Девушка Дикаря

Когда я согласилась притвориться девушкой миллионера, я и представить не могла, что вскоре буду привязанной к батарее и не знать, что ждёт меня дальше.

Невыносимо больно и страшно. Хочется домой. Хочется спрятаться под одеялом и сделать вид, что ничего этого не было. Но буду ли я теперь хоть где-то в безопасности?

Выживу ли я после этого злоключения?

Зря я согласилась побыть спутницей Дикаря. Не влипла бы в эту неприятную ситуацию сейчас.

Но с другой стороны… У меня не было ни малейшего выбора. Я просто не могла иначе, ведь на кону стояла моя безопасность.

Какая ирония – я оказалась в ещё большей опасности.

– Ну, что, Полина, убедилась, что он не придёт? – спрашивает чертовски красивый и опасный мужчина, укравший меня. – Он не придёт, потому что его дело куда важнее, чем ты. Ты всего лишь актриса, которую не жаль потерять для достижения цели.

Он только что закончил разговор с единственным возможным спасителем, который дал чётко понять, что спасать меня не будет.

Отворачиваюсь, лишь бы не смотреть ему в глаза. Надежда умирает последней.

– На что ты рассчитывала, когда соглашалась? Ему же плевать на тебя! Или ты на него запала? На его красивую мордашку? Или на его деньги? Я узнал, он не только умён, не только помогает в расследовании, но и достаточно богат, чтобы обеспечить любую, – похититель фыркает. – Но ведь главное то, что ему не нужны отношения, так ведь? Не нужна ты?

Дикарю действительно не нужна я. У него есть всё: любимый бизнес, деньги, возможность заниматься любимым делом – расследованиями, его постоянно окружают красивые девушки.

На что я рассчитывала? Что он будет со мной? Как нелепо. Теперь я знаю правду, но от этого не легче. Нельзя вернуться в прошлое и исправить ошибки.

Смешно. Учитывая, как легко он подставил мою подругу...

Как я вообще могла ему довериться? Дикарь, необузданный псих, самовлюблённый властный тиран – вот кто он. Как жаль, что я поверила ему.

– Отпусти меня, – хриплю я в страхе. – От меня нет никакой пользы, зачем тебе я? – ёрзаю, пытаясь освободиться, но наручники крепко-накрепко держат меня.

– Порезвиться, конечно. Ну и мне самому очень интересно, какой выбор сделает Дикарь, и насколько ты ему важна. От него ведь зависит и мой бизнес тоже. Так что, красавица, придётся тебе подождать, – мужчина усмехается.

Мне совершенно не хочется ждать. Мне хочется, чтобы всё поскорее закончилось. И вот как я вообще умудрилась так влипнуть?

Полина

Несколько недель назад

Сегодняшний вечер побил рекорды неадекватности.

Никогда бы не подумала, что закончу день в полицейском участке, но в итоге я стою здесь, посреди шумного коридора. Подумать только – за соседней стеной могут скрываться преступники.

Вижу Александру и подбегаю к ней. Именно из-за подруги я оказалась в столь неприятном месте. Как только она мне позвонила, сразу же сорвалась, не мешкая. Её использовали в качестве приманки, чтобы вытащить банду разбойников-маньяков. Найду этого Павла, что придумал всё это, зад надеру!

Влад, парень Саши, рядом с ней. Впервые вижу его вблизи и рассматриваю без стеснения. Хоть они разобрались в своих отношениях, а то сначала никак не могли определиться, кто они друг другу, затем притворялись парочкой, затем заигрались и всё-таки признались друг другу.

Кто знает, может, помог стресс?

– Я в порядке, Полин, – вымученно улыбается Саша. – Настолько, насколько это возможно в данной ситуации.

– Ты серьёзно? – недоверчиво бурчу под нос.

Мимо нас как раз проводят одного бугая в наручниках, и я невольно вздрагиваю. Парень весь в наколках, странных татуировках и с настолько мерзкой улыбочкой, что, ей богу, будет сниться мне в кошмарных снах.

– Если бы ты пострадала? – укоризненно качаю головой. – Что, если помощь подоспела бы не вовремя? Что, если…

– Ты знаешь, «что, если» это комиксы по любой вселенной, и подобных вариантов бесконечность, – фыркает Саша. – Главное, что мы в том мире, где это самое если – не самый худший вариант. У меня не самые худшие последствия.

Не соглашаюсь с подругой и замолкаю, надувшись. Как будто Саша не из любовного романа сбежала, а из героического, где она спасает людей каждый день. Вот только в книге она имела бы волшебный дар, а в реальности из способностей у неё – влипать в неприятности.

Неожиданно дверь рядом распахивается, и подруга уходит на допрос, оставив нас с Владом наедине.

Некоторое время мы молчим, и я нервозно тру правой ладонью левую руку. Ещё ни разу с ним не общалась так близко, и от этого неловко.

– Ты тоже хочешь набить Павлу морду? – наконец, сдаюсь я и задаю вопрос первой.

Павел – это тот самый идиот, кто всё это затеял. Из длинного сообщения подруги я поняла, что он долгое время притворялся их одногруппником, разведывая что-то в университете и колледже при нём.

– Не то слово! – неожиданно поддерживает меня Влад. – Знал бы, куда этот Павел нас втянул, увёз бы Сашу куда подальше, а Марине заранее срок впаял, чтобы и не думала заниматься такой ересью.

– Кто ему вообще позволил этим всем заниматься?! – фыркаю я, скрестив руки на груди.

– Он же сам себе и разрешил, – подхватывает Влад. – Что ты хочешь от парня, у которого своё агентство, и он сам себе хозяин? Обычный богач, который считает, что деньги могут решить если не всё, то многое. Видимо, развлечение у него такое.

Морщусь, услышав от Влада такую едкую характеристику. Вдвойне удивительно, ведь и Влад – сын небедных родителей.

Дверь вновь распахивается, Саша выходит из комнаты, облегчённо выдохнув. Неожиданно парень, застывший в проходе, смотрит на меня строгим взглядом, а затем рявкает:

– Гражданка, зайдите.

Поднимаю брови, смотрю на подругу. И, вроде бы я ничего не нарушила, но мгновенно становится страшно.

Меня ведь не должны были вызвать?

На трясущихся ногах захожу в кабинет к следователю. Маленькая комнатушка встречает меня своей необжитостью, словно парень работает здесь очень редко. Всматриваюсь в незнакомца и смутно припоминаю, что видела его в нашем университете. Похоже, это и есть тот самый Павел.

Сажусь в свободное обшарпанное кресло и сжимаю кулаки, пытаясь бороться со злостью и не наговорить товарищу полицейскому всё, что о нём думаю.

Девушки, по его мнению, игрушка?!

– Фамилия, – строго спрашивает он, нахмурив брови. Смотрит исподлобья.

Неужели, как и другие мужчины, считает, что я не человек, не равная ему, а всего лишь игрушка?

Рассматриваю его внимательно. Одет непримечательно, светлые волосы зализаны и зачёсаны назад. Взгляд зелёных глаз суровый, а синяки под глазами выдают усталость. На вид ему не меньше тридцати.

– Иларионова, – с гордостью отвечаю я.

Напрягаюсь, мысленно ожидая насмешки и вопросы в стиле: «дворянка?!». У людей именно такая ассоциация с этой фамилией. Меня с детства по поводу неё тычут, и я каждый раз защищаю её как могу. Даже думаю не менять, если случится такое событие, как замуж.

– Имя? – но нет, кажется, следователю плевать, и он продолжает заполнять протокол.

– Полина, – отвожу плечи в сторону.

Мне максимально неуютно находиться здесь.

– Возраст? – не унимается он, словно я на допросе и в чём-то очень провинилась.

– Двадцать лет, – спокойно отвечаю я, начав терять терпение.

Парень, наконец, откладывает ручку от своего протокола, всматривается в меня внимательно, изучает взглядом.

Точно виделись в здании университета. Такого светловолосого зануду не заметить там – нереально сложно.

– И что же делаете здесь, Полина, в столь поздний час? – интересуется, наконец, он. – Тоже пострадали от банды и решили дать показание?

Скрещиваю руки на груди, откинувшись на спинку кресла.

– С такими следователями, как вы, и не нужны свидетели. Моей пострадавшей подруги предостаточно, – наконец, не скрываю я злость. – И как вообще в голову пришло сделать из моей подруги наживку?

Он морщится. Попала в точку. Кажется, ему самому неприятна мысль о том, что он натворил. И пусть – потыкать его лишний раз в его же дерьмо не помешает.

– Вы приехали, чтобы поддержать подругу? – нарочито вежливо интересуется горе-следователь, а я прямо чувствую уровень ненависти, который он во мне вызывает.

– Да. Это преступление? Я задержана? Должна быть наказана? – теперь уже я задаю вопросы, наклонившись к гаду.

Павел мог всё предотвратить. Или хотя бы мог спросить у Александры разрешение. Знаю, что она, скорее всего, согласилась бы, но это был бы её выбор. Она была бы готова к такому злоключению.

Но нет. Никакого выбора, никакого сострадания. Ты наживка, Александра. Твоя судьба спасти других, эфемерных девиц, которых ты никогда не узнаешь.

– Нет, но будете, если продолжите мешать следствию, – кажется, он начал терять терпение, а затем показательно разорвал лист бумаги, куда записывал мои данные. Вздрогнула от его действий.

Хотел запугать? Произвести впечатление?

– Вы сами вызвали не ту. Я свободна? – резко встаю, еле сдерживаясь, чтобы не влепить ему пощёчину.

Или что посерьёзнее – он заслужил настоящее наказание.

– Свободны, – кивает Павел, вновь открывая свои документы. – Будьте осторожны на улицах города, особенно вечером, – добавляет он без эмоций, и я не могу расшифровать его посыл.

– Это угроза? – уже в двери интересуюсь я.

