Девушка для ритуала - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Лея Болейн (самиздат)

Ардей Клейн, высший ковенер

В столовой сколуса было шумно: адепты, уставшие от положенного во время медитаций и магических практик молчания, спешили наговориться друг с другом. Их было тридцать восемь, все, как один, в высоких сапогах, облегающих ноги мягких штанах и свободных, не стесняющих движений рубахах. В большинстве своём мужчины. Оно и понятно: у мужчин, щедро благословленных тёмной богиней Жадеей, большой любительницей плотских удовольствий, как правило, тёмный дар проявлялся чаще и был выражен сильнее. Ардей в глубине души был уверен, что в данном случае божественная воля была продиктована обычно несвойственной небесным жителям мудростью, однако сегодня его внимательный взгляд останавливался исключительно на женских фигурках. И в этом взгляде то и дело проскальзывала досада.

Всего трое! И двоих, знойную рыжеволосую красотку и строгую высокую брюнетку, он уже проверил – и исключил.

Оставалась эта.

Эта как будто спиной почувствовала его недовольный тяжёлый взгляд и вдруг обернулась. Невнятного цвета серебристо-русые волосы, бледное худенькое личико, перепуганные синие глаза. И, конечно же, нестабильный дар. Таких среди сколуса было примерно четыре пятых. Если по завершении пятилетнего обучения они не обуздают благословение Жадеи, их дар придётся запечатать навсегда. Жестокая и болезненная, однако, необходимая процедура. Ардей, самый молодой из шестёрки высших, проводил её трижды, каждый раз испытывая смутное и в то же время непреодолимое отвращение к происходящему. В лишении одарённых их природных магических способностей было что-то противоестественное, даже омерзительное.

И одновременно Ардей понимал последствия, к которым могла бы привести постыдная жалость. Видел он и выжженные деревни, и усеянные трупами поля, и изуродованные тела, последствия бесконтрольной, вырвавшейся против воли обладателей тёмной силы. Боги лишь дают нам шанс, а за всё остальное отвечает сам человек – и не в последнюю очередь лиар Случай… Из тридцати восьми адептов сколуса дар беспрекословно слушался лишь шестерых.

Синеглазая лиара Гвендолин к ним не относилась.

Насколько Ардей успел разузнать, она не входила и в число тех, кто добровольно пришёл проходить обучение. После обнаружения тёмного дара у человека не оставалось иного выхода. Нередко новоиспечённые адепты воодушевлённо рвались пополнить собой состав хотя бы среднего ковена, освоить азы обращения с собственной силой, однако были и другие. Те, кто отказывался оставлять родителей, женихов и невест, мужей и жён, детей, работу и любимую канарейку… На целых пять лет одарённые, обнаруженные ковеном, разрывали всяческую связь с внешним миром. Он, Ардей, лично накладывал упирающейся, визжащей синеглазой девчонке печать подчинения, после чего она, с потухшим взглядом и застывшим лицом, последовала за ним, ни разу не обернувшись на небольшой двухэтажный дом, плачущую женщину средних лет, опирающуюся на трость, вихрастого мальчишку лет семи с такими же синими глазами и хватающего воздух, уже схлопотавшего от него безо всякого чаровства кулаком в солнечное сплетение паренька-жениха.

Если через пять лет Гвендолин не обуздает свой дар, она вернётся домой. Вернётся в возрасте, в котором девицы уже считаются застарелыми невестами. Кто знает, что она встретит в родном доме. Возможно, её жених уже женился и обзавёлся парой щекастых ребятишек, а мать умерла от хворей или иных невзгод. Потерянная жизнь, многое уже никогда не получится наверстать. Случалось и так, что запечатанные оставались при ковене в служках… Система была безжалостна, но сейчас Ардей постарался не думать об этом.

Обычно молчаливый ковен сегодня был охвачен радостным возбуждением, которое подхватили даже ни о чём не подозревающие адепты сколуса. Однако бледнолицая Гвенделин по-прежнему казалась потерянной, несчастной и жалкой.

