Девушка в багажнике

Солнечные лучи пробиваются сквозь тончайший шелк молочно-белых штор, рисуя замысловатые узоры на моей кровати. Я просыпаюсь, как обычно, за минуту до звонка будильника. Шесть двадцать девять утра. Моргаю, привыкая к свету, и медленно потягиваюсь, чувствуя, как шелковое постельное белье нежно скользит по коже. Еще один день в моей идеальной жизни, которую так старательно выстроил мой отец.

Моя комната - настоящее произведение искусства. Просторная, с высокими потолками и лепниной в стиле рококо. Стены окрашены в нежный перламутровый оттенок, плавно переходящий в светло-лиловый у потолка. Огромная двуспальная кровать с резным изголовьем из беленого дуба стоит напротив панорамного окна, из которого открывается вид на ухоженный сад с фонтаном посередине. По правую сторону - массивный книжный шкаф из того же дуба, заполненный учебниками, классической литературой и - о, вот это действительно смешно - коллекцией фигурок ангелочков, которую папа начал собирать для меня, когда мне было семь. Он до сих пор верит, что я их обожаю.

Слева от кровати стоит мой рабочий стол с идеально разложенными тетрадями, несколькими карандашами в хрустальном стакане и ноутбуком в белоснежном чехле. На противоположной от окна стене - дверь в гардеробную комнату размером с небольшую студию и ванную с мраморной отделкой.

Все выглядит безупречно. Как и положено комнате отличницы, дочери миллионера. Я встаю с кровати и иду в ванную, умываюсь прохладной водой и рассматриваю свое лицо в зеркале. Светлые волосы, естественно вьющиеся у кончиков, чистая кожа без единого изъяна и глаза цвета штормового неба. Папа всегда говорит, что я унаследовала их от матери. Той самой, что сбежала от нас двадцать лет назад, когда мне было всего два года.

После душа я надеваю свой «идеальный образ»: кремовая блузка из натурального шелка, прямая юбка до колена цвета топленого молока, телесные колготки и туфли-лодочки на невысоком каблуке. Собираю волосы в аккуратный пучок, оставляя несколько прядей обрамлять лицо. Минимум косметики: чуть туши на ресницы и прозрачный блеск для губ. Злата Таирова, примерная дочь и гордость отца, готова к выходу.

Спускаюсь по широкой мраморной лестнице в столовую. Наш особняк, расположенный в элитном пригороде, выглядит как декорация к фильму о идеальной жизни: высокие потолки с лепниной, антиквариат, коллекционная живопись, мраморные полы с подогревом. Все кричит о состоянии и успехе, хотя папа неустанно повторяет мне о скромности и бережливости. Ирония, которую я научилась ценить.

- Доброе утро, милая, - отец уже сидит за обеденным столом. Строгий темно-синий костюм идеально сидит на его подтянутой фигуре, а серебристая проседь на висках только подчеркивает его мужественность.

- Доброе утро, папа, - я целую его в щеку и сажусь напротив.

Илья Александрович Таиров - воплощение успешного бизнесмена. Прямая осанка, внимательный взгляд и тонкие губы, сжатые в вечной полуулыбке. Только я знаю, что за этой маской скрывается человек, которого предали, которого бросили ради денег. Человек, который двадцать лет назад поклялся, что сам заработает состояние, и никогда больше не позволит деньгам уничтожить то, что ему дорого.

Экономка Анна Васильевна подает завтрак: овсяная каша с ягодами для меня, яичница с авокадо для отца, свежевыжатый апельсиновый сок для нас обоих. Все по расписанию, все под контролем.

- Какие планы на сегодня? - спрашивает отец, отпивая кофе из фарфоровой чашки.

- Лекции до трех, потом библиотека, - отвечаю я, мысленно перечеркивая последнее. Вместо библиотеки меня ждет маникюрный салон, но отец, конечно, об этом не узнает.

- Хорошо. У тебя сегодня семинар по корпоративному праву?

- Да, и я отлично подготовилась, - я слегка улыбаюсь, зная, что эта фраза успокоит отца.

- Умница, - кивает он. - Вечером у меня важная встреча с инвесторами, поужинаем порознь.

Внутри меня вспыхивает радость, но я старательно сохраняю разочарованное выражение лица.

- Опять работа? - я вздыхаю с идеально выверенной ноткой грусти.

- Прости, милая. Бизнес требует жертв, ты же знаешь. - Он достает бумажник и протягивает мне пятитысячную купюру. - Вот, на расходы на неделю.

Я принимаю деньги с благодарной улыбкой, хотя внутренне качаю головой. Пять тысяч на неделю. Смешно. За одну коктейльную карту в «Инферно» можно отдать столько же за вечер.

- Спасибо, папа. Я постараюсь экономить, - я опускаю взгляд, чтобы он не заметил иронии в моих глазах.

- Вот и умница. Помни, деньги надо уважать. Они приходят к тем, кто понимает их ценность.

Я киваю, вспоминая эту мантру, которую слышу с детства. Папа - мультимиллионер, владелец крупнейшей в городе сети агентств элитной недвижимости, а его дочь ходит с телефоном трехлетней давности и считает копейки. Экономия, воспитание, уроки жизни. А может, просто страх, что я, как мама, предпочту его деньгам какие-то другие?

После завтрака отец садится в свой серебристый «Мерседес» и уезжает на работу. Я беру рюкзак и выхожу на подъездную дорожку, где припаркован мой черный BMW X6. Единственная роскошь, которую отец мне позволил. Завожу двигатель и направляюсь в университет, где проведу несколько часов на лекциях, демонстрируя окружающим свой блестящий ум и примерное поведение.

***

Учеба проходит как в тумане. Я веду конспекты аккуратным почерком, отвечаю на вопросы преподавателей, обсуждаю с однокурсниками последние изменения в законодательстве. Никто даже не догадывается, что под оболочкой прилежной студентки бьется сердце девушки, которая считает минуты до вечера. До момента, когда маска примерной дочери будет сброшена.

В обед звонит отец.

- Злата, не забудь, что мы договорились пообедать вместе. Я заеду за тобой через полчаса.

- Конечно, папа. Буду ждать у главного входа.

Обеды с отцом - это еще одна традиция, которую он свято соблюдает. Конечно, не каждый день, но несколько раз в неделю даже среди рабочего дня он находит время, чтобы провести со мной час-полтора. «Семья важнее бизнеса», - любит повторять он, хотя именно бизнес занимает все его мысли.

Ровно через тридцать минут серебристый «Мерседес» подъезжает к университету. Мы едем в «Белладжио» - итальянский ресторан с видом на реку, где у отца всегда забронирован столик.

Ресторан встречает нас приглушенным светом и ароматом свежей выпечки. Метрдотель провожает нас к нашему столику у окна. Отец предпочитает сидеть так, чтобы видеть весь зал - старая привычка бизнесмена, который всегда хочет контролировать ситуацию.

- Как учеба? - спрашивает он, когда мы делаем заказ. Как обычно, легкий салат для меня, пасту с морепродуктами для него, и минеральную воду для нас обоих.

- Профессор Захаров похвалил мою работу по международному праву, - я откидываю прядь волос за ухо и улыбаюсь. - Сказал, что у меня есть потенциал для научной деятельности.

- Неудивительно, - кивает отец с гордостью. - Ты всегда была умнее своих сверстников. Это хорошо, что твои преподаватели это замечают.

- Спасибо, папа, - я опускаю глаза, изображая скромность. - Но я думаю, что предпочту работу в твоей компании научной карьере.

Его глаза теплеют. Это мой джокер - упоминание о том, что я хочу продолжить его дело. На самом деле, мысль о том, чтобы провести жизнь, продавая элитные квартиры богатым людям, вызывает у меня зубную боль, но отцу знать об этом не обязательно.

- Для начала закончи университет с отличием, - говорит он, хотя я вижу, что ему приятна моя заинтересованность. - А потом посмотрим. Я хочу, чтобы ты попробовала поработать в разных отделах, начиная с самых простых должностей.

- Конечно, папа. Я понимаю, что нужно знать бизнес изнутри.

Наш обед проходит в обсуждениях моей учебы и его рабочих вопросов. Иногда он рассказывает мне о текущих сделках, советуется по поводу некоторых решений. Мне льстит его доверие, но в глубине души я знаю: он делится со мной только тем, что считает допустимым, и никогда не раскрывает всех карт. Даже родной дочери.

После обеда он подвозит меня обратно к университету, целует в лоб и напоминает, что вернется поздно.

- Не засиживайся допоздна за учебниками, - говорит он, и я еле сдерживаю улыбку. Если бы он только знал, как я проведу этот вечер.

- Не буду, папа. Удачи на встрече.

Вечер наступает медленно, будто время специально растягивается. Я возвращаюсь домой после занятий, принимаю душ и терпеливо жду, пока часы покажут семь вечера. Это время, когда отец обычно уезжает на свои деловые ужины.

Слышу, как хлопает входная дверь, как заводится мотор его «Мерседеса», как шуршат шины по гравийной дорожке. Пятнадцать минут я сижу неподвижно, убеждаясь, что он действительно уехал и не вернется за забытым документом или телефоном.

Как только убеждаюсь, что на горизонте чисто, начинается моя настоящая жизнь.

Я бросаюсь к гардеробной, где за рядами скромных блузок и юбок-карандашей скрывается мой тайный арсенал. В самом дальнем углу шкафа, за зимними пальто, я храню свои сокровища: яркие топы, мини-юбки, обтягивающие платья и туфли на таких высоких каблуках, что отец бы, вероятно, получил сердечный приступ, увидев меня в них.

