Девятый муж не нужен

Я танцую стриптиз на столе. Хмурое офисное здание скупо поддерживает моё сумасбродство. А мужчины, приодетые в дорогие костюмы, восторженно свистят и аплодируют. Они не замечают, что при этом я выкрикиваю далеко не милые словечки в адрес одного известного «костюмчика».

Что довело добропорядочную двадцатидевятилетнюю девушку до подобного? Вероятно, утреннее падение головой об лёд, а ещё… жених, который, как оказалось, давно женат и благополучно воспитывает двух детишек.

А ведь до сегодняшнего дня в моей жизни всё было прекрасно. Любимое дело – выпечка тортов на заказ, жених – по уши влюблённый в меня бизнесмен.

Семь лет благородный Димочка метался между сверхважной работой и мной – наивной девочкой, живущей в другом городе. Семь лет. Семь счастливых лет. Семь чёртовых лет жестокого обмана.

Продолжаю свой истеричный танец. Босые ступни щекочет грубая шерсть, и на миг перед глазами мелькает решётка, а под ногами появляется шкура.

Я танцую на медвежьей шкуре. Ха-ха! Разум спешит удалиться. Ему не нравится, что милая девочка, каковой я всегда была, превратилась в мстительную стерву. А я просто-напросто хочу оттанцевать свою боль. Вытоптать. Пусть даже на шкуре.

Голова совсем отказывает. Я ведь знаю, что никакой шкуры на столе, на который я с разбегу запрыгнула, не было.

- Нам нужна надежда… Маленькая, хрупкая надежда…

Вместо музыки в ушах звучат мужские голоса. Под ногами всё отчётливее проступает шкура.

- Маленькая, хрупкая надежда…

Встряхиваю головой, раскрываю глаза. А лучше бы зажмурилась навеки. Лучше бы пряталась под веками, лишь бы не видеть идеального Дмитрия Николаевича, спешно входящего в зал под руку с женой. Всего пара мгновений – и он бежит ко мне, подчёркнуто бережно снимает со стола.

- Надя! Что ты делаешь, чёрт возьми?! Оденься сейчас же! – великодушный Дмитрий накидывает на меня свой пиджак, стягивает его на груди, где уже разодрано платье. – Успокойся, Наденька, мы всё решим. Я не знал, что Лиза тебе напишет, прости, - целует меня в макушку, прижимает к себе. За его плечом стоит жена, но никак не реагирует.

- Отпусти меня, - вырываюсь из рук, которые семь лет были моим щитом. – Отпусти! – бью в грудь, но он лишь сильнее прижимает меня к себе.

Будто и нет никого вокруг. Нас только двое. Димочка меня любит. Вон как обнимает, ласкает, успокаивает. Ему плевать на подчинённых, на законную жену, он любит меня. И я люблю его. Отчаянно люблю. Только не прощу. Никогда не прощу.

Это моя подруга, Женька, может так – простить даже после того, как узнала, что её парень переспал с двоюродной сестрой. А я нет. Измена, ложь, предательство – пути назад нет.

- Маленькая, хрупкая надежда…  

- Он третьи сутки бормочет. Никто не откликается.

- Пора признать, что никто не придёт. Мы сами по себе.

- Нужно придумать, как выбраться.

- Маленькая, хрупкая надежда… Всего одна.

Голоса не смолкают, звучат в моей голове, и я отрываю висок от идеального пиджака, оглядываюсь. Подготовленный для корпоратива зал мерцает, и в секундной вспышке я вижу клетки. Множество клеток со всех сторон. В каждой из них кто-то сидит. Я не вижу фигур, но точно знаю, что это живые люди. Вспышка исчезает, и я смотрю на жену Дмитрия. Она мне мило улыбается, немного сочувствует, но больше всё же презирает.

Вчера я получила сообщение от этой особы. Она написала мне не претензию, а миролюбивое предложение обменяться отпусками. Она очень хочет полететь на Мальдивы весной, потому что осенью уже была там. А на эту весну Дима запланировал поездку со мной. Лиза решила договориться напрямую. Вот так просто: «Привет! Я жена Димы. Ты не против полететь на Мальдивы осенью, а не весной?».

Вот только мне он никакие Мальдивы не предлагал! Говорил, что у него бизнес-поездки осенью и весной.

- Отпусти меня, - скидываю мужские руки, а заодно и пиджак, шагаю, не видя ничего перед собой.

- Надя! Ну куда ты в таком состоянии? – обхватывает за плечи, а я не сбавляю шаг, наоборот, уже бегу, а мужская рука меня не отпускает. Пиджак снова оказывается на моих плечах.

Мгновения кажутся мучительной вечностью. Мир перед глазами плывёт и дрожит. Снова клетки, голоса, неприятный гул и вскрики. Верчу головой в стороны, быстро, быстро, ещё быстрее. Мир вращается, освещение меняется, цепкая рука меня не отпускает, голос Димы теряется в шуме.

- Надежда… Маленькая, хрупкая надежда…

- Никто не придёт, Бес, не трать силы.

- Отпусти, отпусти, отпусти меня!!!

Но Дима держит, прижимает меня к холодной стене. Разорванное в порыве отчаянья платье не защищает от холода, пиджак висит тяжким грузом.

- Всё будет хорошо, Наденька. Мы всё наладим. Лиза не против наших отношений. У неё тоже есть кто-то на стороне. Я собирался тебе всё рассказать. Сама подумай, у нас ведь не будет полноценной семьи. Ты не можешь забеременеть уже семь лет.

Дима целует, обнимает, я колочу его из последних сил.

- Помогите… Пожалуйста…

Я почти вырвалась из-под Димы. Сумела сделать шаг в сторону и расцепить его руки. На попытки меня удержать, отвечаю нервными махами руками. Наши ладони сцепляются, размыкаются, я шлёпаю совсем по-девчачьи.

В нашу бойню руками вмешались две огромных татуированных лапищи. Мельком подумалось, что вот так проявляется удар головой об лёд – мерещится что-то невозможное. Но нет… Руки вполне реальные. Красивые, рельефные, кажущиеся лучшей бронёй. Они вылезли из-за решётки, резко дёрнули Диму за голову и приложили к бетонной стене.

Глухой стук вместе с вибрацией прозвучал так внезапно, что я содрогнулась. Дима обмяк и завалился на пол.

- О господи… - закрываю рот ладонью.

Татуированные руки сместились, проникли между другими прутьями, обхватили меня за талию и потянули на себя. Я зажмурилась, ожидая ощутить боль, но вместо этого, непостижимым образом просочилась сквозь решётку вместе с двумя мощными, почти медвежьими, лапищами.

Огромный мужчина прижимает меня спиной к себе, а я не дышу и не моргаю. Всё оборвалось. И в то же время в груди разрастается облегчение, потому что я вырвалась из Диминых рук. Слишком долго они были для меня родными. Ещё немного, и я поддалась бы на уговоры. «А что тут такого? Подумаешь, у него жена и двое детей! Я ведь и правда не могу родить… Кому я такая нужна? А Дима меня любит».

- Тише, тише, пуговка. Не плачь, - шепчет мужской плавящий голос. – Никто тебя не обидит. Можешь стоять? Я отпущу, только не падай.

Татуированные руки размыкаются, за спиной не ощущается опоры, и я заваливаюсь назад. Так бы и упала, если бы не медвежьи лапки. Теперь они держат меня под спину, а я вишу так, словно меня наклонили в танце. Надо мной склоняется жутковатое лицо с кудлатой бородой. Мне бы кричать и молить о пощаде, но совсем не страшно. Может, потому, что сквозь толщу растительности на меня смотрят проникновенные синие глаза. А может, мне попросту всё равно, что будет дальше с моей жизнью.

- Присядь здесь, пушинка, - пододвигает для меня кресло, усаживает в него. – Не бойся меня. Ты не местная, я правильно понимаю?

- Н..н..не зн..на..ю.

- Я должен взглянуть на твой корпс. Покажешь?

- Ч..ч..то?

- А, ладно. Одним глазком.

Мужчина-горилла поднялся с корточек, подхватил меня за талию, сделал моим безжизненным телом сальто по воздуху, откинул рваное платье с задницы, уверенно стащил трусики, погладил область копчика.

Я от страха забыла, как меня зовут. В горле пересохло до одеревенения.

Не прошло и тридцати секунд, как меня водрузили в то же кресло, попутно вернув бельё на место и оправив ткань платья. Даже разрезы на нём стали меньше, а может, мне это причудилось.

- Светоч, - прошептал мужчина, и со всех сторон послышались тихие вздохи и волновой шёпот.

Мы сидим в маленькой комнате, скромно обставленной немногочисленной мебелью. Единственное кресло отдали под мою пристыженную задницу. Мохнатый незнакомец снова присел на корточки, немигающе смотрит мне в лицо.

- Светоч явился в теле женщины, - слышу второй голос, и звучит он грозно-сурово, но с насмешкой. – В виде того, чего нам не хватает, а? Дар, давай уже, попробуй угощение!

Апатично поворачиваю голову на голос. В дверях, приложившись к косяку, стоит устрашающей величины мужчина, криво и хищно улыбается, крутит в зубах соломинку.

- Зов всё-таки сработал. Он был прав, - отвечает татуированный.

- Хорошенькая малышка. Зайдёшь ко мне? – подмигивает суровый, и я стопроцентно знаю, что означает его предложение.

- Это не женщина, - звучит третий голос, и на одной из стен в тот же миг появляется окошко, из него смотрит худое мужское лицо. – Светоч бесполый. Но лучше бы явился в виде птицы. Эй, кроха? В птицу превращаться умеешь? Звать-то тебя как?

Вопросы пропускаю мимо ушей. Две стены меняются, открывая взору ещё пару крохотных комнаток. Все обставлены невиданной мебелью, в интерьере неуловимо скользит что-то неуместное. В первой ковёр странно подогнут, во второй сюрреалистичное бра, в третьей — цветок из вазона хрупкими листьями тянется к мужчине.

Перед глазами мелькают вспышки, и я вижу совсем другую картину. Вместо роскошной комнаты – клетка. Вместо цветка, ковра и бра – цепи на решётке. На мужских шеях кольца – отнюдь не украшения.

- Вы что… преступники?

Три пары мужских глаз скрестились на мне, а головы синхронно качнули, отвечая на вопрос отрицательно. Картинка снова стала миролюбивой и вполне симпатичной. Уютная комнатка, изрядно заросшие мужчины, взгляды, фиксирующие мои выделяющиеся из-под потрёпанного платья груди.

- Можно мне воды? – спрашиваю, немного придя в себя.

- У кого-нибудь есть вода? – крикнул тот, кого назвали Дар – татуированный тип с бородой.

Поблизости послышался шорох, несколько мужских голосов долетели до нас, будто эхо, а в следующий миг из дверного проёма выплыл стакан, по воздуху приблизился ко мне. Это подтвердило, что моя кукуха поехала. Но я, как само собой разумеющееся, отпила воды. Всего полстакана налили, ну хоть так.

- Спасибо, - ставлю стакан на низкий столик, опасливо смотрю по сторонам. – Скажите… - прокашливаюсь, чтобы придать голосу уверенности, а внутренностям – храбрости. – А что вы сделали с… - моим Димой? Подлым ублюдком? Ничтожным двоеженцем? Гнусным обманщиком? – С тем… С моим…

- О, не волнуйся, очухается. Уже немного треплется, - Дар кивнул на стену, и снова как по волшебству перегородка исчезла, показывая бетонный коридор и валяющееся недалеко от решётки тело. Только ничего похожего на трепыхание я не заметила. Будто там лежит не живой человек, а труп.

- Перейдём к делу, - послышался авторитарный голос из глубины.

- Может, сначала расслабимся? – оттуда же донёсся ещё один мужской голос, но прозвучал он мягко и весело. - Сил набраться не помешает. Красотка, зайди в пятую комнату! Слышишь?

- К делу, - настойчиво повторил предыдущий, и у меня по коже пробежали колющие мурашки.

- Я не понимаю, что здесь происходит, - несмело поднимаюсь, опасаясь, что меня пинком опрокинут на ковёр. – Но мне уже пора домой. Спасибо за… гостеприимство… Я пойду, - разворачиваюсь вокруг своей оси, пытаюсь отыскать, куда собственно идти, но не вижу ни одного выхода, кроме того, в котором застыла мощная мужская фигура. Неуверенно иду в том направлении, и мне дают дорогу.

- Вонтер к вашим услугам, госпожа, - отвесил шутливый поклон.