Подруге нужна моя поддержка, и я обязана ей её дать.

– Предостережение. Мало ли маньяков на дороге, – Павел улыбается на удивление добродушной улыбкой, и мне становится максимально некомфортно.

Сбегаю из кабинета, громко хлопнув дверью.

Чокнутый.

Павел

Почти год труда всё-таки не прошёл бесследно. Я всё же смог вычислить банду, которая измывалась над девушками, хоть и сделал это через задний проход. Мне вообще просто повезло.

Я уже ни на что не рассчитывал, когда притворился студентом в нескольких группах с позволения деканата. Я общался с потерпевшими, играл роль студента, делал всё, чтобы хоть как-то выйти на маньяков, что должны были гнить в тюрьме.

Я не понимал, почему так много жертв из конкретного университета и колледжа при нём, ведь изнасилованных девушек находили в совершенно рандомных местах нашего города. Их связывало лишь учебное заведение, и это было самым нелепым совпадением.

Ответ оказался прозаичным: главарь банды жил напротив здания и наблюдал из своего окна чуть ли не за каждой. Выбирал жертву, выжидал, готовился напасть.

Об этом даже думать было мерзко.

Всё гениальное удивительно просто.

Мне нелегко было играть студента под прикрытием и, в какой-то момент, я даже подумал, что трачу время зря, пока фиктивные отношения одних не привели к ревности третьей. По сути раскрыть это дурацкое дело помогла мне чужая месть.

Не знал, каким макаром  студентке удалось выйти на банду, но желание отомстить –  очень плохой советник. Бросить нынешнюю девушку бывшего как кость собакам на растерзание – гениальное, хоть и неправильное действие.

Опросил Александру – именно она стала потерпевшей. Одногруппница держалась хорошо, хоть и выглядела нервозно. Бедная: сколько ей пришлось натерпеться. Было бы ещё хуже, если я б не подложил жучок.

Выпускаю её и в коридоре вижу странную девчонку, которой не должно быть здесь. Хмурюсь и на автомате вызываю на допрос. Решил, что это одна из потерпевших, которая приехала дать показания. Отец как раз начал обзванивать тех, кто пострадал за последний год. Я не был уверен, что хотя бы одна из них приедет, чтобы дать показания. Всё-таки вспоминать тот ужас…

Допрос не получился. Полина оказалась подругой Александры, и именно поэтому она здесь. Не одобрял наличие посторонних. Кто её вообще пропустил? Тоже, как и я, ошиблись, спутав с потерпевшей?

Выгнать хамку не имел права: сам здесь находился на птичьих правах. Тем более, я осознавал, что Саше нужна поддержка, и лишить её я не мог. Полина настойчиво хамила мне, отвечая на каждый вопрос с пренебрежением, словно я не человек, а какое-то животное.

Не нужно быть психологом: девчонка не одобряла мои действия. Она не понимала одну истину: чтобы достичь большую цель, нужно пожертвовать чем-то меньшим.

Александра оклемается – я наблюдал за ней восемь месяцев. Те девчонки, что попали в лапы этих бандюков и повесились после – нет. Это ужасно, и с этим нужно было что-то делать. У тех, кого убили в процессе, и вовсе не было шансов восстановиться.

Почему-то слова и поведение незнакомки задели и зацепили меня, но мне было некогда о них подумать. В мой временный кабинет врывается отец.

– Ты на уши всё отделение полиции поднял, – бурчит он, выказывая своё пренебрежение ко мне, своему сыну.

– Зато я сделал то, что твои бравые ребята никак не могли, – сурово бросаю я.

Я привык, что отец никогда не одобрит ни меня, ни мои поступки. Привык и смирился. Он майор в этом отделении, а я всего лишь частный сыщик без звания. Щегол, выскочка, раскрывший чужое дело. Человек, который воспользовался связями отца и закрыл  его глухарь. Конечно же, почему бы отцу не агриться на меня.

Я давно прошёл ту же «школу», что и он, и даже пару месяцев поработал в этом отделении, но не смог остаться здесь. Правило «не можешь раскрыть дело – пиши глухарь, потому что и так слишком много нераскрытого» было не по мне. Передадут в выше стоящие органы, там и разберутся, а ты не лезь.

Я не мог не лезть. Не мог оставаться в стороне, ожидая очередного «плюс один», чтобы передать в особо опасное.

Я давно открыл частное агентство, стал предпринимателем. За деньги раскрывал мелкие дела, узнавал, кто кому изменил и кто кого подставил. У меня были сотрудники, что помогали держать бизнес на плаву. И в свободное время воровал у отца такие дела, которые раскрывал своими методами, что категорически не нравились моему родителю.

– Я же тебе сразу сказал – глухарь. Такое быстро раскрыть –  только на живца брать, – недовольно ворчит на меня отец.

Отчитывает. Осуждает.

– Так я таким методом и раскрыл. Вопросы? – начинаю терять терпение.

– Вопросы тебе задаст та, которую ты использовал в качестве приманки, не предупредив об этом, – отец вновь вменяет мне чувство вины, и я всё-таки испытываю укол совести. – Почему «лучше она, чем десятки других»?

Закатываю глаза и отмахиваюсь от его слов. Устал ото всех слышать осуждение. Может быть и не лучше. Но я хоть что-то сделал. И, наверное, одна пострадавшая – лучше, чем десятки, как минимум, количеством.

– Там потерпевшая приехала. Она готова дать показание, – сменяет гнев на милость отец, и я киваю. Не укоряю, что они пропустили левую девушку, в этом нет никакого смысла. – Идём, допросишь в присутствии меня.

Чем больше улик, тем быстрее будет срок. Чем быстрее я с этим покончу, тем быстрее мы разойдёмся с отцом.

Павел

Слова незнакомки не выходят у меня из головы.

Вместе с отцом я опрашиваю приехавших девушек, допрашиваю бандитов. После проделанной работы только под утро приезжаю домой. Меня встречает пустая безжизненная квартира, и я падаю без сил на кровать.

Я  задумывался о домашнем животном уже давно, но понимал, что, когда я буду на задании, и, возможно, несколько дней меня не будет дома, я просто не смогу ухаживать за питомцем. Зверёк не виноват, что у меня такая опасная работа.

На отношения мне тоже не хватало ни времени, ни сил. Какая девушка захочет со мною быть, если я двадцать четыре на семь на работе?

Да никакая, в общем-то. Но от лёгких интрижек я никогда не отказывался.

С другой стороны, я давно нажил несколько врагов, и начать с кем-то встречаться – подставить красавицу. Вдруг кому-то захочется мне отомстить? И, конечно же, они будут действовать через тех, кто мне дорог. Сейчас таких людей нет, и любимая может всё только усугубить.

Вот только слова Полины и её поведение не выходят из головы. Неужели я воспринимался настолько мерзким и бесстыдным парнем, что она так ядовито со мной общалась? Разве я заслужил такое?

Никогда не считал себя злодеем или героем, был ровно посередине между этих двух понятий, но это не повод, чтобы разговаривать со мной, как с дерьмом. У меня на этот случай властный отец имеется. Он-то уж знает, как за десять секунд заставить человека почувствовать себя ничтожеством. Профдеформация. Раскалывать преступников он умел на раз два.

Жаль, правда, что разграничений между сыном и нарушителем не видел никакого, и часто под раздачу попадал я, а не бандит.

.. Постепенно возвращаюсь к своей обычной жизни. Доказательств собралось достаточно, я раскрыл дело, хоть и моё имя нигде не было указано. Ничего примечательного.

Мой бизнес по-прежнему цветёт и различные глупые заказы от поиска сбежавшего животного богача до лёгкой слежки приносят основной доход.

Провожу неделю в таком режиме и вскоре начинаю скучать. Совсем не понимаю, как Богдан, нанятый мной сыщик, живёт в этом режиме постоянно и радуется жизни. Оно, конечно, прибыльно, но какой в этом смысл?

– Дикарь, тебе просто нужно расслабиться. Найти себе девушку, в конце концов, или, на крайний случай, найти новое суперсложное дело, которое ты раскроешь по щелчку, – Богдану под тридцать, он счастливо женат. – Тебе всего двадцать четыре!

– Ты как старый дед рассуждаешь, – бурчу я, закатывая глаза.

Не думал, что мне станет настолько скучно так быстро без походов в университет. К тому же, я всё ещё думаю о той незнакомке, подруге  Александры. И чем эта зараза меня зацепила?

– Дикарь, кончай ныть, соберись! Или давно не кончал? – подначивает он меня, и я закатываю глаза.

Моё прозвище – ещё одна причина, почему отец бесится. Майор Бойко, мой отец, уважаемый полицейский, которого боятся коллеги. Я не взял его фамилию. После смерти матери поменял на её девичью – Дикарёв. Во-первых, не созвучно с отцом, и нас не спутают. Во-вторых, прекрасно соответствует имиджу. Работаю один, как дикарь, методами, которые не каждому понравятся.

– Ой, да иди ты! – посылаю сослуживца и встаю из-за стола.

Мне почему-то хочется доказать Полине, подруге Александры, что я не такой чёрствый. Отношений совершенно не хочется, а вот доказать незнакомке, что она не права – да. И это ставит меня в тупик.

Плюю и уезжаю с работы пораньше. Когда работаешь на себя и не такое можно.

Найти девушку, когда ты знаешь фамилию и имя – легче лёгкого. Но когда ты знаешь, у кого она есть в друзьях – всё становится настолько простым, что и образование сыщика не нужно. Нахожу её со странички Саши и узнаю о ней буквально всё, что не знал до этого.

Но больше всего интересует её группа. Узнаю расписание – пары уже закончились, осталась последняя консультация, и на следующий день приезжаю под самый конец, где нарочно сталкиваюсь с девушкой в коридоре.

– Ой, я не хотел… – начинаю свою игру, а затем удивлённо улыбаюсь: – Полина?!