Ардей, любивший ярких, уверенных в себе, ухоженных женщин, при виде блёклой юной адептки испытывал только раздражение с примесью брезгливой жалости. Однако кроме неё никто не мог подойти для его цели, искать кого-то на стороне не было времени, а значит, не стоило прислушиваться к личным склонностям, тем более в его распоряжении имеются всевозможные распаляющие снадобья…

Ужин закончился, адепты, всё ещё гомоня, отправились на вечернюю медитацию. Гвендолин задержалась в трапезной. Тут же к ней подбежали многочисленные проживавшие на территории ковена всклокоченные кошки – штук восемь хвостатых тварей. Жадея покровительствовала кошкам, даже архитекторы нередко изображали тёмную богиню с кошкой на руках, а посему мохнатых не гнали и закрывали глаза, если какой-нибудь сердобольный адепт наполнял стоящие под лавкой миски.

Ардей хмыкнул.

Сердобольные тёмные маги! Звучало забавно.

Несколько мгновений он из своего надёжного укрытия за колонной на втором этаже наблюдал, как девушка вытряхнула в миски заранее отобранные куски, гладила, сидя на корточках, лоснящиеся спины откормленных кошаков, а потом решительно спустился по лестнице вниз, чтобы успеть перехватить девушку до того, как она покинет трапезную.

Завтра артефакт Диверия увезут в столицу. Тянуть и медлить было никак нельзя.

Гвенделин отряхнула руки и поднялась, повернулась к двери, собираясь покинуть нагретую уютную трапезную, единственное помещение ковена, где она почти не чувствовала себя бесправной, никому не нужной куклой. Здесь пахло едой, как дома, служившие ковену повара были единственными обитателями с живыми человеческими взглядами, а ещё в трапезной хорошо топили. Не то что бы у ковена не было средств или возможностей обеспечить отопление в остальных помещениях ковена – просто в том не видели необходимости. Адептов не должны были пугать простейшие бытовые трудности…

А её пугали. Но с того момента, как высокий темноволосый ковенер Ардей Клейн пересёк в несколько решительных широких шагов двор её дома, мнение лиары Гвенделин ни по одному вопросу никто более не спрашивал. Она боялась их всех, всех до единого: высших и средних, слуг и хозяев, даже адептов-собратьев по несчастью, среди которых находились и воодушевлённые учебной муштрой энтузиасты. Но наибольший ужас Лин испытывала перед тем самым, что одним мановением руки заставил её превратиться из живого человека в безвольного глиняного голема. И когда она распахнула дверь трапезной, то почувствовала его ещё до того, как подняла взгляд на лицо.

Попятилась, не говоря ни слова – адепты не имели права первыми заговаривать с ковенерами.

Несмотря на моложавое лицо человека, не так давно справившего тридцатилетие, в чёрных волосах ковенера, густых бровях над тёмными холодными глазами мелькала густая седина. От линии роста волос до середины щеки через правый глаз с наполовину жёлтой радужкой проходил уродливый бугристый рубец.

Лин опустила голову, по старой привычке молясь богине-матери Астае о заступничестве. И едва ли не вскрикнула, почувствовав стиснувшие плечи широкие холодные ладони. Палец ковенера прошёлся по её губам, закрывая звук, а почти зажившая печать подчинения на запястье заныла от близости наложившего её мага.

Не говоря ни слова, Ардей взял её ладонь, сжал палец и резко ткнул подушечку невесть откуда взявшейся в руке стальной иглой. Подождал проступившую каплю крови и неожиданно слизнул. Лин дрогнула, но не успела как-то отреагировать – высший задумался на мгновение удовлетворённо кивнул.

- Иди за мной.

Они вышли из трапезной и проследовали в сторону лестницы. Говорить о вечерней медитации, пропускать которую было ни в коем случае нельзя, не было ни возможности, ни необходимости – во-первых, распорядок дня адептов был Ардею прекрасно известен, во-вторых, высшему никто не указ.

Лин била дрожь, но противодействовать она, конечно, не стала. Единожды наложенная печать за полгода ослабла и потускнела, однако глупо было бы сомневаться в том, что при необходимости высший сможет её обновить. Повиновение старшим числилось одним из важнейших принципов адептов ковена…

Лин повиновалась.