На стене сбоку появилась дверь, и я вошла в неё, надеясь, что впереди выход, но вместе этого, прошла в третью клетку. Молодой мужчина, лежащий на полу, быстро поднялся, учтиво поклонился и представился:

- Джаймир, - его глаза недоверчиво сощурились.

Криво улыбнулась в ответ, шагнула в спасительную дверь, которая снова повела меня вбок. То ли надо мной издеваются, то ли тянут время. Я выписываю зигзаги или блуждаю в лабиринте. Чисто теоретически представляю, что клетки стоят в два ряда, и меня нелинейно водят из одной в другую.

В очередной клетке около уютного дивана сидит огромный гепард, дружелюбно мурлычет. Рядом с ним удивительно красивый гладкобритый парень.

- Тройсен, - узнаю худощавое лицо, мелькнувшее в маленьком окошке.

Моя жалкая улыбка могла бы означать «Приятно познакомиться», но на деле она равна «Выпустите меня отсюда!».

- Ну наконец-то, - прозвучал над ухом весёлый голосок, и две руки потащили меня сквозь стену. – Априоль к вашим услугам.

И пока я пыталась опомниться, чертовски красивый негодяй наклонил меня, впился губами в мой рот, залез вовнутрь языком, своевольно обшарил. Я для приличия стукнула по мужскому плечу, сделав попытку освободиться.

Не сказать, что мне прям не нравится, что меня нахально и чувственно исследуют. Надо ещё уметь так целовать, тем более, когда второй язык пребывает в негодовании и не отвечает взаимностью.

- Фух, - Априоль поставил меня на ноги, и я покачнулась. – Роскошное тело, - обвил рукой талию, второй нагло ощупывает груди, проникает под обрезки платья.

- Отпусти женщину, Априоль! – с вялой просьбой сказал кто-то поблизости, и развратник нехотя отошёл, подтолкнул меня под ягодицы, и я по инерции пролетела сквозь решётку.

- Геликус, - представился мой благородный спаситель.

Таковым он был всего несколько мгновений. А сразу после нагло обшарил меня огромными лапищами, пожмакал груди и бёдра, залез между ягодицами и тщательно исследовал копчик.

- Может, уже хватит? – осмелилась задать вопрос. – Что вы там ищете? Третьего входа у меня нет.

Геликус нахмурился, поправил на мне платье, и в этот момент я чётко увидела его лицо. Над бровью и на скуле несколько следов от широких когтей. Причём это уже не свежая рана, а шрам, только почему-то не блёклый, а почти коричневый. Словно кровь запеклась и спустя время осталась на месте рассечения кожи.

Геликус заметил мой внимательно-испуганный взгляд и отступил, но было уже поздно. Мои нервы окончательно сдали.

За что мне это? За что такому красивому парню этот шрам?

Из глаз градом покатились слёзы. Я упала на колени, закрыла лицо руками. Горько рыдаю из-за собственных бед и несправедливости мира.

- Ты что с ней сделал? – спрашивает новый голос.

- Да ничего… Ещё раз перепроверил, нет ли корпса. Мало ли как они его маскируют…

- Дарисвальд проверил. Тебе мало?

- Пощупать хотел, так бы и сказал, - весело ответил Априоль.

- Да я… - попытался оправдаться Геликус. – Эй, кроха, ты чего? – моей головы коснулась мужская рука. – Испугалась меня? Прости. Странный нам достался светоч. Они же бесчувственные вроде? Ты кого вызвал, Бес?

- Я призывал всех, - ответил уставший голос. – Вряд ли она пришла на зов. Это не наш светоч, очевидно ведь.

- Девушка без корпса. Откуда она здесь?

- Что ты меня спрашиваешь? У неё и спроси.

Я перестала рыдать. Поспособствовал этому мужской разговор. Когда рядом кто-то общается о своём насущном, как-то исчезает настроение для самобичевания. Вот если бы жалели меня, то я бы ещё полдня рыдала. А они о каких-то корпсах и светочах.

- Милашка, вернись к Джаю, с ним тебе поспокойнее будет, - мужские руки бережно втолкнули меня в соседнюю клетку.

- Ты кем будешь, кроха?

Поднимаю заплаканные глаза, смотрю снизу на широкоплечего мужчину. Стоит сказать, он приятно радует взгляд. Да и все предыдущие, через чьи покои-клетки я прошла.

- Меня зовут Надя.

- Надя? – моё имя прокатилось эхом по всем клеткам.

- Да… Надежда. А что здесь вообще происходит? Я только что в офисном здании была… на корпоративе. А тут…

- Надежда…

- Вот тебе и раз…

- Одна маленькая надежда, так ты причитал, Бес? Получай. Девчонка нам определённо поможет! Откуда ты её вызвал, чёрт тебя загреби?

- Он загребёт меня только вместе с тобой, Джай! А откуда вызвал, не знаю. Я призывал всех подряд. И это сработало! Так что закрой свой рот и продолжи опрос! Теперь у нас есть Надежда. И если она здесь, значит, скоро мы будем на свободе.

- Итак, найдёныш, скажи-ка нам, откуда ты, какими силами обладаешь и как ты связана с Айнхаллой? А слёзки утри, крошка. Мы не звери. Некоторые слегка озабочены, но ты привыкнешь. Давай я тебе помогу.

Джаймир поднял меня, накинул на тело мягкое покрывало с запахом лимона, приобнял за плечи. Несколько секунд мы стояли чрезмерно близко друг к другу, и я непривычно отчётливо слышала неровное чужое дыхание. Так, словно оно моё собственное.

- Я не могу ответить на ваши вопросы, - неуверенно поднимаю голову, утыкаюсь глазами в мужской подбородок, рассматриваю губы. Широко раскрывающиеся ноздри втягивают мой запах, и мне становится стыдно, потому что я наверняка пахну не васильками. Всё-таки я успела немало натанцевать, пока не появился Дима.

- Где твой дом, Нэйдин? – Джай подкинул мой выбившийся из причёски локон.

- На улице Светлой, - зачем-то отвечаю правдой. – Только я из другого города. Два часа на электричке от столицы. Мне скоро обратно надо. Если опоздаю на последний поезд, придётся ночевать на вокзале. А там бомжи… Холодно и…

- На электричке? – новый голос прозвучал где-то за спиной, и я резко обернулась.

За невидимой перегородкой стоит смазливый парнишка, переминается с ноги на ногу, теребит пальцы. Только стоит он не в соседней клетке, а через одну.

Мне вдруг стало неловко и страшно. Это юное божество тоже в заточении. Тяжело смотреть, а ещё необъяснимо больно.

- За что ты здесь? – спрашиваю его.

- За то же, что и остальные, - пожимает плечами и переводит взгляд выше. – Она с Земли. Электричками там называют подобие наших эхолайзеров. Только там менее эстетично и более шумно. Мне доводилось пару раз на них ездить.

- Землянка? – вмешался тот самый Бес.

Его резкий голос проник под кожу, сбил моё дыхание и заставил сердце юркнуть в пятки. И в этот же момент я увидела его. Мужчину из грёз. Именно таким мне представлялся каждый герой в любовных романах, именно таким в мечтах был герой моего сердца. С виду несокрушимый, уверенный в себе, привлекающий внутренней энергией и за секунду вгоняющий в краску. Рядом с таким опасно, потому что он слишком хорош. Но это только внешность. А вот взгляд говорит больше. Бес смотрит так, будто я совершила преступление, и презумпции невиновности для него не существует.

- Меня зовут Эндрай, Надя. Ты попала в Айнхаллу, - говорит смазливый юноша. – Раньше это был наш мир, но его захватили. Ты должна помочь нам выбраться.

Если где-то перебор, напишите) Особенно интересует, чтоскажете о Дарисвальде) Типаж непривычный

Дарю бесплатный доступ к книге "Шестой муж не нужен" за самый интересный комментарий о визуалах. Добавьте к комментарию "подарок", чтобы я знала, что ту книгу вы ещё не читали и участвуете в розыгрыше.

Всё то, что я увидела в новом месте, избавило меня от сомнений – я попала в другой мир. А мужчины, находящиеся в предельной близости, это подтвердили. Они уверены, что мне под силу решить их проблему, а я пытаюсь их убедить, что я самая обычная раненая девчонка.

Беспокоит меня и то, что где-то неподалёку валяется Дима. Я не должна о нём переживать, но мысли всё же возвращаются. Я не могу просто вычеркнуть его из памяти, стереть из сердца. Я ведь любила его семь лет. Мы были идеальной парой. Правда, только два дня в неделю. Он приезжал ко мне в среду после работы, а потом в субботу. И я считала, что мне повезло. Вот такой у меня прекрасный мужчина, что даже после работы едет ко мне час на машине, лишь бы побыть рядом.

Я была уверена, что всё свободное время он посвящает мне. Сейчас понимаю: дурой была. Все давно заподозрили неладное. Ведь по-хорошему, Дима мог пригласить меня переехать к нему. Я намекала, а он всё говорил, что нужно подождать. Вот он закроет ещё один проект, сможет купить нам дом, тогда мы будем жить вместе.

- Нэйдин, ты поняла, что нужно сделать?

- Нет, - отвечаю вяло.

- Ты ни с чем его не перепутаешь. Все сосуды выглядит одинаково. Прозрачная колба, внутри голубое свечение. Тебе нужно её разбить. Чтобы найти нужный сосуд (их наверняка в хранилище будет много), ты должна произнести наши имена. Ты всех запомнила? По старшинству: Дарисвальд, Вонтер, Десидер, Геликус, Джаймир, Тройсен, Априоль, Эндрай. Та колба, которая будет светиться ярче остальных, принадлежит нам. Её и нужно разбить.

- Я не понимаю… Причём здесь я? Я вообще кондитер. Какой из меня сыщик? Да и страшно это всё. А ещё там… Дима. Он меня не отпустит. А я не хочу его видеть. Мне больно, понимаете? Смотрю на него и плакать хочется. За что он так со мной? Семь лет жизни отнял… Кому я теперь нужна? Мне уже двадцать девять! Я и мужчин, кроме него, не замечала. Вся жизнь ради него. Подстраивалась, хотела соответствовать его уровню. А он…

- Тише-тише, Нэйдин, не плачь, - говорит Джай.

- Давай уже иди сосуд искать, - бурчит Десидер. – Развели тут салон соплей…

- Да утешить её надо! – кричит позитивный Априоль. И пожалуй, мне сейчас действительно лучше находиться около него.

- Нэйдин! Я тут ещё разок приложил твоего горе-ухажёра, - гремит из первой клетки Дарисвальд. – Он полежит часик. Ты успеешь прошмыгнуть.

Подпрыгнула, бегу через клетки, хочу выскочить наружу, но татуированные руки перехватывают, и я висну на них.

- Зачем вы его так?

- Жалеешь, пуговка? Он тебя до истерики довёл, а ты… Эх, женщина. Не выходи пока. Давай ещё раз план проговорим. Ты всё запомнила? Теперь ты новенькая горничная. Тебя прислали недавно. Скорее всего, видя твою форму, никто вопросов задавать не будет. Всем встречным женщинам кланяйся. С горничными дружи. Они расскажут, где, что лежит. Тебя интересует хранилище с сосудами светлых духов. Именно светлых. Поняла? Они голубые. Если увидишь серые сосуды, не прикасайся к ним, а ещё лучше – беги от них.

- Одежду не забудь, - подсказывает из второй клетки Вонтер. – Наша магия слишком слаба сейчас, потому твой наряд продержится не более двенадцати часов. Попроси выдать тебе сменную одежду, так будет проще. Собери волосы в пучок, не показывай кудри. Постарайся не выделяться. Называйся именем Нэйдин. Звучит по-здешнему, никто не подкопается. Там, где не знаешь, что делать, следи за остальными и повторяй.

- С такой внешностью и не выделяться? – Априоль снова шутит. Я не вижу его лица, но чувствую смешок так, будто он звучит за моим ухом. – Красотка нам досталась в помощницы. Братцы уже поплыли, даже о кровном договоре забыли. Клятву возьми, Дар!

- Да, он прав, - Дарисвальд проговорил несколько иностранных слов, уколол свою руку и капнул кровью на мою ладонь. Настолько жутко, что я поморщилась. – Нэйдин, отныне ты наш светоч – магический проводник и помощник. Ты должна делать всё, что мы потребуем.

- Что? – отрываю взгляд от стекающей алой капли. – Я не согласна.

- Как это не согласна?

