Девичьи груди

Максат сидел в своем частном кафе «Вечерняя А» и молча пил вино. Его задумчивые глаза то покрывались пеленой, то были полны слез. Он не мог простить себя за то, что из-за него умерла мама и ушла жена, которую он так сильно любил. Почему это произошло с ним? Ведь он был самым примерным мальчиком. Он не пил, не гулял, не курил и был предан своей жене.

Максат тихо пьянел, соленые слезы капали в стакан, и он уже не мог жить без выпивки. Он стал зависимым, и ничего не мог с собой поделать. Выпить и забыться обо всем — вот единственное желание, которое у него оставалось. Жить не хотелось, голова кружилась, перед глазами мелькали люди, которые что-то говорили или просили. Он не различал слов, только смотрел и мотал головой. Ему казалось, что жизнь приобретает новые, радужные оттенки. Все вокруг казалось таким ярким и красочным, он плавал в этом ощущении, как будто был один на свете. Мама, жена, отец, сестры — все ушли куда-то далеко. Они что-то кричали ему вслед, но он их не слышал. Ему было хорошо и весело...

Голова его склонялась все ниже, и он уже не различал, что находится перед ним. Неужели все кончено? Неужели нельзя вернуться в те годы, когда он был счастлив с мамой и сестрами? Какая-то часть его мозга пыталась вернуть его в реальность, но все смешивалось в один хаос. И вдруг голова стукнулась об стол, и он отключился. Все померкло перед глазами, только сознание пыталось вернуть его в то прошлое, когда он был счастлив, в детство, когда он влюбился в холмы, называвшиеся «Девичьи груди». Он был влюблен в них всей душой.

Максат жил в небольшой сельской местности, где проживали люди разных национальностей: узбеки, татары, азербайджанцы, русские и другие. В окрестностях села добывали уран, и многие люди, включая его отца, работали на этих предприятиях. Село, названное «Девичьи груди», было небольшим. Зеленая степь и пустыня в сочетании с нежным названием создавали живописный пейзаж. Особенно весной, когда по степи расцветали желтые степные тюльпаны, которых сейчас осталось совсем мало. В детстве казалось, что земля была покрыта коврами из желтых тюльпанов, а в начале марта распускались подснежники — нежные белые цветы, которые раскрывались только с заходом солнца. Но этот процесс был недолгим. Палящее солнце в скором времени уничтожало всю эту красоту, и пустыня снова приобретала свой прежний вид.

Но это не было поводом для грусти. Здесь была его жизнь, его детство, где он радовался первым тюльпанам, подснежникам и зелени. Здесь собирались ребята со всего округа, чтобы играть в футбол. Запах полыни и домашнего тандырного хлеба, который пекли в селе, далеко разносился по степи. Табуны лошадей свободно паслись по степи. Места хватало всем, никто не гонял друг друга, и земля была общая. Вдали виднелись две зеленые холмы, «Девичьи груди», у подножия которых они гоняли мяч. Холмы молча смотрели на них и улыбались. Зеленые холмы имели округлую форму, весной они покрывались зеленью, а верхняя часть имела форму нежных девичьих грудей. Отсюда и произошло название села «Девичьи груди». С обратной стороны холмов ребята добирались до «сосков» и долго разглядывали окружающий пейзаж и свое село, расположенное недалеко от холмов. Затем они бегом спускались, чтобы не причинить холмам боль. Казалось, что холмы чувствовали их присутствие, когда они мчались вниз...

---

Между двумя холмами простиралась долина, которая весной покрывалась буйной зеленью. Иногда мы пасли там овец и коров. Вместе с козами мы поднимались на самую вершину холма, к черной точке, которую мы называли её "соском". Козы нежно щипали траву вокруг этих мест, и казалось, что ей было щекотно. Но козы и овцы были довольны свежей травой, и их было трудно согнать обратно вниз.