Сегодня я выбираю черное обтягивающее платье с глубоким вырезом на спине. Оно короткое, едва прикрывает ягодицы, и выгодно подчеркивает мою фигуру. К нему надеваю серебристые босоножки на десятисантиметровой шпильке с тонкими ремешками, обвивающими щиколотки. Распускаю волосы, позволяя им свободно рассыпаться по плечам золотистым каскадом.

Теперь макияж. В отличие от дневного образа, вечерний я создаю яркий и вызывающий. Дымчатые тени с серебристым мерцанием, подводка «кошачий глаз», удлиняющая тушь в три слоя и мой любимый акцент - ярко-красная помада. Я наношу ее медленно, наслаждаясь трансформацией из примерной дочки в ночную бунтарку.

Стою перед зеркалом и не узнаю себя. Где она, та скромная Злата с аккуратным пучком и бесцветным блеском на губах? Передо мной стоит совершенно другая девушка: сексуальная, дерзкая, готовая тусоваться ночь напролет. Я улыбаюсь своему отражению, и оно немного хищно улыбается мне в ответ.

Настало время для еще одного секрета. Отодвигаю в сторону стопку аккуратно сложенных свитеров на верхней полке шкафа. За ними небольшая ниша, которую я обнаружила случайно, когда была подростком. Внутри маленькая коллекция запретных удовольствий: пачка тонких сигарет с ментолом, зажигалка Zippo с гравировкой в виде крыльев (подарок Вики на прошлый день рождения), фляжка с виски Jack Daniel's Honey, который я обожаю за карамельный привкус, и плоская бутылочка ликера Cointreau с апельсиновыми нотками.

Сегодня выбираю виски. Мне нужна эта теплая волна уверенности, которая разливается по телу с первым глотком. Делаю маленький, но жадный глоток прямо из фляжки. Жидкость обжигает горло, а затем превращается в приятное тепло, растекающееся по всему телу. Я убираю фляжку в маленькую серебристую сумочку-клатч, туда же отправляется пачка сигарет и зажигалка.

Мой телефон оживает. Звонит Вика.

- Ну что, принцесса, готова к побегу из замка? - ее хрипловатый голос звучит нетерпеливо.

- Да, - отвечаю я, чувствуя, как адреналин уже начинает пульсировать в венах. - Папочка уехал, дракон покинул пещеру.

- Такси будет через десять минут у соседнего квартала. Не хочу, чтобы твоя экономка снова приняла меня за девушку по вызову, - смеется Вика.

- Господи, она просто спросила, не заблудилась ли ты! - хихикаю я, вспоминая тот неловкий случай.

- Ага, с таким выражением лица, будто я пришла совращать младенцев. Жду у синего забора, не опаздывай!

Я бросаю взгляд на свои шикарные каблуки и мысленно прикидываю маршрут эвакуации. По лестнице на второй этаж, мимо спальни экономки, через боковую дверь в сад, потом вдоль живой изгороди к калитке. Все продумано до мелочей. Это результат многолетней практики тайных побегов.

Перед выходом на миг останавливаюсь. В такие моменты меня всегда посещает странное чувство. Смесь вины и восторга, страха и предвкушения. Что бы сказал отец, увидев меня такой? Его идеальная дочь-отличница в платье, больше похожем на комбинацию, с красной помадой и планами на ночь, которые точно не включают подготовку к завтрашним лекциям.

Но сейчас не время для сомнений. Я проскальзываю по дому как призрак, стараясь не шуметь. Босоножки держу в руках, потому что в них невозможно передвигаться бесшумно. Сердце колотится, как сумасшедшее, когда я прохожу мимо комнаты Анны Васильевны. Из-за двери доносится приглушенный звук телевизора, она смотрит свой любимый сериал.

Наконец, я оказываюсь в саду. Майский вечер окутывает меня теплым воздухом, наполненным ароматом сирени. Натягиваю босоножки и бегу вдоль живой изгороди, пригнувшись, словно шпионка из фильма. Не хватает только саундтрека из «Миссия невыполнима».

Добравшись до калитки, набираю код на замке и выскальзываю наружу. Свобода! Я чувствую себя заключенной, сбежавшей из тюрьмы. Глупое сравнение, конечно. Мой дом - роскошный особняк, а не камера.

Вика уже ждет меня в такси, элегантная и дерзкая в своем изумрудном комбинезоне с глубоким декольте. Ее рыжие волосы собраны в высокий хвост, подчеркивающий скулы.

- Вау! - присвистывает она, окидывая меня взглядом. - Злата Таирова - дочь уважаемого риелтора или звезда эскорта? Не могу разобрать!

- Заткнись, - смеюсь я, плюхаясь на сиденье рядом с ней. - Просто сегодня хочу, чтобы все взгляды были прикованы ко мне.

- Конкретные взгляды или любые подойдут? - подмигивает Вика.

Мы смеемся, и я чувствую, как напряжение покидает меня. В такси пахнет Викиными духами, аромат восточный и пряный. Я делаю еще один маленький глоток виски из фляжки, прежде чем предложить ей.

- За свободу от родительской опеки! - провозглашает Вика, принимая фляжку.

- И за ночь, которую мы не забудем! - добавляю я, когда фляжка возвращается ко мне.

За окном проплывают городские пейзажи, мы покидаем элитный район с его идеальными газонами и охраняемыми территориями, проезжаем через деловой центр с высотками из стекла и бетона, и наконец приближаемся к району, где расположены лучшие клубы города.

«Инферно» - самое горячее место этой весны. Роскошный клуб, занимающий три этажа бывшей фабрики. Его открыли всего два месяца назад, но он уже стал Меккой для золотой молодежи и всех, кто хочет хорошо провести ночь. Попасть туда непросто: у входа всегда толпа, а фейс-контроль безжалостен. Но Вика дружит с одним из барменов, так что для нас двери «Инферно» всегда открыты.

Мы выходим из такси. Я чувствую, как виски действует, внутри разливается приятное тепло, и мир вокруг становится чуть ярче, чуть красивее. Замечаю взгляды прохожих: мужчины оборачиваются и оценивающе смотрят на наши наряды. Ощущение своей власти и своей красоты пьянит сильнее любого алкоголя.

У входа в «Инферно» действительно очередь, человек тридцать, не меньше. Но Вика уверенно ведет меня к VIP-проходу, где стоит высокий охранник с наушником.

- Привет, Макс! - она игриво касается его плеча. - Мы к Денису.

Охранник окидывает нас внимательным взглядом, задерживаясь на моих ногах, потом кивает и отступает в сторону, пропуская внутрь. Я слышу недовольные возгласы из очереди, и это вызывает у меня странное удовольствие.

Внутри «Инферно» настоящий праздник для чувств. Приглушенный свет с красными акцентами; музыка, которая не просто звучит, а вибрирует в каждой клетке тела; аромат духов, сигаретного дыма и алкогольных напитков, смешивающийся в пьянящий коктейль. На первом этаже огромный танцпол с баром вдоль стены. На втором лаунж зона с удобными диванами и столиками. На третьем, самом элитном, VIP-зона, куда пускают только избранных.

Басы грохочут так, что я чувствую их не ушами, а всем телом. Пульсирующий ритм проникает под кожу, заставляя кровь бежать быстрее. В «Инферно» всегда так, словно переступаешь порог обычного мира и попадаешь в другое измерение, где нет запретов, нет отцовских правил, нет завтрашних лекций.

- Когда ты уже поменяешь эту допотопную трубу? - Вика кивает на мой телефон. - Мне кажется, его в музее техники с руками оторвут.

- Папа считает, что новый телефон каждый год - это «бездумное транжирство», - отвечаю я, передразнивая отцовскую интонацию.

- При этом на тебе сейчас серьги с бриллиантами, стоимость которых равна годовой аренде не самой дешевой квартиры, - Вика закатывает глаза.

- Украшения - это «инвестиции», - смеюсь я. - Не перепутай.

Внутри клуба настоящий муравейник из тел, музыки и света. Лазеры прорезают дымовую завесу, рисуя на потолке и стенах причудливые узоры. Я глубоко вдыхаю тяжелый воздух. Это мой кислород, это моя свобода.

- Пошли к бару! - Вика тянет меня за руку, ловко лавируя между танцующими. - Я умираю от жажды!

Бармен Денис - высокий парень с выбритыми висками и множеством татуировок на обнаженных руках - улыбается, увидев нас.

- Мои любимые красотки! Что будем пить сегодня?

- «Космополитен», - говорит Вика.

- А мне «Маргариту», - киваю я. - С солью по краю.

- Сейчас будет, - подмигивает он и начинает колдовать над шейкером.

Я оглядываюсь, впитывая атмосферу. Компании за столиками вдоль стен, где кто-то громко смеется, кто-то чокается стопками, а кто-то уже целуется, не заботясь о том, что вокруг люди. Диджей на возвышении, словно дирижер этого безумного оркестра. И в центре клуба пульсирующее, извивающееся море тел, двигающихся в такт музыке.

Бармен ставит перед нами высокие бокалы с яркими коктейлями.

- За чей счет банкет? - спрашивает Вика, доставая кошелек.

- За мой, - отвечаю я, протягивая карту. - И поставь нам еще по шоту текилы.

- Ого, папина принцесса щедрая сегодня, - Вика поднимает бровь.

- Это не папины деньги, - я улыбаюсь. - Это моя заначка. Написала несколько курсовых работ второкурсникам.

Мы чокаемся шотами, опрокидываем их залпом, и я морщусь, когда жидкий огонь прокатывается по горлу.

- Решено, - объявляет Вика, хлопая ладонью по барной стойке. - Сегодня мы танцуем до утра!

Я не спорю. Сегодня я хочу забыть о том, что я Злата Таирова, примерная дочь и студентка-отличница. Сегодня я просто девушка, которая хочет ощутить жизнь во всей ее красе.

