Действуем, сестра! Свадьбе быть?

Больше всего я люблю пить кофе рано утром, когда на кухне еще никого нет. Правда, бывает и так, что я встала не первой и Реми или Роберто уже вскочил и убежал по каким-то делам. Но все-таки обычно первые утренние минуты тишины в доме — мои. Солнце приветливо светит через украшенное витражной полосой окно, и яркие цветные пятна бродят по кухне. Мне нравится сесть у окна, но не прямо у стекла, а чуть сбоку, так я могу оставаться в легкой, полупрозрачной тени от стены, но видеть все буйство солнечного света, попадающего в комнату.

 А вот джезву мы так и не купили большую, чтобы хватало на всех четверых. Но, с другой стороны, так каждый может себе сварить именно такой кофе, как ему хочется прямо сейчас. Вот, например, сегодня я делаю его чуть менее крепким, но добавляю щепотку мускатного ореха и немного сливок. За один аромат можно отдать полкоролевства!

 — Зоя, чем у тебя так божественно пахнет? — спрашивает Роберто, заходя на кухню. Влажные волосы зачесаны назад, и с них падают капли на темно-синий шелковый халат с вышитыми драконами. — Я тоже хочу.

 Он садится рядом со мной и бесцеремонно делает глоток из моей чашки.

 — Лейна великая, Зоя, ты уверена, тебя не учили на этих твоих экономических курсах кулинарной магии? Вкуснее я ничего не пил.

 — Учили, конечно, — невозмутимо отвечаю я, — вот, например, если дать кому-то выпить из твоего бокала или кружки, а потом самому сделать глоток, ты узнаешь все желания и помыслы этого человека.

 Я беру чашку и нарочито медленно отпиваю, глядя Роберто в глаза. Все-таки какой необычный у него цвет глаз как старое серебро.

 — Ну нет, я не верю, — хмыкает Роберто и делает еще глоток, прямо из моих рук, — если бы ты на самом деле узнала, о чем я сейчас думаю, уже бы бегала по кухне кругами, пытаясь меня поколотить, и пищала, как будто тебя дирхи режут, — нахально говорит он.

 — Это почему? Что такого ужасного ты думаешь? — подозрение колет меня иголками, уж не о девицах ли он задумался.

 — Ну, собственно, я могу рассказать, —шепчет Роберто мне не столько на ухо, сколько куда-то в шею, — и показать.

 — Нахал, — счастливо шепчу в ответ и ставлю чашку на стол, пока не расплескала.

 — Пойдем ко мне. Или к тебе. Или в саду спрячемся.

 Не успеваю ответить, как на кухню входит, сонно потягиваясь, Хлоя.

 — М-м-м, как у вас тут вкусненько пахнет. Зоя, а мне сделаешь?

 — Я вам что, кухарка? Вон плита, вон джезва, берите и варите. Один пришел, вторая… Осталось, только чтобы Реми заявился.

 — М-м-м, как вкусно пахнет, — потягивая носом воздух, на кухню входит Реми. — Я сказал что-то смешное? — недоуменно спрашивает он.

 — Да все нормально, это Зоя говорит, что ждет, не дождется, когда ты изобретешь кофеделку, — говорит Хлоя и тянется к нему обнимая.

 Какие они все-таки славные. Как я рада, что рядом с Хло, хороший человек. Впрочем, мне, кажется, тоже не на что жаловаться.

 — Кофеделка, забавное слово, — кивает Реми, — обещаю, будет нам на неделе кофеделка.

 — А как с заказами от Грасса? Новости есть?

 — Как сказать, — Реми подсаживается за стол и усаживает Хлою себе на колени, — кому-то из нас надо ехать в столицу. Во-первых, опробовать карету на дальних расстояниях. Все-таки мотаться по городу это совсем не то же самое, что трястись по бездорожью, без мастерских и вообще минимальной поддержки. Во-вторых, на переговорах нужен представитель фирмы.