Сидя на вершине холма, мы наслаждались видом на наше село и огромные пушистые облака, которые медленно плыли по небу. Затем, как дети, мы кубарем скатывались вниз, чувствуя, как холм нежно катит нас, словно заботливая рука, защищая от ушибов. Иногда мы просто лежали на земле, долго разглядывая холмы и небо, украшенное облаками причудливых форм. Казалось, что сама природа за нами наблюдает и улыбается. Я представлял, что холмы – это образ девушки, с белоснежными, распущенными волосами, спускающимися до самой груди. Лежа на траве, я фантазировал, как она улыбается мне, а облака с девичьими головами склоняются над холмами, словно принцесса, посылающая поцелуи. Я мечтал дотронуться до неё, но это было недосягаемо, как мягкая мечта, которая живет в душе.

Эти холмы пробуждали во мне первое чувство любви и восхищения женской красотой, недосягаемой и нежной. Именно здесь я впервые почувствовал прикосновение к женскому образу, воплощенному в природе. Эти детские воспоминания о наших играх и фантазиях на холмах останутся со мной навсегда. Холмы были для меня символом женской красоты, которую я полюбил, и я часто представлял, что моя будущая возлюбленная будет похожа на них.

По преданию, здесь когда-то проходил караванный путь, и на месте холмов стояла столица ханства. У хана была единственная дочь, которая влюбилась в пастуха и сбежала с ним. Оскорбленный отец приказал поймать дочь, а за её непослушание велел отрезать ей груди и закопать в степи. На этом месте выросли два холма, которые с тех пор называют "Девичьими грудями". Эти холмы остались частью земли, а в моем сердце навсегда осталась она – нежная девушка с округлыми формами, которая ждала меня в моих детских фантазиях. Я возвращался к этим холмам снова и снова, представляя их воплощением вечной любви.

Нет на свете места, подобного нашему живописному селу, где прошло мое детство, и эти воспоминания навсегда останутся в моей памяти.

Цветущая долина, бесценный дар природы, каждый год на Наурыз превращалась в место наших школьных праздников. Весенние цветы, символы невинности и красоты девушки, расцветали здесь особенно ярко. Поля усыпали белые подснежники, которые появлялись ранней весной, когда солнце начинало пригревать. Следом за ними вырастали желтые степные тюльпаны, которые мы собирали охапками и ставили в стаканчики на подоконники. Среди этой природной красоты и моих любимых холмов я жил до восьмого класса.

Во время летних каникул родители решили переехать в столицу, где мои две сестры, Айнура и Айгуль, поступили в один из столичных вузов. Отец сказал за ужином: "Нужно быть ближе к детям, рядом с ними. А сюда мы всегда сможем вернуться. Здесь у нас много родственников, они всегда будут рады нам". Наше село было населено людьми одного рода — Тобыт, к которому принадлежала и моя мать. Поэтому все здесь были почти родными.

В те летние дни многие уехали в город, и я встретил лишь двух ребят, которые помогали родителям пасти скот. Неподалеку жила моя одноклассница Санья. Узнав от родителей, что мы переезжаем, она пришла ко мне с книгой о нашем крае. "Максат, я хочу подарить тебе эту книгу, чтобы ты не забывал эти места, где прошло наше детство", — сказала она. Меня это тронуло до глубины души. Мы попрощались, и Санья ушла, пообещав, что ждет моего возвращения. Но с тех пор я больше ее не видел, а книга затерялась среди других.

На следующий день мы готовились к переезду. Мама устроила прощальный обед — "Коштасу коже", пригласив всех соседей. С каждым их словом она вытирала слезы уголком платка. Было видно, как ей тяжело прощаться с родной землей, где она встретила моего отца, где родились мы и где жили ее родители. Но ради будущего детей она была готова на этот шаг.

Когда приехал отец с младшим братом, я заметил, что наша собака Барыс, не понимая, что происходит, вертелся возле нас. Отец решил оставить его дяде. Я не попрощался с Барысом — отец сказал, что пусть он привыкнет к новому хозяину, а я смогу навестить его летом.

