Дева света для князя тьмы

Я шла по протоптанной в снегу дорожке осторожными мелкими шажками. Во-первых, я боялась провалиться, а во-вторых, стоило шагнуть пошире, и под юбку задувал колкий северный ветер, щипал даже сквозь штаны и чулки, забирался до самой поясницы.

Наст поскрипывал, шуршали небольшие сани, которые я тянула за собой. Пока я смотрела под ноги, пушистый снег казался вполне очаровательным, но стоило поднять глаза на замерзшую пустошь впереди, на серо-серебряную громаду одинокого замка, как накатывала необъяснимая тоска. И страх. Страх шептал, что корка льда где-то под снегом рано или поздно провалится и меня утянет вниз. Что я замёрзну, заболею и умру. Что останусь навсегда в этом пасмурном краю и никогда не увижу света.

— Свет у меня и так есть, — пробормотала я под нос, пытаясь отогнать мрачные мысли.

Когда разговариваешь сама с собой — главное, чтобы другие не слышали. Здесь болтать можно было сколько угодно: к замку никто подходить не осмеливался. Поэтому-то и сани с едой и дровами приходилось тащить самой, пусть даже трижды я посланница богини, дева света, воплощение солнца. Впрочем, боялись замка люди не зря. Я чувствовала впереди тьму, злую и холодную. Меня от неё хранил божественный дар, а обычного человека она бы высосала за пару часов.

Говорят, что когда-то здесь стоял обычный замок, окружённый деревеньками и густым северным лесом. Говорят, замок прокляли, и деревни опустели, лес высох и замёрз. Говорят, с тех пор минули века, и деревья те давно разметало ветром, оставив лишь неоглядную пустошь, покрытую многовековыми слоями снега. Только замок продолжал стоять и даже разрастался, поднимался к сумрачному небу диковинными башенками из голубоватого льда.

Что произошло на самом деле — никто уже не знал, так давно всё случилось. Чертоги Льда на севере казались такими же обычными и незыблемыми, как солнце, поднимающееся на востоке.

Вот только снег всё отвоёвывал новые земли, а зимы крепчали. Раньше в моём родном краю собирали два урожая зерна, а теперь год на год не приходился. А на севере даже озимые не всходили, замерзали.

Одна надежда у людей — на милость Гелиогены, златоокой и златокудрой богини солнца. Под её светом рождались порой девочки, девы света, которые могли призывать солнечный жар. Говорят, одна разгневанная дочь Гелиогены сожгла целый лес вместе с несколькими деревнями. Неизвестно, чем они её обидели, ведь мне всегда объясняли, что солнце являет всем милость, а потому и дети Гелиогены должны быть милостивы. Самые могучие девы света заставляли тьму отступить на несколько лет. И вместе с рассказами о Чертогах Льда дошли рассказы и о том, что однажды родится дева с такой яркой душой, что рассеет тьму навсегда.

Поэтому, когда двадцать лет назад в одной беловолосой девочке из Сильф обнаружили необычайную силу, её сразу же забрали в храм Гелиогены. Там её растили со всей заботой: наставляли, обучали, а на двадцатое лето жизни отправили в ледяную пустошь, выдав еду, тёплую одежду и санки. Только ни единого полезного совета в дорогу не дали.

Словом, спасти мир от вечной зимы должна была я. И за месяц блужданий по замку никаких успехов я в этом не достигла.

Похоже, мои наставники предполагали, что стоит мне явиться, солнце в моём лице схлестнётся с тьмой, и зима отступит, а небо упадёт на землю или вроде того. А я сама, честно говоря, думала, что тьма меня просто сожрёт в ту же секунду, потому что где я, а где древние проклятья.

Но не сбылось ни одно из предсказаний.

С одной стороны, свет действительно оберегал меня. В Чертогах Льда всё было чуждо и враждебно жизни, даже воздух казался слишком густым. По ночам тьма обволакивала, холодила пальцы, но не могла причинить мне вреда.

С другой стороны, день за днём я бесцельно блуждала по замку, не понимая, что мне делать. Можно было попытаться просто растопить вековые льды, стереть замок с лица земли, но я не торопилась. Растратить все силы и при этом не снять проклятье значило нелепую и бесполезную смерть.

В очередной раз размышляя о своей причудливой и немного смешной судьбе, я дотащила сани до замка. Вход давным-давно засыпало, и я влезала через огромные окна куда-то сразу на второй или третий этаж. Я не знала точно: Чертоги и так казались диковинным лабиринтом. В обычных замках крепостные стены огораживали место на небольшую деревню, а дома в пределах стен строили невысокие, может быть, за исключением донжона, небольшого замка или дворца, где жил правитель.

Здесь же всё каменные здания теснились сразу у стен, одно выше другого, связанные коридорами и галереями. Кроме того, проклятье сделало Чертоги ещё страннее. С годами их занесло снегом, скрыв от людских глаз — в основном от моих, вряд ли кто-то ещё сюда доберётся, — и ров, и каменную кладку до середины. Зато сверху наросли ледяные стены, разномастные безумные башни, купола и галереи. Тяжеловесное потемневшее от времени основание как бы перетекало в ажурный замок, созданный неведомой силой. Чертоги Льда.

Перед тем как забраться внутрь, я привычно пробежалась взглядом по башенкам. И замерла от страха. В одной из них, далеко выдающейся в пустошь, я заметила тёмную человеческую фигуру.

Вечерело, и без того тусклый свет не давал ничего толком рассмотреть. Да и лёд неровный. Я прищурилась. Ничего не происходило, да и не должно было: в замке я одна. Видимо, тени так легли.

— Вот померещи… — в сердцах начала я, и тут фигура шевельнулась, спустилась на несколько шагов по винтовой лестнице.

А потом я моргнула, и пятно пропало, только как будто башня стала чуть темнее.

