, – добавил Виллентайн, сверкнув глазами. – Нет. Будем готовимся к вечерней... вылазке.

– Да, мсье, – во мне поднялось странное, необъяснимое желание сделать по-своему. – Кстати, приятного аппетита, мсье.

Сегодня нам принесли неизвестный, но вкусный салат из помидоров, буженины, сыра и зелени. Меня он привёл в хорошее расположение духа, чего было не сказать о задумчивом и хмуром начальнике.

– Кстати, где все остальные слуги? Я видела только бармена.

– И хорошо, что хватило ума не вламываться в другие помещения. За разработками сотрудники проводят часы. Эксперименты очень опасны, их проводят в изолированных помещениях с дверьми из несгораемого металла. Еду заказывают заранее и хранят в холодильнике.

Ну хоть его здесь изобрели! Замечательно. А вот то, какого характера здесь ставят эксперименты... Так, Эмма, ты же не думала, что твой начальник только и занимается перекладыванием бумажек? Ты и сама не белый и пушистый кролик.

"Главное, не подопытный", – тупо подумала я.

– А что за эксперименты? Мы будем заниматься такими же, мсье Роксинг?

– Посмотрим, – ровно ответил он, ковыряя вилкой в листьях салата.

– Давайте у нас будет побольше таких вылазок, мсье Роксинг. Я прошу вас. Полезно для здоровья...

– Сейчас договоритесь и как отправитесь в вылазку без обратного билета, – пригрозил Виллентайн.

Я со вздохом принялась за еду. Так, нужно собраться. Нам предстоит серьёзная авантюра. Там будет не до смеха. Шутки ли – тайком пробраться в участок полиции!

После еды Виллентайн не отправил меня в свой кабинет, где я работала утром, а снова пригласил к себе. Сдержанно кивнул, просмотрев сданные отчёты, но не нагрузил новой работой, а наоборот, тщательно разгладил бумагу. Мы начали обсуждать будущую вылазку, о которой я так умоляла. Она требовала хорошей подготовки.

Сперва Виллентайн достал из своих шкафов вполне обычные фонарик, коробку спичек и отмычку, затем – пару особых, невесомых на ощупь плащей и такую же чёрную пару ботинок.

– Они погружают в темноту, – пояснил он. – Накинешь эту мантию, обуешь сапоги, и сольёшься со всем – но бесплотным и полностью невидимым стать невозможно. Работают только ночью.

Наконец, мужчина пустил в ход тяжёлую артиллерию – хрупкие, ломкие палки, похожие на бенгальские огни, только, как пояснил Виллентайн, опасные и зажигающиеся магией. По действию они смахивали на бомбы, и Роксинг наказал использовать их только в крайнем случае. Десяток сунул на мою половину стола, другой отложил себе.

– Что дальше? – спросила я, с любопытством ощупывая аналог бенгальских огней. Того, что случайно активирую их, не опасалась – магических способностей у меня нет. Стоило надеяться, что до крайней необходимости не дойдёт, иначе я попросту не успею объяснить ситуацию Виллентайну.

– Проверка одежды, – невозмутимо заявил он. – Позволите, леди Эмма? Необходимо точно убедиться, что ловушек в ваших карманах, – чуть усмехнулся Роксинг, – больше нет.

Я кивнула, и мужчина подошёл ко мне, провёл неожиданно тёплой ладонью по карманам. По мне прошлась волна мурашек – чисто физическая реакция на прикосновения, не более. А ещё чувство неожиданности оттого, что у холодного, самоуверенного шефа такие тёплые руки.

Через полминуты мужчина закончил проверку и отпустил карманы моего платья.

– Чисто, – объявил тот. – Это платье не несёт угрозы, но в нём идти непрактично и поэтому служанки выдадут вам проверенную, постиранную сменную одежду, более практичную для быстрого передвижения, – чуть усмехнулся он.

Я кивнула, именно в это русло я и хотела направить разговор.

– Кто какие приспособления будет нести? – при мыслях о вылазке в сопровождении Виллентайна всё внутри радостно замирало, даже сердце замедлялось.

– Когда придёт время, с фонариком пойдёте вы. Чтобы проникнуть в участок, необходимо отключить маговольт, всё магическое освещение, в полиции, но ненадолго и так, чтобы никто не заподозрил нас, – коротко сообщил Виллентайн, а я открыла рот в изумлении. Не знала, что мне делать – радоваться предстоящему всплеску адреналина или здраво бояться опасностей и шарахаться от каждого звука. Было ясно одно: в эту ночь нужно оставаться начеку. – Ключ от всех дверей у нас есть, его вы положите в карман и плотно обмотаете чёрным плащом для защиты от наблюдения. Моя мантия будет укрывать нас двоих до того времени, пока мы не дойдём до отдельно стоящего помещения, регулирующего маговольт. Тогда вы достанете ключ, дадите его мне, накинете на себя плащ, и дальше я сам. После не задумываясь, как можно скорее направляемся к парадному ходу, вы подсветите путь фонариком, я леплю жучок в карман куртки главного офицера, приклеиваю его особым клеем, – продемонстрировал он флакон с бесцветной жидкостью. – Далее наша задача проделать то же в обратном порядке: включить маговольт, не снимая плащей, и удрать.

Виллентайн замолчал, переводя дух. А я пыталась уложить в голове его слова – отключить электричество в местном участке, быстро приклеить жучок и сделать ноги. Но не давала покоя одна деталь.

