Девушка без имени. Берег тысячи звезд

- Почему она носит маску? – этот вопрос принц Хашиван повторял уже в десятый раз за утро. – Либо она невероятно очаровательна, либо столь же невероятно безобразна.

Этель Куатто-Лефевр, стоявшая рядом с принцем на пристани, нарочито завела глаза. С того момента, как Безликая, величайшая охотница за артефактами, приняла приглашение его высочества Хашивана приехать в Амрут, принц успел измучить всех и каждого разговорами о том, почему Безликая никогда не поднимает вуали. Даже на докладе в Сузианской академии наук и на вручении государственных наград она так и не открыла ни своего лица, ни своего имени. Этот тонкий момент интересовал принца даже больше того, что Безликая нашла три артефакта, считавшихся безвозвратно утерянными несколько столетий назад.

- Ваше высочество, вы так влюбитесь в нее еще до первой встречи, - заметила Этель. – А мне придется отпаивать вас лекарствами от нервов.

Этель жила в Авруте уже три года: после того, как Хашиван пригласил сузианских врачей поработать в его стране с благотворительной миссией, Этель решила, что приключение – как раз то, что ей нужно. Загадочный Юго-Восток, наполненный легендами, драгоценными камнями и сотнями неизлечимых болезней, подходил для перемены мест как нельзя кстати. Тем более, если сердце разбито неудачным романом с однокашником, а семья…

- Она… - принц задумчиво переплел усыпанные перстнями пальцы, подбирая слова. – Она немыслимая женщина.

«С этим не поспоришь», - подумала Этель, поправляя шаль. Утренний ветер, скользивший над сонными серыми водами великой Дахавы, был прохладным, а традиционный для профессии Этель сальвар-камиз – слишком легким для раннего утра. Ветер забирался под шелковую тунику цвета индиго, заставляя Этель ежиться, и свободно играл складками оранжевых шаровар. Сейчас, когда рассвет едва окрашивал столичную набережную золотой и розовой пудрой, Этель почти не верила, что уже в полдень тут будет царить влажная липкая жара, и город погрузится в сонное оцепенение, над которым будут порхать переливчатые звуки ситара.

Нет, если ты не родился в Амруте, то не сможешь привыкнуть к нему и стать для него своим. Этель любила здешнюю архитектуру – амрутские дома и храмы были похожи на изящное золотистое кружево, небрежно сброшенное откуда-то с неба и застывшее причудливыми складками. Ей нравились обитатели этих мест – открытые и доброжелательные, всем сердцем полюбившие экзотическую белокожую и светловолосую иностранку. Принц Хашиван, при дворе которого Этель занимала должность лейб-медика, был, конечно, излишне эмоционален, но это был самый большой его грех. Со временем Этель смогла привыкнуть даже к вегетарианской еде с огромным количеством специй – но Амрут все равно оставался чужим, и Этель знала, что, как только закончится срок ее контракта, она отправится обратно в Сузу.

- Взгляните! – воскликнул Хашиван. Сонная свита, толпившаяся за спиной его высочества, дружно уставилась на реку, туда, где плыла крошечная круглая лодчонка развозчика фруктов. В ней было нечто намного интереснее ярко-желтых бананов, корзинок с волосатым рамбутаном, звездочек карамболы и шипастых бомб дуриана. Принц приставил ко лбу ладонь, закрывая глаза от лучей восходящего солнца, и, всмотревшись в пассажира, растерянно произнес:

- Великие боги, это она… Это Безликая.

По свите прокатился легкий шепот недоумения. Для торжественной встречи сузианской гостьи был отправлен целый корабль. Хашиван обернулся к Этель и изумленно спросил:

- Что это значит?

Этель пожала плечами.

- Откуда мне знать, ваше высочество? – ответила она более резко, чем позволял дворцовый этикет. Лодка развозчика фруктов уже подплывала к мраморным ступеням набережной, и пассажирка, молодая рыжеволосая женщина в скромном сузианском платье и маленькой шляпке с вуалью, что-то искала в небольшом пузатом саквояже. Хашиван одарил Этель колючим обиженным взглядом, и она сочла нужным добавить: - Сейчас они причалят, и мы все узнаем. Давайте лучше пойдем и встретим нашу гостью.

Багаж Безликой был невелик – всего один саквояж, и Арношт, телохранитель принца, подхватил его как раз в тот момент, когда гостья ступила на причал. Торжественная встреча получилась какой-то скомканной, однако Этель решила, что это к лучшему – судя по тому, что Безликая вздохнула с явным облегчением, когда Хашиван растерялся и пожал ей руку на сузианский манер вместо традиционного амрутского поклона, она была не большой охотницей до церемоний.

- Я счастлив приветствовать вас в Амруте, - принц улыбался настолько радостно и искренне, что Этель испытывала самое настоящее умиление при виде его непосредственности. – Меня зовут Хашиван, мы с вами вели переписку.

Вуаль была слишком густой, чтобы разглядеть лицо дамы, но когда она заговорила, стало ясно, что Безликая улыбается.

- И я рада наконец-то встретить вас, ваше высочество, - ответила она.

- Но почему вы приехали на этой лодчонке? – поинтересовался принц. Торговец фруктами уже вытаскивал на пристань корзины со своим лакомым товаром, нисколько не стесняясь ни государя, ни его свиты. Этель до сих пор не могла привыкнуть к подобной простоте нравов.

- Потому что вряд ли лодочники вашего высочества испытывают нужду в деньгах, - с достоинством ответила Безликая. – А бедняку всегда надо помочь заработать на хлеб.

- Как это благородно, - промолвил принц, и свита утвердительно затрясла головами, соглашаясь с владыкой. – Я надеюсь, вы не слишком устали? Во дворце нас ждет завтрак.

- Замечательно, - голос Безликой снова выдал улыбку, и, предложив руку гостье, принц повел ее в сторону личных носилок. Сонные носильщики, до этого щелкавшие бодрящие орешки кола, встрепенулись и откинули тяжелый, расшитый золотом полог. Когда Хашиван, Безликая и Этель устроились в носилках, принц произнес:

- Это ваша соотечественница, Этель Куатто-Лефевр, - Этель с достоинством поклонилась, и Хашиван продолжал: - При моем дворе она занимает должность лейб-медика, но на время вашего пребывания в Амруте станет вашей фрейлиной и помощницей.

Этель вдруг поежилась. Ей показалось, что Безликая смотрит на нее слишком пристально и пронизывающе, словно пытается увидеть нечто очень важное. Внезапно нахлынувшая неловкость заставила Этель нервно заерзать на подушках. Наконец, внутреннее неудобство покинуло ее – Безликая отвела взгляд.

- Рада познакомиться, госпожа Этель, - в голосе охотницы за артефактами не было ничего, кроме спокойной доброжелательности. – Уверена, что наше общение доставит нам удовольствие.

*** 

Продолговатый ларец красного дерева, инкрустированный серебром и перламутром, таил удивительные сокровища в своих недрах, обитых алым шелком. Этель нажала на рычаг, и крышка поднялась, открывая три дюжины удивительных по красоте браслетов: золото, слоновая кость, драгоценные камни таинственно сверкнули в томном сумраке гостевых покоев.

- Что это? – поинтересовалась Безликая.

Разумеется, важную гостью сперва проводили в отведенные для нее комнаты, чтобы дать возможность отдохнуть, переодеться и освежиться после долгой дороги. Этель, сопровождавшая Безликую, по-прежнему чувствовала себя не в своей тарелке, хотя та не сказала и не сделала ничего предосудительного.

- Это подарок его высочества Хашивана, - объяснила Этель. – Видите ли, в Амруте все женщины носят браслеты. Такова традиция, - она повела свободной рукой, демонстрируя собственные браслеты, и добавила: - Их отсутствие – знак позора. Принц просит принять этот скромный набор.