Мы пробираемся в самый центр танцпола. Музыка становится громче, тела вокруг - ближе. Я закрываю глаза и позволяю ритму захватить меня полностью. В такие моменты я по-настоящему свободна. Движения становятся плавными, текучими, мое тело само знает, что делать. Я чувствую, как короткое платье скользит по бедрам, как волосы прилипают к вспотевшей шее, как каблуки впиваются в пол при каждом движении.

Кто-то задевает меня плечом, я открываю глаза и встречаюсь взглядом с высоким парнем в черной рубашке. Он улыбается, обнажая идеально белые зубы, и делает движение, будто приглашает танцевать вместе. Я отвечаю улыбкой, но качаю головой. Пока не хочу компании.

Через несколько песен мы с Викой возвращаемся к бару за новой порцией коктейлей.

- Не могу поверить, что твой папаша до сих пор не догадался о твоей двойной жизни, - говорит Вика, когда мы устраиваемся за маленьким столиком в углу. - Он ведь все контролирует.

Я делаю глоток «Маргариты», наслаждаясь контрастом соленого ободка и кисло-сладкого напитка.

- Он видит то, что хочет видеть, - пожимаю плечами. - А я даю ему именно тот образ, который он ожидает.

- Но разве тебе не надоело жить двойной жизнью? - Вика наклоняется ближе, чтобы перекричать музыку. - Ты ведь взрослая, тебе двадцать два!

Я вздыхаю, крутя в пальцах соломинку.

- Ты не понимаешь, какой он... После того, как мама сбежала, папа словно решил, что деньги - корень зла. Он воспитывал меня в строгости, постоянно повторяя, что я должна ценить каждую копейку. При этом, заметь, мы живем в особняке, у него «Мерседес» за десять миллионов, а мои школьные платья всегда были от дизайнеров.

- Логика на уровне, - фыркает Вика.

- Он боится, что я вырасту избалованной, - продолжаю я. - Боится, что если я привыкну легко тратить деньги, то однажды упорхну к кому-то побогаче, как сделала мама. - Я делаю еще один глоток. - Он ведь до сих пор не может ей простить. Она бросила его, когда у него ничего не было.

- Блин, Злат, но ведь это было двадцать лет назад! - Вика закатывает глаза. - И при чем тут ты?

- При том, что в каждой девушке он теперь видит потенциальную охотницу за деньгами. А во мне - риск повторить мамин путь. - Я горько усмехаюсь. - Знаешь, что он мне сказал, когда я впервые попросила у него деньги на дискотеку в школе? «Злата, богатство - это не то, что ты тратишь, а то, что ты сохраняешь и приумножаешь».

- Глубоко, - иронизирует Вика, допивая свой коктейль. - А он не думал, что именно такое воспитание может привести к обратному? Что ты начнешь скрывать от него свою жизнь?

Я пожимаю плечами.

- Он не может контролировать все, хотя и пытается. Проверить траты по карте? Легко, ведь я почти не пользуюсь своей основной картой, где он контролирует каждую копейку.

- Знаешь, - Вика подпирает подбородок рукой, - мне иногда кажется, что ты водишь его за нос не столько ради свободы, сколько назло ему.

Я задумываюсь на мгновение. Может, в ее словах есть доля истины.

- Иногда мне кажется, что я делаю это, чтобы дышать, - говорю я наконец. - Понимаешь? Будто в той жизни, которую он для меня выстроил, недостаточно воздуха. Будто я задыхаюсь от всех этих правил, ожиданий, графиков. - Я смотрю на танцпол, где десятки людей двигаются в едином ритме. - Здесь я могу быть собой. Не той Златой, которую он видит.

- Которой не существует, - тихо добавляет Вика.

- Которой не существует, - киваю я.

Мы молчим какое-то время, а потом Вика хлопает ладонью по барной стойке.

- Так, хватит грустить! Мы пришли сюда веселиться. Пошли танцевать!

Я улыбаюсь, допиваю коктейль и следую за ней обратно на танцпол. Музыка меняется, теперь это что-то медленное, чувственное, с глубокими басами. Я закрываю глаза и начинаю двигаться, пропуская каждую ноту через себя.

Внезапно чувствую, как чьи-то руки ложатся мне на талию. Открываю глаза и вижу перед собой того самого парня в черной рубашке, с которым обменялась взглядами раньше.

- Привет, - говорит он, наклоняясь к моему уху, чтобы я могла услышать его сквозь музыку. - Ты потрясающе танцуешь.

Я смотрю на него оценивающе. Высокий, со спортивным телосложением, темные волосы аккуратно уложены, на запястье массивные часы, похоже, дорогие. Симпатичный, но не слишком выделяющийся из толпы. Таких здесь десятки.

- Спасибо, - отвечаю я сдержанно, но не отстраняюсь.

- Я Алекс, - представляется он. - Могу угостить тебя чем-нибудь?

Я колеблюсь секунду, а потом решаю, что сегодня вечер приключений.

- Злата, - я протягиваю ему руку. - И да, от коктейля не откажусь.

Мы выбираемся из толпы танцующих и направляемся к бару. Я быстро бросаю взгляд на Вику, которая уже флиртует с каким-то парнем в белой футболке. Она замечает меня, и я показываю ей жестом, что все в порядке.

Алекс заказывает мне еще одну «Маргариту», а себе - виски со льдом. Мы перебрасываемся обычными фразами о музыке, о клубе, о том, как часто здесь бываем. Он говорит, что работает в IT-компании, я рассказываю, что учусь на юридическом. Обычный клубный флирт, ничего особенного.

Понимаю, что теряю интерес к этому разговору. Алекс милый, но предсказуемый. А сегодня я жажду чего-то особенного.

- Прости, мне нужно найти подругу, - говорю я, допивая коктейль. - Спасибо за напиток.

- Может, обменяемся номерами? - предлагает он.

Я изображаю сожаление.

- Извини, я не даю свой номер незнакомцам.

- Но мы уже познакомились, - улыбается он.

- Все равно, - я пожимаю плечами. - Извини.

Я возвращаюсь на танцпол и быстро нахожу Вику, которая уже обменивается контактами с тем парнем в белой футболке.

- Ты быстро, - замечает она, когда я подхожу. - Он скучный?

- До зевоты, - киваю я.

- Эй, - Вика хватает меня за руку. - Смотри, кто только что пришел.

Я оборачиваюсь ко входу и замираю. Среди группы парней, уверенно продвигающихся через клуб, мой взгляд сразу выхватывает одного. Он высокий, с идеально растрепанными темными волосами. На нем простая белая футболка под расстегнутой кожаной курткой и джинсы, которые выглядят как обычные, но я готова поспорить на свои бриллиантовые серьги, что стоят они как минимум пять моих стипендий отличницы.

- Кто это? - спрашиваю у Вики, не отрывая взгляда от незнакомца.

- Никита, - тихо отвечает она. - Появился здесь недавно, но уже стал местной легендой. Говорят, разбил сердце дочке того нефтяника... как его... Вершинина.

- Интересно, - протягиваю я, наблюдая, как Никита и его компания устраиваются в VIP-зоне.

Компания занимает столик на возвышении, откуда открывается вид на весь клуб. Я замечаю, как девушки за соседними столиками начинают поправлять волосы и украдкой бросать взгляды в их сторону. У меня вырывается усмешка, это такая предсказуемость.

- Пойдем танцевать, - тяну я Вику за руку, отворачиваясь от VIP-зоны. Не хочу быть похожей на этих охотниц.

Мы возвращаемся на танцпол, и я с головой погружаюсь в музыку. С каждым движением я чувствую, как тело становится легче, как отступают мысли об отце, о двойной жизни, о постоянной лжи. Сейчас есть только ритм и я, растворяющаяся в нем.

Музыка меняется, диджей ставит медленный, чувственный трек с глубокими басами, от которых вибрирует пол под ногами. Я закрываю глаза, позволяя телу двигаться в собственном ритме. Волосы прилипают к шее, пот стекает между лопаток, но мне все равно, я свободна.

Внезапно чувствую на себе чей-то взгляд. Такой интенсивный, что кожа начинает гореть. Открываю глаза и встречаюсь взглядом с ним. Тем самым парнем из VIP-зоны. Никита смотрит прямо на меня, держа в руке бокал с янтарной жидкостью. Его губы изогнуты в легкой полуулыбке, взгляд оценивающий, но не пошлый.

Я выдерживаю его взгляд секунду, две, три... А потом демонстративно отворачиваюсь, продолжая танцевать. Пусть не думает, что я из тех, кто падает в обморок от внимания симпатичного парня.

- Воу, - Вика наклоняется к моему уху. - Тот самый Никита пожирает тебя глазами.

- Пусть подавится, - улыбаюсь я, не прекращая танцевать.

Через несколько песен мы с Викой возвращаемся к бару. Мои ноги гудят от каблуков, а в горле пересохло.

- «Космо» и «Маргариту», - говорит Вика бармену, когда мы протискиваемся к стойке.

- За мой счет, - раздается низкий голос справа от меня.

Я поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с Никитой. Вблизи он еще эффектнее: правильные черты лица, чуть заметная щетина, темные глаза с лукавым прищуром. От него исходит уверенность человека, привыкшего получать то, что он хочет.

- Нет, спасибо, - отвечаю я, доставая деньги. - Мы сами способны оплатить свои напитки.

Его брови слегка приподнимаются, видимо, не привык к отказам.

- Даже не дашь шанс познакомиться? - он улыбается, и в уголках его глаз появляются морщинки. - Я Никита.

- Я знаю, кто ты, - отвечаю сухо, забирая у бармена свой коктейль. - И нет, шанса не дам. У меня уже есть парень.

