Девочка, которая кричала: "Волки!"

- Эй? Э-э-эй? Есть тут кто? – деликатно спрашивала я, неловко переминаясь с ноги на ногу и покрепче перехватывая корзинку. – Ау?

Обнаженные плечи и руки озябли, затянутая в тугой черный корсет талия протестовала против столь жестокого обращения, а белоснежные юбки только и делали, что путались. В целом, наряд был отвратительно непрактичный и… и просто отвратительный. Я бы такое в жизни никогда не надела, но традиции страшная штука. Традиции это голоса предков, голоса тех, кто уже мертв, а потому с ними не поспоришь, их не одолеешь аргументами.

Когда-то давно Совет Семнадцати Деревень установил единую форму одежды для всех красных шапочек. Шапочек всегда одевали красиво и изящно. Алый полумесяц на голове как символ кровавой платы, что берется волками за спокойствие всех семнадцати деревень, черный корсет – траур и сожаление о той жертве, что приносится, и белые юбки – олицетворение чистоты и невинности девы, что будет избрана. Почему отдавать нужно было непременно невинную деву, не знал никто, но спорить с волками было опасно и попросту глупо, так что избранной помимо пыток одеждой и неутешительных мыслей о собственном будущем предстоял еще и унизительный осмотр у местного врача.

Теперь же это все осталось позади и мне, как очередной Красной Шапочке, оставалось только выполнить последнюю часть древней традиции.

- Так, - бормотала я себе под нос. – Дева есть, шапка, хоть это и не шапка вовсе, есть, жертвенная поляна, - я невольно содрогнулась, то ли от холода, то ли от мыслей о грядущем, - присутствует. Остаются только волки, где их носит?

Умирать мне не очень-то хотелось. Еще чего! Я молодая сильная женщина и быть сожранной волками - не та судьба, которую рисуют себе в мечтах маленькие девочки, но раз уж жребий пал на меня и деваться некуда, предпочту покончить с этим как можно быстрее.

- И долго мне ждать тут? – громко спросила я. – В конце концов, кому это нужно вообще, мне или вам? Эй! Серый волк, выходи! Красная Шапочка пришла! Ну, давай же! Один серый, другой белый, а мне бы хоть какого-нибудь волка.

Нет, ну это уже ни в какие ворота. Совести у некоторых волков нет! Мне тут холодно, голодно, а он шляется где-то. Или они? Никто толком не знает, сколько волков приходится на одну красную шапочку. Едят они шапочек все вместе или все достается вожаку, да и едят ли вообще волки девушек или только надкусывают? Что делают волки с девушками, знает лишь лес и те самые предки, которые сейчас, наверное, смотрят на меня и хихикают в кулачок. Стоит дурочка с корзинкой, мерзнет и волка ждет.

- Предупреждаю, если вы не появитесь в течение пяти минут, я начну есть содержимое корзинки! – перешла на угрозы я.

А что мне еще остается? Домой вернуться не могу, меня тут же обратно в лес вышлют, да еще и привяжут, чтобы вела себя прилично и волкам жизнь не усложняла. Ладно. Раз домой путь заказан, пойду по дорожке, пока совсем себе все не отморозила. Так, что у нас тут в корзинке? Пирожки с.. с мясом. Жить можно.

Осторожно пробираясь через сугробы, я шагала по тропинке и жевала пирожок с мясом. Ну, берегись, серый волк, я иду искать.
________________________________

Не забывайте следить за тегом и знакомиться с новыми историями! И, пожалуйста, ставьте лайки, пишите комментарии и подписывайтесь на мою страницу! Для меня это очень важно!

Тук-тук! Тук-тук-тук!

Не открывают! Плюнув на все правила приличия и прочие пережитки хороших времен, я забарабанила в дверь кулаками. Открывайте же!

Целую вечность бродила я по лесу, поддерживаемая только пирожками и надеждой. Пирожки быстро закончились, а надежда истлела, когда на лес начали спускаться сумерки. Темнело. Холодало. И если днем еще было не слишком зябко, да и двигалась я много, то к вечеру, обессилев, я почти отчаялась.