Она спустилась за ним по узкой и длинной, в шесть оборотов, лестнице. Проследовала по тёмному, слабо освещённому коридору вслед за своим молчаливым сопровождающим. И замерла только на пороге Багряного зала – что ж, Ардей за это никак не мог её осудить, хотя и никакого сочувствия к обречённой девушке не испытывал.

Высший долго возился с зачарованной дверью, однако справился. Сжал ещё более похолодевшие, онемевшие кисти. Пропустил вперёд девушку.

Стены Багряного зала были из кроваво-красного, с белыми прожилками, марника. Как гласила легенда, в старину при иных ритуалах стены бывали забрызганы кровью до потолка, но в последние полвека, как сплетничали злые языки, ковен измельчал, и таковых честолюбивых умельцев с далеко идущими масштабными планами, требующих массовых жертв, не находилось. Давненько уже никто не обагрял кровью находящийся в центре зала старинный каменный алтарь. Каменное возвышение алтаря было сделано из такого же марника, только белого, однако за столетия ритуалов и применения тёмного чаровства, потемнел и он. Недвусмысленные бурые пятна и подтёки не мог отмыть даже самый старательный служка. Кровь стала неотъемлемой частью алтаря.

Огромное пространство, предназначенное для тайных ритуалов и коллективных молитв высших, было почти полностью пустым. Ардей бегло поклонился стоящей в отдалении статуе Жадеи с неизменным котом на коленях, и краем глаза отметил, что за трепещущей девчонкой из трапезной увязался черный котяра с отрубленным хвостом и повисшими ушами.

Прогонять животину было некогда, и Ардей устремил взгляд на третий предмет, находившийся в зале, собственно, то самое, ради чего он сегодня собирался рискнуть всем: именем, карьерой, свободой и жизнью.

Артефакт Диверия стоил того.

Внешне в нём не было ничего особенного – матовый, тёмный, увесистый булыжник размером с новорожденного ягнёнка. Однако высший ковенер чувствовал заключенную в нём силу. Уже завтра на рассвете артефакт с королевской охраной перевезут в столицу, и достать его там будет воистину невозможно.

- Ложись! – скомандовал Ардей, и вот теперь девушка посмотрела на него с откровенным ужасом. Её губы мелко задрожали, как у ребёнка – какой бы наивной и неопытной она не была, понимание того, что происходит с возлёгшими на жертвенный алтарь тёмных магов у неё, безусловно, имелось.

Девушка беспомощно замотала головой, подняла руки в бессильном жесте, попытке создать хоть какую-то преграду между ними, однако оба они понимали, что это совершенно бессмысленно и не играет никакой роли. По щекам невезучей адептки горохом покатились прозрачные крупные слезы, её затрясло так, что она бы осела на пол, но мужчина успел подхватить её за локоть. Ардей вытащил металлические пряжки, удерживающие волосы Лин в скромном тугом пучке на затылке, и они рассыпались по плечам и спине легкими пушистыми волнами.

Высший слегка подтолкнул девушку, заставляя её опуститься на гладкий холодный камень. Вытащил нож из голенища и разрезал рубашку. Стянул сапоги и штаны. Разорвал нижнее бельё. Всё равно Гвендолин не выйти отсюда живой, так какая разница?

По сравнению с ледяной поверхностью алтаря, обнажённая девушка казалась обжигающе-горячей.

Печать безмолвия, наложенная Ардеем торопливо и походя, неожиданно спала, и изо рта Лин вырвался хриплый гортанный стон.

- Пожалуйста… пожалуйста!

Ардей отшвырнул бесполезные тряпки в угол, почти туда, где сидел, наблюдая за ними, увязавшийся из трапезной чёрный кот. Бесхвостый даже лапой не дёрнул, только моргнул зелёными глазами.

Девушка не кричала, не визжала, и Ардей подумал мимоходом, что хоть в чём-то ему с ней повезло. В остальном же… рёбра пересчитать можно. Грудь вмещается в ладонь, тёмные соски заострились от холода. Она даже не попыталась прикрыться – ни грудь, ни треугольник реденьких светлых волос внизу живота. Пальцы тихонько скребли по камню.

Впрочем, неважно.