– Как мы отдерём жучок от ключа?

Единственный возможный вариант избавиться от камеры наблюдения вызывал холодок по коже.

– Мы и пытаться не будем. Просто приделаем ключ к внутренней стороне куртки. Жучок будет вечным спутником главного офицера до тех пор, пока он не раскусит подвох, – с мрачным смешком подтвердил мои опасения Виллентайн.

Раскрыть себя... они ждали, пока я верну ключ, и скоро узнают, что мы побывали в участке...

Что ж, теперь стало понятно, зачем нужна отмычка – чтобы пройти назад, ключ не поможет.

– Она точно сработает? – всё-таки высказала сомнение, указывая взглядом на отмычку.

– Уникальнейший экземпляр, способный открыть любую запертую дверь, – деловито сообщил Виллентайн. – Едва ли не единственный экземпляр города Вэнсбурга и самый надёжный из группы персонально-бытовых. Рассчитан на использование только одним человеком, поэтому невозможно украсть или отнять.

– Так понимаю, разработан внутри лаборатории, раз нельзя изъять? – одобрительно кивнула я. – Зачем тогда спички?

– Крайняя необходимость.

– Мне всё ясно, – сообщила, вставая. – Что-то ещё, мсье Роксинг?

Дурацкая, бессмысленная идея называть так начальника, но поделать с собой ничего не могла.

– Да, Эмма. Возьмёте с собой зонт и артефакт, противоположный маяку, – твёрдо сказал Виллентайн. – Это не возражается.

– При чём тут он? – опешила я.

– В свете недавней подставы я не так откровенен с вами, как прежде, Эмма, – чуть ухмыльнулся Виллентайн. – О причинах узнаете чуть позже. И да, пересмотрите и при необходимости дополните отчёты о Маяке и его противоположности...

Я кивнула ещё раз, уже напряжённей. Честно, ожидала, что меня завалят работой до вечера.

– И проверьте все данные артефакты на чистоту.

– Научите меня, мсье Роксинг, – мгновенно отреагировала я. – Боюсь ошибиться и сделать что-то не то во время процедуры.

– Вы что, не видели, как я это делаю? – с пренебрежением отозвался Виллентайн. – Подойдите сюда.

Всё это время я стояла, опёршись рукой о стол, а после слов Роксинга шагнула вперёд.

– Проведите рукой по моим карманам.

Ох, только не это... Стоило только дотронуться ладонью до пиджака, как перехватило дыхание. Виллентайн скоро догадается, что колдовать я не умею, и неизвестно, любят ли здесь простых людей или считают существами второго сорта. От ужасающей догадки по мне пробежала волна мурашек. Или дело не в волнении, а в том, что я...

...в недоумении скользнула пальцами чуть настойчивее, чем прежде?

Ну не вязался у меня в голове образ холодного, расчётливого преступника с таким тёплым пиджаком! Они, что, его...

Мысль я не додумала – Виллентайн отодрал мою руку.

– Ну и что, сложно? – насмешливо поинтересовался он, так и пыша самодовольством. Холодный и бесчувственный? Ха! Да нисколько!

– Да, – честно ответила я. – Сложно понять, чем вы нагреваете и гладите рубашку по утрам, – затараторила без запинки. – Дело в том, что... эээ... я замерзаю, и мне как раз не помешало бы...

– Поработать и заодно развеяться, – подсказал Виллентайн. – В движении тело согревается, не так ли?

Несомненно, он уловил, что во время процедуры мои мысли ушли совсем не в ту сторону! Едва заметная снисходительная ухмылка тому свидетельство. Но поморить меня, видимо, не против.

Не успела я ничего сказать, как Виллентайн отошёл в сторону, а пол подо мной вдруг принялся проваливаться. Всё внутри похолодело; подсознательно я привыкала к этому месту и не ожидала подвоха.

– Что происходит? Шеф? Это ловушка! – крикнула я, но поздно. Крошечный квадрат вместе со мной, как бы вырезанный из пола комнаты, опускался ниже и ниже, а вокруг меня всё погружалось. Равномерное, спокойное движение не похоже на спонтанные технические неполадки, скорее, смахивало на ловушку.

Я судорожно раздумывала, что меня ожидает, когда падение оборвётся. Раз здесь темно, нужно зажечь свет. Под рукой, как назло, ничего нет.

Наконец, квадрат резко остановился, и я подскочила на месте. По-прежнему было темно, не знала, в крохотной ли я каморке или огромном зале. Единственное, что я ощущала – твёрдую, шершавую поверхность за спиной. Значит, первым делом нужно поискать выход из помещения.

Двигаясь бочком, параллельно щупая руками стену, я быстро пошла влево и наткнулась на преграду. Тогда, недолго думая, направилась вправо, стараясь не тарахтеть ногами, и снова встретилась с твёрдой поверхностью. Повернулась вбок и шмыгнула снова вправо, через десяток секунд столкнувшись с третьим углом. Оставалось изучить только четвёртую стену, чем я и занялась – скользнула почти бесшумно, двумя руками изучая шершавую стену. И – о чудо! Под пальцами оказался скользкий бугорок, и я интуитивно толкнула него.

Дверь открылась, но не в очередной коридор, а в огромное пространство, где было холодно и свежо. Передо мной расстилалось огромное подземное озеро, покрытое коркой льда; небо замещали высокие потолки, а берег, на котором стояла я, оказался совсем крошечным. Суши уцелело немного.