Это ложь, но я не собираюсь облегчать ему задачу. Вика рядом давится своим «Космо», явно не ожидав от меня такой резкости.

- Жаль, - Никита не выглядит расстроенным. - А я-то думал, что девушка, которая так уверенно отвергает угощение, должна быть интересной собеседницей.

- Я и есть интересная собеседница, - парирую я. - Просто не для каждого.

Его глаза вспыхивают любопытством.

- Дай угадаю, - он оглядывает меня с ног до головы, задерживаясь на серьгах с бриллиантами. - Обеспеченная семья, престижный вуз, папина принцесса, которая решила побунтовать?

Я чувствую, как вспыхивают щеки . Он слишком близок к истине.

- А ты эксперт по чужим биографиям или просто любишь совать нос не в свое дело? - огрызаюсь я.

Вместо ответа он кивает на мои серьги:

- Cartier, коллекция прошлого года, если не ошибаюсь. Около полумиллиона за пару, - его взгляд скользит к моим запястьям. - А на руке браслет Tiffany из платины, тысяч двести. При этом телефон - старая модель, с треснувшим стеклом. Интересное сочетание.

Я невольно прячу телефон в сумочку. Чувствую себя разоблаченной.

- Ты что, ювелир? - пытаюсь отшутиться.

- Нет, просто наблюдательный, - он делает глоток виски. - Так почему такая обеспеченная девушка экономит на телефоне?

- Может, я просто привязана к старой модели, - отвечаю уклончиво.

- А может, папочка держит свою принцессу в ежовых рукавицах? - его глаза смеются, а я чувствую, как гнев поднимается внутри. - Покупает дорогие украшения, а на карманные расходы выдает строго отмеренную сумму?

Это уже слишком. Я залпом допиваю коктейль и с громким стуком ставлю пустой бокал на барную стойку.

- Слушай внимательно, - говорю я, подступая ближе. - Ты ничего обо мне не знаешь. Да, я ношу дорогие украшения. Да, у меня старый телефон. Но это не дает тебе права строить теории о моей жизни. Я не какая-то там книжка, которую ты можешь прочитать за пять минут.

Вместо того чтобы отступить, Никита наклоняется ко мне так близко, что я чувствую тепло его дыхания на своей щеке.

- Вообще-то, ты именно такая книжка, - говорит он тихо. - Просто сама не осознаешь, насколько легко тебя прочитать.

Его слова обжигают, но вместо гнева я внезапно чувствую странное возбуждение. Никто никогда не говорил со мной так прямо, без оглядки на мой статус или внешность.

- А ты, конечно, эксперт по чтению людей, - мой голос звучит уже не так уверенно.

- Не по всем, но по определенному типу - да, - он улыбается, и эта улыбка что-то переворачивает внутри меня. - Богатые девочки с тайнами - моя специализация.

- Как банально, - я закатываю глаза, но внутри все дрожит. - И что же ты во мне вычитал?

Никита делает еще один шаг ко мне, сокращая и без того минимальное расстояние между нами. Мир вокруг словно растворяется. Нет ни Вики, которая тактично отошла, ни грохочущей музыки, ни толпы людей. Только его глаза, в которых пляшут огоньки, и чувство, будто он видит меня насквозь.

- Ты играешь в игру, - говорит он. - Днем - примерная дочь и студентка, любимица папочки. Ночью - дерзкая бунтарка, которая ищет острых ощущений. Застряла между двумя мирами, и ни в одном не чувствуешь себя настоящей.

Я сглатываю, пытаясь скрыть, насколько его слова задели меня. Откуда он может знать все эти вещи?

- Завязывай с психоанализом, - огрызаюсь я. - Меня от него тошнит.

Вместо ответа Никита берет мою руку и проводит большим пальцем по запястью, где бьется пульс. От его прикосновения по коже разбегаются мурашки.

- Знаешь, что самое интересное? - продолжает он, не обращая внимания на мою попытку отдернуть руку. - Ты сама не понимаешь, чего хочешь. Тебе надоела клетка, которую построил отец, но ты боишься настоящей свободы.

- Я ничего не боюсь, - выпаливаю я, наконец вырывая руку.

- Докажи, - его голос звучит как вызов.

- Зачем мне что-то тебе доказывать? - фыркаю я. - Ты для меня никто.

- Потому что это вызов самой себе, - Никита подзывает бармена. - Дай нам бутылку шампанского и два бокала. Самого дорогого.

Я смотрю, как бармен выставляет на стойку бутылку «Дом Периньон» и два хрустальных бокала.

- Ты что делаешь? - спрашиваю я, когда Никита разливает шампанское.

- Предлагаю тебе приключение, - он протягивает мне бокал.

Шампанское играет в бокале, пузырьки поднимаются к поверхности золотистыми искрами. Я принимаю бокал из рук Никиты, чувствуя, как наши пальцы на мгновение соприкасаются. По телу пробегает легкая дрожь.

- Приключение? - переспрашиваю я скептично, хотя внутри уже разгорается любопытство. - И какое же?

- Выпьем сначала, - предлагает Никита, поднимая свой бокал. - За случайные встречи, которые меняют жизнь.

Мне хочется съязвить, сказать что-нибудь колкое про банальные тосты, но вместо этого я просто прикасаюсь своим бокалом к его. Хрусталь звенит чисто и мелодично. Делаю глоток шампанского. Оно сухое, с нотками яблока.

- Теперь, когда мы официально отмечаем наше знакомство, - Никита улыбается, и от этой улыбки у меня что-то переворачивается внутри, - я предлагаю сменить обстановку. Здесь слишком шумно для интересного разговора.

- И куда же ты предлагаешь пойти? - я приподнимаю бровь. - Если это приглашение в твою квартиру, то мой ответ – нет.

Он смеется.

- Предлагаю подняться на крышу клуба. Оттуда открывается потрясающий вид на ночной город, и там точно никто не будет нам мешать.

- На крышу? - я удивленно моргаю. - Но туда же нельзя.

- Именно поэтому это и называется приключением, - Никита подмигивает. - Ну так что, папина дочка решится нарушить правила?

Взгляд его темных глаз бросает мне вызов. Он явно уверен, что я откажусь. Ожидает, что я испугаюсь. И именно это заставляет меня решиться.

- Веди, - говорю я, забирая бутылку шампанского со стойки. - Только сначала предупрежу Вику.

Через пару минут, оставив слегка обеспокоенную подругу в компании ее нового знакомого, я следую за Никитой через лабиринт служебных коридоров. Он движется так уверенно, словно бывал здесь десятки раз.

Наконец, Никита толкает тяжелую металлическую дверь, и перед нами открывается ночное небо. Выходим на крышу, и теплый майский воздух окутывает меня. Шум клуба остается внизу, здесь слышно только отдаленный гул города и наше дыхание.

Крыша оказывается совсем не такой, как я представляла. Часть ее оборудована под что-то вроде лаунж-зоны: несколько шезлонгов, диванчики, низкий столик, даже пара кадок с маленькими деревьями.

- Тайное место отдыха персонала, - объясняет Никита, перехватив мой взгляд. - Владелец клуба хотел сделать здесь VIP-зону, но передумал. А карточки доступа так и не заблокировал.

- И откуда у тебя такая карточка? - спрашиваю я.

- Дружба с нужными людьми решает многие вопросы.

Я подхожу к краю крыши. Отсюда действительно открывается потрясающий вид: огни ночного города расстилаются под нами, мерцая разноцветными точками. Здания бизнес-центра высятся стеклянными громадами, по широкому проспекту ползут цепочки фар. А над всем этим раскинулось темное небо с рассыпанными звездами, которые почти не видны из-за городского освещения, но все равно присутствуют, напоминая о чем-то большем, чем наша суетливая жизнь.

- Красиво, - выдыхаю я, прислоняясь к ограждению.

- Я знал, что тебе понравится, - Никита встает рядом, протягивая мой бокал, который успел наполнить шампанским.

- Почему ты привел меня сюда? - спрашиваю я, принимая бокал. - Среди всех девушек в клубе?

Он несколько секунд молчит, рассматривая огни города.

- Они все хотели, чтобы я их заметил, - наконец говорит он. - А ты была единственной, кто делал вид, что я не существую.

Я усмехаюсь.

- Тебя привлекло мое равнодушие?

- Меня привлекла твоя игра, - он поворачивается ко мне, и его глаза в полумраке кажутся почти черными. - Ты делала вид, что не замечаешь меня, но каждые несколько секунд украдкой бросала взгляды в мою сторону.

Чувствую, как щеки начинают гореть от смущения.

- Неправда, - возражаю я, хотя мы оба знаем, что он прав.

- И еще меня привлекло противоречие, - продолжает Никита, будто не слыша моего возражения. - Дорогие украшения и старый телефон. Уверенные движения на танцполе и напряженная линия плеч. Ты словно разрываешься между двумя мирами, и это делает тебя чертовски интересной.

Я делаю большой глоток шампанского, чтобы скрыть смущение. Обычно парни видят только внешность: блондинка с хорошей фигурой, или дочь миллионера, или студентка-отличница. Но никто не пытался заглянуть глубже, увидеть эти противоречия.

- А ты, я смотрю, эксперт по чужим душам, - наконец произношу я.

- Просто я очень хорошо разбираюсь в людях, которые что-то скрывают, - он пожимает плечами.

- И что же, по-твоему, скрываю я? - спрашиваю, хотя внутренний голос предупреждает, что лучше сменить тему.

Никита опирается локтями о перила, его лицо теперь на одном уровне с моим.

- Боль, - говорит он просто. - Ты носишь маску беззаботной тусовщицы, но внутри – боль. Может быть, от того, что живешь двойной жизнью. Может, от чего-то более глубокого.