 — Может, тебе и поехать? — предлагаю я. — Кто лучше тебя знает все тонкости?

 — Не так все однозначно. Тонкости бухгалтерии, например, лучше знаешь ты. Я никогда не специализировался на боевой магии, да и тут нужно продолжать кому-то бизнес. Да, я могу в столице вести переговоры, но Роберто не сможет остаться здесь и отремонтировать карету. А если в пути случится нападение, я не смогу его отбить настолько же эффективно, как он.

 — Выходит, ехать мне? Я так и знал, что вы найдете способ спихнуть на меня самую сложную и неприятную работу, пока сами тут будете танцевать и есть шоколадки, — с деланной трагичностью говорит Роберто. — Когда ехать-то?

 — Да как сказать, — Реми хмыкает, — хорошо бы вчера. Но подойдет и завтра.

 — Ясно, значит, сегодня, — кивает Роберто.

— Что? Погодите, так быстро? — не могу справиться с эмоциями. Я не хочу отпускать Роберто!

 — Милая, я знаю, что ты будешь безутешна, но постарайся рыдать по ночам потише, в доме все-таки ребенок, животные и Реми. А его умная голова и золотые руки — наше общее достояние.

 — Это кто тут ребенок? — пищит Хлоя и щипает его за бок. — Старше-то на несколько лет, а гонору!

 — Не измеряй опыт в годах! — патетически восклицает Роберто. — Зоя, милая, не грусти. Я буду вспоминать тебя каждый раз, когда в дорожной суете открою корзиночку с вкуснейшими бутербродами, что ты мне, конечно, с собой дашь.

 Хочу отшутиться в ответ, но мне становится так печально из-за скорого отъезда Роберто, что я отворачиваюсь в окно и беру чашку кофе, не столько, чтобы выпить, сколько, чтобы за ней спрятаться. Впрочем, пить особо и нечего, полглоточка на донышке.

 — И кофе мой выпил, — тихо говорю, поставив чашку на стол.

 А потом наслаждаюсь феерией, в которой три бытовые неумехи пытаются сварить чашку кофе и приготовить завтрак. Лучше всех себя показывает в этой гонке Реми. Уже через десять минут мы сидим и с умильными лицами пьем кофе с маленькими бутербродиками. Честно сказать, если и есть блюдо, в котором Хлоя абсолютный чемпион — это маленькие бутербродики. Если к нам в гости как-нибудь пожалует император, мне будет не стыдно подать их ему на стол.

 После завтрака Хлоя с Реми уходят вниз, она к своим животным, он к своим механизмам. А мы с Роберто сидим и смотрим друг на друга поверх кофейных чашек.

 — Я не хочу, чтобы ты уезжал, — говорю я, хоть и знаю, что он все равно уедет. — Давай я поеду с тобой?

 — Нет, Зой. Хотя бы не в этот раз. Просто давай представим себе, что наши конкуренты решат прощупать почву? Нападут на нас. Один я в крайнем случае активирую амулет безопасности и перенесусь в казарму, при которой приписан. Да, Зоя, у меня есть амулет безопасности, как у каждого боевого мага, а у тебя он есть? Каретой я, если что, смогу пожертвовать. В крайнем случае подорву, чтобы никому не досталась, а как насчет тебя?

 — Я свяжу тебе руки, — нехотя соглашаюсь. — Но теперь буду еще больше за тебя беспокоиться. И потом, что за конкуренты?

 — А ты думаешь, почему Реми не хочет ехать? Это «МагикМажинерик», фирма его деда.

 — Дела-а, — обнимаю Роберто, уткнувшись носом в шею. — Поклянись мне Великой Лейной, что не будешь зря рисковать.

 — И Великой Лейной, и Пресветлой Иной, и всеми дирхами подземелий, — шепчет он в ответ. — У нас есть пару часов, и я знаю им, куда лучшее применение, чем предаваться унынию.