Время шло, и грузовик, который должен был перевезти наши вещи, подъехал. Мы начали выносить все из дома. Я зашел в свою комнату, оглядел ее в последний раз и собрал вещи в коробки. Комната, освещенная солнечным светом, еще хранила следы нашего присутствия. Я собрал книги, свернул палас, а на подоконнике забыл цветы — герань, которую мама попросила оставить соседке Алие.

Наш двор был полон вещей: инструменты, телега, ослик, ни о чем не подозревающий, что мы уезжаем. Отец также оставил ослика и дворовую утварь своему брату. Рабочие быстро погрузили все на машину, и отец уехал вместе с ними. Мы же должны были отправиться на поезд.

Когда дом опустел, в нем стала слышна только тишина. Птицы щебетали за окнами, словно не подозревали, что мы покидаем это место. Я стоял среди голых стен и чувствовал грусть прощания. Мама позвала нас на чай, и мы в последний раз сели за наш круглый стол, чтобы поужинать перед дорогой.

Вскоре приехал дядя Сабыр, чтобы отвезти нас на вокзал. Мы спешно собрали последние вещи, и машина тронулась по ровной дороге. Я в последний раз оглянулся на наш дом, на улицы, где я бегал босиком, и на мои любимые холмы. Мысленно я попрощался с ними. Впереди был новый этап жизни, где нас ждал большой город, но в сердце навсегда остались воспоминания о родных местах.

Когда мы приехали в город Шымкент, моросил легкий дождик. Некоторые прохожие уже раскрыли зонты. Мы, живя в ауле, никогда не пользовались зонтами: если начинался дождь, мы просто шли под ним, не замечая, как становились мокрыми. Это было для нас обычным делом, и никто из нас не стремился спрятаться под зонт. В этот день было пасмурно, как порой бывает и летом, когда вдруг приходит ощущение близкой осени. Глядя через окно на людей в городе, я вдруг осознал, что скоро моя жизнь изменится.

Сердце сжалось от мысли, что я больше не увижу свои родные степи, не встречусь с друзьями, с которыми мы гоняли мяч у подножья любимых "Девичьих гор". Стало грустно от осознания того, что я больше не увижу девушку, которая всегда наблюдала за мной с вершины холмов.

Когда мы приехали на вокзал, дождь усилился. Мы поспешно вышли из машины и побежали внутрь здания вокзала. Дядя остался снаружи нанять арбакеша, чтобы тот помог донести наши сумки до поезда. Вскоре объявили прибытие нашего поезда, и перрон заполнился людьми. Казалось, весь город сегодня решил уехать. Люди с сумками и коробками метались в поисках своих вагонов. Кто-то катил тележку с товаром, как и мы, кто-то тащил мешки на плечах, торопясь успеть на поезд.

Дождь не прекращался, и мы побежали к своему вагону. Наконец-то мы остановились у нужного вагона, отдали билеты проводнику. Он долго сверял их с документами, но вскоре пропустил нас вперед. Мы пошли по узким коридорам, пробираясь к своему купе на четверых. Войдя, решили подождать арбакеша с сумками. Вскоре он появился с первой сумкой, и мы вышли в коридор, чтобы не мешать ему разместить вещи.

Через окно я увидел, как дядя стоял рядом с тележкой, охраняя наши сумки. Когда арбакеш все разместил, мы с ним рассчитались. Дядя зашел к нам в купе попрощаться, пожелал счастливого пути и чмокнул каждого. Поезд медленно начал набирать скорость. Я встал у окна коридора, поднял занавеску и смотрел на людей, оставшихся на перроне. Дождь все еще лил. Поезд тихо тронулся.

На перроне оставались люди с огромными сумками и коробками, вероятно, ждущие следующий поезд. За нами на второй путь уже прибыл другой состав, и люди не могли к нему подойти, пока наш поезд не тронется. Когда поезд начал набирать скорость, я не мог оторвать глаз от пейзажа, словно прощался навсегда. "Прощай, мое детство, прощайте, мои друзья, прощай, мои холмы", – мысленно повторял я. Не знаю, когда мы снова увидимся. "Прощай, моя бескрайняя степь, прощай, мои 'Девичьи груди'," – шептал я вслед исчезающему за горизонтом городу.

