Девушка и дракон

Утро началось обычно – бледным светом из-под тяжелых, тщательно задернутых штор. Сэни скинула ноги на половик, распахнула глаза. Ночь прошла без кошмаров, и слава богам. Если бы еще Оверт убрался в город, вообще бы счастье. От его презрительной улыбочки молоко киснет. Сэни вздохнула. К сожалению, не в ее силах было отправить двоюродного братца обратно в полк, иначе он ни на миг не задержался бы в Ручьях.

Ну же, вставай!

Нашарила ногами разношенные туфли, зажгла свечи. Мимолетно подумала: надо сказать Тэре, чтобы поменяла, совсем огарышки остались. Выбрала темно-серое шерстяное платье. Мама вновь подожмет губы, а Оверт обзовет плесенью. Пусть. Ей сегодня не мужа искать…

Тщательно расчесала длинные русые волосы. Если бы они еще вились, тогда бы было, чем гордиться. А так… закрутить в незатейливый пучок на затылке, чтобы в глаза не лезли, заколоть сеточкой, вот и вся прическа. Кувшин на лавке у входа традиционно оказался пустым. Сама виновата – надо было еще с вечера наполнить. Вообще-то это должна делать служанка. Но как быть, если хозяйка просыпается раньше слуг?

Не взглянув на задернутые шторы, стремительно покинула комнату.

У самых дверей малого обеденного зала девушка задержалась, набрала побольше воздуха в легкие и только после этого толкнула дверь. Там еще было пусто. Только служанка в переднике протирала дубовые панели на стенах. Увидела молодую хозяйку и неодобрительно покачала головой:

– Завтрак еще не готов. Если голодная, спроси на кухне. Тебе чего-нибудь дадут.

Сэни пожала плечами и отправилась куда послали. Не то, чтобы ей очень хотелось есть. Но и перспектива дожидаться завтрака в компании этой служанки не радовала. Женщину звали Сильма, в Ручьях она работала первый год, но уже поставила себя главной и на кухне и на дворе. Мать подумывала, не сделать ли ее экономкой.

На кухне сонная повариха кипятила воду в баке, а ее толстый сынишка резал хлеб. Крошки и обрезки летели в рот. Сэни взяла кружку, зачерпнула кипятка, отняла у поваренка горбушку, получив в ответ недобрый взгляд. Выбралась с добычей на крылечко.

От крыльца видно много ясного голубого неба с облаками у самого горизонта, дорогу, безлюдную в этот ранний час, и предместья Ихарны, красные черточки домов, серые росчерки башен, шпили божьей крепи. Вид этот дополнен рамкой распахнутых замковых ворот и коричневыми камнями, из которых сложена оборонительная стена. Стена кажется светлой из-за лучей восходящего по ту сторону замка солнца.

Красивый вид. Из окна в ее комнате открылся бы совсем другой – на бескрайние леса по холмам, до далеких еле видимых горных вершин. И на неровную гребенку развалин всего в двух часах пешего пути по наезженной сельской дороге.

…если бегом, да напрямки, получалось втрое меньше. Только приходишь не к главным воротам, а к дубовой роще, что вплотную подступает к стене усадьбы. Бросишь желудь в окно, и из-за стекла выглянет полусонная рожица Нэнги. Мальчишка улыбнется, махнет рукой, и вскоре выкинет на улицу веревочную лестницу, по которой и спустится с ловкостью опытного моряка.

Того мальчишки нет уже восемь лет. Сейчас ему было бы шестнадцать. Нет и добродушного толстяка-управляющего, нет хозяйки, мамы кудрявого Нэнги, других людей, когда-то живших в Зеленом Камне.

Их нет. Но кто-то должен их помнить.

Опять ты за свое, одернула себя Сэни. Прекрати. Отряхни крошки с подола, и давай, потопали к завтраку. Не стоит отступать от семейных традиций, будь они неладны. И поприветливей с Овертом! И не забудь умыться по дороге. И…

Так, наставляя себя на путь истинный и не собираясь следовать наставлениям, Сэни вернулась в обеденный зал. Кроме матери и двоюродного брата там уже находилось несколько гостей. Так вышло, что девушка уловила окончание беседы Оверта с высоким седовласым господином, которого вчера представили городским старейшиной Вилшаном. Оба стояли спиной к двери и не заметили, что она их слышит.

– Конечно, моя сестра не красавица, – вещал кузен, – смешно было бы утверждать такое… но, во всяком случае, не дурнее других. К тому же она молчалива, а это согласитесь, дорогого стоит.

– Да уж. Вчера от нее не дождались ни слова, – усмехнулся, – мне кажется, она у вас немного диковата. Сколько ей лет?

– Восемнадцать…

– Да? Вот не сказал бы. Самая пора бы мужа искать.

– Вы знаете, это довольно трудно. Сэни в детстве переболела болотной лихорадкой. С тех пор она немного не в себе. Мы-то привыкли и не замечаем, а вот чужому человеку странно…

Привычно сделав вид, что ничего не слышала, Сэни прошла мимо них к столу. Советник Вилшан опустил глаза и дернулся было следом – извиниться, но Оверт остановил его за рукав:

– Не стоит беспокоиться. Уверен, если она чего и слышала, то не поняла и половины. Так вот, я утверждаю, что из нее могла бы получиться неплохая жена. Молчаливая, скромная, ни в какие дела не лезет, да и не дурнушка. Что еще надо?

– Действительно,– нейтрально пожал плечами советник и вслед за Овертом тоже направился к столу.

Сени вздохнула: «Сам дурак!». Но конечно, не вслух!

Нет, однажды она с удовольствием скажет Оверту, что о нем думает. Но это время еще не пришло. Оно придет, обязательно. Просто сейчас – нельзя. Нельзя и все тут!

Место Сэни за столом слева от матери, почти во главе стола. Привычно поздороваться с родными, быстро и аккуратно съесть свою порцию. И незаметно удалиться.

Нет, на этот раз не дали событиям течь привычным руслом. Разговор за едой, как всегда, сосредоточился на последних новостях.

– Знаете, этого следовало ожидать, – сообщил Вилшам, – тем паче, что истинного наследника так и не удалось найти. Общество гудит, как растревоженный улей…

– Полно вам, советник, – улыбнулась мама, – Всем надоела путаница у власти. Все согласны, что стране нужен король.

– Смотря какой король, – рассудительно заметил полковник Гинрад, который частенько заезжал на завтрак в Ручьи, ибо его часть была расквартирована в соседней деревне. – Кто знает этого выскочку Горта? Что про него известно, кроме того, что он бастард?

– Мало что. – Вилшам улыбнулся, с вальяжностью владельца самой последней и горячей сплетни, – но скоро мы узнаем немного больше. Он уже направляется сюда. Да-да! Маги в Тварге приняли однозначное решение. Как только наследник посетит драконью пещеру, состоится коронация. Городской совет уже распорядился подготовить апартаменты для гостей. Грядут грандиозные праздники, господа! Будущий король устроит четыре приема для местной знати. Один до посещения пещеры, и три – после фактического признания его наследником короны Низин. Ну, и каждый вечер балы за счет города. Как вам моя новость?

– Новость хорошая, – расцвел Оверт. – Не всегда перепадает шанс быть представленным королю…

– Действительно, – сощурился полковник. – А кто-нибудь его видел? Что он из себя представляет? Говорят, он не молод?

– Я видел портрет. – Советник говорил не торопясь, чтобы каждый расслышал и понял услышанное. – Ему около сорока, лицо худое, если художник не наврал, нос у него… и подбородок.

Советник показал пальцами, какие у будущего короля нос и подбородок. Сэни подумала, что он, наверное, преувеличивает. Если только наследник не гном.

– Волос темный, виски седые. Что еще? Ну, перстень хорошо нарисован… дорогой, сразу видно, с изумрудами.

– Не очень впечатляющее описание, – заметила мама, – и когда ждать гостей?

– Они уже выехали. С их скоростью прибудут деньков через семь. Но! Мы будем готовы раньше. Кстати, почему бы Сэни не съездить в город? – добродушно предложил Вилшам, – Совсем необязательно идти на королевский прием, если она не желает этого. Но на Парадной площади намечается торжественный въезд. Будет ярмарка, развлечения. Нельзя же всю жизнь просидеть дома, у мамы за спиной. Надо иногда и веселиться…

Сэни ждала, что мама начнет возражать, но та как будто загорелась:

– И вправду, Сэника! Почему бы тебе не съездить? Оверт не откажется разочек побыть твоим кавалером…

Удовольствие отправиться в город с Овертом в качестве кавалера показалась Сэни более чем сомнительным. Но и возражать она не стала. Возражать имеет смысл, если у тебя накопилось достаточно доводов.

Что же. Это, по крайней мере, приведет в замок порядочного портного. Все любимые платья Сэни темного цвета и простого кроя. Ни одно из них не наденешь на праздник. Вот если бы убедить мастера сшить что-нибудь подобное, но из более светлой и дорогой ткани… и без всяких этих, любимых мамой, рюшечек-оборочек…

Весь день мысли Сэни вертелись вокруг предстоящего выезда в город, а ночью вернулся привычный, много раз виданный кошмар. В том сне все было правдой, все, от первого до последнего вздоха. И ужас заключался в том, что нельзя ничего поменять. Нет такой силы, такой воли, что спасла бы девушку от кошмара, который преследует ее уже без малого восемь лет. Всегда нежданный, он вынуждает ее просыпаться в холодном поту от собственного сдавленного крика.