- Интересные представления о скромности, - усмехнулась Безликая, принимая ларец. Этель показалось, что подарок оставил гостью равнодушной. А ведь любая сузианская дворянка просто визжала бы от восторга, если бы ей презентовали эти браслеты…

- Его высочество также посылает вам традиционную амрутскую одежду, - Этель взяла с туалетного столика сверток с сари и передала Безликой. Нежно-голубое, из тончайшего южного шелка, богато вышитое золотыми нитями, оно наверняка было бы к лицу рыжеволосой даме. Этель мысленно усмехнулась: к лицу Безликой. Каламбур вполне в духе ее папаши.

Господин Куатто, узнавший, что дочь отправляется работать с южными варварами, от всей души пожелал ей провалиться сквозь землю и никогда больше не появляться в родительском доме. «Если бы ты не была такой бунтаркой, Этель, то батюшка простил бы тебя, - написала мать через год. – Но ты опозорила нашу семью, дочка. Сперва это безрассудное, совершенно неуместное желание стать врачом. Порядочные женщины не занимаются такими глупостями. Порядочные женщины видят смысл своей жизни в семье, доме и детях. Потом этот странный брак с милордом Лефевром. Право, разговоров и сплетен нам до сих пор хватает! Но это сумасбродство еще можно было простить. Однако ты, судя по всему, решила покрыть нашу семью позором, поехала в края дикарей! Одним словом, Этель, занимайся, чем хочешь. Но не рассчитывай на то, что мы с отцом будем тебе помогать».

Встрепенувшись, Этель поняла, что утонула в воспоминаниях, а Безликая задала какой-то вопрос и ждет ответа.

- Вы поможете мне надеть ее? – повторила гостья. – Принц, полагаю, будет рад, если его подарки пойдут в ход.

- Конечно, - кивнула Этель. Сто бесов пекла, она до сих пор не могла сориентироваться и решить, как все-таки следует себя вести с этой дамой! – Здесь еще нижняя юбка и блузка. И небольшая сеточка, чтобы скрыть лицо.

 Безликая развернула присланный наряд и одобрительно кивнула: этот подарок пришелся ей по душе. Помедлив, Этель добавила:

- Разумеется, его высочество не смеет настаивать. Но все-таки он был бы счастлив, если бы вы открыли свое лицо, миледи. Не подумайте, что Хашиван хочет подкупить вас подарками или как-то вынудить. Решать вам. Но…

Безликая подняла руки к голове и осторожно вытянула из прически длинные шпильки, надежно закреплявшие на своем месте шляпку с вуалью. Когда лицо женщины открылось, Этель ахнула от ужаса и тотчас же зажала рот ладонями. Надо было взять себя в руки, она не имела права вести себя, как напуганная деревенщина, но видит Господь, Этель ничего не могла поделать. Растерянность и страх, нахлынувшие на нее, едва позволяли дышать.

- Ваше высочество? – прошептала Этель. – Вы живы?

Алита Росса, баронесса Ковенская, принцесса Сузианская и Гилимерская, которую вся Суза считала трагически погибшей и которую собирались причислить к лику святых мучеников за множество добрых дел при жизни, тяжело вздохнула и бросила уже ненужную шляпку с вуалью на прикроватный столик.

- Да, я жива, - устало откликнулась она. – Откровенно говоря, мне ужасно надоела эта шляпка и эта вуаль.

Этель опустилась на маленькую банкетку – ноги не держали.

- Вы живы… - повторила она. – Но… как, ваше высочество? 

Принцессу Алиту убил собственный муж, одержимый демоном – убил и развеял в прах. Во всяком случае, именно такой была официальная версия. Алита улыбнулась и села рядом со своей назначенной фрейлиной.

- Долгая история, - сказала она. – Пообещайте, что будете молчать о том, кто я на самом деле, и вечером я расскажу вам, как все произошло. Договорились?

Этель кивнула, постепенно овладевая собой. Несмотря на свои неполные двадцать лет, она успела узнать на собственном опыте, что в политике случаются самые неожиданные повороты.

- Ваша фамилия, - продолжала Алита, и в ее взгляде мелькнула странная тень, которой Этель не поняла. – Вы состоите в родстве с Огюстом-Эженом Лефевром, бывшим министром инквизиционного департамента Сузы?

- Состояла, - призналась Этель. – Я была за ним замужем ровно час. Потом он выдал мне достаточную сумму для того, чтобы начать учебу, и мы развелись. Понимаю, звучит странно, но это было несколько лет назад…

Алита горько усмехнулась, и Этель вдруг поняла, что принцесса готова разрыдаться – все ее нарочитое спокойствие и ровный тон голоса были призваны скрыть наползающие слезы. Похоже, каплями от нервов придется отпаивать не только эмоционального принца Хашивана.

- Он умер, - голос Алиты дрогнул, срываясь, и она закончила фразу свистящим шепотом: - Три года назад. На моих глазах.

*** 

Завтрак, накрытый в маленькой столовой на одном из бесчисленных балконов дворца, был самым скромным и, по меркам Амрута, практически семейным: за столом собралось всего пять человек. Хариндер, самый авторитетный и уважаемый артефактор при дворе его высочества, разумеется, был в числе приглашенных. Когда Этель и Безликая – с открытым лицом, без шляпки и вуали - появились на балконе, то Хашиван медленно поднялся со стула и, как завороженный, произнес на высоком амрутском наречии:

- Все-таки прекрасна. Я знал.

- Он говорит, что вы прекрасны, - перевела Этель, и Безликая смущенно отвела взгляд. Заняв отведенное ей место напротив принца, она сказала:

- Благодарю вас за щедрые дары, ваше высочество.

Безликая действительно была прекрасна. Огненно-рыжие волосы, светлая кожа, едва тронутая загаром, глаза совершенно удивительного орехового оттенка и изящные черты лица – роковое сочетание, способное моментально свести с ума любого южанина. Хариндер решил, что в ношении маски наверняка был свой смысл.

- Пустяки, - отмахнулся Хашиван. Слуги принялись бесшумно разливать по бокалам разноцветные соки со льдом и раскладывать рис с овощами и морепродуктами по серебряным блюдам. Хариндер подумал, что лейб-медику стоило бы предложить Безликой пару шариков спрессованной смеси угля и кокосового порошка: амрутскую еду с безумным количеством специй выдержит не каждый желудок, особенно северный. Однако гостья принялась за рис с таким знанием дела, что Этель только плечами пожала. Похоже, она тоже подумала про уголь.

- Познакомьтесь, дорогая и уважаемая гостья, - продолжал принц и плавным жестом указал на Хариндера. – Господин Хариндер Шьям Фракаш, ведущий артефактор, исследователь и ученый при моем дворе. Вы наверняка не слышали, но…

Взгляд карих глаз Безликой на мгновение обжег Хариндера: девушка посмотрела на него чересчур пристально и оценивающе, словно сомневалась в том, что он был профессионалом своего ремесла. «Конечно, - мысленно усмехнулся Хариндер, - она мировое светило артефакторики, а я всего лишь забавный южный варвар».

- Я наслышана о вашей работе, милорд, - кивнув с искренним уважением, Безликая продолжала. – Ваш труд об изначальной природе магии и артефактов, на мой взгляд, значительно опережает время.

Принц вопросительно поднял бровь. Он и в самом деле был удивлен. Хариндер поймал себя на мысли о том, что у него сейчас такое же лицо, как и у Хашивана: растерянное и смущенное.

- Тогда, миледи, вы понимаете, насколько опасны такие далеко идущие прыжки, - выдавил Хариндер. – И в прикладных сферах, и в артефакторике. Большая наука давно забыла эту работу.

- Вы с гарантией попадете в университетский курс, - твердо сказала Безликая. Слуги заменили опустевшие тарелки и принесли блюда с фруктами. «А ведь светило артефакторики приехало в Амрут именно в лодчонке фруктовника», - ни с того ни с сего подумал Хариндер и сказал:

- Если пожелаете, то после завтрака добро пожаловать в мою лабораторию. А пока давайте отдадим должное поварам его высочества.