- Я не буду делать всё, что вы мне прикажете. Я вас даже не знаю. В последний раз, когда я доверилась мужчине, вышло сами знаете что. И теперь я должна поверить восьмерым, сидящим в клетках с ошейниками. Вдруг вы головорезы и насильники? И я должна вам помогать? Ещё и поклясться? Нет уж, - смахиваю каплю. – Никаких клятв давать не буду.

- Ладно. Обойдёмся без клятвы. Можешь идти, Нэйдин. Мы тебя не держим.

Стена, сквозь которую я прошла в первый раз, стала прозрачной, и меня подтолкнули в спину. Я вышла в прохладный коридор, с содроганием посмотрела на скрючившегося в странной позе Диму. Отметила с облегчением, что он дышит. Мне бы остаться равнодушной, но я не могу. Отчего-то думаю не о себе, а о двух детях, которые у него остались. Им ведь нужен отец. Всем нужен. Мне ли не знать, каково это – расти без отца.

Шагаю вперёд. По обе стороны клетки. В каждой из них с трудом распознаётся мужское тело. Лица безучастные или вовсе скрытые. В некоторых клетках не чувствуется даже дыхания.

Между тем осматриваю себя. От порванного платья не осталось и следа. Теперь на мне чёрно-белая форма с рюшами. Грудь слишком обтянута, почти навыкате. Светлые кудряшки упали на плечи, и я своевременно вспоминаю команду, что волосы нужно собрать. Комкаю их на голове, приближаясь к окошку с ярким светом. К нему ведут каменные ступеньки.

Значит, узников держат в подвале.

Нужно понять, кто здесь друг, а кто враг. Те восьмеро в клетках похожи на нормальных. Подумаешь, чуток облапали. В остальном всё в порядке. Они ведь могли меня там и значительнее потрепать.

Выхожу в светлый коридор, и тут же оказываюсь захвачена под руку другой девушкой в форме служанки.

- Ну где ты ходишь? Не время сейчас развлекаться! Ты же новенькая, да? Нам сообщили, что сегодня прибыло шесть молоденьких гесейр. Ты на каком году сейчас? – окидывает меня взглядом. – Совсем крошка, да? Я вот уже на пятом. Ещё столько же, и я перейду на уровень бека. Мечтаю, конечно, об альме, но до него ещё дожить надо. Ты не расслабляйся, на дламе тоже неплохо живётся. Только тебе будут поручать самую неприятную работу. Если будешь послушной, всё пройдёт гладко. Да не волнуйся ты так! Здесь все добрые! Я тебе позже покажу, к кому стоит ходить. Сама лучше в подвал не спускайся. Там столько гневных личностей! Ой, а тебя как зовут? Меня Эльтика.

- Нэйдин, - отвечаю неуверенно.

- Нэйдин. Сейчас пройдём по комнатам. Там влажная уборка. Сегодня вообще лёгкий день. Вот завтра будет сложновато. Начнётся эстрата. Зато это интересно. Потом обязательно сходим вниз. Ох, я в предвкушении! Это лучшие дни в нашей работе! Кстати, хозяйка не против. Официально, конечно, об этом не сообщала. Саида вообще не любит говорить с челядью, но условия работы здесь хорошие. Тебе повезло, что ты попала сразу в главный замок. Я до этого три места работы сменила. И вот, наконец, я здесь.

- А можно где-нибудь помыться? – спрашиваю, когда Эльтика, наконец, замолчала.

- Ну конечно! – потащила меня за руку вглубь коридора, втолкнула в широкое помещение. Внутри столько пара, что так сразу и не разберёшь, что тут происходит.

- Привет, Лорс! – звонко крикнула Эльтика, и из облака пара показался симпатичный парень с полотенцем на плече. Остальные части его великолепного тела полностью открыты. – Как сегодня настроение у Саиды?

- Злится, но в целом жить можно, - ответил Лорс и так же голышом вышел из банной комнаты.

Меня же Эльтика подтолкнула в спину. Я прошла мимо необычных душевых, осмотрела штук пять голых мужских задниц, в одной из кабинок обнаружила два сплетённых тела. В мозгу отпечатались сокращающиеся мужские ягодицы и запрокинутая женская голова.

Свободной оказалась кабинка сразу за той, в которой активно соединяется парочка. Никого не смущает происходящее. Для них это норма жизни.

- Новенькая, что ли? – спрашивает приятный мужской голос, и я оборачиваюсь, смотрю на парня-красавчика. Он будто сошёл с обложки журнала. – Я Эрнис.

- Нэйдин, - отвечаю с улыбкой и стараюсь не опускать взгляд туда, где торчит грозное мужское достоинство.

- Потрахаемся? – спрашивает буднично и делает шаг ко мне.

- Нет, - нервно машу головой.

- Уже трахалась? Эх, жаль. Не успел я. Ну в другой раз, значит, – отходит к другой кабинке. – Эльти, трахаться будешь? - спрашивает так, будто чай предлагает.

- Ну давай, - соглашается моя новая знакомая, и уже через минуту страстно постанывает. Её пальцы скользят по запаренному стеклу, разделяющему наши кабинки. Эрнис усердно вколачивается в хрупкое женское тело, громко стонет.

За этим действом я не могу начать мыться, хотя одежду уже сняла. Стоны и шлепки звучат со всех сторон. Хочется заткнуть уши, но я, наоборот, прислушиваюсь, а потом и присматриваюсь. И самой вдруг хочется. Хочется, чтобы вот так страстно имели и меня.

- Фух, что за чушь, - смахиваю наваждение.

Быстро моюсь, повернувшись к проходу спиной. Проводя между ног пальцами, понимаю, что я возбудилась. Да ещё и так сильно, что хочется тереть там как можно дольше. До самого оргазма. Но я ведь не совсем из ума выжила? Мастурбировать в общественном душе…

Боже, а что же мне делать, если они всё время будут вот так?

За стеклянной стенкой, наконец, закончили, то бишь, кончили. Теперь смеются, шуточками обмениваются. И ясно сразу, ничего кроме вот этого быстрого перепиха у них нет. Как так вообще можно? Я до двадцати девяти лет спала только с одним мужчиной.

- Не думай, Надя…

- Что ты говоришь, Нэйдин? – голая Эльтика подошла к моей кабинке, вытирает волосы. – Эрнис хороший парень, ты зря отказалась. Он умеет доставить удовольствие. В следующий раз соглашайся. Это редкий случай, когда ему хочется. Обычно он на этаже альма. Неудивительно, да? Хорош ведь. Спасибо, Эрнис. Спускайся к нам ещё! – кричит в спину уходящему парню.

Остаток дня прошёл за формальной уборкой. Помахали кисточками, обошли множество комнат. Я устала от безостановочного лазанья по ступенькам. И, когда оказалась в комнате с выделенной мне кроватью, просто упала и уснула.

Второй день начался с хорошего завтрака. Удивительно, но для прислуги здесь не отбросы, а приличная, если не сказать роскошная еда. Эльтика вместо ложки использует палочки, говоря, что на уровне альма едят только с их помощью. Мне же по душе и обычная ложка.

- Сегодня будет эстрата, - мечтательно говорит Эльтика, неумело наматывая на палочку коричневую лапшу. – А потом все разойдутся по комнатам, и мы сможем сбежать.

- Сбежать? – я оживилась.

- В подвал, - полушепотом сказала служанка и рассмеялась. – Тебе повезло. Вот так сразу на эстрату попадёшь, а потом ещё и в подвал!

- Что такое «эстрата»?

- Ты что? – Эльтика смеётся и отмахивается, думая, что я пошутила.

Переспрашивать не буду, иначе придётся объясняться. Мысль насчёт подвала вовлекает. Может, найду там ход, через который я собственно сюда попала? Нужно хотя бы попытаться выбраться. Там у меня мама и… Димы больше нет. Останутся торты, подруга Женька, мечта о коте. И всё.

С мамой мы не в ладах. Как раз из-за Димы. Он ей никогда не нравился. Сейчас мне хочется попросить у мамы прощения. Я столько раз ругалась с ней, доказывая, что Дима – идеальный мужчина. А мамино сердце чувствовало подвох.

- Пойдём! Уже началось!

Эльтика схватила меня за руку, пробежала через коридор. У входа в широкий пафосный зал столпились другие слуги – парни и девушки. Моя провожатая быстро их растолкала, и никто не посмел её осадить. Так, мы оказались в первом ряду среди стоящих зрителей.

- Мы здесь не глазеем, а работаем, поняла? – с улыбкой наставляет Эльтика, а сама руки сложила так, будто собирается аплодировать. – Когда выдадут поднос, быстро иди по кругу. Останавливайся только там, где подают знак. Даже если на подносе остались бокалы, всё равно уходи. После гудка заходим на второй круг.

Я бы ничего не поняла, если бы не демонстрация. В противоположном конце огромного зала открылась дверь, оттуда вереницей вышли слуги и двинулись по кругу, разнося напитки. Все они шагают строго по линии, а она пролегает вдоль кроватей, на равном расстоянии размещённых по периметру.

Из другой двери вышла красивая девушка с длинными золотистыми волосами, приподняла над головой ремешок, весело помахала и дёрнула парня, на шее которого тот самый ремешок закреплён. Парень повиновался и пошёл следом за блондинкой.

- Саида великолепна, - благоговейно шепчет Эльтика, – правда?

- А этот парень, кто?

- Из новичков. Саида всегда вначале берёт новеньких. Сейчас пока не очень интересно. Лучшее начнётся на середине эстраты. Эх… Я бы так хотела поучаствовать! Вот стану альмой, тогда уж ни одной эстраты не пропущу!

Вторая светловолосая девушка подошла к Саиде, что-то шепнула на ухо. Сразу после этого из широкого коридора вышла голая брюнетка, ведя на цепи нестройный мужской ряд.

Моё дыхание на миг оборвалось, потому что в идущих я узнала знакомых. Первый – уже менее мохнатый – Дарисвальд, не проявляет никаких эмоций. Второй – Вонтер – по-королевски расправил могучие плечи, подчёркивает свою несокрушимость. Третий – Джаймир – презрительно кривит губы и смотрит снисходительно. Четвёртый – Тройсен – вперился в одну точку перед собой, он будто и не здесь вовсе. Губы пятого – Априоля – дрожат в издевательской усмешке. Геликус, как и Дарисвальд, выглядит бесконечно равнодушным. Взгляд седьмого – Десидера – способен превращать в лёд. Наименее уверенным выглядит Эндрай. Его смущает собственная нагота. А все мужчины абсолютно голые. Только на руках блестят странные браслеты, которых раньше я на них не видела.

Восемь мужчин остановились по приказу, развернулись к Саиде. Она просканировала их раздражённым взглядом, подала неопределённый знак, и началась та самая эстрата.

Несколько красивых парней привязаны к кроватям. Естественно, в голом виде. Роскошные девушки седлают их по очереди. Парни совсем не против таких развлечений, видно, что некоторые откровенно наслаждаются. А чтобы сбавить их радость, девушки используют длинные чёрные жгуты. Вместе со шлепками от активных сношений звучат скользящие удары. В огромном зале творится чудовищное эротическое действо.

- Эй, Нэйдин! – Эльтика толкает меня в бок, тычет в руки поднос. – Твой круг! Ни на кого не смотри, только перед собой, поняла? Вперёд!

Беру поднос, поднимаю выше, иду за Эльтикой. Мы проходим около первой кровати. Я стараюсь смотреть перед собой, но боковым зрением выхватываю происходящее. Беловолосая девушка сидит на лице парня, жёстко двигает бёдрами, постанывает, запрокинув голову, а потом звучит шлепок и глухой мужской стон. От этого содрогаюсь даже я. Чудом удаётся удержать поднос.

На второй кровати две девушки ублажают себя при помощи одного члена. И неудивительно, что парень красочно стонет. Его хотя бы не бьют. На третьей кровати девушка стоит на четвереньках, и парень вставляет ей сзади. Вроде выгодная позиция, если бы не жгут, размеренно бьющий мужскую спину.

Я прохожу за Эльтикой. Наш круг заканчивается, и я слегка поворачиваю голову на мужской ряд, замечаю одну важную деталь, и дальнейший путь кручу в голове только один вопрос.

- Почему они… - не успеваю сформулировать.

- Не возбуждаются? – весело спрашивает Эльтика. – Делают вид, что их нельзя сломать. Но Саида и не таких ломала. Вот увидишь, через пару лет будут как шёлковые. Они здесь всего три месяца. Долго, конечно, держатся, но самообладание не вечно.

- А что за браслеты на них?