Черный и белый дым стелется над лесом. Солнце только встало, только еще расправило помятые за ночь лучи, и в этих лучах дым выглядит ажурно-прозрачным. Сэни снова одиннадцать лет. Она бежит вдоль балки, по короткой дороге, по лесной тропинке, о которой в целом мире не знает никто, кроме ее самой и Нэнги.

Родные стены уже далеко позади. Там все тоже взволнованы, но не настолько, чтобы спешить на помощь соседям: если по тракту, то даже верхами на дорогу уйдет почти час. А за час все уже само решится тем или иным образом. Сэни во сне и не хотела бы бежать, но отказаться не в ее власти. Она лишь повторяет путь, который и на самом деле проделала когда-то давно. Запах гари возникает внезапно, и по закону сновидений она уже сидит в шалаше, в кроне дуба. Этот шалаш они с Нэнги сделали несколько дней назад, чтобы незаметно наблюдать за двориком возле замка. Зеленый Камень – не крепость, здесь нет оборонительных стен. А жаль.

Догорает зимний хлев. Потрескивая, обваливаются уголья. Почему солдаты не обращают на пожар внимания, почему даже не пробуют тушить?

Сэни, сжавшись, смотрит, как деловитые гвардейцы снуют по двору. Больше всего она боится показаться им на глаза. Страх вынуждает ее сидеть тихо и радоваться, что никто не видел, как она забирается на дуб.

Ее внимание привлекла возня возле одного из сараев. Трое солдат выводят оттуда… пленныях? Преступников? Сэни вглядывается, и узнает арестантов. И холодеет от ужаса. Там Нэнги! Нэнги и его мама, госпожа Миорна. И все остальные обитатели Зеленого камня. Шесть человек. Гвардейцами командует полковник Гинрад. Сэни еще не знает, что происходит, но подсознательно чувствует – что-то непоправимо-плохое.

Не смотреть? Но как? Девочку сковал ужас. И она смотрит, смотрит, смотрит, она узнает и не узнает людей, участвующих в происходящем. Неужели это полковник Гинрад распоряжается там внизу!

 Он так часто гостил в Ручьях. Он всегда казался таким приветливым, добрым…

Или этот, который отдает приказы, просто похож на Гинрада?

Да нет… вот он повернулся, и сомневаться уже нельзя.

Неужели этот растрепанный, одетый в рванье ребенок и есть Нэнги? Бедный, его что, били? Не может быть, чтобы женщина рядом с ним, с разбитыми губами, растрепанная, была хозяйкой Зеленого Камня Миорной…

Сэни закаменела, вдруг поняв: если кто-то из гвардейцев сейчас поднимет голову, ее непременно заметят. И лучше не думать, что будет тогда.

Хлев догорел, но от углей плыло горячее марево. Солнце успело забраться высоко по небосклону и тоже беспощадно жгло. Процессия исчезла в доме.

Ни ветерка, ни дуновения.

Отличительной чертой этих кошмаров было их полное беззвучие.

Тогда, наяву, звуки были. Сэни помнит: кто-то кричал, кто-то плакал. Гвардейцы бранились.

А во сне все происходило в полной тишине. Жара, очень яркий, резкий, свет солнца. И полное безмолвие.

А над замком, над пожарищем, над лесом от дальних гор наползает, встает черная грозовая туча.

Чтобы увидеть, что происходит в замке, нужно заглянуть в окно. А для этого необходимо подняться еще немного по стволу, благо у старого развесистого дуба не счесть прочных и широких ветвей.

Сэни колотило от страха, и все же она заставила себя сделать эти несколько движений.

Окна на втором этаже башни распахнуты настежь.

Ей слишком хорошо видны три веревки, спускающиеся с потолочной балки – три веревки с петлями на конце. Сердце колотится бешено, и сколько угодно можешь зажмуривать глаза. В этом сне ты все равно увидишь, что случится дальше.

Первыми к виселице подвели слуг.

Потом…

…наверное, прошло некоторое время. Солнце успело скрыться за краем тучи, поднялся ветер. Девочка наблюдает, как гвардейцы из дровяного склада таскают в башню связки хвороста, дров, пучки соломы, все, способное гореть.

Она не замечает, что по ее щекам текут слезы. От начала и до конца она смотрит, как умирают дорогие ей люди.

Родители иногда бывали в гостях у ближайших соседей, и конечно, не забывали брать в эти поездки дочку. Тем более что здесь ей нашелся приятель.

Да, Сэни старше Нэнги на три года. Что с того? Когда-то ей было интересно возиться с несмышленышем, потом им стало интересно играть вместе. В то, последнее, лето, они встречались почти каждый день. То на балке играли в разбойников, то фехтовали на палках, изображая солдат из отряда камней, то разбирали старые свитки, найденные Сэни в подвале родного замка. Иногда Нэнги рассказывал истории, привезенные отцом из дальних краев.

Мальчика учил специально нанятый человек, правда, только осенью, зимой и весной. Летом учитель уезжал к семье, в город, и Нэнги был предоставлен самому себе и вольному ветру.

…Первые тяжелые капли упали на землю, стих ветер. Гвардейцы торопились. Сэни так и не смогла запомнить, сколько их было. Из всех лиц ей запомнился лишь полковник. Они торопились, седлали лошадей. Над башней замка уже поднимался дым нового пожара. В окне, Сэни видела, совсем близко, покачивались три тела, которые уже не имели ни какого отношения к Нэнги, Миорне, управляющему Шенегу.

За поворотом дороги исчезает последний всадник, дождь встает стеной. И вот тут в крышу замка бьет молния, и Сэни вскакивает среди ночи в своей постели. И понимает, не то с тоской, не то с облегчением: это снова был сон.

Сон… Она встала. По стеклам лупил ночной дождь, было еще темно. День предстоял долгий и серый…

Портного к обеду привез полковник Гинрад. С ними вместе прибыла и жена полковника с дочерью и зятем. Сэни видела из окна. С полковником она за все эти восемь лет не обмолвилась и полсловом. Все казалось – догадается, узнает, что она была тогда возле Зеленого Камня и все видела.

А догадавшись, он найдет способ избавиться от нее быстро и незаметно. И обставит дело так, что его винить в несчастном случае будут в самую последнюю очередь.

Только убедившись, что Гинрад покинул замок, Сэни решилась выйти из своей комнаты. В большом обеденном зале портной расстелил на столах образцы тканей и рисунки с изображением готовых платьев. Оверт с видом предельной заинтересованности разглядывал альбом охотничьих костюмов, двое его приятелей, приехавших из города специально по такому случаю, заглядывали ему через плечо. Семейство полковника заинтересовалось лотком с кружевами и перьями, которые после небольшого перерыва вновь вошли в моду в столице, а мама Сэни, госпожа Адилна Диньяр, с увлечением прикладывала к груди отрезы ярких тканей.

– Сэни! Сэни, подойди сюда! – позвала она, едва дочь переступила порог зала,– я присмотрела тебе замечательную ткать. Вот эту, голубую… и еще вот эту к ней, посмотри, как они сочетаются!

Насыщенного василькового цвета отрез упал на тяжелый шелк более светлого оттенка. Вообще-то Сэни знала, что голубой ей к лицу. И все же слишком яркие одежды всегда заставляли ее чувствовать себя неловко, словно она без спросу переоделась в чужое. В стороне от дорогих образцов она сразу приглядела светлый серебристый лоскут расшитый белой нитью, словно поверх ткани кто-то накинул крупную сеточку простых кружев.

– Ох, Сэни,– вздохнула Адилна,– ты сама не понимаешь, что достойна большего. Все же я остановлю свой выбор на голубой ткани. Не вздумай возражать… да ты и не вздумаешь… ладно. Кружева я тоже присмотрю сама. А что у тебя глаза красные? Не выспалась?

– Ночью была гроза.

– Да? Я не заметила. И потом, в твоем возрасте стыдно бояться гроз.

Сэни не ответила. Кивнула, по давней привычке приняв к сведению замечание, и потихоньку покинула зал.

Адилна проводила дочь взглядом и лишь вздохнула. До одиннадцати лет Сэни была нормальной девочкой. Любила примерять наряды, играть в шумные игры, умела спорить, и всегда все о себе рассказывала родителям. Правда, и тогда вскакивала раньше, чем слуги подавали завтрак. Но это она в отца. Тот тоже всегда был ранней птичкой.

Только как-то раз она, по своей привычке встав раньше всех и никому не сказав, побежала гулять в лес. И хватились ее поздно, потому что все волновались по другому поводу. В соседнем замке случился большой пожар, как потом выяснилось, на том пожаре погибли все, и слуги и хозяева. Полковник Гинрад с отрядом своих гвардейцев прибыл слишком поздно, чтобы кого-то спасти: хозяева, видимо, задохнулись в своих постелях.

А из прислуги кто-то погиб под обломками, кто-то в огне. Начавшийся дождь не помог в тушении пожара, рухнула и крыша, и часть стен.

Вот эта-то гроза и застала Сэни где-то в лесу. Девочка вымокла, замерзла, а потом еще и долго плутала, потеряв дорогу к дому. Отыскали ее только поздним вечером, а ночью у нее начался жар.

