Девочка под грушевым деревом

Западные кварталы Люкса удивляли любого, кто невзначай заглядывал сюда в темное время суток. Темный зев пропасти между высотками тщательно скрывал тайны, мутанты на самом дне избавлялись от улик, а верхние старые здания гудели собственной жизнью, принимая в свое нутро жителей Старого города.

Название казино «Голый Кактус» было омерзительно вульгарным, как и рекламная голограмма полуголой девицы, встречающей гостей. Внутри был приглушенный свет, смешивающий краски в будничную хмурую картину, что было не так далеко от истины, барная стойка, видавшая лучшую жизнь, великодушный с виду и обманчиво спокойный андроид, тщательно натирающий стаканы.

Вероника Морозова неторопливо крутила стакан в руке, поглядывая в зал, лицо прорезала кривая ухмылка. Когда ее перестали замечать здесь? Два месяца назад, три, полгода, год? Имя девушки с тяжелой рукой и сволочным характером быстро перекочевало из перечня жертв в список охотников до чужой крови. Приметное лицо стало визитной карточкой, как и копна рыжих волос, стянутых в тугую косу, открывающую выбритые виски с раскинувшейся по коже сетью тонких сетей из нанитов. Шея пряталась за высоким воротом куртки, скрывая татуировку списания в Старый город без права на возвращение к цивилизации.

Над головой развернулась новая голограмма очередного клипа для развлечения посетителей, Вероника подняла лицо и тут же опустила. Этот контент предназначался для мужчин. Старый Рони не любил менять привычное, в этом постоянстве было даже что-то милое.

На барный стул через пару мест устроилась миниатюрная блондинка. Морозова окинула гостью взглядом и не нашла ничего интересного, кроме разве что очень красивых рук – с изящными запястьями и тонкими музыкальными пальчиками. Несколько ногтей были обломаны. Поссорилась с любовником? Или таксист попался неблагонадежный? Здесь такое бывает.

Женщина принадлежала к той категории молодящихся дам из небедных семей, которым приходит в голову поискать приключений на свою поправленную пластикой задницу посреди ночи. Над белой кожей руки взвилась голограмма часов, отмеряющая глубину вины неизвестного за просроченное свидание. За спиной гостьи шевельнулся бугай в обычной снаряге наемника. Охранник.

Вероника отвернулась, залпом допила вискарь. Стакан стукнул о гладкую поверхность столешницы, от чего дамочка вздрогнула, воровато оглянулась и поспешила взять ключ в номер наверху.

Морозова проводила взглядом точеную фигурку и лениво перевела взгляд вглубь зала. Она изучала лица, следила за повадками местных завсегдатаев, любителей чужих денег, тешащих собственное эго убеждением, будто они чего-то стоят.

«Отбросы, уверовавшие в собственное достоинство, не имеющие чести и смелости. У них свой бог, имя ему Азарт. Каждый из них продаст друга, жену, мать, если это принесет им лишний кредит, который они спустят здесь, уповая на удачу. А если нет денег, значит, не повезло».

В ухе просигналил коммуникатор: объект прибыл на встречу. Девушка размяла пальцы. Ей предстояло познакомиться с будущими игроками. Возможно, перекинуться в карты.

Взятки в особо крупном размере уже не раз красиво реализовывались на зеленом сукне. Кто в этой забегаловке будет проверять? Это вам не Роэл-Сити в центре, там Трайбл не спустил бы такой наглости. А здесь? Здесь хозяину отстегнут за молчание, мелкая шпана не будет встревать в игры старших, чтобы им перепало на мелкие радости. Вероника уже предвкушала будущую игру и шелест кредитов, которые осядут в ее кармане вместе с компроматом. Наказать идиотов, согласившихся участвовать в махинациях крупных воротил, всегда весело. Особенно если не рассказывать об этом начальству.