На Хашивана было жалко смотреть. Он настолько смутился от непривычного, слишком свободного для этих мест поведения дамы и ее неожиданно открытого очаровательного лица, что не знал, куда девать руки. В довершение всего принц слишком сильно сжал пупырчатые красные бока лича, и спелый фруктовый шарик вырвался из шкурки на свободу и проскакал по столу. Безликая ловко подхватила его и отправила на блюдце перед собой.

- Меня зовут Алита, - сказала она, глядя в глаза Хашивана. – И я привезла вашему высочеству несколько любопытных артефактов.

- Тех самых, о которых мы вели речь в переписке? – Хашиван сразу же воспрял духом, а Хариндер, наоборот, заерзал на стуле, внезапно обнаружив в нем какие-то неровности. Ранее было объявлено, что Безликая приедет в Амрут с дружественным визитом, совершенно частным образом, а теперь выясняется, что речь идет об артефактах. Хариндеру это не понравилось. Очень сильно не понравилось.

- Именно, - кивнула Алита и одарила принца какой-то свойской, лукавой улыбкой. – Думаю, они придутся вам по душе.

После завтрака Хариндер раскланялся с гостьей и отправился в свою лабораторию. Надо было понять, что именно собирается делать прекрасная безликая Алита и какие именно артефакты она привезла принцу. Отправив немногочисленный персонал отдыхать до завтра, Хариндер забрался по шаткой лесенке к самой верхней полке книжного шкафа и извлек оттуда толстый том в потертом кожаном переплете. Спустившись, он долго рассматривал вытисненное золотом название «Ползучие и Злонамеренные Артефакты Сузианского государства», вспоминая, с каким трудом раздобыл эту книгу во время учебы в сузианской столице. Целая детективная история вышла! Книга была известным раритетом, и узнай кто, что Хариндер практически украл ее из хранилища государя Ахонсо, то он закончил бы свои дни на виселице. Устроившись за рабочим столом возле окна – вид на реку и храмовый комплекс отсюда был просто невероятно завораживающим – Хариндер погрузился в чтение.

Принц Хашиван мог казаться легкомысленным дурачком, но он им не был. За маской добродушного жизнелюба скрывалось очень хитрое и изворотливое животное, похожее на змеедава с герба – змеедавы притворяются ласковыми и ручными, но в следующий миг вгрызаются в жертву так, что оторвать невозможно. Хариндер не собирался подставлять шею венценосному змеедаву, но понимал, что Хашиван способен перегрызть ему позвоночник, и не собирался давать принцу такой возможности.

- Милорд Хариндер?

Он оторвался от книги и увидел, что в дверях стоит Алита. Сопровождающих с нею не было. Девушка улыбнулась и, пройдя в лабораторию, сказала:

- Я решила воспользоваться вашим приглашением.

Хариндер закрыл книгу и встал. Алита сделала еще несколько шагов и замерла, рассматривая его с мягким внимательным любопытством. Голубое сари удивительно шло к ее светлой коже и огненным волосам; мысленно одернув себя, Хариндер приблизился к охотнице за артефактами и произнес:

- Добро пожаловать, миледи Алита.

В ту же минуту он щелчком отправил заклинание в сторону двери – когда замок щелкнул, надежно закрываясь, Хариндер спросил:

- Так какие же артефакты вы привезли принцу?

Спокойная доброжелательность во взгляде Алиты моментально растаяла. Гостья повела плечами, словно готовилась к броску, и, сместив взгляд, Хариндер увидел, как в золотистом тумане, который окутывал ее фигурку, вспыхнули алые искры. Да, гостья его высочества была очень и очень непростой. С ней следовало держать ухо востро.

- Опасные, милорд, - ответила Алита. – Очень опасные. Скажем так, мне пришлось похитить их в хранилище его величества Ахонсо.

Хариндер усмехнулся. Вопросительно изогнул бровь.

- Верите ли, несколько минут назад я вспоминал одну забавную историю, связанную с этим хранилищем, - сказал он и без перехода поинтересовался: - Вы ведьма? 

Алита кивнула и улыбнулась так, словно правда была для нее неприятной, но эту правду следовало признать.

- Да. Я злонамеренная ведьма. В сузианской классификации и вы были бы злонамеренным ведьмаком.

На какое-то мгновение Хариндер уловил легкую ленточку аромата ее духов, холодных и свежих, таких, какими не пользуются в Амруте. Здешние дамы предпочитают чрезмерно сладкие, тяжелые ароматы.

- Когда я учился в Сузе, то был зарегистрирован в инквизиции именно таким образом, - сказал Хариндер. Признание за признание, это было бы честным. – Так что же за артефакты, миледи?

Губы Алиты снова дрогнули в улыбке, но Хариндер вдруг понял, что девушке хочется не улыбаться, а плакать.

- Подвеска царицы Суаш, - сказала она. – Позволяет своему владельцу читать мысли. Не дословно, разумеется, в общих чертах. Зеркало, которое увеличивает в десять раз силу Брызги. Слышали о таком заклинании?

- Великие боги! – Хариндер схватился за голову. – Зачем?

Алита отвела взгляд и некоторое время стояла молча.

- Такова была просьба принца, - наконец, сказала она. – Амрут все-таки достаточно закрытая страна, и я бы вряд ли свободно приехала сюда с частным визитом. Тем более, к вам.

Хариндер окончательно растерялся.

- Ко мне? – переспросил он, понимая, что сейчас выглядит невероятно глупо. – Вы – и вдруг ко мне?

Девушка кивнула. Алые искры в золотом облаке исчезли, сменившись проблесками голубого – печаль. Старая и глубокая.

- Ваш труд по теории магии. Глава об источнике силы всех артефактов, - сказала Алита и извлекла из складок сари продолговатый серебряный контейнер, в каких хранят особо опасные сузианские артефакты. – Мне нужно, чтобы вы оживили это Перо. Вы ведь сможете, правда?

- Покажите, - произнес Хариндер. Давний азарт исследователя, который, собственно, и привел его из лачуг Нижнего города во дворец принца Хашивана, ожил, и Хариндер почувствовал, как энергично и нервно забилось сердце.

Артефакт, лежавший в контейнере, действительно был весьма потертым пером в корпусе красного дерева и с металлическим наконечником. Хариндер осторожно извлек его из контейнера и несколько минут проверял, буквально бомбардируя личными заклинаниями. Перо не откликалось. Это, без всякого сомнения, был артефакт – но он не подавал признаков жизни.

- Давно он умер? – осведомился Хариндер, подходя к рабочему столу. Несколько капель броннской смеси не оказали на перо никакого воздействия. Оно действительно было мертво.

- Три года назад, - промолвила Алита. – Я не знаю, как это получилось. Видите ли… дело в том, что этот артефакт разумен. И на его долю выпало немало испытаний.

- Я вижу, - кивнул Хариндер. Бесполезная броннская смесь была отставлена на край стола, а из особого ящика артефактор извлек тончайшее лезвие, вспыхнувшее на свету нестерпимым сиреневым сиянием. – Корпус весьма потерт.

Алита утвердительно качнула головой.

- Вы верите во множественность обитаемых миров, милорд Хариндер?

Он неопределенно пожал плечами. Прикосновение лезвия никак не повлияло на артефакт. Перо умерло.

- В принципе, наука этого не отрицает, - сказал Хариндер. – Что вы имеете в виду? Этот артефакт побывал за пределами нашего мира?

Некоторое время Алита молчала. Хариндер убрал лезвие обратно в ящик, обернулся к ней и замер, пораженный тем, насколько усталой и опустошенной она сейчас выглядела. На мгновение ему показалось, что девушка сейчас лишится чувств.

- Миледи, что с вами?

Лицо Алиты дрогнуло.