Тут раздался голос мамы: "Что ты прилип к окну? Все готово, ложись на свое место. Я постелила постель, переоденься и ложись." Она также попросила девочек сходить за кипятком, пока она разложит продукты. "Наверное, все проголодались, сейчас поужинаем, попьем чай, ляжем спать, а к обеду уже будем дома."

Через некоторое время сестра Айгуль вернулась с чайником, довольная и улыбающаяся, и рассказала, что познакомилась с парнем по имени Аскар, который тоже едет в Алматы и поступил в тот же вуз, что и она. Мы сели пить чай. Мама достала лепешки, казы, конскую колбасу, вареные яйца и горячий чай со сливками. После ужина я поднялся на верхнюю полку, Айгуль вышла в коридор, чтобы продолжить общение с Аскаром, а за ней пошла и другая сестра.

Я устроился на верхней полке, откуда было удобно смотреть в окно, хотя снаружи уже ничего не было видно, только мерцали далекие огоньки. Не помню, как уснул, но поезд убаюкивал меня, словно ребенка в колыбели, и я погрузился в крепкий сон.

Утром, когда я проснулся, солнце уже вовсю светило в наше небольшое окошко. Я даже слегка прикрыл занавеску, чтобы затемнить комнату. Мама уже давно проснулась. Увидев, что я открыл глаза, она сказала: "Иди умойся, скоро будем завтракать, а к обеду уже приедем домой." Неохотно я поднялся, взял полотенце, зубную пасту и щетку и вышел в коридор.

В коридоре тоже было солнечно. Из туалета доносился странный запах, перемешанный с ароматом мужского одеколона. Мужчины умывались и душились, так что туалет был занят. До нашей станции оставалось еще далеко, так как за запыленными окнами поезда всё ещё тянулась степь, а вдали виднелись трассы, по которым проезжали машины и грузовики.

Мы остановились на небольшой станции. Вокруг неё стояли несколько саманных домов с палисадниками, где цвели крупные розовые мальвы. Недалеко паслись лошади, лениво щипавшие зеленую траву. Когда поезд снова тронулся, за окнами показались овцы, козы и коровы. Значит, где-то рядом было село, но я его так и не увидел.

Наконец-то туалет освободился. Мимо меня прошел мужчина, который, улыбаясь, вытирал лицо голубым полотенцем, таким же, как у всех в вагоне. Я зашел, справил нужду и начал чистить зубы. Процедуру постарался провести быстро — в туалете было так душно, что аж нос хотелось зажать. Спешно выйдя, я отдышался и вернулся к нашему купе, где мама уже приготовила завтрак. "Надо всё доесть, а то продукты испортятся, яйца протухнут," — приговаривала она. Она выложила всё, что было в пакете, на небольшой столик и попросила меня сходить за кипятком.

Сестры всё ещё спали, и мы с мамой решили пока без них попить чай. Позавтракав, я снова вышел в коридор. В нём шумели дети, кто-то падал и громко плакал, кто-то разговаривал по телефону. Я снова устроился у окна и продолжил наблюдать за происходящим за его стеклом.

За окном раскинулась желтая степь, бедная растительностью. Среди солончаков можно было разглядеть сусликов, стоящих на задних лапках и оглядывающихся по сторонам, приподняв передние лапки. Они, казалось, караулили возле своих нор, как маленькие сторожа. Для них эта степь была бескрайним домом, где они рождались, жили и умирали. Поезд продолжал извиваться, и временами было видно паровоз и вагоны, словно мы ехали не вперед, а назад. Иногда всё исчезало, и оставался лишь ритмичный стук колес.

Мы проезжали мимо каких-то железнодорожных станций с одним-двумя домами, и я не мог понять, как люди могут жить здесь, вдали от всего, в этой степи, словно на краю мира.