В зал вошли четверо, Вероника обернулась на гул голосов. Сыч что-то затараторил в ухо, но девушка пропустила часть нервных разъяснений напарника. Щеки стянуло холодом, ноздри затрепетали, каждая мышца напряглась на несколько секунд. Запах проблем неторопливо пропитывал тяжелый воздух заведения. Вероника уже слишком привыкла к нему, чтобы замечать, и тем более острым ощутила сейчас.

«Еще не поздно свернуться, Никс», – обеспокоенно слышалось в ухе.

Морозова медленно разжала кулаки, жестом указала бармену на пустой стакан, даже не повернувшись в его сторону. Легкое жужжание, звеньканье бутылок, бульк-бульк-бульк, плавно льющееся в ухо, успокаивали взбудораженные нервы.

Четверка устроилась в дальнем углу, заказала напитки. Мимо Вероники проскочила официантка, торопясь услужить выделявшимся на общем фоне людям во главе с примечательным отморозком.

Градов. Кирилл.

Морозова ухватила стакан, прищурилась, мир сузился до небольшой полосы света, в которой девушка видела только ненавистное лицо и бессовестные синие глаза.

Горечь алкоголя сдержала страстное желание придушить мажора. Это ненадолго, конечно. Вероника бросила стакан андроиду – тот ловко поймал стекляшку, слегка качнул головой, не одобряя финт. Вероника криво усмехнулась, поправляя ворот куртки, под которой прятался жетон агента полиции.

«Не сегодня, Никс, не сегодня».

Холодная капля упала на нос, прокатилась по гладкой коже до самого кончика и, зависнув на долю секунды, набирая вес, как будто собиралась с духом, упала под ноги. Рваные клочья смога высветлила вспышка молнии, Вероника подняла голову, она не помнила звезд, не помнила, чтобы вообще видела небо на окраинах Люкса.

«Даже у природы не хватает сил, чтобы рассеять ночную тьму над городом»

Ночь только входила в силу. Жители купола могли расслабиться и уйти спать, тогда как в Старом городе о такой роскоши можно было только мечтать. Кто сказал, что здесь вообще можно спокойно спать? Гром прокатился отдаленным рокотом, гроза собиралась сегодня над центром Люкса. Жаль, Старому городу тоже не помешало бы умыться.

Голограмма с румяным поваром, оставшаяся от предыдущего заведения, предлагала одно блюдо аппетитнее другого. Один глаз у мужчины проваливался, по улыбке черными кляксами зияли пиксельные дыры, больше напоминая неудачный поход к стоматологу. Надпись на животе дрогнула, растянулась полосами глитча, зловеще намекая на неприятности. Морозова хмыкнула. Ну да, не стоило напоминать Игнату, что у него кофейня, а не ресторан.

Как будто в подтверждение ее мыслей Вероника заметила паутину трещин на окне, оставленную прошедшей навылет пулей, кровавые ладони, отпечатавшиеся на металлических остовах, оставшихся от дверей, и красный след, тянувшийся от входной двери до обочины тротуара. Девушка флегматично пнула в сторону бездонной пропасти один из осколков, по самому краю стекляшки пробежал блик, подсвечивая чужую кровь.

Можно было просто переступить порог и оказаться внутри заведения, но датчики все еще исправно работали, несмотря на отсутствие стеклянного полотна. Металл дрогнул, обе рамки разъехались в стороны с тихим шорохом. Хозяин спокойно вытер руки фартуком и задал программу роботу уборщику, ненужная тряпка полетела в урну. Игнат обернулся и вполне доброжелательно кивнул гостье.

– Вероника, ты сегодня немного припозднилась. Кофе? – с самым невозмутимым видом спросил Игнат и отправился за барную стойку, заполнив то небольшое пространство, предназначенное для баристы. Он казался большим медведем, ненароком оказавшимся в игрушечном магазине, тем более что за спиной мужчины на полках красовались разбитые бутылки. Сладкие запахи смешивались с ядреным алкогольным духом. Одним словом – уютно.