Выбрать, что хуже, гибель от холода или смерть в пасти волка, не так уж просто, но волку хотя бы можно посмотреть в бесстыжие глаза. Да и не так обидно. Погибну за семнадцать деревень и все в этом роде. Почетная смерть, как уверял меня глава Совета, когда отправлял в лес. Они меня не забудут, и будут чтить мое имя, и хранить память обо мне. Хотелось сказать, что чтить свое имя я могу и сама, да и память тоже, только отпустите и не отправляйте в лес, но ведь бесполезно. Красным шапочкам назад дороги нет. Если я сейчас попробую выйти из леса, ни одна из семнадцати деревень, разбросанных в нашем округе, не примет меня и, более того, тут же отправит обратно.

Шапочек всегда выбирают жеребьевкой. На самом деле шансы стать избранной не так уж велики. Семнадцать деревень по очереди поставляют невинных дев волкам раз в семь лет. Нужно быть очень невезучей, чтобы оказаться невинной девой в нужный год и в нужной деревне. В этом году такой невезучей оказалась я, но жертва моя будет не напрасна, ведь я принесу пользу целой толпе народа. Им больно меня отправлять в лес, но своя шкурка дороже, так что…

Договор с волками обеспечивает благополучие местных жителей. Древний контракт, скрепленный кровью красных шапочек, дает нам благословение леса. Наши сети полны рыбы, в наши ловушки попадается дичь, наши поля колосятся, а деревья плодоносят. Лишь однажды, почти сто пятьдесят лет назад Совет попытался пренебречь договором. В тот год слепой случай избрал дочь главы Совета. Девушку оставили дома, а вместо нее в лесу привязали корову. На следующий день страшный ураган унес жизни полусотни людей. Разрушенные дома, погибшие посевы, мертвый скот. В общем, с тех пор Совет не экспериментирует и раз в семь лет аккуратно поставляет волкам девушек в красных шапочках.

И вот я здесь, стою у небольшого симпатичного домика, будто бы сделанного из пряника и присыпанного сахарной пудрой снега и надеюсь, что там живет милая старушка, у которой есть много-много чая, имбирные коврижки и огромный стейк. Да, от стейка я бы не отказалась.

Впрочем, учитывая, что это непроходимая лесная чаща, здесь вероятнее живет не моя очаровательная воображаемая старушка в передничке, а какой-нибудь чокнутый лесоруб, сдирающий кожу с заплутавших прохожих или ведьма, запекающая детей в печи.

- Я даже согласна попасть в пирог, только откройте! – воскликнула я, наваливаясь всем телом на дверь. А что? Пироги пекут в печи, а там тепло.

Дверь резко распахнулась, и я рухнула в благословенное тепло чужого дома прямо на твердый деревянный пол. Передо мной оказалась пара толстых носков из серой шерсти. К носкам прилагались довольно явно мужские ступни и ноги, уходящие куда-то вверх.

- Пирог? – поинтересовался обладатель ног и носков.

- Не откажусь, - пролепетала я, с трудом опираясь на окоченевшие непослушные руки. Тело, видимо, ощутив, что оказалось, наконец, в тепле, расслабилось и совсем перестало шевелиться.

- Красная Шапочка, очень приятно, - представилась я, кое-как поднимаясь на ноги.

Мужчина нахмурил густые темные брови, но все же бросил:
- Конол. Чем обязан таким вниманием, госпожа Шапочка?

- Да вот, - поправляя съехавший кокошник, призналась я. – Серого волка ищу, - и тут же добавила, не желая показаться капризной. – Можно белого. Я не привереда. Не пробегал тут у вас часом?

Я заглянула через его плечо в дом. Ничего так. Небольшой и уютный. Гостиная вполне симпатичная. Кресло так и манит. А вот волков на горизонте нет. Жаль, конечно.

- И зачем же вам волк?

Мужчина скрестил руки на мускулистой груди и сдвинулся немного, закрывая мне обзор. Уткнувшись взглядом в не слишком радушного хозяина дома, я не без интереса разглядывала его. Высокий-то какой. Только хмурый очень. Угрюмый даже. Брови вот-вот в одну срастутся. Зато челюсть хороша! Особенно когда он так зубы сжимает. А янтарные глаза прямо огнем горят.

