Девочка, которая не убежала

Второй курс.

Я помню этот день идеально — тёплое сентябрьское утро, когда воздух всё ещё хранит вкус лета, но под кожей уже шевелится холодок приближающейся осени. Академия встречала студентов отремонтированными коридорами, свежей краской на стенах и привычной суетой. Где-то наверху хлопали окна — первокурсники проветривали комнаты после каникул, и белые занавески выдувало наружу, как флаги.

Первый курс пролетел как одно мгновение. Я была примерной ученицей — не отличницей, но твёрдой хорошисткой. Училась, тренировалась, подружилась с Торой, ходила в библиотеку, мечтала о великих свершениях. Жизнь казалась простой и понятной.

— Рика, ты видела расписание? — Тора догнала меня у входа в главный корпус, запыхавшаяся, с растрёпанными ветром волосами. — У нас боевка три раза в неделю! Три! Это жесть.

— Нормально, — улыбнулась я. — Зато стихийку поставили с утра, не надо будет после обеда мучиться.

— Ты вообще когда-нибудь чем-то недовольна? — она закатила глаза. — Идеальная Рика Эшворт.

— Идеальная — это вон кто, — я кивнула в сторону доски объявлений, где висел свежий приказ ректора с подписью внизу.

Президент ученического совета Эйден Вэйлорд.

Тора присвистнула.

— О, наш неприступный принц. Ты его видела когда-нибудь?

— Нет, — пожала я плечами. — На первом курсе как-то не пересекались. Он же на четвёртом?

— На пятом, — поправила подруга. — Ему вообще давно пора выпускаться, но он остался доработать какие-то проекты. Говорят, ректор лично упросил.

— А почему "неприступный принц"?

Она посмотрела на меня с выражением "ты с луны свалилась".

— Рика, ты серьёзно? Это же легенда академии. Красавчик, умница, сильнейший боевой маг своего возраста, будущий глава древнего рода. Все девчонки по нему сохнут, а он даже не смотрит ни на кого. Холодный, как лёд. Говорят, ни с кем не встречается, никого не приближает. Идеальный.

— Звучит скучно, — заметила я.

— Скучно? — Тора фыркнула. — Ты просто не видела его. Вот сегодня на общей линейке увидишь — поймёшь.

***

Солнце уже поднялось выше, и его лучи золотили каменную брусчатку, нагревали гранитные ступени.

Общая линейка проходила на главной площади академии.

Старшекурсники стояли отдельно, по факультетам, но я всё равно вытягивала шею, пытаясь разглядеть того самого легендарного президента. Народу было много — несколько сотен студентов, преподаватели на возвышении, флаги, гербы. В воздухе пахло пылью, нагретым камнем и лёгкой сладостью увядающих цветов с клумб.

— Сейчас будет речь ректора, — шепнула Тора. — А потом, говорят, слово дадут Совету.

Ректор говорил долго и нудно — о важности образования, о чести академии, о предстоящем турнире между факультетами. Я слушала вполуха, рассматривая облака.

— А теперь слово предоставляется президенту ученического совета, — объявил ректор. — Эйден Вэйлорд.

Тишина.

Он вышел на трибуну, и я перестала дышать.

Высокий. Очень высокий, с идеальной осанкой, которая бывает только у тех, кто с детства знает своё место в мире. Чёрный мундир сидел на нём безупречно, тёмные волосы убраны назад, открывая лицо — острое, с чёткими скулами, прямым носом, жёсткой линией губ. Но главное — глаза. Чёрные, глубокие, совершенно спокойные. Он смотрел на толпу студентов, и в этом взгляде не было ни волнения, ни желания понравиться. Только ледяное, абсолютное спокойствие.

— Студенты академии, — заговорил он.

Голос низкий, ровный, без лишних эмоций. Он говорил о правилах, о дисциплине, о том, что Совет будет строго следить за порядком в этом году. Обычная речь, сухая и официальная.

Но я смотрела на него и не могла отвести взгляд.

Не потому что он был красив. Не потому что "все девчонки сохнут". Просто в нём чувствовалась сила. Настоящая, не показная. Он не играл роль — он был ею.

— ...и помните, академия — это не только привилегия, но и ответственность. — Он сделал паузу, обводя взглядом ряды. — Надеюсь, этот год пройдёт без происшествий.

Лёгкая усмешка тронула уголки его губ. Всего на секунду. И исчезла.

Он кивнул ректору и сошёл с трибуны. Каблуки его сапог чётко стучали по деревянным ступеням — раз, два, три, и он скрылся в толпе старшекурсников, которая тут же сомкнулась за ним, как вода.