- Хариндер, выслушайте меня, - промолвила она и вдруг заговорила быстро и отчетливо, так, словно опасалась, что ее перебьют и не позволят закончить. – Умирая, Перо уничтожило человека, которого я люблю больше жизни. Я стала артефактором только для того, чтобы найти возможность воскресить его. Перо умеет переписывать судьбу, оно смогло бы вернуть Огюста-Эжена. Но если вы не сможете оживить Перо, то… 

Она все-таки не договорила – бессильно опустилась на стул и закрыла лицо ладонями. Помедлив, Хариндер отправился к холодильному шкафчику в углу и, вынув графин воды со льдом и лепестками жасмина, налил немного в стакан. Простые движения всегда помогали ему сосредоточиться и смотреть на события без эмоциональной оценки.

Переписать судьбу? Невероятно. Эта женщина бредит. Возможно, любимый бросил ее или умер, и она свихнулась на этой почве. Хариндер накапал в стакан дюжину маслянистых капель успокоительного и подошел к Алите.

- Вот, выпейте, - мягко сказал он, присев рядом с ней на корточки. Девушка не шевельнулась – тогда Хариндер осторожно взял ее руку и вложил в нее стакан. – В конце концов, мы пока слишком мало знаем об окружающем мире, чтобы отрицать существование параллельных реальностей. И возможность переписывать судьбу… Выпейте, выпейте. Вам станет легче.

Алита послушно осушила стакан и спросила:

- Вы мне верите?

Хариндер только руками развел.

- У меня нет оснований вам не верить. Есть Ползучие артефакты, есть магия, почему бы не быть другим обитаемым мирам? Хотя, если говорить откровенно, то я не совсем понимаю…

- Вы мне поможете? – перебила его Алита.

И Хариндеру потребовалась вся его сила воли, чтобы ответить:

- Я не знаю.

*** 

Жаркий день постепенно утекал прочь, сменяясь приятной вечерней прохладой. Белизна раскаленных под солнцем улиц медленно раскрашивалась во все оттенки синего, розового и золотого, а острая резкость дневных красок сменялась легкой туманной дымкой. Стоя на балкончике дворца, Этель смотрела, как по улицам идут гуляющие люди, осторожно двигаются всадники и повозки, как на первых этажах домов загораются теплые звездочки вывесок, и воздух наполняется ароматным сизоватым чадом от шашлычен.

- А ведь он не просто так сахар покупает, - сказали откуда-то снизу. – Он, собака, делает из него домашнее вино! И нет бы делал просто так, для себя, потихоньку, так он еще и продает его соседям! Не только грешит, но и других вводит во грех.

Этель усмехнулась. Вечер переставал быть томным: к телохранителям принца, отдыхавшим внизу, на веранде, наведался отец Шанкар, местный проповедник, и с ходу принялся клеймить пороки горожан. Сиатинский вариант местной религии был наполнен всяческими ограничениями плоти и духа – они, вкупе с фанатичной нетерпимостью, частенько приводили к тому, что в принципе миролюбивые и спокойные жители Амрута частенько вступали в драку за убеждения.

- Живи и жить давай другим, - подал голос Амиран, которого принц назначил телохранителем Этель в первый же день ее появления во дворце. – Так говорил Господь Хамин, и такова моя вера. Вот что бы вам, святой отец, не пойти прогуляться по набережной, не поужинать в хорошем спокойном месте? Посмотрите, какой прекрасный вечер, зачем его портить вашими занудными проповедями?

Отец Шанкар фыркнул так громко, что из цветущих ветвей каолы вылетела испуганная птичка.

- Занудными проповедями? – воскликнул он. – Вино ведет к греху и укоренению пороков! А вы, слуги государя, вместо того, чтобы вести себя, как подобает благородным господам, сидите тут и пьянствуете!

- Ну уж прямо, пьянствуем, - миролюбиво сказал кто-то из телохранителей. – Так, присели пропустить по рюмочке рома. Тем более, что господин наш отпустил нас отдыхать.

- А если вино – враг истинно верующих, - поддержал его Амиран, - то наша прямая обязанность этого врага уничтожить. Не так ли, отец Шанкар? Да вы бы присели с нами, скрутили бы голову этому змею-искусителю. Дело бы и пошло на лад.

Этель усмехнулась. Похоже, святой отец проиграл теологический диспут. Она заглянула вниз и сказала:

- Амиран, можно вас на минуту?

Телохранитель появился на балконе так быстро, словно воспользовался артефактом, а не боковой лестницей. На его бледном скуластом лице не было и следа ожидаемой хмельной расслабленности: как всегда спокоен, тверд и готов к работе. Этель подошла поближе и подумала, что никак не может привыкнуть к тому, что ей приходится запрокидывать голову, чтобы смотреть на Амирана. Долговязый и сухощавый, он словно бы состоял в родстве с мифическими великанами.

- Я хотела выйти в город, - сказала Этель. Амиран скривился.

- Вечер уже, - коротко ответил он. – Благородной даме нечего делать в городе вечером. Сами знаете.

«Иногда чрезмерная забота досаждает», - подумала Этель. К тому, что Амиран смотрел за ней хлеще всех мамок и нянек в родительском доме, она тоже не могла привыкнуть.

- Я же буду с вами, - сухо сказала Этель. Амиран вздохнул, поправил темно-вишневую чалму и опустил руку на эфес сабли.

- Большой сад, - произнес он. – Большой сад, Файшан, и недолго.

Файшан, то есть «веточкой», Амиран стал называть Этель где-то через пару месяцев после того, как принц отрядил его в телохранители нового лейб-медика. Когда он случайно проговорился, Этель потребовала объяснить, что значит это прозвище, и Амиран неохотно рассказал, что его коллеги весьма нелестно оценили внешние данные иноземной гостьи, назвав Этель тощей, как сухая ветка. На что Амиран ответил, что миледи Этель не «фаше» - ветка, а «файшан» - веточка, и в этом было нечто настолько трогательное и не вязавшееся с суровым обликом телохранителя, что Этель почувствовала искреннее смущение.

Этель частенько вспоминала, как они с Амираном пошли на прогулку в первый раз. Тогда она упросила телохранителя все-таки устроить ей экскурсию по столице, и Амиран, поупиравшись, сдался – они покинули дворец и тотчас же, выйдя за ворота, утонули в какофонии запахов и звуков. Этель сразу же потеряла ориентацию, словно контуженная, схватила телохранителя за руку и просто позволила вести туда, куда ему захочется. Реши Амиран сдать ее в лоток шашлычника на мясо или продать в публичный дом, она бы, наверно, и не сопротивлялась. Но потом Этель расслабилась, перестала сходить с ума от шума и бьющих в лицо запахов и вздрагивать при виде людей, блаженно спящих на кучах мусора – и вот тогда город повернулся к ней другой стороной, моментально став веселым и дружелюбным.

Они гуляли до вечера. Амиран прекрасно ориентировался в этом безумном столпотворении и выводил Этель то в крошечную забегаловку, где готовили самые вкусные в городе лепешки чарати с овощной и фруктовой начинкой, то к магазинам, похожим на сказочные пещеры, доверху набитые сокровищами, то к огромному храму, покрытому резными изображениями богов и чудовищ. Этель видела, как давят гранатовый сок на каменном прессе, как портные крутят ручки допотопных швейных машин, как ювелиры прямо посреди улицы гранят драгоценные камни, а потом Амиран вывел ее на лестницу, что привела их на грязную крышу какой-то лавки со специями, и Этель увидела бурлящий человеческий муравейник и море крыш…

Большим садом в столице называли огромный полудикий парк – если в начале посетителей встречали ухоженные дорожки, аккуратно подстриженные кустарники и множество лавочек и изящных фонарей, то потом дорожки постепенно исчезали, кустарники топорщились лохматыми буйными ветвями, и парк превращался в настоящий тропический лес. Разумеется, Амиран сказал, что дальше главной аллеи они не пойдут, и Этель это вполне устроило.