Попалась!

Полина

Подруга постепенно приходит в себя, и я выдыхаю. Злость на Павла сходит на нет. Я успокаиваюсь. Начинаю слушать Сашу и задумываюсь, прав следователь или нет.

И вместе с тем бесит нарочитый вопрос Сашеньки: «что, если следующей жертвой была бы ты?». Мне не хочется об этом думать, и я максимально отмахиваюсь.

Пары заканчиваются, и я готовлюсь к сессии. Тихо радуюсь за подругу, что у неё завершился третий курс колледжа, они раньше нас ушли на каникулы, и она может хоть немного перевести дух, не мотаясь на учёбу в подвешенном состоянии.

Нам же приходится задержаться в университете ещё несколько дней.

Последний экзамен получаю автоматом и просто радуюсь своему результату. Спешу покинуть кабинет, пока препод не передумал, и в коридоре налетаю на какого-то парня. Пока поднимаю упавшую сумку, хочу начать извиняться, как вдруг вижу того, об кого споткнулась.

– Павел? – вздрагиваю от неожиданности.

Не то, чтобы его здесь невозможно увидеть, но какова вероятность?

Сейчас он не выглядит строгим и уставшим следователем. На нём светлые джинсы и бирюзовая футболка с каким-то причудливым принтом из очередной неизвестной мне вселенной. Светлые волосы растрёпаны. Весь его внешний вид кричит о том, что он студент лет двадцати, но на деле…

– Что ты здесь делаешь? – вопрос срывается сам собой с моих губ, и я замираю.

Я ведь не хотела показать заинтересованность в нём. Да и вообще – вопрос крайне неуместный. Какое мне дело до его присутствия здесь?

– Документы забираю из универа, – пожимает парень плечами, и я не могу угадать, врёт он мне или нет.

– Я уж думала  – очередную жертву выбираешь, – усмехаюсь я, прищурившись.

На мгновение его глаз дёргается, но Павел вмиг берёт себя в руки, никак не показывая, что я задела его словами.

– Уже выбрал. Тебя, – легко находится он, и по огонькам в его глазах, кажется, что он не шутит.

Мне это не нравится.

Первой моей реакцией становится желание убежать, но я себя вовремя останавливаю. Я ведь не трусиха. Да и что он может мне сделать?

– Я говорила о будущей жертве насилия, коей ты сделал мою подругу, – шёпотом произношу я, оглядываясь по сторонам, надеясь, что никто не слышит.

Коридор пуст, ведь началось лето. Мои одногруппники уже сбежали, кто готовиться, кто шары пинать, другие студенты даже не приезжали, ведь занятий нет.

Злюсь, что девчонки меня не подождали, оставив наедине с незнакомцем. Тоже мне подруги.

 – Я не выбирал, – спокойно замечает Павел. – Но раз ты настаиваешь на обвинении без суда и следствия…

– Так я ведь не судья, – перебиваю наглеца, не желая слушать. – Всего лишь зритель со стороны. Бог тебя осудит, – знаю, что неправильно говорю эту фразу, и высшие силы, если они там и существуют, не могут осудить, но наблюдать за реакцией этого парня – бесценно.

Павел вздыхает. Качает головой. Молчит, словно считает до десяти. Успокаивается? Правда глаза колет?

– Окей. Не хочешь обсудить это за чашечкой кофе? Или у тебя есть дела поважнее? Экзамен? – его неожиданное предложение ставит меня в ступор.

– Автоматом, – отмахиваюсь я на последний вопрос. – В целом, любое дело важнее, чем сидеть с таким, как ты. С человеком, который может…

– И даже не дашь мне шанса оправдаться? – теперь его очередь перебить меня, и я теряюсь. Зачем ему вообще нужно что-то доказывать незнакомой девушке, которая ему никто? – Твои слова очень задели меня за живое.

Натягиваю губы, невольно прикусывая нижнюю. Мгновенно испытываю чувство вины, и уже ненавижу как себя за то, что скорее всего соглашусь, так и гада, с которым сейчас общаюсь.

– Ты ведь сейчас манипулируешь, прививая мне чувство вины, – защищаюсь я, припоминая пары психологии, а также книги по этой теме, что я читала.

– Может быть, – пожимает он плечами, и я окончательно теряюсь. – Но мне действительно неприятно и обидно от твоих слов, поэтому мне бы хотелось обсудить ситуацию.

– Если обидела – извини, – на автомате произношу я. – Зачем тебе со мной болтать?

– Ты как сторонний зритель можешь высказаться на эту тему непредвзято и отстранённо, – вот это достаточно логичный и чёткий аргумент, против которого я не могу ничем возразить.

– Ладно, пошли в твою кафешку, – бурчу я, покачав головой. – Но только платишь ты! И не смей назвать меня меркантильной!

– Да и в мыслях не было! – парень поднимает ладони вверх, словно сдаётся, и улыбается хитро-хитро.

И кто из нас здесь должен испытывать чувство вины?

Павел

Смотрю на поведение собеседницы, на то, как она прикусывает нижнюю губу и вздрагиваю. Откуда-то появляется желание прижать её к стене прямо здесь и страстно поцеловать.

Сначала пугаюсь этого порыва, потом отмахиваюсь: у меня ведь давно секса не было, вот и цепляют первые попавшиеся. Тем более, что Полина очень красивая. Стройная и высокая с длинными тёмными волосами и голубыми глазами. Удивительно, как прекрасно это сочетается и заставляет меня любоваться ею.

Полина могла бы быть в моём вкусе, если бы не была такой занудной и вредной.

– Отлично, – киваю я, когда она соглашается. – Только не в кафешку, доедем до ресторана.

– Я с тобой в одну машину не сяду! – сразу же шипит она. Вот ведь переродившаяся змея!

Закатываю глаза, мы как раз спускаемся по лестнице и подходим к выходу. Что ж с ней так невыносимо сложно?!

– Вдруг ты маньяк? – добавляет она, и я прыскаю, не выдержав.

– Который работал весь год под прикрытием, чтобы раскрыть банду? – качаю головой, борясь с желанием придушить девчонку. – Странный поступок для маньяка, не находишь?

– Ну, может, ты конкурентов устранял? Или и вовсе маньяк под прикрытием? – продолжает она нести околесицу, а мне почему-то смешно.

Не сдерживаюсь и смеюсь.

Ищу в телефоне поблизости ресторан, и понимаю, что есть один в паре метров. Еда чуть дороже, но не менее вкусная. Да и вообще. Разве я не должен отметить победу? Символично сделать это неподалёку от университета.

– Ладно, не хочешь ехать, дойдём пешком, – сдаюсь я, сменив тему разговора.

– А как же кофе в ближайшем кафе? – Полина вновь делает попытку поспорить со мной, а мне прямо рычать уже хочется.

Вот явно настоящего дикаря во мне разбудит, самой же будет плохо.

– Я предлагал кофе, но не сказал где – это раз. Кофе фигурально – это два. Кофе – как предлог, три. Ещё вопросы?

Мы идём по улице и продолжаем спорить. Наконец, Полина сдаётся, качнув головой, и остаток дороги мы идём в полном молчании. Я, наконец, выдыхаю, потому что поведение этой студентки бесит неимоверно. Начинаю понимать тех самых маньяков, и эта мысль меня пугает.

Галантно открываю дверь ресторана и, заметив её удивлённые глаза, усмехаюсь. На входе нам быстро подбирают свободный столик и ведут к нему. Официантка улыбается и даёт нам два меню.

Полина, открыв один из них, мгновенно бледнеет. Прямо вижу, как с неё сходит спесь.

– Павел, давай сделаем вид, что мы не голодны и уйдём отсюда. Тут цены какие-то запредельные, – шепчет она.

– Ну, ты сама решила пройтись, а не отъехать чуть дальше, – развожу руки в стороны и усмехаюсь. – Я согласился, поэтому твоя очередь уступать.

Не моя вина – сама выбрала место.

– Павел! – Полина одновременно говорит на повышенных тонах и шёпотом, и мне почему-то хочется смеяться от этого. – У меня таких денег нет!

– Так мы договорились, что плачу я, – вот ей богу, придушить! – Я плачу и не обвиняю тебя в меркантильности. Сама сказала!

– У тебя-то откуда такие деньги? – жалобно пищит спутница. – Ты ж полицейский.

– Это не должно тебя касаться, – рявкаю я, не выдержав, но, увидев её испуганную реакцию, поспешно добавляю: – Прости. И нет, я не полицейский, с чего ты взяла такую глупость. У меня своё детективное агентство, и я могу себе позволить как потратить много времени на сложное дело, так и посидеть в ресторане, отметив победу с красивой девушкой.

– Чёртов подхалим, – шипит на меня Полина, а затем вновь возвращается к меню. – Я закажу себе как можно больше. Сам понимаешь: голодная студентка. Что б не повадно было сюда таскать!

Почему-то вновь забавно от её поведения, и я коротко киваю. За последние полчаса эта зараза прокатила меня на эмоциональных качелях.

Полина не врёт: заказывает дорогой салат, пасту с креветками, безалкогольный коктейль, который почему-то стоит, как слиток золота. Далеко от неё не отхожу: беру суп том ям, пасту карбонара, домашний лимонад и небольшой набор суши.

Официантка обещает вернуться в скором времени.

– Я тебя слушаю, – наконец, вполне миролюбиво говорит Полина, и я замираю от взгляда её красивых глаз.

Полина

Я специально заказала всё самое дорогое, чтобы выбесить Павла. Нечего водить незнакомых девушек в ресторан! Будет уроком: сначала думать, а потом делать! И вообще!  Пусть ни на что не рассчитывает – он обидел мою подругу.

Но, тем не менее, когда приносят салат, я внимательно сажусь слушать горе-детектива. Пока я ем, я немного добрею.

– Как бы банально это не прозвучало – у меня не было выбора, – усмехаюсь, услышав его слова.