- Вот глупышка, - Эльтика усмехнулась, и эта улыбка показалась не просто насмешкой, а чуть презрительным издевательством. – Они же магичить умеют. А браслеты сковывают их силы. Думаешь, их так просто выпустили бы из клеток? Первые ошейники не помогли, помощники Саиды создали браслеты. Теперь у них нет шансов что-то выкинуть.

- Не понимаю, а зачем их привели?

- Смотри! – Эльтика ткнула в дверной проём.

Мы заняли очередь за спинами других слуг. Теперь сложно рассмотреть происходящее, но мне не так уж и хочется наблюдать за развратом. Больше интересует, что там происходит со знакомыми мужчинами. А их я отлично вижу в щель между спинами слуг.

Саида подошла к Дарисвальду, ведёт ладонью по паху, что-то шепчет ему, но слов издали не разобрать. Мышцы на женской руке напрягаются, и мне становится больно. А мужское лицо так же непроницаемо.

Всё то же Саида проделывает с остальными. С диким мазохизмом сжимает мужские расслабленные органы, вглядывается в лица и сразу отпускает. С особым удовлетворением смотрит на младшего, наслаждается, когда его лицо искажается от боли, а мне хочется выскочить, толкнуть жестокую девку, но я молча сдерживаю слёзы.

Что интересно, Саида не трогает блондина, то есть Априоля. Почему, я не понимаю, а окружающих ничего не удивляет.

- Кто владыка Марсании? – громко и злостно спрашивает Саида, продолжая издеваться над Эндраем. – Говори!

- Я, - отвечает парень, и по залу катится возмущённый вой.

Вместе с тем в воздухе свистит черный змееподобный кнут, и я не могу сдержать вскрика. Быстро затыкаю рот рукой. Но меня успевают услышать рядом стоящие слуги, потому и оборачиваются. Эльтика весело поясняет им, что я так проявляю восторг, это ведь моя первая эстрата.

Восторг? Глядя, как парнишку толкнули и стукнули по спине дубовой плетью, можно восторгаться? Да что с этими людьми такое?!

Эндрай не издаёт ни звука. Смиренно опирается руками о пол, стойко терпит многочисленные удары по спине и на тот же вопрос твёрдо отвечает: «Я владыка Марсании».

Саида переходит к другим мужчинам. Задаёт им тот же вопрос, и видно, как её раздражение растёт с каждым последующим ответом, потому что все говорят одно и то же.

Саида звереет и, дойдя до Дарисвальда, бьёт его с дикой яростью. И я вдруг понимаю, что у неё в руках не плеть, не дубовый кнут. Она вообще не делает замахов руками. Она бьёт мужчин своим хвостом! Жутким, чёрным, змееподобным отростком, умеющим удлиняться по воле хозяйки.

- Так им и надо, - говорит Эльтика. – Это Саида с ними ещё мягко.

Меня колотит от ужаса, и я не могу идти вперёд. Меня сменяет кто-то из слуг, причём вполне дружелюбно. Они считают, что я задеревенела от всплеска… возбуждения? Это чудовищно!

- За что? – не удержалась от закономерного вопроса.

- Как за что? – эмоционально воскликнула Эльтика. - Это же марсанцы!

- И что? – недоумеваю.

- Ты точно гесейра? – спрашивает, и на нас снова оглядываются.

- Да, - подтверждаю сама не знаю что.

- Да расслабься. Шучу я. Конечно, ты гесейра. Других здесь быть не может. Нескольких женщин забрали вот эти твари, - кивает на мужчин, с которыми Саида, наконец, закончила. – Успели их вывезти. Остальные стали гесейрами. Это ведь намного лучше! Теперь мы повелеваем мужчинами, а не они нами! Гесейры сделали огромное одолжение женщинам Айнхаллы. Марсанцы издевались над ними, унижали, ни во что не ставили! А когда на Айнхаллу напали, что они сделали? Бросили своих женщин и сбежали! – служанка прошипела, как змея, и я отшатнулась. – Своих детей клепают налево и направо, чужих воруют, чтобы делать рабами! Все женщины у них были рабынями! Да их мало убить! Их надо… - глаза Эльтики стали мутно-серыми, и моей ноги коснулся чёрный холодный отросток.

На долю секунды показалось, что мир поглощает сама тьма. Так бывает, когда сознание стремиться добровольно удалиться. Я готова была упасть и даже приготовилась к удару. Глаза выхватили вдалеке два ярко-синих огня, и вместо падения я почувствовала стук собственного сердца. Словно его кто-то запустил заново.

Эльтика в это же время втянула свой хвост и пошла раздавать напитки и закуски. Спустя две минуты на негнущихся ногах я последовала за ней. В теле необъяснимо появились силы, острый страх притупился.

Восемь мужчин так и остались напротив кроватей, на которых разврат набирает обороты. Краем глаза я успела заметить необычное: у восьмёрки таких разных, но одинаково привлекательных мужчин, на груди идентичные татуировки. Восемь кругов с витиеватыми узорами. Их обхватывает тонкий ободок, заключая в такой же круг. В центре жирным пятном выделяется точка. И ощущение такое, будто эта точка живая.

Мы вернулись на свои места. Все слуги, стоя в запасе, увлечённо смотрят на происходящее, я опускаю глаза в пол. Мерзко это. Хочется, чтобы поскорее всё закончилось.

- А что означают эти татуировки на груди? – решилась спросить, когда восьмерых повели к боковой двери.

Саида при этом стегнула каждого хвостом и самодовольно оскалилась. Даже я заметила, что этот оскал был не от довольства собой. Это скорее защитная реакция, потому что её прилюдно унизили. То бишь, не захотели.

- Да кто ж их знает, - служанка пожала плечами и поманила меня в сторону. – Марсанцев увели, значит, дело идёт к концу. У нас будет около часа, - прикладывает палец к губам, показывая, что нужно вести себя тише, и тянет меня за руку.

Через несколько поворотов по коридорам мы вбежали в затхлую кухню. Повара не обратили на нас внимания. Эльтика уверенно прошла между столами, с каждого украла что-то съестное. Из тумбочки выудила две бутылочки.

- Держи, - ссыпает мне в юбку часть украденных продуктов. Среди них что-то вроде багета, помидора и щедрого куска мяса. Такой же набор она оставила себе, но всё запихнула за шиворот, глазами приказывая мне сделать то же самое.

С набитыми пазухами мы вышли из кухни и тут же столкнулись с грозного вида женщиной. Она окинула нас придирчивым взглядом, и мне показалось, вот-вот разразится гневной тирадой, но дама неожиданно улыбнулась и сказала:

- Правильно, Эльтика, показывай новеньким, как здесь устроена жизнь. Если что-то будет не так, обращайтесь. Меня зовут Людвига. А тебя, гесси?

- Нэйдин.

- Хорошо, Нэйдин. Сегодня ты можешь позволить себе шалить с Эльтикой, но после рекомендую изучить правила. Можете быть свободны.

- Фух, повезло, - говорит Эльтика, пока мы продолжаем спешный ход по коридорам. – Если бы не ты, она бы с меня шкуру спустила! Хотя сама делает точно так же! Гребёт из кухни всё, что видит и идёт в подвал. Это ли не лицемерие? Почему бекам можно, а дламам нет?

За этой бурной тирадой Эльтика толкнула серую дверь, ведущую в подвал, быстро сбежала по ступенькам. Я молча поспешила за ней.

- Я покажу тебе, кто самый сговорчивый. Вот здесь точно нет, - Эльтика небрежно махнула на первые три клетки. – Почти трупы. С них нечего взять. Вот там, - указывает вперёд, - есть из чего выбрать. Говорят, где-то ещё новичков подвезли. А вот здесь мои любимчики, - горничная остановилась около одной клетки, вытащила из-за пазухи булку и мясо. – Шерси, а, Шерси, хочешь поиграть? – машет едой около решётки, а меня пробирает до костей.

Хочется закрыть лицо руками, провалиться сквозь землю, проснуться наконец-то… Желательно в том дне, где я не знала о жене Димы, о его предательстве. А ещё лучше в той реальности, где мой любимый – не подлый обманщик.

- Молодец, - хвалит Эльтика мужчину, жадно берущего у неё из рук еду. – Здесь двое. Оба для меня. Ищи себе других. Вон там парочка симпатичных. Их три дня не кормили.

Эльтика залезла в клетку только после того, как ей открыли изнутри. Узники выходить не могут, их сдерживает какое-то волшебное поле, но могут впускать к себе, кого пожелают. Это немного объяснило ситуацию, как я просочилась сквозь металлические прутья.

Иду по коридору дальше. Клетка, в которой осталась Эльтика, заполнилась недвусмысленными звуками. Похожие мелодии со стонами слышатся и из других клеток. В них голодные узники бешено удовлетворяют служанок.

- Не хочешь позабавиться, гесси? – хриплый голос прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула и отошла от правого ряда решёток. Оттуда высунулись волосатые руки, поманили меня.

Жутко.

На первый взгляд кажется, что это обычная тюрьма. В камерах полумрак, на койках теснятся узники. Странно лишь то, что они не шевелятся. Предполагаю, эта безжизненная картинка – магическая маскировка. Я уже видела, что изнутри клетка может выглядеть иначе.

Я дошла до восьми клеток, стоящих в два ряда, обошла их, попыталась высчитать, кто, в какой находится, но быстро запуталась. Одну клетку знаю наверняка. Ту, из которой выглядывали татуированные руки Дарисвальда. И в неё мне возвращаться не хочется.

- Надя! – знакомый голос на секунду вернул меня в прошлое. – О господи! Надя, это ты?

- Дима? – смотрю на клетки напротив, к решётке прилип мой бывший, тянется руками ко мне.

- Помоги выбраться, Надя. Что это за место?

Подмечаю несколько ссадин на идеальном лице бизнесмена. Блёклое сочувствие разгорается и тут же притупляется исконно женским: «Так тебе и надо, козёл!».

- Я не знаю, - отвечаю, пятясь к клеткам, которые мне кажутся чуть более безопасными. – Я не могу тебе помочь.

- Не можешь? Надя, сейчас не лучшее время обижаться! Нужно позвать на помощь, чтобы меня выпустили! Ты можешь это сделать! Позвони Марку Изольтову. Вот, - протягивает мне телефон, - скажи ему, что ты от Торопыгина. Он поможет. Здесь связь не ловит, я уже тридцать раз пробовал. Нужно подняться выше и оттуда позвонить.

Я растерялась, не знаю, что делать. Уверена, что телефон не сработает и наверху. Там даже об электричестве не слышали, какая тут мобильная связь? Да и столько всего неестественного вокруг… Или я с горя сошла с ума, или параллельные миры действительно существуют. Мне больше нравится вторая версия.

- Нэйдин, - мягкий голос сзади, - заходи к нам.

Оглядываюсь.

Априоль с лучезарной улыбкой манит к себе. На идеально гармоничном лице тень усталости и боли. С противоположной стороны продолжает кричать Дима, а я делаю несколько шагов в сторону, ощупываю решётку соседней камеры. Мои руки проходят насквозь, и я просачиваюсь вовнутрь.

- Привет, - присаживаюсь около юноши с опущенной головой. – Эндрай, да? Хочешь поесть? – достаю из-за пазухи еду, слегка отряхиваю, подаю парню. Он медленно поднимает голову, смотрит мне в глаза с бесконечной печалью. Тянусь к нему рукой, глажу тёмные волосы.

- Почему не Априоль? – спрашивает вяло.

Мне становится неловко, потому что его вопрос несёт в себе потайной смысл.

- Я не за этим пришла. Хотела узнать, как ты.

- Значит, если придёшь «за этим», то пойдёшь к Априолю? – натягивает улыбку. – Это хороший выбор. Он среди нас самый умелый.

- То-то же! – доносится победное из соседней камеры.

- Я не… - не знаю, что и сказать. От всех этих порно картинок невольно возбуждаешься. Разумом понимаешь, что это ненормально, а тело откликается. Всё-таки низменные инстинкты больше правят нами, чем благоразумие. Вот и я сейчас уверяю окружающих, что пришла не за сексом, хотя мои трусики промокли насквозь.

- Не оправдывайся, - говорит Эндрай и склоняет голову набок. Его лицо в этот момент меняется, выражение становится суровым – совсем не подходящим для этого лица. – Тебе хочется, это естественно.

- А тебе? – спрашиваю и невольно опускаю глаза вниз. Мы оба знаем, что спрашиваю я о другом. Если прямо – почему никто из них не возбудился, пока шла эстрата. Она, конечно, ужасна, но раз я завелась, мужчины тем более должны были.