Обернувшись, я так и отмерла от ужаса. Что за странный спектакль? Всё меньше напоминает инсценировку.

Оказалось, берег не такой уж и маленький... Издалека, со стремительной скоростью ко мне то ли скользили, то ли летели смутные, неясные, но внушавшие здоровые опасения тени. И судя по всему, их мишенью была именно я – ни единой живой души в округе, помимо меня, не обнаружилось.

Не было времени на то, чтобы обдумать, где сейчас Виллентайн, кто подставил меня и что вообще происходит. А чёрт возьми, мне очень хотелось бы знать, какого меня сюда забросило! Картина выглядела реалистичной, яркой, а ощущения – острыми, не имеющими ничего общего со сном. Я даже ущипнула себя.

Значит, это – испытание, и от меня требовались быстрые и чёткие действия. Я судорожно оценила ситуацию: дверь, в которую я зашла, точнее, куда меня забросило, растворилась в воздухе, позади меня масса льда, наверняка хрупкого, прямо на меня надвигаются потенциальные враги, сбежать некуда, а раздеться и нырнуть не успею.

Соображай, Эмма, быстрее... Вспомнилось только Ледовое побоище, но неясно, умеют ли эти неведомые твари тонуть – выглядят невесомыми и бесплотными. Будет глупо, если я отойду назад, приманивая их, сама провалюсь под воду, а они останутся невредимы.

Взгляд судорожно скользнул по озеру, простиравшемуся, наверное, до горизонта; с бешено стучавшим сердцем я присела, попробовала отломить кусок, но в моей ладони очутилась только ничтожная льдинка, которая растаяла на глазах.

Возникла безумная идея. Единственное оружие – увесистые глыбы льда, а стоя на суше, их никак нельзя добыть. Как назло, на земле ни камешка, ни палки – голый, сухой берег...

И я, сделав глубокий вдох, прыгнула как можно дальше в озеро, в полёте развернулась и вытянула руки вперёд.

Как в замедленной съёмке, тонкая кромка льда вокруг пошёл трещинами и раскололся на глыбы, когда мои ноги коснулись холодной тверди. Я моментально схватила обоими руками сразу две жирных глыбы и швырнула их духам, глядя прямо в глаза – несуществующие глаза безликих, слепых существ.

Словно в замедленной съёмке я наблюдала, как увесистые булыжники летят в тварей и изящно разлетаются на множество осколков. Тени с таким же элегантным свистом растворялись в воздухе одна за другой со звуком разбивающегося стекла.

Последнее, что я увидела, прежде чем тяжесть одежды потянула вниз – золотой проблеск на полупрозрачных глыбах, мимолётное отражение восходящего солнца.

Наобум схватилась за кусок льда и намертво обхватила его руками, чтобы раскачаться под водой и запрыгнуть ногами вперёд на поверхность, но твердь угрожающе хрустнула. Она оказалась слишком хлипкой, не выдержала моего веса. Одежда промокла и повисла тяжёлым комом. Схватилась за другую, третью глыбу, но поздно – меня уже тянуло вниз...

С блаженным осознанием того, что таинственные тени повержены, я закрыла глаза. В этом сценарии не было спасения, только выбор – стать жертвой тёмных духов либо убить их ценой своей жизни. Запоздало накатила мощная волна светлой печали, тоски, по щекам потекли слёзы, и я вытерла их рукавом...

Слёзы? В воде?

Я открыла глаза и отпрянула от яркого света, ударившего в глаза. Никакого озера или льда. Снова коридор, в конце которого – тот самый движущийся квадрат...

Снова бегу как в замедлённой съёмке.

Понимая, что как-то удалось выжить, я молила том, чтобы квадрат не ушёл – но он беспощадно поднимался вверх, грозившись исчезнуть из поля зрения... Как же мне вернуться?!

Бежать было бессмысленно, и чтобы не видеть, как уходит мой последний шанс, я развернулась... и обнаружила ещё один такой же квадрат, только начавший подниматься.

Не помня себя, в два прыжка подскочила к нему, оттолкнулась от земли на рекордную высоту, подтянулась и шустро перемахнула ноги. Квадрат набирал скорость, поднимаясь всё быстрее; сердце стучало сильнее, теперь уже от счастья. Я спаслась! Всё это представление оказалось всего лишь инсценировкой реальности, ведь я переместилась как-то со дна озера в коридор. На меня снова накатила мощная волна – теперь уже облегчения, и я, едва справляясь с резкими эмоциями, шаталась из стороны в сторону по взлетающему ввысь квадрату твёрдой поверхности.

Колени резко подкосились, я, не удержав равновесия, рухнула вперёд. В горле запершило, и горькая вода полилась наружу; я начала отплёвываться и закашлялась, в то же время квадрат резко остановился, а пространство приняло знакомые очертания кабинета Виллентайна.

– Как вы, Эмма? – спросил он и дал мне руку. Я схватилась за неё, словно утопающий за соломинку, и, прикрыв другой ладонью рот, поднялась на ноги. Всё вокруг по-прежнему раскачивалось, воспоминания о наводящих ужас тенях не выветрились из памяти и ярко стояли перед глазами. Единственной опорой была рука Виллентайна. Проведя ладонью по лицу, я обнаружила, что по щекам правда текли слёзы – не сейчас, минуту назад.

Я подняла голову, повернула со стороны наверняка жалкое, несчастное лицо на Виллентайна и так и не смогла произнести не слова – нужно было отдышаться. С одежды ручьями текла вода, но коснувшись меня второй рукой, мужчина осушил её в один миг.