Мне есть, чем ему возразить.

– Ты подставил мою подругу, использовав её как наживку, чтобы вытащить маньяков наружу. Выбор есть всегда, – категорично замечаю я, удивившись наличию настоящей креветки в салате. Отправляю её в рот и удивляюсь ещё раз, но уже от её вкуса.

– Чисто теоретически, не я подставил твою подругу, – качает головой парень и благодарит официанта за принесённый суп.

Хмурюсь: блюдо пахнет специями и морепродуктами. Вот бы попробовать! Не рискую попросить – не позволяет воспитание.

– А кто же? – щурюсь, желая ткнуть вилкой надменного собеседника. Врёт и не краснеет!

– Бывшая её парня. Не переживай, тоже сядет за то, что не думает головой, – абсолютно спокойно замечает Павел, словно для него девушки – расходный материал.

Выпускаю из рук вилку, и та со звоном падает в тарелку. Хватаю её и протыкаю овощ.

– Ты не остановил её. Не предупредил Сашу. Ты не сделал ничего! – трясу рукой, и помидорка, что была нанизана на вилке, летит парню в глаз.

Смеюсь и не извиняюсь. Заслужил.

– Снайперский бросок. Хоть на стажировку по стрельбе тебя отправляй, – Павел аккуратно вытирает испачканный глаз, а затем, смакуя, отправляет случайно кинутую мной еду в рот.

Вздрагиваю, потому что делает это настолько соблазнительно, что я на автомате начинаю смотреть в салат.

– Насчёт Марины… Если бы я попытался её остановить, она бы меня не послушала. Всё равно сделала бы эту подлость тайком. Если бы предупредил Сашу, она бы боялась, или, что хуже, рассказала бы всё Владу. Он точно усугубил бы ситуацию. Например, наехал на Марину, увез Сашу куда подальше… Ты не думаешь, что чокнутая бывшая нашла бы другую управу на эту парочку? – Павел читает настоящий монолог, и последняя фраза застаёт меня врасплох.

Действительно, с этой позиции я не рассматривала проблему. Одно дело маньяки, которые не знали о моей подруге, и им в целом было плевать, и другое дело психичка – бывшая. Не останови её сейчас, она бы нашла другие возможности досадить влюблённой парочке.

И почему некоторые не умеют отпускать? Не умеют признавать своё поражение?! Не умеют переключаться?

Я как раз доедаю салат, когда мне приносят пасту. Пахнет слишком аппетитно, и я поддаюсь соблазну.

– Что скажешь? – Павел прерывает затянувшееся молчание своим вопросом.

– Мне надо всё обдумать, – вздыхаю я. – Я не рассматривала ситуацию с этой стороны. Я просто… – прерываюсь, покачав головой. – Поставила себя на место Саши и представила, как мне бы было страшно. Вы могли не успеть, Саша могла снять кулон… Всё могло бы закончиться не лёгким испугом, а изнасилованием или даже убийством…

Павел тяжело вздыхает. Делает вид, что второе заказанное им блюдо увлекло его. Некоторое время мы молча едим, и, несмотря ни на что, я наслаждаюсь вкусом здешней пищи. Я чувствую каждый кусочек пасты, растворенный сыр, соль, специи, куски мяса.

И наслаждаюсь.

Когда ещё я окажусь в настоящем ресторане?

– Жизнь такая штука, – наконец, говорит мой спутник. – Либо ты нагнёшь её, либо она нагнёт тебя. В этот раз у нас получилось выиграть, но в следующий мы можем проиграть. И я рад, что Саша не пострадала, прервав череду тел, которые оставляла за собой банда.

Ёжусь. Даже думать об этом не хочется. Как бы сильно я не злилась на Павла, он был прав. Десятки девочек нашего университета могут выдохнуть спокойно – эти сальные мужики их не тронут.

Внезапный вопрос приходит ко мне в голову, и я не могу смолчать:

– Слушай… а если у тебя будет выбор: поставить на кон свою девушку или раскрыть дело, то что ты выберешь? – мне почему-то очень интересно услышать ответ. Узнать его решение этой моральной дилеммы.

– Именно по этой причине у меня никогда не будет любимой девушки, – довольно жёстко отвечает он, и я вздрагиваю, не ожидая услышать эти слова.

Павел

На удивление мы неплохо сидим в ресторане, общаемся обо всём и ни о чём. Я не понимаю зачем, но именно этой незнакомке мне почему-то хотелось доказать свою правоту. Я действительно нарушил сотню правил и подумывал взять перерыв от нервной профессии. Или и вовсе уйти, правда, не решил куда.

Всех спасти невозможно, а я не супергерой, я всего лишь имею деньги и связи.

– Спасибо за обед, – кряхтит Полина, кое-как доедая свой десерт. – Здесь всё очень вкусно.

 – Я, смотрю, ты слишком пытаешься мне досадить и впихнуть невпихуемое, – усмехаюсь я, наблюдая за её потугами. – Не боишься поправиться?

– С моим метаболизмом мне это совершенно не грозит, – качнув головой, произносит она. – А вот твой кошелёк знатно похудеет.

– Не переживай, я справлюсь, – отмахиваюсь я.

Мы, наконец, доедаем заказ, я зову официантку и расплачиваюсь, оставив щедрые чаевые.

Полина тяжело дышит и с трудом передвигается. Смеюсь: почему-то забавно за ней наблюдать.

– Может, тебя покатить, как колобка? – хохочу я, не в силах сдержаться.

Слишком забавной выглядит ситуация.

– Без тебя справлюсь. Думаю, нам стоит попрощаться прямо здесь и можешь никогда обо мне больше не вспоминать, – она улыбается, и я не могу понять с какой эмоцией она говорит мне это.

Ну, началось. Опять. Только же всё нормально было, и вот опять.

– Эй, ты чего? Мы же вроде хорошо поговорили? – не выдерживаю я и восклицаю.

– Ну, это всё, конечно, здорово. Я поняла тебя и твои мотивы, ты молодец. Конечно, я не одобряю то, что ты сделал, но кто я, чтобы тебя осуждать? – Полина замолкает, подставив лицо лучам солнца, словно наслаждаясь каждым мгновением. – И посидели мы тоже приятно, за обед спасибо, но что дальше?

– Дальше я планировал подбросить тебя до дома и взять у тебя номер телефона, – её прямолинейность выбивает меня из колеи, и я теряюсь.

Я ещё не встречал такую девушку, и я не до конца понимаю, цепляет меня это или бесит.

– Чтобы что? – открываю и закрываю рот, не зная, что ответить. – Ну вот полчаса ранее ты честно сказал, что не хочешь никаких отношений, чтобы не подставлять девушку, – киваю, услышав эти слова. – Я очень внимательна, и слушаю то, что мне говорят. Зачем тебе мой номер телефона и общение со мной?

Вздыхаю и качаю головой. Этой девушке самой бы дела раскрывать – она внимательна, легко подмечает детали и прямолинейна.

Жаль, что девушка. Такая профессия опасна, что бы не говорили представительницы прекрасного пола.

– Господи, да не планирую я залезть к тебе под юбку! – психую я и выдаю себя с потрохами. – Не знаю, но ты мне понравилась, – добавляю спокойно. – Понравилась, как человек. Я не могу набиваться тебе в друзья?

– Чтобы что? – повторяет она вопрос с язвительной улыбкой, и я борюсь с желанием придушить её на месте.

– Во всём должна быть выгода? – отвечаю вопросом на вопрос. – Может, я устал и мне нужна простая человеческая дружба?

Полина закатывает глаза, качает головой, притопывает ногой. Весь язык её тела намекает, что ей надоел или неприятен наш разговор.

– Ладно. Можешь вечером написать мне в мессенджере – я есть у Александры в друзьях. Ну и, в качестве исключения, можешь подбросить меня до дома – я действительно устала от еды и мне тяжело передвигаться.

Усмехаюсь, потому что чувствую маленькую, но победу.

Полина

Нервозно сажусь в машину, мысленно ругая себя, что согласилась. Да и не просто согласилась, а сама предложила поехать с ним! Мысль о том, что ему тоже не стоит доверять, как сильному мужчине, не покидает меня. А что, если…

Тревожно.

Борюсь с собой, напоминая себе, как многих девушек он спас. Не будет же он делать это, чтобы самому попытаться изнасиловать? С другой стороны, подставил мою подругу. С третьей… вдруг он конкурентов таким образом устраняет?

Когда Павел садится за руль, почему-то успокаиваюсь. Я называю свой адрес, он кивает, и он заводит машину.

Всю дорогу мы молчим, и я исподлобья наблюдаю за ним. Он ведёт машину аккуратно, осторожно. Не нарушает, не гонит. И даже когда его подрезают, спокойно уворачивается и выравнивает машину.

Удивляюсь его спокойствию и выдержке. Многие из моих знакомых мужчин ездят куда более агрессивно. Вспомнить бывшего – я вообще боялась садиться с ним и ехать – каждый раз это заканчивалось его агрессией, подрезанием других и руганью с другими водителями.

И даже не важно, кто из них первый начал.

В какой-то момент я окончательно расслабляюсь, уже хочу начать разговор, поблагодарить за приятное времяпровождение, но так и не решаюсь. Мы въезжаем во двор, где я шумно выдыхаю: отец, пьяный, развалился на скамейке.

Этот день мгновенно перестаёт быть хорошим.

– Этого ещё не хватало, – тихо произношу я.

Павел уже припарковался и теперь смотрит туда же, куда и я. Хмурится, увидев эту неприятную картину.

– Знакомый? – спрашивает он. – Может докопаться?

– Хуже, – коротко бросаю я. – Отец.

В салоне автомобиля воцаряется мгновенная давящая тишина. И я вновь испытываю тревожность и начинаю говорить первая.