Эндрай мне не отвечает, и чтобы избавить себя от затяжной неловкости, продолжаю:

- Было очень больно?

- Терпимо, - отвечает сдержанно и отводит взгляд.

- Поешь, - вкладываю ему в ладони еду. – Вот ещё водичка, - достаю из-под юбки.

- Спасибо, - первым делом он пьёт, но не жадно и спешно, как я предполагала, а маленькими глоточками.

Сразу после Эндрай подтолкнул бутылку по воздуху, она перелетела в соседнюю камеру. Оттуда послышалась грубоватая благодарность от Десидера, чуть более глухо прозвучали ещё несколько «спасибо».

С едой Эндрай поступил точно так же. Отломил хлеба и мяса, остальное передал дальше.

- Вас что, не кормят?

- Почему же? – Априоль появился в окошке на стене. – Три раза в неделю по паре глотков воды и несколько ломтей булки. Это роскошь.

- Это ужасно, - я не разделяю его весёлость, пусть даже наигранную. Мысленно пытаюсь найти способ свернуть разговор на интересующую тему, но не нахожу, поэтому иду напролом: - Эндрай, ты сразу понял, откуда я… Об электричках знаешь. Ты бывал на Земле? А как туда вернуться, ты знаешь? – беру его ладонь, поглаживаю пальцы. – Мне нужно домой, - голос дрожит, выдавая, что я близка к очередной истерике.

- Ты не сможешь вернуться, пока не выполнишь миссию, для которой мы тебя вызвали, - отвечает Десидер, появившись на месте одной из стен.

- Разве я могу что-то сделать? Я не понимаю, куда попала, что здесь происходит, и мне очень страшно. Судя по тому, что я слышала, не вы здесь жертвы, - приподнимаюсь, прижимаю ладони к груди.

Меня успокаивает лишь то, что холодный и невозможно привлекательный Десидер не может просочиться сквозь стену, а Эндрай слишком добр, чтобы причинить мне вред.

- И что же тебе наговорили? – раздаётся из глубины ещё один голос. Он обманчиво мягок. Это говорит Вонтер. Тот самый, в ком чувствуется пугающая сила. Даже голос его звучит так, что внутренности сжимаются, а кровь замедляет бег.

- Что вы… женщин обижаете. Бросили их, когда на вас напали. И детей… делаете… налево и направо… И крадёте чужих, чтобы…

Шумный слаженный выдох прозвучал угрожающе, и я отошла к решётке, за которой относительное спасение. Всего шаг – и я буду на свободе. Но я стою на месте. Жду, что мне ответят.

- Да, мы сбежали, - говорит Десидер. – Тридцать лет прятались во Льдистых скалах. Всё это так. Нам нет оправдания. Мы не просим тебя судить нас. И если на то пошло, мы должны известить тебя, что в случае отказа выполнять свою миссию ты погибнешь. Переселение между мирами должно было высосать твою энергию, но мы тебя подпитали своей. Сейчас ты живёшь благодаря нам, но если ты откажешься содействовать, мы перестанем тебя подпитывать. Здесь останется только твоё тело. Дух перенесётся в прежний мир, но не найдёт там оболочки. На этом всё.

- То есть…

- У тебя нет выбора, Нэйдин, - резанул Вонтер. – Выбирай, ты будешь жить, помогая нам, или умрёшь уже завтра. На сегодня нашей силы хватит, чтобы ты дышала, а утром…

- Ну и ладно, - сглатываю и утираю слёзы, - мне всё равно. Смерть так смерть. У меня не такая уж интересная жизнь… была.

В восьми клетках воцарилась смертельная тишина. Я даже расслышала охи и вздохи из множества клеток в том же подвале. Попыталась сделать шаг, чтобы выйти из клетки, но Эндрай резво вскочил на ноги, навис надо мной и порывисто притянул к упругой груди.

Пока сидел, он казался мне совсем мальчишкой, а как встал, так стало страшновато. Высоченный он настолько, что макушкой упирается в потолок. Но обнимает моё безвольное тело так нежно, что меня снова затягивает в воронку истерики.

На этот раз я плачу и почти прощаюсь с жизнью. Жаль, что я не смогу поговорить с мамой. Жаль, что не придумаю очередной фееричный торт. Ну и всё. Другого смысла в жизни нет.

- Всё будет хорошо, Надя, - шепчет Эндрай, - ты не одна. Мы позаботимся о тебе, обещаю. Не плачь, цветик, не плачь. Расскажи мне лучше о Земле. Там по-прежнему полыхают эти красные мягкие цветочки? У них гладкие, словно шёлк, лепестки. Пять лепестков соединены по кругу, а внутри жёлтый или чёрный ареол. Сестра говорила, жёлтый – это мальчик, а чёрный – девочка. Эти цветы бывают и других расцветок, но в нашем саду росли только красные. Они – последнее, что я видел перед тем, как рука сестры выпустила мои пальцы. В Марсании и Айнхалле нет таких цветов. Я искал, но не нашёл. Дарисвальд сказал, попытается их добыть, но вот уже пятнадцать лет нам не до того.

- Ты…

- Да, я родился на Земле. В пять лет меня забрали. Теперь здесь мой дом. Не в этой клетке, конечно, а в этом мире.

- Тебя украли?

Где-то вдалеке послышался звон металла. Будто кто-то яростно ударил в клетку. А затем снова стало неестественно тихо.

- Ну-ну, кроха, - говорит Априоль, - мы же не звери. Не всё так плохо, как тебе кажется. Эндрай с нами по собственной воле.

- Ему было пять лет… - я шепчу. – Какая собственная воля? Вы украли его…

Снова скрип металла – и я замолкаю.

- Развели тут демагогию, - возмущается Десидер, - хватит уже! Ты работаешь на нас, и это не обсуждается! Умереть мы тебе не дадим, даже не надейся!

- То есть, у меня нет выбора… - отрываю голову от груди Эндрая, нервно икаю.

- Ни у тебя, ни у нас. Ты должна найти сосуд, а вместо этого развлекаешься! Трахаться хочешь, так и скажи. Априоль, займись ею!

- Да не ори ты, - негромко сказал малознакомый голос. – Девчонка и так боится тебя до дрожи, а ты разорался. Спокойнее надо. А так ты лишь подтверждаешь то, что о нас говорят. Мы не звери, Нэйдин. Зайди ко мне, поболтаем по душам. Эти оболтусы не умеют общаться с нежными девушками. Не суди их строго. За тридцать лет очерствели.

- Правильно, пусть к Джаю зайдёт, - глухо поддерживает Дарисвальд. – Меня боится, Вонтера и Десидера тоже, мелкого жалеет, от Априоля и Геликуса шарахается. А о делах надо говорить на равных. Остаются Джай и Трой.

Пока мужчины переговариваются, выхожу из клетки. Сейчас я точно не настроена разговаривать. О делах. Ну конечно. Об их делах. А обо мне кто подумает? Я вот только что призналась себе, что не боюсь смерти. И в этот момент осознала совсем другое…

Я хочу жить.

Три дня я подстраивалась под новые реалии. Чудовищно, но факт: человек способен привыкнуть абсолютно ко всему.

Я успела выяснить, что гесейры – это все женщины с хвостами. Других здесь попросту нет. Самые высокопоставленные – альмы. Их возглавляет принцесса Саида – многоуважаемая и всеми любимая гесейра. Как по мне, просто жестокая сука.

Слуги – это уровень длама. Не бесправные, скорее типичные рабочие с возможностью в будущем стать элитой. А беки – непримечательная середина – подпевалы Саиды.

У местных свободных мужчин хвостов я не заметила. Спросить, конечно, об этом не могу. Присматриваюсь, подмечаю детали. Начальница слуг – Людвига – часто появляется рядом, наблюдает, как я убираю комнаты. Ведёт себя так, будто что-то подозревает. Как бы не начала копчик проверять.

В ду́ше я вынужденно обсмотрела женские задницы. Хотела убедиться, что я ничем не выделяюсь. Подтвердила для себя, что у других никаких отростков не видно. Хвосты появляются то ли по приказу, то ли от возбуждения.

На четвёртый день мне довелось побывать на улице. Я прогулялась около замка, полюбовалась его красотой. Грустно стало при виде запущенного сада. Слишком много земли выжжено, деревья наполовину срублены, даже трава почему-то не растёт.

В один из дней была моя очередь разносить еду по подвалу. Скрепя сердце я раскладывала сухую булку по мискам около клеток. Ни с кем не разговаривала, хотя около восьми знакомых клеток ощущала, как из полумрака на меня смотрят с ожиданием.

На удивление Дима меня не признал. Проходя мимо его клетки, я ощутила себя почти ничтожеством. Я ведь не радуюсь его несчастью. Мне больно видеть родного мужчину (пусть и предателя) в роли пленного. Но что я могу сделать? Собственное положение довольно шаткое.

На седьмой день я окончательно освоилась. Знаю, куда ходить, чтобы не нарваться на неприятности. Знакома с теми, кто может подсказать и защитить. Я даже сделала попытку отыскать комнату с загадочными сосудами, о которых говорили мужчины из Марсании. Попытка эта была неудачной. Я просто заблудилась в огромном замке, а потом последовала за слугами. Так и вернулась в знакомые коридоры.

Кстати, о загадочной Марсании тоже удалось кое-что узнать. Для этого пришлось прикидываться дурочкой. Это неплохая роль. С глупого человека спрос небольшой. Так, я узнала, что Айнхалла и Марсания – это два смежных мира. Когда-то жизнь кипела именно на территории первого, а Марсания была покрыта скалами из льдов. Между мирами сохранилось что-то вроде завесы, пройти через которую со стороны Айнхаллы невозможно. Гесейры точно не знают, что творится на территории Марсании, но ходит слух, что льдов там больше нет.

- Завтра эстрата, - радостно сообщает Эльтика, - наконец-то, да? Будь моя воля, они бы проходили каждый день! А так всего лишь раз в неделю.

Смотрю на болтушку, невольно улыбаюсь. Даже не верится, что у неё есть пугающий хвост. В голове не укладывается, как эта милая девушка может одновременно быть жестокой гесейрой. С другой стороны… Жестоки они только по отношению к мужчинам. Может, это неспроста?

- А нельзя как-то… не пойти?

- Пропустить эстрату?! – Эльтика вскочила с кровати, на которой мы вот уже час мило болтаем. – Ты что, беременна? Нужно срочно сообщить Людвиге! Тебя переселят на этаж бека! Ох, как же повезло!

- Да не беременна я, - раздражённо дёргаю плечом. – Я вообще не могу забеременеть.

- Я тоже не могу, - разочарованно складывает губы и падает обратно на кровать. – Но некоторым удаётся. Саида уже тридцать лет пытается. Ну ничего… Сломает владыку Марсании, тогда всё наладится.

- Не пойму, а в чём связь? Если сломает, то что?

- Забеременеет от него. Ты что, Нэйди? - хихикает почти по-детски. – Во-первых, от владыки Марсании забеременеет любая, во-вторых, у его ребёнка будет магия. Да-да, настоящая магия, представляешь? Они умеют всякие фокусы делать. Вот даже эту кровать мах – и она станет огромной! И любые платья могут наворожить! Только еду не могут, - злобный смешок.

- А что Саида сделает потом? Ну, если забеременеет… И как это поможет тебе? Ты тоже хочешь от владыки ребёнка?

- Конечно, хочу! Все хотят, потому что беременность и роды откроют новые грани удовольствия. Ты никогда не узнаешь, что в себе таит твоё тело, пока не пройдёшь через этот удивительный ритуал! Всё естество обновится и станет сверхчувствительным. Знаешь, каким бывает секс после родов? Я вот тоже не знаю, но много слышала от девчонок. Людвига, видишь, какая цветущая. Она давно родила. Видела бы ты, как она наслаждается сексом… Все завидуют. И я тоже.

Слушаю щебетание Эльтики и давлю желание расплакаться. Даже боюсь спрашивать, где ребёнок Людвиги и других упомянутых девушек. Ничего похожего на детские комнаты я не видела. Может, это и к лучшему. Не стоит детям жить в окружении порока.

***

Следующая ночь ушла на раздумья. Я почти не сомкнула глаз. Лежала, глядя в потолок, и думала. Может, я неслучайно попала в этот мир? Может, вселенная так решила мне помочь? Я ведь всегда мечтала о ребёнке. Ходила из клиники в клинику, ездила по разным городам, но диагноз «бесплодие» был неизменным.