– Вы вели себя достойно, леди, – прозвучал надменный, холодный голос, в котором неуловимой тенью проскальзывала искренняя похвала. Я моргнула, с ресниц полился новый поток воды, помогло ещё одно прикосновение – к шее.

– Проверка на смекалку пройдена, – сообщил Виллентайн, когда я целиком высохла, восстановила дыхание и вновь обрела дар речи.

– Провер... что?! – воскликнула я, сжимая тёплую руку крепче. – Это была не ловушка, а ваш замысел?

– Надеюсь, вы достаточны умны, чтобы осознавать, что работаете не у хрупкого майского цветочка, – жёстко произнёс Виллентайн, – и достаточно самокритичны, чтобы не винить в этом своего шефа.

Я только кивнула.

– Первый этап, поиск выхода из тёмного помещения, будучи безоружным, дезориентированным и застигнутым врасплох, вы прошли быстрее из всех. Дальше...

– Выбор – погибнуть от руки теней или заплатить жизнью, уничтожить их, – ответила я, сердце снова ускорило ритм. – Об этом я размышляла.

– Верно. Если уж вам суждено умереть, захвати с собой и противников. Вы не побоялись гибели во имя победы, смело бросились в объятия смерти, схватив за руку врага. Тени были ненастоящими, призрачными веяниями, озеро – тоже искусно созданной иллюзией, вы бы остались живы в любом случае. Однако необходимо, чтобы всё казалось реалистичным.

– Так и было, – кивнула я. Шок ещё не отпустил меня, слишком многое пережила за короткий промежуток времени. Неожиданность, паника, удовлетворение, мощная печаль и столь же мощное облегчение...

– Последняя проверка заключалась в том, чтобы побороть страх перед упускаемым шансом, смириться с неизбежностью.

– На самом деле, суть испытания – не пытаться в панике остановить уже тронувшийся с места поезд, а вовремя заметить ещё один шанс.

Понимающе кивнула.

– Вы наблюдали за мной?

– Да, через камеры, – при этих словах я выдохнула – если что, всё было под контролем Виллентайна. Нет, радости не было, испытание отняло много сил. Только лёгкое облегчение.

– Я проверял вас в преддверии опасной вылазки. Вы, леди Эмма, не справились идеально, – сказал Виллентайн, и я встрепенулась. – Не смогли удержаться за ту глыбу льда, не поборолись за жизнь до конца, хотя возможность была...

– ...И завалила экзамен? – тихо, но отчётливо спросила я.

– ...Но вашей готовности утонуть во льду, уничтожившим врага, вашей храбрости и отчаяния достаточно. Ваше стремление здраво оценивать ситуацию заслуживает уважения. С этого дня вы официально приняты в тайную организацию, – торжественно произнёс Виллентайн.

Когда я узнала, что всё это – спектакль, первым ощущением была... не злость, нет. Смысл гневаться на шефа, который все равно б не убил и не подставил меня, о чём принёс магическую клятву? И нет, не удивление. О том, что всё подстроено, я подозревала раньше.

Первым, что я почувствовала, была радость удовлетворения. Виллентайн проверял, кого нанимал, не брал в помощницы кого попало.

Невзирая на нерушимую клятву, я чуяла подвох в том, что из-за одного редкого артефакта меня взяли на высокую должность в крупной компании, ещё и без собеседования. Со мной делились частью планов, давали доступ к засекреченным отчётам, и всё это на первой же неделе.

Ещё я несколько недоверчиво отнеслась к такому свободному графику второй половины дня. После испытания и это прояснилось.

Проверку на умение быстро выкручиваться из неожиданных ситуаций, храбрость, сообразительность, находчивость, незацикленность, эмоциональную стойкость я считала своеобразным собеседованием. Виллентайн и морально подготовил меня к вылазке, где точно потребуется сообразительность, и доказал, что его помощница стоит своей должности.

К тому же, Виллентайн не смеялся и не ругал, он дал спокойную, сдержанную похвалу. Это поднимало дух.

С такими размышлениями я перечитывала по сто первому разу отчёты о Маяке и о Детекторе – зеркальце было решено упоминать как противоположность Маяку в целях секретности. Да, кстати, зачем Виллентайну во время полуночной кражи со взломом неработающий артефакт?

Если нас засекут, Детектор изымут первым делом, но в интересах Виллентайна остаться незамеченными. Нерабочим он не может принести совершенно никакой пользы. Тогда единственный вариант – заставить его работать? Но как? Парный артефакт для зеркальца – старинный телефон. В любом случае, Виллентайн выбрал странное время для починки. Не мог подождать?

– Эмма? – окликнул меня Виллентайн, сидевший рядом. В полудрёме после испытания я сидела, оперев руку о стол, с прикрытыми глазами.

Меня окатило ужасом.

– Простите, неуважение с моей стороны, больше такого не будет, и...

–...Согласитесь, если вы заявитесь в участок напряжёнными и уставшими, толку будет мало.

– Вы клоните к тому, что этой ночью я не пойду с вами? – встрепенулась я.

– Нет, я считаю, вам нужно хорошо поспать и набраться сил, – спокойно ответил Виллентайн. Как же он безупречно контролирует эмоции: не дернётся ни одна скула, ни уголки губ, ни брови.

– Правда? – подозрительно откликнулась я.

– Что-то не так, Эмма?