 Лекарь, которого привез из полка Гинрад, сообщил с сожалением, что у девочки болотная лихорадка. Проболела она весь остаток лета и большую часть осени, а как пришла в себя, ее словно подменили. Прежняя жизнерадостная девчушка исчезла, ее место заняло хмурое молчаливое существо, у которого вечно все валится из рук.

Теперь она подолгу могла сидеть, ничего не делая, просто глядя в окно или на собственные руки, шла, если позовут, и никогда ни с кем не заговаривала первой. Хорошо хоть, не разучилась ложку держать. Лекарь сказал, что все это последствия лихорадки, и что они со временем пройдут. И вправду, через некоторое время начались улучшения. И все же до конца Сэни так и не поправилась. Возможно, так она и проживет весь отмерянный ей срок бледной тенью себя прежней.

Впрочем, уж нарядить свое чадо к празднику мать в состоянии.

Итак, Сэни поедет в город на праздники, посвященные коронации. Она увидит торжественный въезд принца, а может быть, удастся уговорить Оверта сводить ее на один из королевских приемов. Возможно, там, в другой обстановке, Сэни почувствует себя лучше, познакомится с кем-нибудь. Глядишь, удастся найти ей подходящего мужа. И так уже никуда не годится: девице скоро двадцать лет, а семья все никак не может ввести ее в общество.

Портной отбыл поздно вечером, загруженный своими образцами и многочисленными заказами.

В последний момент Адилна все же купила приглянувшуюся Сэни ткать. Заказывать ничего не стала, а ткань – что? Пусть лежит. Когда-нибудь на что-нибудь пригодится.

За день до праздника готовые платья были доставлены. Оверт, ну чистая модница, получил свой новый охотничий костюм и, покинув на время благородное общество, помчался наряжаться. Сэни, увидев свое платье, вздохнула с нескрываемым облегчением: вкус портному не отказал, и сшитое для нее платье хоть и казалось слишком ярким, все же скроено было удобно и не слишком пышно.

Слуги приводили в порядок старенькую карету, смазывали оси, чистили, кое-где пришлось даже нанести новый лак. Чем ближе подступал праздник, тем сильней нервничали обитатели замка Семи Ручьев. Предыдущая коронация случилась с десяток лет назад, а это слишком большой срок для бедной на события провинции.

Торжественный въезд принца в Город Дракона был назначен на полдень.

Выехать из замка предстояло почти на рассвете, чтобы попасть в Ихарну свободно, избежав неизбежного столпотворения у парадных Западных ворот.

Половину вечера Адилна навивала волосы Сэни на деревянные палочки и веревочки, хотя и знала, что красивые локоны на голове дочери продержатся недолго. У Сэни прямые жесткие волосы, совершенно не поддающиеся завивке. В детстве они топорщились во все стороны жесткой соломой, от чего голова казалась одним большим одуванчикам.

Ночью Сэни долго не могла заснуть из-за этих приспособлений на голове, а когда все-таки заснула, оказалось, что уже пора вставать.

Адлина потратила еще с час на прическу дочери, при помощи шпилек, лент и воска до неузнаваемости изменив привычный образ Сэни, так что даже Оверт, как раз проснувшийся к тому моменту, заметил: «Цветешь, плесень!». Первый комплимент из его уст за долгие годы, в мыслях усмехнулась Сэни, есть, чем гордиться. Сам двоюродный братец, наряженный в черное и золотое, выглядел настоящей грозой благородных дам: хорош собой, элегантен, ясноок. Еще бы рот открывал пореже, и, по мнению Сэни, получится идеальный мужской образ, способный тронуть даже самое черствое девичье сердце. Впрочем, свои комментарии она привычно держала при себе.

Слуги, все девять человек, вышли в этот ранний час на двор, проводить нарядно одетую пару. Сэни садилась в карету, а спиной упруго ощущала перекрестье взглядов и шепотков. Назло им она постаралась быть предельно элегантной и ловкой.

Быть поводом для сплетен, когда ты выглядишь серенькой мышкой куда менее обидно, чем когда ты похожа на ярко раскрашенную куклу.

Карета мягко стронулась с места: починили ее на совесть, ни одна деталь не скрипела.

Оверт демонстративно уставился в окно, и Сэни решила последовать его примеру.

Утро было пасмурным, но дождя не предвиделось. Теплый воздух казался осязаемо-плотным. Сэни высунула ладонь из окошечка кареты, чтобы хоть таким образом поймать немного прохлады. Мысли в голове бродили путанные и странные. Казалось, все происходит слишком быстро. Давно и привычно заведенный уклад порушился в одночасье. Хорошо это или плохо? Нет ответа.

Зато по обочинам дороги невысокая каменная ограда, а за оградой поля, серебристо-зеленые под седыми облаками. Потом карета нырнула под древесные кроны, плавно взобралась на холм, обогнув с полдюжины ветряных мельниц. Показались домики предместья. Здесь за каретой вприпрыжку припустили местные мальчишки. Сэни захотелось показать им язык, но она, конечно, сдержалась.

Ворота миновали, как и рассчитывали, без всякой задержки.

Западные ворота изначально задумывались парадными, так что улицы здесь все были просторны и замощены булыжником. Звук копыт стал звонче, карету начало ощутимо потряхивать. Сэни с любопытством разглядывала подступившие к брусчатке дома. Жители, как могли, украсили их цветами и лентами, флагами королевских цветов и вымпелами. Поневоле вспомнилась предыдущая коронация. Сэни тогда исполнилось десять лет. Дело было в начале осени, и отец купил ей целую корзину фруктов…

Прошло совсем немного времени, улица влилась в большую площадь, главным украшением которой был дворец, выстроенный еще в прошлом веке специально на случай визитов коронованных особ. Дворец после зимы успели подремонтировать, вокруг него появилась новая кованая решетка. А может, Сэни просто раньше никогда не обращала на эту решетку внимания.

На площади было уже полно народу. Несколько карет двигалось, не спеша, по кругу, прогуливались горожане. Гвардейцы в парадных мундирах занимали места в почетном карауле.

Сэни увидела из окна забавную сценку. Одну из узеньких улиц, втекающих в площадь, перегородила открытая повозка, груженая цветами – потеряла на повороте колесо. Толстая хозяйка пестрой поклажи слезть с возка даже не подумала, а прямо оттуда распоряжалась плюгавеньким кучером, который, кряхтя, пытался водворить колесо на место. Кучера поторапливали люди, столпившиеся по ту сторону телеги. Он суетился, хватался за деревянную раму, с кряхтением ее приподнимал, и тут же ронял обратно на землю под визг торговки.

Кроме Сэни за этой сценкой наблюдал еще паренек лет пятнадцати, пристроившийся под навесом одной из уличных лавок, с которой скоро начнут продавать желающим воду и сладкие булочки. На миг их глаза встретились. Парень заговорщицки улыбнулся и подмигнул ей. Сэни растерялась, и демонстративно отвернулась от оконца. А когда вновь выглянула, парня под тентом уже не было, колесо прочно сидело на оси, а красный как рак кучер взбирался обратно на возок.
_______________________________
 Дорогие друзья! Если вам книга оказалась по душе,  приглашаю подписаться на автора. Так вы не пропустите старты новых книг, ну и кроме того, мне будет приятно знать, что  вам интересно то, что я делаю. 

Вскоре этот переулок и вовсе пропал из поля зрения Сэни, карета завершила движение по дуге и остановилась.

– Сэ-ни! – позвал Оверт,– Ты меня слышишь? Кивни, если слышишь.

Сэни привычно кивнула.

– Сейчас ты останешься одна. Смотри, никуда не уходи из кареты. Тебе отсюда все будет прекрасно видно. Это лучшее место, поняла? Самое лучшее. Никуда не уходи. Когда все закончится, я за тобой приду. Повтори, что ты должна сейчас делать?

– Ждать тебя. Смотреть.

– Отлично! Главное, никуда не уходи без меня, поняла?

Сэни снова кивнула. Ждать оставалось почти час…

Площадь медленно заполнялась народом. Кареты прибывающей знати занимали места вдоль дороги, ведущей к дворцу. Дворцовые служители в ливреях натягивали веревки с флажками, призванные отделить зрителей от въезжающего на площадь кортежа. Гвардейцев стало больше, лица их стали серьезнее. Появился оркестр, разместился на ступенях.

Прошли считанные мгновения, а площадь уже битком заполнилась народом. Толпа изредка начинала шуметь, то ли в предвкушении, то ли изнемогая от нетерпения. Сэни порадовалась, что сидит в карете, и никто здесь не может наступить ей на ногу.

Вот в какой-то момент толпа замерла, замолкла, а потом начала шуметь с новой силой. С ближайших крыш сорвались в полет голуби, а в дальней части показались белые кони королевских гвардейцев. За гвардейцами двигались прибывающие экипажи. Грянул оркестр.

Вот первая карета остановилась у дворцовой лестницы, прислужник распахнул дверцу. Стало видно, что карету покидают два человека. Высокий господин в темно-сером, в синеву, плаще поверх дорогого костюма, сверкнувшего золотым шитьем. Седой старик, наряженный в хламиду из тонкой ткани. Эту ткань тут же подхватил и зашевелил ветер. А ведь казалось, воздух на площади совершенно неподвижен и влажен.

Карета отошла, уступив место следующей. Прибывшие заняли место на ступенях дворца по другую сторону от оркестра. Еще карета. Еще четыре богато одетых господина, лица которых, да и весь облик, ничего Сэни не говорили. Следующая карета. Дамы. Еще карета. Еще гости.