– Ну, теперь ты окончательно убедишься, что ни дружеских, ни партнёрских отношений с дочерью алкаша строить не надо. Уедешь, оставив меня одну? – едко замечаю, переходя в нападение.

И сразу же становится стыдно. Я только что сорвалась на незнакомого почти человека, ни в чём не виноватого.

– Поведение твоего отца не определяет какая ты, – спокойно и холодно замечает Павел, игнорируя как мой выпад, так и мой вопрос. – Ты только наполовину он.

– Не переживай, вторая половина не менее знойная – мама уехала жить к любовнику, когда мне было пятнадцать. Вышла замуж, уехала из города и начала новую жизнь, – пожимаю плечами, сама не зная, зачем я всё это рассказываю.

– С тех пор отец пьёт? – понимающе включается мой собеседник.

– Не совсем, – качаю головой. – У него был момент, когда он прикладывался к бутылке после разрыва, но тогда быстро взял себя в руки. Это в последний месяц сорвался и вновь запил – его с работы уволили.

– И частенько это бывает? – Павел всё сильнее хмурится, наблюдая за действиями моего отца.

Тот, похоже, очнулся и теперь пытается разглядеть нас за слегка затонированными стёклами. Знаю, что не видит меня, но всё равно неуютно и боязно.

– Ну… последнюю неделю точно.

– Буянит? – одно слово, и у меня мурашки бегут по коже.

– Один раз поднял на меня руку. По пьяни, – пытаюсь оправдать отца, минимизировать боль от насилия, но понимаю, что бессмысленно.

Это факт. Это было сделано. И, по-хорошему, я должна сбежать отсюда, пока не поздно.

Но ведь он мой отец. Разве я могу его бросили в таком тяжёлом состоянии? Какой я буду дочерью?

– Его все покинули. Моя мать, его жена сбежала с другим, оставив меня на его шее. Из-за меня он не женился повторно. Потом, совсем недавно, его уволили, сократив штат, новую работу он найти не может, и я виновата в том, что его жизнь пошла под откос, – я уже начала и не могу остановиться.

Невыносимо больно всё это выслушивать от отца. Быть чьей-то ошибкой. Быть тем, из-за кого разрушилась жизнь.

– Скажу непопулярное: ты не виновата, – неожиданно обрывает Павел, накрыв мою руку своей ладонью.

Его сильная рука касается моей, и я чувствую дрожь по телу от этого прикосновения. Его тело горячее, я прямо чувствую жар его кожи и отвожу глаза в сторону. Предательские мурашки бегут по спине.

Очень нехороший знак.

– Я могу забрать его в участок. Жаль, конечно, что вытрезвители закрыли, но, думаю, примерно на сутки, а то и на тридцать шесть часов его могут закрыть за распитие алкоголя. Я не мент, конечно, но сладкую жизнь могу устроить, – внезапное предложение заставляет меня вздрогнуть.

– А, давай, – внезапно соглашаюсь я, чувствуя как участилось сердцебиение.

Устала быть во всём виноватой. Хочется хоть немного отдохнуть и почувствовать себя в безопасности.

Павел

Мгновенно зверею, услышав короткий рассказ Полины о происходящем в семье. Обвинить ребёнка в том, что сам всё разрушил и не можешь взять себя в руки, ой как не по-мужски. Полина не виновата! Это сделал её отец. Сам.

– Что ж, это будет прекрасное представление, – бросаю я, и мне в очередной раз плевать, как мой родной отец меня за это отчитает. – Ничего не обещаю, но, возможно, у меня получится закрыть твоего пьяного отца на тридцать шесть часов.

После я достаю фальшивое удостоверение и фуражку полицейского. Они неоднократно спасали меня. Знал, что если попадусь майору Бойко, он сдерёт с меня три шкуры, и не посмотрит, что я его родной сын.

Выхожу уверенно из машины и подхожу к пьянице. Полина бежит следом за мной.

– Лейтенант Дикарёв, – показываю свою фальшивку. – Почему вы находитесь в общественном месте в нетрезвом виде?

– Дочь жду, а вот и она, – он указывает на Полину рукой. – Уйди, мент позорный. Я дочь ждал, вдруг она опять по мужикам шастает.

Полина закатывает глаза и скрещивает руки на груди. Догадываюсь, что это неправда. И так мерзко от этого мужчины.

– Документы, пожалуйста, покажите, – строго говорю я, вспоминая свои будни во всём этом аду.

Пьяница хоть и нетрезв, вроде немного соображает и протягивает мне паспорт.

– Почему не в форме? – интересуется он у меня. – Не при исполнении?

Игнорирую его слова. Откуда он их вообще услышал. Мне важно выглядеть уверенным.

– Иларионов Геннадий Владимирович, семьдесят второго года рождения. Пройдёмте со мной до выяснения обстоятельств, – паспорт обратно не отдаю.

– Никуда я с тобой, щенок, не пойду! Вдруг ты не настоящий мент! – визжит горе-отец, размахивая руками.

– Отказ от подчинения, оскорбление полицейского… Вы хотите, чтобы я вызвал наряд, и вы уже настоящий срок получили? – ядовито улыбаюсь, вспоминая, как отец вёл себя, когда видел неадекватов.

Что-что, а родная кровь во мне никуда не делась.

Мужик орёт и начинает материться. Полина машет руками, словно хочет его увести домой, но я отталкиваю её.

– Собирайтесь, прокатимся. Если нарушений никаких не будет, я вас отпущу, – миролюбиво улыбаюсь я, и мужик всё-таки соглашается. Не понимает, ведь, что это самая настоящая ловушка.

Мышеловка, которая вот-вот захлопнется над его головой.

Утаскиваю его в машину, и Полина смотрит мне вслед, словно я её герой. Удивительно, как быстро меняется мнение девушек – ещё пару часов назад я был тираном, который подставил её подругу, сделав очень некрасивое действие. Уже сейчас – герой, который спас её от неконтролируемого агрессора.

Геннадий Владимирович садится на заднее сидение, где разваливается и мгновенно засыпает. Мы едем в машине, и в салоне отвратительно воняет перегаром. Ненавидел алкоголь во всех его проявлениях, и таких вот гадов хотел задушить чуть ли не на месте.

Пока ехал, размышлял, что с ним делать. Никакого права у меня, как информатора, забирать этого идиота не было. Только цирк разводить, меня с алкашом даже внутрь участка не пустят.

Значит, нужно действовать умнее.

Знаю я одного полицейского, который ну чересчур правильный и готов за каждого алкаша писать протокол. Кажется, он сегодня как раз в ближайшем парке дежурит. Что ж, подброшу ему пьяный подарок.

Больше не рефлексирую и еду целенаправленно в парк. Пьяница не просыпается ни на секунду, и я выгружаю его на ближайшей скамейке, рядом бросаю пустые бутылки, которые захватил с его места пьянства.

Можно, конечно, его подождать, но огромная вероятность, что Геннадий очнётся и свалит домой. Пьяный, вразвалочку, но свалит.

Тяжело вздыхаю и звоню знакомому напрямую.

– Володя, тут в твоём парке какой-то то ли бомж, то ли алкаш спит. Ты чего не доглядел? – спрашиваю у него.

Слышу характерный вздох, а затем он уточняет где конкретно. Радуюсь: рыбка заглотила наживку.

Ждать подкрепление приходится недолго. Володя быстро появляется у места преступления и присвистывает.

– Я уж надеялся, что ты шутишь, – качает он головой, наблюдая за картиной маслом. – Только надеялся на адекватное и спокойное дежурство, а тут на тебе.

– Ну, как есть. Что думаешь делать? – улыбаюсь, и не могу сдержать своего триумфа.

Прекрасно знаю, что тот собирается делать.

– Сначала его нужно разбудить, – вздыхает Володя, а затем всё-таки скептически спрашивает меня: – А сам-то ты что здесь делаешь?

– Да так… – развожу руками. – Тут очередная богатая хозяйка потеряла своего кота, а это место последнее, где его видели.

Действительно, что ещё делать частному детективному агентству в России.

– Ну-ну. Наверняка опять за кем-то шпионишь, – ворчит друг, но хотя бы не подозревает, что именно я привёз ему подарочек.

– Что ты! – картинно поднимаю ладони вверх. – Да как я могу? Ты же знаешь, что это статья, и срок за неё приличный!

– Ну-ну, – вновь повторяет Володя, а затем всё-таки подходит к мужику. – Эй, ты. Чего здесь дрыхнешь?

– А, что? – кряхтит Геннадий, отмахиваясь от моего друга.

Тем хуже для него и лучше для Полины. Оснований для задержания будет больше, если в таком состоянии он нападёт на полицейского.

– Просыпайся, говорю! Документы есть? – Володя и сам начинает злиться, видя, что тот никакущий.

– Меня уже этот проверил, – указывает на меня, и вновь закрывает глаза, пытаясь провалиться в сон.

Володя смотрит на меня, прищурившись.

– Да как я мог! У меня ни документов, ни погонов, – развожу руки в стороны. – Тебе, мужик, причудилось.

– Вот повезло тебе, Паша, что здесь камер нет. Я бы проверил, не ты ли мне подкидыша привёз, – бурчит Володя. – Или, может, ты специально притащил его сюда, зная, что выйдешь чистым из воды?

– Да как я мог! Видишь же – кота ищу, – снова улыбаюсь я. И никто не докажет, что я вру. Никто ведь не знает, где правда.

Кроме Полины. А она меня не сдаст, я уверен.

Даже детектор лжи не сможет уличить меня во лжи. Давно ведь всем известно, что штука не проверенная и сама часто ошибается.

– Ну-ну. Документы, гражданин, – рявкает Володя на пьяницу, и тот всё-таки протягивает паспорт. – Геннадий Владимирович, семьдесят второго года рождения. Прописка недалеко. Что ж ты в парке забыл и почему здесь бухаешь?