Его слова попадают в цель настолько точно, что я на мгновение теряю способность дышать. Шампанское внезапно кажется слишком крепким, голова начинает слегка кружиться.

- Хватит, - резко говорю я. - Ты ничего обо мне не знаешь.

- Тогда расскажи, - Никита смотрит на меня с неожиданной серьезностью. - Я действительно хочу узнать.

Я смеюсь, но смех выходит натянутым.

- Зачем тебе это? Чтобы потом использовать против меня?

- А зачем мне это делать? - он выглядит искренне удивленным.

- Не знаю, - я пожимаю плечами. - Может, это какая-то твоя игра. Развести богатую девочку на деньги или еще что-то.

Вместо ответа Никита протягивает руку и осторожно убирает прядь волос с моего лица, заправляя ее за ухо. Его пальцы на мгновение задерживаются на моей щеке, и от этого прикосновения по коже пробегает электрический разряд.

- Или может быть, - говорит он тихо, - я просто увидел красивую и сложную девушку и захотел узнать ее ближе. Без всяких задних мыслей.

Я хочу возразить, сказать что-то колкое, но слова застревают в горле. Его глаза так близко, и в них читается что-то, чего я не ожидала увидеть: искреннее любопытство и тепло.

- Я не привыкла доверять людям, - наконец выдавливаю я.

- Я заметил, - Никита улыбается. - Но иногда полезно делать то, к чему не привык.

Несколько минут мы молчим, просто глядя на город. Шампанское действует, и я чувствую, как внутренние барьеры постепенно рушатся. Может быть, в этом что-то есть: рассказать правду случайному знакомому, которого, возможно, никогда больше не увижу?

- Мой отец, - начинаю я внезапно для самой себя, - контролирует каждый аспект моей жизни. Куда я хожу, с кем общаюсь, сколько трачу. - Делаю глоток шампанского. - Он думает, что защищает меня от ошибок, но на самом деле просто не дает мне жить.

- И поэтому ты ведешь двойную жизнь, - кивает Никита.

- Именно, - я горько усмехаюсь. - Днем – примерная дочь и студентка. Вечером – девушка, которая пьет в клубах и танцует до утра.

- И какая из этих двух Злат настоящая?

Этот вопрос застает меня врасплох. Я задумываюсь, пытаясь найти ответ.

- Не знаю, - наконец признаюсь я. - Иногда мне кажется, что ни одна. Что настоящую меня вообще никто не знает.

- Включая тебя саму?

- Возможно, - я смотрю на город внизу, на людей, спешащих куда-то даже в этот поздний час. - Я так долго играю эти роли, что иногда забываю, где маска, а где настоящее лицо.

Никита молчит, давая мне возможность говорить. И внезапно меня прорывает. Слова льются потоком. Я рассказываю ему о строгости отца, о том, как он пытается оградить меня от мира и денег, которые, по его мнению, портят людей. О матери, которая бросила нас ради богатого любовника. О том, как мне приходится лгать, изворачиваться, скрывать свои желания и мечты.

- Он дает мне пять тысяч на неделю, - говорю я, и в голосе звучит обида, которую я обычно прячу глубоко внутри. - Пять тысяч! При том, что его состояние оценивается в миллиарды. Я не могу даже нормально отдохнуть с друзьями, не экономя каждую копейку.

- Но на украшения он не скупится, - замечает Никита, кивая на мои серьги.

- Это другое, - я морщусь. - Украшения – это «вложения», как он говорит. Инвестиции, которые не обесцениваются. А обычные развлечения, одежда, гаджеты – это «бездумное транжирство».

Я чувствую, как шампанское окончательно ударяет в голову. Мир вокруг становится мягким, теплым, и слова льются легче.

- Тебе не кажется, что это немного странно? - спрашивает Никита после паузы. - Твой отец богат, но заставляет тебя экономить на всем.

- Он считает, что так воспитывает во мне правильное отношение к деньгам.

Бутылка шампанского подходит к концу, и разговор течет сам собой. В голове приятно шумит, а Никита неожиданно оказывается гораздо интереснее, чем я думала сначала. За его самоуверенным фасадом скрывается острый ум и неожиданная наблюдательность.

- Знаешь, - он задумчиво вертит пустой бокал в руке, - все эти «уроки жизни» от твоего отца, они больше о его страхах, чем о твоем воспитании.

- Думаешь? - я облокачиваюсь на перила, чувствуя легкое головокружение.

- Уверен. Он не хочет, чтобы ты стала как твоя мать, но вместо того чтобы выстроить доверие, создает только больше секретов.

Я вздыхаю, вглядываясь в огни города. В его словах слишком много правды. Гораздо больше, чем я готова признать.

- Иногда я представляю, - признаюсь я, - как было бы просто, если бы я могла просто получить доступ ко всем его деньгам. Не отчитываться за каждую копейку. Жить без постоянного контроля.

Никита неожиданно смеется, и этот смех отзывается чем-то внутри меня.

- Знаешь, что было бы действительно забавно? - говорит он вдруг, и в его глазах вспыхивают озорные искры. - Инсценировать твое похищение.

- Что?! - я смотрю на него с недоумением.

- Ну, подумай, - Никита оживляется, как ребенок, придумавший новую игру. - Мы инсценируем похищение, требуем у твоего папы выкуп - скажем, миллион долларов? - затем «освобождаем» тебя, а деньги делим. Для него это копейки, а ты наконец получишь свою финансовую свободу.

Я смотрю на него, открыв рот. Мысль настолько абсурдна, что я даже не знаю, смеяться мне или возмущаться.

- Ты с ума сошел? - наконец выдавливаю я. - Это же преступление! И потом, папа не такой человек, чтобы платить выкуп. Он сразу пойдет в полицию.

- Расслабься, я шучу, - Никита поднимает руки в примирительном жесте, но в его глазах все еще пляшут озорные огоньки. - Хотя это был бы отличный способ преподать папочке урок. Заставить его понять, что для него важнее: деньги или родная дочь.

- Перестань, - я толкаю его локтем, но сама невольно улыбаюсь. Есть что-то странно притягательное в этой безумной идее. - Он бы никогда не повелся.

- Ты так в этом уверена? - Никита наклоняется ближе. - А что, если бы он получил фото своей любимой дочери, связанной, с кляпом во рту? И записку: «Миллион или она умрет»?

Я внезапно представляю шок отца, его страх, панику. И где-то в самом темном уголке моей души мелькает мысль: а что, если это действительно сработает? Что, если таким способом можно наконец разбить его ледяной панцирь и заставить понять, что его одержимость деньгами разрушает наши отношения?

Шампанское делает свое дело, и идея кажется все менее безумной с каждой секундой.

- И как бы это выглядело теоретически? - спрашиваю я, сама не веря, что поддерживаю этот разговор.

Никита садится напротив меня, глаза его горят энтузиазмом.

- Мы бы все сделали максимально правдоподобно, - начинает он с воодушевлением. - Пара драматичных фото для папы, требование выкупа с указанием, где оставить деньги... Потом он платит, ты прячешься в багажнике своего автомобиля, мы сообщаем ему, где он стоит, тебя «освобождают», и вуаля, все счастливы!

- Это сумасшедшая идея, - говорю я, но почему-то не могу перестать улыбаться.

- Самые лучшие идеи обычно такими и кажутся, - подмигивает Никита.

- А если что-то пойдет не так? Если отец вызовет полицию? Если нас поймают?

- Во-первых, - Никита загибает палец, - твой отец слишком богат и влиятелен, чтобы сразу идти в полицию. Такие люди сначала пытаются решить проблемы сами. Во-вторых, мы бы все организовали безупречно. Никаких следов, никаких улик. В-третьих, ты бы всегда могла сказать, что это был розыгрыш, который вышел из-под контроля.

Я качаю головой, но странная идея уже укоренилась в моем пьяном мозгу. Представляю, как отец получает фотографию, как паникует, как готов отдать любые деньги за мое спасение... А потом, как я объясняю ему, что все это было специально, чтобы показать: его манера воспитания и одержимость контролем лишь толкают меня на отчаянные поступки.

- Он бы никогда мне этого не простил, - говорю я, но в голосе нет уверенности.

- Или как раз наоборот, и это привело бы к долгожданному откровенному разговору. Отец наконец увидел бы, что его принципы воспитания привели к тому, что его дочь готова пойти на фальшивое похищение ради свободы.

Между нами повисает тишина. Я знаю, что должна возмутиться, встать и уйти. Весь этот разговор - безумие. Но вместо этого я чувствую странное возбуждение, пульсирующее в венах.

- Миллион - слишком много, - вдруг говорю я.

Никита улыбается, и в его улыбке я вижу, что он уже знает: я теоретически согласна.

- Тогда сколько? Пятьсот тысяч? Триста?

- Двести, - говорю я решительно. - Достаточно, чтобы было больно, но не настолько, чтобы он вызвал группу захвата.

Никита смотрит на меня с восхищением.

- Ты действительно об этом думаешь! - он наклоняется ко мне. - Знаешь, я предложил это как шутку, но ты готова рассматривать это всерьез!

Я отворачиваюсь, глядя на огни города.

- Это все шампанское, - отмахиваюсь я. - Завтра я проснусь и буду смеяться над этой безумной идеей.

Наши лица теперь так близко, что я вижу каждую ресницу, каждую золотистую искорку в его темных глазах. И внезапно все мысли о похищениях, отце и деньгах испаряются, уступая место совсем другим ощущениям.

Никита медленно поднимает руку и осторожно касается моей щеки. Его пальцы скользят к подбородку, приподнимают мое лицо. Я знаю, что сейчас произойдет, и ничего не делаю, чтобы это остановить.