После утренней уборки комнат я на цыпочках спустилась в подвал. Подошла к восьми клеткам с той стороны, где меня не заметит Дима. Каждый раз, когда вижу бывшего, душа ноет. Лучше бы его здесь не было. Мне и так непросто, а тут ещё и багаж из прошлого.

Подхожу к самой пугающей клетке, с опаской прикасаюсь к металлу. Секунду чувствую его прохладу, а потом рука утапливается вовнутрь, и я слышу грубое позволение:

- Входи.

- Я пришла поговорить, - неуверенно просачиваюсь в простую комнатку с одной кроватью. У других какие-то удобства, а у Десидера лишь узкая койка. Ни бархата, ни меха, ни шкур.

- Почему ко мне? – суровый мужчина вскинул брови. – Дрожишь вся, но всё равно идёшь. Не бойся. Я девушек не ем. Разве что детишек.

- Я надеюсь, это шутка. Неудачная, к твоему сведению, - я и правда дрожу. – Ты здесь главный, я правильно поняла? Ты и есть владыка.

- Я? – его взгляд стал заинтересованным. – С чего ты взяла?

- Самый мерзкий характер обычно у тех, кто выше по статусу.

Похоже, предатель-страх меня покинул в самый неподходящий момент. А лучше бы подпитывал, чтобы я выбирала осторожные выражения.

- Самый мерзкий характер, значит, - трёт подбородок и хмыкает. – Спасибо за комплимент. А что ты хотела от владыки?

- Хотела предложить сделку.

В соседних клетках прервался малейший шорох. Я ощутила, как приближённые прислушиваются к моему голосу.

- Я помогу найти сосуд, который вам нужен. А вы вернёте меня домой.

- Хорошо, - без промедлений ответил Десидер.

- Это ещё не всё, - нервно посматриваю по сторонам, тереблю оборки новой формы. – Мне нужно ещё кое-что.

- Говори.

Чтобы оттянуть тяжёлый момент, достаю из-за пазухи еду и воду, даю Десидеру. Боюсь поднять глаза, боюсь коснуться его открытой кожи.

Он делает глоток, и я решаюсь сказать заготовку:

- Я хочу от тебя ребёнка.

Десидер поперхнулся, брызги полетели во все стороны.

- Воду экономь, мерзкохарактерный ты наш! - весело поддел Априоль.

Бутылка поплыла в соседнюю клетку, а Десидер уставился на меня слегка расширившимися зрачками. Я не хотела смотреть ему в глаза, но он словно примагнитил меня.

- Ребёнка, значит, - что-то мне совсем не нравится блеск его тёмных глаз. – Ладно, так уж и быть. Раздевайся.

Наступает мелкими, но неотвратными шагами, а меня уже всю колотит. Я готовила несколько веских аргументов, что буду заботиться о ребёнке, стану самой лучшей матерью. Собиралась убеждать, что сама смогу содержать ребёнка. У меня есть своя квартира, изготовление тортов приносит хороший доход. Но… Десидер вообще ни о чём не спросил. Будто ему плевать, что дальше будет с его ребёнком.

- Подожди, мне нужно подготовиться, - пячусь. – Я не думала, что нужно прямо сейчас… Я пришла только поговорить.

- У тебя ведь всё с собой, - указывает на мою юбку, - зачем откладывать? Нам нужно поскорее выбраться, тебе, как я понимаю, тоже.

- Но у вас же сегодня эта… эстрата.

- Значит, тебе повезло. Сегодня с утра нас полили из шланга. Сейчас от меня не воняет.

Всего два шага – и Десидер стоит почти вплотную.

- Подожди, - упираюсь ладонями в широкую грудь, - а можно, чтобы они не поглядывали? – киваю на иллюзорные стены. Кожей ощущаю, что на меня смотрят не только тёмные глаза стоящего рядом мужчины. Остальные потому и притихли. Прислушиваются. Вероятно, и подсматривают.

Собственная идея всё больше кажется глупой. Но я уверяю себя, что этот позор стоит того. Подумаешь, секс с первым встречным. Не исключено, что мне понравится. Десидер красив как сам дьявол. Резкий, грубый, прямолинейный до оторопи, но с этим вполне можно мириться.

- Чтобы не подглядывали? – две большие ладони легли на мою талию и притянули к твёрдому телу. – В нашем случае это невозможно.

- Но… - не могу говорить, потому что мужские ноздри шуршат около моего уха, руки опускаются ниже, ощупывают ягодицы.

Резкий мазок языком по шее – и я покрываюсь мурашками.

- Пахнешь как настоящая женщина…

Второй мазок по задней части шеи, и я уже дрожу. На этот раз не от страха, а от непреодолимого возбуждения. Хочу сдержать реакцию тела, не хочу быть слишком податливой. Нужно сохранить хотя бы крупицу достоинства.

Десидер снова облизывает, и я понимаю, что сегодня скачусь на тот уровень, который всегда презирала. Я займусь сексом с мужчиной из корысти. И уже сейчас понимаю, что этот опыт выгравируется на внутренней стороне моей кожи, и всегда будет со мной.

- Дес! – грубый мужской бас выдернул меня из полузабытья. – Бес ты чёртов! Хватит уже! Погрузиться не успеем!

- Что? – отхожу от Десидера, смотрю куда угодно, только не в лицо. Его грудь часто вздымается, затёртые брюки заметно оттопырены.

- Тебе пора, Нэйдин, - говорит хрипло, разворачивает меня за плечи и аккуратно выталкивает из клетки.

Очередная эстрата прошла как в тумане. Сначала было гадко, дико и страшно, а потом нахлынуло удивительное спокойствие. Я делала всё, что требовалось, не чувствуя ни жалости, ни отвращения. А там снова были пытки, оргии и букет ароматов.

Сидя в комнате для слуг, обдумываю, почему меня так резко накрыло равнодушие. Когда Саида перешла к бесчеловечным пыткам, я продолжила разносить закуски и напитки, не чувствуя абсолютно ничего. Разумного объяснения этому нет, но я начинаю думать, что мне помогает кто-то из той злополучной восьмёрки. На время чувства гаснут, а потом возвращаются в норму.

До конца дня мне так и не представилась возможность спуститься в подвал. Рядом всё время кто-то был, уйти незамеченной не вышло бы.

Утром мы с Эльтикой пошли прибирать комнаты. Это и уборкой нельзя назвать. Так, для виду смахиваем пыль, протираем статуэтки. Основную работу здесь делают слуги-мужчины. Они выносят мусор, меняют постель, трут полы и прочее. У меня создалось впечатление, что девушек здесь занимают делами чисто символически. И это, конечно, радует. Остаётся много свободного времени, кости не ломит от работы. Я словно на курорте. Только расслабляться здесь нельзя.

После обеда спускаюсь в подвал. За пазухой шелестят краденые продукты. Я обнаглела вкрай, стащила всё, что криво лежало. В итоге едва иду со всеми этими пожитками. Часть еды несу в качестве платы за услугу, которую мне должны, и уже почти не стесняюсь этого. Вторую часть оставлю Диме.

Да, сдалась под давлением добрых воспоминаний.

Подходя к знакомым клеткам, сбавляю шаг, протяжно втягиваю воздух. Собираюсь перекинуться парой слов с Димой. Это должно напомнить мне, почему я оказалась здесь.

Из клеток звучат животные стоны, я не придаю им значения, иду дальше. И резко замираю, когда понимаю, что порочное действо разворачивается в той самой камере, в которой сидит мой бывший.

Стоя перед клеткой ни живая ни мёртвая, наблюдаю, как роскошное девичье тело изгибается на мужских бёдрах. Знакомые стоны впиваются в уши, кожей ощущается боль как от многочисленных порезов. Я не могу сдвинуться с места и даже дышу через раз.

Меня никто не замечает. Моя боль не имеет звуков и запаха.

- Нэйдин, - голос со спины, - иди к нам, крошка, - зовёт Априоль.

- Иду, - разворачиваюсь, вяло шагаю к Априолю. – Вот, держи, - вытаскиваю из-за пазухи сыр, мясо, лепёшку, трясущимися руками снимаю жёлтую бумагу.

Губы дрожат, но я стараюсь улыбаться. Воду передаю без слов, потому что говорить уже не могу. Меня трясёт от сдерживаемых рыданий.

- Ну-ну, крошка, - тёплые руки притягивают меня к груди, гладят по голове. – Всё будет хорошо. Ну чего ты? К тому придурку шла? Он тебя недостоин. Душонка гнилая. От таких стоит держаться подальше. А ты чистая, светленькая, пахнешь вкусно. Зачем тебе зловонный шакал? Оставайся с нами. Мы тебя не обидим, правда. Хочешь, прямо сейчас детишек начнём делать? – целует в висок. – Давай присядем. Расскажешь мне, что у тебя стряслось.

Априоль садится в кресло, увлекает меня на бёдра, продолжает успокаивать и гладить. Его монотонная речь притупляет душевную боль. Слова он подбирает верные. В основном хвалит меня и поганит Диму. Это именно то, что мне сейчас нужно.

- Всё? Успокоилась? Умница.

- Извини… - вытираю слёзы платком с вышитыми инициалами, зачем-то отмечаю эту несущественную деталь. – Просто больно это всё. Я же любила его, а он… Женат. А теперь вот, - икаю после каждой фразы, - так быстро меня забыл.

- Подонок он.

- Зато детей не ест и не бросает.

- Положительное бывает даже в подонках.

Улыбаюсь. Уже вроде и не так больно.

- Спасибо, что поддержал, - приподнимаю голову, вблизи рассматриваю подбородок с ямочкой, отмечаю нежно-голубой оттенок глаз, тянусь к растрёпанным светлым волосам, откидываю прядь с лица.

Хорош, как греческий бог. Светленький, ясный, добрый. Бабник наверняка, но в остальном кажется положительным.

- Хочешь ответить ему тем же? – кивает на решётку и одновременно картинка меняется. Показывается полутёмный коридор с рядом клеток напротив. – Я сделаю так, чтобы он увидел всё, что происходит здесь. Узнаешь, что он к тебе чувствует. Компрометирующие ситуации проявляют реальные эмоции.

- Что ты хочешь сделать?

Априоль аккуратно провёл платком по моим щекам, собрал остатки влаги. Словно невзначай провёл пальцем по нижней губе, заставив меня слегка приоткрыть рот. Я взволновалась так, что вся кровь прилила к щекам. Априоль не оставил мне секунды для раздумий. Резко склонился к лицу, пощекотал тёплым дыханием и накрыл мой рот мягкими губами.

Целует меня, пока я оцепенело соображаю, что он сейчас и кому демонстрирует. А потом понимаю и начинаю отвечать. Закидываю ладони за мужской затылок, закапываюсь пальцами в светлые волосы.

Поцелуй становится жарче, стены узкой комнатки притягиваются, и наша близость кажется оправданной. Я перекидываю ногу, забираюсь верхом на возбуждённого мужчину.

Оторвавшись от губ, Априоль смещается на шею, влажно и чувственно целует, ладонями исследует мою талию, распускает завязки брюк. Ощущения невероятно яркие, и я забываю, что сейчас мы не искренне занимаемся любовью, а демонстрируем моему бывшему, что мне чертовски хорошо с другим.

Априоль расстёгивает мою блузку, полностью оголяет груди. Моё смущение пробирается наружу алыми пятнами, но я заставляю себя расслабиться. Забываю обо всём, когда сосок оказывается между опытными мужскими губами. Априоль чутко посасывает нежную вершинку, поигрывает с ней кончиком языка. По моему телу катится острое удовольствие, и я выгибаюсь, придвигаюсь ближе к порочным губам.

Мне больше не стыдно. И абсолютно плевать на то, что нас слышат в соседних камерах. Мне приятно, потому что меня ласкает невероятно сексуальный парень. Я чувствую себя красивой и желанной. В этот миг готова пойти дальше демонстрации.

Априоль перекладывает меня на мягкую шкуру, быстро избавляется от рубашки, нависает сверху. Его глаза несколько раз меняют цвет: от мрачно-чёрного до нежно-голубого. В эти мгновения он даёт мне возможность его оттолкнуть, но я этого не делаю.

Пухлые мужские губы бегут вниз от обласканных ушей, цепляют выпирающие ключицы, вставшие груди, исследуют ноющий живот. У кромки юбки останавливаются и ползут вверх. Руки между тем оглаживают бёдра и под мой стон проникают под трусики.

- Да-а… - выдыхаю и выгибаюсь.

- Страстная девочка, - глухой мужской голос вызывает волну дрожи.

Априоль распределяет смазку по моим складкам, легонько поглаживает клитор, и я снова рисую волну и стону.