Наверное, если бы она знала, кто эти люди, ей было бы интересно на них смотреть, а так… захотелось скорей вернуться домой.

Вот подкатила последняя карета. Большая, отделанная золотом, белая карета, похожая на пряное печенье, которое пекут на праздник урожая. Две пары серых в яблоко лошадей, слуги в ливреях. Вот и наследник короны, сказала себе Сэни. Сейчас все закончится.

Дверца открылась, показался наследный принц. Высокий, даже очень высокий человек, черные волосы завиты и локонами уложены поверх кружевного воротника. Всего на секунду принц повернулся лицом туда, где сидела скучающая Сэни.

Ей хватило, чтобы его узнать.

И зажать себе ладонью рот, чтобы не вскрикнуть в удивлении.

Впрочем, в отсутствии самообладания Сэни никогда нельзя было упрекнуть. Она промолчала. Тем более что принц сразу отвернулся и направился к лестнице, навстречу встречающим градоначальникам и всем тем, кто покинул свои кареты ранее. И осталось лишь гадать, не ошиблась ли она? Прошло столько лет. Что ни говори, а ранее она видела этого человека всего три раза. Давно.

– Сэни! Привет!

– Мы договаривались. Я сегодня Бирюза. А ты Агат. Забыл? Куда пойдем, на балку?

Поляна в окружении сосен, прошитая утренними лучами. Под соснами заросли малины.

Почему воспоминания детства такие яркие и детальные? Куда ярче всей остальной жизни…

– Да подожди ты, пойдем со мной!

– Куда?

– К нам домой. У меня отец приехал. Пошли, я вас познакомлю!

– Нэнги… я нет.

Мальчик расхохотался:

– Чего ты «нет»? Пойдем! Вот увидишь, тебе нечего бояться.

Сэни задумалась. Ей уже несколько раз приходилось знакомиться с новыми людьми, и всегда это происходило не просто так. К официальному представлению надо было готовиться. И уж конечно, стоило сменить платье. Короткое, так что щиколотки видно, без нижней юбки платье, в котором она бегала по лесу, совершенно не годится, чтобы с кем-то знакомиться. А уж тем более – с отцом Нэнги, про которого мальчик нарассказывал столько, что тот превратился в живую легенду. Опять же, нехорошо, если мама не будет знать…

– Нэнги, это неправильно. Что я скажу? Ну, я имею в виду…

– Тебе ничего не надо будет говорить. Я сам тебя познакомлю Ты разве мне не друг?

– Конечно, друг. Но…

– Сэни. Ты как старая тетушка. Знаешь, какие они? Наша повариха Мина например…

Мальчик изобразил строгую даму с поджатыми губами:

– Так нельзя делать! Положи пирог, испортишь аппетит… немедленно переоденься! Укапаешь костюмчик!

Получилось у Нэнги очень похоже, и Сэни рассмеялась.

– Ладно, пойдем. Только я недолго, ладно? А то неудобно.

– Там посмотрим! – беспечно бросил приятель и первым нырнул под кроны леса. Ничего не оставалось, как последовать за ним.

Путь от Ручьев к Зеленому Камню был исхожен вдоль и поперек. Знаком каждый кустик, каждое дерево. Поляна, на которой они встретились, делит путь почти пополам. За спиной у Сэни остался длинный отрезок вдоль песчаного обрыва – балки, а тут тропа ныряла в низину, под елки и осины. Где-то там было даже небольшое болотце, из-за которого в дожди тропка наполнялась черной жирной грязью. Впрочем, последний дождь прошел уже не вспомнишь, когда, и от болотца осталось несколько кочек жесткой осоки.

Когда впереди завиднелась крыша замка, Сэни догнала приятеля.

– Нэнги, слушай… час-то еще ранний. Может, мы лучше попозже зайдем?

– Попозже явятся какие-нибудь советники из города, и ему будет не до нас. И вообще, с него станется взять и сразу уехать. Как в прошлый раз. Он же капитан каменного отряда. Если король прикажет, то надо ехать.

– Тем более.

– Сэни, ты опять? Я с тобой в подвал лазил? Я разве так упирался?

В подвал – другое дело, подумала Сэни, но промолчала.

Тропка из кустов вынырнула под кронами дубовой рощи. Некоторые деревья поднимались выше замковой крыши.

– Если вот на этом построить шалаш, то будет видно весь двор, – похлопал Нэнги по одному из стволов,– Я проверял. Давай как-нибудь сделаем?

Сэни кивнула. Мысли ее были сосредоточены на предстоящем знакомстве, а не на каком-то там шалаше. Почему-то подумалось, что было бы неплохо вымыть руки и умыться. И лучше бы прямо сейчас.

Нэнги никакие такие проблемы не заботили. Он обогнул угол дома и оказался на просторном дворе, окруженном хозяйственными постройками. Двор зарос чахлой травкой, а возле домов земля и вовсе была голой, утоптанной ногами людей и животных. Двор был пуст.

– Сэни, не отставай!

Мальчик с натугой отворил тяжелую кухонную дверь и пропустил Сэни вперед. В полутемном помещении у плиты стояла повариха Мина в белом переднике и чепце. Повара обычно бывают дородны, но на Мину это не распространялось. Даже трудно представить, как такая щуплая женщина справляется с чугунной утварью. В некоторые из кастрюль Нэнги мог бы убраться целиком, и еще осталось бы место.

Мина ничему не удивлялась.

– О, Нэнги! Ты опоздал на завтрак. Хочешь перекусить? А твоя подруга? Это ведь Сэника Диньяр из замка Семи Ручьев? Сэника, если вы не завтракали, то…

– Нет, Мина. Благодарим. Но мы сытые, – быстро сообщил Нэнги. – Мы к тебе потом забежим. А ты не знаешь, где мой папа?

– Нэнги. При посторонних следует называть родителей по имени. Простите его, Сэника, он…

– Ну, хорошо. Мина, скажи мне, пожалуйста, где сейчас мой отец, господин Яшма?

Мина сокрушенно покачала головой, но все же ответила:

– Где… на озеро пошел.

Нэнги и Сэни вновь выскочили на двор.

– Надо было самому догадаться, – улыбнулся Нэнги.

Лесное озеро пряталось за ветвями ив, за кустами осоки. На берегу было только одно удобное место для спуска к воде. Камыши расступались, образуя глинистую проплешину меж двух ив. Возле оного из деревьев лежал старый, на половину ушедший в землю ствол. Там-то они и увидели одинокую фигуру. Нэнги, сорвавшись с места, побежал к воде. Сэни ничего не оставалось, как последовать за ним – куда более спокойным шагом. Она видела, как человек поднялся навстречу мальчишке, подхватил его на руки, закружил. Подойдя ближе, девочка определила, что отец Нэнги несколько выше всех ее прочих знакомых. Темные волосы были влажными и растрепанными.

Едва вернувшись снова на землю, Нэнги махнул девочке рукой и сказал:

– Это Сэни. Она моя подруга. Познакомьтесь!..

Сэни, с трудом подбирая слова и боясь поднять глаза, выдавила из себя:

– Сэника Диньяр из замка Семи Ручьев…

– Капитан Королевского отряда Камней Яшма. Рад знакомству, Сэни!

Слова прозвучали с торжественной серьезностью, словно Сэни – взрослая дама. Она подняла взгляд и тут же натолкнулась на приветливый прищур очень необычных темно-зеленых глаз отца Нэнги. Словно они и вправду из яшмы. Против воли она улыбнулась.

Неловкая пауза еще даже не успела наметиться, когда Яшма предложил:

– А что, ребята, не пойти ли нам с вами, не повесть ли качели?

Сэни быстро отвыкла смущаться в обществе Яшмы, и поняла, что все, что о нем рассказывал Нэнги, совершенная правда. Она даже начала завидовать приятелю. Да, его отец появляется в Зеленом Камне, дайте боги, раза три за год. Господин Соант Диньяр, хозяин Ручьев и отец Сэни, рядом круглый год. Но разве он будет устраивать дочери качели на дворе или носиться с ней на плечах, изображая норовистую лошадь? Пожалуй, это было бы весьма забавно. Почти весь тот день Сэни провела в Зеленом камне, только в обед сбегав в Ручьи – чтобы там о ней не забеспокоились и не начали искать.

А вечером, еще до ужина, В Зеленый Камень прибыл посланник из Ихарны, передал Яшме письмо. Тот, прочитав, помрачнел, быстро собрался и, обняв на прощание жену и сына, вскочил на лошадь. Прощальный взмах руки, и оба всадника скрылись за поворотом дороги.

– Вот так, – вздохнула Миорна. – Сэни, поужинаешь с нами?

Сэни не решилась отказаться. С того дня она стала в Зеленом Камне желанной гостьей. Жаль, длилось это лишь до середины лета…

Нет. Наверное, она все же ошиблась. Мало ли похожих людей? Мало ли в мире таких вот высоченных, с глазами цвета одноименного камня… и еще.

Мало ли дается в жизни обещаний.

Особенно – глупых, детских обещаний, когда слезы с дождем пополам заливают глаза, и пойти некуда, и страшно куда-то идти. Когда под ладонями скользкая от воды кора, а рядом – пустота.