– Да не бухаю я! Дочь жду! – рявкает он на Володю, начав размахивать кулаками. – Наверняка, как её мать, по мужикам шляется!

Морщусь. Почему-то оскорбление Полины становится для меня чем-то неприятным и личным. Сжимаю кулаки, но молчу. Так и хочется врезать.

– А вы, мрази, её покрываете, да? Наверняка, с кем-то из вас уже спала? – он лезет на Володю с кулаками, но друг легким движением руки усаживает его обратно на скамейку. – У, ментяра! Власть почувствовал, на простых смертных срываешься?

Даже у Володи с ангельским терпением это самое терпение заканчивается. Он достаёт наручники и с невозмутимым видом надевает их на сопротивляющегося алкоголика.

Тихо ликую: всё прошло лучше и быстрее, чем я ожидал. Можно ехать домой.

– Пройдёмте в участок до выяснения обстоятельств. Буянящего алкоголика я оставить на свободе не могу. Больше проблем будет, – выносит он вердикт и помогает тому подняться.

Заметив мою ликующую улыбку, друг качает головой и произносит:

– Ты со мной поедешь. Отец как раз тебя искал, заодно и выясним, как ты связан с этим алкоголиком.

Закатываю глаза. Задолбаются искать связь. Впрочем, не всегда же мне сухим из воды выходить. Да и интересно, чего родитель от меня хочет.

Коротко киваю и иду следом за Володей. Не могу же я спорить с человеком, который служит закону.

Павел

В участке Володя проводит меня к отцу, а сам идёт разбираться с Геннадием Владимировичем, который никак не может успокоиться. В конце концов, дозваниваются до его дочери, чтобы она забрала своего отца, но Полина умница, и отказывается это делать. Мол, кого задержали, с тем и разбирайтесь сами.

Как я и думал: его закрывают на тридцать шесть часов, потому что больше никому не хочется с ним возиться. Всё-таки, здесь не вытрезвитель.

Майор Бойко, отец, как всегда, угрюм и мрачен. Он с неприязнью и с недовольством смотрит на меня, прожигая взглядом. И в чём я провинился перед ним сегодня?

– И что ты в очередной раз устроил? – ворчит он на меня. – Зачем нам лишние проблемы с алкоголиком?

А, всё-таки решил, что я подкинул пьяницу. Не доказуемо. Значит, буду строить из себя дурака до последнего.

– Я просто увидел его в парке и сообщил, кому надо. Нельзя было? – наглая усмешка не покидает моего лица.

Я именно поэтому и ушёл отсюда. Мне так надоели эти сковывающие правила, обязанности и устои. И дело ведь даже не в законодательстве, а в людях. В частности, в моём отце, который всё мне запрещал. Я для него словно маленький ребёнок, который ничего не знает, ничего не умеет, и которого надо вечно контролировать.

Майор Бойко замечательный полицейский с наивысшей раскрываемостью дел. И насколько он хороший в своём деле, настолько же он ужасный отец.

– Вот только не ври мне! – рычит он. – Что ты делал в парке?

– Говорю же. Дело своё раскрывал. У богатой хозяйки кот сбежал. Женщина платит огромные деньги, чтобы его найти. Парк – последнее место, где видели милого зверька. И вообще, я на разговоры с тобой время трачу. Зверь ещё может быть жив, а в следующую секунду – нет, – толкаю я убедительную речь, пытаясь давить на жалость.

Отец теряет терпение, сжимает ручку в руке слишком сильно и ломает её. Наверное, это должно меня напугать, но на деле смешит.

– Не ври мне! Знаю я, чем вы в своём частном агентстве занимаетесь! Если бы не я, давно бы вас закрыли, а вас всех, клоунов, за решётку! – угрожает он мне.

Усмехаюсь. Знаю законы. Знаю, как избежать того, чтобы меня поймали. Знаю, что отец никогда не закроет своего сына, потому что это позор для него самого.

– Находим пропавших людей и животных, – развожу руками.

– Ты же в курсе, что если кто-то узнает, что ты использовал девчонку, как наживку для бандитов, тебе грозит срок от десяти лет? – меняет он пластинку. – Ты переходишь вообще все черты и границы!

– В курсе, – киваю я. – Только я никого не подставлял. Прямой моей вины нет и её очень сложно доказать. Чокнутая бывшая нашла бандитов, науськала их против нынешней девушки любимого и устроила весь этот цирк. Мне просто повезло быть с ней знакомым и на всякий случай подложить одногруппнице диктофон с геолокацией. Я вообще думал, что Марина не всерьёз! – развожу руками, театрально выкрикивая подготовленную речь.

Отец уже слышал эту историю. Он уже принял всё это во внимание. Протокол составлен, моей прямой вины здесь нет.

– Мы бы сами раскрыли это дело. Ещё одна жертва, и оно бы ушло в отдел особо опасных, а они знают, что делают, – щурится отец.

– Ну да. Александра могла стать прямой потерпевшей, – мрачно подмечаю я. – Ещё её могли убить. Прекрасный план, отец. Я даже не знаю, кто из нас больший садист. Но яблоко от яблоньки недалеко укатилось, не правда ли? – буквально капаю ядом, чувствуя себя змеёй. – Или тебе так нравится копить висяки?

– Висяк у тебя в штанах, сын, – рычит отец. – Это называется «глухарь»! И ты прекрасно знаешь, что мы бы его раскрыли и без твоих шпионских штучек! Ты просто зря потратил год своей жизни!

Я прокручивал в голове миллионы различных вариаций этого события. И от каждого предположения мне становилось только хуже и неприятнее. Я ненавидел эту работу. Ненавидел своё дело.

И, наверное, мне решать, как тратить своё время. Я ведь взрослый мальчик, а не игрушка в руках отца.

Некоторое время мы сидим в тишине. Отцу явно больше нечего мне сказать, а мне надоело с ним спорить. Да и участвовать в этом балагане, в принципе, тоже.

– Ты всё сказал? Я могу идти? – наконец, спрашиваю я и, увидев утвердительный кивок, поднимаюсь и произношу короткое: – В смерти матери виноват не я, папа, а твои враги и ты сам.

После чего ухожу из ненавистного места. Надоело доказывать то, что нельзя доказать.

Полина

Удивляюсь переменам в поведении Павла. Он казался мне мужланом, который преследует собственные цели и не чурается жертвовать окружающими людьми. Тем не менее, увидев моего пьяного отца, он, хоть и не являлся полицейским, поспешил его забрать. Помочь мне.

В какой-то момент он словно решил поиграть в супергероя.

– Так кто же ты, Павел? Почему мне так сложно понять тебя?

Дома я вновь штурмую сайты поиска работы – надеюсь найти хоть что-то, где возьмут студентку третьего курса. Да и то, я только второй закончила.

Устала. Пока перебираюсь мелкими подработками типа раздачи листовок, но там ничтожно мало платят. Сбежать отсюда такими темпами не получится.

Спустя какое-то время мне звонят из участка, предлагают забрать отца, и я впервые отмахиваюсь: пусть сам разбирается. Если я виновата в разрушении его жизни, то спасать я его не планирую.

Ещё через время сдаюсь, откладываю ноутбук и залезаю в соцсеть. Павел мне не написал, поэтому беру всё в свои руки. Нахожу его в друзьях у Александры и пишу ему сама:

«Спасибо, что избавил меня от проблемы почти на два дня».

Не могу не поблагодарить его. Всё ещё не доверяю и злюсь за то, что он сделал, хоть и в голове закрадывается сомнение, мысль, что он не мог поступить иначе.

Через пару минут мне поступает заявка от него в друзья, и я её одобряю.

«Должна будешь», – приходит короткое сообщение.

Хмурюсь и качаю головой. Откладываю телефон, выключаю ноутбук и иду заваривать себе чай. Размышляю: пофлиртовать с ним или поставить на место? Написать что-то вроде «натурой подойдёт?», или «инициатива ставит на колени инициатора». Так и ничего не придумываю, пью чай, закусываю печеньками.

Вздыхаю. Не увёз бы парень отца, я бы сейчас пряталась в комнате, боясь каждого шороха. Что пьяному мужчине может прийти в голову? И когда наши отношения настолько испортились? Всё же было хорошо? Почему родной отец так резко меня возненавидел?

Вздыхаю. Нет. Не было ничего нормально. Просто раньше я идеализировала отца, думала, что он хороший, что не бросил меня, как мать. Я помню его упрёки, оскорбления, недовольство. Думала, что я виновата. Пыталась всё это исправить, но напрасно.

Моей вины во всём этом не было. Пришлось повзрослеть, чтобы всё это осознать.

Вспоминаю, что на сообщение от Павла я не ответила, и открываю телефон. Там уже новое: «Расслабься, я пошутил».

«Так себе шутка, если честно» – отправляю ему я.

Павел печатает сообщение и стирает. Удивляюсь, что он так долго пишет и напрягаюсь. Это странно.

«Прости» – приходит от него. Вскидываю брови, хочу ответить что-то едкое, но он продолжает печатать. «Я не хотел тебя обидеть». Вновь хочу ответить, но он вновь печатает.

«Я знаю, что такое проблемы с отцом» – почему-то моё сердечко тает, и мне хочется вывалить на него всё то, что происходит у меня дома.

«Спасибо за понимание» – вместо этого пишу я.

Павел мне никто. И останется никем. Но удивительно: мне так легко и спокойно рядом с ним, как не было ни с кем до этого. Это странное чувство, которое я ещё не испытывала.

Когда я встречалась с бывшим, у меня постоянно была внутренняя тревога, которую я никак не могла побороть. Одногруппница повторяла мне, что это нормально, что это «бабочки в животе», и когда-нибудь пройдёт. Я не чувствовала себя с ним в безопасности, тревожность рядом с ним никогда не покидала меня, и меня отпустило, только когда мы расстались.

«Я сделал всё, что было в моих силах. Но, если он тебя обидит, не стесняйся – обращайся».