Несколько минут я стояла, сжимая в руках ремень от санок, пока пальцы не занемели. И так холодно, а ещё если передавить их…

Я растёрла руки, не снимая варежек, и посмотрела в сторону проложенной мной тропки. Предположим, я убегу. Снега сегодня не было, достаточно подсветить собственные следы, и они выведут к проложенному заново тракту. Но ведь меня и там никто не встретит! Сегодня смена лагеря.

Меня провезли, насколько возможно, на легких санях, запряжённых тремя нервными лошадьми. До ближайшего поселения полдня на такой тройке, а пешком я буду идти раз в десять дольше. Не дойду.

А главное, если здесь кто-то и обитал, то никак не простой человек. Выжить в замке можно только с позволения тьмы. Если глаза меня не обманывали, то наконец-то появился шанс узнать хоть что-нибудь о проклятье.

Решать требовалось быстро. Пока я шла, холод был терпимым, но стоило остановиться, и мороз давал о себе знать.

Я продрогла и решила всё же вернуться в свою комнату. Если та загадочная фигура попытается ночью напасть, то пусть нападает на сытую, чистую и переодетую в сухое.

Осторожно я затянула санки в окно, едва возвышавшееся над уровнем снега, и протащила по насту, который намело внутрь. В какой-то момент полозья заскрежетали по обледенелому камню широкого коридора. Приехали.

Я захватила еду и дрова, сколько смогла унести за раз. Думаю, обитатели Чертогов Льда каминов не разжигают, поэтому на мои запасы никто посягать не будет.

Удивительно, но вместо борьбы с проклятьем, о которой сложат легенды, мне пришлось заниматься устройством быта. Внутри замка не дул ветер и оказалось заметно теплее, чем снаружи, но всё равно коридоры и комнаты были покрыты льдом. Меня готовили к долгой экспедиции, и первые несколько дней я просто таскала сани с припасами. Но, только оставшись одной из-за смены лагеря, я окончательно поняла, что обещанной великой битвы не будет и мне предстоит как-то жить в Чертогах Льда неделями. Я могу призывать тепло и свет, но для этого требуется ясный ум. Если я засну в промёрзшем замке, то вряд ли проснусь.

Когда я только вошла в Чертоги, мне пришлось провести двое суток на ногах. Карты не было, и я брела наугад по каменному лабиринту, где коридоры сменялись засыпанными снегом залами и душными гостиными. Я понимала, что перехожу из здания в здание, только если на стенах явно сменялась кладка. На второй день я нашла дорогу в какую-то жилую башню. Отыскала маленькую спальню с отдельным камином. Растопила снег, застрявший в трубе. Неловко развела огонь и заснула на едва прогревшихся плитах у камина, вся в саже и в дыму. Проснулась от холода, дрожащая, но живая.

Сейчас я уже немного обжилась и разобралась в коридорах поблизости. Если бы не тьма, чьё дыхание я постоянно чувствовала, найденная комнатка бы даже казалось уютной. Ткани полуистлели, обрывки простыней пошли на растопку, но массивная кровать и кресло выдержали натиск веков. Может быть, на холоде всё разрушается медленнее. Я обычно спала прямо в кресле у огня, завернувшись в одеяло и безразмерную шубу, которые принесла с собой.

Моя великая битва с тьмой оказалось очень странной, одинокой и холодной.

Привычно уже разложив дрова и припасы вдоль стены, я разожгла камин и долго грелась возле него, жалея, что нельзя забраться в него целиком. Потом вернулась к саням, набрала в котелок снега и захватила ещё поленьев. По пути я не решалась подсветить дорогу, тревожно вслушивалась в мёртвую тишину замка. Поставила на огонь котелок и забросила в него гречки и копчёного бекона. На пару дней хватит. Привела себя в порядок чуть тёплой водой из ведра, поела, развесила вещи на тяжёлые каменные плиты, которыми был обложен дымоход.

Больше дел не было, пора было ложиться спать, или… Я посмотрела на дверь. Можно было призвать свет и отправиться на поиски тёмной фигуры. Вдруг в этот раз получится найти или проплавить проход на верхние этажи к ледяным башенкам.

Я колебалась. На самом деле главный вопрос был: что страшнее, бродить ночью по замку в поисках врага или уснуть, ожидая, что он сам придёт?

Потом я представила, как опять надеваю толстые негнущиеся штаны, жилет, шерстяную рубаху, шубу, тулуп, шапку, шарф и выхожу в промёрзший коридор, и вместо этого решила придерживаться изначального плана: сытая, согревшаяся… и выспавшаяся.

Я сдвинула поленья в камине вглубь и разбросала, чтобы они больше тлели, чем горели. Потом забралась в кресло и свернулась клубком под одеялом, пытаясь улечься так, чтобы не дуло, но и чтобы спина утром поменьше болела, и замерла. Сон долго не шёл: угли угасли и затихли, а я всё вслушивалась в свист ветра за плотно забитыми ставнями, и мне мерещились невнятные ужасы, поджидавшие в коридорах Чертогов Льда.

То, что я всё-таки заснула, я поняла только проснувшись. Из тревожного сна меня выдернуло неожиданное холодное дуновение воздуха, мазнувшее по лицу.

— Откуда сквозняк, я же всё заткнула? — пробормотала я, приподнимаясь.

Неторопливые тяжёлые шаги стали ответом: по коридору шёл второй обитатель замка.

Я невольно съёжилась под одеялами, но тут же попыталась выпрямиться, села, спустила ноги. Посланнице света нужно сохранять достоинство. В конце концов, я пришла сюда, готовая к любому исходу, так стоит ли оттягивать встречу с неизбежным?

В полумраке я напряжённо вслушивалась в приближение… гостя? Хозяина? Вот с лёгким треском открылась дверь в моё убежище, и уже даже не дуновение, ощутимый порыв ветра скользнул по комнате. Скрип петель и щелчок замка — ветер ослаб. Шею сводило от тревоги, пальцы кололо — солнечная сила рвалась наружу нестерпимым жаром, дать бой, сжечь Чертоги Льда вместе с чужаком. Тьма, казалось, опасливо отползла в углы.