Его губы встречаются с моими сначала легко, неуверенно, словно проверяя реакцию. Но когда я отвечаю на поцелуй, его нерешительность испаряется. Поцелуй становится глубже, настойчивее, его рука скользит на мою шею, притягивая ближе. Я обвиваю руками его плечи, чувствуя, как под тонкой тканью футболки перекатываются мышцы.

Время останавливается. Есть только этот момент, только его губы на моих, только жар, поднимающийся изнутри. Никита целует меня страстно, жадно, не оставляя шансов на сопротивление. Его руки скользят по моей спине, опускаются ниже, обхватывают талию, притягивают еще ближе, пока между нами не остается ни миллиметра пространства.

Внезапно он прерывает поцелуй, но не отстраняется. Его рука скользит по моей шее, пальцы зарываются в волосы, слегка потянув их, заставляя меня откинуть голову назад. Его губы прокладывают дорожку по моей шее, и я не могу сдержать тихий стон. Никогда раньше простое прикосновение не вызывало во мне такой бури эмоций.

- Ты восхитительна, - шепчет он мне на ухо, и его дыхание вызывает новую волну дрожи.

Его рука спускается ниже, проводит по спине, задерживаясь на границе моего платья. Пальцы осторожно ласкают обнаженную кожу, и я чувствую, как сбивается дыхание. От его прикосновений внутри разливается тепло, концентрируясь внизу живота.

Я не сразу понимаю, что мы уже не стоим. Никита усадил меня на один из диванчиков, а сам опустился рядом. Его руки продолжают исследовать мое тело, скользя по контуру платья, едва касаясь обнаженной кожи. Этого достаточно, чтобы сводить с ума, но недостаточно, чтобы утолить растущую жажду.

Он снова находит мои губы, и этот поцелуй еще интенсивнее предыдущего. Его язык скользит между моих губ, исследуя, пробуя, дразня. Внезапно его рука оказывается на моем бедре, прямо там, где заканчивается короткое платье. От этого прикосновения у меня перехватывает дыхание.

- Никита, - выдыхаю я, когда его пальцы начинают медленно подниматься выше по внутренней стороне бедра.

- Я остановлюсь, если ты хочешь, - шепчет он хрипло, но рука продолжает свое восхитительное путешествие.

Вместо ответа я снова притягиваю его к себе для поцелуя. Это все, что ему нужно знать. Его пальцы продвигаются еще выше, задевая край кружевного белья, и легкое прикосновение вызывает во мне электрический разряд наслаждения.

Мир вокруг перестает существовать. Есть только его руки, его губы, его тепло. Никогда раньше я не чувствовала себя так, словно каждая клеточка моего тела пробуждается к жизни, отзываясь на каждое его движение.

Его губы движутся по моей шее, оставляя за собой обжигающий след. Голова кружится, и я не могу понять от чего: от шампанского или от прикосновений Никиты. Его рука снова скользит по внутренней стороне бедра, вызывая волну мурашек, накрывающую меня с головой. Каждая клеточка тела отзывается на его прикосновения, превращаясь в оголенный нерв, проводящий чистое, ничем не разбавленное удовольствие.

Я запрокидываю голову, подставляя шею под его поцелуи, и тихо стону, когда он прикусывает нежную кожу. Его пальцы продолжают танцевать на границе кружевного белья, то едва касаясь его, то отступая, заставляя меня изнывать от желания и нетерпения.

- Никита, - мой голос звучит непривычно хрипло, умоляюще.

- Что? - шепчет он мне в губы, проводя большим пальцем по краю нижнего белья. - Чего ты хочешь, Злата?

Вместо ответа я притягиваю его к себе за шею и впиваюсь в его губы жадным поцелуем. Наши языки сплетаются, исследуя, дразня друг друга, и мне кажется, что я схожу с ума от желания.

Его рука скользит под кружево, обжигая кожу прикосновениями. Я выгибаюсь ему навстречу, не в силах сдержать тихий стон, когда его пальцы прикасаются к самым чувствительным точкам. Мое дыхание сбивается, пульс грохочет в ушах, заглушая тихую ночную симфонию города.

Никита на мгновение прерывает поцелуй и смотрит мне в глаза. В полумраке крыши его зрачки расширены, дыхание тяжелое и прерывистое. Его рука замирает, не прекращая дразнящих прикосновений.

Его пальцы находят самый чувствительный бугорок, и я резко втягиваю воздух от неожиданно яркого удовольствия. Он делает круговые движения, сначала медленно, потом быстрее, наблюдая за моей реакцией, запоминая, что заставляет меня стонать громче.

Я цепляюсь за его плечи, чувствуя, как внутри нарастает напряжение, собираясь тугой спиралью в низу живота. Никита опускается ниже, его губы скользят по моей шее, ключицам, опускаются к краю декольте. Он слегка оттягивает ткань платья вниз, обнажая грудь. Холодный ночной воздух касается кожи, заставляя соски напрячься, и через секунду Никита накрывает один из них губами.

Ощущения настолько острые, что я выгибаюсь дугой, впиваясь ногтями в его плечи. Его язык дразнит сосок, пока пальцы продолжают свой волшебный танец между моих ног. Второй рукой он мягко массирует другую грудь, слегка сжимая, заставляя меня тихо стонать от удовольствия.

- Никита... - выдыхаю я, чувствуя, как приближается кульминация.

Он поднимает голову и снова находит мои губы, целуя так глубоко и страстно, что я готова раствориться в этом поцелуе. Его движения ускоряются, становятся более настойчивыми, и я чувствую, как тугая спираль внутри меня натягивается до предела.

А потом она разрывается яркими вспышками удовольствия, прокатывающимися по всему телу. Я содрогаюсь в его руках, издавая стон, который он приглушает своими губами. Волны наслаждения накатывают одна за другой, затапливая сознание, размывая границы реальности.

Когда последняя волна схлынула, я обмякаю в его руках, тяжело дыша. Никита нежно обнимает меня, прижимая к себе, покрывая легкими поцелуями мое лицо. Я чувствую его возбуждение, прижимающееся к моему бедру, и понимаю, что хочу большего. Хочу всего его, без остатка.

Я опускаю руку, нащупывая его пряжку ремня, но Никита неожиданно перехватывает мою ладонь.

- Не сегодня, - говорит он хрипло, целуя мои пальцы. - Не здесь.

Я смотрю на него с удивлением.

- Почему?

Никита улыбается, и в его улыбке мне чудится что-то почти нежное.

- Потому что ты заслуживаешь большего, чем случайный секс на крыше клуба после бутылки шампанского, - говорит он, заправляя прядь волос мне за ухо. - Я хочу, чтобы наш первый раз был особенным.

Я смотрю на него, не веря своим ушам. Он только что отказался от секса, хотя мы оба этого хотели?

- Ты серьезно? - я не могу сдержать смешок.

Он прижимает палец к моим губам, прерывая меня.

- Да. То, что сейчас произошло между нами, было прекрасно, - его глаза темнеют от воспоминания. - Но я хочу видеть тебя снова. Не как случайное приключение на одну ночь.

Я смотрю на него, пытаясь понять, что это - очередная манипуляция, нестандартный подход к девушке, или он действительно искренен. Но в его глазах нет ни тени фальши, только теплота и что-то, похожее на восхищение.

- Мы могли бы встретиться завтра, - говорит он, поправляя мое платье, возвращая его на место. - Я знаю уединенное место на озере за городом. Там красиво и комфортно.

Его пальцы нежно проводят по моей щеке, и это простое прикосновение снова пробуждает во мне волну желания.

- Хорошо, - киваю я, сама удивляясь своему решению. - Завтра.

Он улыбается, и его улыбка освещает все лицо.

- Только учти, у меня скоро сессия, - я пытаюсь вернуть себе часть самоконтроля. - Я не могу проводить каждый вечер в клубах или на свиданиях.

- Ты сможешь проводить их именно так, как захочешь, - отвечает он, целуя меня в кончик носа. - Решать тебе.

Мы проводим на крыше еще час или около того, разговаривая, целуясь, наслаждаясь ночным небом и видами города. Я рассказываю ему о занятиях в университете, Никита слушает внимательно, задает вопросы, которые показывают, что ему действительно интересно.

Когда мы наконец спускаемся вниз, клуб уже почти опустел. Нахожу Вику у барной стойки, где она оживленно беседует с тем парнем в белой футболке.

- Ну наконец-то! - восклицает она, увидев нас. - Я уже начала думать, что вы сбежали без меня!

Я замечаю, как она оценивающе смотрит на мои растрепанные волосы и слегка припухшие губы.

- Мы просто разговаривали, - говорю я с невинным видом, который, уверена, никого не обманывает.

- Ага, конечно, - Вика закатывает глаза.

Никита смеется, обнимая меня за талию.

- Виктория, я могу быть спокоен, что ты благополучно доберешься домой? - спрашивает он у моей подруги. - Или мне организовать такси?

- О, не беспокойся, у нас уже все схвачено, - Вика подмигивает, кивая на своего спутника. - Максим обещал доставить меня до дверей в целости и сохранности.

Я бросаю на нее предупреждающий взгляд. Вика слишком часто доверяет малознакомым парням.

- Все в порядке, - шепчет она мне на ухо, когда Никита отходит попрощаться с друзьями. - Он оказался бизнес-тренером, мы полвечера говорили об инвестициях и стартапах. Скучнее, чем на лекции по макроэкономике. Так что он точно не маньяк.

Я хмыкаю, но решаю довериться ее чутью. К тому же, сейчас я слишком погружена в свои ощущения, чтобы всерьез тревожиться о ней.

Никита возвращается и берет меня за руку.

- Готова? - спрашивает он тихо.