– Нет, – заверила я. – Скорее, это с вами что-то не то, мсье Роксинг. Не ожидала от вас...

– ...беспокойства о здоровье и бодрости подчинённых? Ну что ж, я люблю устраивать сюрпризы.

Кинув последний недоверчивый взгляд на шефа, я отправилась к себе. По-быстрому разделась, легла в кровать и мгновенно заснула.

Пробуждение вышло резким и неожиданным. Вскочив с кровати, я тут же наткнулась на какую-то миску с одеждой, наверняка оставленную служанкой. В комнате царил полумрак, но благодаря неприкрытой двери из коридора виднелись мерцающие огоньки свечей. Остатки сладкой дрёмы ещё веяли в воздухе, и я, потянувшись, стала одеваться.

По ощущениям, поспать мне удалось только пару часов. Значит, сейчас около четырёх-пяти вечера.

Быстро привела себя в порядок и направилась в кабинет Виллентайна. Держа в руке множество вещей – скомканные плащи, отмычку, фонарик, спички, он уже ждал меня, так же как и чай на двоих. На изящной, окаймлённой золотом тарелке лежала плитка дорогого шоколада с ароматом клубники.

– Спасибо! – поблагодарила я начальника, взяла чашку и глотнула чай. Горячая жидкость приятно грела горло, а шоколад оказался с кусками орехов и привкусом клубники.

Он, не ответив, скупо отхлебнул из своей кружки.

– Выходим сейчас, – велел Виллентайн. – Двигаться туда долго, два-три часа.

– Что? – удивилась я такому прямолинейному подходу в мире, где есть колдовство. – А нельзя как-нибудь... быстрее добраться? Телепортироваться, или...

Взгляд упал на крохотную жестяную коробку, стоявшую на столе, в которую Виллентайн спрятал детектор. И тут я всё поняла.

– Мы будем проводить над ним эксперименты прямо по пути, – высказала безумную, абсурдную идею, и всё же...

– Укрытые чёрным плащом, сливающим нас с темнотой, – кивнул мужчина, допив чай и отставив кружку в сторону. Запоздало вспомнив про существование напитка, я тоже отпила из чашки и надкусила шоколад с орехом и малиной.

– Мсье Роксинг, вы планируете узнать, почему противоположность Маяку не работает?

Про то, хочет или нет, я не спрашивала. Это было и очевидно.
Мужчина так же коротко и сухо кивнул.

– Вижу, вы переоделись в выданную слугами одежду, леди Эмма, – заметил он, окинув меня беглым взглядом. Пока я спала, мне выдали удобные серые брюки и фиолетовую блузку с воротником – окончательное неподчинение этикету всё-таки недопустимо.

– И готова к выходу, мсье Роксинг, – продолжила я. Не терпелось дождаться разговора с Виллентайном, а беседовать нам было о чём. Артефакт вызывал слишком много вопросов, которые интересовали нас обоих. И, к несчастью, полицию тоже. – Где лежит ключ?

– Уже плотно завёрнут в один из чёрных плащей и связан тугой верёвкой, – чуть пренебрежительно заметил шеф, как бы намекая, что я отстаю от времени.

– Прекрасно. Вам требуется что-то сообщить работникам перед прогулкой?

– Нет. Я нередко отлучаюсь, и магическая система защиты здания пока не подводила, – ещё один упрёк.

– Нужно проверить, что все вещи взяты, – сказала я, когда мы пришли в гостиную, ту большую комнату, где состоялся ритуал сделки.

Пока я запихивала перевязанный тугой верёвкой свёрток с ключом, вспомнила одну важную деталь.

– Снова прошу прощения, сегодня я правда безответственна на работе, но разрешите провести "чистку" артефактов, – виновато склонила голову. Нахлынула тоска. Как так можно, а? Устроиться на работу и постоянно обращать на себя внимание начальства – то давала советы трактирщику, то обнаружила у себя в кармане ключ с жучком подслушивания, то из головы вылетают незамысловатые поручения.

– Очень надеюсь, халатность компенсируется ответственностью и оперативностью во время вылазки, – отрывисто отчеканил Виллентайн и сам принялся за проверку артефактов. Меня интересовало одно.

– Но ведь эти предметы у вас не первый день, разве их не тестируют на ловушки сразу же?

– Не ищите взаимосвязь между временем появления реликвии в организации и установлению ловушки.

Захотелось поспорить, но не стала, вспомнив про ключ. Я тоже не сразу раскусила его, несмотря на то, что успела подержать в руках, прежде чем засунуть в карман.

Виллентайн закончил с проверкой, а я – с укладыванием в карман ключа, обмотанного плащом. Мы оба одевались в пальто, но не в длинные громоздкие, свисающие до колен, а в удобные и облегчающие. Со стола возле выхода исчезли спички и отмычка, остался только фонарик. Я потренировалась включать и выключать его, проверила, что неполадок нет, и положила в карман, не занятый свёртком, не только фонарик, но и крохотную коробочку с Детектором других миров.

Ну и – конечно же – захватила неизменный зонт.

– Готовы, леди Эмма? – спросил он, не удержавшись от лёгкой торжественности.

Я кивнула, сжав зубы. Начинается самое большое в моей жизни событие – и впервые это взлом полицейского участка...

Мгновенное перемещение из комнаты на улицу уже входило в привычку. Этот раз не стал исключением – я дала руку Виллентайну и не удивилась, что очутились мы в другом месте.