Я думала, что практически явственный треск моей магии или хотя бы пламя в камине отпугнёт пришедшего, но фигура приблизилась.

Это оказался мужчина — высокий и какой-то невыносимо огромный. Он ещё не приблизился, но уже будто нависал над сидящей в кресле мной. В его неподвижном лице я не сумела разобрать эмоций, но почему-то под неотрывным тёмным взглядом становилось труднее дышать. Хотелось то ли отвернуться, то ли податься навстречу, и я замерла, не в силах пошевелиться, только опустила глаза. Тогда незнакомец опять шагнул вперёд.

Плащ на плечах мужчины, чёрный, неоправданно длинный, волочился по полу. Казалось, что с каждым шагом за ним будто взвивается позёмка — у самого пола воздух густел и разлетался едва заметным белым кружевом снежинок. Я не могла толком разобрать, во что именно он был одет — чёрное под чёрным плащом, но определённо он был одет слишком легко! Может быть, рубашка и сюртук. Но даже самый толстый плащ из колкой пустотелой шерсти северных овец не смог бы сам по себе согреть человека в этом проклятом замке. Значит, передо мной и впрямь кто-то из порождений тьмы.

Мужчина остановился прямо передо мной. Он не наклонялся и ничего не говорил, но я невольно выпрямилась ещё сильнее. И тогда он вдруг опустился передо мной на одно колено.

Теперь я глядела на мужчину чуть сверху вниз. В обманчивом свете камина я рассматривала бледное лицо. Черты его были крупными, может, чуть грубоватыми — густые низкие брови, тяжёлая челюсть и выдающийся нос с небольшой горбинкой, а возможно, и перебитый когда-то. «Перебитый, и не на поле боя, а в глупой драке после пира», — промелькнуло у меня в мыслях. И почему я что-то придумываю о жизни незнакомца?

Поленце в камине треснуло, выбрасывая пару языков пламени поярче, и высветило его тёмные глаза, до того терявшиеся в тенях. Они показались мне практически чёрными, а взгляд отчего-то печальным.

— Зачем ты пришла? — спросил он вдруг.

— Я должна помочь… — замешкалась я с ответом.

Врать как будто не стоило, но и прямо заявлять, что пришла разрушить здесь всё, не хотелось.

Мужчина склонился и взял меня за руку. Я вздрогнула, но, скорее, от неожиданности: прикосновение было холодным, но не ледяным. Он безо всякого давления осторожно держал мою ладонь в своих, рассматривал её.

Возможно, не стоило касаться его: теперь я поняла, что незнакомец не просто живёт в Чертогах Льда, нет, он точно такое же порождение тьмы и проклятья, как и всё вокруг. Божественный свет во мне вскипал, я будто ощущала, как раскаляется моя кожа.

Но ничего не делала. Он вёл себя странно, но не нападал. Если я выпущу силу сейчас, то не смогу задать ему вопросы.

— Кто вы?

Мужчина поднял на меня взгляд и вместо ответа спросил:

— Как же ты собираешься помочь?

Лицо его всё так же ничего не выражало, но голос звучал будто бы немного печально. Незнакомец вёл себя немного странно, как будто не вполне меня понимал. И казалось, что на самом деле не ждёт ответа. Поэтому я попыталась добиться хоть чего-то связного:

— Вам здесь не холодно?

— Немного. Иногда.

Мужчина говорил медленно, а потом вдруг как-то расслабленно опустился прямо на пол у моих ног, посмотрел исподлобья и спросил:

— А тебе не холодно?

— Я сижу у огня.

Он взглянул на камин, будто впервые его заметил, поморщился. Я замолчала, и мужчина тоже не говорил ни слова. Пламя потрескивало, боролось с холодом, разливающимся в воздухе.

Мужчина отвернулся от камина и как-то доверчиво упёрся лбом мне в колено. Вздрогнув, я удержалась от вскрика. Подобная близость мне казалось неуместной и неприличной. Хотя, конечно, здесь приличия не имели смысла. Голова шла кругом от странности происходящего. Чертоги Льда были моим полем боя, а ночной гость — противником. Но вот он, печальный, практически лежит у ног победительницы ещё до начала сражения.

Одновременно хотелось и отодвинуться, и погладить его по голове, словно усталого пса.

— Я ждал тебя, — тихо сказал мужчина, не поднимаясь.

— Именно меня? Почему? Зачем? — вырвалось у меня.

— Не знаю. Кто-то должен был прийти, — ответил он ровно и медленно. — Я спал и ждал, и ждал, и ждал. Но сейчас чувствую, что дождался.

— Может быть, — не стала спорить я.

Должно быть, с моим приходом его ожидание закончится. Так или иначе.

Молчание длилось, и я, не удержавшись, всё-таки протянула руку и дотронулась до его волос. Они оказались немного колючими, жёсткими и плотными, а ещё холодными, почти ледяными. Они цеплялись за мои пальцы, будто примерзали. От моего прикосновения плечи безымянного вздрогнули, и вдруг он истаял, разлетелся лоскутами тьмы, которые тут же скользнули во все стороны. Я ошарашенно смотрела вслед ближайшему, пока не вспомнила, что можно закрыть рот.

Тело внезапно расслабилось, и я невольно сползла в кресле, под одеяло. Моргнула и вдруг почувствовала резкую боль в шее — знак неудобного ночного сна. Села, огляделась. Сквозь плотные ставни едва-едва пробивался серый свет.

Мне… просто приснилось?

А какие вам больше иллюстрации нравятся? Рисованные или нейросетевые?

Художница: Алина Стахова.

Наступило утро, и спокойнее на душе не стало. Ждать больше не имело смысла. Где-то по замку ходит мужчина в чёрном плаще и врывается то ли в мои сны, то ли в мою комнату, что в любом случае в высшей степени неуместно. А я каждый день трачу свой свет по крупице и слабею.

Поэтому я отправилась на поиски.