Спустя некоторое время вдали показались облака и снежные вершины гор. Я замер от неожиданности. "Мама, смотри, какие красивые горы!" — воскликнул я. "Да, сынок, это Алатау. Теперь ты будешь просыпаться по утрам и видеть их красоту," — сказала мама. Меня охватило волнение, и настроение сразу поднялось. Белые пушистые облака медленно плыли над горами, словно собирались задержаться на их вершинах.

Скоро за горами появились дачи, некоторые заброшенные, а на других были посажены овощи: помидоры, картошка. В тени густых деревьев можно было заметить бабушек, работающих на огородах. Затем начали появляться городские постройки: старые саманные дома с серыми крышами из шифера и новые дома с яркими крышами из черепицы — синие, коричневые, красные. Всё это казалось таким непривычным после тихого аула...

Поезд постепенно замедлял ход, было ясно, что приближаются станции. Чем ближе мы подъезжали, тем больше людей появлялось вдали, и мы тоже начали собираться. Некоторые уже образовали столпотворение в узком коридоре с сумками и чемоданами, выстроившись в ряд, из-за чего стало трудно протиснуться между ними. Мы решили подождать, пока поезд остановится и большинство выйдет. Наконец, поезд дал резкий толчок, мы слегка отпрянули, и он резко остановился.

Толпа медленно двинулась вперёд, и мы присоединились к этому потоку. С сумками, конечно, продвигаться было непросто, но мы каждый взяли по одной, и вскоре у выхода увидели арбакешей, которые предлагали тележки. Я поднял руку, и один из них ловко подхватил мою сумку, положив её в стоящую рядом тележку. Я передал остальные, и вскоре все наши вещи были загружены.

Телега шла впереди, а мы, чтобы не отстать, пробирались через толпу людей, спешащих к выходу в город. Нам нужно было поймать такси, чтобы доехать до нашего нового дома. Мама сказала: «Наш дом находится на окраине города». У неё был адрес, и вскоре мы оказались возле таксистов, которые охотно предлагали свои услуги.

Каждый таксист пытался переманить клиентов, но мы остановились на одном. Назвали адрес, и он согласился нас подвезти. Тележник загрузил сумки в багажник, мы с ним рассчитались и выехали на дорогу. Мама предупредила, что ехать около часа.

Солнце светило, дождя не было, но чёрные тучи собирались на горизонте. Я был впервые в этом городе и чувствовал, как передо мной открывается новый мир. Я смотрел на буйную зелень, ровные дороги, стройные тополя и карагачи, которые, казалось, приветствовали нас. Машина шла так плавно, что я не заметил, как прошло время.

Наконец, показалось село. Мы въехали среди густых деревьев и начали искать наш дом. Таксист притормозил у двух ребят и спросил дорогу. Они указали направление, и мы продолжили путь по песчаной дороге, ведь асфальта в селе не было. Вскоре мы остановились у открытых ворот. Отец уже был здесь и помог нам занести сумки в дом.

Дом был обычный, побеленный снаружи, с голубыми деревянными рамами. Двор был большой, и грузовик с нашими вещами всё ещё стоял на нём. «Устали? Заходите», — сказал отец. Во дворе я заметил колонку, умылся и выпил чистой, как родниковая, воды, а затем прошёл внутрь.

В доме было четыре комнаты, не считая кухни, так что хватило всем. Я быстро занял комнату с видом на улицу. Сёстры не спешили выбирать — им было важно, что они теперь почти в городе.

Мы решили для начала пообедать, попить чаю, а затем заняться уборкой. Мама сразу побежала на кухню готовить картошку, я помог её почистить, а сёстры вытерли стол и поставили чай. Через некоторое время вся семья собралась за столом.

Отец сказал: «Завтра я иду с Максатом сдавать документы в школу, а вы разложите все вещи по местам. Машина уезжает завтра, нужно успеть всё освободить». Он повернулся ко мне: «Максат, хочешь посмотреть, где будешь учиться?» Конечно, мне не терпелось увидеть новую школу. «Завтра будь готов», — сказал он.

После обеда мы принялись за уборку. Сёстры принесли воду из колонки, начали мыть полы и вытирать пыль. Мама занялась посудой и готовкой. Я зашёл к себе в комнату.