 А потом просто перебрасывает меня через плечо и тащит к себе, как древний человек в пещеру. И спасибо еще, что не рычит при этом, с него бы сталось. К чести Хлои и Реми, они нас не беспокоят, и эти часы, действительно, наши. Казалось бы, всего пару месяцев прошло с того момента, как взлохмаченный и грязный Роберто вошел в нашу мастерскую, а я уже не знаю, как проживу без него несколько недель. По крайней мере, у меня будет возможность вспоминать эти мгновения, наполненные страстным шепотом и нежными признаниями, легкими прикосновениями и жаркими поцелуями. И сотнями слов, которые не были сказаны, но были услышаны.

 Когда мы, наконец, выбираемся в мастерскую, карета уже полностью готова, и даже корзина с едой в дорогу собрана. Реми проводит последний инструктаж, показывает, что и как в крайнем случае крутить, куда стучать и при каком характерном «клац-клац-клац» бежать.

 — Спасибо, что собрала поесть, — говорю я Хло, подходя поближе.

 — Да не за что, раньше выедет, быстрее вернется, — подмигивает она и кладет прохладную ладошку в мою ладонь.

 Только сейчас замечаю, что Хлоя сидит на квадратном тюке сена вместо стула и что-то пишет в блокноте, а на столе разложены письма, исчерканные бумаги, расчеты. Какие-то важные дела, а я даже не в курсе.

 — А что это у тебя? Не расскажешь?

 — Ну ты же знаешь, — начинает Хлоя, но договорить не успевает.

 — Зоя, беги целовать меня на дорожку, — кричит Роберто. Улыбнувшись Хло и пожав плечами, бегу.

 — Береги себя, — шепчу я, — по возможности пиши.

 — И шапку я тоже надену, мам, — отвечает Роберто, но в глазах не усмешка, а только теплота. — Я люблю тебя, солнце. Все будет хорошо.

 А потом карета уносится так быстро, что я даже не успеваю выдохнуть. Роберто машет рукой, оглядываясь на нас, а я чувствую, что так просто эта поездка не закончится. Это смутная тревога заполняет меня, как вода чайник, и, кажется, вот-вот перельется через край. Но я улыбаюсь и обнимаю за плечи Хло.

 — А как мы будем возить людей без кареты? — спрашивает она.
____________________________________________________
Рада приветствовать вас в моей новой книге "Действуем, сестра! Свадьбе быть?". 
С сестрами Зоей и Хлоей Нери, а также Реми и Роберто, можно познакомиться в первой части цикла ", а можно читать эту книгу и самостоятельно.
Вас ждут:
🧡сестры, которые на первый взгляд очень разные (но мы посмотрим дважды!)
✨действительно разные мужчины (но одинаково чудесные! зеленые флаги)
🧡немного ревности и много любви (коктейль из нежности и страсти)
✨сложно завязанные семейные узы (мы их непременно развяжем)
🧡 приют для магических существ (который выйдет на новый уровень)
✨летающие кареты (и не только! мы славно пошалим) 
🧡 и, конечно, хэппи-энд! даже в двойном размере

После отъезда Роберто Зоя сама не своя. Ходит и улыбается, а глаза, как у перепуганной кошки. Не знает, куда себя приткнуть и чем занять, хорошо хоть без бытовой магии в таком большом хозяйстве не разгуляешься. То там помой, то тут почисть. Но это, конечно, так себе развлечение. Вот если бы она могла снова заняться извозом.

 — Реми, я тебя, как человека прошу, достань еще одну карету! — прошу я, забегая в мастерскую.

 — Из кармана?

 — Из проката. Из откуда-нибудь. Если бы Зоя могла опять возить людей, она была бы при деле и не кисла. Да и для нас не лучший бизнес то ставить маршрут, то убирать. Люди любят надежность.

 — Ты права, конечно…

 — Конечно!

 Покачав головой, Реми ничего не говорит, но так красноречиво, что я чувствую, как горячая волна поднимается к щекам. Вот же дирх, ну почему я так легко краснею?