Раньше я не была вполне уверена, что я ищу. В надежде наткнуться на библиотеку или какую-нибудь комнату алхимика, где я могла бы разузнать о природе проклятья, я оттаивала примёрзшие двери, простукивала стены, но безуспешно. Где-то в замке я чувствовала источник тьмы, но и к нему никак не могла пробраться: прямых путей в Чертогах не существовало.

Но в этот раз я шла наверх. На прошлой неделе я разведала путь к галерее на третьем этаже. В той были даже не окна, бойницы, но сквозь них за века коридор полностью завалило снегом, который слежался, утрамбовался, и никакими человеческими усилиями его было не сдвинуть с места. Но можно было растопить.

Я колебалась. Ведёт ли галерея на крепостную стену, а если и ведёт, то смогу ли я попасть в ледяную часть замка? Если загадочный мужчина умеет распадаться на обрывки тьмы, он мог подниматься в ледяные башни и так. Но какие у меня ещё варианты?

Если ничего не получится, то возьму котёл, кочергу и буду ходить по всему замку и стучать ими друг об друга так звонко, чтобы даже мёртвые и проклятые сами явились ко мне на зов.

Глупее этого я уже ничего не могла вообразить, а потому понадеялась, что проход всё-таки найдётся. Или хотя бы гость навестит меня ещё раз. Стоит ему явиться, и я намертво вцеплюсь в его плащ и вытрясу все ответы, а не буду сдержанной и вежливой, как в прошлую ночь.

Я всё-таки рискнула. Жар вырвался у меня из пальцев, будто дикий зверь из тесной клетки, и вцепился в плотный снег. Я протискивалась вперёд шаг за шагом, стараясь не тратить лишней силы.

Путь нашёлся. Нелепые идеи, которыми я пыталась отвлечься от мыслей о провале, выветрились из головы в ту же секунду, когда я выбралась на крепостную стену и попала в своеобразный ледяной тоннель: поверх каменной кладки намёрзли стены, срастающиеся в купол. Здесь не было ни ветра, ни снега, только гулкая тишина, дробящаяся под моими тихими шагами.

В Чертогах сложно следить за временем — пасмурное небо оставляло ощущение сумерек, но снаружи оказалось светлее, чем я думала. Сквозь почти прозрачные стены я смогла осмотреться. Коридор, из которого я вышла, проходил внутри более высокой части крепостной стены. Она заканчивалась угловатой башней с плоской крышей, которая теперь маячила тёмным силуэтом за моей спиной. Справа расстилалась снежная равнина, столь же унылая, как я её помнила. Слева сквозь лёд просматривалась ещё одна каменная стена с ледяным тоннелем вроде той, по которой я шла. Их соединял короткий переход с крутой лестницей, и по ней я очень осторожно забралась.

Налево или направо? Я свернула налево. Каменная часть замка была запутанной, но ледяная выглядела ещё более безумной. Смогу ли я растопить лёд, или его защитит проклятье? А если растоплю, что мне это даст? Лучше не выпускать из виду дорогу к камину и еде.

Вновь развилка, но в этот раз прямо. Потом налево, вверх и вправо в округлую комнатку. Я решила подняться в одну из странных башенок.

Мне повезло: ещё пара поворотов и небольшая винтовая лестница привела в круглую комнатку с дюжиной маленьких окошек на разной высоте. Они были как бы прикрыты очень тонким слоем льда, который не пропускал снег и ветер, зато давал рассмотреть округу получше. Я нашла взглядом заветный коридор, ведущий к моей комнатке, и проследила дорогу к нему по ледяным переходам, которые сейчас видела сверху. Наметила ещё несколько башенок, к которым могла пройти дальше. Вдруг заметила чёрную фигуру в одной из них и вздрогнула всем телом от неожиданности.

Казалось бы, после нескольких дней в одиночестве я должна была соскучиться по компании. И вообще, его-то я и искала. Но почему-то успех поисков меня не обрадовал.

Сделав несколько глубоких вдохов, я напомнила себе, что деваться всё равно некуда, что я могучая и смелая, и пошла навстречу судьбе. Пока я шла, мне казалось, что тёмное пятно маячит где-то впереди сквозь прозрачные стены, и я надеялась, что оно куда-нибудь денется.

Но нет, когда я поднялась в башенку — на этот раз в квадратную комнату с четырьмя большими окнами по сторонам света, — пятно всё ещё было на месте. Точнее не пятно, а высокий мужчина в чёрном, стоявший у южного окна.

Он выглядел ровно так же, как мой ночной гость, включая слишком длинный плащ. Значит, мне не приснился его визит! А если и приснился, то не от буйного воображения, а от магического воздействия. Не знаю, что хуже — морочить девушке голову или вламываться к ней и мешать спать. Но ссориться было рано.

Я подошла ближе. Откровенно говоря, хотелось броситься прочь. Чертоги Льда вселяли в меня ужас своими пустыми коридорами, но тот, кто мог в них жить, пугал ещё больше.

— Как вам погода? — спросила я. — Сегодня пасмурно, как и вчера.

Нет, у меня не нашлось идей получше.

Мужчина повернулся ко мне, неторопливо и без угрозы. Света хватало, чтобы ясно разглядеть его лицо, и оно показалось мне знакомым. Не по вчерашней встрече, а будто мы виделись ещё раньше, когда-то давно.

— Погода здесь всегда одинаковая, — ответил он, к моему большому удивлению.

Удивляло меня то, что он оказался способен говорить и даже отвечать на дурацкие вопросы. С погодой-то всё и так ясно.

— Как вас зовут? — спросила я.

Раз он не собирается со мной сражаться немедленно, надо попытаться хоть что-то выяснить. Мужчина долго молчал. Я было решила, что он избегает ответа, но он хмурился, сосредоточенно смотрел в никуда, и стало ясно — вспоминает.

Откуда такое чувство узнавания? Вот он прикрыл глаза, и я предугадала, как он чуть склонит голову вправо, размышляя. Будто знала его привычки.