Хмурюсь от его предложения. Удивляюсь от того, насколько тепло мне становится на душе.

И я ведь должна его ненавидеть, но не могу. Больше не могу.

Полина

На следующий день, пока отец не вернулся из отделения, я быстро собираюсь и еду раздавать листовки. Работа несложная, но утомительная. Впрочем, я получу наличные сразу, и нам будет, что поесть. Отец никогда не спрашивает откуда я беру деньги, лишь каждый раз оскорбляет меня, думая, что продаю себя.

И я заперта с ним в одной квартире – не могу сбежать. И ненавижу себя за это.

О проблеме с отцом не знает ни одна моя подруга. Ни те, с кем я проучилась два года, ни Александра, с кем я познакомилась в апреле. Удивительно, но с Сашей за последние несколько месяцев мы стали куда ближе, чем с теми, с кем я провела куда больше времени.

Правду говорят: человек либо сразу становится дорог, либо никогда. И дело не в количестве времени, а в отношении.

Скучающе раздаю листовки, надеясь на то, что они скоро закончатся, и я буду свободна. Мой телефон неожиданно вибрирует, и я читаю смс-ку: «Ты сейчас, как обычно, раздаёшь флаеры в центре?». Сообщение пришло от бывшего, и я морщусь. Кто ему из одногруппниц сболтнул лишнего?

«Может и так. Чего тебе?» – давно пора было его заблокировать, но я почему-то так и не решилась. К тому же, мы вроде как договорились остаться друзьями, и теперь я злилась на себя, что согласилась.

«Отлично. Сейчас подъеду». Таращу глаза и сжимаю в руках телефон. Хочется разбить его если не об асфальт, то о бывшего. Кто вообще сказал Денису, где и чем я занимаюсь? Кто меня сдал?!

Подъезжает этот гений быстро, как будто был неподалёку. Паркуется рядом и ядовито улыбается.

– Чего тебе? – не приветствую, сразу ухожу в пассивную агрессию. Сжимаю свободную руку в кулак, словно хочу его ударить.

Хочу. Но не буду. Гадёныш знает это и этим пользуется.

– Да выкини ты эти листовки – кому они нужны, – Денис пытается вырвать их у меня, но я не даю, лишь тихо шиплю на него.

Чувствую себя змеёй и жалею, что не ядовита. Помогло бы от прилипалы.

– Мне за них деньги платят, представляешь! – выкрикиваю я, попутно пытаясь отдать рекламку прохожей, но та смотрит на меня, как на сумасшедшую.

– Брось, они всё равно будут в мусорке, – закатываю глаза, услышав это, но только сильнее прижимаю флаеры к себе.

– Чего тебе? Я вообще-то на работе, – демонстративно протягиваю следующему парню, и он берёт у меня из руки на автомате.

– Да я поговорить хотел, – миролюбиво улыбается бывший, а я вновь испытываю тревожность.

Дыхание перехватывает, ноги подкашиваются от страха. Если я раньше приняла бы эти чувства за любовь, то сейчас отчаянно понимаю, что организм так посылал и посылает мне сигналы, что здесь небезопасно и надо бежать.

Меня буквально начинает трясти, и вот-вот я начну задыхаться.

– Давай быстро, – шиплю я.

Злюсь, что не могу ни послать, ни отодвинуть его – он сильнее. Он мужчина. Ему больше позволено. Я должна быть умной женщиной, мудрой и послушной. Должна сделать так, чтобы он меня не тронул.

Вот только мне совершенно не хочется с ним разговаривать.

– Мы ведь с тобой друзья. Чего ты с такой агрессией к своему другу, – ядовито улыбается он, и я в очередной раз закатываю глаза. – Я тут решил тебе кое-что предложить. Приятное. Тебе понравится.

Денис нависает надо мной, словно желая вновь поцеловать. Мгновенно перехватывает дыхание, но не от предвкушения, а от паники. Мне не сбежать, не вырваться, не  ударить.

Никто не придёт мне на помощь, подумают, что влюблённая парочка ссорится. Неприятное осознание.

– Валяй, – смело глядя в глаза произношу я, а у самой ноги ватные, подкашиваются.

Ещё чуть-чуть, и я точно упаду.

– Я тут подумал. Мы можем стать друзьями с привилегиями, – и такая язвительная ухмылочка, такой похотливый взгляд.

На автомате делаю шаг назад и только через мгновение до меня доходит, что именно он мне предлагает.

– Да ты спятил! – к страху добавляется злость.

Как ему вообще такое в голову пришло?

– А что? У тебя есть варианты получше? Или ты теперь без секса хорошо живёшь? – задыхаюсь от возмущения.

Я, что, с таким мудаком встречалась? Где были мои глаза? Органы чувств, конечно, били тревогу, но почему глаза и мозг всё отрицали?!

– У тебя же была девушка, – пытаюсь напомнить ему о нормах приличия, но ему, похоже, плевать.

– Мы расстались. Я совершенно свободен и готов тебе предложить всего себя, – а руками он недвусмысленно показывает на район живота и ниже.

Морщусь. Ощущение, что меня вот прямо сейчас стошнит. Как много противоречивых чувств за минуту разговора!

– Я не хочу, – снова делаю шаг назад, но Денис хватает меня за руку.

– Цену себе набиваешь? – его глаза горят неприятным огнём, а я буквально замираю, не в силах пошевелить ни руками, ни ногами.

Мне бы вырваться, пнуть его, убежать, в конце концов. Но я ничего не могу. Страх течёт по венам вместо крови, и я ругаю себя за бездействие. Я замерла и не знаю, что делать в такой неприятной ситуации.

– Убери от неё руки и оставь в покое! – откуда-то сбоку раздаётся громкий голос Павла.

Павел

Утром я получаю от Маргариты Петровны неожиданный заказ.

Это та самая богатая женщина, роскошного кота которой я нашёл в том самом парке пару месяцев назад. Да, та история, хоть и звучала безумно, не была выдумкой – правдой. С тех пор мы не потеряли контакты, я помог ей выбрать ошейник со встроенным геолокатором, чтобы, в случае чего, вновь найти потеряшку. И даже когда Барон Симон сбежал во второй раз, я с лёгкостью нашёл его у соседней кошки. Раскрыл его похождения налево, так сказать.

Симон давно кастрирован, любит свою хозяйку, но периодически сбегает в поисках приключений. Иногда вспоминает, что он кот, и пытается поухаживать за кошечками.

В общем, Маргарита Петровна попросила найти того, кто может посидеть с котиком эти дни, пока она будет в отъезде. Работа не пыльная – сидеть три дня в двухэтажном коттедже, играть с Симоном, убирать за ним и кормить. Сделать всё, чтобы кот не заскучал от одиночества.

Ей богу, я мечтаю о жизни кота.

Я почему-то подумал, что Полине придётся по душе три дня пожить вдали от отца, и вместо работы поехал к ней домой. Можно было просто написать, но меня почему-то потянуло к ней.

Опять.

Когда я подъехал к её дому, она как раз выпорхнула из подъезда. Чисто на автомате решил за ней проследить. Было интересно, куда она направилась в такую рань.

Оказалось просто – раздавать листовки. Уже хотел нацепить улыбку и подойти, как вдруг к ней подъехал парень. Некоторое время я наблюдал за их разговором, но, когда крендель полез к ней натурально приставать, а сама Полина вжалась, съёжилась, я решил вмешаться.

Я услышал часть их разговора. Кажется, это был её бывший и предлагал он секс по дружбе. Поморщился от такого поворота событий.

И вмешался.

– Ты ещё кто такой? – неприятный тип, наконец, выпустил из рук Полину и с ненавистью разглядывает  меня. – Оставь нас в покое. Мы просто пара, которая ссорится.

Усмехаюсь, покосившись на Полину. Она отводит взгляд. Это как её нужно запугать, что она даже слова сказать не может?

Типичные отмазки мужлана в нашем обществе. Что-то не по его: «мы просто пара, которая ссорится». Даже если это не так. И почему я должен поверить мужику, а не красивой девушке?

– Не похожи вы на людей в отношениях, – решаюсь я подыграть, думая над тем, как далеко он зайдёт в своей лжи.

– Это тебя не касается! Чего пристал?! Мы не сошлись в вопросе, перестарались в скандале. Иди, куда шёл! – он переходит на крик, отчаянно жестикулирует, но в этот раз замахивается уже на меня.

И видно что врёт.

Я готов к такому повороту. Резко ловлю его кулак и выкручиваю руку за спину. Тот визжит, как резанная свинья. Больно, наверное.

– Ты чего творишь?! Я ща полицию вызову! Скрутят тебя мгновенно! – орёт он, пытаясь привлечь внимание прохожих. – А ты чего молчишь? Твоего любимого избивают, а ты и рада за этим наблюдать?!

– Полицию, говоришь, вызовешь? Ну, далеко ходить не надо, – я резко отталкиваю его от себя, и дегенерат падает к ногам Полины.

Она морщится и отступает с таким видом, словно рядом с ней мешок говна свалился. Видимо, так и есть.

Я достаю своё фальшивое удостоверение и показываю ему. Его глаза округляются, и он в ужасе смотрит на меня.

 – Отстанешь от Полины по-хорошему, или в участок съездим, протокол составим? – прекрасно осознаю, что такие пугалки действуют отрезвляюще. Никто и не всматривается внутрь и не понимает, где настоящие документы, а где нет.

Вот-вот и это дерьмо отвалится само.

– Подожди, – он отползает назад, не рискуя встать. – Откуда ты знаешь её имя?

– Считай, что у неё появился покровитель, – убираю корочку и дьявольски улыбаюсь: – На первый раз прощаю, но, если увижу тебя ещё раз рядом с ней…

Демонстративно не заканчиваю предложение и с удовольствием наблюдаю за тем, как недоразумение соскакивает и улепётывает, спотыкаясь и падая.