- Я спасла вас от общества отца Шанкара, - улыбнулась Этель, когда они сели на одну из скамеечек. Парк был полон народу. Стайки девушек в разноцветных сари сидели на скамьях и лакомились фруктами, в самом деле напоминая экзотических птичек. Важно прогуливались господа военные в белых мундирах и зеленых чалмах. Дородные матери семейств чинно вышагивали по дорожкам, а дети, кудрявые и веселые, так и норовили убежать от них к фонтанам, где резвились утки.

Амиран сдержанно усмехнулся.

- Ему бы женщину хорошую, - заметил он. – Мигом бы забыл все свои глупости.

- Живи и жить давай другим, - повторила Этель. Амиран пожал плечами и ни с того ни с сего заметил:

- Вы совсем молодая девушка. Вам скучно тут.

В начале весны Амирану исполнилось тридцать два, и за эти годы он, должно быть, ни разу не скучал. Уроженец сузианского севера, он сбежал из дому в ранней юности и с тех пор умудрился побывать и пиратом, и кадровым военным, и золотоискателем, и даже артефактором. Превратности судьбы в итоге занесли его в Амрут, где принц Хашиван высоко оценил его разнообразные навыки и принял на службу. С тех пор прошло пять лет, и Амиран вроде бы остепенился, но иногда в его взгляде появлялась неопределенная тоска.

- Если бы я осталась в Сузе, то сейчас была бы толстой матроной с кучей детей, - заметила Этель, кивнув в сторону проходящей по дорожке мамаши с близнецами. Третий ребенок был примотан к ее груди пестрой шалью. – Кстати, что вы думаете о нашей сузианской гостье?

Амиран с прежней неопределенностью пожал плечами, но взгляд светло-зеленых глаз неожиданно стал горячим и хищным.

- Я думаю, скоро начнется большая война, миледи, - сказал он. – И то, что госпожа Алита привезла из Сузы злонамеренные артефакты, заставляет меня волноваться.

- Война? – переспросила Этель. В приятном теплом воздухе вечера будто бы пронесся запах гари. – Вы уверены?

- А зачем еще Хашивану эти артефакты и специалист, который умеет с ними работать? Она сегодня весь день провела в лаборатории Хариндера. Наверняка обучала его.

Этель поежилась. Хариндер, главный придворный артефактор, производил на нее странное впечатление. Он мог быть очень доброжелательным, милым и сердечным, чтобы в следующую минуту стать угрюмым кабинетным ученым, гениальным знатоком своего дела, который не видит жизни дальше книг. В нем таилось нечто одновременно притягательное и очень жуткое – Хариндер хранил какую-то тайну, и Этель при всем своем любопытстве понимала, что туда не следует совать носа.

- Не нравится мне все это, - призналась Этель. Амиран понимающе кивнул.

- Мне тоже. Так что будьте осторожны, миледи, - он усмехнулся и добавил: - Когда меня нет рядом.

Этель еще не знала, что осторожность понадобится ей буквально через несколько часов.
Уважаемые читатели! Книга будет бесплатной до 13 июня. Роман участвует в мобе авторов «Бестселлеры бесплатно». Подписывайтесь на автора, чтобы не пропустить новости)))

Когда на рассвете по дворцу прокатилась нервная дрожь, словно огромное здание ожило и попыталось стряхнуть с себя прилипшего паразита, Этель испуганно села на кровати, пытаясь понять, что происходит. Серебряная чашка плясала на прикроватном столике, шаль медленно стекала разноцветным ручейком с качающегося стула. Небо за окном едва серело – стоял тот самый глухой и дикий час, когда утро только начинает вступать в свои права, а все живое погружено в крепкий беспробудный сон.

Дрожь усилилась. «Землетрясение», - отстраненно подумала Этель и сама удивилась тому, с каким спокойствием поднялась с кровати и, подняв с пола шаль, направилась к выходу. В коридоре спокойствие ее покинуло, и Этель со всех ног бросилась к покоям Алиты – принцессу надо было выводить из здания, пока дворец не начал рушиться.

Потом она так и не смогла объяснить, почему решила спасать Безликую, а не спасаться самой. Но Этель так и не успела добежать до дверей в комнаты Алиты: ее ударили в спину и уронили на дрожащий пол.

- Тихо, тихо, - шепнул Амиран ей в самое ухо и навалился сверху. – Тихо, Файшан. Не шевелись.

Этель хотела было спросить, что, Пекло разбери, происходит, но не могла и пошевелиться. А потом со всех сторон засвистело, завыло, заревело, воздух наполнился тошнотворной вонью бесчисленного количества работающих артефактов, и Этель уже не стала спрашивать, от кого или от чего Амиран заслоняет ее своим телом. Какофония казалась бесконечной – где-то визжали люди, и Этель казалось, что они горят заживо, где-то с грохотом падали камни, свист и вой нарастали, и, когда Этель подумала, что сейчас оглохнет, вдруг стало тихо.

Амиран, закрывавший ее, шевельнулся. Полоска темно-красной ткани с его размотавшейся чалмы мягко прикоснулась к лицу Этель и исчезла.

- Вставай, - прикосновение широких мужских ладоней заставило Этель вздрогнуть. Амиран осторожно поставил ее на ноги и каким-то совершенно несвойственным ему жестом погладил девушку по растрепанным светлым волосам.

В ушах звенело. Этель беспомощно смотрела по сторонам и не понимала, где находится. Вроде бы только что она выскочила в знакомый коридор – а теперь коридора не было, и они стояли среди развалин, и прохладный утренний ветер беззастенчиво забирался под тонкую ночную сорочку, а отовсюду пахло гарью и кровью… Этель покачнулась и обмякла в руках телохранителя, уткнувшись лицом в его плечо. Откуда-то издалека донесся знакомый женский голос – Алита была жива и настойчиво о чем-то спрашивала, но Этель не могла разобрать ни слова. Наконец, сквозь пелену, накрывшую разум, все-таки пробилось:

- …найти Хариндера.

- Миледи, нам нужно уходить, - услышала Этель уже более отчетливо. Амиран говорил с нажимом, словно его раздражала настойчивость заморской гостьи. Только теперь Этель поняла, что они говорили на высоком валеатском наречии, ее родном языке.

- В лаборатории я видела несколько ящиков с разрыв-камнем, - в голосе Алиты тоже хватало упрямства. – Он открывает норы в пространстве, и мы сможем уйти хоть в Сузу. Пойдемте уже, медлить нельзя.

Амиран, не обинуясь, подхватил Этель, словно куль, забросил на плечо и почти бегом направился за Алитой. Острое чувство стыда – сорочка бессовестно задралась, и Амиран крепко держал свою подопечную за обнаженные ноги – было настолько отрезвляющим, что контузия мигом убралась куда подальше. Этель дернулась и негромко, но отчетливо попросила:

- Амиран, поставьте меня. Я пойду сама.

Видимо, в ее голосе было что-то, от чего телохранитель решил воздержаться от споров. Почувствовав под ногами плиты пола, Этель вздохнула с облегчением, на ходу поправила сорочку и спросила:

- Что происходит?             

- Это заклинание называется Брызга, - бросила через плечо Алита. Часть коридора, по которой они сейчас спешили, почти не тронуло разрушением, и иллюзия мирной жизни была слишком отчетливой и жестокой. – Маг бросает сгусток энергии и произносит заклинание. И сгусток, поражая цель, делится на два. А они – еще на два.

- Тут, похоже, делили на десять, - произнес Амиран. Выбежав на лестницу, они быстро спустились на первый этаж и бросились в сторону лаборатории. Живых здесь не было. Двое караульных лежали на своем посту, и вместо голов у них было кровавое месиво. Этель на мгновение забыла, как дышать. Ужас, обнявший ее, был настолько глубоким и острым, что она почувствовала себя выбитой из жизни. Одно дело видеть трупы в морге и совсем другое – смотреть на людей, которые несколько минут назад были живы, а потом даже не успели понять, что умирают.