Я рассматривала его, пытаясь вспомнить. Может быть, Чертоги Льда морочат мне голову, вытащив на поверхность из памяти образ кого-то из стражи Сильфов? Но нет, я бы такого не забыла. Ни массивной фигуры, ни суровых черт лица, ни тёмных глаз… Тут я поняла, что он тоже разглядывает меня в ответ, и поспешно отвернулась. Несмотря на холод, щёки потеплели, и это была вовсе не сила света.

— Крейг, — сказал он.

— Лорд Крейг? — затараторила я от смущения. — Или, может, ваше сиятельство Крейг? Это имя, фамилия или титул?

— Просто Крейг, — ответил он. — Когда-то я был князем, но вряд ли это слово сейчас имеет какой-то смысл.

— У вас есть замок, — заметила я.

Крейг вдруг расхохотался, и показалось, что смех раздался эхом в пустых коридорах во все стороны.

— У меня есть тьма, лёд и смерть, — ответил он, оборвав смех столь же внезапно, как и начал. — И да, замок. Но я давно не властитель северных земель, скорее, князь тьмы. Как тебя зовут?

Крейг задал вопрос так быстро, что я не сразу сообразила, что он перешёл на «ты».

— Сола, — ответила я. — Вообще-то Солария, но если уж князь отказался от титула, то и мне полное имя ни к чему.

— Тебе не нравится твоё имя, солнечная дева?

— Не нравится, — неожиданно для себя призналась я. — Нелепо, что во мне видят только деву света. Даже имени нормального не дали.

Раньше я никому об этом не говорила, но одинокие дни в Чертогах Льда, похоже, измучили меня. Всё казалось немного ненастоящим, а потому неважно было, о чём я говорю, и что делаю. А, впрочем, что здесь было настоящим? Полуледяной замок? Человек, сотканный из тьмы? Проклятье, чей смысл потерялся в веках?

— Зачем ты пришла, Сола? — спросил Крейг, никак не ответив на моё признание.

— Узнать, что происходит в Чертогах Льда, — сказала я, тут же насторожившись.

Не было смысла врать, что я пошла в самое сердце зимы ради того, чтобы полюбоваться диковинными башенками. Любой бы догадался, в чём моё предназначение. Но Крейг с трудом помнил своё имя и, быть может, поверил бы в мой уклончивый ответ. Рассказывать правду не хотелось: сейчас мы болтали будто обычные знакомые, но я была уверена, что он точно связан с проклятьем. Я чувствовала тьму и холод в нём, тьму, которую могла бы рассеять своим даром. Или хотя бы попытаться.

Я вдруг задумалась: а что станет с человеком, сотканным из тьмы, если эту тьму рассеять?

Погрузившись в тревожные мысли, я не сразу заметила, что Крейг молчит. Я подняла голову и тут же столкнулась с его внимательным взглядом.

— Крейг? — окликнула его я негромко.

— Что бы не привело тебя сюда — уходи, — сказал он. — Здесь нет места свету и человеческому теплу. Я не хочу найти тебя однажды замёрзшей в одном из этих коридоров.

Голос его чуть заметно дрогнул, и я подумала, что он уже кого-то находил так.

— А почему тогда ты здесь?

— Сама знаешь, Сола, — сказал Крейг с усмешкой и отвернулся.

В этот раз он отошёл на несколько шагов, прежде чем развеяться тенями. Я смотрела в пустоту и пыталась понять, почему я должна что-то о нём знать. А ещё почему после его ухода стало так одиноко и щемяще тоскливо.

Разумеется, я никуда не ушла, а продолжила охоту на Крейга. Легенды и сказки изображают дев света кроткими и смиренными. Ещё их заточают в зловещих замках, а не пытаются из тех, наоборот, выгнать. Но на самом деле без решительности и упорства никаких подвигов не совершить и в легенды не попасть. Да и выбора не было: Чертоги Льда отказывались раскрывать мне секреты, Крейг оказался единственной ниточкой.

Ориентироваться в полупрозрачных стенах проще, чем в каменных коридорах. Солнце висело низко над землёй, и по едва видимым теням я угадывала стороны света.

Но зато ледяной лабиринт менялся. Подумала было, что путаюсь, но на третий день маленькая башенка выросла прямо у меня на глазах, и стало ясно, что это не память меня подводит, а Чертоги.

Крейг был рядом. Я иногда видела его краем глаза, а иногда, скорее, угадывала его присутствие, как по кругам на воде угадываешь, где был брошен камень. Он создавал такие круги в незримой тьме проклятья вокруг, которая наполняла Чертоги Льда. Стоило Крейгу проявиться, и я знала, куда мне идти, но едва я подбиралась ближе, он тут же истаивал в воздухе.

Но всё же мои попытки не были бесплодны. Нагулявшись по высоким переходам замка, я поняла, что проклятье не просто сильнее внутри стен, оно сгущается в центре ледяного хитросплетения. У проклятья есть ядро, сердце. Мне стало даже как-то спокойнее от понимания, что Крейг — не средоточие тьмы, а только её часть. Возможно, он как раз ключ или проводник, а не враг.

Пока мы играли в кошки-мышки, минула неделя, и одним мрачным утром я, вместо подъёма в ледяные лабиринты, вытащила сани и отправилась на встречу с посланниками храма. В тот день небо было не просто пасмурным — мело с ночи, — и я было думала отложить вылазку на завтра, но к полудню снег перестал. В окно мне было видно яркую точку на горизонте: в качестве ориентира в лагере зажигали высокий костёр, заметный даже днём в этом сумеречном краю. И тогда я всё же решилась. Идти не с самого утра означало опять возвращаться в темноте, но я рисковала меньше, чем люди, которые подъезжали так близко к Чертогам Льда. Они будут ждать меня, сколько потребуется, но эта преданность может стоить им жизни.