На моей шее натягивается цепочка, подаренная Димой. Звенья лопаются, капитулируя перед мужской силой. Тонкое золото стекает по шее вниз, и мне плевать, где оно окажется после.

Палец ныряет в глубину, начинает двигаться, затем ещё один, и эротичная ласка становится предельно ощутимой. Априоль потрахивает меня пальцами, а я хватаюсь за его плечи, неразборчиво молю о большем. Он заглушает мои стоны губами, проникает шаловливым языком в рот, пьёт моё дыхание. Его язык кажется порождением греха. Так искусно доводит меня до помутнения. А напористые пальцы вгоняют в неотвратимый экстаз.

- Да-а… - по телу россыпь дрожи.

Априоль всё ещё надо мной, нежно целует, бережно сжимает груди. Улыбка у него победная, и я повержено улыбаюсь в ответ.

- Надя! Какого хрена ты делаешь?! Надя!

- О, дошло наконец, - говорит мужской голос, и это не Априоль. – Чего уставился, облезок? Наша она теперь!

Узнаю голос Десидера, и вдруг накатывают стыд и чувство вины.  Собираю свою одежду, прикрываю груди.

- Надя! – кричит Дима. – Ты зачем к ним пошла?!

- Ты же был занят, Димочка, - поднимаюсь. – И, знаешь, я абсолютно не разочарована. Оказывается, некоторые мужчины могут довести до оргазма, не снимая брюки. Что ты там говорил? У меня какие-то психологические проблемы, поэтому оргазм так редко? Кажется, я только что излечилась!

- Надя! Не говори чепухи! Ты с кем связалась? Там же сплошные отморозки! А ты ведёшь себя как шлюха!

- Ещё раз обзовёшь её, я переломаю тебе все кости, - угрожающе, но в высшей степени спокойно говорит Десидер.

- Ты сначала выйди, - Дима ухмыляется.

Десидер какое-то время молчит, и я успеваю представить, как его скулы угрожающе заостряются. Он не вступает в новую перепалку, говорит спокойно:

- Выйду, - и это звучит как приговор для Димы.

Одновременно стена в комнате Априоля становится непрозрачной, и коридор с мрачными клетками скрывается из виду. Вместе с этим приходит неуверенное ощущение облегчения.

- Ну что, продолжим, сладкая? – светловолосый искуситель делает глоток воды и садится рядом.

- Подожди, я…

- Хочешь сбежать? Ладно. Я не держу.

- Нет, я хотела зайти к…

- К Десидеру? Ребёночка хочешь?

- Не к нему.

Поднимаюсь, натягиваю платье, застёгиваю пуговки. Часть продуктов сгребаю, кладу в юбку. Априоль молча наблюдает за мной, а я выбираю направление, в котором находится нужная клетка.

Сворачиваю наугад, ощупываю стену, она тут же исчезает, и я вхожу в очередную камеру. Только здесь сидит не тот, кто мне нужен.

- Извини, я не запомнила, как тебя зовут. Привет.

- Геликус.

- Ты красивый, но я не к тебе, - говорю первое, что приходит на ум, и стараюсь не смотреть мужчине в лицо. Стыдно, он ведь только что почти присутствовал при моём моральном падении.

- Я знаю, - кивает на стену, и я сворачиваю к ещё одному малознакомому парню.

- Джаймир, да? Тебя я запомнила. У тебя умные глаза.

- Хм… Спасибо.

Следующая камера принадлежит Тройсену. В этот раз он без гепарда, и я смелее прохожу через комнату. Я в шаге от того, кто мне нужен.

- Привет, - протягиваю Вонтеру оставшиеся продукты. – На самом деле владыка не Десидер, а ты. Да?

Смело смотрю на мужчину, который в первую встречу показался мне пугающим. У него широкие плечи, треугольный торс, цепкий взгляд и командные нотки в голосе.

- С чего ты взяла? – вопрос звучит снисходительно.

- Ты приказываешь остальным. Я не знакома с вашими обычаями, но подозреваю, что важного владыку вряд ли кто-то может называть «бесом» и указывать ему, что делать. Ты ему приказал, и он от меня отошёл. Значит, ты здесь главный.

- Наблюдательная. Молодец. Направь эту способность в нужное русло. Ты ведь уже ищешь наш сосуд?

- Да, я при случае заглядываю в туда, где ещё не бывала, но ничего подходящего под ваше описание я не нашла. Мне нужно больше времени. А сейчас я хочу ещё раз договориться, - совсем осмелела. - Перед тем как вы уйдёте, ты сделаешь мне ребёнка?

Ожидаемый хмык вперемешку со смехом меня не задевает. Видимо, упала я слишком низко. До того уровня, где гордость засыпает.

Вонтер отводит взгляд и посмеивается, а я расправляю плечи, подтверждая твёрдость своих намерений. Он возвращается взглядом ко мне, скользит от макушки до пят, хищно прищуривается.

- Нет.

- Почему нет? Разве тебе не всё равно? Одним больше, одним меньше. Какая тебе разница? Я буду заботиться в своём ребёнке. Я смогу его обеспечить. Я хорошо зарабатываю. Я…

- Очень похвально, кроха.

Вонтер повторно оценил меня взглядом, подошёл ближе, подхватил локон, выбившийся из причёски, накручивает на палец. Как бы невзначай провёл по моей нижней губе.

- Зачем такой красивой женщине ребёнок?

- Чтобы любить его.

- Или чтобы он любил тебя?

Вопрос обезоружил, и я растерялась. В поисках ответа бегаю глазами по полу. Вонтер продолжает держать мой локон. Пытает меня своим тяжёлым взглядом, нависает, как гора.

- Все хотят, чтобы их любили. Я не исключение. Взамен подарю ребёнку самую сильную любовь, на которую способен человек.

- Женщина.

- Что?

- Любовь, на которую способна женщина. И что она собой представляет?

- Я не знаю… Разве любовь можно описать словами?

- А почему нет? Многие пытались, называя гранями любви самоотверженность, верность, страсть, преклонение, раболепие, жертвенность. А ты даже не попыталась. Присядь, девочка, и скажи мне вот что…

Покорно сажусь в кресло. Мысленно ликую, потому что на этот раз я не ошиблась. Вонтер здесь главный. У него в комнате самая роскошная мебель, к его голосу прислушиваются, и ведёт он себя как властелин мира.

А я, дурында, чуть не поддалась Десидеру. Хотя что уж таить… Бес не менее хорош. Да тут все как на подбор. В таком окружении начинаешь чувствовать себя неловко. Словно ты бурьян, который вырос среди культивированной рассады.

- Что сказать? – нарушаю затянувшуюся паузу.

- Почему тебе нужен именно владыка?

- Я слышала, что от него, то есть от тебя, забеременеет любая. Я раньше пыталась и не смогла. У нас это называется бесплодием. Лечение не дало результата.

- И ты думаешь, что владыка тебя осеменит и просто так отпустит в твой мир?

- Да, - голос дрогнул.

Вонтер смотрит на меня любопытствующим взглядом, и мне становится не по себе. Но забирать свои слова обратно не хочется. Я твёрдо намерена получить выгоду от нашего сотрудничества.

- Ладно, Нэйдин, я обдумаю твоё предложение.

Мои плечи заметно опустились, но я не стала препираться и требовать сиюминутного расчёта. Я молча направилась к выходу. Вместо коридора, попала в комнату Дарисвальда. Подарила ему извиняющий взгляд, ещё раз осмотрела масштабы этого мужественного великолепия.

Теперь Дар меня не пугает, татуированное тело не кажется отталкивающим. В этом мужчине привлекает непревзойдённая сила и несочетающаяся с этим доброта. Мелькает мысль-желание остаться здесь, под защитой мускулистых рук, но я заставляю себя выйти из клетки.

По коридору я сделала всего два шага. Меня остановил елейный голос местной надзирательницы Людвиги.

- И что ты там делала, позволь узнать?

- Ничего, - пытаюсь изобразить невинность.

- Скажи, что ты трахалась со всеми марсанцами, - говорит мужской голос в моей голове. – Повторяй за мной…

- Я трахалась со всеми марсанцами, - повторяю и краснею.

- Со всеми? – Людвига несколько раз зажмурилась.

- Да, - отвечаю неуверенно и боюсь неожиданного удара.

На лице Людвиги мелькают разные эмоции. И я не сомневаюсь, что первый её порыв был именно таким: схватить меня за волосы и ударить о стену.

- Сейчас тебя отведут к Саиде, - тот же голос в мыслях, и я лишь предполагаю, что говорит со мной Вонтер. – Будь внимательна, сосуды с айраконами должны быть где-то рядом с ней. Позови, называя наши имена как можно громче, он откликнется. Разбей колбу и просто жди. Если тебя схватят, не бойся, мы придём через две минуты.

Одновременно с мысленными наставлениями Вонтера слышу, как Людвига меня отчитывает. Только смысла её слов не понимаю. Я киваю в ответ, и надзирательница думает, что я покорствую.

- Пойдём, - Людвига жёстко схватила меня за руку, тащит за собой.

- Ничего не бойся, - слышу напоследок.

На уровне интуиции понимаю, что за пределами подвала инструктировать меня никто не будет.

Людвига не выглядит взбешённой, хотя она определённо взволнована. Тащит меня по коридорам, улыбается всем встречным.

Через два очередных поворота мы останавливаемся перед дверью, на которую я раньше внимания не обращала. Двери разъезжаются, и мы попадаем в лифт. Он несёт нас вверх, и на выходе я понимаю, что мы находимся в одной из башен замка.

- Прошу прощения, госпожа, - раболепно говорит Людвига и кланяется. – Эта гесейра была в клетке марсанца. Скажи то, что говорила мне в подвале, - Людвига толкнула меня в спину.

- Я трахалась со всеми марсанцами, - повторяю, ощущая стыд и страх.

Саида смотрит на меня без эмоций на красивом лице. Только глаза чуть победно поблёскивают.

- Давно?

- Недавно, - отвечаю наугад. – Сегодня тоже.

- Ещё не забеременела? – Саида вкладывает в голос равнодушие.

- Нет.

Ничего опасного и страшного не происходит, но я ощущаю нависшую угрозу. Чтобы окончательно сковать меня страхом, Саида выпускает хвост, поглаживает пальцами его кончик. Она обдумывает услышанное и решает, что делать дальше. А я понимаю, что меня могут казнить на месте.

Чёрный змееподобный хвост подлетел к моему лицу, коснулся носа. От дикого страха я не смогла среагировать, замерла, будто дух покинул моё тело. И это было правильной реакцией, потому что Саида спрятала хвост. Мой отупевший вид приняли за бесстрашие.

- Значит, они всё-таки могут, - сделала вывод Саида.

- Могут, - подтверждаю, тут даже врать не приходится. Стояк Априоля я сегодня уже ощупала своими бёдрами. А в прошлый раз видела впечатляющий бугор на брюках Десидера.

- За еду?

- Да.

После каждого вопроса Саида долго молчит, периодически вытягивает хвост и делает движения, похожие на заточку ножа. Не знаю, она намеренно оттягивает или в действительности так туго думает.

Не к месту приходит страшная мысль: шрам на лице Гели не от когтей, а от нескольких ударов остриём вот такого же хвоста.

- Что им нравится? – спрашивает Саида мягким голосом. – Я о сексе, конечно же. Есть что-то особенное?

Саида подала неопределённый знак Людвиге, и та беззвучно вышла из комнаты. Последним из поля зрения скрылся её хвост, и меня в очередной раз обдало морозом. Значит, надзирательница стояла за моей спиной, держа смертоносное оружие наготове.

- Что нравится… - обдумываю. А что я собственно о них знаю? Я ни черта не знаю! Но нужно как-то выкрутиться. – Им нравится нежность. Долгие поцелуи и всё такое.

- Нежность? – миловидное лицо с пухлыми губами испоганилось гримасой отвращения. – Мда… Марсанцы – те ещё уродцы, но… Это совсем неожиданно.

- Почему же? – я осмелела.

- Они хладнокровно убили мою мать и весь наш высший род! А ты мне теперь говоришь, что я должна с ними нежничать?

Сцепляю зубы, чтобы скрыть эмоции. А это сложно. Саида смотрит на меня чёрными глазами, от злобы её губы подёргиваются, и я понимаю, что весь этот гнев может выплеснуться на меня. Но что интересно, сочувствия к ней я не испытываю.

- Что ещё им нравится? – остыв, продолжает допрос.

Думай, Надя, думай. Что нравится всем мужчинам?