Сэни опомнилась. На лестнице у дворца остался только оркестр. Остальные, должно быть, ушли внутрь. Толпа все еще шумит, и почетный караул все еще не покинул своих постов. Но скоро, скоро площадь опустеет. Вернется Оверт, и придется ехать домой. Домой, когда так надо во дворец, чтобы еще раз посмотреть, чтобы удостовериться, что произошла ошибка. А если нет, то что? Так ей и дали вот просто взять и подойти к наследному принцу и сказать: «Знаете, мне надо отдать вам одну вещь!». Да он меня даже не вспомнит. Отдать одну вещь… а как пронести во дворец большую деревянную шкатулку Нэнги? Ведь правда – большая. Под плащом не спрячешь…

А Оверт обязательно сегодня отправится во дворец, на праздничный прием. Надо его уговорить. Надо еще раз хотя бы просто посмотреть, убедиться. Ведь сегодняшний прием – не последний. Если, подумать, то можно найти способ поговорить с будущим королем.

А впрочем, надо ли… прошло восемь лет. Все забылось. Яшма… или правильней говорить «принц Горт»? Наверное, из него получится хороший король. Обязательно получится. Но что общего может быть у будущего короля и глуповатой дочери провинциального землевладельца?

Не торопи события, Сэни, обругала она сама себя. У тебя есть полдня, чтобы придумать, как быть.

Люди с площади не то, чтобы стали расходиться, но разбрелись. В толпе обозначились течения. Где-то закричали зазывалы, открылись палатки сладостей и питейные лавки. Оркестр в полном составе перебрался в центр площади и заиграл там легкую танцевальную мелодию. Оверта все не было.

Тогда Сэни решила немного постоять на улице. Сам бы братец просидел в карете, пусть и на подушках, целое утро? Ничего с ней не случится, если она немного разомнет ноги.

Сэни приоткрыла дверцу и спрыгнула на землю. Здесь людей было мало, в основном такие же бедолаги, как она, засидевшиеся в своих каретах благородные дамы и пожилые господа, решившие поразмяться. Однако и минуты не прошло, как рядом появился Оверт и со словами: «Ты что, забыла, что надо сидеть в карете!» чуть не силой запихнул ее обратно на пусть и мягкую, но все равно узкую и предельно неудобную лавку.

Лошади почти сразу стронули карету, выводя ее на свободное от людей пространство.

Через некоторое время, когда карета уже покинула площадь, Сэни спросила:

– Куда мы едем?

– В гостиницу, – буркнул кузен, – ты там немного отдохнешь перед тем, как ехать домой…

– Пока ты сходишь во дворец на представление местной знати. Так? Не получится. Я пойду с тобой.

– Еще чего не хватало! Меня засмеют. Останешься в гостинице.

Вчера Сэни просто кивнула бы и покорно сидела в гостинице до самой ночи. В конце концов, кто она такая, чтобы рваться на королевский прием?

Сегодня что-то изменилось. Что? Она сама пока не поняла. Но это новое заставило ее пересмотреть привычки.

– Не останусь. Возьму, уйду бродить по городу. И тебе, вместо того чтобы веселиться во дворце, придется искать меня по ночной Ихарне.

– Не смеши меня…

Сэни молча открыла дверцу притормозившей на повороте кареты и спрыгнула бы, если бы Оверт не успел поймать ее за руку.

– Да что с тобой сегодня? Прямо на себя не похожа. Ладно. Поедешь со мной. Но вести себя будешь тихо, как мышь, поняла?

Сэни молча кивнула. Полдела сделано. Осталась самая важная часть. Как поговорить с принцем? Торжественный прием – совсем не то место, где можно вести длинные разговоры. Значит, нужно любым способом назначить ему встречу… Сэни хмыкнула: свидание с принцем. Кому какое дело, что принц – это отец твоего давно погибшего приятеля…

Гостиница, которую для них выбрал Оверт, оказалась сравнительно дорогой и чистой. На первом этаже, кроме обеденного зала, располагались две лавки – ювелирная и готового платья. Вторая Сэни не заинтересовала вовсе. А вот первая…

Пока Оверт расплачивался с хозяином гостиницы за две комнаты, обед и постой для лошадей и кареты, Сэни разглядывала украшения, которые ювелир разложил на своем прилавке. Идея, что делать дальше, сформировалась стремительно. Но зависела она теперь только от кошелька двоюродного брата. Госпожа Адилна не доверяла дочери деньги, считая, что та не сможет ими распорядиться. Вещей у них с собой не было, и Оверт уже собрался подняться по лестнице на второй этаж, когда увидел, что его слабоумная сестренка любуется украшениями на лотке ювелира. У молодого человека сжалось сердце. При людях скандала не устроишь, а если эта дурочка захочет приобрести кольцо с бриллиантом, тогда что? А тут еще и ювелир, увидев заинтересованность новой постоялицы, подскочил и вкрадчиво поинтересовался:

– Чем интересуетесь, благородная госпожа?

Сэни увидела выражение лица двоюродного братца, и ей стало весело. Она поняла, что пришел час расплаты за все прежние унижения. Сразу выделив самое дорогое колье и пару перстней, она ответила:

– Интересуюсь? Этим. И еще вот этим и этим…

Оверт, похолодев оценил выбор родственницы, и понял, что если прямо сейчас что-нибудь не сделать, случится скандал, на который прибежит вся округа. Когда он давал тете согласие свозить Сэни в город, он предполагал, что она будет тихо сидеть в карете, а потом дождется его в гостинице и мирно уедет домой, а вовсе не станет бегать по ювелирным лавкам и королевским приемам…

– Но, дорогая, – тихонько сказал он, – я сегодня не готов на такие траты… Пойдем скорее наверх, нам надо поговорить.

– Знаете, – Продолжила Сэни невозмутимую беседу с ювелиром, – я бы приобрела у вас несколько безделушек, но, к сожалению, все наши деньги у кузена, а он невероятно скуп. Вы не поверите, мы в городе с самого утра, а он даже не позаботился о приличном обеде.

– Дорогая! – сквозь зубы возмутился кузен, – Я согласен подарить тебе какое-нибудь украшение, но только одно! Если бы ты заранее, еще дома, сказала, что хочешь посетить ювелира…

– Не надо ссориться, мои господа, – ласково улыбнулся ювелир, – я здесь не последний день. Надеюсь, мы с вами еще встретимся, в иной, куда более выгодной для всех нас ситуации…

– Ладно,– сдалась Сэни.– Действительно, нужно было предупредить заранее. Но все же уходить от вас совсем без покупки было бы невежливо, правда, Оверт?

Оверт, успевший в этот краткий миг немного перевести дух, снова напрягся. Сэни вела себя необычно. И это еще полбеды. Сэни распоряжалась его деньгами – вот это уже беда. Но, начав эту игру, так трудно остановиться:

– Дорогая, я надеюсь…

– Вот этой подвесочки с зеленым камушком вполне будет достаточно. Она ведь совсем не дорогая, правда? – улыбнулась Сэни.

Ювелир в ответ тоже улыбнулся. Очаровательная девушка при скупердяе-кузене, что может быть печальней для торговца? Осталось только назвать цену.

Сэни с удовольствием смотрела, как братец, не торгуясь, отваливает за простенькое украшение с яшмой целую серебряную монету. Затем она царственным жестом взяла с прилавка облюбованную подвеску, благодарно кивнула ювелиру и первой направилась к лестнице. Что-то будет…

И было.

Оверт нервно ходил по комнате, обзывал ее попеременно то плесенью, то тупоголовой тварью, то неблагодарной дурой. Он хотел знать, да-да, что происходит, почему она позорит его перед людьми, зачем ей понадобились украшения, если она никуда не ездит и не бывает на светских приемах. И почему, собственно, за эти украшения должен расплачиваться он, Оверт Диньяр из замка Семи Ручьев?!

Сэни отключилась. Она тихонько сидела на краю кровати и отстраненно думала, что Оверт становится непереносим, но это нужно просто перетерпеть, перетерпеть и все пройдет, как проходило и раньше. Действительно, через какое-то время кузен выдохся и ушел, хлопнув дверью. Должно быть, приводить в порядок костюм и лицо перед торжественным приемом во дворце.

Сэни устроилась у окна, чтобы видеть, как подадут карету. Вдруг Оверт все же решит ее оставить в гостинице? С него станется… но нет.

Солнце, так и не выглянув из-за плотных облаков, окунуло Ихарну в ранние сумерки. Сэни как раз собралась засветить свечи, как дверь в ее комнату без стука распахнулась. и Оверт угрюмо сказал:

– Собирайся живее, поехали. Я тебя ждать не буду.

Сэни безропотно встала и направилась к выходу. Все пока шло даже слишком хорошо.

…а здорово она все-таки придумала про зеленый камень. Сразу двойной намек! Даже тупица догадался бы, что это не просто подвеска. Теперь остались сущие пустяки: сунуть сие ювелирное изделие принцу в ладонь так, чтобы никто не заметил.

Она говорила для себя «принц» или «будущий король». Ведь всего вероятней она все-таки ошиблась, и это – не Яшма.

– Уважаемые гости, – королевский церемониймейстер ударил молоточком в большой круглый гонг. – Прошу вашего внимания! Будьте любезны выслушать и четко соблюдать протокол…

Содержание протокола оказалось простым и понятным.

Зайти в зал, когда позовут, пройти по дорожке к креслам будущего короля и представителей Лимелии, поклониться; если принц о чем-то спросит, отвечать коротко и четко, затем свернуть влево и занять место вдоль стены.