Когда мы только прибыли на север, храмовый отряд под опекой Кайлы, немолодой уже девы света, разбил постоянный лагерь в десяти лигах от замка. И я постепенно перетаскивала дрова и припасы в замок, а ночевала в безопасности в окружении людей. Но на десятую ночь Кайле поплохело, а без её защиты проклятье начало вытягивать жизни из храмовой стражи, следопытов и проводников. Тогда я растратила немножко силы, чтобы заменить её и защитить людей от тьмы, но лагерь пришлось снять на следующее утро, а мне — переселиться в замок окончательно.

С тех пор отряды и девы света менялись, стараясь оставаться на опасном расстоянии не больше пары-тройки дней. Сегодня меня встречала Тамара. Высокая, молчаливая, с карими всегда как будто чуть прищуренными глазами, она когда-то в детстве казалась мне суровой, а теперь, скорее, надёжной.

Мы едва соприкоснулись кончиками варежек и тут же встали поближе к костру, пока для меня собирали сани. Сегодня не хотелось задерживаться: во-первых, времени до темноты было мало, а во-вторых, меня ждал Крейг. Ну или не ждал, но деваться ему некуда.

— С тобой всё в порядке? — мягко спросила Тамара, заметив, что я оглядываюсь в сторону замка. — Хочешь остаться на ночь?

Пару раз я ночевала в лагере уже после того, как смогла закрепиться в той комнатке. Якобы чтобы успеть сделать несколько ходок с дровами, но, скорее, просто чтобы не сойти с ума в Чертогах. Хотя больший запас никогда не повредит: достаточно долгой метели — и придётся полагаться только на него.

— Нет, я… — замешкавшись, я решила не упоминать пока Крейга. — Думаю, я поняла, куда мне нужно двигаться, чтобы добраться до сердца проклятья.

— И ты знаешь, что нужно сделать? — Тамара говорила спокойно, но в быстром взгляде сквозила тревога.

На самом деле все и так предполагали, что мне нужно сделать. Выпустить как можно больше силы, разрушить проклятье и войти в историю с достоинством. Просто с такими вещами не так-то просто смириться, даже когда готовишься годами.

Ни мне, ни моим наставницам.

— Я смогла попасть в ледяные лабиринты над каменной частью. Они подвижные, постоянно меняют направления, но по ним проще передвигаться. Нужно пробраться в самый центр, чтобы отыскать источник тьмы.

Коротко описав диковинные башенки, я опять едва пожала руку Тамаре и с сожалением отошла от костра. Приходилось торопиться.

Наметённый утром снег осел и даже подмёрз, так что шла я быстрее, чем ожидала. К Чертогам Льда возвращалась в темноте, но в этот раз обошлось без петляний по собственным следам и траты сил на подсветку пути. Я остановилась у окна-входа, настраиваясь на затаскивание саней внутрь, и тут вдруг осознала, что Крейг меня встречает. Тьма всколыхнулась, стоило мне подойти, и я почувствовала его внутри у проёма, чуть в стороне.

Выходит, когда я его ищу, Крейг прячется, но стоит один день не обращать на него внимания, и он даже спустился на мой этаж? Похоже, он пока не догадался, что я его не столько вижу, сколько ощущаю, и проследить за мной незаметно невозможно, даже слившись с тенями.

Я втащила сани в окошко и дала им съехать по снежному склону внутри, как бы ненароком приближаясь к Крейгу, а потом схватила его за край плаща, вытягивая из тени.

— Ага! Не хочешь мне помочь? — спросила я, кивая на дрова.

Крейг перехватил мою руку скорее от неожиданности, чем защищаясь. Правда, лицо его не выражало ни удивления, ни радости от нашей встречи.

— Ты не ушла, — сказал он.

— Забирала нужное. А ты переживал?

— Тебе стоит уйти, я же просил.

— Но я не ушла, — я раздражённо дёрнула плечом, сбрасывая его некрепкую хватку. — И не похоже, что ты можешь запретить мне вход в замок.

— У меня нет власти над тобой, — ответил Крейг, послушно отходя на шаг.

И даже не попытался запугать меня так, чтобы я сама сбежала. Я всё никак не могла понять, почему он так плотно связан с тьмой, но при этом какой-то непоследовательно заботливый. Или это как раз стратегия такая: убедить меня уйти ради моего же блага и не разрушать проклятье?

— Так ты мне поможешь? — спросила я, наклоняясь к дровам и беря в руку по связке. — Или опять сбежишь?

— Я не знал, что ты можешь видеть меня в тени, — ответил Крейг. — Не хотел привлекать твоё внимание. Надеялся, что одиночество вынудит тебя уйти.

Он поднял с саней несколько связок, ловко пристраивая их на плече, несмотря на мешающийся плащ. Потом посмотрел на меня с молчаливым вопросом.

— Ты уже был в моей комнате, — буркнула я, но всё же пошла в нужную сторону, показывая путь.

Наполовину я ожидала, что Крейг вообще откажется помогать и, по обыкновению, растает тьмой, а наполовину, что щёлкнет пальцами и деревяшки сами полетят в нужном направлении.

— Да? Не помню, — ответил Крейг, хмурясь. — Я напугал тебя?

— Не особенно. В этом забытом Гелиогеной замке страшно и днём, и ночью. Явление тоскливого призрака прошлого меня, скорее, удивило.

Мы шли по промёрзшим коридорам, и было неуютно, странно и немного радостно слышать шаги двух человек, и шорох плаща, и даже чьё-то живое дыхание. Хотя Крейг был не совсем жив.

— Я не призрак, — внезапно сказал он на середине пути после долгого молчания.

— А кто ты?

— Преграда, — ответил Крейг опять загадочно и, не дав мне уточнить, продолжил: — И Златокудрая не забыла о Чертогах Льда. Она помнит. Просто не имеет права. Великий Спорщик следит.

— Она имеет право на всё, чего достигают лучи солнца, — ответила я с неожиданным для себя возмущением, даже забыв спросить про Великого Спорщика. — Разве можно остановить свет?