- Вы убьёте меня? – неожиданно спокойно спросила девушка.

Высшему не было необходимости ни врать ей, ни говорить правду, ни вообще как-то реагировать на её вопрос. Но неожиданно ровный тихий голос задел его больше, чем обнажённое тело, и он повернулся, оглядел её уже обстоятельно, с кончиков пальцев ног до высокого чистого лба. Отметил россыпь нежно-золотистых веснушек на левой груди, аккуратный пупок, узкие щиколотки и ступни.

Может быть, получится обойтись без возбуждающих снадобий… Он даже снизошёл до ответа, одновременно сбрасывая с плеч плащ:

- Нет, Гвендолин. Не совсем. Во всяком случае, далеко не сразу...

Гвендолин Скай

Я смотрела, как ковенер Ардей расстёгивает рубашку и чувствовала спиной гладкий холодный камень. Давняя печать подчинения зудела на запястье, сводило голени, алые стены словно сдавливали виски – я погружалась в эти ощущения, чтобы не думать о том, что произойдёт дальше. Если бы высший не порвал мою одежду, можно было бы хотя бы надеяться…

Но надеяться было не на что.

Свою рубашку ковенер Ардей снял быстро и аккуратно, положив на пол кинжал. За рубашкой последовали брюки. Он был высок и худ, несмотря на седину и уродливый шрам, очевидно довольно молод, хорошо сложен – широкие плечи, стройные бёдра. Безволосая грудь, ровные ноги. Сарман, некогда мой жених, был ниже ростом и не выглядел таким… таким…

Мраморная статуя – наконец-то подобрала я подходящее сравнение. Да, ковенер Ардей был похож на статую: гладкая, светлая и холодная кожа без изъянов. Я не хотела смотреть ему ниже пояса, хотя и не считала наготу чем-то особенным – мой отец был врачом и утверждал, что глупо стыдиться того, какими нас создало небо. И всё же лежать голой рядом с голым мужчиной было не только страшно, но и стыдно. И от этого страшно вдвойне.

По сравнению с телом лицо поражало своим живым несовершенством, и я стала смотреть ему в лицо.

В сколусе тёмных я проучилась полгода, но о непосредственно тёмном чаровстве, ритуалах, его усиливающих, нам почти ничего не рассказывали. Основной целью первого этапа обучения был самоконтроль, без которого дальнейшее освоение чаровства было невозможным. Ко второму этапу переходили те, кто освоил первый, и никак иначе. Если выделенного года не хватало, ты продолжал заниматься медитациями, концентрацией и прочими комплексами упражнений, физических и ментальных, столько, сколько необходимо конкретно тебе: два года, три или четыре. А может, и все пять. В случае неудачи по истечению пяти лет магию запечатывали навсегда без возможности восстановления.

За эти полгода мне не удалось обуздать свой дар. Трудно обуздать то, что ты боишься и в глубине души ненавидишь. Однако сейчас, именно сейчас, я не отказалась бы выпустить тьму наружу. Сжечь стоявшего передо мной высшего живьём, размазать его по багряной каменной стене, вырвать сердце из груди и сдавить руками, как переспелое, полусгнившее яблоко. Я лежала, не шевелясь, подчиняясь его приказу, понимая бессмысленность криков и сопротивления, но внутри меня всё заходилось от яростного вопля.

Не сразу! Он убьёт меня не сразу!

Что может крыться за этими словами?

Взгляд всё же метнулся вниз. Член ковенера спокойно свисал вниз.

- Поговори со мной.

От звука голоса высшего, гулко разлетевшегося по каменному залу, меня передёрнуло.

- Говори.

- Что мне говорить? – я откашлялась, холод камня словно высасывал из меня остатки тепла и сил. Мог ли лиар Ардей просто сойти с ума? Чего он ждёт?

- Что угодно.

Молчание затягивалось.

- Зачем я здесь?

- Говорить должна ты, а не я.

- Послушайте… Я адептка сколуса ковена. Я такая же, как и вы! Отпустите меня. Нас наверняка видели, меня будут искать. У вас будут неприятности! Вы не можете..