Загудела кофемолка, зашуршала по песку турка – все так привычно, что аж тошно. Потянуло горькой пылью, каленым металлом. Стакан звякнул, возвращая к неприятной мысли. Дядя Игнат всегда был достаточно предупредителен и вежлив с гостями, если прийти с добром. А какой кофе варил, ммм... Как ему удавалось добыть его? Хотя это Веронику интересовало меньше всего, пока она могла наслаждаться этой каплей роскоши из прошлой жизни.

– Кто-то решился тебе нагрубить? Не верю, что нашлись самоубийцы, – устало протянула Морозова. Стекло тихо хрустело под подошвами ботинок, звук неприятно резал слух. Может, это тяжелый день так сказывался, даже учтиво улыбнуться в ответ на гостеприимство не было ни сил, ни настроения. Девушка устроилась на высоком стуле вполоборота, чтобы можно было поглядывать на прохожих.

– То же самое я спрошу у тебя завтра, – пожал плечами Игнат.

«Он видел охотника?»

Мысль прошлась электрическим импульсом, словно разряд по оголенным нервам. Морозова пристально всмотрелась в угрюмого хозяина небольшой кофейни. Досье на него, как и у многих других, впечатляло своим криминальным прошлым, но, в отличие от большинства местных, Игнат был по-своему честен, не любил крыс и сам никому не сливал информацию. К тому же он был одним из немногих, у кого не было доски с оценками стоимости чужой головы.

– Думаешь, есть повод для беспокойства? – Вероника потянулась за чашкой, парящая жидкость, спрятавшаяся под шапкой пены, манила, обещая приободрить – над самой поверхностью легкими искрами пробегали всполохи энергетика, а рядышком сияла рюмка грушевого ликера, словно солнечный зайчик на дне выгребной ямы.

Повод задуматься? Или желание угодить и успокоить?

«Он ведь знал, что недавно прошла ставка на рыжую девушку полицейского. Не мог не знать».

– Разве тебя когда-то беспокоили такие мелочи? – бровь Игната приподнялась. Иронию в вопросе Вероника решила пропустить мимо ушей.

Если серьезно, тревожные признаки лишних глаз за спиной больше напоминали паранойю, которая усилилась в последние дни. Но лучше прослыть больной на голову, чем дать себя поймать и пойти на корм мутантам.

– Действительно. Моя шизофрения дышит. А можно сделать так, чтобы не дышала. Нервы – такой ценный ресурс, которым не стоит разбрасываться.

Позади тихо жужжал робот, чуть гремя осколками. Душу согревала иллюзия небольшой передышки. И не то чтобы хотелось переждать грозу, которая все еще не разрыдалась над Люксом, как старая шлюха над трупом не оплатившего услугу клиента. Хотелось несколько минут покоя.

Зашумел коммуникатор. Сыч ругался на опоздание. Веронике не хотелось оправдываться, она ведь обещала быть вовремя. Босс дал наводку на новеньких: молодая шпана, не нюхнувшая реальных проблем. То ли недавно списали, то ли они просто не поняли куда попали, а может за их спинами стоял кто-то покрупнее, что давало им обманчивое чувство защищенности. Это они зря. В Старом городе их никто не спасет, кроме них самих. Большой дядя, если он есть, он где-то там, в центре, жиреет в шелках и золоте, пока вот такая мелочь разгребает дерьмо за его кредиты. Сыч хотел поговорить с ребятами, объяснить, как тут все работает, если им хочется пожить чуть больше нескольких дней.

Вероника каждый раз удивлялась философии напарника: тот все еще верил в хрупкий баланс. Баланс. Хах. В городе, где всем заправляют самые худшие из людских черт, где никто не будет искать компромисса – потому что если ты слаб, то ты труп. Сыч все еще пытался контролировать ситуацию. Хотя, может, именно поэтому Вероника сама все еще не скатилась на самое дно? Сыч удержал. И по сей день удерживает, если вспомнить, сколько удачных моментов, чтобы пристрелить Градова, она упустила.

Девушка опрокинула рюмку в рот. Не тот напиток, который стоило употреблять, вспомнив наследника Риос-Корда. Сладость на языке оказалась безликой и не принесла удовольствия. А может, сегодня все обесцвечивалось? – Даже густой грушевый аромат казался дешевой подделкой.