Там было сыро, и по полу ползали серые мокрицы. Брр… я сказал себе, но решил не говорить отцу. От этих насекомых легко избавиться, а в ауле у нас водились и более серьёзные вредители — толстые блестящие жуки и тараканы, которые спокойно разгуливали по летней кухне.

Мама иногда травила их на ночь, а утром они лежали вверх ногами, словно после Полтавской битвы.

До вечера мы управились. Мою кровать и стол с полками поставили возле окна, чтобы дневной свет падал прямо на стол. Люблю, когда можно поглядывать в окно и делать домашнее задание.

Корпеши и одеяла мы вывесили на верёвке, чтобы они подсохли и проветрились. До вечера они успеют высохнуть, а пока мы займёмся другими делами.

Запах готовящейся еды уже наполнял весь дом, и вскоре мама пригласила нас к столу.

После ужина, уставшие за день, мы разошлись по комнатам. Корпеши, оставленные на улице, нагрелись от солнца и источали приятное тепло, как будто их грели на печи. Под таким тёплым одеялом я быстро уснул.

Утром я рано проснулся, вспомнив, что сегодня мы с отцом собираемся в школу. Солнце уже ярко светило в окно. Отец с матерью пили чай. Они всегда рано встают — привычка, оставшаяся от жизни в селе, где нужно было заботиться о скотине: доить коров и провожать их к пастухам, которые собирали скот со всего села и гнали его на пастбище с густой зеленью.

Увидев меня, отец сказал:
— Ну что, проснулся? Иди умойся и садись пить чай. Потом пойдем в школу.

Я поспешил, быстро умылся, почистил зубы и сел за стол. После чая переоделся в футболку и был почти готов. До начала учебного года оставалось еще две недели.

Школа находилась через две улицы, и она отличалась от всех домов — длинное одноэтажное белое здание, окруженное садом. Мы быстро ее нашли. В саду возился садовник, поливавший цветы. Отец поздоровался с ним, и тот сказал, что учителя еще не пришли, но будут около десяти часов. Мы с отцом сели на скамейку и стали ждать.
— Что-то мы рано пришли, — заметил отец.

Мне было интересно осмотреть школу, прогуляться по саду. В нем, помимо зеленых деревьев, росли и фруктовые деревья.

Пока я осматривал школу, отец сидел и курил. Через некоторое время он позвал меня:
— Максат, иди сюда, учителя уже пришли.

Я быстро подбежал, и вскоре мы стояли у учительской, где уже сидело несколько учительниц. Одна из них вышла и сказала:
— Если вы к директору, то придется немного подождать. Она будет через минут пятнадцать.

Мы еще постояли немного, и вскоре по коридору к нам направилась директор. Это была женщина среднего возраста, с серьезным видом. Она кивнула в знак приветствия и направилась в свой кабинет. Через несколько минут нас пригласили зайти. Отец коротко изложил суть нашего визита, рассказал, откуда мы приехали. Директор вызвала одну из учительниц и попросила ее записать меня в 9 «В» класс.

Мы передали документы и медицинскую справку учительнице. Директор обратилась ко мне:
— Твоим классным руководителем будет Айман-апай. Она познакомит тебя с классом 1 сентября. Надеюсь, ты с ними подружишься, — сказала она с улыбкой.

Так закончился мой визит в школу, и у меня оставались еще целых две недели до начала учебы. За это время мы сделали много полезного: убрались во дворе, вывезли мусор, побелили комнаты и стены снаружи дома. С мамой мы съездили на рынок и купили все необходимое для школы. Школьные принадлежности приобрели в канцелярском магазине «Абди», где была большая очередь. Нам пришлось простоять около получаса, прежде чем рассчитаться за покупки.

Наконец, наступило 1 сентября, и я собрался в школу. Мои сестры тоже наряжались: делали макияж, накручивали волосы и даже успели сходить в салон красоты, чтобы привести в порядок ногти. Теперь они считали себя городскими и старались выглядеть соответствующе. Вечером они начали гладить одежду, и даже помогли мне погладить рубашку и брюки, которые мы купили на рынке...