— Ну как? — Тора ткнула меня локтем. — Стоило внимания?

— Впечатляет, — признала я. — Действительно... впечатляет.

— Ага, — мечтательно протянула стоящая рядом девушка с параллельного потока. — Такой мужчина. Говорят, у него была помолвка с какой-то аристократкой, но он разорвал. Слишком занят для отношений.

— Или слишком разборчив, — хмыкнула её подруга. — Знаешь, сколько наших пытались к нему подкатить? Ноль реакции. Ледяной.

— Может, ему никто не нужен, — пожала я плечами. — Бывает.

— Не бывает, — уверенно заявила девушка. — Просто ждёт ту самую. Идеальную.

Я усмехнулась про себя. Идеальную. Как будто такие, как он, вообще ищут любовь. По мне, так он выглядел как человек, которому никто не нужен.

***

Первые недели второго курса пролетели в учёбе.

Я видела Эйдена ещё несколько раз — мельком, в коридорах, всегда в окружении Совета. Он никогда не смотрел по сторонам, всегда был сосредоточен на чём-то своём. Студенты расступались перед ним, повинуясь какому-то древнему инстинкту.

— Смотри, Президент идёт, — шепнула Тора однажды, когда мы сидели в столовой.

Я подняла голову. Он проходил мимо нашего стола, даже не повернув головы. Рядом шли двое парней и девушка — те самые, из Совета. Они что-то обсуждали, но я не слышала. Только обрывки фраз: «отчёт», «подписи», «завтра к девяти».

— Красивый, — мечтательно вздохнула девушка за соседним столиком. — Хоть бы раз посмотрел в мою сторону.

— Ага, — поддержала её подруга. — Я бы многое отдала, чтобы он меня заметил.

— Ты про что? — хихикнула первая.

— Ну, знаешь... — она понизила голос, но я всё равно услышала: — Говорят, те, кто к нему попадают, потом долго ходят счастливые. Или не могут ходить вообще.

Они засмеялись.

Я тогда не поняла шутки. Подумала — обычные девчачьи разговоры, преувеличения, фантазии.

Сейчас, вспоминая тот разговор, я понимаю — они знали. Или догадывались. В каждой шутке была доля правды, просто я была слишком наивна, чтобы её уловить.

***

Однажды, в конце сентября, я задержалась в библиотеке.

Обычный вечер, обычные книги, обычная тишина. Только лампы под потолком гудели едва слышно, да страницы шелестели под чужими пальцами где-то в глубине зала. Пахло старой бумагой, пылью и воском — в библиотеке до сих пор пользовались свечами, утверждая, что магический свет портит древние фолианты.

Я собирала вещи, когда дверь приоткрылась и вошла старшекурсница. Я узнала её — блондинка, красивая, с боевого факультета. Она часто мелькала в компании Совета. Сейчас её волосы были распущены и падали на плечи светлой волной, а форма сидела чуть свободнее обычного, будто она переодевалась наспех.

— Ой, извини, — сказала она, увидев меня. — Думала, здесь никого.

— Я уже ухожу, — ответила я, закидывая сумку на плечо.

Она кивнула и прошла к стеллажам. Я уже выходила, когда услышала, как она говорит кому-то по магическому артефакту связи — тихо, но я уловила обрывок:

— ...да, я всё помню. Сегодня в девять. В малом зале. Я буду ждать.

Голос у неё был странный. Напряжённый, но в то же время... предвкушающий? Я не придала значения. Любовные свидания, наверное.

Через пару недель я узнала этот голос.

Через пару недель я увидела её на столе в малом читальном зале.

Через пару недель мир перевернулся.

Если бы я знала тогда, что скрывается за идеальным фасадом Президента. Если бы понимала, что означают эти шёпоты в столовой, эти странные взгляды старшекурсниц, эта тишина, что повисала за закрытыми дверями крыла Совета.

Но я была наивной второкурсницей, которая верила в правила и порядок.

Я ещё не знала, что в этой академии есть два мира — тот, что на поверхности, и тот, что под ней.

И что очень скоро я провалюсь во второй.

По собственной воле.

По собственному желанию.

И уже никогда не смогу выбраться.

Та ночь в библиотеке всё изменила.

Но до неё был этот день — первый день второго курса, когда я впервые увидела Эйдена Вэйлорда и подумала: "Какой идеальный".

Я не знала, что идеальным он был только снаружи.

И что внутри у него — тьма, готовая поглотить любую, кто осмелится подойти слишком близко.

Я подошла.

И теперь уже не важно, что было "до".

Важно только то, что будет "после".