 — Я подумаю насчет кареты, — кивает он, — надеюсь, к вечеру удастся достать. И нам нужно нанять парочку работников. У меня и так рук не хватало, а после отъезда Роберто, мы совсем встанем.

 — Все получится, я уверена!

 Целую Реми в щеку и иду на свою половину этажа. Дамблби — малыш-рибис уже подрос и похож не на пузатенького голубого шмеля, а на крылатого хомяка. Крылья за боками не успевают, и он летает натужными полупрыжками. Сажусь на диван и тут со всех сторон ко мне летят, ползут и прыгают пушистые, лысые, в чешуе и перьях, мои любимые питомцы. Как бы ни было у меня на душе, мои малыши заставляют меня улыбаться. Даже Лала машет из цветочного горшка. Она умеет отделяться от ветки, но не любит.

 Натискавшись, со вздохом перехожу к делам. Роберто уехал, Зоя в хандре, а Реми при всех его талантах не умеет делать деньги из воздуха. Пора посмотреть, удалось ли мне хоть что-то заработать. Ого, а коробочка с добровольными дарами на поддержание приюта полна. Десять… пятнадцать... семнадцать золотых и это без учета серебра и меди! Да на это можно купить две кареты.

 — Реми! Реми! — радостно кричу я, возвращаясь в мастерскую. Смеюсь, обнимаю его за плечи и чуть не прыгаю. — У нас есть деньги!

 В руках горсть золота так и блестит в лучах падающего в окна солнца.

 — Нет, малыш, это у тебя и твоего приюта есть деньги, — отодвигает мою ладонь Реми.

 На сердце холодеет.

 — То есть то, что зарабатывает Зоя, Роберто или ты, это наши деньги. А то, что зарабатываю я — мои? — тихо спрашиваю у него. — Потому что это вроде как детские деньги, да? Потому что у малышей взрослые денег не берут?

 Голос дрожит и, кажется, еще чуть, и я просто запущу монетами ему в физиономию.

 — Когда ты так говоришь, звучит совсем неприятно, — признает Реми. — Это не детские деньги. Что там берет и тратит Роберто или Зоя, это их дела. А ты моя женщина, и я заработаю для нас сам.

 — Но это не значит, что я не могу заработать тоже, — выделив последнее слово, отвечаю я. — Ведь это ты отделил место, обустроил все, отремонтировал. Без тебя никакого приюта вообще бы не было. Все это время я только тратила. Да я даже коробочку эту с деньгами первый раз открыла!

 — Хло, мы ведь не бедствуем, — обняв меня, говорит Реми. — Возьми эти свои деньги и купи лучше новые лежанки для своих животных. Я не знаю: корм, игрушки. Лекарю заплати, он так много для нас делает, а денег, считай, вовсе не берет.

 Хочу спорить, но он не дает мне и слова вставить, перекрывая любые возражения поцелуем. И я ничего не могу с этим поделать, весь мой пыл улетучивается. Остается только желание тихо покачиваться в его руках, как на качелях.

 — А если бы мы голодали, ты бы тоже сказал «пойди купи лежанки»?

 — Ну я же не дурак, — усмехнувшись отвечает он, — хотя если бы довел нас до такого состояния, то и умным тоже сложно назвать. Но, поверь, у нас все хорошо. И карета будет уже к вечеру.

 У меня все равно остается какое-то ощущение недосказанности, но спорить дальше не решаюсь.

Я не Зоя, чтобы строить из себя мамочку и пытаться доказать, что я наравне с мужчинами. Никто не главнее, мы просто разные. И, если Реми так претит мысль брать деньги, заработанные приютом, что ж, это его выбор, и я его в нем поддержу. Но и сама сидеть сложа руки не собираюсь. Я докажу, что это не игрушки, не детские шалости, а важное, полезное дело. Которое к тому же приносит доход!