Утром, когда я проснулся, в доме стояла тишина. В окно было видно, как школьники спешат в школу: девочки в белых бантах, рубашках и гольфах, все нарядные и похожие друг на друга, словно клоны. Некоторые несли садовые цветы, а кто-то — огромные голландские розы.

В их глазах светилась радость: они давно не виделись и, наконец, могли рассказать друг другу, как провели летние каникулы. А у меня на душе была тревога. Как меня встретят? С кем я подружусь? Какой класс мне достанется? Какие там ребята? Тысячи вопросов вертелись в голове, хотя я знал, в каком классе буду. Нужно пойти пораньше, найти свой класс и, конечно, подружиться с ребятами. И еще — найти Айман-апай, которая должна представить меня классу.

Я быстро вскочил, умылся и решил хотя бы пиалочку чая выпить. Сестер дома не было, видимо, они уехали пораньше — им ведь нужно было ехать на автобусе. Почему меня не разбудили, я так и не понял. Мамы тоже не было. «Куда все ушли?» — подумал я. Чайник на кухне был горячий. «Значит, мама где-то рядом», — успел подумать я, как мама вошла в комнату.

— Максат, ты проснулся? Попей чай и собирайся в школу. Я тут ходила к соседке узнать, где можно закупить дрова. Ночью было прохладно, а у нас ведь до глубокой осени тепло, но тут рядом горы, и ночи, оказывается, прохладные. Решила на ночь печку затопить, — сказала мама.

Я быстро собрался и пошел той дорогой, по которой мы с отцом шли в школу в прошлый раз. Погода была отличная, но чувствовалась прохлада. Мама была права: из-за гор тут действительно холоднее, чем у нас в ауле.

Когда я пришел в школу, ученики стояли группами — линейка еще не началась. Я подумал, что открытие, скорее всего, начнется к десяти часам. Тут я заметил Айман-апай, которая шла в школу. Я поспешил догнать ее, чтобы узнать, где собирается наш класс.

Сначала Айман-апай меня не узнала, но когда я напомнил, кто я, она улыбнулась:
— Да, не узнала тебя! Тут столько школьников, и все такие похожие, — засмеялась она.

Сегодня был первый школьный день, и я, конечно, хотел познакомиться со своими сверстниками. Айман-апай сказала, что через несколько минут объявят по классам, где нужно будет строиться, и я решил подождать.

Скоро я присоединился к группе девочек и мальчиков, которые выстроились в ряд после объявления. Я молча стоял среди сверстников и слушал приветственные слова руководства о начале учебного года.

После этого нас повели в класс, где Айман-апай представила меня:
— Это Максат, он приехал к нам с юга и будет учиться в нашем классе.

Все молча выслушали, никто ничего не сказал. Я прошел на последний ряд, где были свободные места, и сел туда. Я никогда не любил садиться впереди — с последнего ряда было лучше видно, и можно было спокойно наблюдать за всеми.

На перемене Айман-апай сказала:
— Все учебники можешь взять в школьной библиотеке.

Она дала мне список учебников, которые мне должны были выдать. После уроков я решил пойти в библиотеку и забрать их. Однако возле библиотеки уже стояла очередь школьников, а сама библиотека была закрыта. Я решил пойти домой и вернуться позже — в такой толпе я мог бы простоять целый день.

Я пошел домой один, так и не познакомившись с ребятами. «Ничего, впереди целый год», — успокаивал я себя.

Когда я подошел к дому, калитка была закрыта, и мне пришлось перелезть через забор. Это было несложно, хотя я немного испачкался. Но зато я дома. Внутренняя дверь была просто прикрыта, а не заперта. Я зашел в свою комнату и, не переодевшись, лег на кровать и уснул.

Не знаю, сколько прошло времени, но меня разбудила мама, вернувшаяся домой:
— Максат, что же ты, не переоделся и уснул прямо в школьной форме? Быстро переодевайся, идем обедать.