Списание в Старый город и этот насмешливый взгляд самоуверенного отморозка. История преступления, о котором тактично забыли. История мажора, оказавшегося наследником главы крупного синдиката. История девушки, полагавшейся на закон и ждавшей справедливости.

И где она, справедливость? Цена ожидания сейчас горела на шее Вероники, напоминая о слабости и глупости.

Морозова со злостью грохнула рюмкой и сползла со стула, подтянула ворот куртки, словно кто-то мог увидеть клеймо. Оно жгло кожу ровно так же, как в первый день. Фантомная боль, злость, разочарование и ненависть сливались в этих символах вместе с шелестом кредитов на счете адвоката Градовых. Ни суда, ни следствия. Машина, камера, лазер – и она здесь, в темноте, на границе Старого города, на изнанке вылощенного Люкса. На скотобойне, потому что за пределами купола ты уже не человек.

Пара теней выросла за пределами кофейни – в отблесках неоновых огней сложно было разглядеть лица. Игнат нахмурился, замер. Секунду-две, почти не дернувшись, он смотрел на нежданных гостей, и тут щелкнул затвор. Один из громил шагнул вперед. Робот запищал, голограмма на улице замигала и потухла.

Игнат кинул ПП, извлеченный из-под барной стойки, Вероника перехватила его уже вслепую – кто-то отрубил электричество, погружая во мрак заведение. Без пороховой вспышки тихий стрекот гаусс-оружия прозвучал неестественно громко. Все, что еще оставалось в рамах, со звоном опало, усеивая пол стеклянными брызгами. Морозова видела, как одна из теней, конвульсивно забившись, осела на пол.

Через пару секунд зажглась аварийка, мигая красным. Вероника поморщилась. На выходе лежал одинокий труп. Подельника не наблюдалось. Игнат, не опуская дробовик, подошел ближе, осветил фонарем площадку перед кофейней, но кроме крупных капель, падающих с неба, там ничего не было, только дорожка из бордовых клякс терялась в темноте. Второй умудрился уйти. Не совсем целым, но на ногах.

– Возьму с собой, – Морозова приподняла игрушку. Игнат кивнул, тронул носком ботинка плечо убитого, бросил короткий взгляд на гостью.

Морозова усмехнулась. Значит, в яблочко: один из охотников. Молодой, симпатичный, мог бы иметь успех у местных девочек. Совесть попыталась было отвоевать право голоса, пришлось ее задавить на корню. Давно пора привыкнуть: никаких компромиссов, жизнь полная насилия, им же и заканчивается. Звучало как оправдание. Спасительное оправдание.

При парне не оказалось никаких документов, записок, гаджетов. Охотник должен был иметь, по меньшей мере, оружие, но и оно растворилось в ночной мгле вместе с напарником. Девушка зло поджала губу. В ухе зашумело. Вероника не сразу сообразила, что Сыч обеспокоенно ругался в коммуникатор – поймал сигнал тревоги. Даже если ему все объяснить, он ведь первым делом попеняет, что Морозова была несправедлива, парень ведь даже не успел напасть. Придется снова доказывать, что ждать нападения бессмысленно. Неужели охотник ночью пришел в кофейню просто так? Просто так вырубил сеть?

Труп полетел вниз. Вероника стояла у ржавых перил, единственной ненадежной преграды, отделяющей от смерти. Вырывающиеся из мрака конструкции, уходящие в смрадную высь, выделялись редкими желтыми пятнами и проблесками неоновых голограмм, как призраки прошлого или будущего. Единственное доказательство того, что в этом гротескном нагромождении из камня, стекла и композита имелась жизнь. Подобие жизни. Окраина Старого города. Сточная канава даже для местного сброда.

В отдалении зажглась голограмма девицы с кактусом. Казино открылось, приглашая к себе гостей.

Морозова усмехнулась, припомнив, что последний раз видела Градова именно там. Может быть, и он ее...