– Мсье Роксинг, вы уверены, что никто не шпионит за нами? Или подсматривает, как мы телепортируемся? – шёпотом спросила у него. На улице темнело, но не столько из-за позднего времени, сколько из-за пасмурной погоды. Серые, чуть розоватые тучи наползали на небо со всех сторон.

Я ни разу не видела эту улицу, освещённую солнцем.

– Особо хитрых ждёт ледяная ловушка, если вы о ней забыли.

– Но на такие штуки, как ключ, – ещё понизила голос, – она не сработала. Мелкие артефакты...

– Эмма, поверьте, установлены датчики, реагирующие на всякое появление реликвий в округе. Поскольку помимо ключа вы пронесли Детектор, сработавшая сигнализация не встревожила меня.

– А разве ключ тоже магический?

– Артефактом следует называть предмет, бывший ранее обычным, но заколдованный хозяином в своих целях. Ключ сам по себе как был немагическим, так и остался, датчик среагировал именно на зачарованного жучка.

– Да, на него подействовали заклинанием против отклеивания, предусмотрительно оставив дверь незапертой... Всё продумали заранее, – выдохнула я.

– Какую дверь? – переспросил Виллентайн ровно и резким движением укрыл нас плащом-невидимкой – мы как раз свернули на другую улицу. Резко воцарившаяся вокруг нас темнота, как глубокой ночью, свидетельствовала о побочном эффекте. Тогда и жучок, приклеенный к ключу, "видит" вокруг себя сплошную черноту.

– Дверь в комнату для допросов, – ответила недоумённо, подходя ближе к Виллентайну, чтобы недлинного плаща хватило на обоих.

– Эмма, расскажите полную историю, – негромко ответил он. Низким, тихим голосом, чтобы нас не услышали. Так необычно...

– Вы правда думаете, что лучшее время для задушевных бесед – за два часа до взлома участка? – выдала я скептический смешок.

– А вы не согласны? Можете предложить ещё место, где нас не подслушают? – в голосе проскользнули холодные настойчивые нотки. От них хотелось укутаться в одеяло... или в тёплый плащ, которым Виллентайн укрыл нас. Мягкая темнота и негромкое, едва слышное дыхание мужчины настраивали на нужный лад, и я начала рассказ. Мысленно перенеслась на день назад.

Тогда, когда я прогуливалась под дождём, мечтая быстрее добраться до тепла. Серость равнодушно нависала над зонтами прохожих, а зеркальце с тихим свистом, как у кипящего чайника, задрожало.

Но ни одному из прохожих, хмуро  расплёскивающих лужи, не  пришлось тогда  провалиться под землю.  Оказаться в незнакомом месте, странной комнате и встретиться взглядом с равнодушными лицами мужчин, ощущая шок, непонимание, изумление. С собой был только зонтик и все ещё дрожавшее в кармане зеркальце, а у моих преследователей...

У них не было ничего, но на деле всё –  прицепленный к двери жучок. Притворившись, что запирают дверь, сотрудники разыграли спектакль почище меня. Сделали вид, что поражены способностями леди и не ожидали от неё нападения, тем более, при участии зонтика.

Выдворив за дверь ненужных наблюдателей и запершись изнутри, я, однако, не избавилась от стресса. Паника вгрызалась под кожу, как паразит, холодила кровь. От напряжения я не могла придумать ничего лучше, кроме чем просмотреть ящики. Наткнувшись на своё имя в списке опаснейших преступников столетия, осознала две вещи. Во-первых, артефакт в моём кармане – главная мишень полиции, и во-вторых, жертвовать своей свободой по прихоти незнакомцев я не собиралась.

Два этих осознания вкупе, а также звуки приближающейся подмоги из коридора подтолкнули к необратимому решению – побегу. Я захватила с собой ключ и папку листов, разбила зонтиком окно и выпрыгнула наружу. После чего, от любопытства пролистав бумаги, и пришла к решению обратиться за покровительством.

– И не разбились? – нахмурился Виллентайн. Я вздрогнула, забыв о присутствии Роксинга.

– Ну-у, – протянула я, почесав одной рукой царапины на колене, – получила ранения, но не серьёзные.

– А оконное стекло?

– Оно, в отличии от меня, разбилось, – издала ещё один смешок. – Осколки полетели по всей комнате и хорошо, что не в меня...

– Окно из непробиваемого Алмазного стекла раскрошилось в прах от одного прикосновения зонтиком? – всё ещё недоверчиво уточнил мужчина, резко свернув вправо, и я поспешила за ним. Как он умудрялся видеть, куда идёт, в полной темноте? Или плащ не действует на него?

– Не от одного прикосновения, – поправила вежливо. – Я шибанула что было силы, затем встала на карниз и оттолкнулась. А что такого? Если весь план заключался в том, чтобы позволить мне уйти восвояси вместе с жучком, нет ничего удивительного в том, как легко мне удалось сбежать.

– А после побега? Вам никто и слова не сказал за несколько часов скитания по Вэнсбургу?

– Нет, почему же, из окна крикнули "Сбежала! Она сбежала" или что-то вроде того. А что?

Мы шагали рядом в темноте, и я не видела выражения лица Виллентайна, но вдыхала, как воздух, его изумление и уважение. Но что именно – пренебрежение к полиции и одобрение в сторону моего безбашенного побега, или восторг идеально продуманным планом ищеек, оставалось тайной. Мужчина скрывал свои эмоции, закрывался, как ледяной стеной. Но... с чего это вдруг я так явственно сосредоточилась на этом?