Мама ушла на кухню готовить чай.
— Я сходила в кондитерскую, хотела купить торт для вас. Скоро девочки тоже подойдут, — говорила мама.

Мы с мамой поели плов и запили его чаем с тортом. Торт оказался очень вкусным и сладким. Мы оставили его для девочек.
— Что-то они задерживаются, — сказала мама.

Я решил сходить в библиотеку. Мне не терпелось забрать свои учебники, ведь не хотелось остаться без них. "Хватит ли всем?" — думал я.

Двери школьной библиотеки были открыты, но из школьников никого не было видно, только библиотекарь в очках сидела и читала книгу. "Неужели все уже забрали свои учебники?" — подумал я.

— Здравствуйте, — поприветствовал я её и вручил список учебников.

Она взяла листок, внимательно взглянула на меня из-под очков, но не стала задавать вопросов. Вместо этого показала, на каком ряду находятся нужные мне учебники, и попросила выбрать их самостоятельно. Полки были полны книг: от учебников начальных классов до старших, а также секции с историческими произведениями, фантастикой и сказками для детей.

Я прошёл к нужному ряду и начал не спеша перебирать учебники, разглядывая их один за другим. И тут я заметил, что на соседнем ряду тоже кто-то выбирает книги. Когда я повернул одну из них, наши взгляды встретились.

Передо мной стояла светловолосая девочка с большими глазами и распущенными волосами. Она так удивлённо посмотрела на меня, что я почувствовал, как по телу пробежал ток. "Кого же она мне напоминает?" — пронеслось в голове. Я торопливо начал искать нужные учебники, надеясь, что успею выйти из библиотеки вместе с ней. Казалось, что она уже давно здесь стоит и не спеша выбирает книги.

Я почти собрал всё, что нужно, и решил подойти к её ряду. Увидев меня, она сразу заговорила:

— Ты новенький? — сказала она. — Я видела тебя сегодня на перемене. Мы тут всех своих знаем, а тебя я сразу заметила — ты новенький. Ты загорелый, с юга приехал?

Я был так удивлён, что она первой заговорила, что не сразу нашёлся с ответом. Она уже знала, что я переехал и в каком классе учусь.

— Да, — ответил я, показав ей список учебников. — Мне дали этот список, нужно их собрать.

Она взглянула на него и подсказала, где можно найти учебники по истории. Мы вместе прошлись к нужному ряду, и она показала, где они стоят.

Лучи солнца, проникающие через окно, освещали её волнистые волосы, которые блестели, как паутинка. Она улыбалась и смотрела на меня. "Да кого же она мне напоминает?" — думал я. И тут вспомнил: это была та самая девушка с холма "Девичьи груди", которая наблюдала за нами, когда мы играли в футбол. Неужели это она? Я всю жизнь мечтал о ней, и вот она стоит передо мной.

Мы вышли из библиотеки вместе. Она аккуратно сложила свои книги в пакет, а я, даже не подумав о пакете, нёс свои на руках. Мы познакомились. Её звали Сабина, а я представился как Максат.

Так состоялась наша первая встреча, и я был безумно счастлив, что это произошло со мной. Мы пошли вместе, но вскоре она встретила своих подружек, попрощалась и побежала к ним, помахав мне рукой.

Я шёл домой довольный и счастливый, что встретил именно её — ту, о ком мечтал. Когда я свернул в свой переулок, где пахло дымом от сжигаемых сухих листьев и огородных кустов, я подумал, что этот день запомнится мне надолго.

Подходя к дому, я заглянул в окно и увидел своих сестёр, которые чем-то занимались.

— Наконец-то пришли, — подумал я, вспоминая, как мама волновалась из-за их долгого отсутствия.

— Привет! — крикнул я, заходя во двор.

Сёстры переглянулись и засмеялись:

— Что с тобой? Такой довольный, как будто пятёрку получил!

Я промолчал о своей встрече с Сабиной. Придёт время — расскажу, подумал я. Но сердце уже билось сильнее при одной только мысли о ней...