Я киваю, и мы выходим из клуба в теплую майскую ночь. На улице уже светает, небо на востоке начинает сереть, предвещая скорый рассвет. Никита останавливает такси.

- Куда тебя отвезти? - спрашивает он, открывая передо мной дверцу.

Я называю адрес. Не свой, конечно, а соседней улицы, откуда смогу незаметно проникнуть в дом через сад. Никита, кажется, понимает мою предосторожность и не настаивает на том, чтобы проводить до дверей.

Перед тем как я сажусь в такси, он притягивает меня к себе для последнего поцелуя. Его губы нежно касаются моих, и в этом поцелуе столько тепла, что у меня перехватывает дыхание.

- До завтра, - шепчет он, отстраняясь. - Я позвоню тебе.

- У тебя же нет моего номера, - улыбаюсь я.

Никита достает телефон и протягивает мне. Я быстро набираю свой номер и нажимаю вызов. Из сумочки доносится приглушенное дребезжание.

- Теперь есть, - говорит он, сохраняя контакт. - Спокойной ночи, Злата.

- Спокойной, - отвечаю я, садясь в такси.

Всю дорогу я не могу перестать улыбаться, вспоминая ночь на крыше. Его руки, его губы, его взгляд... Что во мне разглядел этот парень? Почему из всех девушек в клубе он выбрал именно меня?

Такси останавливается в двух кварталах от моего дома. Я расплачиваюсь и выхожу, вдыхая свежий предрассветный воздух. Улицы пусты, лишь изредка проезжают одинокие автомобили. Я иду пешком, наслаждаясь тишиной и собственными мыслями.

Приближаясь к дому, я замедляю шаг. Не хочется, чтобы эта ночь заканчивалась, не хочется возвращаться в жизнь, где каждый шаг контролируется, где я должна играть роль идеальной дочери. После свободы, которую я ощутила в объятиях Никиты, моя золотая клетка кажется еще более тесной.

Я проскальзываю в сад через маленькую калитку, ключ от которой всегда ношу с собой. Иду по знакомой дорожке, стараясь не шуметь, хотя знаю, что в такой час вряд ли кто-то услышит мои шаги.

Дом безмолвен. Я тихо открываю дверь черного входа, снимаю каблуки и на цыпочках поднимаюсь по лестнице. Каждая ступенька знакома до миллиметра. Сколько раз я проходила этот путь, возвращаясь с тайных вечеринок.

В моей комнате я быстро раздеваюсь, прячу клубное платье в самый дальний угол шкафа и натягиваю пижаму. Уже в постели достаю телефон, проверяя, не прислал ли Никита сообщение. Пусто. «Конечно, - думаю я, - он же обещал позвонить завтра».

Я закрываю глаза, но сон не идет. Перед внутренним взором вспыхивают картины прошедшего вечера... Его руки, губы, шепот... Странное тепло разливается по телу, когда я вспоминаю, как он прикасался ко мне. И еще более странное, когда думаю о его словах: «Ты заслуживаешь большего».

Никто раньше так не говорил со мной. Мужчины в моей жизни всегда хотели получить все и сразу, привлеченные либо моей внешностью, либо положением отца. А Никита... Он словно видит во мне что-то другое. Что-то, чего я сама в себе еще не разглядела.

Телефон вибрирует в моей руке, заставляя меня подпрыгнуть от неожиданности. Сообщение от незнакомого номера: «Сладких снов, Злата. И да, я уже скучаю. Н.»

Я улыбаюсь в темноту, прижимая телефон к груди. Потом набираю ответ, стирая и переписывая его трижды, прежде чем нажать «отправить»: «Еще не сплю. Думаю о тебе. До завтра. З.»

Поставив телефон на беззвучный режим, я наконец закрываю глаза. Завтра наступит новый день и новая глава моей жизни. Глава, имя которой Никита.

Телефон звонит ровно в тот момент, когда я допиваю свой утренний кофе. Отец сидит напротив, с чашкой эспрессо, просматривая биржевые сводки. Номер на экране тот самый, с которого вчера пришло сообщение от Никиты.

- Извини, папа, я отвечу, - говорю я, поднимаясь из-за стола.

Отец рассеянно кивает, не отрывая взгляда от планшета.

- Алло? - произношу я, выходя на террасу.

- Доброе утро, красавица, - низкий голос Никиты заставляет меня улыбнуться. - Выспалась?

- Не особо, - признаюсь я, прикрывая глаза и наслаждаясь теплым майским солнцем. - Какой-то назойливый тип не давал мне спать, все думала о нем.

Его смех теплый и глубокий, как дорогой коньяк.

- Вот нахал. Надеюсь, ты хорошенько ему отомстишь.

- Обязательно, - обещаю я, понижая голос и проверяя, не слышит ли меня отец.

- Мое предложение встретиться сегодня все еще в силе. Если, конечно, образцовая студентка не занята лекциями.

- Образцовая студентка так устала быть образцовой, - я закусываю губу, зная, что то, что я собираюсь сделать, абсолютно безрассудно. - Я могу быть свободна уже через час.

- Отлично. Надеюсь, у тебя есть что-нибудь удобное для загородной поездки? Джинсы, футболка и купальник?

Мое сердце начинает биться чаще.

- Купальник? В мае?

- В доме есть бассейн. Мы можем искупаться.

Я не могу сдержать улыбку, ведь это звучит как именно то приключение, которое мне нужно.

- Хорошо. Куда подъехать?

- Запиши адрес. У моей машине сейчас какие-то проблемы с двигателем, так что если не возражаешь, поедем на твоей.

Я записываю адрес, бросаю «До встречи!» и завершаю звонок. Когда поворачиваюсь, отец уже стоит в дверях, внимательно наблюдая за мной.

- Кто звонил? - он спрашивает, и я автоматически выдаю заготовленную ложь:

- Анжела. Мы договаривались встретиться перед лекцией, обсудить курсовую.

Отец слегка прищуривается, но кивает. Я уже давно заметила, что чем больше деталей, тем меньше у него возникает вопросов.

- Не опаздывай сегодня. Илья Сергеевич будет на ужине, ты знаешь, как важно произвести хорошее впечатление.

Илья Сергеевич - деловой партнер отца, мужчина под сорок с пробивающейся сединой и постоянно блуждающими руками. Каждый раз, когда он приходит, мне приходится выдерживать его сальный взгляд и неуместные комплименты. Мысль о том, чтобы провести с ним вечер, вызывает только отвращение.

- Конечно, папа, - я целую его в щеку, старательно изображая послушную дочь. - Я буду дома к семи.

Через полчаса я уже за рулем своего черного BMW X6, одетая в легкие джинсы, белую футболку и кожаную куртку. В сумке лежит купальник, полотенце и смена белья. Чистое безумие. Я понятия не имею, кто такой Никита на самом деле, но после вчерашней ночи чувствую, что просто обязана рискнуть. Хотя бы раз в жизни.

Навигатор приводит меня к небольшому кафе на окраине города. Пока я паркуюсь, замечаю высокую фигуру, облокотившуюся о стену. В дневном свете Никита выглядит еще привлекательнее. Стройный, подтянутый, в темных джинсах и серой футболке, подчеркивающей его широкие плечи. Он улыбается, увидев меня, и эта улыбка вызывает странное тепло в груди.

- Ты пришла, - говорит он с таким удивлением, словно ждал, что я передумаю.

- Я всегда держу свои обещания, - отвечаю, когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку.

Его губы задерживаются чуть дольше, чем следовало бы для простого приветствия, и я чувствую, как краснею, вспоминая вчерашнюю ночь.

- Готова к приключению? - Никита открывает пассажирскую дверь моей машины и садится.

- Скорее да, чем нет, - отвечаю я, заводя двигатель. - Куда едем?

Он вводит адрес в навигатор. Мы выезжаем из города, и вскоре городские пейзажи сменяются пышной майской зеленью. Чем дальше мы отъезжаем, тем свободнее я себя чувствую.

- Так ты действительно прогуливаешь учебу ради меня? - спрашивает он, когда мы проезжаем указатель, сообщающий, что до нужного нам населенного пункта осталось 30 километров.

- А ты правда удивлен? - я бросаю на него быстрый взгляд. - После того, как практически соблазнил меня на крыше ночного клуба?

Его смех заполняет салон, и я не могу не улыбнуться в ответ.

- Вообще-то, мне казалось, это ты соблазнила меня. Знаешь, - говорит вдруг Никита, проводя пальцем по моей руке, лежащей на руле. - Я вчера пошутил насчет похищения, но что, если в этом действительно что-то есть?

Я невольно напрягаюсь.

- Ты серьезно?

- Почему нет? - Никита поворачивается ко мне всем телом, его глаза горят энтузиазмом. - Подумай сама: твой отец миллиардер, держит тебя на коротком поводке. Ты хочешь свободы, он этого не понимает. Что, если преподать ему урок?

Я молчу, пытаясь осмыслить его слова. Сегодня утром вчерашняя идея казалась мне абсурдной, пьяной фантазией.

- Я даже не знаю, - отвечаю честно. - Это как-то опасно.

- Что в этом опасного? - он улыбается, и в его улыбке есть что-то мальчишеское, почти невинное. - Мы все сделаем максимально безопасно. Никакого настоящего похищения, только инсценировка. Отец будет счастлив, ты получишь финансовую независимость, а мы с тобой сможем начать жить полной жизнью. Вместе.

Последние слова он произносит тише, почти с нежностью, и от этого у меня перехватывает дыхание.

- Мы с тобой знакомы меньше суток, - напоминаю я. - Откуда мне знать, что ты не исчезнешь с деньгами?

Никита несколько секунд молчит, потом протягивает руку и нежно касается моей щеки.

- Потому что ты мне нравишься, Злата. По-настоящему. Ты не такая, как другие девушки.