 На свою половину возвращаюсь с настроением, как у полководца перед решающей битвой. Так, блокнот, ручка, буду выписывать все возможности для развития, которые только придут в голову. Помещение у меня не очень большое, все-таки «половина» у меня только номинально, основную часть этажа, конечно, занимает мастерская. А вот сад почти свободен, как и вольеры с загонами. Сейчас там, кроме коней, на которых уехал Роберто, живет только лунный телец и соблось.

 На протяжении следующих часов я напряженно думаю, хожу по помещениям приюта и саду. В перерывах тискаю рибисов и муракота Тарро, которого принесла Барбара. Он уже старичок и любит подремать на солнышке, но порой на него находят воспоминания, тогда он может часами резвиться в фонтане. Ведь на суше он кот, а в воде — диковинная смесь ящерицы и русалки. Надо бы свозить его на озеро, Барбара говорила, что его старая хозяйка любила бывать с ним на берегу. И Тарро даже ловил рыбу, правда, сам и ел.

 Но ладно, с Тарро, время идет, а я так ничего и не придумала. Все, что можно было выжать из приюта, я уже выжала. У нас есть и передержка, для тех, кому с кем оставить магических, да и обычных, существ. Есть возможность приходить и пообщаться с ним. Есть, собственно, приют. А, ну и всякие полезные штуки, вроде хладокомов от рибисов, и сброшенных рогов лунного тельца. Как я ни силюсь, больше придумать ничего не удается и меня накрывает печалью как серым покрывалом.

 — Так, отставить хандру, — пытаюсь я подбодрить сама себя, — лучше прогуляться. Шагая, лучше думается.

 Обняв перед выходом Реми и чмокнув его в щеку, выхожу на залитую солнцем улицу. Лето уже заканчивается, даже не верится, что с нашего приезда в Рейвенхилл прошло меньше трех месяцев. Но шиповник у дома цветет все так же пышно и буйно, хотя между цветами уже так много ягод. Смотрю на белые и темно-розовые цветы и думаю, а вдруг папа их высадил, думая о нас с Зоей? Мы росли, не зная его, и были уверены, что не очень-то ему нужны. Но он все-таки помнил о нас. И, выходит так, что именно благодаря такому немного странному наследству, но нам удалось не только устроить свое дело, но и познакомиться с Реми и Роберто. А это важнее любых замков и сундуков, полных золота.

 — Хлоя!

 Через уже желтеющую толщу листвы видны только русые кудри, но я узнаю и их, и голос.

 — Кристоф!

 Жду у обочины, пока он подойдет. Когда-то мы познакомились благодаря Барбаре — владелице книжного и моей уже доброй подруге, несмотря на разницу в возрасте в несколько десятилетий. Кристоф часто бывает у нас, когда заносит продукты с рынка.

 — А я как раз к вам шел, у меня для тебя есть умопомрачительное предложение! — активно жестикулируя, говорит он. Голубые глаза так и блестят, будто кусочки яркого августовского неба.

 — Не томи, — восторженно пищу я.

 — Не-е-е-т, это надо показывать, — таинственно отвечает он, — зайдем к ба, там все и узнаешь.

 — Ну ладно, тем более я давно не была у Барбары, — соглашаюсь, думая не столько даже о таинственном предложении, сколько о том, как бы не потратить на книги и канцелярские принадлежности всю ту гору золотых, что сегодня нашла в коробке для пожертвований.

 Когда мы идем мимо Белого сада, кажется, что кто-то окликает меня. Оглядываюсь, но так никого и не заметив, спешу дальше. Кристоф держит меня за руку, помогая перебраться через тонкий мостик, связывающий берега пробегающего по саду ручейка.