— Здесь всегда облачно.

— Думаешь, это мешает богине?

— Думаю, это символ того, что у неё нет власти здесь, — объяснил Крейг. — Она дала слово и им закрыла эти земли от собственного света.

— Но я здесь.

Он называл меня солнечной девой, а, значит, понимал, что я несу силу Гелиогены.

— Значит, у тебя есть свобода принимать решения и без неё. И ты не обязана быть здесь.

Тем временем мы поднялись по лестнице и оказались перед дверью в мой потаённый оазис. Только дарующий тепло среди зимы, а не прохладу среди зноя. Я опустила свою ношу и начала открывать дверь.

С полминуты Крейг наблюдал, как я снимаю обрезки шкур и вытаскиваю шерстяные жгуты, которыми законопатила щели в проёме, а потом сбросил дрова на пол и растаял в воздухе. Я замерла в растерянности, глядя на место, где он только что стоял.

— И что это было? — невольно пробормотала я.

С исчезновением Крейга мои планы не изменились. Я зашла внутрь, втащила дрова, добавив их к импровизированной поленнице в дальнем углу, накинула шкуру на самую большую щель у порога и начала разводить огонь. Моими стараниями комнатка не промёрзла до конца за день, но всё равно остыла.

Камин не успел прогреться, и я пока не рискнула снять варежки, как дверь с шорохом открылась. На пороге появился Крейг, гружёный ещё дровами, мешком с крупой и небольшим узлом с одеждой. Он оставил всё, едва занеся внутрь.

— Скоро вернусь, — сказал он.

— Стой! — торопливо окликнула его я. — Не надо… не обязательно. Я заберу завтра на обратном пути или когда мне потребуется.

— Ты просила помочь.

С этими словами Крейг опять исчез.

Похоже, без вещей он перемещался свободно, а вот на грузы волшебство не действовало. Догнать и переубедить Крейга я уже не могла, поэтому просто занялась своими делами. Разбором вещей, ужином, тасканием снега.

Именно с ведром снега в руках и застал меня вернувшийся второй раз Крейг.

— Что ты делаешь? — спросил он, разгружаясь.

— Здесь больше неоткуда взять воды, — ответила я, ставя ведро в метре от камина, чтобы искры не попадали, но снег таял. — А мне надо пить, есть, мыться… кстати, а тебе надо есть и мыться?

— Я просто становлюсь таким, каким был, когда являюсь… с той стороны, — объяснил Крейг с заминкой.

— Когда собираешься из тьмы?

— Можно и так сказать.

Он закрыл за собой дверь, неторопливо прикрыл щели точно так же, как делала это я.

— А каким ты был? И когда? — спросила я.

— Не помню, — ответил он, не поворачиваясь. — Но, видимо, достаточно сытым и чистым.

Крейг говорил ровным, безэмоциональным тоном, и я не могла понять, шутит он или просто удачно совпало.

— Всегда с тобой так, — вырвалось у меня.

— Всегда — это когда?

На этот вопрос уже у меня не нашлось внятного ответа, и я замолчала. Пара встреч явно не тянула на всегда. Но почему-то мне казалось, что с ним действительно всегда было сложно спорить. Крейг не стал переспрашивать. Он закончил с дверью, осмотрелся и сказал:

— В таких комнатах должна была быть подача воды зимой.

— Ага, — кивнула я. — Слугами с вёдрами.

Чертоги Льда были древними и странными. Я не разбиралась в архитектуре замков и укреплений, но здесь всё казалось мне особенно бестолковым и запутанным. И никаких акведуков я не приметила.

— Нет, замок полагался на снежные зимы, так что иногда… — Крейг не закончил мысль, поморщился, как от резкой вспышки боли, и вдруг решительно пошёл в уборную, прятавшуюся за маленькой дверью слева от окна.

— Вот это уже неприлично! — возмутилась я, следуя за ним.

На самом деле туда я сама почти не заглядывала: в маленькой комнатушке едва помещалась странная угловатая ванна, сложенная из камней, выцветшее зеркало да остатки мебели и глазурованные черепки.

Крейг наклонился над ванной и решительно выдвинул один из камней в верхнем ряду. За ним блеснул какой-то металлический рисунок. Мне пришлось подойти и наклониться, чтобы разглядеть его в темноте.

— Проводники! — ахнула я.

За тонкой каменной плиткой прятался архаичный узор, не растерявший первозданного блеска. Отлитые из золота тонкие, почти воздушные символы были вставлены в выемки, нарочно выбитые в стенке ванной. Удерживали их маленькие крепления, тоже золотые и украшенные россыпью рубинов. Таких сейчас не умели делать, но я всё равно узнала все эти символы трижды забытого языка, потому что видела их бессчётное множество раз в храмах.

Проводники, артефакты ушедшего золотого века Гелиогены, отзывались на силу дев света. Они умели накапливать её, направлять и усиливать. Разница была как между грудой породы и огранённым бриллиантом. Тем усилием, которым я зажигала свечу, я могла бы весь день поддерживать тепло в храмовой печи, украшенной проводниками.

Конечно, я никогда не видела, чтобы их кто-то ставил в ванных комнатах захолустных замков. Быть может, во времена постройки Чертогов Льда проводники не были такой уж редкостью. Хотя золото есть золото... Впрочем, трудно было понять, чью именно спальню я заняла. Может, тут и жил некто важный.

Для чего проводники были нужны в ванне — догадаться было нетрудно. Я коснулась узора, отдавая ему самую малую искру солнца, какую только сумела. И он тут же откликнулся, потеплел под моими руками.

Первой мыслью было всё же натаскать снега и хорошенько прогреться в горячей воде, спрятаться в ней от колкого холода. Но потом моя мысль понеслась дальше. Уборная гораздо меньше комнатки, так что прогреть её проще. Если и тут законопатить все щели, то разогретая ванна послужит источником тепла не хуже камина. Более того, в ванной можно спать. Конечно, не королевское ложе, но гораздо, гораздо лучше тревожного сна в кресле.