Пол предательски заскользил куда-то в сторону. Амиран среагировал мгновенно, подхватив Этель под руку. С трудом подавив стон, Этель мысленно поблагодарила его за эту поддержку.

Лаборатория Хариндера осталась нетронутой – должно быть, исключительно благодаря тому, что вход в нее закрывала светло-серая пелена. Утренний ветер, проникая в пролом в соседней стене, вольно колыхал ее, но Этель отчего- то показалось, что завеса намного плотнее, чем кажется. Алита, которая, несмотря на внезапную атаку, успела схватить свой саквояж, запустила руку в его недра – Этель показалось, что рука ушла внутрь чуть ли не по плечо – и извлекла крошечный серебряный гвоздик. А затем – Этель ахнула от изумления – Алита с усилием прижала острие гвоздя к собственному виску и проговорила:

- Милорд Хариндер, если вы там, откройте.

Некоторое время ничего не происходило. Алита не опускала руку, продолжая давить гвоздем на висок, и Этель искренне удивлялась тому, что при такой силе нажатия до сих пор не показалась кровь. Но потом серая пелена покачнулась и растаяла, а дверь в лабораторию, усиленная не только металлическими перекладинами, но и заклинаниями, медленно отворилась, словно приглашала войти.

К удивлению Этель, в лаборатории кипела жизнь. Подчиненные Хариндера были заняты делом: одни паковали артефакты, вторые, наоборот, разбирали какие-то коробки, извлекая тяжелые куски каких-то грязных камней. Сам Хариндер, бледный, растрепанный, в темном халате поверх пижамы, стоял возле стола, глядя на развернутую карту Амирана, и мелкими нервными жестами расшвыривал по ней золотистые искры. Там, где искры падали на бумагу, мгновенно вспыхивали тонкие ленты ослепительно белого огня.

- Что происходит? – спросила Алита, подойдя к столу. Ноздри Хариндера дрогнули, словно он с трудом сдерживал гнев.

- Нас предали, миледи, - промолвил он. – О привезенных вами артефактах вчера сообщили принцу Казефу, и он решил сыграть на опережение.

Амиран понимающе кивнул, словно ожидал именно этого. Принц Казеф из соседней Беалии давно зарился на земли и сокровища Амрута, но до сих пор не решался нанести удар. Хашиван, который, в принципе, лелеял те же мысли по поводу соседских земель и богатств, надеялся одним ударом сокрушить Беалию, но…

- Хашиван мертв? – спросила Алита. Рука Хариндера дрогнула, и лицо артефактора скривилось от боли. Алита мягко взяла его за запястье и осторожно направила рассыпанные искры туда, куда было нужно.

- Мертв, - кивнул Хариндер. Внезапно лаборатория содрогнулась так, словно рука великана схватила ее и встряхнула, намереваясь высыпать ее содержимое. Кто-то из сотрудников испуганно ахнул, и Хариндер тотчас же воскликнул: - Это Брызга, но я пока все держу! Работаем по протоколу, эвакуация охраняемых персон – в первую очередь!

Он сгреб со стола карту и, выйдя в центр лаборатории, расстелил ее на полу. Ленты белого огня налились зеленым, и грязные камни откликнулись: по ним пробежали изумрудные искры, и Этель услышала нежный мелодичный гул. Почти сразу его сменили хлопки и запах гари: людей Хариндера, державших в руках коробки с камнями, озарило ярким светом, и они растаяли. Когда свет угас, Этель увидела, что лаборатория опустела. Хариндер издал вздох облегчения и опустился на ближайший стул – похоже, работа окончательно лишила его сил.

- Вы руководили эвакуацией? – спросила Этель и уточнила: - Верхняя Вольта, правильно?

Алита посмотрела на нее, вопросительно изогнув бровь.

- Да, Верхняя Вольта, - откликнулся Хариндер и объяснил: - Элитный район столицы, там живут сливки общества. Наследник престола сегодня остался там с матерью. У нас есть надежда.

Алита только рукой махнула – сейчас ей меньше всего хотелось разбираться в особенностях местной социальной лестницы.

- А вы? – спросила она. Хариндер одарил ее очаровательной улыбкой, в это время и в этом месте казавшейся странной и дикой, и указал на свой стол: там наливался зеленью еще один разрыв-камень.

- Берите и уходите, - произнес он. – И не медлите. Меня приказано брать живым, а с вами церемониться не станут.

Откуда-то издали послышался хлопок – под напором чужой магии растаяла завеса, закрывавшая лабораторию. В дверь сразу же ударили Брызгой, едва не сорвав ее с петель. Вздохнув, Алита прошла к столу артефактора и осторожно взяла разрыв-камень. Этель подумала, что он, должно быть, очень горячий, и ладони принцессы нестерпимо жжет.

- Уйдем все, - сказала Алита. – Становитесь ближе.

***

Если утро было серым и тоскливым, то день выдался свежим, солнечным и легким – таким, каким и положено быть дню на юге. Здесь, под тенью широких пальмовых листьев, было удивительно хорошо: жара не донимала, ветер ласково прикасался к коже, и Этель подумала, что жизнь в целом все-таки неплохая штука. Сиди себе под пальмой, вытянув исцарапанные ноги, наслаждайся прозрачно-белой мякотью спелого рамбутана и старайся не думать о том, что тебя выбросило неведомо куда в одной ночной рубашке.

Вряд ли она могла подумать, что долгая дорога из родительского дома приведет ее именно сюда.

- Пижамная вечеринка, - прокомментировала Алита, разглядывая их компанию. Этель не очень поняла, что именно она имеет в виду, но выглядели они, конечно, оригинально. Хотя в чем еще сидеть на пляже, как не в исподнем?

- Зато живы, - откликнулся Амиран и протянул Этель еще один лохматый шар рамбутана. – Есть еда, вода и ваша уцелевшая сумка. Чего еще желать?

Алита усмехнулась и сказала:

- Жила на свете женщина, которая сослала своего мужа-истязателя на необитаемый остров. А через несколько лет ее постигла та же участь, - она задумчиво провела ладонями по лицу и добавила: - Разрыв-камня у меня, к сожалению, не завалялось. Но думаю, мы что-нибудь решим.

Этель и Амиран обменялись усталыми взглядами: если бы у Алиты был какой-то вариант, она наверняка бы уже его воплотила в жизнь. Вздохнув, Амиран вытянулся на траве под пальмой и закрыл глаза. Весь его вид так и говорил: просто оставьте меня в покое. Охотница за артефактами тем временем поднялась с выпиравшего из-под земли корня, послужившего ей импровизированным стулом, и подошла к Хариндеру, который сидел на песке поодаль. Он смотрел куда-то вдаль, туда, где глубокая синева моря сливалась с небом, и одного взгляда на него хватило бы, чтобы понять: артефактор совершенно утратил силу духа.

- Это вы предали принца? – негромко спросила Алита, присев рядом. – Допустим, подумали, что у соседнего государя условия работы послаще и решили уволиться таким манером? Ведь вряд ли Хашиван отпустил бы вас просто так.

Хариндер даже в лице не изменился.

- Я не предавал его, - еле слышно откликнулся он. – Но с вашей легкой руки, миледи, все так и будут думать. Впрочем, это уже неважно.

Алита вздохнула и погладила его по плечу. Вот теперь Хариндер непонимающе нахмурился и посмотрел на нее так, словно она сделала нечто из ряда вон выходящее.

- На какое место был настроен ваш разрыв-камень? – мягко спросила Алита. Хариндер устало усмехнулся.

- На полуостров Сахсавати. Там у меня дом. Но перегрузка забросила всех нас куда-то намного южнее.

- Помогите мне оживить мое Перо, - Алита говорила спокойно и ровно, однако твердость в ее голосе давала понять, что она готова настаивать на своем и отрицательных ответов не потерпит. – Считайте, что я наняла вас на работу. И заплачу не хуже покойного Хашивана.