Глупо, глупо! Шансов на то, что меня найдут, мало. Возможно, моя догадка о том, что высший действует не от имени всего ковена, а только по личной инициативе, верна, но вряд ли его можно запугать. Он знает, что делает.

- Хорошо. Ещё, – почти равнодушно проговорил Ардей. Его рука легла на член, слегка приподнимая, встряхивая, а меня замутило. – Говори ещё.

- Прошу вас… Вы когда-то тоже были молоды. Мне всего восемнадцать лет. Я не хочу умирать, я не хочу принимать в этом участие. Я потеряла семью, любимого человека…

- Ты спала с ним?

- Нет, мы с Сарманом были только обручены, но…

- Он когда-то прикасался к тебе наедине? Целовал? Раздевал?

- Нет, что вы говорите такое! При чём тут это?!

- Если ты будешь кричать или сопротивляться, я реактивирую печать подчинения. Ты помнишь, что это очень больно. Я не хочу причинять тебе сильную боль.

- Тёмная магия вся основана на боли, – выдохнула я.

- Верно. Но если ты будешь послушной, мы обойдёмся малой болью.

Он подошёл ко мне, взял мою руку в свою и накрыл ею свой член, мягкая плоть была куда теплее руки. И не казалась каменной.

У меня затряслись руки. Не знаю, почему я надеялась до последнего, что он не тронет меня, как мужчина.

- Нет, пожалуйста…

- Боль неизбежна, Гвендолин. Но от тебя зависит, какой она будет.

Я закусила губу почти до крови. Высший водил моей рукой по своему мужскому стволу, вверх, вниз, заставляя меня обхватывать член ладонью, сжимать и разжимать её. Я чувствовала, как от моих неловких прикосновений он набухает, наполняется кровью, становится больше и твёрже – и не знала, как остановить это всё, как прекратить. Расправа за неповиновение будет жестокой, страшной, это без сомнения.

- Сама.

Он убрал руку, а я продолжала водить ладонью вверх и вниз.

- Сожми сильнее. Двигай быстрее.

Слёзы потекли по моим щекам, неконтролируемые, неудержимые. Моё слабое место. С детства пыталась удержать рыдания, но никак не удавалось, даже если и повода-то не было.

Угроза жизни и чести – достаточный повод?

Мне не хотелось выглядеть слабой и жалкой в этот момент.

- В рот, – коротко, на рваном выдохе, скомандовал ковенер. – Мягко. Глубоко.

Я приподнялась, наклонилась, надеясь, что от его запаха меня вывернет наружу, вряд ли пытка продолжится, если меня стошнит прямо на него. Но телесного запаха, как и у любой каменной статуи, не было.

- Смотри на меня.

Я подняла на него глаза – и встретилась взглядом с жутким половинчатым черно-золотым глазом. Обхватила губами массивную головку, оголяя её, разом задохнувшись и подавившись. Вкуса он тоже не имел, и, может быть, поэтому я не могла до конца осознать, что это происходит со мной на самом деле. Ардей отрывисто и скупо давал указания, а я подчинялась, сжимая ладонью яйца, тугие и гладкие, и основание члена, облизывая, ощущая каждую выпуклость, вену, собирающуюся гармошкой кожу, пару раз захлебнувшись от недостатка воздуха. В какой-то момент ледяная ладонь высшего легла на мой затылок, ускоряя темп скольжения, я протестующе замычала, мотая головой – казалось, я задохнусь, губы болезненно натянулись.

- Ногти вырву, если будешь упираться, – хрипло сказал Ардей. Член пульсировал во рту, а потом выстрелил густой влагой, которая мигом наполнила глотку. Часть я сглотнула, часть потекла по подбородку, а я продолжала на него смотреть и беззвучно плакать. Ковенер навалился сверху, ладонь сжала грудь, пальцы сдавили и оттянули сосок так, что я не удержалась и всхлипнула от боли.

- Малая боль, Лин. Всего лишь малая. Терпи.

Моя грудь тёрлась об его, гладкую, холодную, и я чувствовала себя зажатой между двумя каменными пластинами.

- Раздвинь ноги. Широко. И смотри на меня.

- Не надо!