– Вы раньше ходили с Детектором на прогулку?

– Миллион раз, – кивнула я. – Но никогда ничего подобного не чувствовала, не проваливалась под землю и вообще не заподозрила в зеркальце артефакт.

– То есть вы не знали. Интересно. До этого жили в безмагическом мире? – короткий кивок в ответ. Виллентайн продолжал допрашивать: – Когда-нибудь заставали подобные "землетрясения" или читали о них в газетах?

– Нет, – повторила я, – ни со мной, ни с другими прохожими на моих глазах не случалось подобного. Дождливая погода тоже была редкостью последнее время. Осень в городке выдалась тихой и солнечной, даром что морозной. Я часто прогуливалась с этим зеркальцем, смотрела в него и видела никак не изменённое отражение, – вспомнила, что, посмотрев как-то в Детектор, я увидела на себе чёрное платье, не соответствующее действительности.

– То есть, вы не знали, что зеркальце является магическим, не задумывались об этом, часто использовали его, но в один дождливый день без предупреждения почувствовали вибрацию, – подытожил Виллентайн. Я кивнула.

– Что восклицали встревоженные прохожие, когда вы упали? Артефакт, впавший в спячку, как правило, "пробуждается" очень громко и привлекает внимание. Но закономерности срабатывают не всегда. Такой раритет, как Детектор, со своими особенностями и странностями, может и выбиваться из общего ряда.

– Ничего не кричали, – недоумённо возразила я. Мы свернули на очередную улицу, но из головы напрочь выветрилось, куда мы идём и зачем, – меня увлёк разговор. – Люди, напротив, спокойно шли по своим делам. Даже голову в мою сторону не повернули.

– Интересно, то есть артефакт никогда не проявлял себя, и в один дождливый день, когда вы шли под зонтом, вдруг встрепенулся, – проговорил Виллентайн хмуро. Он молниеносно что-то соображал, я чувствовала это так же явственно, как недавно аромат клубничного шоколада. – Как вы его нашли? В каком состоянии?

Попыталась вспомнить, но вдруг... не смогла.

Память ни на что не отзывалась, казалось, карманное зеркальце было со мной всегда. Да это невероятно! Сморщилась, смотря в прошлое. Я никогда не задумывалась, когда какую купила расчёску, или заколку, или резинку, но явственно осознала, что зеркальце у меня было одно.

Вопрос – с каких пор? Его словно вырезали с кадров, пробегавших перед моими глазами. Будто я никогда не использовала зеркальце, но оно всегда незримо, мысленно было со мной, и никаких сомнений в этом не возникало.

– Я не знаю, – в полной растерянности ответила Виллентайну. – Последние кадры – как стою, смотрясь в карманное зеркальце, расчёсываюсь, беззаботно напеваю под нос известную мелодию, выхожу на улицу... Ощущение, словно оно было со мной всегда. Будто бы я приобрела зеркальце очень, очень давно и только недавно вспомнила о полузабытой покупке.

– Ситуация, выходит, гораздо серьёзнее.

– На меня наложили морок? – от одной мысли, что магия прокралась и на Землю, а я могла каждый день видеться с ведьмой или колдуном, зачаровавшим меня, легче не стало.

– Не совсем, – протянул Виллентайн. – Для ментального вмешательства характерны провалы в памяти. Таких у вас нет?

– Нет, – согласилась я.

– Тогда вряд ли с появлением зеркальца в вашей жизни связана какая-то древняя история. Гораздо любопытнее тот нюанс, что артефакт до этого явно не работал, а в дождливый день вдруг очнулся и незаметно для всех.

Говорить с Виллентайном оказалось приятно. В разгаре беседы я осознала, что ощущаю на себе почти такую же лёгкость и сладость, как после долгого сна.

– Наш диалог подводит к тому, почему зеркальце заработало? – уточнила я после недолгой паузы.

– Не совсем так. Наша цель – выяснить, что отключило артефакт, и заставить его заработать снова, – поправил Виллентайн.

– И как? Вы что-то извлекли из нашего разговора? – встревоженно переспросила я. История с зеркальцем взволновала и меня. Особенно в свете недавно всплывших деталей.

– Извлёк, – кивнул Виллентайн, – но нужно проверить.

У меня перехватило дыхание.

Что он уже выяснил?

– Кстати, сколько нам ещё идти, не знаете? – спросила я.

– Половину пути мы преодолели. 

– Я легла спать только пару часов назад, в обед, и уже поздний вечер, близкий к полуночи? – хмыкнула с сомнением.

– Мы идём уже сорок пять или пятьдесят минут, – вставил Виллентайн, – а спали вы не два часа, а три.

Я выдохнула. Наверняка сказался недосып... Закончили ужинать поздно ночью, затем долго не могла уснуть, размышляя про то, почему зеркальце взбунтовалось. Только под утро я наконец погрузилась в сон, и часа через четыре меня пришли будить.

Значит, сейчас около пяти часов. Шесть – самое позднее. Зачем так рано вышли?

– И нельзя всё-таки переместиться быстрее?

– Знаете что, – неожиданно ответил мужчина, – можно. 

В следующий момент он схватил зонт, нас одновременно подняло от земли и понесло куда-то вдаль.

– Ч-что происходит? – подрагивавшим голосом уточнила я. – Ветра же нет.