Несколько долгих минут Хариндер по-прежнему смотрел на горизонт, словно ожидал увидеть там спасительный корабль. Алита не торопила его с ответом. Наконец, он произнес:

- Похоже, у меня нет выбора, миледи. Но я не умею оживлять артефакты. Моя работа… - он устало зажмурился, сжал пальцами переносицу. – Моя работа носит сугубо теоретический характер.

- Вы это уже говорили, - напомнила Алита. Хариндер кивнул.

- Предмет становится артефактом только после того, как получает прикосновение изначальной магической силы, - промолвил он. – Но до сих пор ни один исследователь не смог найти ни источника этой силы, ни как-то зафиксировать момент появления артефакта.

Алита задумчиво провела босой ногой по песку. Пляж был идеальным: чистейший белый песок без камней, ракушек и водорослей, лазурные прозрачные волны, ровное морское дно без ям и медуз… Отдыхай, пока от скуки не завоешь. Впрочем, многим такое времяпрепровождение даже нравится.

- Но вы сформулировали механизм создания артефакта. Потому что одной изначальной силы недостаточно, - сказала Алита. Солнце, еще недавно такое ласковое, теперь начинало обжигать, и надо было перебираться под деревья. Хариндер посмотрел на нее с суеверным ужасом, и Алита продолжала: - Разумеется, в вашей работе об этом нет ни слова. Только рассуждения об изначальной магической силе на основе древних амрутских летописей. И вы пока не проверяли свою теорию… почему?

- Откуда вы знаете? – Алите показалось, что Хариндер готов броситься на нее и, например, задушить голыми руками – потому что она знала о том, что он скрывал от всех. – Как вы..?

Алита вытянула из-под воротника сорочки тонкую серебряную цепочку и продемонстрировала артефактору изящный аметист, окруженный бриллиантами.

- Подвеска царицы Суаш, - сказала она. – Позволяет читать мысли. Я так и не отдала ее Хашивану.

Бледное лицо Хариндера на какое-то мгновение стало непроницаемым, неживым: он боролся с собой, видимо, пытаясь скрыть охвативший его водоворот мыслей. Потом он резким движением выбросил руку в сторону Алиты, сорвал подвеску и зашвырнул ее в море.

Алита встала и с легкой печалью посмотрела туда, куда улетел аметист. Но, похоже, его внезапная утрата нисколько не расстроила охотницу за артефактами. Хариндер поднялся тоже – помедлив несколько секунд, он взял Алиту за плечи и встряхнул, словно хотел привести ее в чувство.

- Никогда, - процедил артефактор. – Никогда больше не смейте копаться в моей голове. Это понятно?

Алита даже в лице не изменилась. Мягко взяв Хариндера под руки – теперь они напоминали пару, которая собирается танцевать – она откликнулась:

- Разумеется. Хотите проверить свою теорию на практике, Хариндер? Хотите стать создателем артефактов? Вам ведь только это и нужно на самом деле?

Некоторое время они смотрели друг другу в глаза, а потом, словно по сигналу, разжали руки. На всякий случай Алита сделала шаг назад.

- Вы безумны, - с усталой опустошенностью промолвил Хариндер. – Ваша любовь и потеря лишили вас разума.

Алита усмехнулась.

- Возможно. Но деньги, которые я вам заплачу, чеканили не в сумасшедшем доме.

***

- Мужика бы ей хорошего, - произнес Амиран. Этель отмахнулась.

- Я смотрю, у вас на все один ответ, Амиран.

Они сидели под пальмами, и сил сейчас хватало только на то, чтобы привалиться к теплым гладким стволам и не шевелиться. Даже чистка и поедание рамбутанов были непосильной задачей. Вся их компания потратила полтора часа на то, чтобы под руководством Алиты выстроить нечто, похожее на октагон для боя гладиаторов – конечно, если сеть, которая огораживает поле, сплетена из голубых энергетических нитей. Ни у Этель, ни у Амирана не было опыта работы с артефактами, и труд выпил из них все силы.

- Вот увидите, у миледи Алиты характер станет лучше, - проговорил Амиран и потянулся-таки за рамбутаном. – Причем сразу же. А то какая-то она дерганая.

- У нее уже был, как вы изволите выражаться, хороший мужик, - сказала Этель. Ей не хотелось вдаваться в подробности, но она все-таки уточнила: – Он умер несколько лет назад, и теперь вся эта возня с артефактами – ради того, чтобы его вернуть.

Очистив плод, телохранитель протянул его девушке, но та отрицательно помотала головой. Амиран пожал плечами, откусил полупрозрачный сладкий кусок рамбутана и осведомился:

- Откуда вы знаете, что хороший?

- Дело в том, - с определенным холодом в голосе сообщила Этель, - что в свое время я была за ним замужем.

Алита и Хариндер, которые стояли внутри октагона и уже четверть часа держали друг друга за руки, наконец-то отошли в разные углы – насколько понимала Этель, работа с артефактами и магическими полями была чрезвычайно трудной даже для специалистов. Она вдруг заметила, что теперь Амиран смотрит на нее иначе, с некой личной оценкой. Не телохранитель на объект работы, а мужчина смотрел на женщину – и почему-то Этель внутренне напряглась.

- Вы не рассказывали, что были замужем, - сказал Амиран и отправил в рот остатки рамбутана. Этель только руками развела.

- Не думала, что обязана изложить вам все этапы моей биографии.

Амиран грустно усмехнулся.

- Не поймите меня превратно… - помолчав, он добавил: - По большому счету, моя работа с вами закончена. Они, - телохранитель кивнул в сторону октагона, - вернут нас к цивилизации, и вы отправитесь домой.

Этель кивнула. Судя по всему, ее контракт прервался по форс-мажорным обстоятельствам. Конечно, она сможет открыть частную практику в столице – опыт и пройденная экстерном учеба помогут лечить богатых дамочек от мигрени и колик – но почему-то теперь, думая об этом, Этель не чувствовала ничего, кроме тоски.

Вряд ли она сможет устроиться в столице так, чтобы не испытывать неудобств. Этель понимала, что слишком привыкла к определенной независимости в словах и поведении. Чопорные сузианские кавалеры вряд ли будут ломиться гуртом, чтобы сделать ей предложение – и вряд ли помянутые дамочки поспешат лечиться у экзотического доктора, которая жила с южными варварами и наверняка нахваталась от них всяческих вольностей.

- Да, пожалуй, в Сузе мне телохранитель не понадобится, - сказала Этель. Амиран вытер пальцы о ненужную уже чалму, лежавшую рядом, и спросил:

- А помните, как мы с вами ездили на мангровые болота?

Этель рассмеялась – это путешествие она не забыла бы никогда. Узнав о том, что буквально в часе езды от дворца принца Хашивана есть эти заболоченные заросли причудливых деревьев, Этель загорелась желанием непременно побывать там. Разумеется, и принц, и Амиран воспротивились: девушке нечего делать на болотах, и точка. В итоге Этель все-таки сумела настоять на своем, они с Амираном побывали на болотах – разумеется, не углубляясь – и потом Этель все-таки пожалела о своей несговорчивости. Болота оказались действительно пугающим местом. Несмотря на обилие птиц, животных и змей, они казались необитаемыми, и корни деревьев, торчащие над грязью, живо напомнили девушке скрюченные пальцы мертвецов, лишенных жизни каким-то изуверским способом. Конечно, она вела себя так, как подобает леди, и не вскрикнула даже тогда, когда из расступившейся прямо перед ними грязи поднялась маслянисто блестевшая спина какого-то животного и, помедлив несколько мгновений, снова ушла в грязь. Но мангровые болота до сих пор иногда преследовали ее во снах.

- Еще бы, - сказала Этель. – Помню, конечно. Жуткое местечко, правда?