Оверт быстро нашел их с Сэникой имена в списке гостей. К своему неудовольствию он понял, что их запихнули чуть не в самый конец этого списка. Значит, придется скучать в приемной, вместо чтобы наслаждаться зрелищем. Впрочем, в приемную внесли столики с напитками и фруктами, и это немного скрасило ему настроение.

А Сэни снова стала привычной дурочкой. Встала спокойно у стены – рассеянный взгляд в пространство,– словно ее ничего не касается.

Шло время, и когда слуга подбежал к Оверту и сообщил, что – пора, он не сразу сообразил, куда нужно идти.

Двери распахнулись.

– Ковалер Оверт Диньяр, сержант королевской гвардии! Сэника Диньяр из Замка Семи Ручьев! – объявил глашатай, и они оба – Сэни на полшага сзади – вступили в парадный зал Ихарнского королевского дворца.

Сэни смотрела четко вперед, на синюю дорожку, ведущую к нескольким высоким тронам. Убранства зала она не видела, только три фигуры впереди себя: старик, человек в темно-сером плаще, и будущий король – между ними. Шаг, и еще шаг, и как бы не оступиться. Оверт двигается уверенно и четко, словно не в первый раз. Сэни едва за ним поспевает. Густой запах ароматных свечей, шуршание одежд, наплывающие друг на друга шепотки, ароматы, звуки – все ушло на задний план, все потеряло значение.

Лицо человека на троне видно четко и ясно, и нет сомнений – это все-таки Яшма. И как странно смотреть на золотое шитье камзола, роскошное кружево у ворота, дорогое оружие, перстень и изумрудом…

Совсем незнакомый человек. Даже тогда, восемь лет назад это был совершенно незнакомый человек. Да, Нэнги много о нем рассказывал, но как же давно это было! Память о тех рассказах истерлась, стала бледной пыльцой на странице жизни: дунь и улетит. Что же ты надумала себе, Сэни! Не стоит ворошить прошлое! Сэни! Еще есть время остановиться.

Их взгляды пересеклись, не могли не пересечься. Конечно, Яшма ее не узнал. Да и как узнать в бледной, красиво одетой даме одиннадцатилетнюю девчонку, виденную всего пару раз, давным-давно.

В желтом свете свечей, в мерцании зеркал. в другой жизни.

Оверт, как и положено по протоколу, остановился в трех шагах от принца, отвесил вежливый поклон. Сэни настолько ушла в себя, что сделала еще два шага.

В висках стучит кровь, заглушая остальные звуки, в потной ладошке зажат кулон из яшмы: простая подвеска, даже без специальной оправы. Из мыслей в голове только одна: только бы не оступиться, только бы не упасть, только бы…

Чего больше всего боишься, то с тобой и случается. Этот закон справедлив для всех людей. На последнем шаге Сэни умудрилась наступить на краешек собственного подола и неловко повалилась на пол под перекрестьем изумленно-веселых взглядов.

Кто-то поддержал ее под локоть, помогая подняться. Конечно, это не Оверт, он не успел бы… принц?

– С вами все в порядке? – спросил голос над ухом.

Сэни кивнула и, выбрав момент, сунула в ладонь наследника короны свой незамысловатый сувенир. После чего расправила складочку на подоле и извинилась:

– Простите, ваша светлость, я такая неловкая…

Бледнее мела, Оверт подошел, взял кузину под руку и отвел к другим гостям, которых произошедший эпизод немало позабавил. Оставалось надеяться, что никто из них не заметил, как маленький кусочек яшмы перекочевал из одной руки в другую…

– Еще одна выходка, Сэни, и я…

Она скромно опустила глаза, как всегда это делала на протяжении нескольких лет знакомства с Овертом…

Официальная часть подошла к концу, гостей провели в большой зал с зеркалами и гобеленами, где уже ждали специально приглашенные актеры. Представление Сэни не заинтересовало. Взяв с подноса гроздь винограда она устроилась в уголке, привычно прислушиваясь к разговорам. Очень быстро на нее перестали обращать внимание, как не раз бывало и дома.

– Вы знаете, яркие цвета теперь совсем не в моде. Я просто не знаю, что делать. С моей внешностью…

– Говорят, старейшины решили отказать гвардейцам в зимних квартирах под предлогом, что от них всегда больше проблем, чем пользы…

– А что говорят про Келилой? Вода еще не спала?

– Я слышал, в Верхних землях что-то затевается….

– Нет, вы путаете, это ялусы…

– Это вы путаете…

– С моим цветом кожи просто противопоказаны бледные краски…

– Ничего, может, после коронации все пойдет на лад. Сколько можно жить без твердой власти?

Люди начали расходиться по дворцу. Сэни видела, как Оверт в компании двух дам вышел на балкон. Ее внимание привлек полковник Гинрад, задумчиво разглядывающий гобелен, на котором изображена битва Ларда с драконом. Один из основателей королевской династии выглядел могучим воином в сияющих доспехах, дракон был черен и страшен, чего стоили одни только изодранные крылья.

Никого из тех, кто сидел на тронах, в зале не было.

Что же, она сделала все, что могла. Никто не смог бы большего. Правду говорят: все в мире соразмерно. И если тебе много лет не везло, то уж один-то раз удача улыбнется.

И будет она лишь твоим собственным сном.

Видимо, Яшма решил не брать в голову глупую выходку одной из приглашенных девиц. Вдруг он подумал, что она таким способом просто пыталась привлечь его, как женщина? Половина гостей именно это и подумала.

И пусть… кулон намекает лишь, что ей известно другое имя принца Горта. И если он не понял намека, то это и лучше. Может, и вправду ни к чему ворошить прошлое.

Сэни прогулялась вокруг зала. На нее косились, но не заговаривали. Вернулась на прежнее место. Почти сразу в поле ее зрения появился Оверт, который крутил головой, явно кого-то разыскивая. Сэни махнула ему, и он облегченно вздохнув, приблизился.

– Сэни… тебе, должно быть, скучно? Извини, я не могу уделить тебе много времени. Но и ты сегодня тоже вела себя не лучшим образом… Понимаешь, я бы хотел остаться во дворце подольше. А тебе следует сразу лечь в постель, мы отправимся домой, как только откроют ворота… ну как? хочешь поехать сейчас в гостиницу?

Что еще ей делать во дворце? Нечего. Значит, и обижаться на Оверта нет смысла. Ему-то здесь интересно, он-то здесь, как рыба в воде…

На душе было тоскливо, словно обманул кто-то близкий. В таком состоянии лучше побыть одной. В гостиницу так в гостиницу…

– Хочу. Но на чем?

– Я провожу тебя до кареты. Идем?

Сэни мысленно усмехнулась,– еще бы ты не проводил! Мать с тебя шкуру спустит, если ты завтра вернешься домой один…

На улице было свежо той особой летней свежестью, которая, бывает, накапливается ночью под тяжелыми облаками, не пролившимися дождем, но планирующими это сделать в ближайшее время. Любой звук разносился далеко по площади, гвардейцы у подножия лестницы казались изваяниями в свете нескольких тусклых фонарей.

– Каретный двор там, – сообщил Оверт, уверенно свернув направо.

Они обогнули дворец и вошли на мощеную площадку, на которой в строгом порядке стояло несколько десятков карет.

– Следуй за мной!

Заблудиться, в общем-то, было сложно: кареты стояли, образуя один-единственный широкий проход.

– Лэт! Ты где?

– Здесь я, хозяин.

– Все, Сэни, пришли. Давай, залезай в карету и будь хорошей девочкой, никуда не выходи по дороге. В гостинице назовешь свое имя слуге, он тебя проводит и даст ключ. Завтра утром я подниму тебя рано, так что сразу ложись спать. Сразу, Сэни…

С этими словами Оверт приоткрыл дверцу кареты и помог девушке забраться внутрь.

– Все Лэт, можно ехать! Адрес помнишь?

Адрес Лэт помнил. Стук копыт гулко раскатился по булыжнику, на выезде карету слегка тряхнуло.

– Сэника Диньяр из замка Семи Ручьев. Я не уверен, что мы с вами знакомы, однако вы дали понять, что знаете меня немного лучше, чем я вас…

Сэни чуть не проглотила язык от испуга и от неожиданности. Как это она сразу не заметила, что не одна в карете? И Оверт… хотя он-то внутрь и не заглядывал.

– Я… простите…– голос дрогнул, но она все же справилась с волнением и договорила – простите. Вы меня напугали…

– И все-таки. Кстати, держите ваш камушек, он мне не нужен.

Сэни бездумно взяла кулон в ладонь. Она все еще никак не могла собраться с мыслями. Что сказать? Как?

– Вы и не могли меня узнать, – наконец нашлась она.– Мы встречались с вами давно. Мне тогда было одиннадцать лет. Замок Семь Ручьев совсем рядом с Зеленым Камнем…

– Подождите, я начинаю понимать… вы, должно быть, и есть та маленькая девочка, которая дружила с… моим сыном.

– С Нэнги, да. Я немного изменилась…

Повисла недолгая пауза. Вот сейчас надо ему сказать про шкатулку. Сейчас, только сначала подберу слова.

– Яшма, мне надо отдать вам кое-что. Если бы я знала, что вы – это вы, я привезла бы ее с собой. Но ведь я не знала…

– Подождите, Сэника.