Погода стояла хоть пасмурная и холодная, но колюче-сухая. Ни малейшего колебания воздуха. А зонт нёс нас куда-то... и судя по всему, именно в участок!

– Но... но... – я судорожно вспоминала события вчерашнего дня. – Зонт разбил Алмазное стекло – из-за того, что полиция предвидела побег, унёс меня на землю – благодаря ветреной погоде...

– Не совсем так, – совсем негромко прошептал Виллентайн. После стремительного, быстрого полёта нас выкинуло на землю, и я схватилась за руку Виллентайна, чтобы не упасть. Меня сдавило недобрым предчувствием. 

– Вы что-то узнали? 

– Ещё рано вам об этом сообщать, – бесцеремонно отрезал шеф и быстро устремился вперёд. Мне тоже пришлось ускорить шаг.

– Но что случилось? Из-за чего зонт повёл себя странно и без ветра понёс нас вперёд? – донимала я с лёгкой обидой и нетерпением – зонт-то принадлежал мне. 

– Вэнс-хэды тоже этим интересуются и готовы любой ценой расставить вам ловушку, – ровно произнёс Роксинг. Плащ чуть всколыхнулся на ветру, побудив сильнее прижаться к ткани.

– Вэнс-хэды? – переспросила я.

– Глава Вэнсбурга. Ищейки. Те, кто по сути правят городком, но планируют добиться высших титулов. Свергнуть местную власть.

– Но как? – мой голос снова дрожал. – И при чём здесь я?

– Пока не знаю. Появление в городе редкого и незаконного артефакта – событие точно не из скромных. Сразу двойная приманка для ищеек, – голос Виллентайна тоже подрагивал от хорошо сдерживаемого гнева. – Нужно сыграть на опережение.

– Как именно?

– Прицепить жучок, например, – спокойно ответил Роксинг. – Вы не заметили, что это и есть первый этап игры?

– На опережение – значит, продумывать ходы наперёд, а не ограничиваться одним этапом, – мудро заметила я.

Оставив вопрос без ответа, Виллентайн резко остановился.

– Опускайте зонт и доставайте фонарик, – велел он.

Неужели мы уже пришли?

Нетвёрдыми руками я достала из кармана источник света, на ощупь щёлкнула кнопку, и яркий свет ударил в глаза.

– Он не работает во мраке, – сообщил Виллентайн, – сбросьте с себя плащ и ступайте вперёд ровным ускоренным шагом. Я останусь в мантии.

– А как до этого вы видели дорогу? – не удержалась от вопроса.

Но стоило осмотреться повнимательнее, как я поняла – в этом районе нет освещения, в отличии от остальных. Мрачные улицы казались ещё неприветливее без фонарей, только ровное мерцание каких-то далёких огоньков напоминало о том, что здесь находится прибор управления маговольтом.

Мысль о предстоящем отключении электричества вернула меня к реальности. Я сбросила с себя мантию, отдав её в полное распоряжение Виллентайна, и направила фонарик вперёд. Всё внутри дрожало. Из-за иллюзии мужчину я не видела и чувствовала себя, будто иду в одиночку.

Огоньки приближались, и мне захотелось ускорить шаг в ответ. Тусклое, сдавленное мерцание цветов светофора так и манило прикоснуться к переливающимся огонькам, но я не поддалась. Вместо этого смело засветила в лицо опасности ярким белым светом.

Пришло время доставать ключ и отпереть им стекло, скрывающее панель управления маговольтом. 

Удерживая одной рукой и фонарик, и зонт, я достала из кармана чёрный плащ, глубоко вздохнула, набираясь силы духа, и быстро размотала его. В глаза ударили мгновенные отблески огоньков, отразившиеся на металле, и придали решимости. Я дала сокровище Виллентайну, накинула на себя плащ, и мужчина, не мешкая, нашёл нужное отверстие и провернул там ключ.

Я отшатнулась от неожиданного яркого и ядовитого света, ударившего из-под стекла. Нет, это не отблеск фонарика... Это завораживающая, пленяющая мощь полицейского маговольта.

Виллентайн искал нужную надпись, и я, поражённая яркостью кнопок, едва не опустила руку с фонариком. Защитное стекло ставили не зря. То, что скрывалось под дверцей, слишком опасно, требуются путы, удерживающие маговольт в узде.

Сложный, внушающий благоговейный ужас перед местными технологиями механизм под ловкой и проворной рукой Виллентайна послушно щёлкнул. Какая-то из кнопок едва ощутимо потухла, и опустившийся вниз рычажок пикнул параллельно с лязгом захлопнутой стеклянной дверцы. С меня сдёрнули мантию, и ключ снова оказался завёрнут в черноту.

Пора.

– Побежали, – Виллентайн взял меня за руку, и я схватила его в ответ, доверившись мужчине. Его плащ снова укрывал нас обоих, и только оказавшись рядом с Роксингом, я осознала масштаб стресса, оставшегося позади. Держась за руку с Виллентайном, слыша его учащенное дыхание как своё, я отчётливо понимала, что мне ничего не грозит.

И это точно не лихорадка от переживаний, а настоящее, не обманчивое ощущение. 

Земля под ногами застучала громче, свидетельствуя, что мы достигли лестничной площадки парадного входа. Снова ключ выдернули из мантии, и ещё один звук открывающейся двери. Мы оказались в просторной, холодной прихожей, справа висели развешенные куртки, а все факелы и свечи были потушены.

Как скоро они обнаружат отключение маговольта в прихожей?..