Полина, наконец, не сдерживается и облегчённо хохочет. Впервые слышу её смех и на мгновение застываю: он волшебный и чарующий.

– Спасибо, – кивает она. – Можно, конечно, обесценить твой труд и сказать «не стоило», но я не из таких. Честно: без тебя бы я не справилась, – улыбаюсь, как идиот. Эти слова – лучшая награда. – Ты мне вот что скажи: ты следишь за мной?

– Ни капли, – качаю головой я и чувствую, как начинают слегка гореть щёки. Вру ведь. – У меня есть к тебе дело, – скорее меняю тему, пока она не заметила неладное.

– Какое? – Полина вмиг становится серьёзной и смотрит на меня недоверчиво.

– Да не боись. Секс по дружбе я тебе точно предлагать не стану, – хихикаю и отбираю у неё половину листовок. Она морщится, но не сопротивляется.

Я только что выдал, что услышал часть их разговора.

– Если ты хочешь их выкинуть, то лучше отдай, – максимально строго произносит.

И где была её храбрость, когда этот мудак к ней приставал?

– И в мыслях не было! Разделяю труд, чтобы ты быстрее освободилась. Я беру на себя девушек, ты парней. У харизматичного красавца женщины возьмут листовку с большей вероятностью, – и смеюсь, глядя на её реакцию.

Полина закатывает глаза и качает головой. Не спорит, и мы спокойно раздаём оставшиеся рекламные флаеры.

Я же с наслаждением готовлюсь провести с ней время наедине.

Полина

Удивительно, Павел действительно не мешает работать, а, напротив, помогает. Мы быстро раздаём оставшиеся листовки, я получаю деньги, и Павел покупает нам кофе. Я даже не спорю, просто покорно пью свой капучино, и мы вместе сидим на скамейке в парке.

Это не свидание, но мне гораздо приятнее и комфортнее с ним здесь и сейчас, чем с Денисом в начале отношений. Это странно?

– Так что у тебя за дело ко мне? – тихо интересуюсь я, прикидывая, как буду расплачиваться за всё, что он для меня сделал.

За столько дней Павел слишком много в чём мне помог и дважды спас.

– Ты любишь кошек? – вместо того, чтобы ответить, он задаёт свой, весьма странный и неуместный вопрос, который меня загоняет в тупик.

Вообще я люблю всех животных без разбора. Мне нравятся эти пушистые маленькие друзья человека. Я неоднократно мечтала приютить дома потеряшку, но отец всегда был против – нечего брать ещё одного дармоеда, на нас то еды не хватает. Я слышала от него это постоянно. Даже когда отец работал и получал нормально.

Ком подходит к горлу, и я коротко киваю.

Павел не расспрашивает, делает вид, что моя реакция нормальна, и просто рассказывает:

– У одной моей богатой клиентки, Маргариты Петровны, есть роскошный кот. Мы познакомились, когда он как-то раз потерялся, и мне пришлось его найти…

– Ты и таким занимаешься? – удивлённо восклицаю я, не в силах сдержать свой восторг.

Понимаю, что перебила, и замолкаю, чувствуя, что мои щёки начинают гореть. Я бы получила за такое и от отца, и от бывшего, но мой собеседник остаётся спокойным.

– Ну, для полиции я только таким и занимаюсь, – усмехается Павел, и я хмурюсь, с непониманием глядя на него. – Не важно, – он отмахивается. – В общем, после того случая мы периодически общаемся, и Маргарита Петровна завтра уезжает на три дня, а Барона Симона не с кем оставить.

– И ты предлагаешь мне побыть нянькой для кота? – могу только открывать и закрывать рот, не в силах совладать с эмоциями.

– Ну, да, – пожимает плечами Павел.

Для него, похоже такое предложение в порядке вещей, а для меня – удивительно.

– У неё сын женится, она хочет недолго погулять на свадьбе и вернуться, – неумолимо продолжает он. – Сама она боевая бизнес-леди. Когда сын вырос, она застукала своего мужа с другой и спокойно с ним разошлась. Живёт в своё удовольствие с котом, но взять его с собой – устроить животному дикий стресс. Оставить одного – тоже не вариант. Сбежит негодник или заболеет.

Киваю, удивляясь тому, что всё это в принципе реально.

– То есть я должна три дня приезжать…

– Три дня пожить с котом в загородном доме. Есть можешь всё, что есть в холодильнике. Главное, чтобы кот не оставался один, чтобы с ним играли, гладили, кормили и за ним убирали. У тебя будет своя гостевая комната, ну и можешь взять с собой ноутбук, чтобы не заскучать, – продолжает Павел свой монолог с условиями, а я всё больше удивляюсь. – Ну и, естественно, это всё не бесплатно.

– Ты, наверное, шутишь… – выдыхаю я.

О такой работе только мечтать можно! Три дня с милым пушистиком, вдали от отца, в загородном доме… Я точно с котом буду сидеть? Где подвох?

– Ну, почему же сразу шучу. Маргарита Петровна очень щедрая женщина. Она заплатит десять тысяч рублей…

– О, за три дня! Какая крутая сумма! – я уже была готова вопить «я согласна», прыгать на месте и повиснуть на шее у Павла, как у личного супергероя.

– Ты всегда такая неугомонная и перебивающая? – без тени раздражения, но с недоумением, замечает Павел, покачав головой. – Такую сумму она заплатит за каждый день. То есть ты получишь примерно тридцать тысяч, если согласишься. Я подумал, что тебе нужны деньги…

Застываю, хлопая глазами, не в силах выдохнуть ни слова. Выглядит так, словно мои мечты начинают сбываться.

– Если ты согласна, поехали, соберёшься. Надо быть у неё через два часа. Я как раз предупрежу, что нашёл проверенного человека.

То ли кофе на меня так подействовал, то ли Павел каким-то чудесным образом начал решать мои проблемы, но я была готова бежать рядом вприпрыжку, петь и танцевать.

А ещё возникло желание заобнимать и зацеловать Павла, но я быстро сочла этот порыв неуместным.

Полина

Собираюсь на скорую руку: хватаю несколько вещей, как лёгких, так тёплых. Беру в чём спать, нижнее бельё, средства  гигиены, ноутбук и самое главное – зарядки для техники. Если повезёт, я смогу, наконец, расслабиться и почитать интересные ранее купленные и скача нные книги.

В целом, на сборы у меня уходит минут десять. Слишком подгоняет мысль, что отец может вернуться с минуты на минуту. Вдруг его выпустят раньше?! Он точно никуда не отпустит меня с ночёвкой. Значит, не буду спрашивать разрешения.

С энтузиазмом запрыгиваю в машину, прижав сумку, как самое ценное, что у меня есть.

– А ты быстрая, – вскидывает брови Павел, удивившись моей прыткости.

Я лишь киваю, сгорая от нетерпения поскорее уехать из родного дома. Не то, чтобы я так сильно хочу поработать, скорее нет желания пересечься с папой.

– Повезло твоему парню, – Павел заводит машину.

Он уже успел заглушить её, вероятно думая, что мои сборы, как девушки, будут долгими.

Ох уж эти стереотипы.

– У меня его нет, – развожу руками в сторону, чуть не выронив сумку.

Мой спаситель качает головой, забирает сумку и отправляет её на заднее сидение.

– Значит, будущему, – спокойно пожимает плечами. – А чел в парке – это…?

Почему ему это так интересно?

– Надоедливый бывший, – коротко бросаю, отвернувшись к окну.

Павел как раз выезжает со двора, и я облегчённо выдыхаю. Отец не увидел нас вместе, и мне не влетит. Я не очень хочу говорить о Денисе, и мой собеседник словно чувствует это – не донимает. Я могу расслабиться в его присутствии, и меня это успокаивает.

Едем в абсолютной тишине, и мне безумно приятно это молчание. Нет никакого давящего чувства дискомфорта, только уют и спокойствие.

Мы выезжаем за город, и я с наслаждением наблюдаю за природой. Наверное, мне стоило бы переживать, что Павел везёт меня куда-то далеко в места, которые я не знаю. Вдруг заедем не туда, и он сделает со мной что-то, но я уже так устала бояться, что сил не хватает на переживания. Устала бояться своего отца, бывшего, да и вообще всех агрессивных мужчин. И откуда у меня к нему такое доверие?

Мы подъезжаем к двухэтажному коттеджу, и я присвистываю.

– Ты что думала? Маргарита Петровна очень богатая женщина. Не потеряй её кота, – смеётся Павел.

Его машину узнают и открывают перед ним ворота. Мы заезжаем во двор, и я всё-таки начинаю нервничать.

– Вдруг я ей не подойду?

– У неё выбора не осталось. Я обещал привести девушку, она на меня рассчитывала, значит ты единственный вариант, – чеканит Павел, и я замолкаю – спорить с ним не получается.

Мы заходим в дом, Павел несёт мои вещи. Высокая немолодая, но ухоженная женщина встречает нас. Догадываюсь, что это хозяйка дома, и инстинктивно прячусь за спиной парня.

– О, Павлуша, ты приехал! – встречает его женщина. – И что это за очаровательная стесняшка рядом с тобой?

– Познакомьтесь, Маргарита Петровна, это Полина. Она будет вашему Барону Симону личной сиделкой эти три дня, – Павел аккуратно выталкивает меня вперёд, и я готова вцепиться ему в руку за такое поведение.

– Аллергии на шерсть нет? – я качаю головой, не в силах ответить. – Животных любишь? – автоматически киваю. – Паш, а она, что, немая? – женщина поворачивается к парню, удивлённо распахнув глаза.

– Никак нет, – силой выдыхаю я. – Просто меня сразила наповал ваша роскошность, – блею я и кашляю.

На мгновение в холле виснет тишина. И в этот раз она давящая и неприятная. Затем её прерывает заливистый смех Маргариты Петровны.