Дверь в широкую комнату распахнулась, вошли Людвига и знакомый мне парень – Эрнис. Тот самый, который предлагал секс в душе, и о ком Эльтика говорила почти с любовным восторгом.

Заминка дала мне возможность обдумать ответ, и когда Людвига с Эрнисом остановились сбоку от меня, я вернулась глазами к Саиде и ответила:

- Им нравится, когда их называют по именам. Дарисвальд, Вонтер, Десидер, Тройсен, Джаймир…

- Достаточно, - оборвала Саида, но было уже поздно.

Я заметила, как засветилась ярким голубоватым светом щель между дверцами одного навесного шкафа. Когда я замолчала, свет резко погас.

Саида не придала этому значения, а вот Людвига оценила всё настороженным взглядом. Эрнис рядом с ней напрягся и коснулся моих пальцев, словно передавая какой-то сигнал. Его лицо осталось непроницаемым, а глаза не удостоили меня взглядом.

- Нежность… По именам… Ты упустила что-то ещё, - в голосе Саиды снова появилась угроза. – Говори смелее, Нэйдин.

- Минет, - ляпаю наугад, - им нравится минет.

Эрнис снова коснулся моих пальцев, а Саида заинтересованно дёрнула головой. В затянувшейся паузе я начала думать, что промахнулась. Сейчас всё-таки казнят.

- Покажи, что такое минет, - а вот и казнь.

Эрнис безропотно начал снимать одежду, понимая, что его пригласили на роль манекена. А до меня дошло это лишь в тот момент, когда передо мной предстало голое мужское тело. Возведённый в боевую готовность член развернулся в моём направлении, призывно дрогнул.

Несмело делаю шажок к Эрнису. От меня ведь ждут демонстрацию? И сейчас это унижение стоит ровно мою жизнь. Если я откажусь, меня казнят, а если соглашусь… Подумаешь, переживу пару минут унижения.

Я давно не маленькая девочка, чтобы бояться эрегированного члена. Это ничего, что раньше я видела всего один экземпляр. Слуги вроде Эрниса ни капли не стесняются, а о раздельном душе здесь не слыхивали, так что я уже насмотрелась.

- Чего застыла? – недовольно вопрошает Людвига. – Делай, что говорят.

- Эрнис, ты знаешь, что такое минет? – миролюбиво и шелково спрашивает Саида. – Покажи на гесейре. Я разрешаю.

- Да, госпожа.

Эрнис сделал шаг ко мне, перехватил мои руки. Я прикрыла глаза, желая, чтобы этот кошмарный сон поскорее закончился.

Нужно встать на колени. Просто встать на колени.

Эрнис поднёс мои ладони к своей груди, приложил их к гладкой коже, вдавливает мои пальцы в своё тело.

- Иначе это называется массаж, - выдаёт, и я приоткрываю один глаз. – Начиная от груди, смещаясь на плечи, - Эрнис переносит мои руки выше, мне приходится становиться на цыпочки. – Лучше делать в лежачем положении. Вы позволите? – спрашивает Саиду.

Через минуту Эрнис лежит на животе, я разминаю его плечи, шею. Боюсь опуститься руками ниже, потому что на его спине несколько красных ссадин. Совсем недавно его кто-то бесчеловечно стегал.

- Отвратительно, - говорит Саида, вторя моим мыслям. Только говорим мы с ней о разном. - Уведи её.

Людвига подхватила меня под руку, вытолкала за дверь. Из комнаты донёсся нечеловеческий крик, а вслед за ним послышался удар. Ни ойка, ни вскрика в ответ, но я поняла, что смертоносный хвост прошёлся по спине Эрниса.

Меня же Людвига сопроводила в комнату на втором этаже и поздравительно объявила, что отныне я принадлежу к уровню бека. Мне полагается отдельная комната, личный санузел и полный шкаф разнообразной одежды.

Я попыталась изобразить радость, но, видимо, Людвига этого и не ждала. Она молча вышла за дверь, оставив меня наедине с тревожными мыслями.

Мне нужно спуститься в подвал, поговорить с Вонтером. Я нашла то, что им нужно, значит, пора брать плату за услугу. Вот только теперь я гораздо дальше от входа в подвал. Моё появление внизу вызовет вопросы, потому что беки никогда не спускаются на первый этаж и уж тем более в подвал. У них для удовлетворения есть личные рабы и полно парней на своём этаже.

В подтверждение моих мыслей в комнату без стука вошла Людвига. Из-за её неженственной спины вышли два парня с ошейниками. Надзирательница толкнула их ко мне, а сама вышла за дверь.

- Привет, - говорю неуверенно.

- Что прикажете, госпожа? – блондин покорно склонил голову.

- А… Простите, вас передали мне в постоянное… кхм… пользование или на один разок?

- Теперь мы ваши, госпожа, - ответил брюнет, но в слово «госпожа» он вложил отнюдь не покорность. Я почувствовала нотку ехидства, и это меня заинтересовало.

- Ясно… Присядьте пока, - указываю на кровать, и они незамедлительно выполняют.

Вляпалась я по полной. Теперь ещё и два наблюдателя на мою голову. И что мне с ними делать?

Проблемы растут как снежный ком. Не успела разобраться с одной, как наваливается другая.

- Мне нужна помощь, - мысли вслух.

- Чем вам помочь, госпожа? – блондин поднялся, неслышно подошёл ко мне. – Аадин к вашим услугам.

- Аадин. А ты? – спрашиваю брюнета.

- Велин.

- И что мне с вами делать?

- Что пожелаете.

Аадин – сама покорность, а вот Велин не спешит за ним повторять. В его лице читается презрение, смешанное с холодной подозрительностью. В такой компании попробуй расслабься.

В дальнейшем разговоре я узнала, что всем бекам полагается два раба. Они обслуживают свою госпожу днём и ночью. Аадина недавно привезли из приюта для мальчиков, а Велина выпустили из подвала, где он провёл несколько месяцев.

Чисто теоретически в этих двух парнях я нашла союзников. Откровенно мы не говорили, но я догадалась, что нынешнее положение им не нравится. По крайней мере, Велину точно. Расспрашивать больше я не решилась. Нужно для начала понять, сохранят ли они в тайне всё, что услышат от меня.

На ночь Аадин и Велин устроились в моей комнате. Сначала заняли кровать, расположившись с двух сторон, но я их быстренько переместила на диван. Мне и так неуютно оттого, что они делят со мной спальню. Успокаивает лишь то, что они выполняют все мои требования по первому слову и не позволяют себе лишнего. Их можно назвать личной охраной.

Утром меня сопроводили в зал для завтрака. Там мне пришлось отвечать на многочисленные поздравления. Из уст гесейр они звучали неискренне. Их пластиковые улыбки вообще нельзя воспринимать всерьёз.

Зато у меня была возможность присмотреться, как другие относятся к своим рабам. Я старалась вести себя так же. Указывала, что мне подать, командовала, но в основном игнорировала их присутствие.

К счастью, в разговор меня никто не вовлекал. Здесь вообще не любят разговоры. Самой общительной была Эльтика, но она осталась где-то на нижнем этаже.

В конце трапезы, улучив момент, когда на меня не смотрят, стащила несколько кусков жареного мяса, завернула в салфетку. Уже в коридоре на пути к спальне Велин склонился к моему уху и насмешливо сказал:

- Можно было попросить, чтобы еду принесли в покои.

- Спасибо, учту.

- Я принесу, если желаете.

- Да, пожалуйста. И несколько бутылок воды.

Велин скрылся из виду, а я вошла в покои в компании Аадина. Не успела облегчённо выдохнуть, как блондин прижал меня к стене, подкинул юбку нового платья, шарит у меня около трусиков.

- Да пусти ты! – бью в плечо. – Дурак, что ли?! Пусти! Всё мясо из-за тебя растеряла. Балбес!

Аадин резко отошёл, смотрит в область моей задницы. Чего он ждёт?

- Простите, госпожа, - опускает голову, - виноват. Простите!

В этот же момент дверь отворилась, и в комнату вошёл Велин с подносом разнообразной еды. Его умные глаза метнулись от меня до Аадина, подметили взволнованность обоих и разбросанные по полу куски мяса.

Без слов Велин поставил поднос на стол, принялся прибирать пол.

- Я думал, госпожа хочет, как и остальные, сразу после еды. Так ведь написано в брошюре о гесейрах. После еды нужно срочно удовлетворить, иначе будет злиться.

- Я сейчас не хочу, - отвечаю неуверенно.

- Потому что ты не гесейра, - говорит Велин, равняясь с моими глазами. – Ш-ш-ш… Стой на месте Аадин. Ни шагу. Об этом никто не должен знать. Если проговоришься, я собственноручно тебя придушу. Ты меня понял?

- Да, - едва слышно ответил блондин. – А кто, если не гесейра?

- Женщина, - Велин проговорил слегка протяжно. – Настоящая женщина. Нэйдин, ты позволишь убедиться в своей догадке? – с прищуром смотрит на мою юбку. – Я могу определить на ощупь, есть ли у тебя корпс.

- Нет его у меня.

Аадин издал звук испуга. Велин поднял ладонь, пресекая дальнейшие действия ошеломлённого парня.

Осматривать свой копчик я, конечно, никому не дала. Мы молча сели на край кровати. Я, не вдаваясь в детали, пояснила, что попала сюда по ошибке, что я вообще из другого мира, и единственные, кто может вернуть меня домой – те восьмеро в клетках.

Велин без дополнений понял, о ком речь, и сам вызвался меня проводить в подвал. Аадин не так расположился ко мне. Он остался настороженным, но под давлением второго тоже пошёл с нами.

К нужным клеткам мы подошли втроём. Я прощупала решётку, позвала Вонтера. Стена частично стала прозрачной, изнутри показалось уставшее мужское лицо.

- Нас восемнадцать, - сказал Велин. – Мы ждём вашего сигнала.

- Уходи, - в приказном тоне сказал Вонтер. Мой новоявленный раб попытался сказать что-то ещё, но его осадили и грубо отправили восвояси.

Велин и Аадин ушли, обещая быть где-то неподалёку, а меня за руку втянули в клетку. Только это был не Вонтер, а Дарисвальд. Он прижал меня лопатками к груди, закрыл в плотном кольце могучих рук.

- Зачем ты привела их, Нэйдин?

- Они сами пришли. Их приставили ко мне.

Пересказываю случившееся вчера, — голос доходит до отчаянья, и я начинаю всхлипывать. Там, наверху, не могу себе этого позволить, а здесь… рыдаю от души.

Дарисвальд не попытался меня успокоить, за подмышки перенёс к соседней клетке, втолкнул, и меня перехватили другие руки.

- Не плачь, Нэйдин, - говорит ласковый Тройсен. – Ты ни в чём не виновата. Дар не выбирает слов, потому что беспокоится о нашем народе. Нельзя их компрометировать, иначе, кроме земли, у нас не останется ничего. Мы хотим максимально сохранить наш народ, поэтому ни с кем в контакт не вступаем. Догадываемся, что среди слуг есть непокорные, но мы не даём им повода для действий. Сами они ничего не смогут.

- А как же сосуд? Они разве не могли давно принести его вам?

- Айракона может освободить только женщина, поэтому нам нужна именно ты. Все женские тела поработили гесейры. Мы ищем способ уничтожить их так, чтобы сохранить жизни женщинам. И, кажется, мы близки к разгадке. Нам нужен айракон.

- Я знаю, где он, - вытираю глаза, перестаю всхлипывать. – Но… Наверху говорят совсем другое. Вы жестоко убили родных Саиды… Вы воруете детей… Обижаете женщин… Почему я должна вам помогать? Вдруг настоящее зло – это вы, а не они?

Тройсен отстранил меня от груди, развернулся так, чтобы прямо смотреть в глаза. Думала, пойдёт банальным путём: «Посмотри в мои глаза. Разве я тебе вру?». Никогда не понимала этот приём. Дима тоже всегда смотрел мне в глаза. А при этом что? Я была для него лишь любовницей. Никак не любимой и единственной.

Вместо слов Тройсен склонился к моему лицу, нежно прикоснулся к губам. Через секунду кончик языка толкнулся между моими зубами, проник глубже.

Чуткий поцелуй прервался моим немым протестом. Я слегка толкнула Тройсена в грудь, и он отстранился.

- Прости, Нэйди. Не сдержался. Прости, - говорит, не глядя на меня, шумно втягивает воздух и продолжает чуть хрипло: – Это наш мир. Тридцать лет мы ищем способ его вернуть. На девятый раз всё должно было закончиться.