Она вдруг подумала, что теперь вся дальнейшая жизнь будет мангровыми болотами. Вместо яркого буйства красок – ровные спокойные тона, вместо веселых праздников – воскресные службы, а еще корсеты, строжайшие нормы этикета и укоризненные взгляды соседей и пациентов: она ведь наверняка что-нибудь скажет или сделает не так.

- Чем займетесь потом? – спросила Этель просто ради того, чтобы сменить неприятную тему. Амиран заложил руки за голову и мечтательно улыбнулся.

- Сяду писать мемуары. Всегда, знаете ли, мечтал узнать, как живут господа сочинители.

Этель невольно рассмеялась.

- Вот никогда бы не подумала, - сказала она. – Вы меньше всего похожи на писателя.

- А чем еще заняться обеспеченному джентльмену в отставке? – улыбка не покидала лица Амирана, но глаза оставались серьезными, словно он думал совсем не о том, о чем говорил.

Этель не успела ответить: Алита и Хариндер наконец-то завершили приготовления, и охотница за артефактами помахала сидящим под пальмой. Этель поднялась, невольно чувствуя, как в животе собирается прохладный ком страха. Амиран доброжелательно, но твердо приобнял ее за плечи и сказал:

- Я пока еще ваш телохранитель, миледи. А в моей компании если кого и бояться, то только меня.

Нельзя сказать, что это сильно успокоило Этель. Когда они вошли в сияющий октагон, она едва сдерживала дрожь страха.

- Становитесь здесь и здесь, - Алита указала на углы, которые следовало занять, и объяснила: - Наш октагон – это труба в пространстве. Действует по схожим принципам с разрыв-камнем. Я надеюсь, что он сможет выбросить нас прямо в гостиную моего сузианского дома.

Амиран усмехнулся и покачал головой, а Этель спросила:

- А если не выбросит?              

Хариндер пожал плечами и невозмутимо ответил:

- Тогда придумаем что-нибудь еще.

***

Этель была в этом доме всего один раз больше четырех лет назад, но сразу же узнала эту гостиную с дорогой темной мебелью, серебряные подсвечники на каминной полке и широкую лестницу на второй этаж. Но если тогда, в прошлом, дом Огюста-Эжена Лефевра встретил ее напряженной тишиной и ощущением какого-то запустения, то теперь это было вполне доброжелательное место. В камине весело потрескивали дрова, распространяя по гостиной свежий сосновый дух, повар на кухне гремел посудой, и откуда-то сверху доносились голоса.

- Миледи?

Молодой человек в темно-синем сюртуке склонился над ней и с профессиональной доброжелательностью осведомился:

- Миледи, вы слышите меня?

Этель обнаружила, что полулежит на диване, а вместо истрепанной сорочки на ней надет вполне цивильный домашний халат по сузианской моде. Стоило пошевелиться, как в горле зацарапалась отвратительная сухая тошнота; Этель прижала руку к губам, едва сдерживая рвоту. Незнакомец в темно-синем мгновенно поднес к ее носу платок, смоченный нашатырным спиртом, и сказал:

- Дышите, миледи Этель, дышите. Сейчас вам станет легче.

Сознание действительно прояснилось, и Этель отстранила руку с платком.

- Кто вы?

Молодой человек уважительно поклонился.

- Макс, дворецкий госпожи Безликой.

Этель села, нашарила на полу маленькие тапочки с круглыми носами. На мгновение гостиная начала медленное вращение перед глазами, но Макс вновь поднес платок, и вещи замерли на своих местах.

- Где остальные?

- В столовой, - ответил дворецкий. – Вам стало дурно, и милорд Амиран перенес вас сюда.

Некоторое время Этель молчала, собираясь с силами. Когда-то давно она читала о том, что перемещения в пространстве при помощи разрыв-камня вызывают амнезию. Наверно, система, выстроенная Алитой и Хариндером, имела те же побочные эффекты. Что ж, пожалуй, это и к лучшему: почему-то ей не хотелось вспоминать о том, как налившийся нестерпимым свечением октагон отправил их в полет через дыру в пространстве.

Дворецкий помог ей подняться и со всей возможной осторожностью проводил в столовую. Когда Этель появилась на пороге, Амиран тотчас же поднялся и помог ей устроиться на неудобном стуле с высокой деревянной спинкой. Этель неожиданно поймала себя на двух совершенно непохожих мыслях: «Такие же стулья были в столовой родительского дома» и «Амиран ведь больше не мой телохранитель…».

Алита успела переодеться в самое обычное домашнее платье по моде прошлой Империи – с пояском под грудью и широкими складками, спадающими до пола. Рыжие волосы она собрала в высокую прическу, а лицо закрыла маленькой белой полумаской. Хариндер и Амиран пока не переменили костюма. Этель осторожно придвинула к себе свой бокал красного вина и поинтересовалась:

- Вы ведь обещали рассказать мне всю историю.

Амиран кивнул и воззрился на Безликую с самым невинным видом.

- Мы тоже послушаем, - сообщил он и повернулся к Хариндеру, словно призывал его на помощь. Некоторое время Алита задумчиво рассматривала вязь узора на своей тарелке с отбивной, а затем промолвила:

- С какого места начать?

- Начните сначала, - сказала Этель. Глоток вина взбодрил ее, и она ощутила, как на щеках начинает загораться румянец. – А там посмотрим.

Алита вздохнула. Хариндер, который с достаточно отстраненным выражением лица нарезал отбивную на тонкие полоски, внезапно бросил на хозяйку дома острый пронизывающий взгляд.

- Мы с ним так и не успели пожениться, - глухо промолвила Алита. – Перо убило его ровно за три дня до окончания его ссылки. Я не сразу поняла, что это агония артефакта… его следовало бы просто оставить на месте. А так Перо вспыхнуло у него в руках, а когда свет погас, то я уже была одна. От него осталась только горстка пепла. Перо, я помню, лежало рядом.

Она говорила очень спокойно, словно взвешивала каждое слово, но Этель чувствовала, какая сильная боль сейчас разрывает Алиту – настолько сильная, что не позволяла назвать Лефевра по имени. Хариндер неожиданно протянул руку и мягко дотронулся до запястья охотницы за артефактами.

- Если не хотите, можете не продолжать, - сказал он настолько душевно и ласково, что Амиран и Этель изумленно посмотрели друг на друга: за артефактором сроду не водилось таких интонаций. Алита криво усмехнулась и деликатно, но твердо отвела руку.

- Перо умеет открывать ворота между мирами и переписывать человеческие судьбы, - продолжала Алита с прежним спокойствием. – Раз оно умерло, то я решила искать другие артефакты, которые потенциально способны на то же самое. Выкупила на торгах этот дом и устроила тут лабораторию. За три года собрала впечатляющую коллекцию артефактов. А потом совершенно случайно наткнулась на вашу работу, Хариндер, - она дотронулась до маски, словно хотела стереть невидимую слезинку, и, будто опомнившись, опустила руку. – Если артефакт можно оживить, то я готова на все, чтобы сделать это. Если можно создать другой с теми же возможностями – я готова. Я просто хочу вернуть человека, которого люблю. Вот и вся история…

За столом воцарилось неловкое молчание. Поджав губы, Хариндер продолжал резать отбивную, словно это простое движение помогало ему держать себя в руках. Наконец, Этель подала голос:

- Я вам помогу, Алита. Во всем, - сидевшие за столом изумленно взглянули в ее сторону, и Этель решила объяснить: - Я уважаю и ценю Огюста-Эжена сильнее всех, кого знаю. Он сделал меня такой, какая я есть. И если я смогу оказаться полезной в ваших поисках, то для меня это будет честью.

С минуту Алита молчала, а затем посмотрела на Этель, и теперь в ее взгляде была искренняя благодарность и признательность.

- Могу гарантировать, что это будет опасное приключение, - промолвила Алита. Этель улыбнулась и ответила:

- С недавних пор я не имею ничего против.