Поверить не могу, что Роберто справлялся со всеми делами сам, и главное, как-то так незаметно. Я никогда не видела его сосредоточенно колдующим над грязной посудой или зарослями ежевики. Просто у нас всегда была чистая посуда и аккуратно подстриженные кусты. А теперь, не прошло и пары дней, а я уже вижу эти маленькие следы его отсутствия. Пресветлая Лейна, когда он вернется, я буду каждый день говорить ему «спасибо». Просто удивительно, как легко я начала воспринимать чистоту в доме, как должное.
 Да и дирх с ней, с чистотой. Самого Роберто я воспринимала, как должное. А теперь хожу из угла в угол и думаю, как же продержаться эти дни без его подколок и шуточек, за которыми столько страсти и нежности.
 Вздохнув, отставляю в сторону кружку, которую, задумавшись, вытирала после мытья минут десять, не меньше. Надо чем-то занять себя. Может, сходить на рынок? Хотя наверняка Кристоф притащил корзину продуктов. Ах, Хлоя-Хлоя… Ну неужели она не видит, что нравится ему? И неужели не понимает, что это не нравится Реми?
 Дирх, опять эта кружка!
 Теперь я уже убираю ее в шкаф, а то, не ровен час — опять примусь ее тереть. Нет, надо пойти проветрить голову. Вдруг это выдует из нее дурацкие мысли?
 Спускаюсь на первый этаж. Заглядываю во владения Хлои, но ее нет. Зато малыши-рибисы тут же оживились и расселись у меня на плечах. О-хо-хо, можно, конечно, и порадоваться, если не знаешь, что они питаются негативными эмоциями. Неужели у меня все настолько плохо?
 Реми, замотавшись в защитный плащ, делает что-то жуткое с каретой, которую привезли на ремонт. Во все стороны летят искры, как от костра.
 — Зоя, — приветственно кивает он, — как раз хотел с тобой поговорить.
 — Надеюсь, о чем-то приятном? Ерунды у меня в голове и так хватает, — вздыхаю я, демонстративно сгоняя рибисов с плеч.
 — Буду надеяться, что это тебя, по крайней мере, развлечет. Нам нужны новые работники. Хотя бы один, а лучше три.
 — Значит, два? — спрашиваю я.
 — Значит, два, — улыбается Реми. — Был уверен, что ты согласился и уже дал объявление в газету. Сегодня должны подойти несколько человек.
 Поджимаю губы, но ничего не говорю. Мы так и не закрепили юридически наш статус, пока Реми числится всего лишь нашим работником. Хотя по факту, он давно стал совладельцем. Надо бы зайти к этому, как же его зовут? Юрист, что был папиным душеприказчиком. Сходить и уже, наконец, оформить документы как положено. Эта двойственная ситуация, мне кажется, нездоровой.
 — Ну, как подойдут, отправляй их ко мне, я буду на кухне или в саду.
 Реми возвращается к своей карете, я топчусь, не зная, куда податься. Столько лет я прекрасно жила без Роберто, что же теперь произошло? Пойти почитать, может? Или освоить какое-нибудь хобби? При мысли о том, как я сижу в кресле и вяжу носки или, может, вышиваю, у меня начинается паника. Нет-нет, я не против вязания и тем более носков, но это не я! Это все не про меня.
 — Добрый день, — слышится приятный низкий голос и в ворота входит, честно сказать, умопомрачительный красавчик. Он немного похож на Роберто — тот же холеный вид, нахальный взгляд и даже темно-серебристые волосы также падают на плечи волной. — Говорят, вы ищете работников?

— Да, м-м-м, да, — бормочу я, ссаживая заснувшего в волосах рибиса на тюк с сеном. — У вас есть опыт работ такого рода?

 — Я работал на местном заводе артефактов.

 — А почему ушли? — интересуется Реми, выбираясь из-под кареты и скидывая свой защитный плащ.

 — Понял, что хочу работать в уютном, семейном заведении, а не большой корпорации. У вас вот сразу видно, что все по-семейному, — улыбается он. — Вы супруги, как я понимаю? Или брат с сестрой?

 — Мы потенциальные свояченица и зять, — вношу я ясность.

 Незнакомец трясет головой и смеется.

 — Ничего, разберусь. В конце концов, в деле починки карет это не самый важный вопрос.