Знала, что говорить бесполезно, а может быть, ему даже нравились мои жалкие бессмысленные слова. И всё-таки я говорила.

- Не надо, пожалуйста. Пожалуйста, я не хочу…

- Женская магия основана на сексе, Гвендолин. В момент инициации высвобождается энергия… огромное количество энергии. Бесценный дар.

- Не надо… – твердила я, стуча зубами. Ладонь высшего накрыла мою сухую промежность, пальцы слегка подергивали за волоски, которые я, согласно правилам гигиены ковена, коротко подстригала. Ковенер погладил складки, раздвинул их и принялся тереть пальцем вниз и вверх, подушечкой надавливая на клитор, кружа, массируя.

- Не трогайте!

- Смотри на меня.

…я не хотела на него смотреть, я хотела задушить его, выцарапать лицо, переломать пальцы по одному, откусить кусок подбородка, а лучше – отрезать член, вырвать с корнем… Ардей протолкнул внутрь меня палец, и я зашипела змеёй.

И вдруг спиной, ягодицами, стопами почувствовала тепло.

Камень алтаря нагревался.

***

- Что вы хотите, что?! – страх перекрыл ненависть, а член высшего уже скользил между моих ног: всё-таки какой-то доли влаги ему удалось от меня добиться.

- Артефакт Диверия, – неожиданно выдохнул ковенер. – Мой… будет мой…

- Почему я..?

- Девственница, – направляемый рукой член, слишком толстый, широкий, раздирал меня немыслимо медленно, я завыла. – В этом всё дело. Ритуал… Терпи. Такая… немыслимо узкая…давно я не…

Мне казалось, что если бы он пырнул меня кинжалом, было бы легче. Во всяком случае, быстрее. Камень уже почти обжигал, и жгучей болью отвечала промежность. Разведённые в стороны бедра почти онемели, и только когда высший выдохнул сквозь сжатые губы, я поняла, что он внутри целиком. Почувствовала тонкую горячую струйку, стекающую вниз по коже. Почувствовала, как он упирается членом во что-то внутри меня. Всё во мне пыталось его вытолкнуть.

- Всё… убирайтесь к тёмной богине.

- Нет. Не всё.

Я думала, что больнее не будет, но он толкнулся вперёд, словно проходясь шершавой древесной корой по свежей ране. Назад. Вперёд. Назад. И снова вперёд.

- Хватит! Хва… – я замолчала, понимая, что он вообще не слышит меня, подхваченный омерзительным плотским желанием, вбиваясь в моё нутро всё быстрее и быстрее, стирая нежную кожу в лохмотья, не отрывая от меня безумного чёрного взгляда. Член набух внутри ещё больше, горячее семя прыснуло внутрь, а я не выдержала и вцепилась зубами в его плечо так, как никогда ещё не кусала живого человека. Почувствовала ржавый привкус крови, а в следующее мгновение он ударил меня по лицу, и голова наполнилась глухим вибрирующим гулом.

Что-то тренькнуло, звякнуло, будто разом лопнули сотни невидимых натянутых струн. Ардей опустился на меня, не вынимая члена – и вдруг закричал, заорал надрывным криком раненого зверя, вжимаясь с такой силой, будто сверху на нас обрушился потолок.

А потом закричала и я, и только потом проявились ощущения, словно тело отреагировало раньше сознания. Мне показалось, будто сквозь камень алтаря и сквозь моё тело с чудовищной скоростью прорастают невидимые глазу тонкие твёрдые стебли. Они тянулись к потолку, разрывая кости и сухожилия, мышцы и кожу, мои и прижатого ко мне лиара Ардея, высасывая кровь, прокалывали гортань, глаза, ладони, ломали и пережёвывали позвоночник. Мне нечем было хрипеть и плакать... Эти стебли связывали нас с Ардеем в отвратительный комок обнажённой единой измученной плоти, ничего не могущий, крове как выгибаться, дёргаться и колебаться от боли, выплёскивая её вместе с кровью, слезами, спермой и лимфой в разные стороны. Жадно содрогался впитывающий наш общий ужас алтарь, горячий и мягкий, как студень.

Малая боль? Малая боль, говорили вы, ковенер Ардей?!