Глупо, но от этих банальных слов у меня в животе начинают порхать бабочки.

- Нравлюсь настолько, что ты готов рискнуть свободой ради возможности быть со мной? - спрашиваю я с сарказмом, скрывая за ним странное волнение.

- А ты знаешь, что такое жизнь без риска? - он улыбается. - Это называется «существование». Я не хочу просто существовать. Я хочу жить. И ты тоже, я это вижу.

Его слова находят отклик глубоко внутри, в том месте, где хранятся все мои тайные желания и мечты. Я тоже устала просто существовать, выполняя чужие ожидания.

Дальнейший путь проходит в обсуждении его безумного плана. Чем больше деталей мы прорабатываем, тем реальнее все становится. И тем менее абсурдным кажется.

- Сверни здесь, - говорит Никита, когда навигатор показывает, что до места назначения осталось несколько километров.

Мы съезжаем на узкую грунтовую дорогу, ведущую сквозь сосновый лес. Пахнет хвоей и влажной землей. Мне кажется, что это запах свободы и приключений.

Через несколько минут деревья расступаются, и перед нами открывается озеро. Сверкающее голубое зеркало, обрамленное высокими соснами и небольшим песчаным пляжем. На его берегу стоит небольшой деревянный дом.

- Приехали, - Никита улыбается, видя мое изумленное лицо. - Нравится?

- Не то слово, - выдыхаю я, заглушив двигатель. - Что это за место?

- Друг иногда разрешает пользоваться. Это частная территория, нам никто не помешает.

Мы выходим из машины, и я полной грудью вдыхаю свежий воздух. Такое чувство, будто я вырвалась из клетки. Никита берет меня за руку и ведет к дому. Внутри просто, но уютно: деревянные стены, большая кровать, застеленная белым покрывалом, кухонный уголок и кресла перед настоящим камином.

- Ты голодна? - спрашивает Никита, открывая небольшой холодильник.

- Немного, - отвечаю, осматриваясь вокруг. Место правда чудесное - далеко от городской суеты, от постоянного контроля отца, от необходимости притворяться кем-то другим.

Никита достает из холодильника сыр, фрукты, бутылку белого вина. За окном мерцает голубая гладь бассейна, который я сначала не заметила. Он расположен на террасе, примыкающей к дому с другой стороны.

- У нас целый день только для нас двоих, - говорит Никита, разливая вино по бокалам. - Никакой учебы, никакого папочки, никаких правил. Как ощущения?

- Непривычно, - улыбаюсь я, принимая бокал. - Но мне нравится.

- За свободу, - он поднимает свой бокал. - И за нас.

Я тихо звякаю своим бокалом о его, не отрывая глаз от его лица. «За нас», - звучит странно, учитывая, что мы знакомы меньше суток. Но все происходящее настолько выбивается из обычного течения моей жизни, что я решаю просто плыть по этому новому течению.

Вино прохладное, с нотками зеленого яблока и цитруса, оно освежает и слегка дурманит голову. После вчерашнего шампанского я чувствую легкое головокружение уже после первого глотка.

- Итак, - Никита присаживается на край кровати, - если мы все-таки решимся на наш маленький проект. Как думаешь, каков будет первый шаг?

Я качаю головой, все еще не веря, что мы действительно обсуждаем возможность фальшивого похищения.

- Слушай, это же безумие, - говорю я, но голос звучит неуверенно.

- Безумие - это то, как твой отец контролирует тебя, - Никита смотрит на меня внимательно. - Ты взрослая женщина, а он обращается с тобой как с ребенком. И доводит до того, что ты вынуждена лгать, изворачиваться, жить двойной жизнью.

Его слова бьют точно в цель. Я встаю, подхожу к окну. Солнечные блики играют на поверхности бассейна, и я внезапно ощущаю непреодолимое желание нырнуть в прохладную воду, смыть с себя все сомнения и страхи.

- Знаешь что? - говорю я, поворачиваясь к Никите. - Давай сначала искупаемся. Мне нужно прочистить голову.

Его улыбка становится шире.

- Отличная идея. Переодевайся, я сейчас вернусь.

Он выходит на террасу, оставляя меня одну. Я достаю из сумки купальник. Он черный, раздельный, довольно откровенный, обычно я не надеваю его на публичные пляжи. Но сейчас мы наедине, вдали от посторонних глаз...

Переодевшись, я накидываю поверх легкую рубашку и выхожу на террасу. Никита уже в бассейне, капли воды стекают по загорелым плечам. Он выглядит так естественно, так органично в этом месте, словно создан для таких свободных, диких, наполненных жизнью моментов.

- Вода идеальная! - кричит он, заметив меня. - Подогревается, так что не замерзнешь!

Я неторопливо спускаюсь по деревянным ступенькам, чувствуя его взгляд. Медленно снимаю рубашку, позволяя ему рассмотреть мою фигуру. Его глаза темнеют, и я ощущаю прилив женской силы. Приятно знать, что могу так действовать на него.

- Не заставляй меня ждать, - говорит он хрипло.

Я соскальзываю в воду и чувствую, как тепло обволакивает тело. Бассейн действительно подогревается, вода приятная, в меру теплая. Я ныряю с головой, наслаждаясь ощущением невесомости, свободой движений. Когда выныриваю, встряхивая волосами, Никита уже рядом.

- Ты похожа на русалку, - шепчет он, притягивая меня к себе.

- А ты веришь в сказки? - улыбаюсь я, обвивая руками его шею.

Вместо ответа он целует меня, и этот поцелуй совсем не похож на вчерашние. В нем нет спешки, только медленная, томительная нежность. Его руки скользят по моей спине, очерчивают контур фигуры, и я таю от этих прикосновений.

- Я хочу тебя, - выдыхает он мне в губы. - Всю ночь думал о тебе, мечтал о тебе.

Вода делает наши движения плавными, тела словно парят, и все барьеры, все сомнения растворяются в этом ощущении невесомости. Его руки скользят ниже, обхватывают мои бедра, и я обвиваю ногами его талию. Чувствую его возбуждение, прижимающееся к моему телу через тонкую ткань плавок.

- Я тоже хочу тебя, - признаюсь я, целуя его шею, прикусывая нежную кожу.

Никита подплывает к бортику бассейна, прижимая меня спиной к теплому камню. Его рука скользит к завязкам моего купальника, ловко распускает их. Лиф соскальзывает, обнажая грудь, и я ощущаю странную смесь стыда и возбуждения. Никогда раньше я не была так раскованна, так открыта.

- Ты прекрасна, - шепчет он, глядя на меня потемневшими глазами.

Его губы касаются моей шеи, спускаются ниже, и когда он берет в рот мой сосок, я не могу сдержать стон. Ощущение его горячего языка на влажной от воды коже просто сводит с ума. Одной рукой он поддерживает меня под спину, другая скользит вниз, проникает под полоску купальных трусиков, находит самую чувствительную точку.

- Никита... - выдыхаю я, запрокидывая голову.

Его пальцы умело ласкают меня, находя идеальный ритм, и я растворяюсь в ощущениях: тепло воды, его дыхание на моей коже, нарастающее удовольствие внизу живота. Никита снова находит мои губы, целует глубоко и страстно, его язык повторяет движения пальцев, и это сводит меня с ума.

Я тянусь к резинке его плавок, скользя рукой вниз, обхватываю его твердую плоть. Никита резко выдыхает, закрывая глаза на мгновение.

Он отстраняется на секунду, стягивает плавки полностью. Я делаю то же самое со своими трусиками. Теперь между нами нет никаких преград, только вода, обволакивающая наши обнаженные тела.

Никита возвращается ко мне, снова прижимает к бортику. Его рука скользит по моему бедру, приподнимая его, и я чувствую, как он прижимается ко мне, готовый войти.

Я двигаю бедрами ему навстречу, и он входит в меня медленно, давая привыкнуть к ощущению наполненности. Я тихо вскрикиваю. В воде все чувства обострены, каждое движение ощущается ярче, глубже.

- Боже, ты такая невероятная, - шепчет он, начиная двигаться.

Вода создает свой ритм, наши тела словно парят, и я полностью отдаюсь этому танцу. Никита держит меня крепко, его движения становятся все увереннее, все глубже. Я обхватываю его ногами, позволяя проникать еще дальше, и каждый толчок отзывается волной удовольствия, поднимающейся от низа живота.

- Никита... я сейчас... - выдыхаю я, чувствуя приближение кульминации.

В этот момент оргазм накрывает меня волной, такой сильной, что я вскрикиваю, впиваясь ногтями в его плечи. Никита продолжает двигаться, продлевая мое удовольствие, а затем его собственное тело напрягается, он стонет, изливаясь в бассеин.

Несколько минут мы просто держимся друг за друга, восстанавливая дыхание. Вода ласково обволакивает наши разгоряченные тела.

- Это было... - начинаю я, не находя слов.

- Идеально, - заканчивает Никита, нежно целуя меня в лоб.

Мы проводим в бассейне еще час. Когда наконец выбираемся из воды, солнце уже начинает клониться к закату.

Завернувшись в пушистые белые полотенца, мы возвращаемся в дом. Никита разжигает камин, хотя вечер теплый, но в его свете есть что-то волшебное, интимное. Мы снова пьем вино, устроившись на ковре перед огнем.

- Итак, - он проводит пальцами по моей руке, - ты приняла решение насчет нашего проекта?

Я смотрю на танцующие языки пламени. После всего, что случилось между нами, эта безумная затея уже не кажется такой абсурдной. Напротив, в ней есть что-то привлекательное - возможность наконец разорвать цепи, сбросить маски, начать жить по своим правилам.

- Да, - говорю я, поворачиваясь к нему. - Давай сделаем это.