Я осторожно потрогала стенки ванной, и они уже не холодили мне пальцы.

— Наверное, проводники есть не только здесь?

— Да, — ответил Крейг. — Но я не помню, где и для чего ещё они были нужны. Просто зашёл в комнату и вспомнил, как она устроена.

В любом случае вряд ли проводники поставили в одном-единственном месте. И если они действительно были в ходу тогда, в центральной части замка могут скрываться редкие и забытые артефакты. И я могла ими пользоваться. И вдруг какой-то из них сможет помочь мне в борьбе с проклятьем?

— Это невероятно! — воскликнула я, переполненная радостью надежды. — Спасибо!

От избытка чувств я вдруг шагнула и обняла Крейга, скользнув руками ему за спину. Плащ обдал меня волной холодного воздуха, но под ним оказалось неожиданно тепло и спокойно. От Крейга не пахло ничем зловещим вроде пыли, тлена и вечной зимы. Меня окутало запахом смолы, наверное, от дров, и дыма, а ещё чего-то бархатно-горьковато-сладкого, отчётливо личного. Его сердце под моей щекой билось быстрее, чем я думала.

Я подняла голову, чтобы что-то сказать, и столкнулась с его тёмным взглядом.

Конечно, у Крейга всегда тёмные глаза, и вполне нормально посмотреть на того, кто тебя обнимает. А смотреть прямо и не отводить взгляд — весьма вежливо. И обнять за талию в ответ тоже естественно — не стоять же столбом, неловко разведя руки… Но что-то в этом взгляде заставило меня покраснеть до самых ушей. У меня вообще кожа светлая, легко краснеет, да!

— Я… ты… — попыталась как-то оправдаться я.

Слова не шли. Его ладони на своей талии я ощущала как-то слишком уж ясно, учитывая сколько на мне ещё одежды. Крейг не спешил меня отталкивать или требовать извинений за нападение, только мягко придерживал, не отрывая взгляда. Наши объятия казались вполне естественными, и Крейгу ничуть не было неловко. А мне было! Но я решила не подавать виду, просто отпустила его, высвободилась, прочистила горло и села на краешек ванны.

— Теперь я точно отсюда не уйду, от горячей-то воды.

— Не думаю, что вода спасёт тебя от вечной стужи, — ответил Крейг, всё так же не отрывая взгляда от моего лица, но ни словом, ни жестом не выдавая, что произошло что-то странное.

Как будто каждый день обнимается с девами света! Даже обидно. Я потрогала ванну рядом со мной. Она не была тёплой, но уже не была и холодной. И это казалось настоящим чудом после обледеневших стен коридоров. И в этот раз даже не пришлось очищать от снега дымоход.

— От вечной стужи меня спасать не нужно, — сказала я. И это было правдой, по крайней мере, пока. — Но быть чистой и в тепле гораздо приятнее, чем наоборот.

Крейг вместо ответа осмотрелся, потянул за рычаг, который я раньше не замечала, прислушался.

— Подача снега не работает, — сказал он. — Похоже, здесь всё закрыли и заколотили.

— Снега и так достаточно.

Крейг кивнул и вышел из уборной. Поколебавшись, я рассталась с уже милой моему сердцу ванной и поспешила следом. Вовремя: видно, сочтя помощь законченной, он вышел на середину комнаты, откуда в прошлый раз исчез.

Я схватила Крейга за руку, останавливая. Она оказалась холоднее, чем стоило быть человеческому телу, но не ледяной. И даже менее холодной, чем мне запомнилось в ту ночь, когда он то ли ко мне пришёл, то ли приснился.

Крейг посмотрел на меня, едва заметно подняв брови. С каким-то ожиданием? На самом деле я не знала толком, зачем остановила его, — просто поддалась порыву. Но тут же сообразила, что кое-что мне от него нужно, и выпалила:

— Проведи меня вглубь замка! Туда, где всё началось.

— Зачем? То место хранит множество мрачных воспоминаний, — ответил он, как будто только и ждал, что я попрошу.

— Твоих воспоминаний?

— И моих тоже.

Крейг позволял держать себя за руку. Или даже не замечал моего прикосновения, но, главное, не уходил.

— Ты не хочешь их вернуть? Хочешь оставаться таким… пустым?

Подходящего слова не нашлось, но он меня понял.

— Полагаю, я приложил много усилий, чтобы стать именно таким, — ответил Крейг после небольшого размышления. — Быть может, долгая жизнь в Чертогах Льда требует забвения.

Тон его отличался от обычной отрешённости. Что-то звенело в голосе Крейга, и я поверила ему, хотя он и сам не мог знать, говорит ли правду.

— Мне обязательно нужно попасть внутрь настоящего замка, каменного. Или в донжон. Там могут быть книги… — сказала я, привычно обходя вопрос сражения с тьмой. — Я не могу вечно блуждать по ледяному лабиринту. Прошу, помоги мне!

Я ждала его ответа, затаив дыхание. Мне нечего было предложить ему взамен, нечем пригрозить, разве что обещанием скитаться по Чертогам Льда до скончания своих дней и трагично замёрзнуть прямо у него на глазах, раз уж он этого боялся.

— Хорошо, я проведу тебя. Попробую. Давно я там не был, — сказал Крейг.

Какая-то удивительная покладистость появилась в нём после единственного дня, который я провела вне замка. Или это всё-таки ловушка? Но Чертоги Льда целиком — ловушка, и как будто терять мне нечего. Пусть проклятье набросится на меня со всей своей тёмной силой, а я отвечу, и в любом случае больше не придётся катать дрова на саночках.

— И может так статься, что я на самом деле нужен был как проводник, а не как преграда, — неожиданно продолжил Крейг. — И моя роль — отвести тебя, куда попросишь. Я ведь не помню, что и от чего я должен защищать.

Он высвободил руку, про которую я и забыла, что держала.

— До завтра, Сола.

И растаял в воздухе.