– Пожалуйста, называйте меня Сэни… я так привыкла.

– Хорошо, Сэни. У меня к вам есть одна просьба. Я, в общем, не делаю из своей жизни тайны, но и не очень хочу, чтобы все это стало предметом сплетен господ придворных.

– Хорошо, ваша светлость. Так лучше?

Принц не ответил. В карете было темно, только отсветы уличных огней изредка проникали внутрь.

Под копытами и колесами продолжала стучать мостовая. Изредка в окошко кареты заглядывал тусклый свет из окон. Глаза девушки немного привыкли к темноте, она уже могла разглядеть смутные очертания фигуры напротив, смазанное пятно лица.

– Нет.

Голос собеседника звучал подчеркнуто ровно.

Сэни растерялась.

– Как же вас называть?

– Не знаю. Впрочем, забудьте, Сэни. Называйте меня принцем, Гортом, наследником, каким-нибудь прозвищем. Или продолжайте звать Яшмой. Это уже не имеет значения.

– Разве королевского отряда камней больше нет?

– Вы задаете вопросы, на которые мне не хочется отвечать. Сэни, вы хотели что-то рассказать.

– Да, про шкатулку. Нэнги хотел, чтоб я ее вам отдала. Она лежит у меня в тайнике… я уже не надеялась, что когда-нибудь вас увижу.

– Вот как…

Карета остановилась.

– Уже гостиница. Яшма, как вы…

Она хотела сказать «Как вы доберетесь», но не успела. Дверца распахнулась, Лэт протянул ей руку, чтобы помочь спуститься. Из темноты в карете не доносилось ни звука, ни дыхания. Да есть ли там кто? Сэни спрыгнула на булыжник, каблуки звонко щелкнули о камень.

– Вас проводить?

– Нет. Справлюсь. Отдыхай, Лэт.

В гостиничном номере темнота подружилась с тишиной и начала уговаривать Сэни побыстрей забраться в постель. Но она слишком переволновалась, чтобы согласиться на уговоры. Побродив немного от окна к двери, Сэни все же спустилась в гостевой зал. В этот час там никого не было, догорала всего одна свечка. Сейчас догорит, и вся власть перейдет в руки темноты и тишины.

Очень хотелось есть, должно быть, тоже от волнения.

Ну, вот, Сэни? Поговорила с принцем? И что? Что дальше?

Впрочем, ты снова торопишься. Пусть все идет своим чередом.

Лошади захрапели и остановились. Снаржи послышался звук копыт, какие-то голоса.

Не выспавшийся Оверт выскочил из кареты, намереваясь обругать и Лэта, и того, кто стал причиной остановки. Но ругательство застряло у него в горле, уступив место доброму приветствию:

– О, полковник! Рад вас снова видеть! Я думал, вы удостоились особого внимания принца и еще погостите во дворце!

– Долг, мой друг! Я не могу оставить этих сорвиголов без присмотра.

Сэни, только поняв, с кем беседует двоюродный брат, решила из кареты не выходить. Она слышала, как полковник бранит какого-то своего проворовавшегося фуражира, как Оверт сочувственно поддакивает ему. Гинрад направлялся в полк.

– Может, составите мне компанию, а, Оверт? Или вы спешите? Посидели бы, вина попили, а?

– Не спешу. Лэт! Езжайте без меня! И уж нигде не задерживайтесь! Полковник, но как быть? Я без лошади…

Что ответил Гинрад, Сэни так и не услышала: Лэт тронул поводья.

Когда карета пошла в гору, а по обочинам дороги деревьев стало меньше, лошади встали во второй раз.

– Лэт, что случилось? – окликнула Сэни.

– Да бродяга какой-то на дороге стоит. Эй, тебе чего?

Ответа Сэни не услышала, открыла дверцу, вышла.

Бродяга – не бродяга. Непонятный мужик в темном плаще до пят, покрытый пылью по самые плечи. Неужели от самой Ихарны пешком так и идет? И никто не подвез…

В капюшоне, не смотря на жару. Горбится. В одной руке сучковатая палка вместо посоха, в другой – небольшой узел.

– Уйди, говорю, с дороги! – неуверенно прикрикнул Лэт, – добром прошу, уйди!

– Кто вы?

Сэни побоялась отойти от дверцы кареты, тем более что солнце светило ей прямо в лицо, мешая толком разглядеть человека на дороге.

Тот меж тем медленно снял капюшон, распрямился и спросил:

– Не узнали, Сэника Диньяр?

– Вы?!

На дороге стоял и едва заметно улыбался не кто иной, как принц Горт собственной персоной. Нельзя сказать, что Сэни сильно удивилась. После предыдущей встречи она ждала чего-то подобного. И все же…

– Вы знакомы? – облегченно пробормотал Лэт, – кто это, госпожа?

– Это наш давний сосед. Ты не можешь его помнить, он жил в этих местах раньше.

– Десять лет, как дело продал, а усадьба племяннику отошла, – не моргнув глазом, соврал Яшма. – Дом вниз по реке, с мельницей. Может, видел?

Сэни улыбнулась. Речка Ивла неглубокая и быстрая, вьется по лесам, крутит петли, что змея. Вдоль нее расположилась не одна усадьба, и почти повсеместно подле таких усадеб стоят водяные мельницы.

– Видал,– согласился Лэт,– Вы не Икарта ли торговца дядюшка?

– Нет, не Икарта, Его дом к вам поближе.

– А… так может, вас подвезти?

– С позволения госпожи Сэники… только до перекрестка.

Сэни, конечно, согласилась. Яшма галантно подал девушке руку, потом забрался в карету сам. Лэт только глазами хлопнул. Он-то думал, что бродяга или рядом с ним устроится, либо вовсе откажется от поездки. Впрочем, раз хозяйка не возражает…

Некоторое время оба молчали, потом Сэни спросила:

– А как вы догадались, что я в карете одна?

– Я видел вашего родственника на дороге, в компании полковника Гинрада.

Сэни невольно вздрогнула при упоминании имени полковника, и это не осталось незамеченным.

– Вам не нравится полковник?

Не нравится. Сказать почему? Вот прямо сейчас взять и сказать.

– Я не хочу о нем говорить.

– Что ж, не будем. – Принц замолчал. Показалось, что он не знает, как начать разговор. Может быть, стоит самой что-то сказать? Как-то сгладить паузу?

Но нет. Горт заговорил первым.

– Сэни, я хотел вас попросить. Я понимаю, это слишком странная просьба, столько лет прошло. И все же. Расскажите мне о Нэнги.

Он снова надолго замолчал, чтобы через паузу словно оправдываясь, добавить:

– Я виноват перед ним: тогда казалось, что у нас впереди вся жизнь, успеем и поговорить и… но меня никогда не было рядом. Я не помню лица собственного сына. Да что там. Я с трудом могу вспомнить лицо его матери. Самое страшное, что до вчерашнего дня я был уверен, что все, что от них осталось – это моя память. А она. Ненадежна.

Корткие фразы. Сухие, как осенние листья. Яшма, должно быть, никогда и ни с кем не говорил о своей погибшей семье. Не с кем было…

Сэни поспешно кивнула.

– Я расскажу. Мы часто играли на балке. Там было наше любимое место. То лето выдалось сухим и знойным, и мы иногда бегали на озеро купаться, но чаще бывали на обрыве. Нэнги очень быстро всему учился, и если узнавал что-то новое, обязательно хотел, чтобы я тоже это узнала. Он жутко злился, если мне не удавалось то, что сам он делал с легкостью. Зато он совершенно не умел устраивать засады и прятаться… И боялся прыгать с обрыва. Там внизу был мягкий песок, я над ним смеялась, я бежала впереди, а он всегда спускался по тропке…

Сначала слова трудно было подбирать и сплетать одно с другим. Да, Сэни часто вспоминала, как когда-то играла с приятелем, но вспоминать для себя совсем не то, что рассказывать об этом вслух. Все же потом услужливая память распахнула нужную страницу, и она словно вновь оказалась в далеком солнечном дне своего детства, в середине мая…

Сверху очень хорошо видно дорогу, но Сэни редко обращала внимание на то, что происходит внизу. И в этот раз она спешила: возможно, Нэнги уже ждет ее у обгорелой сосны. Ужаленный молнией ствол на самой кромке обрыва – удобное место встречи. «Увидимся завтра у сосны!» и сразу понятно, о каком именно дереве речь.

Заинтересовал девочку вовсе не потрясающий вид на равнинные леса до горизонта, до самых восточных гор, их-то она видела каждый день. Снизу, с дороги раздался чей-то душераздирающий крик. Как назло, именно в этом месте ближний обзор загораживали кусты, и Сэни пришлось встать у самого края, чтобы разглядеть, что происходит. Она увидела людей – очевидно, это крестьяне направлялись на утренний торг, да и пособачились по дороге. Девочке хотелось понять, кто кричал и почему. Вскоре это стало ясно. Один из мужичков вынул из телеги дрын и замахнулся им на второго. Второй в ответ начал браниться, но тихо, слов не разобрать. И тут же схлопотал дрыном пониже спины. Тогда-то во второй раз Сэни довелось услышать тот самый вопль. Его издавала женщина, сидевшая в телеге.