 Мы вместе смеемся. Кажется, он приятный парень и хорошо впишется в нашу компанию.

 — Может, выпьем кофе на кухне и все обсудим? — предлагаю я.

 — С удовольствием прервусь, уже глаза устали, — довольно говорит Реми, скидывая плащ и рукавицы на пол. — А кофе — это в данный момент мой предел мечтаний.

 Мне кажется, или в глазах нового знакомого мелькает неудовольствие? Интересно, чем оно может быть вызвано.

 На кухне мы рассаживаемся, и я невольно отмечаю, что, прежде чем сесть за стол, Мануэль, а именно так зовут нашего потенциального работника, не только идет мыть руки, но снимает шляпу. И кофе он пьет красиво, удивительно ловко обращаясь с крошечной чашечкой для эспрессо. Интересно, откуда такие манеры?

 — Мануэль, у вас такие ловкие руки, приятно смотреть. Такое впечатление, что вы работали фокусником или стюардом на корабле.

 Впервые с момента Роберто я не чувствую себя унылым камешком, который валяется у дороги в пыли, и ждет пока кто-нибудь его подберет. И хоть я и ловлю слегка недоуменные взгляды Реми, мне плевать. Я не делаю ничего предосудительного, просто разговариваю!

 — С нашей работой такая ловкость — вопрос безопасности. Не успеешь какую-нибудь гаечку вовремя подкрутить и так рванет, что оставшееся от вас можно будет отправлять по почте в конверте. О, я не вас, конечно, имею в виду, госпожа.

 — Мануэль, ну не придумывайте, пожалуйста, какая я госпожа, — отмахиваюсь я, хохоча, и ставлю перед ним еще одну чашечку кофе. — Называйте меня просто Зоя.

 — Вы очень демократичны, Зоя, — белозубо улыбается он, — именно из-за таких мелочей я предпочитаю семейные предприятия.

 — Ну, думаю, мы можем с уверенностью сказать, что на нашем предприятии господ вы точно не увидите.

 — Так я принят?

 — Кхм, — выразитель кашляет Реми, — Зоя, ты не могла бы на минутку со мной выйти на балкон? Кажется, лунный телец убегает.

 — О, нет проблем, — машет руками Мануэль, — я понимаю, вам нужно поговорить, обсудить. Я подожду вас внизу, в саду. Кажется, там цветут чудесные розы.

 — Вы удивительно любезны, — киваю я.

 — И проницательны, — добавляет Реми, наблюдая, как тот спускается по лестнице во двор.

 — Мне кажется, он нам идеально подходит, — говорю я.

 — Зоя, я вас не узнаю, — тихо отвечает он, — мы ведь даже не дали ему хоть какого-то задания. Мы не видели его в деле. Может, он вообще все наврал и ничего не умеет?

 — Да глупости, все он умеет. Вот пойдемте сейчас в мастерскую, и сами убедитесь.

 — Пойдемте.

 Но в мастерской нас ждет сюрприз. Там не меньше десятка человек! В основном молодые мужчины, но есть и пара барышень. Они приветствуют нас нестройным хором, а я стою и думаю, как же мне им объяснить, что работника-то мы уже нашли?

 Реми чувствительно сжимает мой локоть и, склонившись к плечу, тихо говорит:

 — Не вздумайте их сейчас завернуть. Вы можете нанять себе мальчика только за его широкую улыбку, но мне нужен работник, который способен отличить горонератор от хладокома, и работать с высоким магическим давлением. Иначе все наши планы улетят в трубу.

 — Еще раз так сделаешь, и я уговорю Хлою уехать учиться в столицу. На пять лет! — шиплю я в ответ.

 Вообще-то, Реми прав, но меня колет это его «нанять себе мальчика за широкую улыбку». Это уже переход за границы дружеских подколок.

 — В таком случае вторую кандидатуру можешь выбрать самостоятельно, — отвечаю я, уходя в сад.