- Э-э-э.. Может, сначала накормишь, напоишь, а потом уже расспрашивать будешь? А то я пока по лесу бродила, отморозила себе все, что только можно. А я тебя пирожками угощу. Где-то тут были…

Ах да, корзинка же осталась валяться на пороге. Ну, ничего. Порывшись в складках пышной и уже не такой уж белой юбки, я извлекла обгрызенный пирожок. С печенью. Гадость редкостная, поэтому я его и оставила на потом.

- Держи, - сунула я мужчине пирожок. - От сердца отрываю. Ну, так что? Где у тебя тут разожженный камин и горячий ужин? Знаешь, холод очень пробуждает аппетит, я бы сейчас слона съела, настолько голодна!

- Слушай, Шапочка, а ты адресом не ошиблась?

- Ошибиться довольно сложно, когда на всю округу ни одного дома кроме твоего, - резонно заметила я и ужом проскользнула мимо Конола внутрь. Если уж он гостеприимством не отличается, придется самой все делать. – И тебе не обязательно звать меня Шапкой. Это вроде как мое официальное имя, я его унаследовала вместе с обязанностями и все такое.

- Не думаю, что это будет играть хоть какую-то роль, ведь ты скоро уберешься восвояси, но все же сделаю одолжение твоему безумству и спрошу, так как же тебя зовут? – устало потирая бровь, поинтересовался мужчина, глядя, как я падаю в ближайшее кресло и протягиваю руки к огню, пылающему в камине.

- Хани, - пожала плечом я. – Все зовут меня Хани.

- Обувь сними, у меня полы чистые, - буркнул он и вышел.

И то верно. В мокрой обуви не слишком удобно. Так и заболеть недолго. А мне еще перед волками надо появляться.

Конол вернулся десять минут спустя с подносом, на котором стояла большая чашка чая и сэндвич с сыром.

- Держи, - сунул он мне поднос с таким видом, словно за спиной стоит охотник с ружьем и заставляет его это делать.

Я тут же впилась зубами в еду. Мне от стресса всегда ужасно есть хочется. А от холода еще больше есть хочется. Сегодня же мне пришлось столкнуться и с тем, и с другим. Можно только вообразить, насколько я голодна.

- Шпашибо, - вспомнила таки я о приличиях.

Хозяин дома лишь скривился и кивнул.

- Ошень вкушно, - похвалила я. – Шам готовил?

Он страдальчески поморщился и попросил:

- Окажи любезность, не говори с набитым ртом. И кто тебя воспитывал?

- Волки, - хмыкнула я остаткам сэндвича. – Восхитительно. Очень вкусно. Хлеб сам пек? С пекарнями в чаще леса, наверное, сложно.

- Сам, - последовал лаконичный ответ, хотя заметно было, что ему приятны мои слова – суровая морщинка почти исчезла, а взгляд прояснился немного. – Так зачем одинокая девушка в таком виде, - он кивнул на платье и кокошник, - бродит поздно вечером по лесу и ищет волков, Хани?

- Ну, когда я начинала их искать, был еще день. А вообще все дело в том, что волки просто некультурные свиньи. Я ждала их на жертвенной поляне, как и полагается,  в красной шапке, а они просто-напросто не пришли. Ни одного завалящего волка. Ни одного! Вот уж у кого воспитание никуда не годится!

- На жертвенной поляне? – по недоумевающему взгляду собеседника я поняла, что он ничего не понял.

- Ну, жертвенная поляна? Совет Семнадцати Деревень? Красные шапочки? Древний договор? Короче, традиция у нас такая, раз в семь лет отдаем волкам невинную деву в красной шапке!

- И вы что, еще не бросили всю эту затею?

- С чего бы? Сей древний ритуал дарует семнадцати деревням покой и процветание. И потом, традиция же. В соседнем округе, например, рыжих дев жгут по весне, у нас еще мирно, всего одна девственница и то раз в семь лет.

- Надо же, совсем забыл про эту ерунду, - признался Конол, зарываясь пальцами в густые темные волосы. – Извини, я бы тебя, конечно, встретил, если бы знал, что ты там стоишь и мерзнешь.