Все в порядке, и очевидно, можно идти, но вот тут-то как раз обрыв и поплыл. Влажная, напитанная талыми водами земля не выдержала нагрузки, подалась, обрушилась вниз. Сэни плохо запомнила это падение. Самое яркое впечатление – когда она попробовала встать, левая нога отозвалась несусветной болью, а перед глазами плавно поплыло все, и небо, и склон обрыва, и колкие прошлогодние стебли, в изобилии покрывавшие пологую часть склона.

Крестьян внизу уже не было.

Сэни быстро поняла, что взобраться обратно у нее не получится, надо спускаться к дороге. С другой же стороны, по дороге этой ходят и ездят самые разные люди, не всем можно доверять, особенно с такой вот ногой.

И тогда она решила все-таки вернуться. Если бы она могла представить, насколько трудно ей дастся эта дорога, она, наверное, не решилась бы.

До того места, где поросшая травой подошва упирается в песчаный обрыв, она доползла, подтягивая ногу, довольно быстро. А дальше… дальше нужно было постараться добрести до березовых кустов, что росли выше по склону, вцепившись корнями в осыпь. И с этим она справилась, пусть и со слезами на глазах. А потом – беда. Склон стал настолько крутым, что и здоровый человек не всякий влезет. Единственную надежду составляли сосновые корни, упругими петлями торчащие из земли прямо у нее над головой. Дотянуться можно, но вот подтянуться и взобраться…

Теперь уже о возвращении вниз тоже не могло быть и речи – березовые кустики, сыпучий песок – и все это на четыре ее роста. Вот и получилась ситуация, что ни вверх, ни вниз. Хочешь, виси, хочешь, кричи. Кричать было стыдно, пришлось висеть. Ногой было больно даже пошевелить, она распухла и пульсировала в такт току крови.

– Сэни, ты здесь? Ты где?

Она, конечно, сразу узнала голос приятеля.

– Я здесь, под обрывом… под сосной. Нэнги! Ты как меня нашел?

Мимо посыпались камни и песок, и вскоре она увидела мальчика. Он смог устроиться на одном из висячих корней.

– Что у тебя с ногой? Упала, да? Я же предупреждал… ладно, давай руку!

Сэни удалось дотянуться до его руки, правда, пришлось пошевелить больной конечностью. Боль превратилась в острое шило, и стала столь сильной, что девочка вскрикнула и, не удержавшись, заскользила по осыпи вниз. Нэнги, испугавшись чуть ли не больше, чем она сама, спрыгнул с корня на осыпь и последовал за Сэни. В тот момент он словно забыл, что боится высоты и в частности, боится прыгать с крутых обрывов. Скольжение остановилось на середине склона. Сэни тихо плакала от боли, она боялась даже пошевелиться. Мальчик подобрался к ней и спросил:

– Очень больно, да? Дай, я посмотрю…

– Что ты понимаешь в болезнях? – испугалась она.

– Дай, посмотрю! Я ничего не сделаю.

Сэни слегка подобрала подол платья. Она сама-то боялась посмотреть на больную ногу, не то, что показывать ее кому-то еще.

– У тебя вывих. Ты ногу подвернула! – уверенно заявил Нэнги. – У меня такое тоже было. Я только вправлять не умею… погоди. Давай, я сейчас боль сниму? Так будет проще выбраться.

Сэни недоверчиво посмотрела на приятеля:

– А ты умеешь?

– Мне отец показывал, когда приезжал. Это не так трудно. Я тебя потом научу… дай руку!

Боль не то, чтобы совсем ушла, но отступила, позволяя думать о чем-то еще. Стало возможно даже пошевелить ногой.

– А все-таки, как ты меня нашел?

– Ты не пришла к дереву, как договаривались. Я сначала обиделся, а потом стал тебя искать. Мысленно. Помнишь, я тебе говорил, что так можно? Правда, раньше у меня не получалось. А сегодня вышло. Это, наверное, потому что у тебя нога болит. Ну что, наверх полезем, или…

– Ты еще говорил, что можно мысли читать, – прищурилась Сэни. Она попыталась вспомнить, о чем думала в последнее время. Ничего не вспомнила.

– Не читать, а передавать и воспринимать. И я говорил, что у меня это тоже пока не получается.

Сэни, которую боль почти совсем отпустила, тут же загорелась:

– Так может, сейчас получится? Ну, это наверно, не сильно труднее, чем искать? Давай попробуем?

Они сидели посреди склона и пытались передавать друг другу мысли. По очереди. Ничего у них не вышло.

Потом Нэнги помог подруге спуститься к дороге. В Ручьи они добрались на крестьянской телеге, возвращающейся с торга.

–У него потом получилось передать мне мысль, – добавила Сэни. – Вы меня совсем не слушаете… Яшма, что-то не так?

До перекрестка оставалось всего ничего. Вдоль дороги тянулись знакомые с детства деревья и кусты.

Яшма и вправду словно погрузился в свои мысли. Взгляд его, казалось, уперся в одну точку где-то над головой у Сэни.

Однако он ее услышал и ответил.

– Все в порядке. Просто задумался. Благодарю вас.

Однако было заметно, что Яшму тревожит что-то помимо рассказа девушки.

– Странно, – добавил он через минуту, – у меня такое чувство, что мы очень давно знакомы. Я бы хотел еще раз повидаться с вами, если возможно. Сегодня не самый лучший день… надо еще побывать в гвардейском полку. Завтра мы отправляемся в драконью пещеру, и я просто не успею этого сделать…

В полку… где Гинрад…

Сэни и сама не поняла, что сказала это вслух.

– А что Гинрад? По отзывам, отличный офицер, командует гвардейцами Ихарны уже много лет. Он чем-то вас обидел?

Сердце стукнуло не в лад, и Сэни выпалила:

– Яшма, не доверяйте ему, он же тоже вас узнал! Я видела. Яшма, пожалуйста… пожалуйста, дослушайте меня до конца. Я… недорассказала вам. Нэнги все же один раз удалось передать мне мысли на расстоянии. Это было в тот самый день, когда случился пожар. Он сказал, чтобы я отдала вам шкатулку. Его шкатулку. Он там хранил всякие свои сокровища. Было очень раннее утро, он… его голос меня разбудил. Я пыталась спросить, почему он этого хочет, но я-то не умею передавать мысли. Я решила, что мне все приснилось. Хотела снова залезть под одеяло, но… я подошла к окну. Из моего окна виден Зеленый Камень. Там был дым, черный. Если бы я была поумней, то попыталась бы разбудить маму или еще кого-нибудь. Но я просто оделась и побежала…

– Вот как…

Яшма поймал ладони Сэни, которая не замечала, что у нее из глаз бегут слезы.

– Тише, Сэни, успокойтесь… прошу вас… значит, вы видели пожар. Почему вы ни кому не сказали?

– Потому что я видела не только пожар. Я… я отдам вам шкатулку. Я обещала Нэнги.

Девушка взяла себя в руки. Даже улыбнулась.

– Простите меня. Я не хотела… просто столько лет прошло. Думала, все забылось, а тут…

– Вот как, – повторил Яшма. – Значит, кроме пожара вы видели еще что-то.

Все. Теперь от ответа уже не уйти. Столько лет она носила в себе эту тайну, этот кошмарный сон…

– Я не думала, что мне придется рассказывать.

Сэни закрыла глаза, и очень ровно, чтобы не сбиться и не передумать, договорила.

– Я видела полковника Гинрада и еще несколько гвардейцев. Я видела, как они… они убили Нэнги и господина Шенега и… и вашу жену. Они их повесили на балке в доме. Я сидела на дереве и все видела. Помните те дубы, что росли под самыми окнами? Гроза началась позже…

Сэни лишь через долгую минуту решилась посмотреть на своего попутчика.

Яшма внимательно, словно чужие, разглядывал свои руки.

Зачем я ему сказала, подумала она, зачем, через столько лет…

Но ведь полковник и вправду его узнал, а значит, Яшме может грозить опасность.

– А шкатулка что же? Вы ее сохранили, да, Сэни? – Взгляд он так и не поднял.

Сэни кивнула:

– Меня считают немного ненормальной. Никому нет особого дела до того, где я гуляю. – Она вздохнула. – Иногда я гуляю за воротами. И даже у перекрестка. Там замечательная земляника растет. Думаю, меня не хватятся, если я отлучусь ненадолго после ужина…

Особенно, если будут уверены, что у меня болит голова, и потому я легла пораньше в постель…

На прощание Яшма вновь взял ладони Сэни в свои и очень серьезно сказал:

– Будь осторожна, девочка. Если что-то случится, в ближайшие дни я не смогу тебе помочь.

– Полковник мог догадываться, но доказательств, что я была в Зеленом Камне в тот день, у него нет. Он тоже не принимает меня всерьез, все знают, что я тронулась умом после лихорадки. А сейчас и тем более, ведь, что бы я ни говорила, это сочтут бредом больного и не поверят…

– Ты говоришь, он меня узнал. Он мог разгадать и твою уловку во дворце. А если как-то прослышит, что мы разговаривали, это будет уже совсем плохо.

– Конечно.

Карета остановилась.

Яшма очень вежливо поблагодарил Сэни, что подвезла путника, махнул на прощание Лэту, и бодро зашагал по дороге, что ведет в восточном направлении, в сторону гор. В той же стороне развалины Зеленого Камня. Впрочем, на этой дороге стоят еще три деревни, постоялый двор и несколько больших усадеб, некоторые из которых соседствуют с водяными мельницами…